Рассказ

"Можно попросить Нину?" - рассказ Кира Булычёва, написанный в 1970 году и впервые опубликованный в журнале "Смена" в 1973 году. 

Это история про голодную девочку Нину из осенней Москвы 1942 года и Вадима Николаевича из зимней Москвы 1972-го, про их общение с помощью фантастического хронорадио. Рассказ выдержал несколько экранизаций, радио  и театральных постановок, переведён на восемь языков. В 2015 году в Московском областном театре кукол к 70-летию Победы был поставлен кукольный спектакль "Можно попросить Нину?"

Рассказ "Можно попросить Нину?"

Секрет популярности рассказа в том, что несмотря на временную пропасть в 30 лет главному герою получилось помочь и спасти девочку из холодного 1942 года, дать ей надежду на кажущееся фантастическим будущее и зарядить оптимизмом.

Предлагаю вам посмотреть одну из экранизаций рассказа - "Временная связь" 2020 года:

.

YouTube:

.

Больше информации о рассказе - варианты экранизаций, аудиоспектакли можно узнать тут.

Зимой 1848 года в магистратский суд на улице Уоршип в Шордиче поступило довольно печальное дело. 

Заявителем по делу выступал человек по фамилии Сондерс. Он торговал мехами и имел свой магазинчик на Уайтчепл-роуд в Ист-Энде. Ответчицей была некая Элиза Уилмот. Об этой нищей, истощенной женщине почти ничего не известно.

Могла ли она когда-то быть респектабельной дамой? И что же натворила Элиза Уилмот, чтобы оказаться в столь тяжелом положении?

Однажды в шесть часов вечера она подошла к магазину мистера Сондерса с большим камнем в руке и бросила его в окно.

Тюрьма, пожалуйста!

Но прежде чем я продолжу рассказ, и прежде чем камень Элизы достигнет своей цели, нужно сделать небольшое отступление. 

В то время разбивание окон в общественных местах было частым явлением. Во многих случаях это была форма общественного протеста против условий жизни бедняков.

Под Новый год 1850 года четыре лондонские женщины бросали камни в витрины магазинов, чтобы попасть в тюрьму и содержаться за государственный счет. 

Они предпочитали тюрьму работному дому, а тюрьму и работный дом - голодной смерти. Их намерением было разбить "самые красивые витрины магазинов", чтобы добиться более длительного срока заключения.

Не хуже, а может быть, и лучше

Тюрьмой для женщины, осужденной на Уоршип-стрит, был Женский исправительный дом в Холлоуэе. 

В тюрьме заключенные собирали паклю, вязали, стирали и ухаживали за больными в лазарете. Женщины, работавшие в прачечной, даже пили пиво: им полагалась пинта в день.

Действительно, стоит задуматься... Что хуже: тюрьма или работный дом?

Женщины выполняли практически те же работы и носили такую же грубую и унылую униформу. Но режим в работных домах, как известно, был намного суровее...

Камень почти достиг своей цели. Как мы уже знаем, его бросила бедная женщина, ослабевшая от голода. 

Элиза Уилмот

Элиза Уилмот приехала в столицу из Бристоля. Женщина надеялась устроиться портнихой в приличную мастерскую и даже сняла небольшую комнату в Вестминстере. Но, к сожалению, ее планам и мечтам не суждено было сбыться: она осталась без работы и ночлега, а друзей и знакомых у нее не было.

В конце концов, когда она уже была близка к голодной смерти, она обратилась в приходской работный дом с просьбой о помощи. Добрый человек дал ей шесть пенсов. Но он предупредил ее, что больше ничем не может ей помочь. 

Она могла попасть в работный дом, но только в своем родном приходе. 

Денег на возвращение в Бристоль у Элизы не было...

Серьезное дело

Когда камень Элизы попал в окно мистера Сондерса, произошла удивительная вещь. Камень, ударившись о стекло, отскочил и упал на землю. 

У бедной Элизы, такой жалкой худышки, не хватило сил даже на то, чтобы разбить стекло.

В магазине помощник мистера Сондерса, мужчина по фамилии Слейт, услышал стук камня о стекло. Выбежав на улицу, он столкнулся с Элизой. Она сразу же призналась, что пыталась разбить витрину, объяснив, что сделала это именно для того, чтобы ее арестовали. 

Слейт осмотрел окно. Камень только повредил его. Ущерб составил от двух до трех фунтов стерлингов - несколько сотен в пересчете на сегодняшние деньги, - а значит, дело было серьезным. 

Слейт отправил Элизу в ближайший полицейский участок.

Тщетный жест

В участке инспектор Эллис взял Элизу под стражу. Он начал ее допрашивать и был потрясен: женщина была настолько слаба, что едва стояла на ногах. Даже говорить она могла с трудом.

Пока Элиза рассказывала свою историю, вызвали мистера Сондерса. Он прибыл в полицейский участок, где ему в соответствии с установленной процедурой объяснили, какие обвинения он вправе предъявить заключенной.

Мистер Сондерс, увидев состояние бедной женщины, отказался выдвигать обвинения. 

Тогда Элиза заявила, что его сострадание ничего не даст: она настолько обездолена, что вскоре снова пойдет на преступление. 

Никаких смягчающих обстоятельств

На процессе судья поставил принцип выше чувств. Обстоятельства, в которых находилась Элиза, действительно были тяжелыми и заслуживали сочувствия, но они не давали ей права нарушать закон.

Мировой судья обязал ее выплатить штраф в размере двадцати шиллингов. 

Если она не найдет эту сумму (а она, очевидно, ее не найдет), то ее отправят в исправительный дом на двадцать один день. 

***

Заключенная поклонилась судье с видом спокойной покорности и была удалена надзирателем из зала суда.
Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает

Однажды старый учитель решил выкопать яму в саду. История умалчивает зачем. Возможно чтобы закопать там свой большой-большой секрет. Ну или для компоста.

Яблони в саду очень любили компост. Учитель же любил яблоки и делать сидр. Иногда учитель увлекался и сидра выходило много. Тогда учитель делал яблочный брэнди. Брэнди любили все.

Особенно тракторист. Тракторист копать ямы не любил, но умел. Учитель возможно и любил, но не мог. Зато у него всегда был брэнди. Улавливаете схему? В общем, тракторист обещал заехать вечерком.

Когда трактор наконец прибыл, выяснилось что в сад ему не проехать. Какая-то хитрая геометрия учительского двора.. А ведь как хорошо казалось!

Коллективно всё обдумав, учитель и тракторист решили разобрать садовый забор. Ну как разобрать? Просто отодвинуть трактором одну секцию. Чем не калиточка? Расчистив себе путь, тракторист принялся за дело.

Трактор копал. Он рыхлил. Он взламывал землю, исходя сизым дымом. Отъезжал назад и наступал снова. Тракторист попробовал было намекнуть учителю что пора бы и домой. Закончу завтра. Тут делов то осталось.. На что учитель показал третью бутылку брэнди. Змей искусительный.. И никто был не виноват что тракторист слегка увлёкся.

Трактор уехал через два часа после заката. Учитель обходил кругом средних размеров кратер. Использовать это под компост было откровенно глупо. Точно! Погреб построю! Подумал он вдруг. Но это завтра. Всё завтра. И забор этот. Яблоки ещё не созрели. Чего тут охранять? С такими мыслями учитель удалился в дом. Где не забыл принять две рюмки брэнди, перед тем как заснуть. Если мысли мешают спать, то брэнди от этого - первое средство.

...

Коровы просыпаются рано, так уж они устроены. Они выпивают ведро воды вместо завтрака и идут на пастбище. В основном за коровами следит пастух. Но если пастух ленивый или невнимательный, то часть коров всегда сбегает. Почти как школьники с первого урока.

Коровы очень любопытные животные. Они всегда любят исследовать новое. Хм.. Раньше здесь нельзя было пройти? Какие интересные деревья! А вон там трава очень вкусно смотрится. Интересно, зачем кто-то вырыл здесь эту я..Му..у.уу!

Коровы очень социальные животные. Им хорошо вместе. И конечно они всегда придут на помощь друг-другу. Не успеете сказать "му" как помощь придёт. Даже если это "му" доносится словно из под земли..

...

Учитель спал. У него не было коровы, чтобы вставать так рано что и петух ещё клюв не чесал. А тем временем странное отдалённое "му" раздавалось уже дуэтом. Через полчаса это было трио, а через час уже квартет. Спустя ещё три коровы учитель наконец проснулся.

Помните то самое чувство когда забываешь что-то важное? Чай не пился. Вчерашняя газета как-то не читалась. Что-то в мире было явно не так. С подозрением походив по комнатам учитель наконец вышел в сад."Приехали", - подумал учитель."Точнее - прилетели", - все разом подумали коровы. Коровы очень социальные животные.

...

Трактор приехал вечером. Учитель мрачно звякал двумя бутылками брэнди. Тракторист радостно дергал рычаги. Трактор пыхтел и делал свою работу. Когда пологий пандус был закончен, коровы начали грустно выходить цепочкой. Если бы могли, они бы держали передние копыта за спиной. За освобождением рогатых узниц наблюдал пастух с мстительным выражением лица. Он нецензурно парировал словесные выпады двух тётушек в платках. Если бы можно было сократить и облагородить его аргументы для чувствительной публики, то получилось бы что-то вроде "Коровы очень хитрые социальные животные". Учитель медленно тянул кусок садового забора в подлежащее ему место. Счастливый тракторист уже уезжал. Копать ямы он неожиданно полюбил.

Вот говорила же, что ничего перетягивать из прошлого не буду, но видно это были мои лучшие работы. К тому же это чисто женская привилегия «менять свои мнения как перчатки». 😊

А тут даже править ничего не надо, разве что добавить. 😀

Предыстория

Вот просто встретились два человека. Он - неотразимый блондин или жгучий брюнет (выберите сами по своему предпочтению), (а вообще в чёрно-белом цвете плохо видно) и талантливый художник (правда впоследствии, у него оказалось ещё много разных качеств и характеристик, описанных в другой истории, включая ники) . Она – само совершенство и неплохая писательница рассказов (тут, естественно, всё остаётся без изменения).

Проблема была в том, что он рисовал комиксы, а она любила животных. Казалось бы, что между ними нет ничего общего и что хорошего может получиться из их союза. Но одна зацепка у них все же была – она была счастливой обладательницей семи морских свинок (теперь только три осталось), а он их рисовал.

