Проза

 У меня дома скопилось более тридцати зубных щеток. (Я не коллекционер, что вы!) Девайсы по борьбе с кариесами перманентно оставляли фантомы прошлого - гости и гостьи. А сколько еще покинуло мою реальность, не оставив после себя никаких артефактов? Щетки я не выбрасывал, рассчитывая, что кто-то может еще вернуться.

 Это же, сколько зубов одновременно чистить можно. Чистить, чистить и чистить - звучит, как завещала статуя с кепкой в руке! (Я ничего не напутал, про статую?) Все же владельцы причиндалов растворились в «объективной реальности, данной нам в ощущениях». Кроме меня самого. Вот я, а вот МОЯ зубная щетка! Значит, раз я чищу зубы, то - существую. Вот! А хозяева и хозяйки скучающих разно-цветно-разнокалиберных щеточек не существуют. Некоторые любили давить мои несчастные тюбики с пастой посередине. А других видимо, аккуратистов, это попросту бесило. Налицо расхождение в принципах борьбы с зубным камнем! Несовместимость жизненных идеалов… В этом странном дарвинизме побеждал пофигизм. То есть, я, как носитель его. Поскольку мне без разницы, как обращаться с тюбиками. И вот я тут. В наличии… Здесь и сейчас! А где сейчас эти борцы за гигиенический порядок?

  У меня, случаются приступы паранойи. А вдруг, кто-нибудь восстанет из ада (из зада) и заявит с перекосившимся от зубной боли лицом: «А где-е-е моя ще-е-еточка? А?!!» Потому я ничего и не выбрасываю. А свою щетку ставлю в отдельный стаканчик…

  Некоторые, любители задержаться на недельку, гости подписывали щетки. Вот щетка «Ленчик», а вот – «Катя». Что там еще? А… Да, конечно… «Ната» с щетинкой «анженерной работы», «Светик»… Семицветик, судя по дизайн-попугайству…

  Да… а «пацики на моциках без бензика» куда делись? Вот ведь… Все понятно! Если щетка не подписана, то – мальчиковая. Девушки аккуратней все же. А … может, это такой хитрый PR-ход оставить после себя безвестный след в истории? На манер знакомых всем наскальных и подъездных (Стоматологический вариант - «оскальных».) надписей… «Здесь была Инна». На самом деле, это зубная щетка была в Инне. И ведь я тоже был в Инне! Почему же я тогда Инну не подписал?! Чтобы никто, из соображений гигиены, ей бы не пользовался. Промах…

  А что? Находиться такая Инна в специальном стаканчике. Рядом тюбик с пастой из сексшопа. Какой-нибудь господин Незнайка собирается это дело попользовать и вдруг в самый ответственный момент читает надпись: «Здесь был я». И озарит сего чела, что раз он сам такого на Инне не писал, то «Он» - не «Я». А потом замашет руками, будто отгоняя сумрачных комаров со словами: «Ин-н-на-а, и-и-инннаааа, инна-х….» Но ведь чел этот совсем не в сумраке. И к тому же Инна давно уже не в стаканчике, а «на стакане».

  Мужские и женские люди! Подписывайте своих родных зубных щетков! Ведь кариес таки косит наши зубные ряды, товарищи! Борцы и борчихи, объединяйтесь в борьбе за чистоту полости рта! Не будет пощады врагам гигиены. Мы, сомкнув ряды зубов, вычистим микробов в нужное время и в нужном месте! Не секрет, братья и сестры, что желтизна зубов – не друг молодежи. Друг молодежи - темнота. Блеск зубов во тьме. Тост. Так пусть твой, комрад, белоснежный оскал  освещает нам нелегкий путь в табачном дыму!

… О чем это я? Кто-то стучится в двери. Спорим на шоколадный зубодрабящий батончик, что это очередная делегация зубных щеток?

Автор: Ннеди Окорафор. Авторский перевод: Sanyendis, вычитка моя.

Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.

Зомби не ходят, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби!

Зомби не остановятся, если им не прикажут!

Зомби не повернут, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби не думают, если им не прикажут!

Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.

Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.

Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.

Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.

Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.

Моя деревня была полным дерьмом.

Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.

Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.

Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.

Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.

Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.

Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.

В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.

Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.

Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.

В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.

Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.

Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.

Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…

Клац!

Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.

Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.

Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.

Хрусь!

Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.

Трунь!

Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.

Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?

Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.

Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.

Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?

Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!

Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.

Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.

– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?

Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.

Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.

***

По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.

Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.

Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.

Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.

Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.

Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.

Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?

Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.

Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.

Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.

– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.

Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:

– Сегодня суп очень вкусный.

Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.

– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.

– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.

Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.

Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.

Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.

– Добрый вечер, – поприветствовала я его.

Он не пошевелился.

– Сегодня я грущу, – продолжила я.

Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.

Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.

– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.

Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?

Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.

Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.

Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.

– Что это? – прошептала я.

Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.

Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.

Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.

***

Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.

– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!

Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.

– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, –  заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.

Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.

***

Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.

Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.

Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.

В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.

Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.

Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.

Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.

Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.

– Эме!

Наша мелодия мигом распалась.

– Эме! – снова окликнул меня муж.

Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.

– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.

– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…

Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.

Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:

– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…

Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.

– Моя собственная жена! – прошептал он.

– Я…

Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!

Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.

Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.

Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.

***

Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.

Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.

Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.

Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.

Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.

Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.

Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.

Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.

– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.

Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.

– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.

Он сплюнул и пошёл прочь.

– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!

Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.

– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?

Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.

Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.

– Удиде! – окликнула я.

Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.

Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!

ФШШ!

***

Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.

***

Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.

И я выжила.

Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?

Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?

  Инга. Меня так звали… Зачем я с ним? Да потому что он похож на шкаф! Загребает дверцами в себя и мне уже уютно. Только на время… Пока он рядом. Неровно дышит в ухо. Вгоняет в транс… А может, я сама себя обманываю, а? Может, хватит себе же самой врать! Да... Обманываю… Честно! Но это мне самой надо. Мне нужно чем-то заполнить эту жадную пустоту. Раковая опухоль души… На самом деле… Ведь и ему-то я не верю. Нисколько! Что ему от меня надо, это ясно… То, что и всем мужикам. Ничего нового. И почему я такая дура рядом с ним? Сама с собой-то я не дура… Или дура? Просто эти огромные, как дверцы шкафа, руки. Он забирает меня в себя и остальное перестает быть важным. Запах… (Может, в этом дело.) Затхлый шкафной аромат пятидесятилетнего мальчика. Табак и вчерашний перегар. И еще что-то… Это и есть – любовь?...

  Жену он не бросит ради меня. Женщину, которую он сам изуродовал. Это ясно. И ни-че-го у нас не будет. А если вот так помечтать? Будет?! Сейчас вот хорошо. А через десять лет… Мне будет тридцать три… А ему? Ведь кактусовое времечко всеми своими колючками и по нему проедется… Оставит след не только на коже лица. По сути, и сейчас он достаточно жалок. Ищет, придурок, подтверждения собственной значимости. Мачо! И рядом раздвигающая ножки малолеточка. Удобно. Иначе, зачем ему я? Впрочем… А… Я сама-то зачем себе нужна?

  Инга подошла к большому настенному зеркалу. Из той самой старинной породы зеркал, когда амальгаму для этих дверей в другой мир варили из ртути. «Когда-то мама видела через него свою иллюзию. А теперь вот – я». В руке у девушки была темно-бардовая роза. Память о вчерашнем свидании. На миг показалось, что в потустороннем отражении стоит дряхлая старуха с увядшим цветком.

  «Наверное я красивая… Не модель, это ясно. Но есть что-то во мне, раз даже девушки смотрят. И, конечно, всегда чувствую, когда проходящие мужчины оборачиваются… Знаю-знаю, куда они смотрят… А что в моей заднице такого, вот уж интересно? Впрочем, пусть смотрят. Нафига я купила такие джинсы-то? Сама-то на себя уже давно насмотрелась. Надо и другим позволить». Девушка сняла футболку, это все, что на ней было.

  «В отражении я такая хрупкая и нескладная… Все-таки, ничего особенного. Грудь бы побольше… Да еще бедра подкачать. А как это делают, интересно? Наверно нужны всякие специально обученные тренажеры. Мелкая такая девка с грустными глазами. И в чем же я живу? Куда я вмещаюсь, раз все такое маленькое? Как меня еще не сломали эти чудовищные руки – двери. Как меня еще шкафом этим не раздавило… Сколько сейчас? Вчера утром 46 килограммов было. А у него, вместе с этим пузиком пивным… Может и все 100 будет. Шкафчик… Все равно, спасибо ему… Теперь уже ничего не боюсь… Научилась смотреть в потолок! И уже не тошнит от его любимого минета. Научилась в нужное время не дышать. А что только не сделаешь, ради душного уюта? Ради иллюзии, что пустоты больше нет… Удовольствие? Если честно, да… Удовольствие… Но какое-то не сексуальное… Спокойная радость жертвы. Я – мазохистка?!

  Он, что … один такой … особенный? Нет, конечно… Ласковый, когда хочет. Имеет, когда способен. При деньгах и «BMW». Я его не люблю, это точно. Просто он – мой футляр от пустоты. А он меня… может, любит, а? Хоть немножечко… Он что-то такое знает… Они знают что-то, эти шкафы… Иначе, от куда такая уверенность взялась в собственной правоте. Ни в чем не сомневается! А если поломать эту уверенность, что будет? Что я теряю вообще…»

Зазвонил телефон.

- Солнышко, здравствуй… Я сегодня подъеду на пару часов. Вчера, киска моя, было все просто здорово! А как у тебя сегодня… В смысле … настроение?

- Нормально… А ты… ты уверен, что ЭТО произойдет?

- Что произойдет? … Котик… Ты меня больше не любишь? А знаешь… Я сделаю тебе сегодня сюрприз… Подарочек! А что именно – не скажу. Только… потом…

- А если я не хочу?

- Как так?! Ты не хочешь подарочка? Да я все равно приеду… Помогу… С тобой что-то не так…

- Да все нормально со мной.

- Не обманывай своего папочку, не надо. Сказал, что приеду, значит – иди под душ. Будешь чистенькая, сладенькая… Да и дурь всю смоет… Давай, до встречи! Целую!

  Короткие гудки. А пустота уже тут как тут: «Выбирай, чей ты ужин. Его или… мой!» Инга всегда чувствовала, пугаясь, этот потусторонний равнодушный взгляд. Даже надсмехается эта вечная подруга как-то очень уж безразлично… Девушка забралась с ногами в кресло и обняла колени руками. На противоположной стене – фотка в рамке.

  «Это что, правда – я? Нифига себе! Смешная мелкая девчонка на таком огромном велосипеде. Надо же, синяк на лодыжке тоже сфоткался. Здравствуй, синячок! А помнишь, как мы с тобой встретились? Да, да… Джинсы в цепь затянуло. А потом медленно, медленно сдвинулось небо. Тело стало легким. И больно-то сначала не было, просто надвинулась сверху усыпанная сосновыми шишками тропинка. На самом деле, меня, наверное, просто сдуло порывом ветра. А я ведь и не поняла тогда, что счастлива. Просто, летела как птица. А потом… Села на обочину и расхохоталась! … Так давно я не каталась на велике. То дождь, то дела всякие… Да не помню я того момента, когда я попалась в эту ловушку-пустоту. Не помню… А гитара? Подарок отца…»

  Велик так и жил своей грустной жизнью в коридоре. Удрученный ненужностью, предательством хозяйки. Полный безумными воспоминаниями: о солнце и вязком песке, о падающих вниз облаках, это - летом …О летящих навстречу желтых стрелах листвы прошлой осенью. Вот и сейчас солнце за окном улыбается, ему неловко за грядущее. Скоро, совсем скоро холодные дожди и зима… Инга открыла велосумку и достала обрезанные перчатки. Шорты и любимая футболка тоже отыскались удивительно быстро.

