1. Догкоин, само собой. Мои 7 тысяч долларов, которые я заработал на их продаже, очень даже реальные деньги. Когда монета только появилась, я ради прикола занимался ее майнингом. Потом забросил, а через 7 лет Догкоин взлетел. Я запаниковал, что не мог сразу найти свой кошелек. Потом нашел и все продал. В итоге вышло, что продал их по цене около 50% от максимума, который монета достигла, но это нормально.
2. В 2011 году Обама прилюдно высмеивал президентские амбиции Трампа. Он говорил, стань Трамп президентом, он Белый Дом превратит в казино. Трамп все это слушал, но тогда промолчал. Когда же Трамп на самом деле стал президентом, он в одном интервью сказал, что после Барака пришлось неделю проветривать Овальный кабинет, потому что там разило шмалью.
3. В 1975 году по телевизору в юмористической передаче стали показывать фейковую рекламу бритвы с тремя лезвиями. Тогда выпускали станки только с одним лезвием, а три лезвия считались абсурдом. Но компания Жиллет в реальности наладила выпуск таких бритвенных станков, и скоро они завоевали популярность. А еще через полтора года в продаже появились станки с пятью лезвиями.
4. Би Муви. Джерри Сайнфелд в шутку предложил идею малобюджетной картины о пчелах, но Спилбергу так понравилась эта идея, что ее одобрили.
5. Привычка без иронии использовать молодежный сленг. Сначала я использую такие словечки просто по приколу, чтобы поржать, а потом замечаю, что они становятся частью моего повседневного лексикона.
6. Сленг 4:20 символизирует травку. А все начиналось, что одна компания в это время собиралась в условленном месте покурить. Теперь это универсальное обозначение марихуаны.
7. Покемон Гоу. Все начиналось, как первоапрельская шутка от Гугл, а через несколько лет вышла полноценная игра.
8. Сначала NFT было приколом, потом превратилось во что-то реальное, потом снова стало приколом. Мне так никто и не смог объяснить, почему люди платят за эту хрень огромные бабки.
9. Кто-то ради прикола на странице Википедии, посвященной Принглс, написал, что маскота Принглс зовут Джулиус. Этот прикол так быстро расфорсился по сети, что компания Келлогс согласилась с этим на официальном уровне и запатентовала это имя.
10. Чипсы. Миллиардер Корнелиус Вандербилт вернул на кухню свою порцию жареного картофеля, потому что решил, что его очень толсто нарезали. Повар решил приколоться и нарезал картофель максимально тонко, после чего обжарил. Вандербилту и его друзьям блюдо понравилось.
11. Сеть Волмарт пообещала артисту Питбулю организовать его концерт на Аляске в одном из своих магазинов, но с условием, что он будет выступать в магазине, который выиграет интернет голосование. В дело вмешался владелец одного юмористического журнала, который написал, что было бы здорово отправить Питбуля в какую-нибудь дыру. Он предложил читателям голосовать за магазин Волмарт на острове Кадьяк. Остров расположен в 50 милях от побережья Аляски, там только пьяные рыбаки и медведи. Этот магазин выиграл голосование, и Питбуль дал там концерт.
Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.
Источник изображения: https://bryte-eyed-athena.tumblr.com/post/650022672152035328/nnedi-okorafor-and-africanfuturism
Зомби не ходят, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби!
Зомби не остановятся, если им не прикажут!
Зомби не повернут, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби не думают, если им не прикажут!
Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.
Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.
Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.
Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.
Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.
Моя деревня была полным дерьмом.
Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.
Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.
Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.
Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.
Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.
Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.
В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.
Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.
Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.
В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.
Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.
Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.
Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…
Клац!
Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.
Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.
Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.
Хрусь!
Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.
Трунь!
Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.
Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?
Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.
Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.
Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?
Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!
Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.
Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.
– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?
Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.
Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.
***
По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.
Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.
Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.
Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.
Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.
Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.
Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?
Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.
Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.
Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.
– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.
Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:
– Сегодня суп очень вкусный.
Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.
– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.
– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.
Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.
Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.
Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.
– Добрый вечер, – поприветствовала я его.
Он не пошевелился.
– Сегодня я грущу, – продолжила я.
Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.
Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.
– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.
Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?
Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.
Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.
Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.
– Что это? – прошептала я.
Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.
Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.
Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.
***
Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.
– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!
Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.
– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, – заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.
Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.
***
Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.
Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.
Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.
В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.
Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.
Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.
Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.
Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.
– Эме!
Наша мелодия мигом распалась.
– Эме! – снова окликнул меня муж.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.
– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.
– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…
Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.
Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:
– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…
Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.
– Моя собственная жена! – прошептал он.
– Я…
Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!
Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.
Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.
Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.
***
Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.
Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.
Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.
Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.
Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.
Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.
Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.
Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.
– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.
Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.
– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.
Он сплюнул и пошёл прочь.
– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!
Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.
– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?
Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.
Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.
– Удиде! – окликнула я.
Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.
Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!
ФШШ!
***
Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.
***
Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.
И я выжила.
Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?
Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?
"Стоять в пробке — позор". Так нелестно я могу обобщить иногда встречающееся мнение в мотосреде. Дескать "чудак ты человек, зачем мотоцикл купил, неужто в пробках стоять? Иди пролезай, чё как лох".
Знающие меня лично подтвердят — в принципе я могу, могу ехать сложные элементы, в которые не влезают без знания даже мотоциклы поменьше на Джимхане. Могу проехать восьмёрку сидя ногами на одну сторону. Могу ехать медленней чем многие в соревновании на медленную езду. Я не великий джимханист, но меня в общем-то нет проблем с контролем мотоцикла. Но в городе я — водитель, чья задача доехать из точки А в точку Б с приоритетом «безопасно» и уже во вторую очередь - «быстро». Поэтому я не гонюсь за скоростью проезда по междурядью и не ставлю в доблесть миллиметры проскакивания между машинами. Даже в свободном коридоре я еду свои 25 км/ч, как и десять лет назад. И мне норм.
Более того, я, бывает, действительно стою в пробке. Почему? Ну, потому что я так захотел. Мне нужно попереключать треки в телефоне, проверить или поменять маршрут, срочно ответить на сообщение или междуряд настолько узкий, что выигрыш по времени будет минимален, а опасность с кем-то чиркнуться — максимальная. Или я просто хочу насладиться моментом весны, радуясь солнышку на лице или выехал из душного тоннеля к реке и проветриваюсь бризом — это было моё решение.
Есть почему-то такое мнение что стоять в пробке с машинами мотоциклисту должно быть стыдно. Так вот мне — не стыдно. Другое дело - недостаток навыка. У нас половина школ учат медведей на велосипеде гаишникам класс показать, но и только. Пустырь и конусы с бутылками, простые фигуры из интернета или подготовленная площадка Джимханы — в помощь. Если стесняешься, найди меня на джимхане и я тебе устрою экскурсию.
А если ты из тех, кто осуждает стояние в пробках и не нашёл в тексте выше чего-то важного, что изменило бы твоё мнение — ты, спорщик, мой желанный гость. Расскажи, почему ты не согласен. Меньше всего я хочу вещать соло, чтобы немая толпа соглашалась и ловила мои слова, не подвергая их сомнению. Да, я на трибуне, но я не генерал армии, а вы не солдаты. Я — ведущий, а у нас - коллоквиум. Не бойтесь обсуждать, задавать вопросы и подвергать сомнению.
Послесловие
У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.
Четыре дня назад школьный автобус забрал моего ребенка. Когда он ушел, я просто занялась своими делами, как обычно. В конце учебного дня, стоя на подъездной дорожке, я ждала, но автобус в этот раз не завернул к нашему дому. Я позвонила в школу. Оказалось, что мой сын не появился на занятиях.
– Но он сел в автобус, – нервно сказала я.
Наступила тишина.
– Мы не сомневаемся, что он сел в автобус, – прозвучал ответ, – но это был не наш автобус.
Во мне начал закипать злоба. Голос на том конце провода поспешил заверить меня, что я не одна такая. То же самое произошло с 18 другими детьми сегодня утром, и полиция занимается этим вопросом. Все чего я смогла в итоге добиться это отговорки, мне просто повторяли: “Они работают над этим. В полиции обо всем знают”.
Я постоянно возвращаюсь к тому утру, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но не выходит ничего существенного. Автобус был желтым. Длинным. У него были колеса. Что, черт возьми, я вообще могу еще помнить об автобусе? Он подъезжает, ты целуешь своего ребенка, и все. Пять раз в неделю. Эта рутина въедается настолько, что к дому могла подъехать подводная лодка, и я бы это не заметила.