Не знаю сочетаются ли вообще комиксы с рассказами, но в результате их творческого сотрудничества получился этот комиказ. Он, правда, еще не знает, что он с ней «сотрудничал», так что ей еще предстоит длительное объяснение с ним… (которое уже не раз было, спрашивается и почему мне всё время приходится с вами объясняться?)

*********************************************

Вокруг умиротворяюще плескались волны. Солнце пекло вовсю.

Откинувшись в шезлонге, Вася наслаждался своим отпуском. Впереди была целая неделя пассивного расслабления и ничегонеделанья.

Устроившись поудобнее, он читал свою любимую книжку «Налогообложение в охотничьем хозяйстве». Расслабляющий шум моря и легкий бриз стал уносить Васю в небытие.

«Ага, - догадался Вася, - я, кажется, отправлюсь в круиз».

Правда, его путешествие по волнам нельзя было назвать приятным. Васю постоянно укачивало, на палубе было мало места, и он несколько раз чуть было не оказался за бортом. Наконец-то он увидел приближающийся берег.

На Занзибаре ему пришлось навестить своего противного кузена, которого Вася терпеть не мог. Этот хлыщ вечно хвастался, постоянно поучал его жизни и рассказывал о том, где, что и сколько можно урвать.

Дальше Васино путешествие еще больше не заладилось. В заморском отеле кормили неважно. Местная еда оказалась трава травой.

Затем Васе почему-то подумалось, что отчетный период уже прошел, а он так и не сдал свой годовой отчет и не заполнил налоговую декларацию.

После чего он только представил своего директора в гневе и ему стало совсем не по себе.

Вася беспокойно поежился, открыл глаза и проснулся весь в холодном поту.

«Эко, как это меня так разморило, — подумал Вася, — солнце видимо мне голову напекло, вот и снятся мне кошмары всякие!»

А солнце к тому времени уже медленно уползало с горизонта. Он нервно оглянулся по сторонам: «Где это я? Фух, я все еще нахожусь на том же пляже – в SpiaggiadeiConigli". Затем Вася ещё немного подумал и решил: "Да ну этот отпуск, и отдохнуть спокойно нельзя - пора домой!»

Вася снова уснул, а когда проснулся, он был уже у себя дома (хотя не в Питере).

P.S. А где здесь кнопочка для соавторства? 

Всем привет, мои мальчишечки и девчоночки! Да, сегодня речь снова пойдёт про Кордицепс однобокий. Но если я сделаю очередной пост о бедных муравьях-зомби, то меня закидают чем-нибудь коричневым и липким. Однако, у меня возникла идея написать вам сказку про него, но я решил также умаслить и любителей Вархаммера, коим я сам и являюсь)

Прежде пара слов про кордицепс, так сказать "для тех, кто в танке".

Кордицепс однобокий - это гриб-паразит, который заражает муравьёв древоточцев, заставляя их забираться на верхотуру, умирать там, а после гриб прорастает из муравья обильно рассыпая свои споры, и дальше процесс повторяется.

Итак, сказка.

Этот отдалённый аграрный мир был одним из десятков тысяч таких же мирков Сегментума Ультима. На планете располагалась дюжина городов-ульев, где миллиарды граждан Империума трудились не покладая рук, и не видя света солнца, которое щедро обдавало своим теплом золотые поля пахотных земель, раскинувшихся на сотни километров вокруг ульев. Эти плодородные почвы возделывали фермеры, собирающие круглогодично урожаи различных зерновых культур. Эта планета кормила десяти планет в соседних системах: обеспечивала пропитанием миры-кузницы, лишённые тепла и света под свинцовым покрывалом тяжёлых туч.

Джон Доу служил в местных силах СПО. Сегодня была его очередь стоять в ночном дежурстве. По правде сказать, Джон любил такие дежурства, в отличии от его сослуживцев. На десятки световых лет вокруг планеты всё вокруг было спокойно: ксеносы не осаждали соседние планеты, варп-штормы не сотрясали ткань реальности, даже местные представители Администратума не создавали населению излишних бюрократических трудностей. По меркам Империума - это был рай.

Джон сел в своё кресло, которое он заботливо притащил в надзорную вышку, раздвинул крышу, нажатием пары кнопок на панели управления, достал из кармана палочку лхо и принялся любоваться звёздным небом. Он всегда его манило, Джон мечтал, что однажды он бросит службу в СПО, и вместе с рекрутами отправиться покорять галактику вместе с миллиардами других гвардейцев. Здесь жизнь была слишком размеренной и тягучей даже для рая на земле.

Сегодня звезды были особенно яркими, Джону даже показалось, что с неба сорвалась одна звезда будто белая искорка, слово её сдуло ветром со звёздного неба, а может быть это дым лхо так на него подействовал. Что-то попало ему в глаз и Джон потер его, чтобы избавиться от неприятного жжения.

- Чертовы фермеры опять обрабатывают свои поля по ночам, и снова не уведомили нас об этом, - пробурчал про себя Джон и поднял крышу и ставни в своём куполе. - Проклятье, надеюсь, что у меня теперь не опухнут глаза, как было в прошлый раз!

Джон бросил дымящуюся палочку в урну и сел за свой когитатор для написания очередного отчёта, который никто никогда не будет читать.

На утро глаза уже не болели, но сильно хотелось спать. Джон попрощался с сослуживцами и побрёл в казарму отсыпаться.

Ночной случай давно уже забылся, дни сменялись днями, недели неделями. Джон вдруг подумал, как давно он не ходил в увольнительную, а ведь он любил тот роскошный ресторан под крышей соседнего города-улья. Хозяева сделали даже балкон за раздвижными стенами, чтобы можно было любоваться на просторы полей и лугов, что простирались далеко внизу, в нескольких километрах, почти за облаками. Чтобы отужинать в таком месте, нужно было оставить месячное жалованье, но оно того стоило.

Джона как магнитом тянуло в этот ресторан, несколько часов езды через поля, и десяток лифтов в улье показались ему целой вечностью. И вот, наконец, перед ним распахнулась последняя дверь, а в глаза ударило заходящее солнце, пробивавшееся лучами с обширного балкона. Голова была словно из ваты, звуки становились всё больше глухими и отдалёнными, а ноги сами несли его к перилам. Ему вдруг стало жарко и он рванул на себе китель, оголив грудь, которая тяжело вздымалась от его глубокого дыхания.

Джон Доу схватился руками за перила балкона, он уже ничего не понимал, внутри всё клокотало, от какой-то безудержной эйфории. Мундир стягивал тело, а кожа казалось вот-вот лопнет от избытка эмоций. Костяшки пальцев побелели от напряжённой хватки, казалось, что он больше никогда в жизни не выпустит из рук перила этого балкона. Лицо его сияло просветленной улыбкой, а по щекам текли слезы.

Когда в ресторан ворвались арбитры с огнемётами было уже слишком поздно. То что раньше было солдатом - ныне лишь силуэт раздутый, местами разорванный и опутанный странными серыми нитями, как заплесневелый хлеб. Изо рта и трещины в грудной клетке тело испускало из себя мириады белëсых спор, которые ярко переливались в лучах заходящего солнца и летели вниз, разносимые потоками тёплого вечернего ветра.

Всем спасибо, все свободны!

Дело было давно. Но, конечно, могло случиться и вот прямо вчера.

Пошли два мужика на рыбалку.

Ну как два. Сначала их было два. Встали они лагерем на берегу реки. Разложили, конечно, снасти, костёр и котелки. И стали ловить. А одному мужику очень хотелось щуку. И сома. Прямо мечтал без перерыва на покурить.

А потом к другому мужику приехала на воскресенье жена. Отдохнуть от городской суеты, погулять по берегу. Поглазеть на сосны.

Хорошо, приехала. Ну приехала — и сиди. Нюхай цветочки! Нет, не сидится бабе.

А мужики, надо сказать, уже приняли по поводу приезда супруги. И не по сто на грудь. Приняли, и их понесло осуществлять мечту. Сома то есть собрались ловить. Он вон там живёт, метров сто ниже по течению. Омут там.

Конечно, порядочная супруга не могла допустить такого нетрезвого безобразия и не отпустила мужиков в такую даль. И лодку им не дала. Велела ловить с берега.

А с берега кто сома ловит?

Решили, что, может, вторая мечта сбудется — щука.

Сели. Ловят. Никак не ловится.

Сидят, пялятся в воду. И вот — дёргает! Тащат… И, конечно, тащится эта щука. Между прочим, огромная. И этот нетрезвый раздолбай, который мечтал о щуке, вместо того, чтобы подхватывать её подсачником, начинает орать:

— Ты видал? Ты видал? Она, собака, пялится на меня и головой трясёт!

Хорошо, что второй мужик расторопней оказался и схватил подсачник сам.

Вытащили, наконец.

И вот этот мечтатель взял её, скользкую, за бока и стал выговаривать, как нашкодившему коту:

— Ага! И что ты теперь скажешь! И нечего было глазеть!

Чёрт его знает, что ему там привиделось. Только у щуки были другие планы: она вырвалась и поскакала по берегу к воде. И доскакала: плюхнулась в воду.

Конечно, оба двое кинулись в воду и стали шарить по дну, конечно, ничего не нашли: ушла щука.

А мечтатель весь вечер сидел на берегу и смотрел в воду. И бормотал. Может даже эта щука снова к нему приплыла и смотрела на него из воды.

А иначе что ему там делать, мужику-то, до самой ночи?

Буржуйская, я вам скажу, эта тема. И чем гражданам не нравятся наши местные булки? Да, не то чтобы хрустящие, но тоже ничего. Запоминаются.

Кулинар из меня так себе. Хреновый кулинар, прямо скажем. Или даже совсем не кулинар. И печь пироги не умею. В моей семье это наследственное, тут ничего не сделаешь. И мать моя не умела. И бабка. Мы всей семьей не умеем. Такие мы не типичные, да. Огурцы, не поверите, можем солить, хотя бы и бочками, а пироги — ни в жисть!

Это если ты мужик или, к примеру, младенец сопливый, тогда тебе можно не уметь пироги стряпать. А всем остальным — прямо кровь из носу. Это я сейчас ровно отношусь к булкам и в основном к мясу склоняюсь. Молока там или творога откушаю. Ну, чай, конечно. И Кофе. Пиво, да, тут не отнять. А печь для меня затруднительно.