  Быстрее из душного, пропахшего мусоропроводом и соседями подъезда! Быстрей!!! Вперед из подземелья…

  Солнце и ветер встретили Ингу, как лучшую подружку. Коснулись щек ласковым теплом и слегка сбили прическу. «Привет! Здравствуйте, мои любимые. Я снова с вами! В предчувствии воли в груди заколотилась проснувшаяся птица. На свободу, подальше от пыльных шкафов! Здравствуй, маленький милый кусочек лета, я – твоя…»

  Инга почувствовала радость в мышцах и полетела. Мелькнул двор, арка в доме напротив. До парка – пятнадцать минут, не больше. Единственная задержка на пути – набитая автомобилями дорога…

  Девушку внезапно, как тогда однажды, давным-давно, сдуло ветром… И боли не было… Просто полет, замедленный и неотвратимый. Боль взорвалась где-то в левой части груди. Чуть позже… И вот уже нечем дышать… Грудная клетка выпустила томившуюся там птицу. А потом огромное мудрое небо навсегда застыло в глазах опустевшего тела.

  Вокруг начали собираться люди. Не дожидаясь прибытия автоинспекции, похожий на шкаф водитель «бэхи» визгливо оправдывался в кругу прохожих: «Да нормально я ехал! Нормально… Она сама… Дура… Как вылетит прямо под колеса… Бес?! Кто бес?! Почему это я - бес?...»

  На заднем сиденье лежала перевязанная лентой коробка. Уже не нужный подарок…

*На основе сновидения, в котором песонаж поведал свою историю Автору*

 Что обычно происходит, когда встречаются два старых друга? Никто не вправе судить за то, что беседу хочется сдобрить парой-тройкой метафор! И может быть, даже чем-то покрепче…

- Да… Помнишь время, когда мы прозябали в подполье?

- Н-да… Скорее – в подстолье!

- Лучше бы в застолье! – друзья рассмеялись и чокнулись метафорами, - но, согласись, время было не количественное, а качественное. Все произведения читались внимательно, с благодарностью к авторам. Даже сами авторы друг друга читали, помнишь? Кстати! Как твой-то поживает? Передай от меня, пусть печень бережет. Хотя, если помрет – сразу знаменитым станет! Народная примета. Но друзья и родственники все равно читать не будут. Даже после кончины твоего гения. Он же для них не гений, зять-тесть или батя… Да, время идет! Что вот сейчас?! Из подстолья в подсетье. Интернет. Вот кто бы гонорарчик моему автору подкинул! Впрочем, за благо, что вообще внимание обратят. … Да, читатель пошел не тот. Ему бы одно и знать: «А чем все закончилось?»

- Точно! Пропускают самый смак контента!

- Ну-ну, не выражайся, друг! Контент. … Говори проще и читатель к тебе потянется.

- Потянется, считаешь? А толку! Читая все по- диагонали, не вникая в детали, лишь бы узнать «Чем все закончиться»! А ведь настоящая жизнь в мелочах.

- Да уж. Самого бы читателя по диагонали. А, представляешь? Читатель родился, учился, женился, напахался до пенсии и прости-прощай. Сама жизнь-то отсутствует! А где переживания, приключения, странные мысли, страсти?

- Читателю не повезло бы! Проскочить все самое интересное. Мы-то с тобой бессмертные. Хоть не романы и даже не повести. Рукописи не горят!

 Рассказ посмотрел другу Рассказу в глаза. После короткой паузы улыбнулся и предложил вмазать что-нибудь покрепче метафор…

Написано на основе сновидений.

  «Если долго всматриваться в Бездну, Бездна начинает всматриваться в Тебя» Ф. Ницше

  И вот настал долгожданный миг. Серое полотнище ткани поползло вниз, неспешно обнажая картину. Художник явно был магом, раз ему удавалось рисовать водой и ветром, иногда даже огнем. С помощью творчества он отдавал дань четвертой силе – земле. Может, помня о том, что однажды восстал из праха и в прах однажды обратиться. На полотнах Художника удивительным образом сохранялся баланс. Вода не тушила огонь, огонь не испарял воду. Конечно, ветер привносил страсть в их отношения. Но только страсть, а не разрушение. А еще одним удивительным свойством творений было ощущение времени. Если слегка расфокусировать взгляд, переходя к панорамному видению произведения, не бегая по картине точечным поиском тайны, то становилось ясно, что случилось и что произойдет позже…

  Внутри увитой плющом беседки легкая, как порыв полуденного ветерка девушка загляделась в водную гладь огромного зеркала. В руке она держала огненный цветок – розу. Отражение противоречило реальности. Да как же так! Дряхлая старуха с увядшей, почерневшей розой в суковатых пальцах! А глубже, там, за страшным двойником, в глубинах амальгамы, двигались тени фантастических существ. Когда за спиной происходит такое, в душу вселяется смертный ужас. Но двойнику прекрасной незнакомки было все равно… Впрочем, девушке тоже было все равно, что у нее за спиной. Волшебным образом Художник давал понять, что кроме видимого глазу изображения существует окружающий беседку сад. На одном из розовых кустов виднелась надломленная, лишенная бутона ветка. Девушка, была словно в забытьи.     Она вглядывалась в отражение.

- Браво, господин Художник! И как вам удается создавать такое?

- Я польщен хоть и знаю себе цену…

- Вы еще и хитрец, господин Художник. Сейчас вы скажете мне, что вложили частицу себя в создание картины. А цену себе вы знаете. … Перейдем к делу. Сколько вы просите за эту частицу себя?

- Ваши сны.

- Мои сны?! И только? … Да я и не вижу снов. Сплю крепко, спокойно. … Не валяйте дурака, господин Художник и назовите свою цену … в смысле, не свою, а этой картины. Я плачу золотом, а какими-нибудь там снами.

- Я хочу иметь за эту картину ваши сны. И только! – в голосе Художника появился металл. Он не любил напыщенных снобов.

- Хорошо… - покупатель задумался и стал серьезен, - снов моих хотите, значит… И как, извольте прояснить, я передам вам сны? И какое количество?

- Просто скажите мне о том, что теперь я владелец ваших снов.

- Вы теперь владелец моих снов, господин Художник, - покупатель не удержался и презрительно хмыкнул, - Что, я теперь забираю эту картину?

- Конечно. Она – ваша…

* * *

  Она никак не могла вспомнить, каким образом очутилась в этом прекрасном месте. Девушка прикоснулась ко лбу, словно отгоняя наваждение: «Не сон ли это все?» … Она стояла на холме, среди волн нежно-зеленой травы. Лента реки там, внизу, играла золотом полуденного солнца. За рекой, среди деревьев просматривалось напоминающее средневековый замок строение. Порыв ветра принес еле уловимый запах роз…

  Последнее, что помнила девушка, это то, что ложилась спать. День выдался хоть и трудный, но приятный и она очень устала. Еще бы! Столько впечатлений. И вправду, этот Художник оказался гением. Да еще ничего не взял за выбранную картину. Пошутил только насчет каких-то снов: «Отдайте мне свои сны, красавица. И картина – ваша!» Такой чудак, этот Художник…

  «Интересно, кто там живет, в этом замке? Надо посмотреть!» … Девушка огляделась в поисках спуска к воде. «Ну, хоть бы тропинка какая была бы. … Вот же дурацкий тут берег, голову свернуть можно с этого бугра.» Внезапно трава расступилась, обнажая сложенные из серого камня ступени. Девушка не успела удивиться, поскольку склонный к самосохранению разум среагировал мгновенно: «Ах, какая я невнимательная стала! Вот же лесенка есть. … Прямо под ногами…»

  Она сняла босоножки и вошла в воду. Течение приятно освежило ступни. Река оказалась неглубока, не выше колен. Вскоре мягкое песчаное дно сменилось на гальку. Где-то на середине реки что-то больно укололо ступню. Видимо, попался острый камень. Потом еще один, заставивший девушку прикусить от боли губу. Она остановилась, раздумывая над возможностью лучшей дороги к замку: «Проклятая река!» Внезапно камни под ногами исчезли, будто невидимый волшебник заменил их на ровные плиты. Изменился цвет реки. Видимо, на оттенки воды влияло дно, отражая проникшие в глубину лучи солнца назад, к поверхности. Игривые золотые лучики исчезли, уступая место холодному базальтовому однообразию. Зато передвигаться по дну стало не так больно.

 Нога все же беспокоила. Преодолев реку, девушка присела на прибрежный валун и осмотрела рану. Увидев, что маленькую бескровную ранку окружало какое-то странное синюшное пятно, она нахмурилась. Чуть прихрамывая, девушка продолжила путь к роще деревьев. Замок уже просматривался вполне отчетливо. Высокие конические окна, сложенные из крупных блоков башенки по углам строения. Запах роз усилился. Через десять минут движения стал виден и сам сад. Даже не сад, а целое поле кустов роз перед фасадом здания. Посреди сада виднелась увитая зеленью беседка.

 В роще было уютно. В кронах деревьев пели птицы. В наземных зарослях копошилась какая-то живность. Пробираясь через растительность, девушка получила хлесткий удар веткой по щеке: «О, черт! Больно…» Настроение было испорчено окончательно. «Да что такое?! То ногу порезала, то теперь пощечина от какого-то куста!»

 Что-то мгновенно изменилось вокруг. Потемнело. Деревья обратились в какие-то гладкие столбы, веселые лесные звуки сменились на зловещий шепот. Похолодев от дурных предчувствий («Я все-таки во сне…»), девушка поспешила в сад. Розы были великолепны, а запах пьянил. Особенно красивый куст находился вблизи беседки. Но передвигаться становилось все трудней. Сбилось дыхание, заболели мышцы. Но вот он, заветный куст! Девушка, как зачарованная предстала перед семьей огромных алых роз. Рука потянулась к одному из цветков. Уже сорвав розу, Девушка обратила внимание на запястье, пальцы. Это была не ее рука! Старушечья дряблая кожа, проступившие синюшные вены. Она непроизвольно сжала руку в кулак, колючки цветка больно вошли в ладонь. «Проклятие! Да что такое происходит?! Гадкая роза. … Что с моими руками? Ужас! Не может быть. Я точно сплю. Я во сне…»

 Решив отдохнуть, старуха проковыляла до беседки, не замечая, как гибнет сад. А розы чернели прямо на глазах, алые бутоны превращались в бардовые комки. Даже радостная зелень плюща беседки превратилась в какую-то гниль. В центре беседки кто-то оставил огромное зеркало. Единственно, что еще продолжало радовать взгляд, было в этом зеркале. Старуха замерла в оцепенении, увидев в отражении настоящую себя. Внутри увитой плющом беседки легкая, как порыв полуденного ветерка девушка загляделась в водную гладь огромного зеркала. В руке она держала огненный цветок – розу…

 Зачарованная старуха не услышала шагов. Между тем хозяин замка уже подходил к беседке. В руках Художник держал чистую, без красок палитру. Не обращая внимания на старуху, он подошел ближе к зеркалу и прикоснулся к стеклу палитрой. Отражение зашевелилось, будто вода под порывом ветра. Рябь усилилась и зеркало стало терять яркость. Вскоре в нем осталась лишь серая реальность погибшего сада и окаменевшая старуха с мертвым цветком. Наполнив палитру, Художник улыбнулся. Краски дышали ароматом роз и очарованием молодого женского тела. Художник вышел из беседки и направился к замку. За его спиной мир потускнел и растворился. Когда дверь замка закрылась за хозяином, стал исчезать и сам замок. Пустота, бездна…Она всегда была рядом.

Небольшой рассказец, который написал в качестве эксперимента, а получилось что-то околохоррорное. Не назову это, честно говоря, хорошим хоррором. Да и хорошим рассказом не назову, но для истории публикую. Будет потом с чем сравнить динамику "писательского мастерства". В целом вещь для меня не типичная. Я редко пишу реализм, пусть и такой странный. Обычно у меня всё сказывается так или иначе к фантастике или мистике.

Летом две тысячи шестнадцатого я с моим приятелем Толей Вервицким отправился в путешествие по необъятной нашей стране автостопом. Выехали мы из Подмосковной Электростали и за три недели, не торопясь, перебрались за Урал.

