Всем привет, это снова Гуляш. Пишу химические истории (сам, без нейросетей). Ну как пишу - таскаюсь с ними от сайта к сайту, возможно вы уже читали её где-то, считайте не баяном, а переносом поста.
Так вот, работал я недолго (но самозабвенно) на одном большом омском заводище и был у меня коллега, друг и просто Человечище, пусть будет для рассказа «Ржавый».
Изобретатель по призванию, химик по образованию, КИПовец по должности, гопник по родословной, спецназовец по военнику, мордоворот из подворотни по внешнему виду. Мы просто обязаны были встретиться и подружиться по теории вероятности.
Встретились мы впервые, когда одновременно курили в неположенном месте на заводище. После синхронных: «Ты чё тут?», мы познакомились, разговорились, обсудили текущие рабочие задачки-запары, просто для поддержания разговора посоветовали друг-другу неожиданные пути решения, которые к взаимному удивлению, привели к разрешению, казалось тогда, нерешаемых задач. Списались в корпоративном мессенджере, высказали друг-другу «уважуху» и договорились «бахнуть пивка и закорешиться».
Забавно, но за долгие годы, я с ним ни разу так и не «бахнул пивка». Нам прекрасно было вместе и без алкоголя, ну знаете такое, искра, безумие, не подумайте, если кто из моих читателей испорчен интернетом, ничего плохого, без содомии, а суровая такая, настоящая, мужицкая дружба.
Как КИПовца, его на заводище носили на руках, потому как мог вернуть к жизни автоматику, станок и даже хроматограф, которые похоронили и заводы-изготовители и сервисные конторы. Ржавый умел ругаться с датчиками как по интерфейсу, так и устно (очень эффектно и эффективно, чем и прославился). И, если подумать, без Ржавого этот заводище просто не выходил бы с ремонта. На каждом месте работы до заводища после него оставалась стопка патентов, но именно заводище Ржавый любил больше всего, т.к. после работы у него оставалась стопка денег.
У Ржавого был унаследованный батин УАЗик и гараж, где наш герой по полнолуниям обращался в изобретателя. Себя он называл «Самоделкиным», метафору «Кулибин» терпеть не мог, с его слов - это про безвыходность «голи», которая хитра на выдумки. Но по факту его руки и бессознательное работали быстрее сознания, и пока словами он формулировал решение, его руки уже выдавали устройство. Ну или эскиз. В своём гараже на высочайшем уровне он сделал: тещё - санки-мотоблок в деревню, жене - кофеварку с будильником, сыну, точнее его рыбкам в аквариум - систему поддержания жизнедеятельности, с автокормлением, термостатированием живого корма, датчиками углекислоты, и не удивлюсь, что со временем он рыбкам и кинотеатр прикрутил, на длине волне их рыбьих глаз с клипами по длине их рыбьей памяти. Дома у Ржавого были самодельные часы-лампа-проектор, вечная титановая открывалка на кухне и бойлер из промышленного индукционного котла в ванне. Я уже даже и не припомню все его самодельные хтонические агрегаты и девайсы, но всё выглядело как серийное и с огромным запасом прочности.
Надо ли говорить, что к УАЗику изощрённым инженерным гением был приделан генератор, трансформатор, принтер, сканер и микроволновка, и всё под самодельными панелями (без скрипа!). Разрекламированный английский суперагент-сноб сдох бы от зависти, если бы послушал Ржавого, сколько всего в этом УАЗике понапихано крутого и как это всё грамотно втыкнуто (лазеров и пулемётов там не было, тащмайор).
«Как?», а главное «Когда?» Ржавый всё это делал, я не понимал. Сам Самоделкин, думаю, тоже. С его слов: «Оно само! самое сложное: корпус потом красивый собрать».
Мы помогали друг-другу со всеми ремонтами и переездами, и однажды летом, моя квартира после ремонта, почему-то оказалась сильно прокурена сигаретами Ржавого. Да и ремонт делался после канализационного библейского потопа от соседей сверху. Поэтому были ещё оттенки «душка». Вонища была стойкая, нужен был системный подход химиков.
У Ржавого уже было готовое решение: «Я когда за бабушкой ухаживал, смастерил из газоразраядной лампы озонатор. Дезинфицирует и запахи все убивает на ура».
Озон - молекула злая. По токсичности как хлор, только без задорного зелёного цвета. Озон — это совсем не про пользу для организмов, как бы не убеждала в обратном реклама санаториев. Но как химику, идея проозонировать помещение мне нравилась больше, чем драить пол, стены и потолок с хлоркой и с неясным результатом.
Мы погрузились в КИП-мобиль, заехали за его сыном, затем в гараж за зарядкой-выпрямителем тока, закупились в ларьке мороженым и вернулись обратно в мою квартиру.
