Telegram-канал

Коробки передач с автоматическим переключением всё ещё не вошли в жизнь мотоциклистов вплотную. Но прогресс идёт. Honda с её DCT (двойное сцепление) уже давно на рынке, BMW на R1300GSA презентуют свою систему, компания Rekluse уже давно занимается продажей систем автоматического сцепления.

Теперь и KTM решили присоединиться к общей тусовке со своей вариацией. Австрийцы предлагают нам традиционную КПП с некоторыми доработками. Во первых - сцепление. Указана "центробежная муфта", вероятно это что-то, по исполнению похожее на Rekluse. Напомню кратко, центробежное сцепление работает так, что переходит из одного положения в другое при увеличении оборотов. Это даёт и гарантию зацепления, и заглохнуть становится очень сложно. Во вторых - переключение. Механический привод, управляемый электронно, переключает передачу за 50мс, на время которых разрывается зажигание. То есть по сути это классическая КПП с переключением квикшифтером, только мотор дергает лапкой за вас. Лапка, к слову, останется. Водитель сможет переключать передачи привычным способом, левой ногой, или же лепестком на руле, или же отдать управление электронике.

Электроника, традиционно, заявлена умной. Мотоцикл будет учитывать текущую передачу, обороты двигателя, угол наклона, ускорение, скорость, загрузку мотоцикла и режим, заданный водителем: комфорт, улица, спорт.

Из отличий - нет рычага сцепления, а передачи выставлены в последовательности P-N-1-2-3-4-5-6, где P это парковочный режим. Центробежное сцепление не может быть сцеплено, если мотор не крутится, а значит оставить мотоцикл на передаче, чтобы он не скатился, не выйдет. В скутерах и мотоциклах с АКПП добавляется ручник для решения этой проблемы. Рукоятка обычно зажимает дополнительный суппорт, блокируя колесо. Правда, как и в случае со включённой передачей, злоумышленник может выткнуть передачу или снять с ручника и укатить мотоцикл, так что противоугонным это средство не назовёшь. В качестве исключения разве что Gold Wing и аналоги, где задних ход реализован через стартер и отключается действиями, возможными только при включённом зажигании.

Интерес производителей к АКПП растёт. Компании стремятся предоставить райдерам дополнительный комфорт, не избавляя их от ощущения контроля над техникой, как у скутера. Подход KTM необычен сцеплением, обычно в мотоциклетных АКПП сцеплением управляет электроника, а не центробежная сила. Посмотрим, оправдает ли себя этот подход.

Послесловие

У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.

Родители всегда чрезмерно опекали меня. Я не знала, что такое “свобода”, если говорить начистоту. Черт, да мне до восьми лет даже не разрешали ходить в туалет одной! Хотя я не могла винить родителей.

У них был ребенок, еще до моего рождения. Джейкоб. Они очень любили его. Помню в детстве я считала, что они любят его мертвого больше, чем меня живую. Я не знала тогда, что произошло, но думала, что они в какой-то момент упустили сына из виду и Джейкоб пропал. Ему было всего 9 лет. Он просто исчез, и никто его больше не видел. Через 7 месяцев они оставили поиски. А еще через год мама забеременела мной. Тело Джейкоба так и не нашли, поэтому, я думаю, в глубине души они надеялись, что он жив и здоров где-то там.

Я никогда не встречалась с ним, но помню, что с самого детства чувствовала какую-то странную связь с покойным братом. В раннем детстве до смерти пугала родителей тем, что болтала с кем-то в темном углу стенного шкафа. И всякий раз на вопрос с кем я говорю, ответ был один: со старшим братом. Имейте в виду, мне было меньше трех лет на тот момент. Об этом рассказывали родители, иначе я бы и не вспомнила.

Джейкоб был частью моей жизни. Похоже на подсознательную реакцию на травму, вызванную чрезмерной опекой родителей, но я могла бы поклясться, что он всегда был рядом, заботился обо мне.

Однажды он заговорил со мной, когда мне было около 5 лет, – это мое первое собственное воспоминание о брате. Я раскрашивала какую-то картинку в своей комнате, а Джейкоб стоял рядом.

– Что рисуешь? – спросил он, рассеянно дергая меня за косички. Он часто так делал.

– Лес с феями, радугой и олененком. – Я гордо протянула ему рисунок. Джейкоб усмехнулся.

– Это даже не похоже на настоящий лес. Чтобы рисовать природу, нужно быть на природе. Вот, пойдем со мной.

Он взял меня за запястье своей холодной, как лед, рукой и практически вытащил на улицу. А потом вручил маленькую лопатку, которой я помогала маме в саду.

– Копай здесь.

Я подчинилась. Из земли появлялись обычные вещи: жуки, камни, корни… И кое-что еще. Джейкоб улыбнулся. 

Рюкзак. По-моему, раньше он был красным. Тяжелый на ощупь – в нем определенно что-то было, но молния так заржавела, что ее было невозможно расстегнуть.

– Все в порядке. – Джейкоб пожал плечами. – Потом разберемся.

– Лили! – испуганный голос матери практически звенел. – ЛИЛИ? – Она увидела меня на улице, Джейкоб быстро забрал у меня рюкзак и подтолкнул вперед. – Боже мой, не выходи одна!

– Я была не одна! – запротестовала я, оглянулась и... ничего не увидела. Джейкоб исчез.

Мама затащила меня обратно в дом за воротник платья и отвела в мою комнату.

– Не уходи отсюда. Ты не должна выходить на улицу в таком виде. Будь осторожна.

Мне никогда по-настоящему не нравилась моя спальня. Было в ней что-то странное, я понимала это даже в самом раннем детстве. Никогда мне не удавалось остаться в ней одной – постоянно чувствовалось постороннее присутствие.

Особенно пугал стенной шкаф. Всякий раз, переодеваясь, я закрывала глаза и вслепую перебирала вешалки, пока не находила что-нибудь подходящее. Мне было все равно, что вещи не сочетались, просто хотелось поскорее закрыть дверь. Казалось, что негативная энергия, душит меня.

Внезапно Джейкоб возник у меня за спиной. Я подпрыгнула. Он посмотрел туда же, куда и я, прямо в шкаф.

– Ты боишься этой штуки, да, сестренка? – спросил он, и я неуверенно кивнула. Он взглянул на меня, затем снова на шкаф.

– Иногда нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами. – Джейкоб очень медленно подошел к шкафу, затем открыл его одним быстрым движением. Он жестом пригласил меня подойти. Я, доверяя всему, что говорил старший брат, осторожно приблизилась.

– Заходи.

Закрыв глаза, я вошла внутрь шкафа. Двери захлопнулись. Я была так огорошена и возмущена: Джейкоб закрыл меня одну в страшном темном чулане! Я сорвала голос, выкрикивая его имя, но он не откликался.

Я свернулась калачиком и зарыдала, уткнувшись в колени. Меня охватил страх. Одиночество.

Стояла полная тишина. Не приятная, умиротворяющая тишина, нет. Такая тишина, которую чувствуешь всем телом. Как будто в шкафу со мной был кто-то еще, как будто он наблюдал за мной.

Чтобы успокоить себя, я постучала по стенкам. Заметила, что одна секция стены звучала иначе, чем все остальные, как будто была полой. Мне никогда не нравился этот угол шкафа. Самый страшный угол.

В конце концов, мама позвала меня ужинать, и я набралась смелости встать и открыть дверь.

Джейкоба в комнате не было. Никого не было.

В тот вечер родители велели мне никогда больше не упоминать о Джейкобе.

Это на какое-то время остановило меня. Честно говоря, я почти ничего не помню в промежуток времени от пяти до восьми лет… А потом случился тот разгорвор, важный разговор. Возможно первый после инцидента со шкафом, хотя не могу точно сказать. На этот раз он подвел меня к папиному рабочему компьютеру и показал всякие забавные игры. А полчаса спустя сказал прекратить заниматься ерундой и начать гуглить. Чтобы вы понимали, родители настолько контролировали мою жизнь, что я даже не знала, что такое Гугл…

Брат попросил набрать в поисковой строке имя “Джейкоб Холден”.

– Это же ты? – помню как удивилась тогда.

Я кликнула на первую попавшуюся статью.

Джейкоб Холден, 9 лет, пропал из своего дома в Колорадо 12 марта 2003 года. Он бесследно исчез. Единственное, что пропало из его комнаты – школьный рюкзак. Власти пытались призвать к сотрудничеству его родителей, Дженнифер и Карла Холденов, но безуспешно. Никто не видел, как он выходил из дома, и никто не видел его в школе.

– Школьный рюкзак? Вроде того, что мы нашли в саду?

Не говоря ни слова, он протянул мне тот самый старый грязный рюкзак. И ножницы.

– Разрежь его, Лили. Пожалуйста.

Я подчинилась. Разрезала рюкзак, который выкопала в саду три года назад. Который исчез в никуда и из ниоткуда появился.

Там было все.

Паспорт на имя Джейкоба Холдена. Свидетельство о рождении Джейкоба Холдена. Все документы, которые помогли бы идентифицировать его личность.

Но почему это было закопано на нашем заднем дворе?

Картинка начала складываться.

Мама и папа почти никогда не выпускали меня на улицу одну.

Рюкзак со всем, что в нем было, был закопан снаружи.

Мама и папа, по-видимому, отказались сотрудничать с полицией после пропажи Джейкоба, хотя и утверждали, что не прекращали поиски несколько месяцев.

Джейкоба никто не видел выходящим из дома.

...Полая стена в моем шкафу.

Думаю, Джейкоб понял, что я в все осознала. И протянул мне еще кое-что.

Большую кувалду.

– Шкаф, Лили. Ты знаешь, что делать.

Со слезами на глазах я забрала у него кувалду и побежала к шкафу. Дрожа, подошла к двери, за которой так долго скрывался мой самый большой страх, теперь зная, что там и правда было чего бояться.

Нашла полую стенную панель. И врезала по ней кувалдой.

Вот что немногие знают о мертвых телах: если поместить их в помещение с минимальным притоком воздуха, например в стену, они практически не разлагаются. Скорее высыхают, как вяленое мясо.

Коронеры сказали, что Джейкоб умер от голода. Он был еще жив, когда его замуровали.

После этого я больше никогда не видела маму и папу. Тетя забрала меня жить к себе.

А Джейкоб… Его я тоже больше не видела. Я скучаю по нему.

После той находки меня сразу увезли. Поместили в приемную семью до тех пор, пока кто-то из родственников не согласился взять меня к себе. Сидя на заднем сидении полицейской машины, я в последний раз увидела брата.

Он стоял в окне моей… нашей комнаты и смотрел на меня пустым взглядом. Джейкоб помахал мне на прощание. Я ему улыбнулась.

Наверное он никогда не сможет покинуть то место, но сделал все, чтобы я смогла.

Он был чертовски хорошим старшим братом.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

У моей жены бессонница. И она не тратит время зря: занимается домашними делами, когда не может уснуть. Это происходит уже много лет, я давно перестал обращать внимание. Обычно я даже не просыпаюсь Но вот уже несколько ночей она все время что-то перемалывала в измельчителе – то минуту, то две. А я не мог заснуть из-за грохота. Так что однажды поздно ночью я спустился вниз, чтобы проверить, как она.

Переодетая в пижаму, она склонилась над раковиной, глядя в слив. Наклонилась так близко, что несколько прядей волос упали на дно раковины.

– Ты что-то потеряла?

Она ахнула и подскочила, услышав меня.

– Ты меня напугал.

Она и правда выглядела взволнованной, настолько, что мне тоже стало не по себе. К тому же она что-то держала в руках.

– Что там?

– Ничего, просто индейка, – виновато ответила жена. И так сильно сжала несчастный кусок, что он превратился в серо-розовую кашу.

– Ее нельзя в измельчитель. – Я не знал, что еще сказать.

– А, да. Прости, я просто такая сонная.

Индейка отправилась в мусорное ведро под раковиной. На кухонном столе лежала упаковка нарезанной индейки, уже наполовину съеденная. Зачем мы ее взяли? Только я в семье ел мясо, но терпеть не мог индейку. И не помнил, чтобы просил жену взять что-нибудь мясное.

– Проголодался?

Она увидела, куда я смотрю.

– Нет. – Ни с того, ни с сего, я вдруг похолодел. Что-то здесь явно было не так. Моя жена небрежно отвернулась и убрала мясо в холодильник. Затем, все еще стоя ко мне спиной, сказала:

– Вообще-то я и правда кое-что обронила в слив. Камень из кольца. – Она обернулась и пожала плечами. – Так глупо. Прости.

– Какой камень? – Я изо всех сил старался, чтобы голос звучал вежливо. Вообще мы раньше никогда не говорили во время ее приступов бессонницы, не подумайте ничего дурного, просто она в эти моменты словно ходила во сне. И в тот момент мне казалось, что со мной говорит незнакомка, женщина, которая по ошибке забрела в наш дом и почему-то выглядит ровно как моя жена.