Чем дальше на Восток по стране уезжаешь, тем дольше приходится добираться от жилья до жилья. И однажды, после ночёвки на свежем воздухе, подобрал нас разговорчивый, усатый старичок на бежевой «шестёрке». Небольшой, сухонький, но очень энергичный, в выцветшей, бывшей некогда коричневой, рубашке и серых брюках, закатанных до колена. Представился он Николаем и мы с Толей, как-то не сговариваясь, стали его звать дед Коля.

Старичок оказался словоохотливым и мы быстро разговорились. Он спрашивал, как в столице житьё, как там погода. Рассказал о жене своей, Раисе, о хозяйстве: держал корову, небольшой выводок поросят, да с полдесятка кур. «Зато яйца всегда свои на омлет», — улыбался он, — «и нет-нет, да можно куру на суп забить».

С полчаса мы ехали по шоссе, свернули на грунтовку, да по ней колыбакались ещё часа полтора. Приехали в итоге к небольшой деревушке домов на двадцать. Сети тут не было. Водоснабжения центрального тоже. Удивительно даже, что электричество ещё как-то дотягивалось. Места тут дикие, до ближайшего города часа три добираться, наверно. И то если погода будет. А если дожди и грунтовку размоет, то и вовсе из деревни не выбраться.

У небольшого, чуть покосившегося бревенчатого дома, огороженного невысоким, по плечо, штакетником, дед съехал на обочину, да там шестёрку свою и оставил. Даже запирать не стал. «Зачем? Тут все свои», — ответил он на Толин вопрос по пути к калитке.

— Дед Коль, у вас тут как помыться можно? А то два дня в душе не были, — спросил я, обходя разлапистый репейник.

— Могу баню натопить. Она старая, но хорошая. Крепкая, — ответил тот. — Только воды натаскать нужно будет.

Он открыл дверь дома, и зашёл первым. Мы — следом. Внутри нас встретил запах старости, который сложно с чем-то перепутать и ещё сложнее замаскировать. Тут, правда, маскировать никто и не старался. В прихожей стояли две пары галош и старые, стоптанные тапочки, а в коридоре лежал ковёр, затоптанный настолько, что уже и не разобрать узора, который на нём когда-то наверняка был. Из комнаты справа коридора достигали косые солнечные лучи, в которых лениво танцевали сотни пылинок.

— Рай! Встречай гостей! — крикнул дед Коля, и в комнате слева послышался тяжёлый вздох, скрип дерева и грузные шаги.

— Эт ты-то гость? — начала ворчать тучная, но удивительно высокая старушка появившись в коридоре. Взлохмаченная, босая и в видавшем лучшие годы домашнем халате она, увидев нас, осеклась, попыталась что-то сделать с волосами, плюнула и сказала раздражённо: — Чего стоишь, дурень? Неси дрова. На чём я готовить-то буду?

Дед Коля развернулся, собираясь на улицу, но Толя коснулся его плеча:

— Давайте я помогу.

— Спасибо, сынок, — улыбнулся дед и вдвоём они вышли на улицу.

Баб Рая дошла до конца коридора, повернула вправо, но остановилась и бросила мне:

—Чего встал-то? Разувайся проходи. Расскажи хоть, как там в мире дела-то?

Я скинул обувь и пошёл следом за хозяйкой дома. Повернув направо, я попал в кухню. Сразу слева от двери устроилась большая побелённая печь с массивным дымоходом. Слева от неё — самодельные полки с тарелками и кружками, дальше, в углу — умывальник с раковиной. В противоположной от входа стене было окно в палисадник, вдоль всей левой стены стояла старая советская мебельная стенка. Некогда лакированный, но сейчас глянец сохранился лишь в паре мест.

— Руки там можешь помыть, — махнула она рукой в сторону умывальника. Подойдя я нашёл мыло и полотенце, давно не стиранное и от того вонявшее. Вытираться я им не стал. Руки и без того высохнут.

— Ну какая нелёгкая вас до нас донесла-то? — спросила Баб Рая, отодвинув меня, чтобы открыть холодильник, который я, войдя, не заметил. Он стоял в самом углу, прижатый мебельной стеной и казался на её фоне карликом.

— Хотим с Толей за это лето автостопом до Кумчатки доехать, — ответил я. Цель амбициозная, но движемся мы достаточно хорошим темпом, чтобы была надежда на успех.

— Вот вам, молодёжи, жизнь-то тратить некуда, — буркнула баб Рая, доставая из морозилки шмат сала.

— Ну надо же страну повидать, пока молоды ещё.

— Ну, наверно, — сказала старушка, закрыв холодильник. — Ну и как она?

— Кто? — не понял я.

— Ну страна. Как она? Эх, совсем мёрзлое. Пускай оттает чуть, — и положила шмат на странный жестяной стол, в котором я с трудом, но всё же узнал плиту.

— Хорошо, — ответил я. — А это же плита?

— Ага.

— А чего вы ей не пользуетесь?

— Так у нас газа-то уже лет двадцать нет. Сначала-то за неуплату деревне перекрыли, а потом кто-то трубы-то посрезал, да в чермет сдал.

Толик принёс дрова и сказал, что дед Коля пошёл скотину проверить.

— Ага, верь. Скотину-то он пошёл проверить. К Стёпке за самогоном пошёл, скотина, — причитала баба Рая, разжигая печь. Я хотел-было помочь, но она мне по руке ударила и сказала: — я эту печь-то уже пятьдесят лет топлю. Неужто думаешь, будто лучше меня с ней справишься-то. И вообще, внучек, сядь. Не мельтеши, — добавила баба Рая, когда в печи занялся огонь.

Я занял стул в углу, а старушка заметалась по кухне, доставая яйца, соль в белой баночке, молотый перец в пакетике, нож; поставила на печь чугунную сковороду с деревянной ручкой, я таких с детства не видел, и принялась остругивать брусок сала. Получившиеся завитушки она кинула на начавшую нагреваться сковороду, и те начали помаленьку таять. Чуть подождав, чтобы растопившееся сало начало булькать, она разбила в сковороду восемь яиц.

— Уж простите, что так скромно. На скору-то руку что ещё сготовишь-то? А тут зато своё. Без канцрогентов.

Вернулся дед Коля и с ним ещё один мужик пришёл. Лет шестидесяти. В растянутых трениках и измазанной чем-то чёрным майке.

— Во! — всплеснула руками баб Рая, — Явился не запылился. И Стёпку приташшил!

Именованный Стёпкой гордо продемонстрировал бутыль с жидкостью коричневого, как чай, цвета.

— Фирменный, — сказал он, — семидесятиградусный! На чаю и апельсиновых корках настоянный! Гостей потчевать.

Баб рая отвернулась, умудрившись осуждающе ткнуть деревянной лопаткой в яичницу.

— Ну что, — сказал дед Коля, — по одной? Перед банькой растопиться. Да? — и пошёл к серванту.

— Вот ж пьянь! Только-только полдень миновал, — ворчала баб Рая.

Степан тем временем отмерил в четыре стакана ровно по шесть «бульков».

— Рай, будешь?

Старушка презрительно молчала. Степан пожал плечами, закрыл бутыль и первым поднял кружку:

— Ну, за знакомство! — опрокинул и, проглотив, зарычал.

Мы все повторили. Пойло оказалось таким крепким, что от неожиданности я закашлялся.

— Неженки столичные, — ухмыльнулся дед Коля, понюхивая невесть откуда взявшийся кусок хлеба.

После мы пообедали самой жирной в моей жизни яичницей и отправились помочь местным, чтобы хоть как-то отплатить за приют. Натаскали в баню воды, нарубили дров, выкорчевали пень, который давно мешал распахать грядку под картошку.

На ужин баб Рая пожарила на том же сале картошки с маслятами и мы, поужинав, пошли в баню. Минут через десять к нам присоединился Степан ещё с одним местным мужиком лет сорока, Андреем. С ним мы пень корчевали. Мало-помалу подтянулось ещё несколько гостей, и помывка в бане постепенно перетекла в шумное застолье, финал которого я, признаться, не помню. Очень уж крепкий самогон оказался у Степана. И, как оказалось, не один он в деревне промышляет кустарным производством алкоголя.

На следующий день мы проснулись поздно с жуткой головной болью и ощущением, будто превратились в тряпичных кукол. Оказалось, баб Рая уже подоила и вывела пастись коров, и в целом управилась по хозяйству. Дед Коля тоже давно проснулся, хоть и выпил точно не меньше нашего. Эти деревенские в спирте вымочены, что-ли, что так его переносят?

— Вы нас можете отвезти до дороги? Мы очень благодарны за приют, но не хотели бы слишком задерживаться. Нам дальше ехать нужно, — сказал я деду Коле, когда встретился с ним во дворе.

— Сегодня не выйдет. Уже похмелился, а у нас на выезде гайцы стоять любят. Не знаю уж, чем им так наш поворот нравится. Давайте завтра утром я вас и отвезу. Добро?

Заставлять старика ехать под градусом я не мог, потому согласился с его доводами. Рассказал о задержке Толе и мы решили, раз всё равно застряли тут ещё на день, прогуляться по округе, как жара спадёт.

Вечером, подходя к краю деревни, Толика окликнули:

— Эй ты, в чёрном! Иди-ка сюда!

Обернувшись, я увидел позвавшего. Им оказался сорокалетний Андрей. С ним стояли ещё трое мужиков. Мы с Толей подошли, не понимая, что вызвало раздражение человека, с которым вчера вместе отлично работали и шутили.

— Этот? — спросил он. У него из-за спины выглянула девушка лет двадцати. Не назвал бы её красивой: у неё было округлое лицо с большими щеками, и густыми бровями, а над верхней губой чернели усики.

— Да, — кивнула она, — тот самый!

Андрей повернулся к Толе и сказал:

— Узнаёшь её? — спросил он с вызовом.

— Нет, — искренне ответил Толик.

— Не узнаёт, посмотрите-ка на него! — возмутился он. — Даже лица не запомнил!

— Да что происходит вообще? — вмешался я.

— А то, что хер этот, — он ткнул Толю пальцем в грудь, — девочку мою вчера совратил и обесчестил.

На шум начали выходить люди из домов по соседству и интересоваться, что случилось.

— Прямо там! — показала девчонка куда-то назад.

— Не было ничего такого. Я же одним из первых спать ушёл!

— А Петя, вот, видел, как ты с Катенькой за калитку выходил.

— И лапал её, — добавил тот, кого назвали Петей.

Собравшиеся вокруг местные начали роптать.

— Да не могло быть такого. Я вообще никогда так себя пьяным не вёл!

— Толя порядочный чел, он… — заступился я за друга.

— Ты вообще помолчи. Не с тобой говорят, — грубо оборвал меня Андрей. — Так как вопрос решать будем, а? — спросил он Толю.

— Да нечего тут решать. Вы меня в фигне какой-то голословно обвиняете.

— Обесчестил и в кусты, значит? Люди, что ж творится то?!

— Это мы к ним со всей душой, а они вон как?! — выкрикнул кто-то со стороны деревни.

— Они, городские, все такие! — добавил ещё кто-то.

— А столичные ещё хуже!

— Да я б никогда так ого не сделал. Я женщин уважаю, — оправдывался Толик.

Собравшиеся люди начали двигаться на нас.

— Да чего вы накинулись? Давайте успокоимся и разберёмся, — попробовал я всех урезонить, но на толпу это не возымело никакого влияния.

— Да вы её видели? Я б столько не выпил, что б ей сунуть! — сорвался Толя, тут же получил увесистый удар в висок и, как подкошенный, рухнул. Я скорее рефлекторно, чем осмысленно, ринулся на помощь, получил удар по затылку, и тоже выключился.

Очнулся я в каком-то хлеву, освещаемом одной висящей с потолка на проводе лампой наваливания, связанный и примотанный к какому-то столбу. Толик висел вниз головой. Ноги его были привязаны к деревянной балке под потолком, а руки — к опорам крыши, растянутые в разные стороны. Его лицо было красным как черешня. Он смотрел на меня и, кажется, хотел что-то сказать, но не успел. В хлев вошли местные.