Ржавый-младший принюхался и пообещал отцу никогда не курить, по крайней мере такие вонючие сиги. Пока я искал в химическом «загашнике» стеклянные трубки, толстые пробирки и то, что одобрит наш Самоделкин как красивый корпус, Ржавый уже закрутил винтами на куске текстолита вентилятор-кулер от прибора с заводища. За полчаса мы накрутили на 2 трубки сетки-электроды, вставили одну в другую, из обрезков гипсокартона сделали штатив и получили практически лабораторный озонатор, если не обращать внимание на внешний вид. Ржавый-старший потребовал от меня обещаний обязательно найти красивый корпус. Ржавый-младший за эти полчаса не донёс до холодильника банку ананасового и рожок орехового мороженого, аж лоб перепачкал. Вдохнули, проверили работоспособность: вентилятор сквозняком, мелькают искорки, пахнет хлором. Вернее атомарным кислородом.
Вернее хлор тоже пахнет атомарным кислородом, вытесняя его из паров воды, кислорода воздуха и промежуточных перекисных соединений. Обозначаются такие радикальчики на химическом [O], они же запах свежести, они же запах смерти. Таймер на блоке питания был установлен на 20 минут. На всякий случай, мы решили после обработки ещё сутки не заходить в квартиру, заклеили вентиляцию скотчем и пошли чревоугодничать мороженым в парк. Интересно, что сыну Ржавого вред от пассивного курения мы объясняли долго, а вот лекцию про вред озона мелкий понял сразу. Потом шутили, что надо ещё сказать, что озон вызывает желание слушать тупую музыку, но т. к. по мнению друга, музыкальные вкусы следующего поколения уже не спасти, то врать отпрыску не стали.
Лето, солнце, мороженое. Сынишка Ржавого показывает мне мастер-класс как кадрить девушек. Гуляли допоздна, я рассказывал про установку озонирования на водоканале, а Ржавый о том как участвовал в наладке соседних узлов.
Идиллия. До тех пор, пока Ржавый не побледнел. Глаза его округлились и стали точь-в-точь как фары УАЗика. Таких глаз я у него не видел даже во время страшных проишествий на заводище, поэтому я тоже напрягся. Он прошептал:
«Озонатор там ещё работает. Я забыл, что реле из таймера в кофеварку жены вставил». Друг крикнул сыну понятные только им, их семейные кодовые слова, типа:
«Шухер! Авария!», и сынок уже бежал впереди нас к УАЗику.
Обратно ехали быстро. Молча. Я в уме сосчитал, что за время пока мы гуляли, даже при КПД в 10 % озонатор при таких амперах выдал бы пару сотен смертельных доз. Ржавый, вероятно, считал сколько ему дадут пожизненных за терроризм с химоружием, потому что его круглые глаза освещали дорогу не хуже навороченного ксенона УАЗика.
Приехали. Снаружи окна квартиры выглядели обычно.
Пожаров/возгораний нет, уже хорошо. Поднимаемся. Соседи сверху шумят, живы, тоже хорошо. Из замочной скважины пробивается запах первой мировой войны.
Самый дельный вариант был выбить окно, но Ржавый сам видел цену в накладных на них, поэтому решили штурмовать нахрапом. Сына отправили к подъезду с телефонами и документами. И инструкциями, что говорить МЧС, ментам и родным.
По замыслу Самоделкин должен был быстро открыть и закрыть дверь, а я вбежать, выключить рубильник в щитке и открыть окно. Не дыша, с закрытыми глазами.
Потренировались в подъезде. Отдышались. Я по традиции добавил: «в моей смерти прошу винить мою школьную училку по литературе». Погнали. Получилось всё быстро, только вот мы не тренировались как я буду выходить из квартиры, поэтому на несколько секунд Ржавый замешкался и не выпускал меня из газовой камеры со свежим ремонтом. У меня за эти секунды вся жизнь перед глазами пронеслась. Ну про всю жизнь я, конечно, соврал для красного словца, но пара мыслей о предательстве, о ремонте и почему-то о зарплате покрутились в голове. Выскочил, обнялись, как фильме про разведчиков, покурили. В ту ночь я спал в УАЗике.
Утром с Недоделкиным, со всё ещё округлыми глазами, поехали осматривать место выброса АХОВ. Ехали медленно. Молча. Ментов и скорых около квартиры не было. Уже хорошо. Соседи сверху шумят, живы, тоже хорошо. Хотя, случись что, вот их совсем не жалко было бы.
Озон - молекула злая. Настолько злая, что не выбралась бы никуда из квартиры, пока там есть что окислять. А помимо запахов, там было что окислять. Шторы и обои стали на оттенок светлее. Белый пластик окон и желтый кафель стали одного цвета слоновой кости. Рассыпались изоляции проводов у холодильника, люстр и всех мелких электроприборов. Собираемая всю жизнь коллекция одинаковых носков местами обесцветилась и стала снова ведром с разными. Оказалось, у меня даже жила пара тараканов. До того дня. Потерь среди людей-нонкомбатантов не выявили. Выдохнули. Глаза Ржавого, наконец, сузились до человеческих. Хоть и уставших. Опрос зевак не выявил никаких подозрений. Возможно ещё из-за нас, в соседнем подъезде менты в тот день задержали торчков. Скорее всего не из-за нас, но спокойнее думать, что тогда это привело хоть к чему-то хорошему. Ах да, и во внедорожнике друга со временем появились аккуратные ящички под две сумки с противогазами и запасной огнетушитель.