– А маленький, вот. – Она подняла руку с кольцом. – Ты и не заметишь. Такой маленький. Даже не поймешь, где он должен быть.

Очень сомневаюсь, что я бы не заметил, – ведь я купил ей это кольцо, – но на кухне стояла такая темень, что и правда ничего было не рассмотреть.

– Хочешь, я достану его для тебя.

Она улыбнулась.

– Не проблема. – Я подошел к раковине. Подошел, игнорируя внезапное паническое желание убежать обратно наверх. Я любил свою жену. Я доверял ей, даже когда она, возможно, наполовину лгала.

Итак, я сунул руку в измельчитель. Там было куда более влажно и тепло, чем можно было ожидать. Неровный край лезвия казался почти горячим. Металл, должно быть, нагрелся из-за того, что измельчитель работал так долго.

– Он очень-очень маленький.  – Жена подошла ближе, чтобы посмотреть и прислонилась к стене. Выключатель для измельчителя оказался прямо рядом с ее плечом. Я хотел было попросить ее быть осторожнее, но промолчал. Не хотел показаться властным.

Она снова улыбнулась мне.

Я пошарил по стенкам контейнера для мусора: все, к чему я прикасался, было сырым и мягким, в том числе остатки еды. На ощупь контейнер казался резиновым – я думал, что он металлический или из твердого пластика, но стенки слегка прогибались под пальцами. И они были странно теплыми.

Жена внимательно наблюдала за мной, ее плечо теперь касалось края панели выключателя. Мой палец задел что-то твердое. Она пошевелила рукой – той, плечо которой практически лежало на выключателе, – и я тут же выдернул руку из слива.

– Что такое? Порезался?

– Все нормально. – Я с трудом смог произнести это. Голос дрожал. Она правда собиралась щелкнуть выключателем?

– Ты в порядке?

– Да. Я в порядке. Ничего не смог найти. Извини.

– Не страшно, – ответила она, зевая. Она вернулась в постель. Двигалась медленно, не обращая внимания на окружающее. Возможно, и правда ходила во сне.

Я последовал за женой наверх и обнаружил, что она каким-то образом уже уснула. И не смог заставить себя лечь с ней в постель. Все это не имело никакого смысла – то, что она терзала измельчитель мусора ночами, мясо, ее ложь о кольце... Поэтому я прокрался обратно вниз.

Раковина выглядела так же, как и раньше: несколько капель воды по краям, жирное пятно на нержавеющей стали. Я положил руки по обе стороны от сливного отверстия и уставился в черную дыру. В ней было ничего необычного, кроме смутной угрозы, ощущения чего-то острого и зубастого, скрывающегося в темноте.

А затем я услышал тихий булькающий звук в сливном отверстии. Наклонился и приложил ухо к черной дыре, чтобы лучше расслышать. Возможно, это вода текла по трубам. Но звучало иначе… как бульканье ребенка. А еще уху стало тепло… Каждые несколько секунд из слива вырывался теплый воздух, как будто отверстие дышало.

Я мигом отпрянул от раковины. За мной никто не погнался.

Просто чтобы посмотреть, что произойдет, я вытащил ломтик индейки и столкнул его пальцем в канализацию. Как только мясо выскользнуло из-под сливных клапанов, измельчитель с ревом заработал. По дому разнесся металлический скрежет. Наверное, я закричал, но все равно ничего не услышал из-за резкого, влажного скрежета. Наконец все прекратилось.

С колотящимся сердцем я собрал остатки индейки и выбросил их в канализацию, затем взял деревянную ложку и засунул ее в отверстие. Мусоропровод снова включился, я вытащил ложку. Кончик был сгрызен в щепки.

Не помню, сколько времени я простоял там, наблюдая за сливом и слушая, как лезвие пережевывает мясо. Может быть, минуту. Потом из крана потекла вода.

Это моя жена. Она спустилась вниз, а я и не заметил. Вода с шумом хлынула в канализацию и заполнила трубы. Вскоре скрежет измельчителя прекратился, и она выключила воду.

– Вода помогает пище проходить, – буднично объяснила моя жена. Я был слишком ошеломлен, чтобы пошевелиться, а она схватила меня за руки, говоря так быстро, что я не мог вставить ни слова.

Все началось несколько дней назад, когда она “подкормила” слив крошками с доски. Она подкормила слив еще разок и заметила, что ему нравится мясо. Поэтому она купила мяса. Что бы там ни приютилось – выросло, угнездилось, неважно, – существо в канализации становилось все более активным из-за еды. А это означало, что оно становилось все голоднее, а значит, и еды нужно было больше. Она извинилась за то, что так много потратила на продукты. Но ведь это того стоило. Она приручила тварь.

– Вот почему я знала, что ты будешь в безопасности, – сказала она. – Я покажу тебе.

Она достала из кладовки пакет с сахаром, намочила руку под краном и опустила ее в пакет. Всю кожу облепили белые крупинки. Затем она сунула руку в канализацию.

– СТОЙ! – закричал я.

Она вытащила руку. Абсолютно целую и идеально чистую, ни крошки сахара.

– Видишь? Он не кусается. И на ощупь приятный. – Она снова посыпала руку сахаром и сунула ее в слив. – Ай, щекотно! И так тепло.

Я не мог вымолвить ни слова.

– Хочешь попробовать?

И она намочила мою руку под краном и окунула ее в сахар. Я позволил ей. Честно говоря, мне было любопытно. Скорее любопытно, чем страшно. А потом моя рука опустилась в слив.

Раздался громкий, тошнотворный хруст. Я помню это. Но ничего не помню после, даже боли, – адреналин и шок заглушили все. Должно быть, я каким-то образом смог наложить жгут и вызвать скорую помощь.

Забавно. Я закрываю глаза и не могу даже представить культю – она все еще перевязана. Или кровь. Крови, должно быть, было целое море, но теперь все убрали, и я не могу ее себе представить.

А еще мою руку так и не нашли.

Как и мою жену.

Она забрала наличные, драгоценности, вторую машину. Все, что принадлежало мне. Полиция объявила машину в розыск. Не знаю, что сказать. Все так запутано.

Сегодня ко мне приходил сантехник, чтобы проверить измельчитель мусора. Он никогда не видел ничего подобного – ни измельчителя, ни мотора там и следа не оказалось. Его просто никогда не устанавливали. По сути, это всегда был просто пустой контейнер, стоящий под сливом.

– И вы сказали, что он работал? – с сомнением спросил сантехник.

– Да. Моя жена пользовалась им много лет.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Мы впервые убили Джозефа Гласса 18 августа 1999 года.

Я с самого начала понял, что этот случай непростой. Никогда раньше не видел, чтобы обреченный так радовался смерти. Мы как будто оказывали ему услугу. Он отказался от апелляции. Он отказался, от священника. Он просто хотел, чтобы все поскорее закончилось. И так и случилось. Прошло всего чуть больше года, а у него уже была назначена встреча с Богом.

Он пугал меня. Даже из-за решетки. Этакий наш собственный  Ганнибал Лектор – он постоянно стоял в глубине камеры, будто ждал. В любой камере, куда бы его не помещали, всегда перегорал свет, техники уже отказывались его чинить. А смертник… не то чтобы он был против темноты. Она поглощала всю верхнюю половину его тела, оставляя только поблескивающие белым белки глаз среди черного ничего.

Билли забарабанил дубинкой по решетке.

– Проснись и пой, ковбой! – крикнул он издевательским тоном. – Наконец-то пришло твое время заплатить то, что ты должен, больной ты сукин...

– Билли. – Начальник тюрьмы Тафт одним словом заставил его замолчать. – Если не можешь вести себя как профессионал, я тебя отстраню.

Билли замолчал... и облизал потрескавшиеся губы.

– Нет, - пробормотал он. – Это шоу я пропущу.

Гласс, казалось, выводил Билли из себя больше, чем любой другой заключенный на моей памяти. Билли любил наблюдать раскаяние, пусть и притворное. Ему нравилось смотреть, как заключенные мечутся в ужасе от того, что их ждет. Или хотя бы делают вид. У Гласса же не хватило даже элементарной порядочности, чтобы прослезиться. Каменное лицо не дрогнуло даже на пути к стулу. Билли иногда любил пошутить, что нам следовало бы вывести этого парня на задний двор, притащить пару автомобильных аккумуляторов и показать ему, что такое страх Божий. Сбить этот стоицизм. Боюсь, он шутил только наполовину.

После того, что этот парень сделал с теми девушками… ну, у Билли сам отец, так что, я думаю, это задело его за живое.

Мы все наблюдали, как Гласс поджаривался. Надзиратель, приставленный к нему. Человек с узким лицом, представляющий комиссара исправительных учреждений. Тюремный врач. Семьи тех бедных девочек. Все шло как по маслу. Единственной странностью, которую я тогда заметил, было то, что запах смерти оказалось не вывести из одежды, которая была на мне в тот день.

А на следующее утро, придя на работу, мы снова увидели белки маленьких глаз-бусинок, смотрящих на нас из темноты.

– Доброе утро, господа, – проговорил он, как говорил и каждое утро до того, своим хриплым тихим голоском.

Признаю. Я выронил все, что нес в руках, отшатнулся, чуть не упал, словно перепуганный ребенок. Черт, я чуть не завопил.

– Ты... ты не... т-ты должен быть...

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр. – Он наклонился, словно пытаясь взглядом проделать дыру в моей груди. В его тоне отчетливо звучало разочарование. – Вы так и не пришли за мной. Обещали мне, что вчера все закончится, сэр, но вы так и не пришли. Я ждал всю ночь. Почему вы солгали мне?

Мы с Тафтом посмотрели друг на друга. У нас обоих на уме был один и тот же вопрос. Если бы Гласс был еще жив… кого, черт возьми, мы увезли в морг прошлой ночью?

***

– Господи Иисусе. – У Тафта перехватило дыхание. Он откинул простынь с трупа и, спотыкаясь, отшатнулся назад. – Это Билли.

Я посмотрел. Знаю, не следовало, но я ничего не мог с собой поделать. И меня всегда будет преследовать вид моего друга и коллеги, лежащего на спине с разинутым ртом и мутными глазами, устремленными в потолок, широко раскрытыми, как будто он провел свои последние мгновения в пучине чистого ужаса.

Общественность так и не узнала, что произошло. Для прикрытия сказали, что у бедного Билли остановилось сердце. Но вот непублично… О, это был грандиозный скандал, скандал всем скандалам. Начальство назвало это худшим случаем некомпетентности и халатности в истории. Они обрушили удар на каждого, кто был хотя бы косвенно замешан в этом деле. Мы с Тафтом оказались главными мишенями, и нас бы однозначно посадили, но для этого пришлось бы признать, что такой кошмар вообще имело место.

У меня никак не укладывалось в голове. Десяток свидетелей, и ни один не заметил, что мы привязывали к стулу охранника, а не заключенного? Это было невозможно до абсурда. Гласс сел на тот стул! Никогда в жизни я не был так уверен в чем-либо.

Несколько месяцев спустя я заметил, что однажды вечером во всем городе отключилось электричество. Ненадолго, поэтому я не придал особого значения. По крайней мере, до тех пор, пока на следующее утро мне не позвонили со знакомого номера.

– Насколько я понимаю, вы были одним из сотрудников, которые регулярно работали с неким Джозефом Глассом. Мы хотели бы проконсультироваться с вами по поводу... складывающейся ситуации.

– Мм?

– Вчера в 7 часов вечера мы предприняли попытку казнить Джозефа Гласса во второй раз. – Последовала долгая пауза, а когда голос вернулся, профессионализм испарился, сменившись растерянным беспокойством. – И, что ж… это, э-э, это не... это не сработало.

Я моргнул.

– Это не... что?

Послышался долгий вздох.

–  Возможно… было бы лучше, если бы вы увидели все своими глазами.

И вот так мы с Тафтом вернулись к работе.

***

Официально Джозеф Гласс был успешно казнен 18 августа 1999 года. Неофициально они повторили попытку через шесть месяцев, просто чтобы свести концы с концами. На этот раз ему даже не хватило вежливости притвориться мертвым. Он просто сидел на стуле, неподвижный и невозмутимый, в то время как надзиратель, щелкнувший выключателем, внезапно скрючился и забился в конвульсиях, крича, скрежеща зубами и завывая: электричество пронзило его насквозь. Бедолага царапал грудь, бился, пока его глаза не вытекли из орбит, как расплавленный воск. Повсюду вокруг него мерцали разряды и искры, машины разрывались от напряжения, электрические панели извергали молнии статического электричества. Это был настоящий хаос.