Их было восемь человек. Андрей, громилы, с которыми он поймал нас на краю деревни, дочь его, как её там… Катя, и ещё две женщины постарше.

Позади себя я нашёл гвоздь и начал им ковырять верёвку.

— Ну что, готов взять мою дочь в жёны? — спросил у Толи Андрей. Тот в ответ дёрнулся, но было непонятно, кивнуть он пытался или наоборот помотать головой.

— Да мне и не хочется уже, — сказала девчонка. — Он мне больше не нравится. Тот, второй, получше будет.

— Ну тогда этот нам больше не нужен, — сказала одна из женщин, взяла со стола длинный нож и пошла к Толе.

— Стой! — крикнула вторая и схватила большой жестяной таз. — Кровь же испортишь!

Она подставила таз Толе под голову, и первая, без спешки, аккуратно, сделала у него на горле разрез. Шокированный я смотрел, как красным водопадом из разреза в таз льётся кровь и в этот миг кристально осознал, что вся сцена с совращением этого страшилища была спектаклем. Им нужно было лишь оправдание.

Что происходило дальше, я не хочу вспоминать в подробностях. Скажу лишь, что когда вся кровь слилась, они разделали тело, кое-что засолили прямо там, кое-что раздали другим жителям деревни.

И дед Коля приходил. Взял большой кусок ноги, но сперва подошёл ко мне и как-то, как будто бы, виновато, сказал:

— Мы тут, знаешь ли, от города далеко, да и другие деревни не близко, а питаться надо чем-то. Не коров же бить. Они молоко дают, да и как я свою Машку забью? А вы… приезжие. Вас и не хватятся.

Как-то резко он оборвал свою исповедь и ушёл, а я так и остался сидеть и терпеливо перетирать гвоздём верёвки.

К утру я сумел перепилить верёвки и бросился к машине старика. Его беспечность и удивительное доверие деревенских друг к другу сыграли мне на руку: ключи были в замке. Я изо всех сил выжал тормоз, начал заводить и… заглох. Из-за нервов слишком резко бросил сцепление. Вторую попытку тоже провалил. В домах начал загораться свет: меня услышали. С третьей попытки я смог-таки завести старое корыто, и сразу утопил газ. Приборная панель показывала половину бака, до шоссе точно хватит.

В ближайшем городе я заявил об убийстве в полицию, где на меня посмотрели как на сумасшедшего. Той ночью меня мучали кошмары, а наутро я, не выдержав, уехал. Не мог заставить себя там оставаться. Мне необходимо было вернуться домой как можно быстрее.

Спустя семь лет я всё ещё стараюсь вернуться к нормальной жизни. Ночами ко мне, порой, приходит Толя. Иногда он просто стоит и смотрит на меня. Иногда спрашивает, почему я сбежал. Его в итоге объявили пропавшим без вести и списали всё на несчастный случай в лесу. Я время от времени просматриваю новости о пропавших в тех краях людях и понимаю, что их кровь и на моих руках. В такие дни я не могу перестать читать о пропавших, а потом много пью. Пью, пока мне не станет плохо и я не отключусь прямо на полу квартиры. Иногда меня рвёт, и тогда пить приходится больше. Мне нет оправдания. Я это ненавижу, но это единственное, что хоть как-то помогает забыть.

Как и обещал, подведу итоги марафона, в котором участвовал в начале декабря.

Прошедший марафон был третьим, в котором я участвовал. Ни один до конца я так и не прошёл.

Первый был в декабре прошлого года. Ровно год назад. На нём я написал черновик рассказа о Егоре и лешем, который потом озвучил youtube канал «Призрачный автобус». На том марафоне я не дошёл до финиша, кажется, три дня.

Второй марафон был… кажется, в сентября. Или в октябре. Он был маленьким, всего на неделю, но предполагал на каждый день по одному рассказу. Это для меня оказалось сверхсложно и я выдержал всего два дня. Соответственно, у меня получилось два рассказика. Выложу их позже. Там на самом деле была интересная идея в семи независимых рассказах рассказать идею девушки так, чтобы она ни разу не была главным героем. Это оказалось ещё сложнее, но от идеи я на самом деле не отказался и планирую когда-нибудь её реализовать.

Ну а третий марафон прошёл только что и, наконец, я начинаю речь о нём.

Думаю, правильно будет сказать, что все три марафона устраивал Андрей Абрамов, администратор сообщества Если б я был писателем в ВК. Не сочтите за рекламу, но очень уж мне там нравится. И само сообщество, и атмосфера, и местный межавторский чат. Одна из двух причин, почему я до сих пор захожу в ВК. Вторая — моя собственная группа :)

Собственно, идея марафона была в том, чтобы помочь начинающим авторам научиться писать рассказы, а продолжающим размяться/закрепить навыки/развлечься (свой вариант в комментариях). Поэтому первые четыре дня мы не занимались самим рассказом, а вели подготовительную работу прорабатывали протагониста и антагониста и составляли план истории. Мне как новичку этот опыт был очень полезен. Круто прокачивает и творческую мышцу, и умение структурировать историю.

Могу выделить три особенности конкретно этого марафона:

Первая — ролевой отыгрыш. У Абрамова каждый марафон — это сходка в таверне «У сладкой липы» на перекрёстке миров. Сам же Абрамов перевоплощается во владельца таверны, орка Гримдуара Жёванное копыто (не спрашивайте… сам не знаю, почему копыто, и кто именно его пожевал). И все задания к марафону он описывает именно как Гримдуар. Это забавно, создаёт особенную атмосферу и помогает погрузиться в происходящее глубже.

Вторая — опциональные усложнения на каждое задание, оформленные как напитки, которые Гримдуар подаёт посетителям.

К примеру на шестой день, когда нужно было писать завязку рассказа, один из усложняторов был такой:

Сомнамбутылка – твой герой уверен, что видит сон, и делает всё, что в реальности он бы никогда не позволил себе. Только это не сон. Пример: «Я размахнулся и врезал своему начальнику. Ну и что? Это же сон, здесь всё можно.»

Признаюсь, я уложняторы не брал ни разу. Мне и без того было не просто :)

Третья особенность марафона — кураторы! Это участники сообщества, которые, откликнувшись на зов Абрамова, взяли на себя обязательства ежедневно вычитывать работы участников марафона и писать им отзывы. Среди кураторов марафона были, например, @MoranDzhurich, и Александр Рубцов! Они абсолютно добровольно взяли на себя огромный труд, который сделал марафон намного интереснее и продуктивнее для всех участников.

Вписываясь в марафон я думал, что снова сойду через два-три дня, но продержался намного дольше, чем рассчитывал, и даже закончил рассказ. Признаюсь, меня это очень радует.

В первый же день марафона придумал нового персонажа мира: анчутку Харитона, которого решил воспитывать Егор. Вообще, описывать персонажа от лица его питомца идея очень интересная. Думаю, ещё прибегну к подобному. Понравилось :)

Небольшая сценка от лица антагониста тоже крутой ход. Причём использовать можно и как пролог, и как сцену где-нибудь в середине истории, и как дополнительные материалы к основной истории. Классно. Тоже понравилось :)

Ну а теперь о написании рассказа по плану. Это необыкновенно удобно! Каждый следующий день ты знаешь что делаешь. Если не точно, то хотя бы примерно. Такой подход сильно упрощает работу. Само собой, в какой-то момент с плана я немного съехал, но правки для исправления понадобились совсем не большие.

По результатам получился довольно крепкий черновик рассказа, который позже я доведу до ума.

На марафоне я понял, что на самом деле вполне могу выдывать относительно предсказуемый объём если не каждый день, то через день точно. Это… классно. Конкретно для меня трудность в том, что день занят основной работой и домашними делами. Очень много времени и сил отнимает маленький сын. Ему сейчас год и три месяца — то самое время, когда он изо всех сил бегает и ищет способы самоубиться и навести дома хаос. Время писать у меня есть только вечером, после того как кончится рабочий день, будет выгулян Терри (наш любимый корги) и отправиться ложиться спать Сеня (а так зовут сына)

И, несмотря на всё это, я прошёл аж двенадцать дней марафона, и закончил черновик рассказа!

Да! Чуть не забыл! На седьмой день было задание рассказать о себе. Я давно подумывал о том, что да, надо бы… Но всё откладывал. Не знал, как начать. Не знал, как правильно подать, боялся, что оно никому нафиг не нужно. И задание стало отличным поводом наконец-то сделать это!

Честно говоря, пусть я и не дошёл до конца марафона, могу сказать, что я доволен результатом.

Огромное спасибо Гримдуару Жёванное Копыто. Он вложил в организацию этого марафона тонну сил! Огромное спасибо кураторам марафона, и огромное спасибо всем участникам марафона. Было круто :)

С финалом я совсем уж затянул. Но главное, что написал-таки его. На следующей неделе ухожу в отпуск и будет время заняться шлифовкой и доработкой рассказа. Финальную версию выложу сюда уже с нормальным оформлением :)

Всем самым любопытным можно будет сравнить самые сырые черновики с предчистовым результатом. Мне, как начинающему писателю, было бы интересно найти что-нибудь подобное и, надеюсь, это поможет кому-нибудь найти собственный путь.

И, само собой, надеюсь, что у меня получится хороший рассказ :)

Немного о планах:

• Подвести итоги марафона. Как он для меня прошёл, что я из него вынес, что я могу о нём сказать;

• Отшлифовать предыдущий рассказ «Птица с человеческим лицом». Пока что работы там видится не сильно много. Текст уже отлежался и его можно помацать :)

• Есть мысль о <<Рождественском эпизоде>>, но она пока только оформляется... может будет, а может -- нет. Посмотрим.

• Отшлифовать этот рассказ. Думаю назвать его <<Проклятие Аспид>>.

Ладно, уже много наболтал... В общем, финал истории. Приятного чтения!

Очнувшись, Егор увидел над собой выкрашенный побелкой потолок, на котором висели две люминесцентные лампы. Сейчас выключенные.

Он сел, и осмотрелся. Белая больничная койка, на которой и лежал Егор, изголовьем убиралась в стену, нижняя половина которой была покрашена бледно-зелёной краской. Слева между кроватью и стеной стояла не высокая, до колена, тумба. Справа, через небольшой проход, ещё одна кровать. Пустая. За которой уже дверь.

Ближе к изножью было окно, через которое в палату попадал тусклый свет пасмурного зимнего дня. Там, на улице, крупными хлопьями валил снег, успев уже укрыть тяжёлой шапкой ель, которая росла напротив. Со второго этажа открывался волшебный вид на небольшой больничный сквер.

Первая зима, которую Егор провёл в Москве, встретила его январскими дождями и прячущимся под лужами льдом. С тех пор он научился ценить снежную, пушистую и морозную зиму.

Открылась дверь.

— Как самочувствие? — спросила вошедшая. На ней был белый медицинский халат. В одной руке она держала писчий планшет с закреплёнными на нём листками бумаги.

— А вы…? — спросил Егор.

— Алевтина Шафранова. Лекарь, — она подошла к койке и повторно спросила: — так как самочувствие?

— Хорошо.

— Встаньте, пожалуйста вот тут, — она указала на пол сразу за изножьем койки, — руки по швам.

Егор сделал как велели. Алевтина осторожно ощупала рёбра, под рёбрами и голову, периодически спрашивая: «Так больно? А так?».

Закончив, она заключила:

— Рёбра срослись нормально, — и записала в бумажку, прицепленную к планшету.

— Рёбра? — удивился Егор.

— У вас три ребра было сломано, когда вы поступили. И сотрясение мозга. Это не говоря об ушибах и ссадинах. Вы четыре дня в сознание не приходили.

— Это из-за сотрясения?

— Нет. Ваш случай интереснее. Вы поступили со множественными разрывами в ткани души. Нечасто такое встретишь.

— Но… я ничего такого не чувствую.