Три дня назад родители пропавших детей собрались в Центре развлечений, чтобы собраться с духом, поддержать друг друга и погоревать. Все плакали и пересказывали теории, которые вынашивали все это время. Некоторые из них были совершенно безумны. На самом деле между детьми не было никакой особой связи. Они учились в одной начальной школе, жили в одном районе, и все на этом. Некоторые считают, что школа что-то скрывает. Или, может быть, автобусная компания. Но все водители под контролем, а школе это ни к чему. Все местные жители уже знают об этом, и многие родители держат детей дома, пока все не прояснится.
Два дня назад родители обнаружили кое-что в почтовых ящиках. Что-то похожее на обычное почтовое отправление. В маленьком белом конверте лежал рисунок их ребенка. На каждом из них был изображен автобус, проезжающий по какому-нибудь необычному месту. Край скалы. Дно моря. Горящий сарай. Самый густой и мрачный лес. На обратной стороне рисунков курсивом был написан один и тот же текст: «Это всего лишь небольшое путешествие».
Вчера на полпути к Калифорнии полиция сообщила, что нашла поле с восемнадцатью чучелами. На всех была одежда пропавших детей, а на краю поля большими буквами в грязи были вытоптаны слова песни:
КОЛЕСА У АВТОБУСА КРУТЯТСЯ
КРУТЯТСЯ
КРУТЯТСЯ
КОЛЕСА У АВТОБУСА КРУТЯТСЯ И КРУТЯТСЯ ВСЮ ДОРОГУ... ?
Сегодня утром я стояла на обочине, держа в руках сигарету, и ждала, когда приедет автобус. Я делаю это каждый день, утром и после школы. Каждый день мне вдвойне страшнее, чем в предыдущий.
Из-за угла раздается звук мотора и следом выезжает автобус. Желтый. Длинный. У него есть колеса. В автобусе сидят дети.
Начнем с того, что я не тренер, у меня нет сертификата, который вручают за
двухнедельный (или чуть дольше) курс. Тем более у меня нет, какого то
профильного образования. Выдающиеся результаты и достижения тоже никогда не
показывал. Максимум сотку на жиме лежа, когда то кучу лет назад
выжимал (при весе около 65кг) и полумарафон по пересеченке пробегал.
Просто так вышло, что я раньше много интересовался тренингом (хз зачем) и кое
чего чуть чуть знаю.
Ну, собственно и делаю. За прошлый год оказался в полно жопе, как в финансовом,
так и в психологическом и физическом плане. Сверх критичного ничего не
произошло. Просто загнал себя и медленно скатывался ко дну. Рассказывать тут
нечего и лень.
Блог больше про восстановление физических качеств. Мои тренировки, краткие
заметки. Иногда проскакивают полезные заметки. Никакие курсы, планы и
прочее я не продаю, какой либо другой монетизации этот блог не имеет. А значит
развернутые посты или давать развернутые ответы в комментариях я не могу, так
как времени это занимает много, особенно если надо подкреплять информацию
исследованиями и т. п. Есть старые конспекты в моём
ТГ https://t.me/dragondeffort Там есть инфа про похудение. и другие
заметки. Переносить сюда вряд ли буду, кому надо зайдет посмотрит, кому не надо,
тому не надо.
Полезные заметки, которые сопутствуют моим целям, иногда буду подкидывать. Если
буду видеть, что они нужны.
Сейчас работаю без плана как такового, просто в уме все держу и понимаю, чего я
хочу. Нужна гибкость, много факторов, работа, стресс, проекты, все это вносит
свои коррективы.
Упражнения выбираю простые, так как оборудования минимум.
Пока делаю по большей части фулл бади тренировки, выбираю упражнения,
которые задействуют много мышц. Работа в подходах больше на выносливость (10-20
повторений) и немного на гибкость. Надо привести мышцы в тонус и
восстановить подвижность, чтобы хватала гибкости делать упражнения в полную
амплитуду. как то так
Поговорим о мотоциклетном насосе. Его неплохо бы иметь с собой вместе со жгутиками и инструментом. Он должен быть небольшим. Про мембранные насосы ходит дурная слава в плане надёжности, то есть мы ищем поршневой. Список требований понятен и маркетплейсы щедро предлагают портативные варианты компрессоров, в том числе со встроенным аккумулятором. Люди их покупают, нахваливают и скидывают аккумуляторный насос на каждый вопрос в чате.
Я считаю, что они не правы! Посудите сами: ваш мотоцикл уже оснащён устройством для генерации энергии, у вас уже есть батарея. Зачем вам ещё одна? Не раз мне приходилось распаковывать свой не-крутой проводной насос чтобы выручить людей, у которых спустило колесо, а насос - разряжен. А он будет разряжен, ведь в качестве плюса люди называют возможность работать как powerbank, а также не склонны проверять заряд хотя бы раз в месяц. И даже, если вы образцовый владелец насоса, грибок позволит прожить шине дольше, так что в идеальной ситуации вам бы, накачивая колесо, в шиномонтаж ехать. Сколько раз аккумуляторный насос подкачает до разряда - вопрос.
Конечно, я не предлагаю упороться в другую сторону и таскать с собой механический велонасос. Если у меня разряжен акум в моте, спущенное колесо это явно не главная моя проблема в моменте. Если бы мне платили за интеграцию, то в этом месте я бы непременно порекомендовал одну или другую фирму. Если вам ну очень хочется - можете глянуть на фото мой насос. Он лежит себе в купленном для него чехле. Оставшийся объём занимают жгуты, иголка и напильник, коробочка с золотниками. Это всё, что нужно для ремонта в поле. Компактно, в одном месте. Удобно.
Вы можете купить насос как у меня. Можете другой раскрученный бренд. Можете вообще выбрать что-то своё и скомпоновать иначе. И можете, наверно, и аккумуляторным насосом пользоваться. Он же качает. Но тогда - следите. Не будьте как те люди, что хвалят свою аккумуляторную покупку всем, а потом я спасаю их своим не-крутым насосом.
Послесловие
У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.
Просто запомните: держитесь подальше от леса. Забудьте все, что я говорил вам в прошлый раз, об отдыхе, природе и обо всем таком. Оно того не стоит.
Совершенно не стоит.
Я не хотел этого говорить, но в глубине души знал: это моя вина, что отец пропал. Какие бы загадочные существа ни бродили по парку, он был в безопасности, пока я не появился. Тогда они увидели его слабость, и питались его страхом. Мы могли больше никогда не встретиться вновь и все из-за меня.
Я это знал. Но невольно загнал эту мысль в самые глубины сознания, где она и скрутилась в тугой узел, которые как будто никогда не рассосется.
Я сидел на чекпоинте, завернувшись в одеяло и дрожа от напряжения, когда ко мне подошел Мартин. Как бы мне ни хотелось расспросить его о парке, правилах, моем отце, что-то внутри меня не знало, достоин ли он доверия. Настоящий ли он Мартин?
Он присел рядом.
– Мне жаль.
Ночь была по-прежнему холодной и неприветливой. Деревья стояли перед нами высокие и суровые, увенчанные темным, бесконечным небом. Никаких звезд. Только черная, тревожная ночь. Наверное, там наверху сгустились тучи. Я все думал о том, как 4 часа назад мы с отцом искали созвездия.
– О чем ты?
– О твоем отце. Мне жаль.
– Не говори так. Звучит, будто он уже мертв.
Мартин не ответил и даже не взглянул на меня. Я повернулся к нему всем телом.
– Он не умер. Это не так.
Мартин молчал. А я вдруг со всей силы ударил его в плечо. Он отстранился и нахмурился.
– Это не моя вина! Ему не следовало приводить тебя сюда.
– Расскажи мне все, что знаешь! Об этом дурацком парке! Я это заслужил. Ты в долгу передо мной! И только так я смогу найти папу…
Он пристально смотрел на меня некоторое время. Так долго, что казалось, что ответа мне не дождаться. А потом заговорил, голосом не громче шепота.
– Мы думали, что это ложь. И я, и Пол, и остальные. Когда начинали работать, мы слышали истории, легенды и тому подобное, но не придали значения, решили, что это просто обычные страшилки. Мы не обсуждали их и ничему не верили, пока не увидели все собственными глазами. Этот парк огромный. Огромный, и никто никогда не удосуживался его исследовать. Я думал, у них не хватает ресурсов, но теперь я вижу, что они просто боялись.