Теперь этим делом занялись федералы из отдела, о котором я никогда не слышал. Что-то о расследовании ‘“сверхъестественной активности”. Мне сказали, что Гласс отказывался разговаривать с кем-либо, кроме надзирателей, которые когда-то заботилось о нем. Когда меня вели в ту комнату для допросов, я чувствовал себя осужденным, идущим на казнь.

Гласс уставился на меня, как будто все эти месяцы сидел там неподвижно и ждал. Я предполагал, что так и будет. Я судорожно вздохнул и сел напротив него. Я и раньше сидел лицом к лицу с серийными убийцами и психопатами, не выказывая ни намека на страх, но в тот раз… В тот раз мне едва удавлось сохранять спокойствие. А как иначе? Я же сидел напротив человека, способного убивать людей, даже не прикасаясь к ним.

– Гласс.

– Офицер Мендес – Его тон не выдавал никаких эмоций. – Я думал, вы бросили меня.

Я вздрогнул.

– Нет. Нет, Гласс, я просто был... временно отстранен. Приятно... снова тебя видеть. Не хочешь стакан воды? – Я протянул ему стакан. Он даже не взглянул на него. Просто неотрывно сверлил глазами мои. – Я… Я пришел, чтобы задать тебе несколько вопросов.

Тишина.

– Ладно. Гласс, мне нужно знать… как ты убил Билли и Кремера?

– Я этого не делал, – ответил он. – Оно сделало.

– Оно?

– То, что стоит у тебя за спиной.

Я даже не потрудился обернуться. У меня было достаточно опыта общения с заключенными, пытавшимися обманом заставить меня отвлечься, пока они пытались осуществить очередной собранный на коленке план побега.

– Гласс, пожалуйста, давай воспринимать это серьезно. Я всегда относился к тебе с уважением, не так ли? У тебя никогда не было проблем со мной.

– Вообще-то были. У меня проблемы со всеми вами.

– Мм?

– Вы все здесь верите, что... смерть – это наказание. – В его голосе впервые прозвучали эмоции, впервые за все время нашего знакомства. – Это не так. Это свобода. Единственная свобода. Ты обещал мне этот дар. Ты обещал, что позволишь мне умереть. Ты подарил свободу стольким заключенным, а меня оставил гнить здесь. Со всеми вашими машинами, вашей наукой и знаниями... ты, конечно, сможешь найти способ. Ты сможешь.

У меня внезапно пересохло в горле. Пришлось самому отпить воды, надеясь, что это успокоит взвинченные нервы.

– Я... мы... мы стараемся изо всех сил, Гласс. Но тебе придется помочь нам. Возможно, если ты расскажешь… что именно мешает нам казнить тебя, все сработает?

Он впервые пошевелился. Наклонился так медленно, что это было почти незаметно. – – Оно не даст мне умереть.

И в этот момент я почувствовал, как чья-то рука легла мне сзади на плечо.

Все остановилось. Легкие перестали наполняться воздухом. Клянусь, мое сердце перестало биться, а кровь застыла в жилах. Стало так холодно. Краем глаза я заметил руку, длинную руку, с черными прожилками. Я чувствовал дыхание у себя на затылке.

Я когда-то смеялся над тем, как олени застывают в свете фар. Глупые. Теперь я понял. Я не мог пошевелиться, не мог моргнуть, не мог думать. Не мог даже вздохнуть. Даже когда легкие сжались без воздуха, зрение затуманилось, а мысли смешались в невнятную кашу. Все, что я мог видеть, – глаза Джозефа, смотрящие в мои. Эти бесконечные глубины тьмы, это стигийское море, которое бурлило и грохотало в черноте его радужки… глаза существа, охотящегося в миллионах лиг под водой.

И я бы задохнулся там, слишком напуганный, чтобы даже дышать, если бы агенты в черном не прервали допрос и не ворвались в комнату.

Позже они показали мне записи с камеры наблюдения. Позади меня ничего не было. Никто не клал тонкую руку мне на плечо.

Никто.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Сегодня в субъективной выборке событий из мировой истории — кино, музыка и грабители поездов. В этот день…

В 1896 году, по преданиям, более 200 преступников собрались в уединённой горной долине Браунс-Хоул (ныне Браунс-Парк) на границе штатов Вайоминг, Колорадо и Юта. Собрал их Бутч Кэссиди (на фото), который предложил им создать Синдикат грабителей поездов. В историю эта организация вошла под названием Дикая банда (Wild Bunch).

В 1936 году родился Роберт Редфорд — будущая легенда Голливуда, актёр и режиссёр. В 1969 году он сыграл напарника Бутча Кэссиди, Сандэнса Кида, в вестерне «Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид». https://www.kinopoisk.ru/film/421/

Многие спрашивают меня, похож ли Пол Ньюман на Олега Тактарова…

В 1962 году Ринго Старр впервые принял участие в концерте The Beatles как новый барабанщик группы. Это произошло всего через 2 дня после увольнения из состава его предшественника, Пита Беста.

https://ultimateclassicrock.com/ringo-starr-first-beatles-show/

В 1977 году трио The Police (Энди Саммерс, Стюарт Коупленд и Стинг) дало первый публичный концерт в британском Бирмингеме. Стиль их музыки, сочетавший в себе панк, регги и джаз, быстро сделал их лидерами направления нью-вейв.

Эта рубрика выходит не только в виде рассылки на Substack, но и в собственном телеграм-канале в формате "одно сообщение — одна памятная дата" (и из опубликованных там постов большая часть сюда не входит). Подписывайтесь, читайте раньше остальных и поражайте знакомых и незнакомых ненужной им информацией в самое сердечко!

А поддержать выход новых выпусков и получать их раньше всех можно тут. До завтра.

Привет, я Noado и я пишу авторские посты о мотоциклах. В поездке по усадьбам я уже бывал, но усадьб по Подмосковью много, чё бы и не повторить, да?) Маршрут у нас сегодня слегка за ЦКАД, хорошо зайдёт осенью, когда темнеет рано, или если у вас небольшая кубатура и поездки уровня "выехали за вторую бетонку, вот теперь разгуляемся" для вас пока перебор.

Начать рекомендую с заправки Роснефть (55.535569, 37.609430), удобная и привычная точка сбора эти первые после МКАД заправки. И в этот раз у меня есть пассажир и, благодаря ей, ценные кадры самой поездки. Участок Матвеевское-Добрыниха хоть и не так пустынен по траффику, как хотелось бы, концепции соответствует. То есть мы едем чаще полями чем населёнными пунктами, дорожка извивается, в пробках не стоим и машины не напрягают - хорошо, приятно так ехать хоть за второй бетонкой и лучше.

По пути обнаруживаем странное сооружение, похожее на горку для горных лыж или сноуборда, запросом по карте искаться не желает. Усадьб настолько много, что мы пропускаем усадьбу Воробьёво и Мещерское, которые я нашёл на карте только сейчас. Тем не менее, длинный перегон на старте всё ещё приятен своей целостностью и, когда он только начинает надоедать, мы приехали.

Усадьба Кузьминское (55.244793, 37.881393) это разрушенный основной дом, что прячется в кустах. При въезде в само село Кузьминское направо-назад отходит грунтовая дорога. Езжайте по ней и ищите слева окоп, перекрывающий въезд в лесок - вам туда. В СНТ делать нечего. Зайдя в лесок поворачиваете направо и идёте до обгорелого крупного дерева, недолго. От него и ведёт тропинка к самому зданию. Ходите осторожно, территория изобилует рукотворными колодцами непонятного назначения. 

Сама усадьба - в плачевном состоянии. Уцелели обветренные стены, минимум декора, а на полу растут деревья. В этой судьбе нет ничего удивительного, большая часть усадебных домов либо такие, либо чуть получше и со следами советского быта и только изредка можно найти что-то в хорошем состоянии и смотрибельное. Забегая вперёд - сегодня такое будет.

Пока же мы, как обычно, ходим и гадаем о планировке и перепланировке здания за десятилетия его службы. Например, на фото выше отчётливо видна вырубка под лестницу, но в левой части кадра был либо проход, либо окно - его заделали. Завершив с главным зданием (и пропустив вроде был существующие другие) мы стартуем через Барыбино дальше, но очень недалеко - в Ляхово. И вот тут есть на чём задержаться:

Главный дом усадьбы Ляхово (55.255242, 37.995152) может размерами и не поражает, зато точно поражает сохранностью в сочетании со свободным доступом внутрь. Видно, что здание пытаются сохранить от дальнейшего разрушения, а внутри - масса интересного.

В части комнат сохранена даже отделка, двери! Определённо это здание одно из лучших по сохранности, что я видел. Этому способствует плёнка на окнах и даже крыше. Интересно устроена и планировка, все комнаты как бы собраны вокруг центрального "столба" каминами. То есть камин есть в каждой комнате, но все они - сходятся вместе дымоходами в общую пару. 

А вот дальше - загадка. Смотрите сами. Вот - выходы дымоходов первого этажа. Слева от нас есть проход, но и этот проём похож на оригинальный, задумывавшийся по планировке. Присмотревшись, вы можете увидеть Y-образные железки, их три и центральную видно отлично.

Обернувшись, можно увидеть второй комплект, возможно это даже одни и те же железки, имеющие U-образную фому под полом. Заканчиваются они на уровне перекрытий пола. Зачем существуют - не ясно. Но загадка дымохода на этом не заканчивается.

С обеих сторон арки есть дымоходы дальше, на крышу. Дымоход с первого же этажа посреди арки. Всё это было в стене, на что явно указывает край отделки, заканчивающийся раньше. Абсолютно загадочное исполнение, есть мысли?)

А вот так здание выглядело в 1984м году, когда там снимали фильм "Формула Любви", кадр из которого - выше.

Приусадебный флигель, возможно, совмещал в себе функцию дома прислуги и гостевого дома. По крайней мере, я не вижу других причин делать флигель размером с главный дом и украшать его колоннами на входе, пусть и попроще, чем основное здание. Из сохранности - две стены, так что выяснить что-то ещё "на месте" - не получается. 

В Кузовлёво (55.268658, 38.064237) мы должны были найти археологические объекты, как подсказывала одна из карт. Но смотреть там нечего, местные жители сообщают о том что там запрет на раскопки потому что курганы и что-то нашли. Мы же, раз всё равно приехали, заезжаем на родник. Точку я ставлю там, где кончается асфальт, дорога дальше грунтовая и местами - скользкая. 

Усадьба в Авдотьино (55.247464, 38.183442) тоже разрушенная, конечно же, но посмотреть всё равно есть что. 

Для начала - обратите внимание на потолки. Кирпичи выложены дугой и такой потолок - весьма крепок. По крайней мере, пока он весь цел.

Ну а где не цел - там уже вес постепенно проваливает кирпичи, выгибает железо дугой. Но и "культурный слой" весьма немал. Я стою почти вровень с полом следующего этажа, стоя на куче, образовавшейся от обвалившегося кирпича и земли сверху.

Ещё из примечательного - гвозди. Сперва нам показалось, что они держали крыльцо, но нет, это "армирование" для лепнины, выполненное таким вот оригинальным способом.

А ещё усадьбе принадлежало здание бани. Внутри прохладно и темно, а под потолком мечется ласточка, чьё гнездо мы потревожили своим появлением. Какой была баня в оригинале - не узнать, здание сильно переделывалось при советах, можно не тратить время.

Зато время можно потратить на родник, он там рядом. Есть некое лёгкое ощущение чрезмерной фиксации на родниках, но это потому что из нас троих воду взял я один и, конечно, её не хватает. А ещё слева от церкви есть бывшее здание школы при усадьбе. Оно жилое.

В Никоновское (55.280991, 38.153045) была отмечена некая туристическая достопримечательность, но по факту это всего лишь дом, вдобавок закрытый. В маршруте эта точка остаётся разве что потому, что в двух шагах есть продуктовый магазин. 

А у нас - последняя усадьба на сегодня, в Троице-Лобаново (55.252555, 38.276823). Большой длинный и разрушенный дом. 

Крыши - купольные из кирпича, видно как на них успели вырасти берёзы и даже обвалить одну из крыш своим весом. 

А вот с идентификацией помещений - совсем плохо. Потому что пол явно был по уровнню между верхними и нижнми проёмами, но двери низковаты без причин, а что за каменные сооружения в подвале - абсолютная загадка. Самое неразрушенное - в последней комнате, но ответов не добавляет. Три толстых стены, но четвёртой - нет. Перемычка дугой сверху.. но земляной пол внизу. Единственное предположение - это поддержка перекрытий пола, поскольку по кирпичному контуру помещения весьма крупные.

Заканчиваем маршрут пропуском последней точки - усадьбы в Марьинке. Территория закрыта, усадьба реставрируется. Видимо кто-то выкупил. На А-108 направо, там есть заправка Лукойл и это 131 км от заправки до заправки - должно хватить даже небольшим по баку мотоциклам.