— И не почувствуете, пока чары плести не будете. А сейчас расслабьтесь, мне нужно проверить, что душа исцеляется нормально.

Она положила Егору руки на плечи, и он почувствовал, как с её пальцев потекла сила. Она змеями заползла под кожу, и растворилась в душе. Как эндоскопия, только сразу множеством зондов. Очень неприятное чувство. Если кто-то мог бы потрогать руками внутренние органы, чувство было бы похожее. В процессе проверки по всему телу Егора пробежало несколько волн мурашек.

Когда всё наконец закончилось, Алевтина отняла руки, чуть вздрогнула, и принялась записывать, бормоча: «Заживление идёт нормально. Дальнейшее нахождение в стационаре не требуется». Затем она убрала ручку в карман, и сказала:

— Выписываем. Сегодня ещё посидите дома, а завтра уже можно работать. Воздержитесь от подъёма тяжестей пару недель и постарайтесь не колдовать хотя бы неделю. После — можете аккуратно возвращаться к чароплётству. Но осторожно. Не перенапрягайтесь. Душа структура тонкая.

На следующий день Егора, стоило ему только прийти на работу, отправили к руководителю подразделения Фёдору Ивановичу Лапину. На вид ему было лет пятьдесят. Стригся он коротко, но отпустил густые усы. Волосы чуть серебрила седина, но для его возраста её, можно сказать, и не было вовсе.

— Подожди, — сказал Фёдор Иванович, когда Егор вошёл, — не садись.

Сам он встал из-за стола, подошёл к Егору почти вплотную, и отчеканил:

— За невыполнение должностных инструкций и игнорирование предписаний по нейтрализации особо опасных магических существ тебе объявляется строгий выговор!

Закончив, Фёдор Иванович ещё немного подержал паузу с серьёзным лицом, затем выдохнул и сказал:

— Ну, с неприятным закончили. Присаживайся, — и сам вернулся на своё кресло за рабочим столом. — А за проявленную отвагу и предотвращение конфликта с Кощеем выражается благодарность. Позже вызовут на вручение почётной грамоты.

— С Кощеем? — удивился Егор.

— Он как узнал, что мы на Аспид охотимся, примчался сюда. Чудом удалось жертв избежать. Ему что наши инструкции? В общем, утихомирился он только когда узнал, что дама жива и в безопасности.

— А ему то до неё какое дело?

— Так они давние друзья. Кто, думаешь, печать на неё накладывать помогал?

— Чего ж она тогда к нему не обратилась?

— Это ты у неё спроси. Чего не знаю, того не знаю. Ладно, иди работай. Мне от тебя в первую очередь нужен письменный отчёт о произошедшем. Сегодня, так что не затягивай. Всё, иди. У меня ещё дел вагон.

Егор кивнул и покинул кабинет. В кармане он нащупал какую-то бумажку. На ней было написано «Присмотри за моей дочерью» и адрес. Да, кажется он вполне может узнать и лично.

Честно говоря, с марафона я сошёл, потому что пропустил двенадцатый день (да и с тринадцатым опоздал), но для удобства продолжу оформлять посты так.

Я говорил, что намерен дописать рассказ, и хочу сделать это в темпе марафона (ну или хотя бы не сильно от него отстать). И вот кульминация! Впереди ждёт финал, но самое сложное уже позади.

Хотя, впереди ещё редактура, доработки... чую, рассказ вырастет на пару десятков тысяч символов. С пробелами :)

Опять затянул со словом автора... Приятного чтения!
Начало рассказа
Начало марафона

«Что там стряслось?» — пронеслось в голове у Егора, и тут же рядом с ним от удара хвоста Аспид в щепки разлетелась сосна. Что бы там ни взорвалось, ему точно не стоило на это отвлекаться.

Колдуны отошли к дороге, и Егор сам не заметил, как оказался один на один с разъярённым, огромным двухголовым монстром, который всё ещё продолжал расти.

«И что мне с ней делать?»

Егор отскочил, избегая очередного взмаха хвоста, и заметил шагах в тридцати от себя мужчину в джинсах и джинсовке. С такого расстояния он выглядел один в один как Курт Кобейн. Аспид тоже его заметила, и замерла.

Он поднял правую руку в массивной варежке, сжатую в кулак. Внутри что-то слабо мерцало оранжевым светом.

— Тебя это смущает, да? — спросил пришелец насмешливо. — Я освобожу тебя от оков, — сказав это, он взглянул на Егора и крикнул ему: — Не правда ли, она прекрасна?

В его словах была истина. Удивительным образом Аспид выглядела одновременно ужасающе и завораживающе. Две вытянутые головы напоминали драконов из фэнтезийных фильмов. Две шеи, изящно изгибаясь, сливались в тонкое, вытянутое туловище, оканчивавшееся длинным змеиным хвостом. Всё тело её было покрыто чешуйчатыми перьями, что переливались всеми существующими цветами, как драгоценные камни.

— Пора скинуть цепи, да, красавица? — сказал он, подойдя почти вплотную.

— Не спи! — каркнул Хутха. Душу Егора обожгла насильно переданная ему сила. Не мешкая больше, он выбросил вперёд руку, и с ногтей сорвались пять фиолетовых игл. Они разлетелись в дребезги за полметра до цели.

Егор взмахнул второй рукой, и чёрный, как крыло ворона, хлыст взметнулся, тоже совсем немного не достигнув цели. Ещё удар, ещё. В груди кипело пламя, которое, казалось, вот-вот вырвется, и спалит Егора, но он продолжал хлестать, надеясь пробить защиту неизвестного колдуна.

Аспид всё ещё, будто заворожённая, не отрываясь смотрела на высоко поднятую правую руку пришельца.

— И на тебя она рассчитывала? — с усмешкой спросил тот, и взмахнул рукой. Невидимая сила отбросила Егора на пару метров назад. После этого колдун совсем потерял интерес к Егору, сосредоточившись на Аспид.

Со стороны дороги доносились звуки боя, но Егор старался их игнорировать. Его беспокоил другой вопрос: как пробить защиту? С досады он пнул снег. Тот разлетелся в разные стороны чуть запятнав джинсы колдуна. Егор заметил это и ухмыльнулся себе под нос:

— Магический щит, да?

Он побежал на противника и, с криком: «Физический урон, сука!» — врезался в него плечом, смёл с ног. Вместе они покатились по комьям мёрзлой земли. Егор молотил оглушённого противника всем, чем только мог.

Аспид, очнувшись, взревела и принялась крушить всё вокруг. Всё погрузилось в грохот и треск. Вокруг летали щепки, ветки, комья земли и снег.

Большой обломок ствола врезался в Егора и отбросил его от противника. Колдун, воспользовавшись этим шансом, шатаясь, поднялся.

— Вот урод, — пробормотал он, и махнул рукой, будто разрубая воздух.

Егор откатился, и невидимое лезвие слегка задев руку, глубоко вгрызлось в землю. Ожидая ещё атак, Егор вскочил, и побежал, но колдун не стал продолжать. Он побрёл в другую сторону. Там на земле лежало что-то, источавшее красно-оранжевый свет. Снега там не было — весь растаял.

Егор снова хлестнул колдуна магическим кнутом, но тот наткнулся на защиту.

— Снизу, — каркнул Хутха.

Егор ударил рукой по земле, отправляя хлыст под ней. Колдун дёрнулся, и это спасло его от смерти, но острый, как шип, конец хлыста насквозь пробил его ступню.

Воспользовавшись замешательством, Егор снова бросился вперёд, но их обоих сбил хвост Аспид. Они разлетелись в разные стороны. Егор ударился спиной и затылком о чудом уцелевшее дерево, и на несколько секунд в глазах у него потемнело.

Придя в себя, он осмотрелся, и увидел колдуна. Тот висел на обломке ствола, пробившем ему грудь насквозь.

— Камень! — каркнул Хутха.

— Что? — растерялся Егор.

— Тут!

Хутха подлетел к месту, где на земле что-то сверкало. Подойдя, Егор увидел, что это какой-то драгоценный камень. Не огранённый.

— Что это?

— Не знаю, но он полон энергии. Печать им укрепи.

— Я? — Егор едва успел увернуться от пролетевшей мимо ветки.

— Живо!

Егор схватил камень, и его будто ударило молнией. Огромный поток энергии хлынул в него. Когда казалось, что он вот-вот взорвётся, разлетевшись кусками по всей округе, кто-то будто открыл второй клапан, через который энергия начала уходить. Её всё ещё оставалось до безумия много. Егора жгло, будто его душа превратилась в маленькое солнце.

— Поторопись! — услышал он слова Хутхи прямо в голове, — печать… силу влей. Увидеть… помогу.

Егор чётко, будто перед ним была 3D проекция, увидел душу Аспид. Печать, слишком сложная, чтобы Егор мог полностью её понять, перетягивала её множеством узлов, сейчас ослабших. Казалось, они в любой момент лопнут.

Егор попытался перенаправить силу, текущую через него, на эти узлы, но это оказалось совсем не просто. Энергия всегда сопротивляется упорядочиванию. Егору казалось, что, он пытается совладать с ураганом. С дикой горной рекой в половодье. Едва не разрывая Егора на части, поток энергии изгибался. Он начал наполнять узлы печати, и та начала расти, опутывая душу Аспид тысячами нитей.

Егор не видел ничего, кроме печати и дикого потока энергии. Он заполнял печать так долго, как только мог до тех пор, пока не потерял сознание.

Сегодняшнее (вчерашнее, ну да и ладно) задание - написать прекульминацию.

Наверно сразу скажу, что с этим заданием я с марафона сойду, и дальше рассказ дописывать буду уже вне марафона. Но постараюсь добить его завтра-послезавтра.

С марафона схожу, потому что надо написать сторонний мини-рассказ, а у меня на него нет ну никаких идей, а совсем уж на отъебись делать не хочется. Да и устал я порядочно. Параллельно с марафоном прилетело хорошо так нагрузки по работе, и сын дал прикурить в последние дни. Всё вместе вытащить оказалось не просто. Но я в любом случае доволен результатом.

Когда марафон официально закончится (а это через три дня), подведу итоги марафона для себя, как их ощущаю :)

Егора посадили в машину, и, стоило закрыться двери, как он услышал голос Хутхи.

— Сдался?

— А что я могу сделать? — шёпотом ответил Егор.

— Не разрушена ещё печать, хоть и слаба.

— Она падёт в любой момент.

— Нет. Схему видел я. Лично должен окончательно разрушить её колдун.

Егор приободрился было, но, быстро понял, что даже так, добраться до Агаты он уже не сможет. Повезёт, если его не отдадут под суд за несоблюдение протоколов при общении с особо опасными сущностями.

— Даже если б я мог сбежать, как догнать Агату теперь, когда у неё крылья?

В этот момент сверху послышался тонкий свист.

— Не потребуется догонять её, — сказал Хутха.

Со стороны леса раздались крики. Что-то вспыхнуло. Над дорогой раскатился рёв, и грохнуло!

В воздух взмыл фонтан снега вперемежку с землёй и обломками деревьев. Над машинами вспыхнули полдюжины полупрозрачных защитных куполов, останавливая поток камней, обломков и земли.

Поверх грохота, треска и криков людей, перекрывая их, вновь раздался рёв двухголового монстра. Аспид не улетела. Она обрушилась, как метеорит.

Когда снег и пыль достаточно осели, Егор увидел её. Она стала больше, и теперь доставала головами до макушек сосен. Левое крыло, ближе к плечу, было ранено, и с него на снег капала кровь. Люди вокруг неё приходили в себя. Кто оказался в момент падения дальше — оттаскивали тех, чьи щиты не выдержали. Кого-то контузило, и теперь они потихоньку расползались и разбредались в стороны.

А через секунду воздух закипел от чар. Колдуны, что не были заняты спасением раненых, опустили щиты, и пошли в атаку. По земле к Аспид побежала ледяная корка. Метнулась ей в голову сверкающая стрела, даже ударила молния. Все чары рассыпались, коснувшись её чешуи. Она взлетела, и между ней и одним из колдунов протянулась сине-розовая электрическая дуга.