Мартин замолчал и огляделся по сторонам. Странно было сейчас пытаться спрятаться от кого бы то ни было. В его рассказе не было ничего такого, дак чего же бояться? Я решил, что он просто пытается следить за обстановкой и не упустить ничего из виду. Вот и все. Даже когда сталкиваешься лицом к лицу со сверхъестественным, твой разум все равно ищет логическое объяснение.
– Мы начали записывать происшествия, пытаясь найти... закономерность или способ избежать их. Подумали, что, если мы запишем правила, мы, возможно, не будем испытывать особых неудобств. – Он провел рукой по лицу. – Мы и представить себе не могли, что подобное может случиться. Никто из нас никогда не исчезал, мы были уверены, что самое худшее, что они могут сделать, – это насолить нам, напугать, причинить боль… – Мартин вспотел, хотя на улице было холодно. И продолжил, качая головой. – П-Пол всегда отказывался верить... он никогда ничего на самом деле не видел...
Я только прерывисто вздохнул. Слишком напряжены были все мышцы и чувства, чтобы дать слабину и расплакаться. Как бы мне этого ни хотелось.
– Почему вы пускаете сюда туристов?
– Им есть дело только до тех, кто заблудился. Они ищут его в наших душах… желание исчезнуть. И готовы в этом помочь.
По спине вдруг пробежали мурашки. Я обхватил себя руками и чихнул.
– Мне нужна твоя помощь, чтобы найти его.
– Завтра утром.
– Нет, Мартин. Он может пострадать. – Я повернулся к темной массе деревьев. – Он сейчас там, один.
– Кто там? – спросила женщина, выходя из хижины.
– Мой отец. Он пропал. – Она нахмурилась, затем посмотрела на Мартина.
– На каком посту?
– 62.
– Черт. Моя смена следующая. Могу присоединиться к поискам, если ты не против. Я возьму свою машину и поеду к посту. Сообщу, если что-нибудь обнаружится.
Мартин оглянулся на уютный, тепло освещенный домик, затем на темный лес. Вздохнув, он встал и направился к своей машине. Я последовал за ним.
После того, как мы уселись внутрь, а двери были заперты, я позвонил отцу. Сердце билось так быстро, что я думал, оно вырвется из груди. Никто не ответил. Я глубоко вздохнул.
– Что ж… Сначала надо, э-э, поискать его квадроцикл.
Мы вернулись на пост, где дежурил отец, затем начали проверять другие тропинки вокруг главной дороги. Его квадроцикл должен был остаться где-то поблизости. И мы нашли его припаркованным перед большим дубом, но никаких следов моего отца не обнаружили.
Деревья, в этом месте росли так плотно, что не было никакой возможности проехать на машине. Мы быстро пришли к неутешительному выводу: придется идти пешком.
Но перед этим, мы еще раз повторили правила, для верности.
Не верить странным знакам.
Мертвенная синева.
Свист, семья, однорукий.
Запомнил.
Мартин сказал взять его за руку и не отпускать. Мы вместе вошли в темноту леса. Фонарики как будто рождали больше теней, чем должны были. Я звал отца. Умолял выйти. Кричал его имя снова и снова, пока не сорвал голос. Ветки цеплялись за мою одежду, словно скрюченные руки.
В какой-то момент мы остановились как вкопанные. Впереди, за деревом, что-то двигалось.
– Кто там?
– Ооо, тебе хотелось бы это знать…
Мы с Мартином замерли.
– Что?
Старушечий голос продолжил:
– Кто же это там?
Она будто пряталась за деревом. Одна из костлявых рук появилась с одной стороны ствола, а другая – с другой. Старуха плавно водила пальцами по коре дерева. Она будто играла с нами, притворялась, что у дерева есть руки.
Я понял, что должен попробовать.
– Вы видели моего папу?
– Ты видел мое лицо? – мгновенно отозвалась она.
– Н-нет.
– А хооочешь?
Я отвернулся к Мартину ровно в тот момент, когда старуха – или кто бы это ни был – выскочила из-за дерева. Я так и не увидел ее лица, хотя по выражению Мартина мог судить, насколько неправильно оно выглядело. Он тут же выстрелил в нее несколько раз. Раздался вопль, подобного которому я еще не слышал. У меня будто оторвало уши.
Затем наступила тишина.
– Я не думаю, что это безопасно, Кев.
– Абсолютно нет.
– Мне жаль твоего отца, но я уверен, что с ним все в порядке, если мы просто поищем его при дневном свете…
– Нет, к тому времени он может умереть. Дорога каждая минута.
Мне сначала показалось, что Мартин сердито смотрит на меня, но тут же я понял две вещи. Во-первых, он смотрел не на меня, а за мою спину, и, во-вторых, он был не зол, а смущен.
– Кев, не двигайся...
Как раз в этот момент я услышал свист вдалеке.
Если кто-то свистит рядом с тобой, значит он далеко. Если слышишь свист вдали, значит он рядом
Я открыл рот, чтобы закричать, но как раз в тот момент, когда Мартин потянулся ко мне, потерял сознание.
***
Я очнулся, голова раскалывалась от боли. Я все еще был в лесу, но ни Мартина, ни его машины не было видно. Сказать, что я плохо себя чувствовал – ничего не сказать. Внутри все было словно выскреблено, руки так сильно дрожали, что я едва мог их поднять. Я направился обратно к отцовскому квадроциклу, надеясь, что смогу воспользоваться им и продолжить поиски, попутно доставая телефон, чтобы посмотреть время.
Но заметил кое-что. Дату. Она изменилась.
Я провел в лесу целый день.
В голове у меня стоял туман, тело одеревенело, но я сел на квадроцикл, разобрался как его завести, и поехал обратно на главную тропу, к посту моего отца. Внутри горел свет. Я даже различил силуэт и притормозил, изучая его… казалось, что у него была только одна рука.
Если увидишь человека без руки, не помогай ему
Я едва не среагировал слишком поздно – однорукий увидел меня и начал спускаться по лестнице. Тут же я вернулся к квадроциклу и поехал прочь. А на полпути к чекпоинту у меня кончился бензин. Позади послышались шаги.
– Парень, подожди. Я смотрю, ты уже познакомился с моей женой. Замечательная женщина, а?
В голове у меня пульсировало.
– Не подходи ко мне, черт возьми.
– Да брось. Ты хочешь найти папашу или нет?
– Откуда тебе знать, где он?
– Чушь! Я говорил с ним сегодня утром.
Ярость наполнила меня и вытеснила страх. Я встал с квадроцикла, повернулся к старику, хромавшему ко мне, и ударил его.
– Не говори о нем! Не смей!
Старик рассмеялся. Из его рта на меня пялился единственный оставшийся зуб. Я оттолкнул его и побежал обратно к вышке. Я бежал, и бежал, и бежал, не оглядываясь, пока ноги не начали гореть адским огнем. Но я добрался. Вскарабкался наверх, запер люк и позвонил маме. Но едва успел вымолвить хоть слово, прежде чем рухнул от изнеможения.
Очнулся я только утром. Снова попробовал позвонить отцу. На этот раз после нескольких гудков трубку подняли.
– Да? Кев?
На глаза навернулись слезы. У меня перехватило горло, я едва смог выдавить:
Привет, я Noado и я пишу авторские посты о мотоциклах.
20XX год, компания Honda представляет концепт, расширяющий линейку мотоциклов, оснащённых 6-циллиндровым оппозитом. Их предложение - родстер, при чём если ЦПГ осталась та же, то в качестве трансмиссии предлагалась HFT, ранее уже использовавшаяся на одном из их мотоциклов.
Посмотрите на фото и рендеры. Не смотря на внушительный мотор, можно определённо сказать, что стиль у этого родстера имеется. Если передняя фара напоминает стилистику Crosstourer, а задний 220й каток в паре с завитыми трубами привлекают сами по себе, то общая стилистика явно похожа на Rocket 3 года так 2020го или Ducati Diavel, выпускавшийся с 2011го.
Мотоцикл не пошёл в серию, а вот 20ХХ я указал не просто так. Попробуете угадать год показа? Прямо сейчас сделайте предположение. Сделали?
Теперь я начну давать подсказки. Скрыть текст тут нельзя, так что вот вам для разделения фото Triumph Rocket 3.