Что сказать о маршруте в целом? Он полярный и насыщен событиями, но если вас не интересуют разгадки перепланировки старых зданий то вам, пожалуй, будет не интересно. 

Спасибо за внимание, всё.

Послесловие

Напомню, что у меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.

Вновь с опозданием, и вновь о разном. В этот день…

В 1173 году в итальянской Пизе началось строительство колокольни, которая позже приобретет всемирную известность как Пизанская башня.

В 1776 году в итальянском Турине родился Амедео Авогадро — будущий знаменитый физик.

В 1896 году в Москве родился Леонид Фёдорович Мясин — будущий танцовщик балета и хореограф-новатор, который станет одной из важнейших фигур в сфере танцев двадцатого века.

В 1944 году в США публике был представлен медведь Смоки (Smokey Bear) — символ кампании социальной рекламы, направленной на предотвращение лесных пожаров. Медведь в шляпе рейнджера обращался к читателю с плаката: «Только ты можешь не допустить лесного пожара».

В 1945 году США в ходе Второй Мировой войны осуществили вторую атомную бомбардировку Японии — под удар попал город Нагасаки.

В 1969 году члены возглавляемого Чарльзом Мэнсоном религиозного культа «Семья» убили актрису Шерон Тэйт и ещё четырёх человек.

В 1988 году канадский хоккеист Уэйн Грецки перешёл из своего клуба Edmonton Oilers в американский Los Angeles Kings. Эта сделка шокировала мир спорта и его родную Канаду, где он был национальным кумиром.

Эта рубрика выходит не только в виде рассылки на Substack, но и в собственном телеграм-канале в формате "одно сообщение — одна памятная дата" (и из опубликованных там постов часть сюда не входит). Подписывайтесь, читайте раньше остальных и поражайте знакомых и незнакомых ненужной им информацией в самое сердечко!

А поддержать выход новых выпусков и получать их раньше всех можно тут. До завтра.

День рождения у меня всегда ассоциировался с унылым временем года, когда уютный запах осени сменяется гнилью в преддверии зимней спячки. Когда разноцветные листья опадают и умирают, оставляя после себя хрупкую коричневую скорлупу. Тем не менее, люди должны праздновать свои дни рождения. Если кто-то этого не делает – он странный. Я странный.

Невеста недавно спросила меня, почему я никогда не праздную день рождения, и я не знал, как объяснить. Когда переживаешь что-то травмирующее, избегаешь всего, что так или иначе возвращает тебя к этому моменту. И хотя я бы с удовольствием рассказал ей обо всем, не думаю, что смогу, не показавшись при этом маньяком. Я подумал, что стоит попробовать рассказать свою историю анонимно, а дальше действовать по обстоятельствам.

***

Мне тогда исполнилось 13. ”Since U been gone" крутили по радио каждый час. Мы с друзьями цитировали “Как я встретил вашу маму”, словно Библию. Это было хорошее время.

Поскольку день рождения пришелся на середину учебной недели, мои грандиозные планы пришлось отложить до предстоящих выходных. Тем не менее, мне не на что было жаловаться. Праздничный торт во вторник – не так уж плохо, честно говоря. Я вернулся домой, открыл несколько подарков, родители устроили небольшой праздник. В подарках, кстати были две новые игры для моей PlayStation 2 – четко!

С домашним заданием было покончено за несколько часов до отхода ко сну, и я уже полчаса сидел в Интернете, когда в дверь вдруг постучали. У нас вообще редко бывали гости, поэтому то, что кто-то стучал в дверь в 10 часов вечера, было, мягко говоря, необычно.

Я успел спуститься на половину лестницы вниз, а родители уже успели открыть дверь. Снаружи стоял мужчина в модной куртке с планшетом в руках и двумя вооруженными охранниками за спиной. Я в некотором роде оказался в эпицентре спора. 

– ...итак, нам нужно, чтобы вы подписали форму согласия, и мы начнем, – сказал человек с планшетом. – Есть вопросы?

– Это не может быть законным, – возмутилась мама. – На каком основании вы...

– Мэм, это чрезвычайная ситуация. Нам было разрешено перевезти всех желающих, если потребуется, но я гарантирую вам, что это будет не самое приятное времяпрепровождение, не идет в сравнение с тем, что вас ждет здесь, в стенах собственного дома.

Пока продолжалась дискуссия, вооруженные люди вошли в дом. У них было что-то вроде контрольного списка, по которому они проходили, задавая вопросы, тыча в нас пальцем. Один спросил  о спутниковом телефоне, которого у нас, конечно, не было. Я поспешил вернуться наверх.

Из своего окна я видел, как они устанавливали блокираторы колес на нашу машину. Они также проверяли какое-то электрическое оборудование, и в этот момент я заметил, что на моем компьютере пропало подключение к Интернету. На мобильном телефоне исчезла связь, и, хотя я не проверял, подозреваю, что они что-то сделали и со стационарным телефоном. Нас изолировали, поместили под своего рода карантин. Я все еще не имел ни малейшего представления о том, кто эти люди. Не было никаких нашивок, значков, званий или символов. Просто группа серьезных на вид мужчин в ветровках, с вполне заметными кобурами для оружия.

Через несколько минут один из мужчин вошел в мою комнату. Родители очень волновались, но им велели подождать снаружи. Мужчина был ростом под два метра и выглядел так, как будто может загрызть меня насмерть, если понадобится. Не говоря ни слова, он начал рыться в моих вещах.

– У тебя есть какие-нибудь портативные рации? Какие-нибудь научные радиопроекты, что-нибудь в этом роде?

– Нет. – Я покачал головой – У меня есть PlayStation.

– Может выходить в сеть, так?

Я не успел ответить, как вклинилась мама:

– Мы не разрешаем ему играть в онлайн-игры. Он не выходит в сеть. 

Но, видимо для верности, он выдернул кабель питания и положил его в запечатанный пакет вместе с различными безделушками и ключами, которые они же успели собрать. Они не хотели рисковать, а я, похоже, остался без своих новых игр на ближайшее время.

Когда они закончили импровизированный обыск дома, нас попросили собраться внизу. Мужчина с планшетом прочистил горло, в комнате воцарилась мертвая тишина. Даже мой отец, который обычно был очень напористым человеком, не находил слов. Я понял тогда, насколько все серьезно.

– В течение 72 часов этот и прилегающие районы будут закрыты. Существует локальная проблема, связанная с недавним геологическим событием, которое вызвало некоторые непредвиденные проблемы. Я уверен, что в последнее время вы заметили некоторые незначительные странности.

– Например, что? – спросил папа.

– Молоко скисает. Комнатные растения приобретают странный оттенок. На дорогах появляются стаи лягушек.

Мои родители ничего не сказали, но кивнули. Возможно, они видели что-то, что упустил я.

Мужчина отложил свой блокнот и спокойно объяснил:

– Вы подверглись воздействию чего-то, похожего на химическое вещество. Это вещество вызывает бурную реакцию с выделением определенных гормонов, тех, что продуцируются в фазе быстрого сна. Для обеспечения вашей безопасности мы в настоящее время вводим временный 72-часовой запрет на сон.

– Прошу прощения?

Мой отец шагнул вперед, один из вооруженных мужчин ответил тем же... Но они оба остановились, прежде чем ситуация успела обостриться.

– Утечка произошла примерно 9 часов назад, а это значит, что у вас осталось около 63 часов. Срок подойдет примерно в 13:00 в пятницу.

– Мы никак не можем...

– Это не подлежит обсуждению. Это вопрос вашей безопасности, сэр. У нас есть служба неотложной медицинской помощи, но я вам гарантирую – опыт этих дней будет неприятным. Вы будете лишены сна с помощью химических препаратов на весь период воздействия, пока не пройдет эффект. Это может привести к длительному повреждению мозга.

Каждому из нас вручили по папке, в которой объяснялись наши обязанности и права. Красная папка попала и мне в руки: без опознавательных знаков и с тремя документами внутри. В одном из них объяснялось их право принуждать нас к подчинению, в другом, что мы уже заведомо согласны на процедуры, а в третьем находилась форма, точно инструктирующая, когда нам можно будет ложиться спать. Там же была форма инвентаризации с описанием предметов, которые нам вернут по окончании срока карантина.

Они оставили коробку с 50 стеклянными ампулами, для периодического 4-часового буста. Мужчина объяснил, что несовершеннолетним детям не следует принимать больше одной ампулы каждые 7 часов, а моей матери, если она беременна, вообще не следует принимать ни одной. К счастью, мама не была беременна. Я единственный ребенок в семье.

Нам также выдали батончики с клетчаткой и какой-то гормональной добавкой. Без маркировки, но теплые. Возможно, их приготовили недавно. Упаковку можно было назвать в лучшем случае импровизированной.

Мужчина старался объяснить все как можно лучше, и я видел, что родители внимательно слушают, но едва ли понял половину из сказанного. Я рассматривал вооруженных охранников. Они выглядели измученными. Возможно, им тоже не давали спать. У одного открылся рот, и он только что не пускал слюни, моргая по очереди то одним глазом, то другим. Я мог бы поклясться, что он на секунду задремал. Видимо он тоже это понял и вышел на улицу пройтись. 

– Я не знаю, сможем ли мы, – жалобно начала мама. – Это... вы просите слишком о многом, мы же...

– Если в какой-то момент вы не сможете больше терпеть, позвоните по этому номеру. Это единственный работающий номер, – перебил ее мужчина, указывая на последнюю строчку на последней странице папки. – Если кто-то заснет и вы не сможете разбудить его в течении пары минут, он в страшной опасности. Если это произойдет, старайтесь разбудить члена семьи любыми способами, пока мы не приедем и не заберем его. 

– И тогда, что с ним будет?..

– Его доставят на наш полигон в Манкато, и будут стимулировать бодрствование химическими препаратами. 

– А что будет если… если кто-то не сможет? Если мы все просто… заснем?

Мужчина покачал головой, постукивая ручкой по планшету.

– Скорее всего, этот кто-то умрет. Члены семьи, возможно, тоже.

Родители с главным из троих ушли на кухню, попутно обсуждая детали, а шкафоподобный хмурый охранник подошел ко мне с запечатанным пакетом и вернул кабель питания для PlayStation 2. 

– Я тут связался с технической командой, у тебя все нормально. – Он похлопал меня по плечу. – И, э-э...… с днем рождения.

Я почти забыл, что сегодня мой день рождения. И я оценил этот жест, но просто не смог заставить себя улыбнуться. В голове роилось слишком много вопросов, а я был слишком напуган, чтобы заговорить.

Разговор длился еще минут 20 или около того, а потом мужчины ушли, оставив меня с родителями одних на кухне. Мама закурила под вытяжкой. Я видел, ее курящей всего два раза: первый, когда она потеряла работу, а второй, когда заболел ее отец. Курение на кухне ясно дало понять, что все плохо. Папа сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на коробку с бустерами.

– Это не шутка, – наконец сказал отец. – Все очень серьезно. Мы должны помочь друг другу пройти через это.

Мама промолчала, но я видел, как дрожат ее руки. Она плакала. Ее так трясло, что пепел с сигареты не попадал в пепельницу, а просто падал на плиту.

– Мы не можем оставаться поодиночке, – продолжил папа. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы чем-то занять себя. Ты можешь играть в игры до посинения, но не вздумай засыпать.

– Они вернули мне кабель, – сказал я. Значит ли это, что я могу пользоваться PlayStation?

– Все в порядке. – Мама закашлялась. – Все в порядке, милый. Играй в свои игры.

В те первые несколько часов я больше не думал о плохом. До конца недели больше не надо было ходить в школу, не надо было ложиться спать, плюс я получил неограниченное время у экрана. Это казалось потрясающим.

Я засиделся за игрой до поздней ночи. В меню были "Sly 2" и "Ratchet & Clank", и я получал огромное удовольствие. Я взял несколько закусок и один из тех батончиков с клетчаткой. На вкус они напоминали изюм с веточками, но странно успокаивали. Не снимали усталость, но мне было легче сосредоточиться. А еще мне стало труднее закрывать глаза, и зачесались веки.

Всю ночь в доме горел свет. Мама и папа включали громкую музыку на стереосистеме внизу и отчаянно пытались меня чем-то занять. Я был достаточно занят, просто играя в игры, так что, думаю, эта суета была больше для их спокойствия, чем ради меня. 

***

В 5 утра папа первый раз принял бустер. Я слышал это со второго этажа, он довольно сильно ругался. По-видимому, на вкус препарат напоминал смесь несвежего риса и смерти. Мама приняла свою первую порцию примерно через полчаса, но она смешала ее с апельсиновым соком. Видимо, это помогло.

К 7 утра даже я почувствовал все в полной мере. Я никогда раньше не играл в игры всю ночь напролет. Конечно, я иногда не спал на ночевках со своими друзьями, но обычно мы к этому готовились. Так что рано утром я почувствовал, что начинаю клевать носом. Родители время от времени проверяли, как я, и решили принять меры. Мы всей семьей пошли завтракать, делая вид, что только что проснулись.