Однако, были же случаи, когда я все-таки пыталась преодолеть и преуспеть.

Вот, решила раз так навсегда покончить со своей такой отрицательной чертой. И начала искать рецепты. Опросила всех на работе и записала сводную ведомость на предмет вывести формулу идеального пирога. Два дня считала и — вот рецепт, бери да пеки.

Мать, конечно, с настороженностью отнеслась к мероприятию жизнь её научила не есть хлебной продукции членов семьи. А муж и свекровь, прямо скажем, неподготовленными оказались к идеальному пирогу. Но, однако, не мешали. Ждали праздника. Праздник, конечно, случился. Но не у них…

И вот я замесила тесто. Свекровь крутилась рядом и несколько настороженно иногда поглядывала. Видно было, что опытный человек.

— Что вы тут ходите, — говорю я ей. — Нечего тут сомневаться и вздыхать, идите лучше готовьте скатерть и торжественную речь. А мне тут погодите под руками болтаться.

Ушла. А я, конечно, уверенно предметами оперирую: произвожу продукт.

Хорошо. Вытаскиваю их духовки. Запах интересный, а на вид не особо. Кособокий вышел продукт. Кособокий, тут спорить не буду. Но запах же хороший? Не поспоришь. Никто и не спорил. А стали резать пирог. С первого раза не получилось. Не тот нож, видимо. Взяли второй. Со вторым мало-помалу дело пошло. Напилили.

Начали есть. Свекровь подергала челюстью и заявила, что она уже ужинала и только, мол, чайку с салом перекусит. Муж, наоборот, сказался больным мужественно доел только один кусок, типа, горячий слишком. И рецепторы температурой забивает. Поэтому сегодня больше никак… Ни куска. Сил потому что нет… Оно и понятно, не всякий нож и возьмет. Но пахнет же вкусно? И не поспоришь. Никто и не спорил, а пошли все спать.

Ладно. Сама я, между прочим, тоже попробовала: ну так. Не то чтобы праздник, но сытость в животе ощущается. А вкус завтра раскушаем, когда подостынет, и температура на рецепторы влиять не будет.

Наступило завтра. Я, конечно, никакого завтрака не готовлю, потому что зачем? Пирог же есть.

Сели. Достали пирог. Муж достал. Руки дрожали, так, собака, боялся уронить единственный завтрак. Начали резать. Через десять минут муж предложил:

— Молоток принести? Вдарим по ножу!

Хорошо, принеси. Я прицелилась и вдарила. Корка хрустнула, но не поддалась. Свекровь побоялась, что так же хрустнет и ее зубной протез, махнула рукой и стала пить чай с салом снова. Муж забыл про завтрак и решал новую проблему: найти инструмент, который сможет взять этот праздничный пирог, мать его… А теперь и мне, конечно, интересно, чем эту заразу взять. Потому что там, внутри же он мягкий, да? Это снаружи хрустящая корочка. Так я сказала свекрови, чтоб отвратить ее от неаппетитного сала с чаем. А она мне сказала… Нет, нецензурно она никогда не выражалась, дама интеллигентная, поэтому ничего не сказала.

А мы взяли топор. Потом гвоздь… К концу завтрака у нас успело хрустнуть всё: столешница, плечо мужа, неизвестно откуда взявшаяся тарелка с салом. Не хрустнул только гвоздь: он был успешно вбит в подоконник пирогом. Пирог больше не хрустел, что характерно.

Пироги я не пекла потом лет семь. Травма, знаете ли. Психологическая.

А сало и вправду со сладким чаем вкусно.

Для Андрея Ивановича вся эта мистическая история началась с праздничного скандала. Его жена, Тамара Викторовна, занятая готовкой, накричала на своего мужа. Всё утро он бегал по магазинам и пунктам выдачи. Всё утро только и слышал - съезди туда, купи то, нет, не там, а через дорогу, там на два рубля сегодня дешевле, покажи чек! Чек! Потом занимался уборкой, пылесосил, двигал мебель потому что за ней протереть надо, выкидывал старые вещи с балкона, потому что курить будете ходить на балкон, а там лыжа с коробками старого белья, говорила на дачу отвезти надо. Потом выбивал ковры, потом помогал нарезать салаты, потому что всё равно сидишь ничего не делаешь. И кажется, казалось бы святой долг жены налить работнику 50 грамм с устатку в ожидании праздника. Он ведь уже и стол-книжку разложил и палец отдавил на руке пока её раскладывал и стулья все протёр тряпочкой и по местам расставил и скатерть постелил. А вот неа.

— Чего налить? Ага, щас! Чтобы ты нажрался и гостей встречал с пьяной мордой? Как в прошлый раз? До сих пор со стыдухи сдохнуть готова! — вежливо отказала супруга.

— В какой… Окстись, это же 10 лет назад было, — припомнил Андрей Иванович.

— Вот с тех пор гостей и не водим! А сестра моя, каждый раз вспоминает, как ты ей в сапог наблевал! Забудь. Сегодня сок будешь пить, — отмахнулась жена.

Андрей Иванович тоскливо притаился на диване у телевизора. Но долго рассиживаться ему не позволили.

— Андрюха! Иди на мусорку! Не видишь сколько накопилось? Да собирайся быстрее - чёрт старый! Скоро уже Габриэляны придут! А ты знаешь, какие они нервные, насчёт мусора. Так, стой! А что это ты глазами на кошелёк косишь? Нажраться решил? Ну-ка, выворачивай карманы. Мелочь? Давай сюда. Ну-ка отдал, быстро! Карты на тумбочку! В штанах чего? Ты у меня сегодня, ни граммулечки! Уяснил - позорище? — отобрав у мужа последнее, жена вытолкала его за дверь с двумя полными мусорными мешками.

Контейнеры были прямо напротив дома. Пока ехал в лифте и шёл до них всё праздничное настроение напрочь пропало и хотелось задавиться от горя. Навстречу попадались компании под хмельком, все смеялись, веселились, что только только добавляло горечи к его итак переполненной желчью несчастной душе.

А хуже того, ему предстояло провести вечер в компании родственников и друзей жены, которых он терпеть не мог. Они все были как на подбор трезвенники и любители ЗОЖ. Весь вечер будут нудные разговоры на тему отдыха и развлекательных поездок по заграницам. Потом будут натужные поздравления - обязательно с участием открыток и слащавых стихов, а потом настанет очередь взаимных подарков. И нет, в этих подарках не будет бутылки марочного коньяка, там будет обязательно что-то нужное вроде ароматических свечек или эспандера для тренировки кистей. Что там вам, любезная Тамара Викторовна ваша сестра в прошлом году подарила? Картину раскрашенную по номерам? Котика этого глазастенького, который на стене в зале висит? Каждый раз мимо идёшь и плюнуть хочется.

Андрею Ивановичу же хотелось музыки, танцев и немножко выпить. Он и так-то немного пил. Сегодня-то как не выпить? Ведь праздник же. А с этими упырями разве хлебнёшь, ни один не поддержит, даже под бой курантов они не дрогнут и вместо приличного шампанского будут пить пустую шипучку, не забывая при этом жаловаться на газики. А начнёшь предлагать и сразу начнётся травля, особенно от жены. Мол, не соответствуешь нашему кругу.

На мусорке, он зло и сильно швырнул пакеты в контейнер, представляя себе, как швыряет туда вместе картофельными очистками всю родню ненаглядной своей жены вместе с тёщей и тестем и тяжело вздохнул. Возвращаться домой не хотелось, на душе было слишком погано, а ещё тесть этот, недоношенный язвенник снова будет хвастаться своей трубкой и звать на балкон курить. А ты ему и куртку принеси, и шапку подай, да ещё постой-помёрзни пока он рассказывает, какие грандиозные планы он затеял летом на общей даче.

Эх, не успел деньги в ботинок спрятать, почуяла жена, а так хотелось бутылочку пива для настроения. Тут бы у подъезда и выглотал.

Тут, он услышал сзади звон стекла и покашливание. Обернулся. Седовласый худой мужчина без шапки в длинном пальто и очках в толстой оправе, похожий на профессора, приближался волоча за собой тяжёлые мешки из под картошки.

— Здравствуйте, уважаемый. Не поможете закинуть? Решил делами заняться, а тут праздник. Весь день ни к чёрту, — попросил он.

Андрей Иванович молча кивнул. Мешки и вправду оказались тяжёлыми. А когда они вдвоём их закинули, он услышал как на дне отчётливо захрустело стекло.

— Бутылки решили выбросить, — догадался он. — Даже немного завидно.

— Не совсем, — поправляя съехавшие очки ответил седой мужчина. — У меня там в основном колбы да реторты. Я по образованию химик.

И протянул руку для знакомства.

— Сергей Иванович.

— О! Так мы по отчеству тезки! – обрадовался Андрей.

Было решено покурить за знакомство. Выяснилось, что седой мужчина вынес свои рабочие инструменты. Перед этим у него был грандиозный скандал с женой и та, не сдержав чувств расколотила ему всю домашнюю лабораторию. Так что теперь ему эти осколки ни к чему. Теперь в его планах, как следует прибраться в квартире, посмотреть парочку советских новогодних фильмов под водочку в гордом одиночестве, поскольку жена уехала от него насовсем, а там уже и утро вечера мудренее. Новый год - новые возможности, было бы как говорится, чего пожелать. А с мешками он бы и один справился, да только сердце прихватило. Колет зараза, от всех этих нервов, просто спасу нет.

— Все они такие! Только бы нам назло! А моя мне выпить не даёт в праздник! Я весь день, то туда - то сюда! Как Чижик-Пыжик. А она меня за человека давно уже не считает! Да я и сам, честно с каждым годом, всё больше ощущаю себя домашней скотиной. Пуховик подарил в честь праздника, а мне что? Снова набор трусов. 13-ю зарплату ей отдал, даже спасибо не сказала. Чуть копеечку трудовую возьмёшь и сразу алкаш-алкаш! — немедленно поделился о наболевшим Андрей Иванович.

— Мужики! Вы чего галдите? Праздник же! — раздалось откуда-то сбоку.

Оба Иваныча тут же обернулись. Молодой стриженый налысо мужчина в толстой кожаной куртке выгружал пакеты из прицепа большого красного автомобиля.

— Ни хрена себе у вас мусора, — посочувствовал ему Андрей Иванович.