Triumph Rocker 3 2020
Нет, это не последнее поколение оппозитной шестерки, не 2018+. HFT ставился на мотоцикл DN-01. Рокет 3 на момент показа производился всего 3 года. Финальный ответ будет сразу после фото Ducati Diavel
Ducati Diavel 2011
Это "верните мой" 2007й, Tokyo Motor Show. И немного грустно осознавать, что изящный роадстер с лёгким силуэтом был в убран в ящик, а в 2014м вместо него вышел гибрид бульдога с бронепоездом - F6C, который сейчас и не найдёшь в продаже, в отличие от Рокетов.
Послесловие
У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.
Провели небольшой совместный эксперимент с Еленой, одной из участниц нашего сообщества Корбен кактус. Целью было выяснить: стимулирует ли к прорастанию семян их замачивание в янтарной кислоте. Я проводил эксперимент на семенах кактуса рода Астрофитум. Результаты моего эксперимента выложил тутhttps://t.me/korben_cactus/1116 Ниже результаты которые получились у Елены. Добавлю, что семена были из маркета. Так как они могли быть разных партий и года, то для большей чистоты эксперимента все семена предварительно были перемешаны, а потом заново разделены на две группы.
Альма-матер гопников, внезапно, является Санкт-Петербург, а если точнее, гостиница "Октябрьская" прямо на площади Восстания напротив Московского вокзала.
Здесь до Революции было "Государственное общество призора" (ГОП), куда свозили беспризорников для перевоспитания, поэтому место тут было не самое благополучное, здесь и обитали первые "гопники".
После революции помещения отдали под общагу, а точнее "Государственное общежитие пролетариата" (тоже получился ГОП). Криминогенная обстановка не особо от этого улучшилась, и после этого гопники начали расползаться по всему земному шару.
Поэтому, когда выходите из Московского вокзала, знайте, перед вами точка респауна гопников.
«Ну а чего добру пропадать?» — должно быть, думал этот мужчина, когда упаковывал в рюкзак 100 тысяч рублей, забытых каким-то растяпой пассажиром на кассе Восточного вокзала в Москве.
Сначала герой видео и сам не поверил, что так бывает: он постоянно подходил к кассе, чтобы убедиться, что это действительно деньги, и они без присмотра, рассказали в Московской транспортной прокуратуре. А потом все же решился забрать чужое.
Хитреца нашли быстро по камерам. Возбуждено уголовное дело о краже, фигуранту грозит до пяти лет лишения свободы.
В моем родном городе есть поговорка: “Никто не покидает Коппер-Хилл навсегда”.
Долгое время мне в основном удавалось игнорировать это. Десять лет прошло с окончания школы, а я и не бывал в окрестностях города.
Я полностью погрузился в учебу в университете за пределами штата, а после в карьеру. Немногое свободное время я проводил со своей девушкой, с которой познакомился на втором курсе в химической лаборатории, и ее друзьями. Когда мы в конце концов расстались, я потерял не только ее, но и то немногое, что у меня было в жизни.
Именно в таком состоянии одиночества меня нашло пришедшее по почте письмо из старой школы. Я и не подозревал, что кто-то в городе вообще знает мой текущий почтовый адрес.
Открыв конверт я обнаружил внутри приглашение. Куда более изысканного дизайна, чем можно было ожидать: золотые блестки, темно-синий фон и изящная серебряная кайма. На конверте было написано курсивом:
"Поздравляем с 10-летним юбилеем!
Закари Р., Пожалуйста, присоединяйся к нам на официальной встрече выпускников Старшей Школы Коппер-Хилл 2013.”
Далее указывалось время начала и адрес школы.
На обратной стороне обнаружилась даже от руки написанная записка:
Я знаю, что ты живешь далеко, Зак, но для меня было бы очень важно, если бы ты смог приехать. Мы с Полом будем там, и Артур, возможно, тоже прилетит. Я бы с удовольствием поболтал с тобой! Надеюсь скоро увидимся
Винс К., сопредседатель Комитета по планированию воссоединения СШКХ.
Когда-то Винс был одним из моих лучших друзей. Видите ли, Коппер-Хилл – один из тех редких маленьких городков, где можно легко окончить среднюю школу вместе с теми же друзьями, с которыми познакомились в детском саду, – в моем случае, с Артуром, Полом и Винсом.
Я провел с ними большую часть юности. Мы вчетвером состояли в одном скаутском отряде, играли в одних и тех же спортивных командах и посещали в основном одни и те же занятия. По выходным и в будние дни, когда нам хотелось улизнуть из дома без разрешения, мы часто засиживались допоздна в убежище, играя в видеоигры и распивая дешевое пиво тайком от родителей.
Когда-то мы так много значили друг для друга. Так почему же после окончания школы я вовсе забыл о них? Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз разговаривал с кем-либо из друзей.
Возможно, это воссоединение стало бы возможностью возродить дружеские отношения, так внезапно угаснувшие. Как минимум, я знал, что время, – даже всего один вечер, – проведенное со старыми приятелями, принесет много пользы, особенно учитывая, насколько одиноко мне было в последнее время.
Так что я решил поехать
***
Я опаздывал уже на час к тому времени, как добрался до Коппер-Хилл, – на трассе произошла авария и движение застопорилось. Сложно было не заметить, что в сгущающихся вечерних сумерках город кажется еще более тихим и пустынным, чем я помнил. Бары, которые в пятницу вечером собирали толпы народа, одни были забиты досками, другие – почти пустыми. Несколько машин вяло ползли по улицам со скоростью улитки, и я не заметил ни одного пешехода.
Школа, если мне не изменяла память, находилась совсем недалеко от зданий суда, мэрии и почты, из которых, собственно, и состоял "центр города", но GPS вывел меня на длинный незнакомый маршрут, окаймленный с обеих сторон высокими кукурузными полями. Я уже собирался съехать на обочину и перепроверить адрес, и в тот же момент фары высветили вывеску, выполненную в характерных для школы черно-красных цветах, гласящую:
СШКХ: Дом патриотов
Кирпичное здание, возвышавшееся за ней, было точно таким, каким я его запомнил, начиная с высокой средней части и заканчивая двумя более узкими крыльями, раскинувшимися влево и вправо. За высокими прямоугольными окнами главного здания, сновали неясные темные фигуры.
Над лестницей, ведущей к главному входу, был натянут баннер с надписью "Добро пожаловать! Воссоединение выпускников СШКХ". К главному входу спешила знакомая фигура. “Артур”, - сказал я себе с улыбкой.
Встреча с Артуром сразу подняла мне настроение. Он был вторым из нашего класса, кто уехал из города после окончания школы, и наверняка, разделил бы со мной статус аутсайдера.
Все будет как в старые добрые времена, успокаивал я себя, подходя к зданию. Однако, эта присказка не помогала тогда, не помогла и сейчас.
Во-первых, в воздухе витала затхлость, которую трудно описать. Воздух в принципе казался таким искусственным и разреженным, что, поднимаясь по ступенькам крыльца, я поймал себя на том, что приходится дышать часто и неглубоко, чтобы не получить одышку.
К тому же расположение школы по-прежнему казалось мне странным. В этом не было никакого смысла – не похоже, чтобы такое большое здание можно было перенести. Но среди пугающе тихой сельской местности оно казалось куда более изолированным и отдаленным, чем я помнил.
Я старался не волноваться. В конце концов, если повезет, скоро я буду смеяться и предаваться воспоминаниям со старыми друзьями, и все мы будем счастливы друг друга видеть...
Главный коридор украшали гирлянды из воздушных шаров, разноцветные ленточки, треугольные флажки и небольшие баннеры, приветствующие выпускников. Вдоль стен стояли столы, уставленные закусками, брошюрами и информацией о мероприятиях по сбору средств.
Единственным звуком была песня Кэлвина Харриса из громкоговорителей. Здесь было все необходимое для встречи выпускников, кроме очевидного: людей.
Я подошел к свободному столику с надписью “Регистрация”, раздумывая, куда все подевались. Возможно, мероприятие перенесли в другой зал? Я же опоздал, в конце концов.
Тем не менее, я расписался на регистрационном листе, попутно пробежав глазами по списку прибывших. Там было много знакомых имен.