– Ты всегда такой ворчун по утрам, – сказала мама. – Попытайся представить, что… что в этот раз так же. Просто еще одно дурацкое утро.

Я точно знал, что они подлили мне в хлопья один из бустеров. Увидел на столешнице три пустых пузырька, но знал, что никто из них еще не брал второй. И все же у меня не было другого выбора, кроме как все съесть. Еще не прошло и половины срока карантина.

Мы уже закончили завтрак, когда снаружи послышался шум. Я был наверху, чистил зубы и мог наблюдать за происходящим через окно в коридоре. Чnо-то случилось у соседей. Ларри Питерсон, 55-летний мужчина, работавший продавцом рыболовных принадлежностей в местном мини-маркете, выполз из своей парадной двери. Его рвало чем-то черно-синим на тротуар. Самым интенсивным физическим упражнением у нашего соседа за все время знакомства, была попытка завести газонокосилку, но теперь он улепетывал из дома на четвереньках так, словно от этого зависела его жизнь.

Я слышал, как в доме закричала его жена. Не смог разобрать, что именно. Ларри вскочил и запрыгнул в кузов своего пикапа, демонстрируя прыть, которой я никогда раньше у него не наблюдал. Только когда миссис Питерсон вышла из дома, я смог расслышать, что она говорила.

– Ларри! Ларри, проснись!

А потом Ларри Питерсон схватил гаечный ключ, выпрыгнул из грузовика и схватил жену за волосы. Внезапно чья-то рука закрыла мне глаза – отец оттащил меня от окна. Я услышал, как крик перешел в бульканье, за которым последовал искренний смех, который я слышал тысячу раз до этого. Ларри Питерсон смеялся точно так же каждый раз, когда мой отец выдавал очередной неуклюжий каламбур. Мой разум живо нарисовал картину произошедшего, и она была не из приятных.

Отец развернул меня к себе и пристально посмотрел в глаза. Я мог сказать, что он был сам не свой – лицо прорезали морщины, которых я раньше не замечал.

– Оставайся со мной и мамой. Не выглядывай на улицу. Люди заболевают.

– И мы заболеем? – Я едва смог подавить зевок. 

Он слегка встряхнул меня, словно хотел убедиться, что я внимательно слушаю.

– У нас все будет хорошо. Это всего лишь вопрос времени. Но я не хочу, чтобы ты видел, как страдают люди. С Ларри не все в порядке.

Раздался стук во входную дверь. Папа вскинул голову и начал спускаться. Мама спряталась в спальне. Я помню, как стоял на верхней площадке лестницы и смотрел через перила в прихожую. Раздался сильный, сердитый стук в дверь. А потом тихий смешок Ларри Питерсона. Он ничего не говорил, просто колотил в дверь гаечным ключом, смеялся и пытался пробраться внутрь.

Он обошел вокруг дома, стуча в окна. Но не успел отойти далеко: мы услышали, как подъехала машина. Раздался хлопок, не похожий на выстрел. Я думаю, они стреляли из электрошокера. Ларри Питерсона увели. Вскоре мама пришла ко мне с приклеенной к лицу улыбкой и попросила показать ей, как далеко я продвинулся в своих новых модных видеоиграх. Она явно пыталась отвлечь меня, но я не возражал. В тот момент мне отчаянно хотелось отвлечься.

Я представил себе Ларри Питерсона, стоящего по другую сторону входной двери, в белой футболке, перемазанной странной черно-синей слизью, и маниакальной хваткой сжимающего гаечный ключ. Эта штука была размером с мою руку, из цельного металла. Я никогда не считал гаечный ключ оружием, но от одной мысли о нем у меня кровь стыла в жилах.

Он правда убил миссис Питерсон?

Но почему?

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

О самураях и снова о спорте, но не только. Итак, в этот день…

В 1869 году в Японии в рамках комплекса масштабных реформ, известных как «реставрация Мэйдзи», прекратило существование сословие самураев.

В 1870 году в британском Лондоне открылся Тауэрский тоннель — первая подземная линия железной дороги, проходившая от северного до южного берега реки Темзы. Длина тоннеля составляла примерно 400 метров. Отличительной особенностью было то, что железная дорога пролегала в железной трубе, а не в кирпичном тоннеле. В трубе находился вагон, вмещавший до 12 человек. В каждом конце тоннеля были установлены паровые двигатели, благодаря которым вагон на стальном тросе преодолевал указанное расстояние всего за 70 секунд.

Сам тоннель под Темзой на глубине 5 с лишним метров выкопали меньше чем за год благодаря инженеру Джеймсу Генри Грэйтхеду («великая голова»!), который придумал проходческий щит цилиндрической формы — предтечу современных тоннелепроходческих машин. Линия была закрыта в 1898 году, однако вход на станцию и сегодня сохранился рядом с лондонским Тауэром.

В 1992 году американская легкоатлетка Джеки Джойнер-Керси победила в семиборье на Олимпийских Играх в Барселоне, став первым в истории двукратным победителем в этой дисциплине Игр.

На тех же Играх белорусский гимнаст Виталий Венедиктович Щербо, представлявший Содружество Независимых Государств, стал первым в истории обладателем шести золотых медалей, полученных в ходе одних Игр. Вот как это выглядело: 

Бонус-трек: 1 августа 1967 года ВМС США вернули на активную службу капитана Грейс Мюррей Хоппер для того, чтобы она возглавила разработку языка программирования COBOL (COmmon Business Oriented Language). В 1940-х Хоппер работала в Гарварде над компьютерами Mark I и Mark II, а теперь возглавила команду сотрудников из нескольких фирм-производителей компьютеров и Пентагона.

Целью разработки COBOL было прежде всего создание легко читаемых компьютерных программ с максимально возможной независимостью от аппаратного обеспечения: предполагалось, что программа на COBOL сможет запускаться на любом компьютере, где есть компилятор, с минимальными модификациями.

Вообще, за свою долгую карьеру Хоппер внесла значительный вклад в развитие компьютерных систем, в том числе благодаря тому, что написала, как считается, первый компилятор "А-0". А ещё, судя по всему, она первой ввела в оборот слово "баг" (bug) в контексте компьютерных технологий — так она в журнале однажды отметила мотылька, который попал в реле компьютера Harvard Mark II.

Эта рубрика выходит не только в виде рассылки на Substack, но и в собственном телеграм-канале в формате "одно сообщение — одна памятная дата" (и из опубликованных там постов часть сюда не входит). Подписывайтесь, читайте раньше остальных и поражайте знакомых и незнакомых ненужной им информацией в самое сердечко!

До завтра.

Выходим из творческого кризиса отпуска и поговорим о спорте и книгах, но не только. Итак, в этот день…

В 1819 году родился американский писатель Герман Мелвилл, будущий автор «Моби Дика».

В 1936 году в Берлине открылись Олимпийские Игры. На них афроамериканские атлеты, в первую очередь Джесси Оуэнс, успешно похоронят попытки Адольфа Гитлера и нацистской партии продемонстрировать превосходство «арийской расы».

В 1987 году боксёр Майк Тайсон после победы над Тони Такером стал чемпионом в тяжёлом весе по версии всех трёх мировых рейтинговых боксёрских организаций: Всемирного боксёрского совета, Всемирной боксерской ассоциации и Международной боксерской федерации.

В 1996 году в продажу поступил роман «Игра Престолов» — первый из фэнтезийного цикла Джорджа Р. Мартина «Песнь льда и пламени».

Бонус-трек: 31 июля 1971 года астронавт Дэвид Скотт из состава американской космической миссии «Аполлон-15» впервые проехался по Луне за рулём аккумуляторного лунохода Lunar Roving Vehicle, или LRV.

«Лунные роверы» использовались в ходе трёх миссий — «Аполлон-15», «-16» и «-17». Транспортные средства так и остались на поверхности спутника Земли.

Эта рубрика выходит не только в виде рассылки на Substack, но и в собственном телеграм-канале в формате "одно сообщение — одна памятная дата" (и из опубликованных там постов часть сюда не входит). Подписывайтесь, читайте раньше остальных и поражайте знакомых и незнакомых ненужной им информацией в самое сердечко!

До завтра.

Помните ли вы уникальную игру «ГЭГ: Отвязное приключение»? В своё время она буквально взорвала сознание игроков, предложив нечто совершенно оригинальное и ни на что не похожее. Те, кто хотя бы раз столкнулся с ней, уже никогда не забудут увиденное. Я сам принадлежу к числу тех, кто наблюдал за проектом со стороны, не играя в него самостоятельно, но даже этого было достаточно, чтобы он осталась в моей памяти навсегда, оставив неизгладимый след.

Сегодня я хочу предложить вам эксклюзивное интервью с Ярославом Кемницем – одним из авторов этого знакового для отечественного геймдева проекта. В нём он расскажет историю появления студии «ZES't Corporation», поделится множеством интересных подробностей о создании «ГЭГ: Отвязное приключение», а также забавными воспоминаниями тех лет. Прочитав это интервью, вы узнаете, как раньше создавались игры, в какой атмосфере проходил этот процесс, и получите отличное настроение, окунувшись в ностальгический вайб нашего прошлого. Даже если вы не фанат этой игры или никогда о ней не слышали, это интервью наверняка подарит вам удовольствие и позволит ощутить тёплую атмосферу ушедшей эпохи!

Биография, приведшая к ГЭГу

Я очень хотел заниматься астрономией и, как бы это дико ни звучало, космонавтикой (Ярослав Юрьевич Кемницокончил МИИГАиК – Институт Геодезии, Аэрофотосъемки и Картографии – потому что там был факультет оптико-электронного приборостроения, связанный с космическими исследованиями). Первые 10 лет я работал в сфере непилотируемого космоса, занимался производством ракет и оптических приборов для астроориентаторов. Но в 1991 году всё начало разваливаться, зарплаты не платили, и я решил заняться любимым делом – искусством. Несколько лет жил за счёт продажи своих графических работ, по-нищенски правда, но иногда удавалось что-то заработать. Период работы над «ГЭГ» был самым уникальным в моей жизни: никто не мешал заниматься тем, чем хотелось, и я мог самостоятельно принимать решения.

Мы начинали одновременно с другими ребятами, которые до сих пор терпеливо продвигают свои продукты в игровой индустрии. Но для меня было вообще нереально постоянно заниматься одним и тем же, как Олег Медокс, который всю жизнь делает свой «ИЛ-2 Штурмовик». Ужас! Всю жизнь работать над ИЛ! То есть я очень уважаю этот труд, но играть в него не могу – у меня просто нет столько пальцев, чтобы нажать все эти кнопки одновременно))) На самом деле, конечно, выигрывают те, кто сосредотачиваются на чём-то одном и упорно долбят в эту точку.

В те времена у меня был забавный опыт: в 1991 году состоялся фестиваль «Аниграф», где я представил свой минутный мультфильм «Тяжёлый случай». Это был первый фестиваль компьютерной графики, но его организаторы, не нашли ничего лучшего, чем в качестве председателя жюри выбрать того, кто терпеть её не мог – Гарри Бардина. И, конечно, он сказал, что всё это очень плохо. Тем не менее, мне всегда хотелось создавать цифровых людей и миры, которые потом и вылились в «ГЭГ».

Мультфильм «Тяжелый случай», к сожалению, звук не сохранился...

Могу сказать, что постоянно придумывал различные технические идеи. Я разработал алгоритм Морфинга ещё в 1985 году, когда работал на машине VAX. Правда реализовать эту идею удалось только в 1999 году, когда запустил первый Новогодний огонёк на REN TV, используя подставные головы политиков. Это был совершенно другой проект, который кардинально отличался от ГЭГа, хотя и имел одно сходство: студия бухала как звери. На эти праздники иногда даже заходил генеральный продюсер канала Дмитрий Лесневский, потому что, когда мы начинали праздновать чей-то день рождения, здание начинало ходить ходуном, и утихомирить ни меня, ни мою студию не мог никто на канале.

Иногда, когда задумываюсь, кто я по профессии, до сих пор не могу точно себе ответить. Вот сейчас – вроде как художественный руководитель анимационной студии, а до этого был художественным руководителем и режиссером VR-студии. В 1999 году я сделал полуторачасовой первый дипфейк – этот Огонек. А популярны дипфейки стали только 10-15 лет спустя. Мы снимали дублёров, на которых натягивали лица политиков, используя довольно-таки извращенную технологию, которую я написал на Паскале. Наверное, тогда я ближе всего был к понятию шоураннера – человека, запускающего проект.

С чего всё начиналось?

Изначально у нас не было чёткой структуры студии, и в те времена люди в России слабо себе представляли, как правильно создавать игры. История нашей компании начиналась очень прикольно.