— Да, ля! В гараже прибираюсь! Ля! У меня там гараж, на другом конце улицы. Четыре мусорки забил, ваша крайняя. Решил ля, заночевать там, в честь праздника! Люблю знаете ли 31-го декабря, повозиться как следует, нервы успокоить. Особенно, когда со своей расстался. Выпью, закушу, электричество запитаю от генератора, — разговорился тот и чуть погодя добавил.

— Помогите по-братски. А я вам за это налью. На троих завсегда веселее пьётся.

— Все они, бабы, одинаковы! — пожалел его Андрей Иванович и с удовольствием принялся помогать. Сергей Иванович поглядел, подумал, да и тоже не выдержал, присоединился по мере сил.

— А у вас что стряслось? Меня, кстати Кузей звать. Кузьма Иванович, — спрашивал между делом молодой парень.

Оба Ивановича принялись рассказывать ему наперебой о своих проблемах.

— М-да. Ну по такому случаю, нам сам Бог выпить велел, — рассудил их Кузьма. — У меня вон тоже, ничто с утра не предвещало беды, пока подарок не подарил, а она хотела Дайсон. Я ей сказал, не похер ли? Стоит столько же, ну и что, что другая марка, но ей видите ли, нужен был именно такой фен и чтобы обязательно в коричневой коробке с золотыми буквами. Ей это на курсах личностного роста сказали. И как давай психовать, как давай слюной брызгать. Еле успокоилась.

И тут же добавил:

— Короче, садитесь ко мне в машину и погнали в гараж. Распишем бутылочку, не пропадать же нам, честно-слово.

В гараже у Кузи было хорошо, просторно. Гостям были предложены диван и деревянная катушка от кабеля вместо стола, а ещё он запустил бензогенератор и стало совсем светло. На катушку было подано разнообразное спиртное, а Иванычи разом пришли к согласию, что пиво вполне сочетается не только с водкой, но и с красным вином и даже с дорогим виски. Дымком отдаёт - считай что закусываешь. Но хозяин тут же развеял их сомнения, выставив банки с красной лососёвой икрой, а так же тушёное мясо трёх видов. Как это нечем закусить? А вот. И ещё вот. И сухпаёк армейский, нате-ешьте. Шоколадки к коньяку надо? Пожалуйста. только что хлеба нет, но это уже извините, не тот день, не будничный.

Как-то незаметно выпили первую бутылку водки, покурили, пришло время приговорить следующую. Сергей Иванович интересно рассказывал о своей работе, говорил, что преподаёт, а Кузя в свою очередь похвастался некоторыми знаниями бизнеса и природной, предпринимательской жилкой. Видели как я ловко мусор по помойкам распихал - у меня и на работе так же, всё ровненько. А если по крупняку гадить, то тогда конечно менты за дело прижмут.

— Хорошо у тебя, — жмурясь от света электрических ламп признался Андрей Иванович. — Мирно, спокойно, а как подумаю, что мне идти назад в своё болото, кровососов кормить, так сердце и ёкает. Значит, будешь тут жить?

— Буду. Лучше уж тут, чем там, где невеста моя отмокает. Она дома, а я тута. Надоело нервы трепать из-за пустяков, — отвечал Кузя.

— Может вам лучше расстаться пока дело не дошло до колец? — предложил седовласый Сергей Иванович. — Знаете, это лучше чем спустя четверть века совместной жизни узнать любимого человека совершенно с другой стороны и как в моём случае иметь проблемы со здоровьем и сердцем.

— Возможно, — неопределённо пожимал плечами хозяин гаража. — Не знаю. Не хочу думать. Завтра буду решать. Сегодня же ребята волшебный день. Он один раз в году и бывает. Вроде бы один день, а вроде и целый год. Утром проснулся - год мимо. Считай что прыжок во времени.

— Мне бы так, — тоскливо закатывая глаза вздыхал Андрей Иванович. — Проснулся утром, а никакого 31-го декабря. Сразу 10-е июня. Там хорошо. Там отпуск. На рыбалку уеду на неделю, пока тесть не опомнился и не припряг на даче работать. Как же я их всех ненавижу. Эту родню жены, этих Габриэлянов, этих Хвостиковых и Романовых. Всю эту нудятину. Всех бы их переубивал право-слово.

Тут его взгляд упал на консервный нож. Он подхватил его и азартно принялся ковырять им воздух.

— Вот этим бы ножом, каждому бы из них брюхо вскрыл! Ибо не люди, а улитки под соусом. А жену бы, мордой бы, мордой прямо в её солянку. Сначала целый день есть не даёт, а потом все праздники будет ныть, что нужно срочно доесть пока не испортилось. А гости много есть не будут, я их знаю, будут в основном выпендриваться и просить всяких удобств, то им салфетки подай, то им душно, то воды холодненькой, то чаю, то полотенце, а ты бегай как Савраска - носи им, прислуживай до потери пульса. Но сами в гости не позовут - что ты. Жена говорит, я видите ли не ихнего круга.

— Ты бы поаккуратней со словами-то, — попытался урезонить его Кузьма. — В смерти родных и близких, нету ничего хорошего Андрей Иванович.

— Да плевать! Это если они действительно родные и реально близкие, а когда, вот так, как у меня, да по правде лучше жить с чертями, чем с роднёй моей жены. Вы просто не понимаете каково это! Всех бы их отравил. Вот мы тут, все Ивановичи, а проблема как я погляжу у нас одна общая. Всех нас родственники любимые из дома повыгоняли. И это в праздник, не находите аналогий, а? — не унимался тот.

И тут седовласый Сергей Иванович закашлял да так страшно, что его собутыльники дружно испугались и стали наперебой предлагать ему воды.

— Пустое, пустое, — отдышавшись махнул рукой он. — Это всё работа. Кончились давно мои лёгкие. Лучше прикурите мне сигарету.

Андрей Иванович протянул ему сигарету, Кузьма Иванович поднёс зажжённую спичку и седовласый благодарно кивнул. Он сделал несколько затяжек после чего вынул из кармана спичечный коробок и положил на катушку.

— Если желаете отравить свою родню, то лучше средства не найти, — сообщил он Андрею и показал пальцем в сторону коробка. — Там внутри соль. Совершенно безвкусная. Хорошо сочетается с любыми праздничными салатами, подойдёт к гарнирам, а если желаете то можно и в суп. Это образец моей последней работы, можете не сомневаться я испытал его на своей жене.

— В смысле? Ты же сказал, что жена уехала? — не понял Андрей Иванович.

— Я сказал, навсегда уехала...На тот свет. Сегодня, она решила рассказать мне о своём молодом любовнике, а я как раз работал в лаборатории и ответил ей, что всё знаю и что мне это не интересно. А она...Психанула. Начала бить реторты. Я-то в респираторе был, а она нет. Ну так что же, рискнёте?

Андрей Иванович с испугом уставился на спичечный коробок.

— Да вы шутите?

— Нет. Она дома, на полу лежит. Можем прогуляться ко мне и вы сами убедитесь.

— Спасибо, я лучше тут останусь, — отказался Кузьма Иванович. — Моя невеста, тоже знаете ли, дома лежит, только в ванной.

— Как и у вас тоже? — насторожился Андрей Иванович.

— Глупая история. Она решила доказать мне, что фен, который я ей подарил, в сто раз хуже Дайсона. Пошла мыться, а потом как взвизгнет и свет в квартире пропал. Включила и в воду уронила, — рассказал хозяин гаража глядя себе под ноги. — Я сначала, думал сообщить в полицию, а потом подумал, чё их беспокоить в такой день? Моя-то, всё равно до завтра из ванной никуда не денется. Только я в квартире побоялся оставаться, вот и поехал сюда.

Они замолчали. А потом Сергей Иванович предложил выпить не чокаясь. Выпили и Андрей Иванович засобирался домой. Ему вдруг стало слишком неловко. Обманывают? Пошутили? А если не пошутили?

— Может останешься? Мы же видим ты не хочешь туда идти, — предлагал ему Кузьма, но тот угрюмо помотал пьяной головой и покинул гостеприимный гараж прихватив с собой коробок с загадочной солью.

"Тварь ли я дрожащая или право имею?" — размышлял он про себя. Был уже поздний вечер. Гости давным-давно собрались и очевидно уже поели, а после полуночи они пойдут запускать фейерверки, у них так принято, причём обязательно будут фотографироваться на память. Его конечно же не возьму, у него рожа слишком кислая, да и жена наверняка почует запах спиртного. Да и плевать! Пусть только попробует и он ей сам закатит такой скандал. Вот пусть только попробует!

Разумеется пьяная бравада моментально разбилась о недовольную его долгим отсутствием супругу, а там и тёща с тестем подключились и сестра жены побежала сапоги прятать. Спасайтесь кто может - берегите шубы, он вам в рукав нассыт! Ну вот зачем так было делать, зачем? Андрея Ивановича отругали. Ему сказали много несправедливых и обидных слов, а уж как все гости осуждающе качали головой - куда там до них китайским болванчикам. А когда ему было приказано лечь спать и не отсвечивать, он обозлился окончательно, разделся, сделал вид, что идёт спать, а сам воспользовался моментом и прошмыгнул на кухню. Там он щедро посыпал солью из коробка всё что не успела подать на стол его старательная жена, перекрестил кухню и выкинув улику в форточку ушёл в спальню. Лёжа в постели, он пожелал, чтобы все его гости сдохли в мучениях, а особенно родные и близкие. Нет. Не правы вы, Ивановичи. Нет у него родных, нет у него никаких близких. И никогда не было. С этими мыслями он и уснул под праздничный Новогодний салют и проснулся 1 января уже за полдень.

Было хорошо, а если лежать неподвижно то совсем не болела голова. Андрей Иванович прислушался и услышал приглушённые стоны. Кажется, где-то в районе кухни умирала его жена. Некоторое время он лежал в ожидании, в полудрёме, но тут жена подала голос требуя зачем-то туалетную бумагу. Зачем умирающему от смертельного яда бумага?

Недоумевая он встал, дошёл до туалета где оказалось занято и откуда, не забывающая стонать Тамара Викторовна, пожаловалась на сильнейшее пищевое расстройство. При этом она попыталась во всём обвинить его, мол, это из-за тебя зараза такая, её жутко несёт и пучит, не помыл руки - пьяница, когда со своей помойки пришёл!