Например, Элис, которая сидела со мной в одном ряду в "Оркестре". Наш дирижер был жестким человеком, настоящим блюстителем дисциплины, который постоянно огрызался на нас, и Элис была одной из многих студенток, которых он доводил до слез почти регулярно.
У меня возникала мелочная фантазия утешить ее после занятий, а потом набраться смелости и пригласить на свидание. Но я так и не сделал этого. На самом деле, в итоге с ней встречался Винс.
Это всегда раздражало меня. Я признался Винсу в своих чувствах к Элис, и вскоре после этого они – хоп! – и сошлись. Переживать это было так же неприятно, как вспоминать. Но, как говорится, кто успел, тот и съел.
Проходя по коридору, я заметил надпись “Приемная”, висевшую над двустворчатыми дверями спортивного зала. В этом месте и должно было проходить основное мероприятие – в конце концов, именно здесь проводились встречи выпускников, выпускные вечера и множество чего еще.
Я услышал болтовню, смех и громкую музыку прямо за дверями спортзала. Взволнованно подошел к нему…
Но стоило войти внутрь, как шум моментально оборвался, оставив меня в жуткой тишине. Еще более озадачивало то, что в комнате передо мной, как и в коридоре у входа, не было ни души.
Но без сомнения, здесь буквально только что гремела вечеринка. У стены возвышался импровизированный бар со стандартным ассортиментом спиртных напитков, полукругом стояли столики с недопитыми напитками и закусками, в центре зала обнаружилась площадка, расчищенная под танцпол, но вокруг никого не было. Как мы могли разминуться? Куда они подевались?
– Привет? – крикнул я, но никто не ответил, оставив меня растерянно бродить по залу.
В какой-то момент я наткнулся на вход в мужскую раздевалку. Один лишь запах плесени и пота, исходивший от нее, пробудил давно похороненные воспоминания о том времени, которое мне довелось там провести.
В частности, я вспомнил один случай, когда Пол разозлился на меня. Обычно Пол был довольно сдержанным парнем, но, когда выходил из себя, превращался в зверя. В тот конкретный раз он был зол на меня, вроде бы да? Но почему?
Я вспомнил его горячее дыхание, когда он дохнул мне в лицо и завопил. Вспомнил, как он ударил меня головой об дверцу шкафчика, когда я попытался мягко оттолкнуть его.
Вообще-то события того дня как в тумане. Помню растущую лужу крови на полу, боль, когда он припечатал меня кулаком по лицу, радостные крики обступившей нас толпы. Они подстрекали нас продолжать "борьбу", будто мое избиение можно было так назвать.
Это событие не всплывало в памяти много лет. Но как можно было забыть о чем-то подобном? Голова тут же закружилась и я присел на скамейку, оказавшуюся частью примитивной фотокабинки. А в голове всплывали все новые и новые подробности.
Пол продолжал избивать меня. Я заметил Винса среди толпы и слезно умолял его вмешаться, но ни он, ни внезапно испарившийся учитель не сделали ничего, чтобы помочь мне. В тот день только Артур встал между нами. Пол неохотно остыл.
Прошли недели, прежде чем синяки зажили. Наказали ли Пола за это? Он хотя бы извинился? Конечно, он должен был извиниться. В конце концов, мы остались друзьями.
Странная тяжесть на плече и внезапный яркий свет вернули меня в настоящее. Вспышка камеры, направленной на скамейку, на которой я сидел, каким-то образом... сработала, хотя рядом не было никого, кто мог бы включить ее. Как это было возможно? Какая-то автоматическая настройка?
Но в этом не было никакого смысла, как и во всем, происходящем здесь. Где были все те люди, чьи голоса я слышал? Я же видел их силуэты за окнами, видел, как Артур входил внутрь, но в школе было абсолютно пусто.
Я написал Артуру, спрашивая, нашел ли он кого-нибудь. Прошли долгие годы с тех пор, как я последний раз пользовался этим номером, и он наверняка мог его сменить десяток раз, но я решил, что стоит попробовать. К моему облегчению, он сразу ответил.
“Привет, чувак, давно не виделись! Мне только что звонил Пол. Он сказал, что все собрались на третьем этаже, в бывшей комнате мистера Минелли. Я как раз направляюсь туда. Увидимся!”
Я не мог понять, почему мероприятие переместилось с четко отведенного для него места на третий этаж. В конце концов, там было не так уж много места, только аудитории и административные кабинеты.
Тем не менее, надо было идти. В конце концов, Артур был там, и я надеялся, что остальные мои друзья тоже.
Вспомнив планировку здания, я поднялся по небольшой лестнице, соединяющей спортивный зал со вторым этажом. Оттуда нужно было пройти мимо нескольких аудиторий, и подняться по центральной лестнице на третий этаж.
Я никогда раньше не видел школу такой мрачной. Каждый шаг эхом отдавался в коридорах. Классы тоже были странно пусты, без каких-либо украшений.
В одном из них я узнал свой класс математики. Вспомнил, как однажды после окончания урока наткнулся на группу студентов, собравшихся в коридоре.
Мэри, Мишель и Эбби, как и многие мои одноклассницы, выросли вместе со мной, и я всегда ладил с ними. Но в тот день они приставали к застенчивой девочке – Морган, если я правильно помню. Обзывали ее всевозможными словами – "шлюха", "потаскуха", "сучка". Она пыталась сбежать, но они не позволяли. Вообще, это был их маленький ритуал – доводить Морган до слез.
А почему это вообще происходило с Морган? Я знал ее с детства, как и большинство одноклассников. Она была тихой, но очень милой.
Но однажды о ней начали распространяться сплетни. Знаете эти гадкие, гипертрофированные слухи, которые часто распространяются в старших классах, полные сексистского подтекста и двойных стандартов. Бывшие друзья стали избегать ее, ее оскорбляли и осыпали насмешками, бредущую на занятия или сидящую в одиночестве на обеде. И в один прекрасный день она просто... исчезла. Я всегда предполагал, что ее семья переехала, но было ли это правдой?
В детстве Мэри, Мишель и Эбби были милыми девочками. Я никогда не видел, чтобы они относились к кому-либо так, как к Морган. Но средняя школа Коппер-Хилл выявляла худшее в людях. Просто в этом здании, в этом месте было что-то такое, что разъедало их – наши – души.
Неужели я тоже издевался над Морган? Может, и нет, но после того, все началось, я не то чтобы старался быть добрым к ней или когда-либо приглашал ее посидеть со мной и моими друзьями в кафетерии. А ведь мог бы. Следовало бы.
Я добрался до центральной лестницы. И с каждым шагом наверх меня охватывал все больший страх. Я видел когда-то, как здесь произошло что-то ужасное. Видел?
Пол и Винс. Артур чем-то обидел их. Возможно, просто слухами о причинах, по которым у него никогда не было девушки, или миниатюрным ростом или тем, как он отреагировал, когда Пол избивал меня до полусмерти.
Какова бы ни была причина, Пол и Винс – без моего ведома – решили разыграть Артура. Однажды после школы они заманили его на третий этаж, схватили и попытались запихнуть в его собственный шкафчик.
Есть причина, по которой подобные вещи происходят в основном в ситкомах 90-х: большинство людей просто не помещаются в шкафчиках. Артур, несмотря на свой невысокий рост и худобу, не стал исключением, но это ему не помогло.
Как позже рассказал мне Артур, Пол и Винс громко смеясь, все били и били его о металлическую раму шкафчика. К тому времени, когда они наконец смягчились, на парне живого места не осталось.
Были и другие ужасные случаи. Другие жертвы, другие побои. До меня вдруг дошло, что это место было настоящей адской дырой. Неудивительно, что я – и Артур тоже – при первой же возможности постарались убраться отсюда как можно дальше.
Странным было то, что за прошедшие годы я каким-то образом забыл обо всем этом. До сегодняшнего дня. Все мои воспоминания о старшей школе были радостными и позитивными. Неужели такие же ложные воспоминания о товариществе и дружбе вернули сюда и Артура?
Наконец, я добрался до третьего этажа. Лампы дневного света под потолком время от времени мигали, высвечивая короткими вспышками ветхие шкафчики, мусор и слои пыли и грязи, покрывавшие пол.
Я подошел к классу мистера Минелли. Сквозь мутное окно в коридоре можно было различить очертания примерно дюжины фигур внутри. Я услышал голос. Приглушенный и неразборчивый, но можно было с уверенностью сказать, что оратор произносила какую-то речь. Она закончила, раздались громкие аплодисменты.