Дело в том, что изначально я занимался космосом, но в какой-то момент понял, что все это рассыпается и мне хочется заниматься кино. Об играх я тогда особо не думал, потому что еще как такового направления толком и не было, но в голове что-то такое сидело... Именно поэтому, когда от одного из институтов Министерства обороны замаячил заказ на игру-симулятор (это было, кажется, в 1992 году), я им предложил своих рисованных персонажей, из которых понаделали всяких генералов. Симулятор БМП был моей первой работой и как геймдизайнера, и как художника, и как аниматора. Уже не вспомню, как это получилось, но кто-то сосватал меня военным, которым был нужен компьютерный тренажер для офицеров. У них тогда было принято все делать через всякие схемы, таблицы и графики: вводишь циферки – получаешь другие и проверяешь, правильно ли. Ваять такое было дико скучно, и я им сделал полноценный графический симулятор: вместо цифр на экране появлялся генерал, который отдаёт приказы, а ты в ответ жмешь на рычажки на панели боевой машины. Водитель, механик и другие военные персонажи тоже что-то говорили, добавляя реализма. В общем получилась такая типичная игрулина, но задачи решали серьезные, поэтому назвать ее игрой было ни-ни!

Отрывок из симулятора БМП, к сожалению, звук не сохранился...

Но меня всегда интересовала анимация персонажей, причём неважно, трёхмерная или двумерная. Например, когда мы делали новогодние огоньки, то использовали морфинг. В то время не было современных редакторов, в которых можно было что-то нарисовать. Был Autodesk Animator Pro – очень примитивненькая программа, в которой приходилось рисовать по пикселям. И вот представьте себе: нарисовать какого-нибудь генерала, да еще сделать его говорящим. Конечно, там был предусмотрен какой-то твининг (автоматизированное создание промежуточных кадров на базе ключевых – прим. ред.), но он был настолько убогим, что твинингом его назвать было сложно. Сегодня то, что он делал, с натяжкой можно было бы считать onion-skin (дословно – луковая кожура – техника в анимации, когда для удобства рисования промежуточных кадров полупрозрачно выводятся два соседних – прим. ред.).

И я задумался о том, что тогда уже были Fido и Compuserve, американские сети для общения, и что вообще есть целое направление, где можно получить изображения для взрослых. Понятное дело, легальных картинок никаких не было, но народ всегда увлекался определёнными качествами девушек. И я попросил знакомого, он мне скинул десяток картинок, из которых я методом selection-copy-paste из определённых мест этих девушек сделал генералов и полковников. Поэтому они все были очень кучерявыми, черноволосыми и губастыми.

Мы делали этот проект втроём: я, программист Андрей Саржевский (с которым мы вместе делали ГЭГ) и Эдуард Юозапавичюс (по-современному – джуниор), и всё было написано на Паскале. Ну и когда всё это заглохло, этих анимашек было дофигища: выскакивающие командиры, БТРы, приборы какие-то – всё было сделано с использованием автодесковского формата FLIC. И что самое интересное, в ГЭГе используется он же, но с определёнными дополнениями: мы его синхронизировали со звуком (по-умолчанию этого не было).

После проекта Андрей начал искать новую работу и вдруг наткнулся на нашего будущего инвестора Леонида Куралина, который пригласил Александра Копова (именно он играет Гарри – прим. ред.) – они были старыми друзьями, занимались торговлей компьютерами и ещё чем-то. Андрей показал моё безумное по тем временам творчество, да ещё и со звуком. К этому моменту мы с Эдуардом уже сделали 2D-скелетную анимацию.

И когда я пришел, познакомился с Александром и Леонидом, это был такой ключевой момент, потому что тогда все мои решения были абсолютно безбашенными. Леонид, как инвестор, знал, что не хочет спонсировать что-то серьёзное, вроде какого-нибудь Wolfenstein, напротив, он мечтал воплотить море фарса на экране. И вот он понял, что нашёл того, кто думает примерно так же, и мы начали работу в 1994-м году, или даже в конце 1993-го.

Как я уже сказал, инструментов разработки никаких не было, только-только появились Windows 3.1 и Photoshop. Так что на старте нас снова было только трое: я, Андрей, Александр (и Леонид как инвестор). Мы начали думать, что со всем этим делать, ведь у нас не было сценария. Да мы даже и не знали, как его писать!

Ярослав Кемниц и Александр Копов

Разработка началась с комнаты Гарри – тогда он ещё не назывался Гарри Таскером, даже Гарри не назывался. Просто комната, над которой мы пытались как-то развлекаться, сделать некий интерактив. Вообще на тот момент не было понятия геймдизайн, геймстудия или соответствующих профессий. Были зачаточные трёхмерщики, которые в основном работали с AutoCAD, делая архитектурную визуализацию или ещё что-то, а программисты в основном работали в разных специфических областях. По большому счёту, первый год мы очень сильно тупили, потому что надо было создавать средства производства. Мне хотелось делать персонажей морфингом, но Саша был против, он хотел, чтобы они были съёмочными. Правда, несмотря на желание, я на тот момент не был готов к морфинговой анимации. Это позже, в 2000-х, когда пошёл на ТВ, там я уже развернулся с новогодними огоньками и всё это смог реализовать. Для съёмок нужно было думать, как снимать видео и перегонять его на компьютер, ведь весить это будет всё очень много. Инструментов никаких не было, ни платы захвата, ничего. У меня до сих пор лежит Matrox, которая появилась в 1998 году и стоила порядка 10 000 долларов, но тогда и этого не было. Перегоняли эти видеозаписи какими-то безумными транскодерами. А ведь нужно было ещё снимать на хромаке (синий/зелёный фон – прим. ред.) и как-то откеивать (отделение объекта от фона – прим. ред.).

Вот так выглядела карта комнаты Гарри, это была первая документация. Здесь роспись всех роликов с блок-схемами, логикой и прочими делами. Это был настоящий жесткач! Вы бы знали, сколько раз приходилось всё переделывать!

Первые эксперименты начались с того, что я написал программу для кеинга на Delphi, это была какая-то жуть. Сама игра писалась на C или C++, а инструменты я создавал на Delphi, потому что всю жизнь работал на Паскале – для меня это было быстрее и проще. Так вот, одним из первых инструментов, помимо очень сложно реализованного кеинга, была программа, которая модифицировала автодесковский формат FLIC в необходимый нам. В оригинальном формате каждый кадр сжимался RLE-алгоритмом, и даже самый маленький ролик весил просто немерено. А я написал программу, которая делала шумовую обработку, а потом записывал в этот формат только разницу между кадрами, дельту – и объем сразу уменьшался в разы. Собственно говоря, первые ролики мы сделали вот таким образом.

Сначала сценарием занимался Саша, а его структурой, географией локаций и наложением сценария на географию – я. Первую версию ГЭГа, его фрагменты мы сделали на C, но когда нужно было что-то поменять, я понял, что это плохой вариант. Потому что у нас тогда уже было три программиста, и когда они начинали вносить изменения в код, всё начинало сыпаться. Тут я и понял, что это неверный путь и надо писать язык сценариев, на котором уже делать все правки. По сути дела, после этого ГЭГ превратился просто в обычный плеер, в который подгружался сценарий, обращающийся к картинкам, видео и звукам. Это очень сильно помогло процессу разработки. А потом, когда мы уже вылизали этот сценарный движок, мы писали для него всякие редакторы, чтобы координаты локаций прописывать не вручную, а грузить картинку и указывать на ней. Это было примитивное визуальное программирование. По сути, я был не главным программистом, а архитектором программного обеспечения, в то время как главным программистом был Иван Блинов, который сейчас живёт в Америке. Я просто задавал задачи, облик, что должно быть, а ребята уже это дело реализовывали. При распределении работы нужно было решать, кто какое помещение делает, кто работает над анимацией и другими вещами, поэтому я был, наверное, в роли геймдизайнера.

Тут как раз к нам пришли Джеймс Неудовлетворенкин и Серж Басси – два человека, которые принесли ГЭГбой. Мы воткнули секс-тетрис в игру и поняли, что должны быть и другие мини-игры.

А кто занимался сценарием и как было рождено столько интересных идей?

Сценариста как такового у нас не было, как я уже говорил, им занимался Саша, а я впоследствии стал соавтором. Но вообще очень много шуток и всяких приколов приносили практически все ребята. Вот, например, идея с зеркалом (аллюзия на «Десперадо») – это Саня придумал. А Косорыловка, из которой надо собрать механизм для воздушного шара в Corel Draw (была в те времена такая очень своеобразная и мощная программа для растровой и векторной графики с запоминающимся логотипом в виде воздушного шара с раскраской радугой – прим. ред.) – это идея Макса, нашего трёхмерщика. Он родился и вырос в закрытом городе Арзамасе, на который у него была аллергия, и, соответственно, там все пили непонятные спиртные напитки, в результате чего он принёс идею о Косорыловке. Или, например, рассказываю историю появлениякрокодила: когда я был маленьким, мы с родителями были в Прибалтике и оказались в аптеке одного из городов. Она выглядела как будуар Марго со шкафами из красного дерева и всякими склянками, а под потолком висел Крокодил! И это на меня такое сильное впечатление произвело, что я решил ввести его в игру! Что касается зайца, я уже не вспомню, кто принёс эту идею – она, наверное, лежала на поверхности, – тогда реклама зайчиков с батарейками Energizer была повсюду. И мы сразу решили этого зайчика пристрелить, потому что он отовсюду выскакивал. Поэтому очень многие вещи были додуманы и придуманы практически всей командой. Да, Саша следил за структурой сценария, но гэги придумывали не только он и я, но и все остальные участники.

Кстати, был такой очень смешной момент…

Полноценного офиса у нас не было, это была жилая квартира, и уже в те годы этого было делать нельзя. Но мы, когда приходили какие-нибудь люди, выходили в трусах и изображали, что живем здесь (хотя фактически, так оно и было). Но иногда, когда все уезжали, очень много дорогой техники оставалось без присмотра, один компьютер стоил тысячи полторы-две долларов. А еще мы бэкап делали на сидюшнике, а пишущий CD-привод стоил несколько тысяч долларов и болванки каждая по 50 долларов. К этому можно добавить сканер плёнки. То есть все это было довольно-таки дорого, поэтому на ночь, когда все уходят, нам нужен был охранник. И пришел такой соответствующий своей фамилии бывший милиционер Боря Смешнов (к сожалению, не знаю его судьбы, хоть и пытался как-то его отыскать, но не смог). И Боря был такой жизнерадостный, постоянно улыбающийся, тощий, как швабра, человек. Помимо того, что он вызвался ночами следить за оборудованием, он ещё делал какие-то игрушки, маленькие аркадки, типа «Хоникса». И Боря говорит: «А можно мне в чём-нибудь принять участие? – Да ради Бога!». И вот в результате Боря из охранника превратился в полноценного члена команды. И я всех, кто делал разные задачи, не старался причесать под одну гребенку, как это было положено, хоть мне и говорили умные люди, что все должно быть в едином стиле. А я им отвечал, что это скучно! Это неинтересно! Это у вас единый стиль в этих ваших всяких программах, играх и прочем. Скукота, все одинаковое. Не, у нас будет эклектика!

Так вот, Боря был очень сильно курящий и его руке принадлежат два коридора, ведущих в комнату Марго и кабинет Маркиза из холла, отличительной чертой которых была дикая накуренность. Мне говорили: «Очень тут туманно», а я отвечаю: «Боря же курит». С точки зрения правильного дизайна это было нехорошо. Но я просто себе представил, что будет, если нашу идею сделать правильными средствами: это был бы пустой, очень скучный и ненужный коридор. Собственно говоря, именно поэтому у нас все помещения очень сильно отличались друг от друга.

Так что каждый, кто приходил в команду, попадал в такую атмосферу, что сразу начинал творить. Вспомнить хотя бы Сергея Кузьмина, что делал шагоход Маркиза, причём с самого нуля: сам придумал, сам натрехмерил, сам анимировал. В конце этот аппарат плясал, а ваш покорный слуга ему показывал, как он должен это делать. Вы только представьте себе, как это выглядело: я перед ним плясал, а Серега расставлял ключи!)

А в чем делали трехмерку?

Только в 3D Studio. Потому что к тому моменту, когда мы практически доделали игру и занимались её отладкой, у нас появился пылесос О2 от Silicon Graphics и в нем была Майя. Он сильно проигрывал в рендере обычному пентюху прошке (Pentium Pro– прим. ред.), хотя это вроде совершенно другого класса машина. А стоил, извини меня, вместе с Майкой 30 штук грина. Это были безумные деньги! Для сравнения, пентюховая машинка стоила порядка двушки (тысяч долларов– прим. ред.).

Если не секрет, откуда были такие большие деньги для разработки?