— Нет, — вскрикнул Егор и выскочил из машины. Хутха вылетел следом.

— Грубо. Не пронять этим её, — сказал грач. В эту секунду что-то случилось. Что-то, чего Егор не разглядел. Аспид развернуло боком, и она рухнула, будто её подтянули к земле верёвкой.

Она снова зашипела, и снег вокруг неё стал быстро таять.

— Назад, — сказал Хутха, и потащил Егора прочь.

Свет потускнел, и от Аспид, как круги по воде, побежали тени. Они изгибались, натыкаясь на щиты колдунов. Кто-то вскрикнул, и Егор увидел, как два почеревших тела — один тащил по снегу другого — качнувшись, повалились.

Нечто навалилось на Аспид сверху, прижимая её к земле. С громким хрустом сломалось раненое крыло.

Егор побежал вперёд, сосредотачиваясь на потоках силы, и увидел пять толстых нитей, которые сплетают над Аспид тяжёлую сеть. Он зачерпнул сил у Хутхи. Сразу много. Его душу будто обдало кипятком. Наспех он придал ей форму полумесяца и метнул в ближайшую нить. Та оборвалась и сеть развалилась.

— Оборона! — крикнули сзади, и колдуны начали отступать к дороге, где уже поднимался большой щит.

В эту секунду с обратной стороны дороги прогремел взрыв.

День 10 и снова продолжение истории Егора.

На сегодняшний текст было маловато времени и сил. К тому же я вчерашним отрывком чуть поломал себе план, и пришлось выкручиваться, придумывать новое поражение, которое будет серьёзнее предыдущего. Вроде получилось, но сама сцена вышла куцой и обрывочной. Ну ничего. Помним, что это черновик, и знаем, что позже буду всё вычитывать и дорабатывать :)

К слову, по доработкам уже есть идеи ;)

Начало рассказа
Начало марафона

Приятного чтения!

Егор нагнал Агату через три часа. Хутха подсказывал направление и задал по пути очень правильный вопрос:

— Что планируешь делать ты, когда её найдём мы?

Егор об этом даже не задумывался, поэтому ответил:

— Там видно будет. Главное найти.

— Без меня сколько раз помер бы ты? — спросил Хутха, ни к кому конкретному не обращаясь. — Нужно печать силой напитать нам. Чтобы дольше продержалась она.

— Вон там! — указал Хутха в лес справа от двухполоски, вдоль которой шагал Егор.

Агата сидела в снегу метрах в двадцати от дороги, спрятавшись в тени деревьев от света фонарей.

— Стой! — крикнула она, увидев Егора — Не подходи! — на последнем слове голос её изменился на клокочащий рык. Она дёрнулась, и продолжила прежним своим голосом: — Я не знаю, как долго ещё продержится… печать.

— Мы поможем, — сказал Егор.

— Уходи! — прорычала она, и Егор отлетел на пару метров назад, хлопнувшись в снег и больно ударившись спиной от спрятавшуюся под ним ветку. Вновь взяв себя в руки, она добавила: — не хочу причинить тебе вред. Беги как можно дальше.

Стараясь не обращать внимания на боль в боку, Егор поднялся. Стоило ему сделать шаг к Агате, как её пальто лопнуло, и из под него выпростались два огромных крыла, а кожа стала стремительно покрываться чем-то средним между перьями и чешуёй, которая переливалась в скудных лучах света, долетавших от дороги, неземным цветом.

— Слабеет печать, — тихо сказал Хутха, — торопись.

От дороги раздался рёв моторов. Егор обернулся и увидел, подъезжающую со стороны Москвы колонну автомобилей. Они остановились и из них высыпали люди. К небу взмыл шар света, ярко осветивший округу. Взглянув вновь на Аспид, Егор увидел существо, больше всего похожее на небольшого двухголового дракона с зубастыми короткими птичьими клювами вместо пастей. Её чешуя разбрасывала на снег вокруг пёстрые блики. Она громко зашипела и затрясла головами.

— Уничтожить! — кричал кто-то позади.

— Обходи слева! — командовал другой голос.

«Дочь. Позаботься», — услышал он прямо у себя в голове. Казалось, Аспид из последних сил старалась себя контролировать.

— Отбой атаки! Там человек! — первый голос.

Аспид мощно оттолкнулась, сломав несколько деревьев, и легко взмыла в небо, подняв крыльями настоящую пургу.

Егор смотрел ей в след и понимал, что всё кончено. Печать вот-вот сломается, и тогда останется только уничтожить опасного монстра. Ещё одна жизнь, которая оборвётся из-за того, что Егору не хватило умения и сил. Ещё один ребёнок, который останется сиротой. На что он, собственно надеялся? План изначально был безумным.

— Увести гражданского! — кричал кто-то. — Установить личность.

— Не нужно, — сказал Егор тихо, и показал удостоверение ФСМБ. Хутха исчез. Тем лучше. Меньше будет вопросов.

— Вот это новости, — сказал невысокий, но крепкий сорокалетний колдун, по всей видимости командир. — Отчёт, что ты тут делал, и почему упустил Аспида.

— Аспид, — поправил Егор, — её зовут Аспид.

— Да хоть Перун собственной персоной. Почему дал уйти?

— Я опоздал, — ответил Егор, и сел в снег. — Снова опоздал.

— Уведите его, — скомандовал командир, — от него сейчас мало толку. Как придёт в себя — допросить.

Я всё ещё на дистанции, и, кажется, даже могу продолжать. Идём по плану (который написали на четвёртый день), и сегодня надо прописать эскалацию конфликта. Сначала думал, что выдам сегодня заглушку, и потом буду править, но потом я начал, а оно как-то пошло... в общем, получился самый крупный отрывок за весь марафон. (Правда, возможно, вместе с тем и самый сырой... Но камон! Я предупреждал, что это черновики)

Начало рассказа
Начало марафона

Рассказав свою историю, Аспид покинула квартиру Егора, сославшись на важные дела. Сколько бы Егор с Хутхой ни убеждали её, что остаться будет безопаснее, она не согласилась.

На следующий день Егор поехал в офис.

— Игорь! Здорова! — окликнул он коллегу, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Есть новости по терактам?

— Пока нет, — ответил Игорь по прозвищу «Чопик». Молодой колдун, специализирующийся на термальных чарах, то-есть жар и холод. Чаще он предпочитал пользоваться именно вторым.

— А не в курсе, Андрей Константинович тут?

— Да я сам только пришёл. Но он всегда ни свет, ни заря… Наверняка уже у себя.

— Ага, ты прав, загляну к нему, — кивнул Егор и понёсся вверх по лестнице.

— А он тебе зачем? — крикнул вслед Чопик.

— Вопрос есть, — ответил Егор и скрылся на третьем этаже.

Андрей Константинович был колдуном лишь четвёртого класса, но широчайших знаний и огромного опыта. Егор вошёл в небольшой тамбур, из которого вели две двери, одна — в кабинет Андрея Константиновича. Егор постучался и осторожно приоткрыл дверь.

Кабинет Андрея Константиновича походил на картотеку. Входя, посетитель упирался взглядом в высокие, под потолок, шкафы с глубокими ящиками. Слева на посетителя давил другой ряд точно таких же шкафов, стоявших вдоль стены от окна до самой двери. А в дальнем конце вытянутого кабинета сидел за широким столом, обычно зарывшись в бумаги, сам Андрей Константинович.

Егор застал его напряжённо смотрящим в монитор компьютера. Как и большинство людей его возраста, Андрей Константинович с большим трудом ладил с современной техникой, а потому, заметив Егора, он широко улыбнулся и подозвал гостя жестом.

— Егорка! Привет, заходи! Помощь твоя нужна. Можешь распечатать это, это и вот это? — он трижды ткнул пальцем в монитор. — А то эти новые правила… все отчёты только в цифровом виде. Для скорости, видите ли. А мне как с ними быть? Никак не могу с этим, — он снова ткнул пальцем в монитор, — зверем сладить.

Егор заглянул в экран. Три вордовских документа оказались отчётами о терактах, произошедших на прошлой неделе. Егор отправил файлы на печать. Зашумел стоявший под столом МФУ, и начал одну за другой выплёвывать страницы.

— Много погибших?

— Порядочно, — вздохнул Андрей Константинович.

— Я хотел у вас совета спросить.

— О чём?

— Вы слышали о существе по имени Аспид?

— Кажется что-то было… — Андрей Константинович задумчиво почесал заросший седой щетиной подбородок. — Сейчас поищу.

Он встал и удивительно бодро для своего возраста пошёл к стеллажам в дальнем от стола углу кабинета.

— Буква «А» тут… Абрак… Альв… Вот оно. Аспид. — Он достал толстую папку и вернулся с ней к столу. Открыл. На самом верху лежал отпечатанный на машинке на жёлтой бумаге документ явно советских времён. — Так-так… Возраст более двух тысяч лет. Пол женский. Класс опасности третий. На данный момент не опасна.

Андрей Константинович отложил первый лист, под которым оказалась чёрно-белая фотография той самой женщины, что вчера пила чай у Егора на кухне. Фотографию Андрей Константинович тоже отложил. Под ней был другой документ. Судья по «Ъ» в конце слов, отпечатан он был ещё в Российской империи.

— Вот тут написано, что сила запечатана в… тысяча триста девятом году.

Он быстро перебрал ещё несколько документов, под которыми Егор, изрядно удивившись, увидел бересту со странными узорами.

— А это что?

Андрей Константинович вгляделся в рисунок и через минуту ответил:

— Похоже на схему печати. Довольно сложную.

— С чем-то подобным ведь можно распутать печать, не находясь с ней в контакте?

— Теоретически да, — медленно сказал Андрей Константинович, — но очень трудно. Я, пожалуй, знаю лишь с полдюжины колдунов, что так могут. И то не лично, а понаслышке.

— А ты с чего Аспид заинтересовался?

— Да услышал вчера, вот и стало любопытно.

— От кого?

Егор чуть замялся, и не придумал ничего лучше, чем ответить:

— От Хутхи.

— И он не рассказал тебе сам?

— Рассказал, но совсем не много. Ладно, мне пора…

— Постой-ка, — сказал Андрей Константинович, понялся на ноги и чуть махнул рукой. Дверь в кабинет захлопнулась, щёлкнул замок. — Выкладывай, что у тебя стряслось. Неужто контакт с нечистью третьего класса опасности?

— Ну… да, — сдался Егор. — Она пришла меня просить о помощи.

— И ты не перенаправил её к нам?

— Она пришла ко мне как к шаману, а не как к федералу. Я пытался, но она наотрез отказалась.

— Зачем она к тебе приходила? Это связанно с печатью?

— Она подозревает, что кто-то пытается её разрушить.

Андрей Константинович ошарашенно рухнул обратно в кресло.

— Не пытайся с ней больше контактировать. Я передам информацию в управление. Ей займётся спецотдел.

— Что они с ней сделают?

— То, что должно делать с нечистью третьего класса опасности в случае риска срыва.

— Нет! Она же мне доверилась! Нельзя так…

— Егор, я всё понимаю, но если печать всё же снимут, в руинах может оказаться половина Москвы. Ты понимаешь, сколько это жизней?

Ответить было нечего.

— Ты меня понял, — спросил Андрей Константинович.

— Да, понял, — хмуро ответил Егор. — Я могу идти?

— Да.

Щёлкнул, открываясь, замок, и чуть приоткрылась дверь.

С работы Егора отпустили чуть раньше обычного, но радости это как-то не принесло. Домой он добрался понурый и не сразу заметил бумажку, которая выпала, когда он открыл дверь.

Внутри оказалось короткая просьба: «Присмотри за моей дочерью», — и адрес.

— Хутха! — позвал Егор, зайдя в квартиру и закрыв за собой дверь. — Хутха!

— Что? — спросил грач, материализовавшись из тьмы.