Я потянулся к дверной ручке, не зная, чего ожидать. Хотелось надеяться, что это будут просто люди, ради встречи с которыми я ехал четыре часа. Но после всего, что произошло, я почти ожидал, что кабинет окажется пустым. Если так, то я покидаю корабль и отправляюсь домой.
К моему удивлению, за мгновение до того, как я прикоснулся к ручке, дверь медленно открылась сама по себе. Но ярко освещенная комната была заполнена не людьми, по крайней мере, в общем понимании этого слова. Неподвижные костлявые фигуры напоминали реквизит, который учитель биологии мог бы использовать для преподавания анатомии человека.
Скелеты, молча стояли по всей комнате – держали напитки, сидели за партами и толпились вокруг оратора… Они должны были быть реквизитом, верно? Несмотря на то, что мистер Минелли был учителем истории?
Мой разум отчаянно искал какое-нибудь объяснение. Это, должно быть, тщательно продуманный розыгрыш. Неужели Винс и Пол заманили меня, а может, и Артура, сюда, просто чтобы напугать нас до чертиков? Я бы не стал их недооценивать – это было в их духе, даже если вся обстановка, включая множество скелетов, была немного экстремальной.
Но тогда кто издавал все те звуки, которые я слышал? Это тоже было частью розыгрыша?
Черт возьми, подумал я. Если это была шутка, то мне просто придется смириться со смущением позже. Пора уходить.
Похоже у парня были серьезные неприятности, так что я поспешил на звук. И, в конце концов, оказался в углу коридора – в том самом, где, если я правильно помнил, у нас с ним были шкафчики. И снова там никого не оказалось.
Я несколько раз выкрикнул его имя: “Артур! Артур!” Безрезультатно.
В этот момент шкафчик рядом со мной затрясся. Я отскочил назад, как ошпаренный.
Он был закрыт, но не заперт. Взявшись за ручку, я распахнул дверцу.
Ничто не могло подготовить меня к тому, что оказалось внутри: верхняя половина Артура. Остальная часть его тела исчезла, и что-то тащило то, что от него осталось, все дальше, все дальше в темную пропасть, на месте стены.
Кровь хлынула изо рта, когда он в последний раз выдохнул мое имя. Он протянул ко мне руку. Надеясь каким-то образом помочь, я попытался схватиться за нее, но все та же невидимая сила дернула его и потащила прочь, оставив после себя широкую дыру в задней стенке шкафчика. Через нее хлынуло еще больше крови, ручьем стекая на пол в коридоре.
– Я так рада, что ты смог прийти, – произнес монотонный голос позади меня. Я обернулся и увидел, как из другого шкафчика напротив высунулись две ободранные до мяса руки. Фигура без кожи встала на ноги и шагнула ко мне, оставляя мокрые красные пятна на белой плитке.
– Неужели ты не узнаешь свою первую любовь? Конечно, десять лет не прошли для меня даром.
– Элис? – заикаясь, пробормотал я, отступая назад.
Шкафчики вокруг меня начали открываться, и в каждом из них появлялась новая пара окровавленных рук, из каждого кто-то медленно выползал наружу.
Наконец-то сработал инстинкт. Я бросился бежать, ноги сами несли меня к главной лестнице. Повсюду возникали фигуры, протягивавшие руки ко мне, бегущему мимо. Через открытую дверь я заметил, что еще один класс, такой же, как у мистера Минелли, заполнен скелетами.
Высокая плотная фигура охраняла вход на лестницу.
– Ты не хочешь остаться с нами? – спросил здоровяк знакомым глубоким голосом, голосом Пола. – Мы снова будем все в сборе. Полный класс. Все мы снова вместе. Как в старые добрые времена.
Он бросился на меня. С трудом увернувшись, я потерял равновесие, и не успел опомниться, как уже летел вниз по лестнице. Ступенька за ступенькой врезались мне в ребра с пронзающей болью.
Наконец, я приземлился на площадке. Превозмогая головокружение и боль, поднялся на ноги.
Быстрый взгляд вверх подтвердил, что окровавленные фигуры – те, что чем–то напоминали бывших одноклассников – направлялись ко мне.
Тем временем температура внутри школы заметно повышалась, а стены вокруг неуклонно меняли цвет с тускло-серого на темно-красный.
Когда я спустился по оставшейся части лестницы и пересек главный коридор на втором этаже, по зданию пробежала сильная дрожь, опрокинувшая меня на землю. Несмотря на острую боль в лодыжке, я как можно быстрее заковылял к выходу.
Я не оглядывался, бредя через парковку к своей машине. А как добрался – так же не глядя включил зажигание, выехал задним ходом и направился к длинной дороге, по которой ехал сюда.
А потом случайно взглянул на школу в зеркало заднего вида. Здание ходило ходуном, как при девятибальном землетрясении.
Земля подо мной тоже начала трястись. Машину швыряло в разные стороны. Стараясь не потерять управление и не съехать в поля, я изо всех сил крутил руль, направляясь в сторону центра города.
А когда снова оглянулся, школа каким-то образом оказалась еще ближе ко мне, чем раньше. Как это было возможно? Она что, преследовала меня?
Я вдавил педаль газа в пол. Ряд за рядом кукурузные поля проносились мимо меня, несущегося прочь со скоростью ветра.
~
Я был уже на окраине города, недалеко от ближайшего съезда с шоссе, когда меня остановила местная полиция.
Полицейский приблизился ко мне, я посмотрел в зеркало заднего вида. Одного признака проклятого здания было бы достаточно, чтобы рвануть с места, наплевав на полицию… но с тех пор, как выехал с кукурузных полей, я ни разу не видел школу, хотя совершенно не чувствовал себя в безопасности.
– По моим подсчетам, ты разогнался почти до сотни, сынок, – начал полицейский.
Я ничего не сказал. Я был сбит с толку и не знал, как справиться с ситуацией.
Полицейский вопросительно посмотрел на меня, изучая мое удостоверение личности и регистрацию.
– Ты сын Дона и Фрэн, не так ли? Тот, что уехал из города?
Я кивнул.
– И зачем вернулся?
– Ну… э-э-э, меня пригласили на встречу выпускников… Воссоединение класса.
Он покачал головой.
– Очень в этом сомневаюсь. – Он опустил глаза вниз, потом посмотрел на мое озадаченное лицо. – И где именно произошло "воссоединение’?
– В школе, – ответил я. Я изо всех сил пытался понять его реакцию. Что в моей истории не имело смысла? Он что, собирается арестовать меня за превышение скорости на пятьдесят миль? Разве за это сажают в тюрьму?
– Жди здесь, – рявкнул офицер. Он пошел к своей машине, где начал долгий разговор по рации. Через несколько минут вернулся. – Убирайся отсюда, сынок. Уезжай и не возвращайся. Больше никогда не возвращайся. Ты меня понял?
– Да, да, понял, – пролепетал я.
– Тогда проваливай.
Я подчинился и отправился в долгое путешествие домой.
~
Я понятия не имел, что делать с тем, что произошло. Я почти ничего не могу найти в Интернете о школе Коппер-Хилл или о моих одноклассниках, которые учились там, и не горю желанием связываться с кем-либо из них.
Я не могу понять, что произошло, но я уверен в одном: я с трудом выбрался оттуда, и не стоит испытывать судьбу еще больше.
Лодыжка постепенно заживает. Как только буду здоров, я попробую вступить в какой-нибудь клуб и завести новых друзей. После того, что случилось со мной в Коппер-Хилл, я решил, что прошлое – это не то, чем нужно жить.
Со дня воссоединения прошло две недели. Сегодня с моей почтой пришел конверт без обратного адреса. В нем была одна-единственная фотография на глянцевой бумаге с короткой запиской, написанной на обороте.
На снимке я был запечатлен на скамейке в фотобудке. Рядом со мной, положив руку мне на плечи, сидел Винс. На нем была синяя рубашка с воротником-стойкой, и он выглядел…обычно. Ни облезшей кожи, ни кровавых отпечатков на скамье.
Пол присел на корточки позади нас с глуповатой улыбкой на лице. Он тоже выглядел так, как я представлял его в тридцать. Справа от Пола, обнявшись, позировали Эбби, Морган и Мишель.
Это был... совершенно обычный снимок – именно такая фотография, какую можно было бы ожидать на подобном мероприятии.