Андрей Иванович в ответ, мстительно и хмуро поздравил её с Новым годом, и пожелал ей всего хорошего, и чтобы она каждое утро встречала вот так, как сейчас, а он сначала чаю попьёт, а потом уже может быть для неё чего и поищет. Супруга взвыла было похлеще пожарной сирены, но потом вспомнила, что она не в том положении, чтобы качать права и ей быстренько пришлось сменить гнев на милость.

"Ого! Больше не алкаш, а Андрюшенька любимый? — удивлялся он прислушиваясь к мольбам раздававшимся из-за двери. — Столько лет вместе, а я и не знал, что для ласковых слов нужно так мало, какого-то одного несчастного рулончика".

Тут зазвонил сотовый телефон жены. Звонила тёща и он подал его супруге вместе с бумагой. Как оказалось у тещи с тестем было тоже самое. Всех покарал понос. А потом начали звонить гости и жаловаться на то что не все из них вчера успели добежать до своего дома обвиняя несчастную Тамару Викторовну в порче чести, достоинства и белья. А Габриэляны и вовсе потребовали оплатить им лечение в санатории.

— Андрюха! Срочно выкидывай всю еду, что осталась! Ничего не ешь! Всё неси на помойку! — завизжала его жена.

— Что-что? — переспросил он самым невинным голосом.

— Я сказала...Андрюшенька - сокол мой ненаглядный, — захныкала из-за двери его благоверная.

— То-то же.

Настроение у Андрея Ивановича моментально улучшилось и подобно благородному идальго он избавил свою сеньориту не только от остатков еды, но ещё и от некоторого количества наличных денег. Всё равно из туалета ей в ближайшее время никуда не светит. Сам же, благополучно выбросив мусор побежал в гараж собираясь предложить Кузьме Ивановичу похмелится. А может и Сергей Иванович там же заночевал? Всякое же бывает. Надо бы поблагодарить его за то, что соль из коробка сработала не как надо и в результате получилось гораздо лучше чем он хотел. Тамарины друзья, теперь уж точно к ним в гости больше не сунутся, а и родня на время, глядишь, притихнет. А он-то думал кол осиновый против упырей требуется, ан-нет: пурген. Обязательно надо прикупить в ближайшей аптеке.

К его удивлению гаража на месте не оказалось. Только пустырь на котором стоял одинокий занесённый снегом бульдозер. Андрей Иванович тревожась, обошёл все окрестные дворы, однако ничего похожего не было. Он прошёл всю улицу туда и обратно несколько раз и недоумевая вернулся к своему дому остановившись возле помойки. Та как раз приехал мусоровоз и он стоял неподалёку пытаясь угадать какие именно мешки с мусором они вчера сгружали с прицепа. Может эти? Нет. А эти? Вроде бы и выпил он в гараже совсем немного. Четыре стопки и бутылка пива. Так может он улицей ошибся? А где же живёт Кузьма Иванович? Стоп! А Сергей Иванович - он ведь тоже получается из другого дома. Тут-то он всех знает, а его видел впервые. Про соседа преподавателя химии, он бы уж точно знал. Да ё-моё! Он и фамилий их не знает. Как же так получилось? А пока он гадал мусоровоз с грохотом зацепил манипулятором последний бак и он услышал как на дне грустно зазвенело стекло.

----------------

автор Василий Кораблев

Эта история о птичьем гнезде, детях и преднамеренной жестокости. История, которая могла бы закончиться маленькой трагедией, но по счастливому стечению обстоятельств закончится лишь поучительным рассказом. Эта история о семье горихвосток.

Горихвостка — одна из самых красивых певчих птиц средней полосы России. Описывать её внешность подробно нет смысла — лучше просто взглянуть на фото ниже. Догадываетесь, почему этих птиц назвали «горихвостками»? Красота, правда?

Эти пернатые — создания смелые и нередко селятся рядом с людьми. Их не пугают ни громкая музыка, ни шум бензопилы, ни даже шумные вечеринки соседей. Но в этом и кроется их беда. Хорошо, если птицы выберут дупло старого дерева у бани. Но бывает, что они устраивают гнездо в дровянике, щели стены или даже в самом доме. Человек может случайно не заметить хрупких жильцов и ненароком навредить им. Увы, иногда люди действуют не по незнанию, а осознанно жестоко.

Мама пришла, таракашек принесла!

Автор этой статьи — зоолог и учитель биологии в частной школе. Летом часть детей разъезжается по бабушкам, а другая остается в школьном лагере.

Однажды ко мне подбежали взволнованные вожатые:

— Вы же учитель? Какой предмет ведёте?

— Биологию, — отвечаю.

— Тогда вам точно к нам! Там птенцы выпали из гнезда!

В конце июня у многих птиц — время слётков: подросшие птенцы покидают гнездо, но ещё плохо летают. Незнающие люди часто принимают их за «потерявшихся» и пытаются «спасти». Делать этого не нужно — родители продолжают заботиться о слётках на земле до момента полной самостоятельности выводка. Я подумал, что ситуация именно такая, и тревога вожатых напрасна.

Но оказалось всё иначе.

Рядом с учебным корпусом у стены здания я увидел разорённое гнездо горихвосток. В нём — одно не вылупившееся яйцо и три полуголых слепых птенца разного возраста. Самый старший лишь начал покрываться пухом и едва открывал глаза. Это были не слётки, к более-менее самостоятельной жизни эти малыши были не готовы! Оказалось, что горихвостки устроили гнездо в расщелине стены. Но птенцы оттуда не выпали — их вытащили вместе с гнездом и бросили на бетон. Как оказалось, это сделали дети из лагеря. Конечно, строго судить малышей нельзя: они просто не знали, что творят.

Ситуация неприятная, но не безнадёжная.

Например, расщелины между стенами. Этот случай был похожим.

Времени с момента «падения» прошло немного, а значит, гнездо можно было попытаться восстановить. Есть заблуждение, что если человек дотронется до гнезда или птенцов, родители покинут выводок из-за людского запаха. Это чушь! У пернатых слабо развито обоняние. Единственные, у кого с этим всё более-менее хорошо — падальщики: грифы и кондоры. Горихвостки к ним точно не относятся!

Теперь нужно было убедиться, что родители вернутся, а дети больше не станут тревожить птиц. Горихвостки не заставили долго ждать и спустя каких-то 5 минут прилетели к своему потрёпанному гнезду.

Я решил понаблюдать. Через пару дней увидел, что гнездо снова лежит на земле, но птенцов рядом не было. Неужели снова чья-то шалость? Оказалось, нет: заглянув в отверстие стены, я увидел, что все малыши в полном составе на месте, почти оперились и скоро готовы были встать на крыло. Горихвостки просто выкинули потрёпанные строительные материалы вместе с пустым яйцом и отремонтировали гнездо.

Мораль истории стара как мир и проста: люди по природе своей склонны к разрушению. С самых ранних лет важно учить детей бережно относиться ко всему живому. Особенно к тем, кто меньше и беззащитнее нас.

– Ну что ты её таскаешь везде за собой? Купил бы спаниель или лайку. – Степан закурил сигарету и с презрением посмотрел на бело-рыжую собаку.

– Не нужна мне спаниель. Мне Бони дороже всех собак мира. Почти как дочь родная. – его приятель ласково потрепал Бони за уши.

– Она ведь даже не охотится. – заметил ещё один свидетель беседы.

Трое мужчин сидели у костра. Они были охотниками. У двоих из них были собаки как собаки, как они сами говорили, охотничья легавая и спаниель.

А их друг неизменно брал на охоту её. Боньку. Глупую дворняжку. Так люди часто называют таких как Бони. Да, Бони не могла похвастать благородным происхождением. Она была простой дворнягой. Вот только совсем не глупой.

– Это не важно. Она сделала гораздо больше в своей жизни, чем ваши собаки. – сказал хозяин Бони.

Его звали Максом. Третьего мужчину звали Иннокентием.

Они познакомились недавно. Макс со своей Бони приехал в их деревню три месяца назад и прочно тут обосновался.

Он был общительным человеком. Но никогда ничего не рассказывал о своей семье.

Неизменно за ним ходила его собака. Её он брал на все охоты.

Только Бони не понимала, что такое охота. Она весело бегала по лесу и громко лаяла, пугая всю дичь.

Старожилы деревни очень скоро перестали брать на охоту Макса, но всегда найдутся надёжные приятели, которые не посмотрят ни на какие проблемы…

***

– Что же она такого сделала? – усмехнулся Иннокентий. – Неужто жизнь кому-то спасла?

– Да. – просто ответил Макс.

Мужчины удивлённо и недоверчиво переглянулись, затем с сомнением посмотрели на Бони.

Макса оскорбил их взгляд.

Он на самом деле ничего не хотел рассказывать в деревне про эту историю. Хотел, чтобы это была их с Бони тайна, их боль.

Но сегодня слова его спутников почему-то сильно задели Макса. И он решил рассказать всё, как есть.

– Бони уже старая. И я тоже. А десять лет назад это была собака ого-го. Это сейчас она просто бегает, а тогда летала! Мы жили в одной деревне, очень далеко отсюда. У меня была жена и дочь. Ей только исполнилось 9 месяцев… Это был поздний, долгожданный ребёнок. Моя жена смогла забеременеть только в 36 лет. А мне к тому времени было уже 42… А за год до этого мы завели Бони, отчаявшись иметь детей… И, надо же, Бони будто помогла нам исполнить нашу самую большую мечту. Через год после её появления моя жена забеременела.

Роды прошли хорошо, в срок у нас появилась дочка. Мы были очень счастливы. Правда, недолго. Через пол года у моей жены неожиданно началась депрессия. Она стала употреблять алкоголь. Я конечно жутко боялся за дочь, но она каждый раз говорила, что это в последний раз… И я почему-то верил. А потом действительно наступил последний раз.

Моей дочери исполнилось 9 месяцев… и в один из дней, когда я вернулся домой, я с ужасом увидел толпу, стоящую возле моего дома… которого больше не было. Он весь сгорел дотла.

Можете себе представить, какой ужас меня обуял?! Я закричал: «расступитесь…» И тут одна бабушка сказала:

– Крепись. Твоя жена погибла. А дочь жива. Спасла её Бонька ваша…

У меня как-то всё поплыло перед глазами, как в тумане я прокричал:

– Где они?!