Лёня, наш инвестор (Леонид Куралин – прим. ред.). Я особо не вдавался в подробности его дел, но знаю, что у него был бизнес в совершенно разных областях. Просто в свое время Саня (Александр Копов – прим. ред.) занимался контрабандой процессоров, памяти и хардов из Сингапура, и как-то на этой почве он с Лёней и познакомился. Саня был, по сути дела, компьютерным спекулянтом, а Лёня был уже сформировавшийся бизнесмен, обладающий достаточно большими средствами, которому просто хотелось реализовать свою идею. И этим он был очень увлечен! Кстати, в роли маркиза выступал его отец, профессиональный актер. Надо сказать, что все Лёнины сотрудники, которые к нам приезжали, были в полном шоке от того, как был устроен у нас рабочий процесс. Например, его бухгалтер приходил и говорил: «Их надо всех выгнать, уволить!». Но Лёня понимал, что если из нас сделать «правильную команду», то никакого ГЭГа не будет, именно поэтому у нас были совершенно разные люди.

Однажды пришел к нам мальчик в оранжевых штанах, такой вот тинейджер той эпохи, которого звали Димка – ему было 14 лет. И говорит: «Я хочу у вас работать». Я спрашиваю: «А что ты умеешь делать?» И он показал сделанный в Autodesk Animator мультфильм «Колобок». На мой вопрос «А почему «Колобок»?» Димка ответил, что это же русская народная сказка! Посмотрев на то, что у него получилось, могу сказать, это был просто адский трэш! Всё это было сделано убого и через жопу, но… чувствовалось, что перец наш! Парень старался, и для него не было никаких правил или законов.

Вообще я хочу сказать, что, с моей точки зрения, это очень хорошая школа для ума. Потому что, например, сейчас объяснить человеку, как программировать только на ассемблере, практически в машинных командах, очень сложно – люди падают в обморок. А тогда другого выхода не было. И свои первые редакторы и всякие программы я писал на ассемблере, выискивая где-то в разных местах документацию об архитектуре видеокарты. До сих пор помню, как я разбирался, что регистр не так, а вот так программировать надо, и что он обратным фронтом… Сейчас эти слова почти никто не понимает. И по большому счету, в наши дни я был бы ко всем этим вещам не готов. Это то же самое, что сейчас ты сам будешь проявлять фото- или кинопленку. И в этом плане, с программной точки зрения, тогда всё было очень трешово. Но, несмотря на сложности, моей главной идеей было то, что всё должно быть как в жизни: если все музыканты будут писать одинаковую музыку, а художники рисовать, как положено в академии, будет тоска зеленая! Не появится никаких Ван Гогов, Дали и т.д, и все будут малевать одно и то же.

Сюжет и логика

Фишкой ГЭГа было то, что мы шли против правил. Когда мне люди говорили, что надо делать шутеры, я к тому времени уже был взрослым мальчиком и по-своему смотрел на такие советы. Были моменты, когда Гарри просыпается и стреляет по факсу (мы сделали интерфейс из Дума), потом по сюжету надо было с бензопилой за зайчиком гоняться. У нас трёхмерных-то составляющих особо не было, лишь игра, в которой ты ходишь по подземелью-канализации. И что самое удивительное, меня что-то пробило, и даже не знаю зачем, но я сделал полноценный лабиринт, который был честно запрограммирован. Народ, конечно, там охреневал, но мне казалось, что фейковый лабиринт делать нечестно, если делать, то настоящий! И по нему действительно можно было пройти по правилу правой руки! То есть я сделал полноценную карту, и игрок, начиная в одной части локации, в итоге оказывался под юбкой у проститутки. Потом появились крысы, по которым ты стреляешь из рогатки. Но, честно говоря, у меня не получалось их преодолеть, за меня все всегда проходили, потому что аркадник из меня никакой.

Мы проработали больше года, когда вдруг поняли, что сценарий для квеста, даже с ветвлением, абсолютно бесполезен. Гораздо логичнее, и это, вообще-то, лежало на поверхности, чтобы он выглядел как карта. Когда ты куда-то идёшь, то используешь её хоть на телефоне и смотришь, куда тебе идти, а не подсказки «поверни налево, поверни направо». Вот это было настолько неочевидно! Какой, нахрен, текст? По сути дела, эти картинки – это и есть сценарий игры, дополненный отдельно репликами и, соответственно, мини-играми.

На этом заканчивается первая часть интервью с Ярославом Кемницем, продолжение которого выйдет в ближайшее время. В нём он расскажет про выход игры на международный рынок, поделится историями о разработке мини-игр, об источниках для вдохновения. Кроме того, поведает о том, почему сценарий, написанный Иваном Охлобыстиным, не подошёл для их проекта, а также много других интересных вещей! Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

В ожидании второй части интервью, предлагаю вам самостоятельно сыграть в ГЭГ. А чтобы упростить для вас эту задачу, в телеграмм канале «Олдфажный геймер» я выложил две сборки: с полностью готовой к запуску игрой и с инсталляторами для самостоятельной установки.

Вам может быть интересно:

«Темные тропы ностальгии: Aliens versus Predator 2»;

«Sacred: ностальгия прошедшая проверку временем»;

«Во что поиграть? – Castlevania: Symphony of the Night»;

«Ностальгические игры: Carmageddon»;

Я играю в игры больше 25 лет и запомнил их именно такими: душевными и затягивающими, с увлекательными механиками и интерактивностью, без внутриигровой валюты и попыток быть чем угодно, но не игрой. В моём Telegram канале тебя ждут не только обзоры на игры, но и актуальные новости, а также рассуждения о геймдеве. Присоединяйся к сообществу олдфагов!

Статья подготовлена при поддержке компании TimeWeb Cloud.

В штаб-квартире спохватились слишком поздно. Я уже нырнул в скафандр к тому времени, как они поняли, что шлюз закрылся. Я правильно выбрал время. Прошла как раз половина смены, и я сказал, что хочу осмотреть скафандр, убедиться, что все в порядке. Запутал их. Отвлек. Они не сразу поняли, что я делаю. Хотя, технически, они все еще могли остановить процесс на любом этапе. Могли сделать что угодно из штаба. Но я пригрозил, что введу ручное управление, и отключу их к чертовой матери от системы. Все, что они могли противопоставить – пригрозить мне трибуналом по возвращении. Слабая угроза для того, кто рискует вообще не вернуться на Землю. В конце концов, они отступили. Знаете, как трудно построить космическую станцию в тайне? И, на самом деле, только она и была важна: если бы выход в открытый космос не удался, станция осталась бы на месте. Полностью под контролем штаб-квартиры. Актив стоимостью в миллиард долларов, смирно ждал бы следующей сверхсекретной миссии.

На кону была моя жизнь, а не их. Я смирился с этим. И они смрирились, припертые к стенке. К тому времени, когда дверь, наконец, открылась и я смог осторожно выбраться наружу и обогнуть бортик, держась за фасад станции, штаб-квартира уже подключилась к камерам и направляла меня к месту назначения. Но в тот момент для меня все это было фоновым шумом. Их голоса, короткие гудки, постоянные данные о температуре внутри скафандра и расстояния до корпуса станции. Бессмысленность. Все это. Важен был только звук. Тук-тук-тук.

К этому моменту я не находил себе места. Был встревожен… или скорее напуган. Космос – это сплошные крайности. Жара и холод. Свет и тьма. Тени здесь огромные и странные. Ты входишь в тень Земли и выходишь из нее, кто-то водит рукой перед проектором. А те тени, что отбрасываешь ты сам и окружение особенно черны. Станция с ее бесчисленными трубами и кабелями была прорезана глубокими тенями. Длинными, искореженными, непонятно чем отбрасываемыми. Я то и дело вглядывался в этот хаос света и тени и задавался вопросом, есть ли там вообще что-нибудь, или станция просто разрублена пополам какой-то странной космической силой. Как будто я мог каким-то образом провалиться во тьму. Исчезнуть навсегда.

***

В обычной ситуации я бы счел это прекрасным. В прошлом выходы в открытый космос были для меня почти религиозным опытом. В этот раз ощущение значимости происходящего снова пришло, но совсем по иным причинам. Я чувствовал, что за мной наблюдают. Пытался не обращать внимания, но становилось все труднее и труднее. Я постоянно оглядывался через плечо. Не мог перестать думать о каждом малейшем толчке и вибрации, которые ощущал на корпусе станции. К тому времени, как добрался до места, где привязал тело Бена, я уже балансировал на грани панической атаки. Вся эта часть станции была сейчас погружена в темноту. В такую непроглядную, будто отказало зрение. Только голос из штаба дал мне понять, что Бен лежит всего в нескольких футах от меня. Под их руководством я нашел тело, и когда свет моего скафандра упал на мешок, на металлизированной ткани блеснули иголочки инея. Внутри покоилось тело Бена. Застывшее. Твердое, как камень. Я слегка толкнул его, но безрезультатно. Ремни, удерживающие тело, тоже были на месте, крепкие, как всегда.

– Что еще могло быть причиной этого звука?

– Есть только один вариант. – Безымянный голос на другом конце провода звучал сдержанно, но это стало нормой с тех пор, как умер Бен. Штаб-квартира всегда что-то скрывает..

– Что?

– Мы можем со стопроцентной уверенностью сказать, как трупы реагируют на изменение температуры в вакууме. Очевидно, что части тела будут замерзать, сосуды расширяться. И другие жидкости. В данный момент мешок покоится на металлическом корпусе, и одна из теорий состоит в том, что кровь может замерзать и сублимироваться, поскольку температура поверхности под ней меняется в зависимости от положения солнца.

Я сморщился, глядя на мешок. 

– Сколько именно… крови?

– Мы не можем с уверенностью сказать, сколько могло остаться в теле на данный момент. Только то, что мешок предназначен для хранения этого вещества до возвращения. С помощью приборов на станции мы можем подтвердить, что температура панели, на которой вы стоите, значительно ниже точки замерзания. Все должно быть в... приемлемом состоянии, если можно так выразиться. Жидкость затвердела, скорей всего в один большой комок. – Немного погодя голос добавил: – Это была ваша инициатива. Теперь, когда вы здесь, было бы пустой тратой ресурсов не провести дальнейшее расследование. Загляните внутрь.

Конечно это была моя инициатива. Но почему? Чтобы удовлетворить свое нездоровое любопытство? Нет. Чтобы справиться с безумными мыслями, которые не давали уснуть, наполняя кошмарами то немногое, что было мне доступно во сне. Теперь, стоя на пороге “открытия”, я почувствовал такой страх, что просто поднять руку стоило огромных усилий. И все же у меня не было выбора. Я должен был довести дело до конца.

Сумка открывалась с помощью специально разработанной застежки-молнии. Звука не могло быть, но я услышал, как расходятся инновационные зубцы. Глупо, но, откинув клапан, я могу поклясться, что почувствовал тошнотворное зловоние. Это длилось не более нескольких секунд, но ощущение было таким ярким, что пришлось отвернуться, сощурив глаза, внезапно наполнившиеся слезами. Это все самовнушение. Ничего больше. Здесь нет ни воздуха, ни звуков. Ни запаха.  Я сделал несколько глубоких вдохов, надеясь, что происходящее не выбьет меня из колеи окончательно, и заглянул внутрь мешка.

Множество людей, наблюдавших за видеотрансляцией, наверняка ахнули: из моего горла внезапно вырвалось нечто среднее между стоном и писком. Я ожидал чего-то подобного… Боже, в худшем случае ожидал чего-то омерзительного. Синей кожи. Сосулек на ресницах, будто тело лежало в Арктике. Но Бен… Бен преобразился. Огромные зазубренные осколки замерзшей крови торчали из его глаз, ушей и рта, его челюсть вывернулась под неестественным углом, уступив место кровавой сосульке, размером с мое предплечье. Его шея была сломана, тело изодрано в клочья настолько, что куски плоти свисали лентами… А руки царапали лицо уродливыми желтыми ногтями. Они даже оставили бороздки на коже

– Что это, черт возьми, такое?! – Я ни к кому конкретно не обращался, как и люди в штабе: они переговаривались между собой.

– Неисправность в сумке...

– Влияние давления...

– Изменение температуры...

– Нет, нет, это ненормально.! Давайте не будем притворяться, что это нормально!

– Парни! – гомон на том конце разом оборвался, сменившись тишиной. – Что у него с руками?

– Э-э, мышечные спазмы, возможно, вызванные… ну, чем-то, что вызвало необычную реакцию в его кровеносной системе. Может быть, из-за этого его руки прижались к лицу?

– У него царапины на щеках, – ответил я. – А под ногтями кожа. Мы уверены, что он был мертв, когда я выволок его сюда?