Подпись, сделанная от руки, гласила:
Хотя твой визит вышел короче, чем мы ожидали, мы все прекрасно провели время, общаясь с тобой, Зак! Пожалуйста, не стесняйся заходить в любое время! В конце концов, никто по-настоящему не покидает Коппер-Хилл.
Винс К., сопредседатель Комитета по планированию воссоединения СШКХ.
P.S., мы рады, что Артур наконец присоединился к нам. Возможно, и ты последуешь его примеру на двадцатую годовщину.
До этого момента текст был написан обычным курсивным шрифтом черными чернилами. Последние несколько слов, однако, были больше по размеру и небрежно нацарапаны темно-красным:
1.Искусственные, идеально белые зубы. Я понимаю, что ровные зубы это хорошо, но эти супер белые виниры кажутся мне абсолютно неестественными.
2. Не всем нужен маленький нос. Большие носы вполне красивы. Некоторые лица просто созданы для них.
3. Образ типичной модели из инсты. Это очень, очень отталкивает, когда человек не может быть самим собой.
4. Искусственный загар в сочетании с искусственным блондом. И то и другое по отдельности норм. Но такое сочетание раздражает. Я не раз сталкивался с девушками, которые сами по себе очень привлекательны, а теперь у них светлые волосы и глубокий загар (в феврале), и это выглядит довольно жутковато.
5. У некоторых привлекательных людей слишком шаблонная внешность, и это мне не нравится.
6. Квадратная челюсть у парня.
7. Я просто рад, что женщины перестали рисовать брови толстым фломастером.
8. Огромные сиськи или гигантская задница. Пропорциональность превыше всего.
9. Косметические операции, такие как удаление комков Биша (жира из щёк), пластика носа, ботокс и т.д.(Привет, Старлайт из The Boys.)
10. Мне не нравятся ярко выраженные мышцы с нулевым содержанием жира в организме.
11. Меня отталкивают тщательно подобранные фотки для соцсетей, с такими идеальными эстетичными фотографиями. Я просто не понимаю этого. Я знаю, что твоя реальная жизнь так не фильтруется.
12. Инъекции в губы.
⤷ Я не могу вспомнить ни одной косметической операции (инъекции и т.д.), которая в конечном итоге сделала бы человека более привлекательным. Возможно, ринопластика, если нос до этого был сломан.
⤷ ⤷ Их много, но это те операции, которые никто не замечает, потому что они существуют для того, чтобы люди в результате выглядели нормально, а не ненормально.
1.Я почти десять лет готовила людей к сердечной катетеризации. Из-за необходимости бритья паховой области я видела столько пенисов, сколько не видели порнозвёзды, но когда я с ними работаю, нет никакого возбуждения. Просто работа, где я должна оголить человека для подготовки к пункции бедренной артерии. Сейчас я готовлю пациентов к операциям на сердце, и снова — парад голых тел.
Дело в том, что я не горю желанием видеть их причиндалы. Меня это не возбуждает, я не испытываю никакого желания что-то с ними сделать, кроме как побрить. Но когда дело касается парня, с которым я встречаюсь, то его причиндал меня возбуждает, потому что мне нравится человек, к которому он прилагается.
⤷ Несколько лет назад мне делали орхиэктомию (удаление одного яичка), и на стороне, где удаляли яичко, врачи нарисовали крестик, а на другой стороне — смайлик. Медсестра, которая занималась подготовкой, решила оставить немного лобковых волос под смайликом, чтобы у него была борода, как и у меня. Когда я впервые менял повязку, мне было очень больно и очень смешно.
2. Я проработал в гинекологическом отделении около года во время своего обучения и провёл сотни вагинальных обследований, принял роды у десятков женщин и наложил швы на десятки влагалищ. Я ни разу не сексуализировал никого из них. Я всегда находил свою девушку супер привлекательной, и она меня очень привлекала в сексуальном плане. Всё дело в контексте.
3. Лечение пациентов сильно отличается от личных встреч. И любой, кто сексуализирует своих пациентов, не должен работать в сфере здравоохранения. Никогда.
⤷ Тогда расскажите мне, как доктор Джонни Синс столько лет сохранял свою работу
4. Вы когда-нибудь работали в фастфуде? Вы весь день готовите гамбургеры, но когда вы голодны и хотите съесть гамбургер, вы идёте и покупаете гамбургер.
5. Я работаю в скорой, и за свою работу я видел все половые органы, которые только можно себе представить, около тысячи раз. Если вы травмированы, я увижу вас голым в своей карете скорой помощи.
К большому удивлению всех моих друзей, когда это касается пациента, то это сугубо медицинская необходимость, и никакой сексуальности в этом нет. Совсем.
Я видел женщин, которые при других обстоятельствах были бы для меня очень привлекательными, но если вы у меня в машине, то вы просто человек, которому я пытаюсь помочь.
Это сложно объяснить, но будьте уверены: любой мало-мальски адекватный медработник совершенно не заинтересован в ваших "прелестях", если видит их из-за медицинской необходимости.
⤷ « - Но я всего лишь сломала лодыжку! - Раздевайтесь!»
Этот случай произошел в 1998 году, когда мне было около 6-7 лет. Я жил в сельской местности в Варвикшире, Англия. Для такого маленького городка у нас водилось много сомнительных и изворотливых людей. Большинству детей не разрешалось выходить из дома после шести часов, даже летом.
Я жила в многоквартирном доме на 10-м этаже. Мама была матерью-одиночкой и много работала, поэтому я с ранних лет научилась быть очень самостоятельной. Мне было очень трудно заводить друзей, и я всегда была странным ребенком, который выделялся из толпы. Однажды мама взяла меня в местный парк, где обычно играло большинство детей моего возраста. Спускаясь с одной из горок, я заметила ребенка примерно моего возраста, который сидел на скамейке совершенно один. Очень странная картина.
Очень бледный,э, будто давно не спал, он был одет в шерстяную шапку, перчатки и большое пальто. Но самым заметным для семилетней девочки были его кроссовки с человеком-пауком. Скатившись, я подошла к нему и решила поинтересоваться.
– Мне нравится твои кроссовки, где ты их взял?
Он моргнул, потом поднял на меня глаза, пожал плечами.
– Мне их купил папа.
Голос мальчика был очень хриплым и усталым, почти простуженным.
– Почему ты один?
– Я пришел сюда один.
Я была очень озадачена, так как привыкла везде ходить с мамой.
– Хорошо... а как тебя зовут? - Я улыбнулась ему.
– Ронни, меня зовут Ронни.
– Хочешь поиграть со мной, Ронни?
Он встал, глаза слегка расширились.
– Хорошо.
В его голосе не было никаких эмоций, но меня это не смутило, ведь он придумал несколько суперкрутых игр, парочку из которых я помню до сих пор. Каждый раз, когда мама брала меня в парк, Ронни всегда сидел на той скамейке. И ждал меня. Он ни разу не опоздал, словно знал, когда я приду. Однажды, когда я играла с Ронни, он спросил:
– А у тебя есть мама?
Это был очень странный вопрос, но я не хотела терять своего единственного друга поэтому решила ответить.
– Я могу показать тебе ее.
Ронни шел рядом со мной, его длинные вьющиеся волосы подпрыгивали. Казалось, он нервничал, проходя мимо других детей. Я видела, как дрожат его руки. В итоге, он взял меня за руку и остановил.
– В чем дело, Ронни? - спросила я.
– Я хочу вернуться и поиграть. Пожалуйста.
Я услышала дрожь в его голосе и заметила, как он заметно нервничает, поэтому повела его обратно.
Однако однажды Ронни не дождался меня. Более того, его нигде не было видно. Тщательно обследовав парк, я решила попробовать пробраться за кусты и навестить дом Ронни. Он уже показывал, где живет. Убедившись, что мама не смотрит, я прокралась и отправилась искать друга. Его дом оказался очень старым и маленьким. Он выглядел грязным, с окнами забитыми фанерой, наверное чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Волнуясь, я подошла к входной двери и постучала.
К моему удивлению, дверь открыл пожилой мужчина, очень пугающий мужчина. Как и Ронни, он выглядел сонным и невыразительным, но без смертельной синеватой бледности мальчика.
– Ронни здесь? - спросила я, заикаясь.