– В больнице твоя дочь. И собака. – ответила мне та же старушка. А потом … – он нервно закурил ещё одну сигарету. – Я выхаживал их обоих. Но сначала были похороны жены… Мне дали временное жильё. Дочь долго лежала в больнице. У неё были сильные ожоги. А Бони, Бони тоже пострадала, но не так сильно.

Долгие месяцы моя жизнь проходила в уходе и лечении моих самых дорогих существ.

Бони второй раз сделала невозможное, невероятное, она спасла мою девочку…

Я вылечил их, своих девчонок, мы стали жить в том доме, что нам дали. После этого я не женился и даже не завёл ни одного романа. Меня навсегда отвернуло от женщин. Кроме мамы, для меня существовали только две женщины. Моя дочь и Бони.

Мы не стали переезжать из той деревни. Моя мама жила в том же селе. И умоляла не бросать её. Поэтому я остался, хотя мне очень хотелось покинуть это место.

Но потом у нас появился свой дом. Новый. И все ужасы прошлого как-то стали отступать.

Вот так мы и жили. Дочь выросла. В том году она поступила в университет, сейчас живёт в городе. А мы с Бонькой остались в доме. Сначала было терпимо. Но пол года назад умерла моя мама. Больше меня ничто не держало в этой деревне, я собрался и уехал… И вот я здесь, и Бони моя со мной.

Макс замолчал. И его приятели тоже молчали. И даже Бони затихла, понимая, что происходит что-то важное.

– Надо выпить. – наконец сказал Степан.

– Да, да, давайте выпьем! – охотно поддержал Иннокентий.

Макс открыл бутылку водки и разлил её по трём эмалированным кружкам.

***

Года два прошло с этой ночи. Мужчины крепко сдружились, все в деревне полюбили Бони. Просто так. Макс попросил друзей никому не рассказывать этой истории. – Я поделился с вами, но я не хочу, чтобы вся деревня знала. И Бони не хочет.

Мужчины обещали не рассказывать. И сдержали своё слово.

А потом наступил такой день, когда Макс пришёл к друзьям и объявил:

– Уезжаем мы с Бонькой. Дочка в город нас забирает.

Вечером действительно за Максом и Бони приехала красивая девушка со своим молодым человеком.

Они шустро погрузили вещи отца в машину, попрощались с сельчанами и уехали.

– Приезжайте в гости. – Макс черкнул своим друзьям адрес.

Они обещали как-нибудь приехать…

Но больше они никогда друг друга не видели…

***

Прошло пять лет.

Два друга охотника сидели в лесу и вели беседу.

Нечасто они вспоминали Макса и его Бони. Уж жизнь она такая, суетная… даже в деревне. Но сегодня Степан вдруг сказал:

– А помнишь, был тут Макс со своей геройской собакой…

– Помню. Был…

– Интересно, как он, я ведь адрес его потерял, а больше у меня и контактов нет… – И я потерял. Эх, ну что поделать. Думаю у них там всё хорошо. Накатим? – сказал Иннокентий.

И тут же открыл бутылку водки и разлил её по двум эмалированным кружкам.

***

Поздно уже было. Иннокентий давно храпел в палатке. А Степану не спалось.

Он поднял взгляд в небо. Эта ночь была очень ясной и звёздной.

Никогда Степана не интересовали звёзды, а тут вдруг что-то засмотрелся. И привиделось ему, что по небу идёт он. Макс. А с ним она. Бони.

«Даже там они вместе…» – подумал Степан и тут же сам удивился такой неожиданной и несвойственной ему мысли.

В трезвом уме он и подумать не мог, что Макса уже нет в живых. Да и в сверхъестественное Степан не верил.

Однако белесые образы Макса и Бони продолжали идти по небу…

«Что-то я перебрал… Надо бы пить меньше. Здоровье уже не то…» – подумал Степан и полез в палатку.

«Спать… спать… завтра протрезвею…» – были его последние мысли, прежде чем он погрузился в глубокий, спокойный сон.

- Вроде дымом пахнет. Чувствуешь?

- Да, пацаны наверное опять траву подожгли.

- Когда-то и мы жгли, помнишь? Ни чего не меняется, только время идет вперед, месяц за месяцем сменяя года, потом десятилетия... Скучаю бывает по нашему дому. - улыбнувшись сказал Виталий, крепкий мужчина лет сорока пяти - Ладно Олег, пора ближе к дому, рад был повидаться.

- Я провожу.

Гость с хозяином одновременно поднялись с дивана и вышли в коридор.

- Ты заходи как-нибудь без машины, коньячка тяпнем, посидим до утра...

- Зайду Олег, обязательно зайду, как время будет...

- Гарью пахнет похоже из подъезда. Может пожар?

Олег открыл входную дверь и клубы едкого дыма сразу ворвались в квартиру.

- Черт возьми, точно пожар. Противоположную стену, находящуюся в пяти метрах не было видно.

Виталий захлопнул дверь и оба быстро подошли к окну.

- На втором этаже квартира горит, надо звонить в МЧС, вещи собрать и на улицу вынести, что можно - засуетился Олег.

- Какие вещи, сейчас моментом огонь вверх пойдет, газ кругом... Пятый этаж, перед дверью набираем полные легкие воздуха и бежим вниз, глаза старайся открывать, как можно меньше.

- Но...

- Не будь дураком, бежим.

В коридоре оба глубоко вдохнули, Виталий открыл дверь и мужчины побежали вниз по лестнице.

На втором этаже терпения не хватило и Олег сделал вдох, после которого горло и легкие загорелись страшной болью. Клубы дыма, не позволяли видеть дальше метра, он засуетился на площадке и не мог понять в какую сторону бежать. Слезы ручьями текли по щекам, а легкие хотели выпрыгнуть наружу.

Когда Олег, заходясь в рвотном кашле, начал присаживаться на пол, чья-то рука крепко схватила его за предплечье и потянула вниз по лестнице...

***
Олег почти висел на спине Виталия, беспорядочно переставляя ноги, когда оба вывалились из подъезда и упали на асфальт.

У горящего дома уже собралось человек десять случайных прохожих и местных подростков. Большинство жильцов, в такое время еще на работе, поэтому не было слышно криков о помощи, сгоревшем имуществе или сетований на жизнь.

Четверо пацанов подбежали к мужчинам и взяв их под руки помогли перебраться на траву, подальше от дома.

- Пожарных вызвали? - спросил Виталий откашливаясь и протирая слезившиеся глаза.

- Да, едут. - ответил помогавший ему, взволнованный паренек лет четырнадцати.

- В квартирах есть кто?

- В горящих нет.

- Что значит в горящих, не понимаю...

- Помогите! - раздался сверху, наполненный ужасом, женский голос - Задыхаемся, помогите! Спасите ребенка!

Молодая женщина, на половину высунувшись из окна четвертого этажа, держала в руках плачущую, четырехлетнюю девочку.

Виталий посмотрел на попавшую в дымовой плен женщину с ребенком, бросил взгляд на Олега, которого мучили приступы кашля и рвоты, потом на старую пятиэтажку, с новенькой, блестящей дождевой трубой, матернулся и быстро поднялся с травы.

- Перекройте общий газовый вентиль и найдите какую-нибудь большую брезентуху или хотя бы одеяло... возможно придется прыгать! - крикнул он пареньку и бросился в извергающий клубы дыма, подъезд.

«Четвертый этаж, а я еще только на втором. Нет, не смогу. Даже если дверь открыта, в чем сильно сомневаюсь, то до них доберусь в таком состоянии, что меня самого хоть спасай. Нет, надо возвращаться, задохнусь».

Виталий выбежал из подъезда жадно вдыхая свежий воздух. Глаза сильно слезились, горло горело, сердце колотилось в бешеном ритме, но на лице было выражение какого-то злого упорства.

- Помогите! Помогите же кто-нибудь, люди! Спасите! - в промежутках между кашлем кричала женщина в окне четвертого этажа.

Сквозь слезы в глазах Виталий посмотрел на дом.

«На первых двух этажах окна с решётками. Огонь в большой комнате, со второго перекинулся на третий. Мать с ребёнком в дальней, маленькой комнате, справа корзинки кондиционеров и водосточная труба. Ветер сносит дым влево. Пожарных сирен еще не слышно, значит они не успеют, через пять, десять минут максимум, женщина и девочка задохнутся...надо пробовать».

- Олег б...дь! Хватит гаврится на травке, бери пацанов и ломайте дверь на крышу во втором подъезде, скиньте оттуда веревку! Бегом! Быстрее, у нас десять минут не больше.

Виталий подбежал к дому, залез на окно первого этажа, потом правой рукой дотянулся до корзины кондиционера, левой ухватился за кирпичный выступ между окнами и оттолкнувшись ногой от решётки первого этажа, забрался на кондиционер. Стоя на нем достал рукой до оконой решётки на втором этаже. Ладошку сильно зажгло, лицо обдало жаром, из лопнувшего окна валил дым.

- Помогите же! Я больше не могу, я сейчас прыгну! - закричала девушка.

- Подожди, не прыгай, я иду к тебе, видишь, я уже на втором этаже! Терпи, я иду! - ответил Виталя, перелезая с окна второго этажа на следующую корзину.Ладошки покрылись большими пузырями от ожогов, под разорванной на плече рубашкой, кровоточил глубокий порез.На третьем этаже кондиционер был установлен снизу. Виталий схватился за него левой рукой, а правой дотянулся додождевой трубы.

«Черт, плечо разрезал глубоко... ничего, переживу. Наложат швов пятнадцать и всего делов»

Не обращая внимания на боль он залез на кондиционер третьего этажа, одной ногой встал на карниз окна, выбил кулаком остатки лопнувшего стекла и схватился за раму. Ветер на несколько секунд затих и глаза Виталия еще больше заслезились от едкого дыма.

Держась левой рукой за раму окна, правой он тянулся вверх к девочке.

- Вот он я, уже здесь, давай мне дочку.

- Мне не дотянуться. - закричала по пояс высунувшаяся из окна мать.

- Возьми ее за руки, за запястья!

Девочка заливалась слезами и кашляла.

- Отпускай, я поймаю...отпускай дура, сгорите обе.

Вдали послышался вой пожарной сирены.

Женщина завизжала и отпустила ребенка. Девочка пролетела метр и Виталий с силой прижал ее к своей груди.

- Давай малышка, крепко обними меня за шею и мы быстро спустимся.

- Мама, маму заберите - плакала малышка.