Дюжина настойчивых, встревоженных голосов – все отчаянно пытались избежать даже малейшего намека на ответственность – твердили мне, что иной вариант был невозможен. Но, глядя на измученное лицо Бена, я не мог избавиться от сомнений. Я как раз собирался спросить, что делать дальше, когда над станцией взошло солнце. В отличие от Земли, рассвет не подкрадывался, словно сонный кот. Утро наступило внезапно, будто кто-то щелкнул выключателем.  К счастью, скафандр среагировал прежде, чем свет успел ослепить меня, но температура начала быстро подниматься. И что-то под кожей Бена начало подниматься навстречу теплу. 

– Это определенно ненормально.

– На данный момент мы не можем предложить более подробной информации о ситуации. Отснятый материал просматривает группа экспертов. – Голос из штаб-квартиры звучал торопливо и как-то механически, будто человек на том конце провода пытался подавить панику. – В настоящее время отдан приказ взять образцы, запечатать мешок и вернуть его на станцию.

– Вы уверены, что мне следует занести это внутрь?

Раздалось какое-то бормотание, затем ответил тот же оператор.

– Забудьте об образцах. Закройте мешок. Возвращайтесь на станцию.

– С удовольствием. 

Я тут же застегнул молнию. 

Мне не терпелось уйти, я проделал обратный путь быстрее, чем следовало. Ощущение постороннего взгляда охватило теперь все мое тело. Я потерял концентрацию. Несколько раз ударился о борт станции, будто внезапно забыл как управлять костюмом. Я просто не мог отделаться от мысли, что, куда бы я ни посмотрел, кто-то или что-то тут же исчезало с линии зрения. Полная ерунда, конечно. Что может выжить в космосе? Но от этих мыслей легче не становилось. Я не мог не думать о чем-то, что крадется в тени. Стучит по корпусу. Крадется за мной на пути к шлюзу. Добравшись, наконец, до шлюза я почти не владел собой. Если что-то и должно было случиться, то это случилось бы сейчас, когда я стоял спиной к бесконечности. Я никогда не чувствовал себя таким уязвимым.

– О, Рейнольдс…

Этот звук заставил меня подпрыгнуть. Я так сосредоточился на окружении, что напрочь забыл о наблюдателях из комнаты, полной людей, за тысячи миль отсюда.

– Что?

– Рейнольдс, мы, э-э-э... мы видим кое-что… мы не уверены. Мне передали, что тебе следует повременить с возвращением.

Что-то в голосе на другом конце провода заставило мой желудок сжаться. Он звучал не просто озадаченно – а одного этого хватило бы человеку, висящему в гребаном космосе, цепляясь за стенку космической станции, поверьте. Но нет, в голосе было что-то еще.

Страх.

– Мы... регистрируем аномальную активность. Никто здесь, внизу, не знает, что делать дальше. В настоящее время мы запрашиваем информацию у вышестоящих органов. Это беспрецедентно.

– Что происходит?

– Ну... тут сигналы от некоторых биомониторов. От биомониторов Бена.

Последнее слово разнесло остатки моего спокойствия, как удар грузовика.

– Что?

– И еще камеры… сначала мы подумали, что они неисправны. Мешок Бена, он был пуст, а потом… Рейнольдс, мы… мы кое-что заметили.

– Парни. Что происходит?

– Мне запретили говорить больше. Просто… просто подожди. 

Я судорожно сжал поручень, сердце бешено колотилось. Дверь шлюза открылась, и я уже готов был наплевать на любые приказы… но человек из штаба завопил мне в ухо, как корабельная сирена: 

– Не входи! Рейнольдс. Не делай этого. Не входи в шлюз! Ты не можешь впустить то, что мы сейчас наблюдаем на камерах! 

– Если здесь что-то есть, я должен убраться прежде, чем оно доберется до меня!!

Тук-тук-тук.

Я замер, пытаясь осмыслить происходящее.

Я слышал стук. Слышал стук в космическом вакууме. Я посмотрел на свои руки, ноги. Этого не могло быть. Только если…

Тук. Тук-тук-тук. Тук-тук.

Не поворачивая головы, я перевел взгляд на самый край поля зрения и увидел, как желтый ноготь осторожно постучал по стеклу шлема.

Дрожащий голос из штаб-квартиры прошептал мне в ухо:

– Он на твоем костюме.

Ужас, пронзивший меня, был подобен электрическому разряду. Белый огонь пробежал по венам. Даже не задумываясь, я отреагировал так, словно вдруг обнаружил, что у меня за спиной привязана граната. Только инстинкт. Никакой рациональности. Я закричал и судорожно забился, пытаясь сбросить Бена со спины, но все, чего добился – громкого писка сирены: я повредил костюм.

– Снимите это! – завопил я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Снимите это с меня!

Продолжая отчаянно дергаться в пустоте космоса, я, наконец, почувствовал, как что-то соскальзывает по внешней стороне громоздкого костюма. Это немного привело меня в чувство и натолкнуло на самую рациональную за последние полчаса мысль: реактивный двигатель. Я нащупал руками нужную кнопку и влетел в открытую барокамеру, в последний момент повернувшись так, что задняя часть скафандра проскрежетала по раме толстой двери. Оставалось только надеяться, что удар уничтожил нечто, повисшее у меня на спине, но подняв глаза я увидел Бена снаружи. Парил в пустоте и пялился на меня с полным ртом замерзшей крови. 

Медленно, со зловещей уверенностью хищника, он готовился войти на станцию.

– Рейнольдс, отойди от двери! Мы инициируем аварийное отключение.

Бен успел запустить внутрь руку, но шлюз захлопнулся, отрубив ее начисто. 

Даже в космосе, даже за толстыми стенами станции, я услышал его крик.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

4 июля 1921-го года улыбчивый Джек из «Сияния» был запечатлён на фотографии, которую разместили в отеле Оверлук, заменив собой на этой фотографии предыдущего смотрителя отеля.

Добро пожаловать в рубрику – КиноДата. В ней мы делимся датами из кино, соответствующими дню в реальности.

Подписывайтесь тут или в нашем Telegram-канале, а если знаете интересную дату из кино – кидайте в комментариях.

ЗЫ: учусь в соцсети 

ЗЫЫ: https://t.me/raz_radio

Взято из телеги Интересный Али

Субъективная выборка событий из мировой истории — о спаме и Пулицеровских премиях, но не только. Итак, в этот день…

В 1494 году европейский исследователь Христофор Колумб открыл остров Ямайка. Он назвал его Сантьяго.

В 1937 году американская писательница Маргарет Митчелл получила Пулицеровскую премию за свой сверхпопулярный роман «Унесённые ветром» (Gone with the Wind). Спустя 2 года экранизация романа с Кларком Гейблом, Вивьен Ли и Оливией де Хэвилленд в главных ролях получит 8 премий «Оскар» (на фото — кадр из фильма).

В 1974 году несколько сотен пользователей компьютерной сети ARPANET Минобороны США получили письмо, которого не просили — приглашение на презентацию нового семейства ЭВМ (текст на картинке). Это принято считать первым электронным спам-письмом в истории.

В 1953 году калифорнийская семейная пара Уолтер и Вирджиния Шау по случаю открытия рыболовного сезона в верхней части реки Сакраменто решили отправиться на рыбалку вместе с родителями Вирджинии. Женщина захватила с собой камеру Kodak Brownie, которую за несколько лет до этого подарила ей её сестра. Позднее она говорила: «Я тот человек, который берёт с собой фотоаппарат в поездки и не делает ни одной фотографии». Но не в этот раз.

Два последних кадра на плёнке Вирджиния потратила на фотографии аварии, произошедшей на мосту Пит Ривер Бридж. Люди, которые пытаются спасти людей из грозящего вот-вот свалиться с моста грузовика — это её муж с помощниками. Обоих водителей грузовика успешно вытащили с помощью троса.

А отец Вирджинии посоветовал ей отправить получившуюся фотографию на ежемесячный конкурс снимков местной газеты Sacramento Bee. Она так и сделала, выиграла конкурс и 10 долларов в придачу. На конкурсе фотографию заметило агентство Associated Press и приобрело права на её мировую дистрибуцию. А в следующем, 1954 году Шау к своему удивлению выиграла Пулицеровскую премию за фотографию. К премии прилагалась награда в 1000 долларов США, которая пришлась победительнице кстати — она смогла оплатить больничный счёт, связанный с рождением её сына.

Эта рубрика выходит не только в виде рассылки на Substack, но и в собственном телеграм-канале в формате "одно сообщение — одна памятная дата" (и из опубликованных там постов сюда не входит как минимум половина). Подписывайтесь, читайте раньше остальных и поражайте знакомых и незнакомых ненужной им информацией в самое сердечко!

До завтра.

Православные активисты потребовали у минкульта запретить Гарри Поттера. Говорят, что история о мальчике-волшебнике — пропаганда колдовства и сатанизма, а никакая не новогодняя традиция.К министру культуры Ольге Любимовой обратились бородачи из движения "Сорок сороков". Сказали, на Руси святой объявились негодяи, организовавшие мюзиклы и концерты о житии антихриста парне со шрамом на лбу. Да ещё и в Рождество. А значит, нужно прогнать безбожников.Помимо этого, активисты сослались на ряд официальных бумажек и предложили расширить полномочия минкульта. Чтобы чиновники могли запрещать всё неугодное без всяких проблем. Во имя традиционных ценностей, конечно же.

Отсюда
____________________

Глубоко поддерживаю! Предлагаю вместо Гарри Поттера крутить мультик Дети против волшебников.
На этот прекрасный мультфильм известный блогер даже обзор снял.

Сегодня совсем небольшой рассказ; похороны в описанном автором мире проходят теперь совсем не так, как мы с вами привыкли.

Автор: Pyro Gibberish. Мой перевод, вычитка: Sanyendis

Оригинал можно прочитать здесь.

Как-то раз дедушка рассказал мне о том, что называется похоронами. Он сказал, что на похоронах друзья и родственники одеваются в чёрное и поют песни, а потом покойника опускают в яму. Сложно поверить, что люди когда-то так поступали. Это так странно и печально.

Как бы то ни было, с матерью всё обстоит иначе. Мы с Дэвидом сидим на крыльце и смотрим, как самое, наверное, близкое к смерти существо взваливает её тело на свою бугристую спину.

Мне не так уж часто доводилось их видеть, и сегодня я впервые могу хорошо рассмотреть одного из них. Существо напоминает одновременно змею и жабу; его длинное тело кажется неестественно раздувшимся, а по бокам шевелятся сотни маленьких веретенообразных лапок. У него нет ничего, напоминающего лицо; в задней части туловища виднеется пара сокращающихся отверстий и короткий отросток, которым оно подхватывает тела.

Дэвид называет их психопомпами. Я обычно просто говорю «эти штуки». Какой смысл давать имена вещам, которые в них не нуждаются. Нам и без того достаточно горько наблюдать за тем, как один из них подхватывает тело нашей матери, и ни к чему их ещё и очеловечивать.

Я плачу, но стараюсь держать себя в руках. Дэвид не так сдержан, и его рыдания эхом разносятся по нашему тупичку. Он всегда был сильно привязан к маме. В конце концов, когда она заболела, именно он бросил все дела и приехал, чтобы заботиться о ней.

Поднявшись на ноги, Дэвид вытирает глаза. Срывающимся голосом он говорит, что сходит приготовить себе выпить. Я киваю, не сводя глаз с твари, которая как раз начинает обволакивать своей напоминающей сухожилия плотью тело вырастившей меня женщины.

На улице воцаряется тишина. Как всегда, стоило соседям заметить одну из этих тварей, ползущую по улице, как они забрали детей в дома и занавесили окна. Так было всегда, сколько мы с Дэвидом себя помним.

«Эта штука» продолжает сидеть на обочине, её тело мерно пульсирует, словно она ещё не закончила со своими делами. Я смотрю на часы: прошло уже почти две минуты. Странно. Когда умер наш пожилой сосед, одна из этих тварей очень быстро забрала труп и отправилась восвояси.

И почему Дэвид так долго копается со своим напитком?

Тварь издаёт слабый хлюпающий звук и разворачивается в сторону нашего дома. Это сбивает меня с толку ещё сильнее. Неестественно, неловко переставляя многочисленные лапы, существо ползёт по тротуару к нашей входной двери.

У меня стынет в жилах кровь от внезапно нахлынувшего осознания. Я зову Дэвида. Тишина. Когда эта проклятая тварь проскользнула в дверь (мама всё ещё оставалась привязана к её спине), у меня уже не осталось сомнений, что Дэвид допил свой напиток…

Традиционно, минутка рекламы: если хотите поддержать выход новых переводов, милости прошу на наш канал в ТГ, Сказки старого дворфа.

Обстипацией называют более тяжелый запор, с образованием плотных, затвердевших каловых масс. Как правило, при обстипации самостоятельная дефекация невозможна.

Честно говоря самой передачи Малышевой по этому поводу я не видел, но, как мне кажется, этот парень именно оттуда взял эту методу.

Источник