— Мы идём искать Агату.

— За ней охотятся неизвестный колдун и особый отдел. Помереть решил ты? Это как лезть между молотом и наковальней.

— Я обязан попытаться её спасти.

— Не стоит того она.

— Не хочу, чтобы кто-то ещё потерял мать.

Хутха лишь покачал головой, но возражать больше не стал.

О себе рассказал, пора возвращаться к истории. По плану сегодня должен быть вызов главному герою.

Я, к сожалению, не придумал, какой бы сюда можно было прицепить арт. Если у кого-то возникнут ассоциации, делитесь :)

Щёлкнул, выключаясь, электрический чайник. Егор достал две кружки, положил в них пакетики и залил водой. Кухня наполнилась запахом чабреца.

— А иван-чая нет? — спросила Агата.

Она сидела на угловом кухонном диванчике, обитом бело-коричневым дермантином, который местами протёрся до тканевой основы. Раз уж Хутха решил, что надо помогать, Егор сопротивляться не мог: одна из особенностей контракта с духом. К счастью, Хутха не злоупотреблял своей властью над Егором.

— Нет. Только обычный. Он вкусный, — заверил Егор, — с чабрецом. Сахар добавить?

— Да. Три ложки.

— Привет диабет, — пробормотал он, доставая сахарницу. Хотя, какой диабет у нечисти? Сам он чай пил не сладкий, но по старой привычке держал в шкафу наполовину наполненную сахарницу. Как у бабушки дома было.

— Ну и как ты узнала, что на тебя колдун нацелился. Чего вы с ним не поделили? — сказал Егор, поставив на стол чашки и открытую упаковку «Чокопая».

— Несколько дней назад силы будто перестали меня слушаться. Тропы лесные из-под ног убегают. Облик… ну ты видел.

— Думаешь ты, что колдун это? — с сомнением спросил Хутха.

— Это не всё, — Агата отпила глоток чая. — Больше всего меня беспокоят появившиеся провалы в памяти. Я боюсь, что сотворю что-нибудь, чего мне совсем не хотелось бы, — она нервно мотнула головой.

Хутха, сидевший позади, вспорхнул, сел на спинку диванчика позади Агаты и резко смахнул у неё с шеи волосы.

— Ты что творишь, чёрт пернатый?!

— Ты не вужалка, — ответил Хутха, проигнорировав возмущение Агаты. — Рассказывай правду.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами, но в конце концов Агата тяжело вздохнула, и сказала:

— Хорошо. На самом деле меня зовут Аспид.

Хутха тут же перелетел к Егору, и вокруг него начал сгущаться чёрный дым. Он готовился драться.

— Вот поэтому я и не хотела говорить, — вздохнула она. — Я не собираюсь причинять вам вред. Чуть больше семисот лет назад большую часть моих сил запечатали вместе с проклятьем, заставляющим меня сеять хаос всюду, где бы я ни была.

— Тогда что надо тебе? — совсем недружелюбно прокаркал Хутха.

— Кто-то пытается снять печать.

— Кто-то? — переспросил Хутха.

— Да, как так? — добавил Егор. — Колдун ведь должен находиться рядом с печатью, чтобы её распутать.

— Я не знаю, как, но это происходит… на расстоянии.

— Может от времени ослабла она?

Агата, то-есть Аспид усмехнулась.

— Тот, кто меня зачаровал, своё дело знал. Он замкнул печать на мою душу так, чтобы моя же сила её и поддерживала. Я чувствую, что узлы, которые сдерживают моё проклятие, слабнут, — взгляд её потерял цепкость, прилипнув к одной точке позади Егора. — Как будто кто-то их подрезает. Порой внутри меня скребётся это чувство, которое я почти забыла будто я должна сравнять с землёй всё вокруг, — её правый глаз начал желтеть, а зрачок вытянулся горизонтально, как у козла. — Купаться в крови тех, кто рядом…

Она тряхнула головой и взглянула на Егора. Правый глаз возвращал себе белый цвет, а два зрачка сливались в один.

— У меня не так много времени. Вы поможете?

— Да, — ответил Егор. — Хутха в любом случае уже не оставил нам выбора.

Чувствовал себя сегодня фиговато. Голова болела и отказывалась нормально функционировать. Вечером, после прогулки с Терри (это мой корги. Чудесный пёс (: ) сдался и выпил-таки таблетку Ибупрофена. Как башку чуть подотпустило сел-таки выполнить сегодняшнее марафонское задание. А оно не то, чтобы замысловатое: продолжить рассказ и написать завязку.

Ну, собственно, вот и оно самое... отрывочек не большой и, боюсь, не особо хорошо написанный, но главное, что с марафона не слетел. Отредактировать успею и после :)

Раздался стук в дверь. У Егора никак не доходили руки повесить звонок. Он уже и купил его, да так тот и лежал второй месяц в тумбе в прихожей.

Егор поднялся. Слишком резко, за что был награждён ускорением темпа молотков, внутри черепа, чуть покачнулся, и пошёл открывать. По ту сторону двери оказалась изящная женщина лет тридцати, высокая, с чёрными, отливающими под светом ламп синевой, волнистыми волосами, которую Егор никогда раньше не видел.

— Я войду? — спросила она требовательно.

— Да, конечно, — опешил Егор и отошёл назад, пропуская внезапную гостью, внимательно её осматривая.

У неё был тонкий нос, который чуть загибался вниз и, чуть-чуть раздваивался на самом кончике, чёрные изогнутые брови и чуть раскосые глаза. Казалось, в ней было что-то восточное.

— Благодарю, — слегка кивнула она, переступив порог. На короткий миг левый глаз её окрасился жёлтым, зрачок разделился на два. Лишь миг, но Егор успел это заметить.

— Кто вы? — спросил он.

— Меня зовут Агата, — сказала она, снимая пальто. — Куда повесить?

Егор не двинулся с места, ожидая ответа. Агата устало выдохнула, повесила пальто на сгиб локтя и сказала:

— Мне нужна помощь. Меня преследует колдун, и я сомневаюсь, что с добрыми намерениями.

— Так кто вы? — повторил свой вопрос Егор.

— Вожалка.

— Я могу отвести вас в службу магической безопасности. Там смогут помочь.

Ссориться с неизвестным колдуном из-за нечисти Егору совсем не хотелось. В конце концов, такие ссоры могли оказаться опасными для жизни. К тому же совсем неизвестно что они не поделили. Егор совсем не был уверен, что Агата такая невинная овечка, за которую пытается себя выдать.

— Ну уж нет! Я пришла за помощью к шаману, а оказалась у шавки колдунов! Знала бы — не пришла бы, — она принялась надевать пальто обратно.

— Стой, — каркнул Хутха. — Не спеши. Выслушаем её, Егор.

— Спасибо, — сдержанно кивнула она, и добавила: — Так куда я могу повесить пальто?

Первые четыре дня марафона участники занимались подготовительной работой. Продумывали антагониста, протагониста, сочиняли план... Делали всё то, на что новички обычно забивают болт :)

С сегодняшнего дня начинается сам рассказ. А с чего полагается начинаться рассказу? С экспозиции. Вот это и есть задание пятого дня марафона.

Признаться, в сегодняшнем тексте я максимально не уверен. Писал его ночью после того, как уложил спать сына. Вычитать времени нет, и он кажется очень сырым. Но редактировать буду уже после марафона, чтобы не сбиваться с ритма работы.

На полу в рядок стояло четыре папоротника в горшках. Три сухих, и один ещё живой. Перед последним на коленях, с напряжённым выражением на лице сидел Егор. Последний папоротник из тех, что он сегодня купил под зачарование. Не хотелось бы сжечь и его душу.

В голове от переутомления стучали молоты и она, казалось, вот-вот лопнет, но с зачарованием затягивать не хотелось. Он собрался с силами, и услышал сзади знакомое карканье:

— Хороший результат, — Хутха возник, как всегда, неожиданно.

— Помочь не хочешь?

— Полезней будет самому справиться тебе, — сказал угольно-чёрный грач, садясь на пол позади шеренги горшков.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Егор, закрыл глаза и сосредоточился на папоротнике.

Шаманское зачарование отличается от колдовского. Колдуны напитывают своей силой предмет и получается что-то типа печати с определёнными свойствами, как компьютерная программа. Энергия понемногу рассеивается, поэтому эффект чаще всего временный. Шаман же особым образом меняет душу или дух. Это что-то вроде донастройки. В теории метод намного мощнее, но вот овладеть им та ещё морока. К тому же, если лезть в душу не аккуратно, велик риск её уничтожить. С живым существом Егор на такое никогда бы не пошёл.

Тяжело дыша, он открыл глаза, вытер со лба пот краем футболки и посмотрел на часы. Голова превратилась в огромный колокол, отбивающий сердечный ритм, и Егору понадобилось время, чтобы понять, что значат цифры на экране. Прошло почти двадцать минут. Спохватившись, он взглянул на папоротник и облегчённо выдохнул: жив.

За новым ему идти не хотелось, а лишь с одним стражем он начал чувствовать себя очень неуверенно. Всё из-за терракта, что произошёл в кофейне в соседнем квартале. Федеральная служба магической безопасности определила его магическое происхождение. Этого самого по себе уже хватало, чтобы молодой шаман перестраховался и добавил стража на окно в спальне, но вкупе к тому отделение ФСМБ, в котором работал Егор, выдало предписание усилить охранные чары жилищ.

— С опытом станет легче это, — каркнул Хутха сверху. Он сидел на приоткрытой двери шкафа и внимательно смотрел на папоротник. — Хорошая работа.

Четвёртое задание марафона состоит в том, чтобы написать план рассказа, так что тут будут СПОЙЛЕРЫ. Кому пофиг на спойлеры, и кто хочет посмотреть, как выглядит план рассказа (ну как он может выглядеть), добро пожаловать :)

Итак, само задание:

Написать план рассказа по предложенной схеме. Не пытайтесь зашить план в зарисовку, сценку или роман-эпопею на 19 тыс. знаков, вы только усложните себе жизнь. Этим планом вы будете пользовать на протяжении всего марафона.

А это схема, по которой предлагается писать план:

1. Экспозиция (Знакомство с ГГ, его окружением, описание мира, намёк на конфликт)
2. Завязка (Событие, которое нарушает привычную жизнь героя, заставляя выйти из зоны комфорта. Это может быть трагедия, загадочное происшествие или угроза)
3. Вызов (Реакция на проблему, шаги к её решению, препятствие для сомнения, другие персонажи)
4. Эскалация (Проблема обретает новые грани, новые угрозы, серьёзный моральный выбор или испытание, углубление интриги: открыть часть тайны, но оставить ключевой вопрос без ответа)
5. Поражение (Неудача или потеря важного, ощущение ситуации проигрыша, урок на будущее, конфликт кажется неразрешимым)
6. Прекульминация (Сложный выбор, новый ресурс для победы, напряжение, угроза становится ближе)
7. Кульминация (Финальное столкновение, видимость поражения, нахождение сил или жертва, разрешение конфликта)
8. Развязка (победа, завершение основных сюжетных линий, изменения)

В целом не то, чтобы особо сложно. Особенно если не сильно запариваться о маскировке сюжетных ходов и просто сделать рабочий документ. Вот, что получилось у меня:

1. (Экспозиция) Егор зачаровывает свежекупленный папоротник на защиту дома. Недавно случились ряд магических терактов и Егор, на всякий случай, решил добавить к одному папоротнику, уже стоящему в прихожей, ещё один на окне в спальне.

2. (Завязка) У Егора просит помощи дух в облике женщины. Представляется Агатой. Она говорит, что на неё охотится колдун. Егор предлагает попросить помощи в ФСМБ, но Агата напрочь отказывается и говорит, что лучше справится сама (честно говоря, пока точно не знаю, как это обыграть. Возможно, через истерику или ультиматум. Может придумаю что-нибудь лучше). Егор соглашается помочь и временно укрывает Агату у себя.