- Заберу малышка, сейчас тебя спущу и заберу. Перелезай ко мне на спину, крепко-накрепко держись за меня руками и ногами. Вот так. Ручки сцепи друг с дружкой и не разжимай ни за что. Всё спускаемся.

Виталий слишком сильно оттолкнулся ногой от карниза и только дождевая труба смогла уберечь их от падения.

«Надо аккуратнее, у меня жизнь ребенка в руках»

Спускаться было гораздо сложнее. Когда Виталий смог встать на кондиционер второго этажа, внизу появились подростки с большим одеялом, а Олег залез на окно первого этажа, и тянул руки вверх.

- Витя бросай, я поймаю, давай же, ну...смелее.

«Черт возьми, а ведь это на самом деле сложно сделать, даже на втором этаже. Бедная мать, сама еще девчонка... Мать! Она же задохнется там!»

Он схватил девочку за шиворот и сняв со спины присел на кондиционере.

До рук Олега было не больше метра.

- Лови! - крикнул Виталий и как только Олег поймал ребенка, бросился вверх за матерью.

Маршрут уже знаком, но сил оставалось все меньше и меньше. Вой пожарных сирен почему-то больше не приближался, остановившись за соседним двором.

Снизу из толпы зевак раздались крики. Виталий посмотрел наверх. Девушка с четвертого этажа вылезла из окна и висела двумя руками схватившись за раму.

- Держись, я уже рядом, держись!

- Я больше не могу, я прыгаю.

- Держись дура, разобьешься! Терпи, я иду.

- Терпи девочка моя, терпи, у тебя дочка, ради нее не разжимай руки, еще немного.

Виталий снова схватился за окна третьего этажа, одной ногой стоя на кондиционере, другой на карнизе.

- Всё, не могу больше! - закричала девушка.

- Вставай мне на плечи, быстро! Руками держись за карниз... на счет три соскальзывай ногами так, чтобы сесть мне на шею.Виталий посмотрел на ладошку с лопнувшими, кровоточащими пузырями и нащупав правой рукой углубление в стене, как можно сильнее ухватился за него.

- Я готов. Мне нужно удержаться, когда ты плюхнешься на шею. На счет три... раз...«всего лишь четвертый этаж»...два...«черт возьми, а кажется так высоко»...триии!

Ноги девушки соскользнули с плеч и она, ломая ногти о кирпичную стену, уселась ему на шею.

- Вот видишь, ничего страшного, я знаю, что делаю.

- Я боюсь.

- Сейчас я отпускаю правую руку и ты заводишь правую ногу за мою спину. Левую руку я отпустить не могу, так что с левой ногой придется раскорячиться. Понятно?

- Понятно. - всхлипывая ответила девушка.

- Дальше ты сползаешь по правой ноге и залезаешь на кондиционер, смещаешься на ближний к трубе край и ждёшь меня. Можешь держаться за трубу.

- Хорошо.

Правой рукой Виталий как мог, придерживал девушку пока она добиралась до кондиционера. Потом оттолкнулся ногой от карниза и встал рядом с ней.

- Сейчас я спускаюсь на следующий кондиционер, одной ногой встаю на него, другой на держащий трубу упор, ты слезаешь с кондиционера, также, как с окна и все повторяется. Понятно?

- Понятно. - пробормотало чумазое, но на удивление милое личико девушки.

- Поехали.Все прошло так же гладко, как и этажом выше. Виталий объяснил, как они переберутся на находящийся сверху от окна первого этажа кондиционер и схватился за горячую решётку. Неожиданно девушка зашаталась и теряя сознание упала на Виталия. Он успел схватить ее за запястье, а сам повис держась за горячую решётку.

- Ловите ее своим гребаным одеялом! Не могу держать, рука горит! Ловите.

Он отпустил девушку, та упала в одеяло, но соскользнула и ударилась о землю головой.

Виталий разжал пальцы и спрыгнул вниз, сильно отбив ноги о землю.

Люди суетились рядом с девушкой, пытаясь привести ее в себя, Олег держал на руках девочку, просящуюся к маме, кто-то поминал Господа, кто-то матерился...

«Ну вроде обошлось. Девчонка только головой сильно стукнулась» - подумал Виталий, поднялся и хромая пошел к своей БМВ.
***

Виталий вздрогнул, когда тишину комнаты нарушила музыка.

На экране смартфона появилось фото Олега.

Кисти обеих рук были полностью забинтованы, пришлось нагнуться и носом нажать сначала на кнопку приема звонка, а потом на громкую связь.

- Алё, алё Витя, алё, не слышу тебя...

- Да Олег, говори.

- Виталя, как ты?

- Нормально.

- Витаха, та девчонка с четвертого этажа...она сильно видно головой то стукнулась, в больницу увезли, не знаю что с ней, но приходила полиция спрашивали за мужчину, что ее бросил, я сказал что не знаю кто ты. Ну мало ли она умерла...

- Как умерла? - Виталий медленно сел на диван.

- Ну вот говорят, мол, умерла в больнице...

Виталий со всей силы смахнул смартфон со стола, тот стукнулся в стену, отскочил на пол пшикнул и погас.

- Как же так... Черт возьми, ну как же так?

Виталий снова вздрогнул, когда услышал настойчивый звук входного звонка.

С трудом справившись с защелкой, он открыл входную дверь. На пороге стояли две полицейских в форме.

- Здравствуйте. Виталий?

- Да, я Виталий.

- Что же вы Виталий столько всего сделали и скрыться решили от полиции?

- Я не знаю, как так получилось, я не хотел, я сделал все, что мог, я просто хотел помочь и всё.

- Что значит просто хотел помочь Виталий? Вы двух человек спасли и прячетесь теперь.

- Ага, значок ГТО на груди у него, и больше не знают о нем ничего. - пошутил второй полицейский.

- Вот мой коллега хорошо догадался, что руки вы обожгли и наверное в больницу обращались, а так бы ищи вас еще пять лет.

Оба полицейских дружелюбно рассмеялись.

- А что тут смешного? Ведь девушка умерла.

- Какая девушка умерла? Вы о чем Виталий?

- Ну с четвертого этажа, которая головой стукнулась.

- Интересные вы фразы подбираете, с четвертого этажа, стукнулась... не проще сказать девушка с ребенком которых вы спасли?

- Но она умерла...

- Да кто вам такую чушь сказал то? У нее легкое сотрясение и она уже давно дома.

- А зачем тогда вы меня ищите?

- Как зачем? Страна должна знать своих героев в лицо.

- Героев?

- Ну да героев. Пришел приказ сверху, найти во что бы то ни стало, ну вот мы и нашли. Жалко руку вам не пожать, хороший вы человек Виталий...

***

Посвящается Виталию(Абдулвахиду) Ивлееву и таким, как он.

З

Небольшая зарисовка. Вычитка: Sanyendis.

Я – камень. Я лежу на этой поляне так давно, что и сам уже не помню, как появился здесь. Ветер пробегает тонкими пальцами по листве обступающих меня деревьев, ласковое утреннее солнце согревает мои шершавые бока. Маленькая ящерка щекочет мою спину. Она хочет забраться выше, поближе к солнцу, к теплу. Я улыбнулся бы ей, если бы мог. Ящерка замирает на мгновение, словно чувствуя моё настроение, и устраивается поудобнее.

***

Я – камень. Маленький мальчик прибегает ко мне. Он ещё всхлипывает, на щеках – полоски высохших слёз. Он садится на землю, прижавшись спиной к моему поросшему мхом боку. Солнце поднимается над кронами деревьев, разгоняя утренний туман. Мальчик вскакивает на ноги, на лице – решимость. «Я никогда не буду таким, как ты, папа!» – кричишь ты. Я – молчаливый свидетель его клятвы.

***

Я – камень. Птица свила гнездо в выбоине на моём плече, сонно попискивают птенцы. Я рад вашей компании на моём пути в вечность. Медленно светлеет небо на востоке, и я привычно жду прикосновения первых рассветных лучей. Ветви на краю моей поляны расступаются. Молодой мужчина – недавний мальчик – решил снова навестить меня. Следом за ним идёт девушка.

– Помнишь, я тебе рассказывал? Тут я и прятался, когда отец напивался, – говоришь ты, ласково обнимая её за плечи.

Твоя подруга гладит мою покатую спину, и я чувствую тепло её тонкой ладони. Славная девушка. Я чувствую, ты сдержишь обещание, мальчик. Вы уходите, и ты машешь мне рукой на прощание.

***

Я – камень. К моей поляне подступает Город. «…время – десять часов утра», – доносится из-за деревьев. Мужчины в оранжевых жилетах окружают меня. Один из них оценивающе хлопает меня по боку.

– Какой здоровенный! Подгоняй колымагу, будем поднимать!

***

Я – камень. Теперь меня много. Я еду в кузове довольно урчащего грузовика, рассекающего редкий утренний поток машин, и привыкаю к новым ощущениям. Каждый камешек, на который меня раздробили – всё ещё я. Мы тормозим. «Выгружай!» – кричит кто-то.

***

Я – камень. Я вижу мир с тысячи ракурсов одновременно. Я в стенах домов, появившихся на месте моей поляны. Я – щебень, по которому проезжают ваши машины, когда вы спешите на работу. Я – пыль, поднятая сандалиями ваших детей. Дома, словно высокие деревья, поднимаются вокруг, и шорох открывающихся окон и ваши голоса напоминают мне о шелесте листвы. Город вобрал меня в себя, и я сам стал Городом.

***

Я – камень. Я – Город. Я – каменный лес, окружающий ваши жилища. Я – вокруг вас. У меня нет глаз, но я наблюдаю за вами. Я смотрю на восток и жду, жду первого, самого робкого прикосновения лучей утреннего солнца.

Ссылки на 1 и 2 часть.

https://vombat.su/post/49240-besposchadnaya-voina-so-slivnim-bachkom-chast-2-rodivshaya-chast-tretyu

https://vombat.su/post/49203-besposchadnaya-voina-so-so-slivnim-bachkom-chast-1-iznuritelnoe-protivostoyanie

Измученный но воодушевлённый легендарной победой в воздухе, я забылся сном ребенка.  

     Не могу утверждать, что проснулся с первыми петухами или лучше сказать с первыми сигналами тупых маршрутчиков на конечной остановке, что четырнадцатью этажами ниже, зато абсолютно точно знаю, что как только соизволил, так сразу же и встал.