Он бросил на меня сердитый взгляд и захлопнул дверь перед моим носом. Разочарованная, я продиралась сквозь кусты обратно в парк. Мама звала меня по имени и судорожно искала. А когда увидела меня, пришла в ярость. Мы тут же уехали домой и сказала, что мне запрещается возвращаться в парк в течение целого месяца за то, что я так ее напугала.
Помню, как выглянула из окна своей спальни и увидела вдалеке парк. Ронни, наверное, по-прежнему ждал меня каждый день на той старой ржавой скамейке. Через некоторое время я забыла о парке, а вместе с ним и о Ронни. Когда мама снова начала водить меня туда, было уже слишком поздно. Я забыла Ронни, а он больше никогда не возвращался на ту скамейку.
Около недели назад мама устроила в своей квартире вечеринку по случаю дня рождения одного из членов семьи. В той самой квартире, где я жила маленькой девочкой. Вечеринка прошла довольно хорошо, я пообщалась с родственниками, которых не видела целую вечность. Пока я и некоторые другие члены семьи говорили о том, как мы были детьми, и о старых воспоминаниях, моя мама сказала что-то, что вызвало все эти воспоминания.
– Эй, помнишь, у Коники был воображаемый друг, Ронни? Ты целыми днями сидела в парке, разговаривая с воздухом, и даже придумывала игры. Это было восхитительно.
Все сказали, что помнят, как я говорила о Ронни и, видимо, как я разговаривала с пустотой.
Для меня это было очень странно, потому что Ронни был на 100% реальным. Я помню, как трогала его и играла с ним. После этого я стала искать материал о детской психологии и воображаемых друзьях. А вчера я искала информацию о районе, в котором жила, и наткнулась на статью о мальчике, которого задушил до смерти его ненормальный и жестокий отец в начале 80-х. Там была его зернистая фотография, сделанная в день смерти, когда его убил отец на рыбалке. Он выглядел таким улыбчивым и счастливым. Когда я прочитал еще кое-что, оказалось, что его отца арестовали только в 2001 году, и бедный ребенок добился справедливости только через 18 лет. Там была еще одна его фотография, все такая же зернистая, как и предыдущая. И тут я заметил нечто, от чего у меня сжался желудок.
На нем была пара ярко-красных с синим кроссовок с изображением человека-паука.
В Москве – последний день тепла, а мы едем в окрестности Бородино, ходить за кроликами, смотреть эхо двух войн и через забор глядеть на домик Хоббита. Такой вот план, да. Три шага от дома, вариант Мототроеборье.
Стартовав от МКАД по Можайке мы сегодня играем в щедрых, выбрав платку. К сожалению, платка не выбирает нас, а точнее меня. Передо мной две машины проезжают ворота, на меня же ворота реагировать не желают. При этом транспондер исправен и не разряжен, просто аппаратура, видимо, не видит машины и не начинает поиск. Приходится задерживать очередь, катаясь туда сюда, а потом и вовсе покинуть ворота, чтобы попытать счастья в соседних.
Первая точка – памятник Кутузову (55.531248, 35.842807). Тут я уже был и упоминал, что это своеобразная точка, отсылающая к двум войнам. Ведь мы возле Бородино, но идём смотреть ДОТ.
ДОТ вызывает некоторые вопросы. Слева-сзади дорога. Понятно, что ДОТ простреливает её. Но слева-спереди – поле. А обзор туда искусственно ограничен вот этой вот стеночкой слева. Зачем – не ясно.
Внутри размещалось орудие, катающееся вон по той дуге. Решёток, конечно, не было, решётки это от не в меру ретивых туристов. “Окошки” в стене слева и справа это подземные ходы, Бородино ими буквально пронизано, хотя сейчас большая часть, конечно же, уничтожена.
А вот и само Бородинское поле. Этот вид вам должен быть знаком, в центре кадра уже другая группа туристов смотрит очередной ДОТ. Поле просторное и периодически проводится реконструкция Бородинского сражения. Пехота, кавалерия, даже пушки – весьма интересное мероприятие.
На пушках плавно переходим на музей (55.517928, 35.822788), точнее Государственный Бородинский военно-исторический музей-заповедник. Но это если всё вместе, а само здание музея достаточно небольшое и за скромную плату в 200 рублей вас пустят посмотреть несколько залов с массой экспонатов в каждом. Кстати снаружи лежат пушки. Не прикручены, просто лежат. Никто пока не смог унести пушки, стартующие по весу от 300 кг, в лучшем случае сможете слегка приподнять те что полегче на постаменте. Извините, отвлёкся, музей!
Наш ведущий устраивает целую экскурсию, я даже не ожидал от него такого, приятно удивлён. Тихонько переговариваемся между делом, выясняю, что мои бахилы на дождь, оказывается, полуштиблеты 😀
Описывать каждый экспонат я не готов, музей стоит посетить, а я так, повыхватываю отдельные кадры для привлечения внимания.
Книга попала сюда случайно. Не в музей, конечно, в подборку. Она в музее, но я фотографировал её для себя – прочитать страницу, написанную в старом стиле. Случайный факт из головы: если из “Войны и Мира”, до реформы написанной, изъять все Ъ и напечатать отдельно, их там будет на 70 страниц. СейчасЪ, глядя на этот текстЪ, кажется глупымЪ добавлять твёрдый знак после каждого слова, что имеетЪ твёрдое окончание на согласную. Чтож, именно так выглядит прогресс и когда-то текущие решения и в мототеме будут казаться глупыми.
Мы же закупаемся в магазине и перемещаемся по соседству, на Агроусадьбу Бородино (55.537772, 35.886612). Что такое “агроусадьба”? Это некий весёлый бардак. Кролики бегают везде, иногда мимо ходят козы, где-то в стороне копошатся почему-то пушистые куры и орёт павлин. Но сама территория ухоженная, нет типичной для фермы глины и грязи.
Это суслик, не бобр и не вомбат. Вомбаты тоже есть, только уже второй раз не удаётся их увидеть. Животных хватает, у них есть свои клетки, но у кроликов клетка, например, открыта специально. Чтобы бегали. Они и бегают, по всей территории. За ними можно походить, они смешно упрыгивают, толкаясь обоими лапками. Специально ловить их не нужно, у них от этого случается стресс, несварение и даже смерть. Нежные существа.
Говорят, раньше кроликов было ещё больше, их популяция упала из-за эпидемии.
Здесь мы останавливаемся на отдых по договорённости между нашим ведущим и главой агроусадьбы. Из того, что я ещё высмотрел – домики для заселения, столовая, лошадки. Не наши, металлические, обычные.
Вон они идут на прогулку пока мы располагаемся в предоставленной нам беседке на берегу. Если сама поездка до этого момента шла спокойно, то беседка умиротворяет окончательно. Какое-то единение с природой что-ли. Солнце потихоньку садится, закат, над лугом лёгкий туман. Где-то слышно ржание, животные потихоньку разбредаются по своим домикам. И только в поле периодически возникают уши или кочка-другая перепрыгивает с места на место. Кролики..
А мы собираемся и на остатках заката доезжаем до Спасо-Бородинского монастыря (55.504145, 35.829683). Сам монастырь выглядит в целом типично для монастырей, за исключением барельефов.
Их тут несколько штук, на греческую и римскую тематику. Фотографировать затруднительно, скрадывается объём. Делаю единственный кадр, поместив фонарик в руку неопознанному участнику барельефа. Вот только и это не всё! Мы возвращаемся на Минку и едем некоторое время в стороны Москвы, чтобы свернуть с трассы в просёлок. Спустя пару километров пыли и камней мы на месте:
Это – Хоббитлэнд (55.450403, 35.965279) и.. он закрыт 😀 Фото выше – единственное, что удалось сделать через забор. По фото выглядит весьма опрятно, хотя мы надеялись посмотреть и изнутри. Не в этот раз.
Завершающее фото повторяет сделанное ранее для Гуся. Просёлок, лес, мотоцикл.
Спроси у меня кто-нибудь напрямую, могу ли я рекомендовать маршрут – и я не знаю, что ответить. Я хорошо провёл время, но тут не было ни дорог что хороши сами по себе, ни каких-то необычных точек. А время мы провели и провели хорошо. Если у вас есть женщина или женщина это вы – ферма должна ей понравиться. Ну и пара точек в округе на дополнение есть, если мало и надо чем-то добить. Пожалуй так.
Спасибо за внимание, всё.
Послесловие
У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.