3. (Вызов) Егор узнаёт, что Агата на самом деле мифический Аспид. Её жажда разрушения была запечатана сотни лет тому назад, и теперь некто пытается снять печать. Егор советуется с коллегой, как ему быть и узнаёт, что по протоколу ФСМБ магические существа 3 класса опасности и выше (а Аспид именно третьего класса) в случае подозрений на враждебность должны уничтожаться на месте.

4. (Эскалация) Оказывается, коллега Егора передал информацию об Агате в управление, и на неё началась охота. Егор помогает ей сбежать, но её состояние становится всё менее стабильным.

5. (Поражение) Аспид чувствует, что вот-вот потеряет над собой контроль и, чтобы не причинить вреда Егору и в принципе снизить ущерб, сбегает. Егор следует за ней.

6. (Прекульминация) Егор нагоняет Аспид на окраине области, и дух просит её убить, чтобы не стать бедствием. Егор отказывается. Появляется Игнат — колдун, который и стремится снять печать с Аспида.

7. (Кульминация) Егор вступает в бой с Игнатом. Печать Агаты слабнет, и Аспид впадает в буйство, сея разрушения вокруг себя. Егор побеждает, но печать вот-вот разрушится. Егор пытается её восстановить.

8. (Развязка) Появляется штурмовой отряд колдунов ФСМБ. С их помощью Егор стабилизирует печать. За действия с игнорированием протоколов безопасности Егор получает выговор, а за спасение Аспида и предотвращение конфликта с Кощеем — благодарность. Остаётся вопрос: кто же стоял за колдуном, желавшим снять печать с Аспид?

PS: В моём мире Аспид — имя собственное, причём женского рода. Такое существо лишь одно. После запечатывания её тяги к разрушению, она обратилась человеком и получила имя Агата.

Третий день. Третий квест. Третий текст.

Сегодняшнее задание звучит так:

Напиши ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА исповедь главного врага твоего героя.
Начни со слов «Я не говорил этого никому, но тебе признаюсь...» и продолжи его мысль о том, почему твой главный герой ему поперёк горла.
Отнесись к злодею как к хорошему персонажу, которому главный герой просто не даёт добиться своей цели. Столкни их интересы. Сделай так, чтобы нам стало его жаль. Объясни, почему он делает злодеяния и почему он уверен, что так надо.

— Я не говорил этого никому, но тебе признаюсь… — сказал подсевший ко мне мужчина.

Странный мужчина. В первую очередь потому что одет он был не по погоде. За окном снег валит, а он в кедах, джинсах да джинсовке поверх футболки. В длинных, до плеча, волнистых светло-русых волосах застрял снег. Он сел не спрашивая разрешения, поставил свою чашку с кофе, прогладил густую клиновидную бороду, и продолжил после недолгого раздумья:

— Да, ты подходишь.

— Что вы имеете в виду?

— Понимаешь… конечно не понимаешь, но это не важно. Мне просто нужно, чтобы кто-то меня выслушал.

— Но я не хочу… — мужчина взмахнул рукой, и мои губы словно склеились. Я не мог не то, что говорить, не получалось издать ни звука.

— Давай ты спокойно выслушаешь, а я не буду прибегать… к подобному. Договорились?

Я кивнул, и снова смог раскрыть рот. Но промолчал. Что-либо говорить было слишком страшно. Он отхлебнул из своей кружки, и сказал:

— Хороший тут кофе, да?

Я снова кивнул.

— Ты не подумай, я на самом деле совсем не злой, — начал он внезапно. — Все эти смерти… не приносят мне никакого удовольствия, но ради великих целей приходится порой идти на жертвы. Знаю, ты скажешь, что так говорят все плохие парни, но ведь несколько сотен, да даже тысяч — ничтожная цена, если миллионы станут жить лучше! Любой здравомыслящий человек со мной согласится. Вот скажи мне, хотел бы ты вернуть в мир волшебство?

Что он несёт?

— Не эти фокусы, — он взмахнул рукой, и кофе в его чашке вытянулось в струну, а затем плюхнулось обратно без единого брызга.

Я один это видел? Почему больше никто ничего не заметил?!

— …а настоящее, — продолжал тем временем безумец, сидевший напротив меня, — чтобы в лесах можно было встретить сатира, а подняв взгляд к небу — увидеть дракона!

Я осторожно кивнул. Сумасшедшим лучше не перечить.

— Вот и я хочу. Мечтаю с самого детства. Я читал сказки и представлял, как они оживают вокруг меня, а теперь… — взгляд безумца искал что-то позади меня, — это может стать реальностью. Они это могут, представляешь?! На самом деле могут! — в глазах его плясали звёзды. Кажется он почти забыл, что находится в кофейне. Люди вокруг украдкой поглядывали на нас, но не вмешивались. Конечно. Кому захочется связываться с безумцем.

— Ты понимаешь? Дотянуться рукой до радуги. Встретить феникса или единорога. Лепреконы, фейри, нимфы и боги! Всё это снова станет возможным! — безумец воодушевлённо всплеснул руками. — Но, кажется, ты не очень-то веришь мне, — сник он. — Ну это не страшно. Главное я знаю, что это возможно. Надо только Им помочь. Те, у кого и в наше время есть дар, не хотят возвращения старых времён, когда волшебство было доступно всем. И те, кто сейчас у власти, будут стараться помешать его возвращению. На мне важная задача, знаешь. Я должен отвлечь их, чтобы они не мешали. Чтобы не лезли. И тогда волшебство сможет вернуться в мир. Ты ведь поможешь мне?

Он улыбнулся. Широко, искренне.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже мог это увидеть, но ради великой цели приходится идти на жертвы.

Он встал, деревянными щипцами достал из кармана странный фиолетовый кристалл размером чуть меньше теннисного мячика и обратился к женщине за соседним столиком:

— Подержите, пожалуйста.

Она протянула руку, безумец опустил камень ей на ладонь и сразу вышел. Женщина замерла и напряглась, будто от удара током. Её взгляд прилип ко мне. В нём были мольба и боль.

***

Улицу наполнили сирены. Тут был полный набор: пожарная, скорая, полиция, даже газовая служба. И оперативник ФСМБ Игорь, по прозвищу, «Хтон» сухо сказал по телефону:

— Магический инцидент. Выживших нет.

Второй день марафона и одно из самых сложных для меня заданий. Проработка персонажа.

У меня с этим традиционно проблемы, и тем полезнее выложиться и сосредоточиться на сути.

Если говорить конкретнее, задание звучит так:

Написать список желаний для твоего главного героя/героев. Раздели его на три блока: желания (хочет), необходимость (надо), страдания (гложет). Затем из всего списка выдели главный пункт, который будет целью жизни главного героя.

Чтобы не отвлекаться от сути, я решил оформить задание не художественно, а как документ, и получилось следующее:

Желания:

Начнём с простого. Егор любитель видеоигр и научной фантастики. Он хотел бы иметь собственную Playstation. Однажды он наткнулся на модельку космического корабля Normandy из трилогии Mass Effect, и теперь мечтает заиметь себе такую же, но цены кусаются.

Ещё Егор любит музыку и не расстаётся с наушниками. Он всё присматривается к беспроводным, но всё никак не выделит на них денег.

Егор никогда не знал своего отца, и, пусть он не особо себе в этом признаётся, ему хочется узнать, кто же его отец и поговорить с ним хотя бы раз.

Егор потерял мать, когда ему было пять и почти её не помнит. Ему хотелось бы узнать её получше, но как? Даже шаман не может в любой момент по желанию призвать любого духа, которого захочет.

Необходимости:

Егор шаман, а это значит, что он притягивает лишнее внимание духов, недобро настроенных колдунов и просто дилетантов. Ему необходимо уметь обезопасить себя и жилище. Для защиты он чаще всего использует особым образом заговоренные травы и поделочные камни. Из трав Егор предпочитает анис, потому что удобно использовать семена, они долго хранятся, и живой папоротник, потому что он неприхотлив в уходе.

Из камней Егор больше всего любит малахит, но часто использует и яшму. Обычно браслеты с одним-тремя камушками: так получается не так накладно, ведь, защитив хозяина, камень трескается и становится непригоден для оберега.

Страдания:

Так как Егор сам рос без родителей, он очень чуток к проблемам детей с родителями. Особенно к сиротам. Бывает, это его подводит.

После становления шаманом Егор повидал много смертей, во многих из которых винит себя. Стараясь заглушить чувство вины, он стремится дотянуться до любой беды, и помочь с ней. Особенно остро он реагирует на угрозу чьей-то смерти.

После первой встречи с нечистью, а это была навка, у Егора появился страх перед водоёмами и стоячей водой. Особенно его беспокоят омуты, болота, заболачивающиеся и затянутые ряской пруды и озёра.

Цель:

Егор стремится искупить вину за смерти, в которых считает виноватым себя.

Немного предыстории.

Подписался я вчера на марафон писательский. Двухнедельный. И задумал на нём написать черновик следующего рассказа о Егоре и Хутхе (и Харитоне теперь, видимо...). Предыдущий марафон я благополучно всрал на третий день, и теперь хочу продержаться дольше, и чтобы повысить шансы на это, решил делиться результатами сюда.

Сразу стоит предупредить, что в марафон буду публиковать сырейшие черновики, но вдруг кому будет интересно, как по кусочкам собирается рассказ (не только писатели ведь меня читают, да?) :)

Итак, задание первого дня марафона:

Опишите главного героя глазами домашнего животного.

Текст первого дня

Щёлкнул замок, открылась дверь.

«Вернулся», — только и подумал анчутка, выглядывая украдкой из тени под шкафом на пришельца. Скорее даже вторженца. Тот поставил у двери два пакета, высотой с самого чертёнка, и принялся раздеваться. Ещё и снега насыпал на пол.

Анчутка жил в этом доме уже четыре года. С тех пор квартира, в которой он обосновался, сменила несколько десятков постояльцев, и ни один не выдерживал дольше месяца. С отселения последних вторженцев прошло уже три месяца, и анчутка уж подумал, что вот теперь то будет спокойствие. Он даже начал понемногу ходить развлекаться к соседям, когда неждано-негадано появился этот парень.

Он когда впервые пришёл, сразу анчутке не понравился. Как-то слишком спокойно себя чувствовал. Вроде ничего особенного: не особо высокий, видали и выше, черноволосый… Разве что шрам на шее необычный от уха под толстовку сбегал, но мало ли откуда человек шрам получить может. Да только вторженец, как зашёл, глянул в ту самую тень, где чертёнок схоронился. Да так глянул, что у анчутки аж левый рог, который короче, зачесался. А уж это верный признак того, что впереди жду проблемы.

Но всё было бы не так плохо, если б не появилась эта птица. Чёрная, чернее любой тени. И страшная. Птица называла вторженца Егором, а вторженец птицу — Хутхой. И если до появления Хутхи анчутка думал о том, чтобы и этого вторженца изгнать, то после…

— Харитон! — крикнул вторженец. — Ты где сныкался? Разбери пакеты! И грязь убери у двери, будь другом.

Другом Харитон себя не ощущал. Скорее уж слугой. Тяжело вздохнув, анчутка выбрался из тени, и, раздражённо помахивая хвостом, пошлёпал в прихожую. С появлением Егора жизнь его круто изменилась. И изменения эти ему совсем не нравились. Особо неприятными оказались купания с тем, что Егор называл шампунем. Шерсть после такого полдня просыхала!

Схватив первый из пакетов, он собрался отволочь его на кухню, когда почувствовал этот запах. Ни с чем не спутать! Харитон заглянул внутрь, и увидел там то самое! В прозрачном полиэтиленовом пакете лежали небольшие коричневые камушки. Он чуть надорвал пакетик, взял один камушек, закинул в рот, и принялся жевать, громко хрустя. Как там Егор это называл? Корм?

Закинув ещё кусочек корма в рот, в приподнятом настроении, Харитон поволок пакет с продуктами на кухню.

Возможно изменения, которые привнёс в его жизнь Егор, не так уж плохи?