     Собрав подкрепление в виде отверток, гаечных ключей и жены, я начал массированное наступление по всему фронту.       Оставив врага без воды, мне собственноручно пришлось откручивать гайки поплавка, но мой отряд тут же попался в коварную западню.

     Гайки с шлангами находились снизу бачка и я, из-за боли в ноге, просто физически не мог нагнуться так низко. Пришлось крутить-винтить на ощупь. После продолжительных, жесточайших боев, поплавок был установлен. Снова весь сырой от пота, который предательски начинает течь из-за боли в бедре, которая появилась из-за бачка, который, в свое время, из-за больной ноги кто-то не починил, я уселся на кухне и понял, что чертов круг замкнулся.   

     Моя армия обескровлена, противник подл и коварен, а я честен и благороден. Но…

     Так можно проиграть войну. Поэтому трезво оценив, возможности уставшей армии, теперь уже окончательно и бесповортно было принято решение нанять спецподразделение головорезов. Не считайте меня за дурака, перед наймом я проштудировал послужной список спецназа который говорил о многочисленных передрягах и победах во всех боевых действиях. 

     Приблизительно в 15.14.23 запищал домофон, а чуть позже в 15.15.48 я открыл входную дверь.   

     На пороге стоял мужчина 180 см. ростом, с широкими плечами и 35-ю годами прожитой жизни.   

     Больше он походил не на сантехника, а на парня из качалки. Человек явно занимался, причем постоянно.«Странно конечно, первый раз вижу сантехника спортсмена, но с кем не бывает».   

     Напомню или сообщу, сам уж не помню и вспомнить не могу о том, что сразу после покупки я разобрал механизм, потом собрал но не вставил защелки в лапки. 

      Что бы вооружить подкрепление, сходил в комнату взял новенький сливной аппарат и вручил его сантехнику. Его задумчивый взгляд на полученную вещь, сильно насторожил меня.-

А вы вообще сантехник? - дружелюбно спросил я.

- Конечно. - недоуменно ответил он

- А почему спросили?

- Ну вы так задумчиво на арматуру посмотрели, как будто первый раз такую увидели.

- Да нет, вам показалось, ща все сделаем. - ответил качок и зашел в туалет.   

      Я же, как любой диктатор поправил кепку хаки и закурил кубинскую сигару, расположившись на кухне.   

     Прошло 30 минут. Я заглянул в туаалет и поинтересовался как дела на фронте.

 - Все нормально, ща сделаю.

- Ну если что я в комнате полежу, а то нога болит.

- Ладно, ладно.

     Пролежав в комнате еще 40 минут ине получая вестей с фрона, меня начали посещать тревожные мысли…

     «Второй час пошел…поплавок установлен и работает, ему нужно только сливной механизм вкрутить и отрегулировать по высоте. В чем проблема? По идее у специалиста это должно занять ну 20 минут максимум. Надо идти на разведку, может он там умер? Или головой стукнулся и захлебнулся например. И что мне тогда с ним делать, смыть его никак, смыв не работает, и вытащить никак, нога больная. Мда, дела».

- У вас всё нормально, может что нужно, инструмент какой? - спросил я случайно проходя мимо туалета.

- Да нет у меня все есть. А вы полный комплект покупали? 

- Да, запечатанный. А что, не устанавливается?

 - Да чето не пойму как отрегурировать, то не течет вода, то протекает, но сейчас разберусь.

- Ну ладно, я не против, разбирайтесь - ответил я и снова уселся на кухне. 

      Пошел третий час установки арматуры сливного бачка… 

     «Просто интересно, это арматура такая сложно-эксклюзивная или специалист липовый? Ну я то тоже провозился больше часа прежде чем сломать гребаную защелку. Но почти отрегулировал… почти, ха. Почтишник тупоголовый…»   

    Сантехник вышел в коридор и начал нервно рыться в своем сундуке.

     - Не получается? Ну и бог с ним, у меня тоже не получилось, пол дня угробил. - жалея бедолагу сказал я.

   - Сейчас еще раз попробую.

- Ну попробуйте если не торопитесь. 

     Качок пропыхтел еще пол часа и с понурым видом вышел из туалета.

- Да ладно, не огорчайтесь, может не комлект какой, я вам 500 рублей за вызов все равно перевел.

- Спасибо, не надо было. Ну я тогда пошел?

- Ну конечно, я закрою за вами дверь.

     Такого поворота событий не ожидал никто!Спецподразделение нанятое за кругленькую сумму в 500 рублей, элита вооруженных сил Албании, была на голову разгромлена врагом, с просто издевательской наглостью. 

     Близилась катастрофа, нужно было что-то делать, спасать ситуацию.   

     После непродолжительных, но математически выверенных размышлений, я выбрал единственный вариант действий, у которого остались хоть какие-то шансы на победу. 

     Ответный удар нужно нанести незамедлительно и нанести его обязан лично главнокомандующий. Либо вместе с армией, в глазах мирных жителей, будет уничтожен и мой авторитет, либо я впишу свое имя в список легендарных воинов всего человечества... 

    Вооруженный до зубов, всемозможным инструментом, я остановился у вражеской границы. В тот момент когда я перехватил трость в другую руку, на моем обнажённом торсе, сколзя по разбухшим от напрежения мышцам, заиграли лучи заходящего солнца. 

     «Это будет великая битва. Не плохой вечер, для доблестной победы».   

    Я глубоко вздохнул полной грудью и яростно бросился в атаку.   

     Начался страшный бой.Силы были не равны, но опыт и праведная злость, сделали из меня берсерка.

    Тела врагов падали замертво, а я молчал и стиснув зубы пробирался в логово противника.   

     Наканец, истекая прозрачной кровью от затылка до пяток, я добрался до испытательного слива. Сердце бешено колотилось в груди, пот заливал мои глаза, капал с носа и подбородка, несколько гаечных ключей валялись на кухне, в безумии брошенные туда, потому что… потому.   

     Я нажал кнопку, понимая, что сейчас решится моя судьба. Вода забурлила, потом начала набираться в бачок. 

Подтеков небыло. 

Поплавок сработал. 

Я слил еще раз. 

Поплавок сработал.

 Осталось одеть крышку…

Готово.

Кнопка... 

Вода начала сливаться… это была победа, великая победа. Я в изнеможении упал на колени и заплакал, имея на это право, ведь мой народ был спасен. 

P.S.На самом деле это реальная история, причем в укороченном виде. 

    Сантехник действительно ковырялся 3 часа и я не соврал про то, что заплатил ему 500 рублей за вызов.) Просто мне были понятны мысли в его голове, ему было гораздо хуже чем мне, за день до этого. Просто я мучался пару часов в гордом одиночестве и не работал специалистом по сантехнике, а он опрофанился по полной, да так , что даже в глаза мне не смотрел, когда уходил.

Автор: Ннеди Окорафор. Авторский перевод: Sanyendis, вычитка моя.

Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.

Зомби не ходят, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби!

Зомби не остановятся, если им не прикажут!

Зомби не повернут, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби не думают, если им не прикажут!

Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.

Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.

Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.

Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.

Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.

Моя деревня была полным дерьмом.

Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.

Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.

Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.

Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.

Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.

Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.

В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.

Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.

Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.

В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.

Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.

Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.

Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…

Клац!

Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.

Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.

Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.

Хрусь!

Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.

Трунь!

Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.

Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?

Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.

Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.

Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?

Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!

Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.

Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.

– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?

Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.

Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.

***

По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.

Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.

Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.

Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.

Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.

Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.

Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?

Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.

Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.

Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.

– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.

Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:

– Сегодня суп очень вкусный.

Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.

– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.

– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.

Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.

Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.

Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.

– Добрый вечер, – поприветствовала я его.

Он не пошевелился.

– Сегодня я грущу, – продолжила я.

Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.

Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.

– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.

Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?

Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.

Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.

Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.

– Что это? – прошептала я.

Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.

Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.

Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.

***

Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.

– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!

Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.

– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, –  заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.

Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.

***

Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.

Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.

Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.

В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.

Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.

Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.

Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.

Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.

– Эме!

Наша мелодия мигом распалась.

– Эме! – снова окликнул меня муж.

Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.

– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.

– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…

Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.

Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:

– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…

Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.

– Моя собственная жена! – прошептал он.

– Я…

Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!

Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.

Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.

Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.

***

Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.

Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.

Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.

Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.

Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.

Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.

Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.

Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.

– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.

Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.

– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.

Он сплюнул и пошёл прочь.

– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!

Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.

– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?

Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.

Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.

– Удиде! – окликнула я.

Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.

Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!

ФШШ!

***

Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.

***

Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.

И я выжила.

Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?

Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?

Знаете…я напишу рассказ о себе. Прошу, не осуждайте меня за это, в нем не будет бахвальства или нравоучений, он не такой, этот рассказ, он другой…

Отец, сам абсолютно не умея кататься на коньках, решил научить этому меня. Нет, не подумайте он не из тех кто переносит свои амбиции на детей, он был добрейший человек, который всегда помогал людям. Просто я в 5 лет захотел играть в хоккей и батя купив мне коньки и клюшку, после рабочей смены на заводе, каждый день водил меня на открытый лёд обучать этому сложному и одновременно не сложному навыку.

Батя очень любил хоккей…любил потому что несколько лет назад он умер… пошел гулять с внучкой, моей дочкой, на коробку в соседнем дворе. Внучка каталась коньках, а какой-то мужчина наверное тренер хоккеистов, лопатой чистил снег. Отец не мог не помочь, это было против его правил, он поднял ворота и переставил их за борт… а через час ему стало плохо с сердцем…

Батя очень любил хоккей, а я хотел стать хоккеистом. Но в хоккейную секцию брали только с семи лет, такие были строгие правила. А мне всего пять…а мне по-детски, до слез на глазах, хочется играть в хоккей.

Набор в секцию происходил в августе и получалось так, что через год мне будет только шесть, родился я в октябре…

- Ты должен научиться кататься на коньках за эту зиму, не просто ползать по льду, а кататься лучше всех местных мальчишек, ты должен твёрдо стоять на ногах и никогда не падать! Слышиь меня, понимаешь? Никогда не падать! И тогда мы попробуем договориться. Но если ты будешь кататься плохо, если я увижу кого-то, кто катается лучше тебя на этом катке, то договариваться не буду - поставил условия батя.

И я учился, учился быстро, с батиной помощью. Он хоть и не умел кататься но в хоккее понимал очень много.

Я не помню конечно сам процесс, лишь моменты…Помню как носился на коньках играя с местными мальчишками один против троих, помню как шайбой рассекли бровь, помню как батя хвалил меня, помню с каким трудом он доставал мне клюшки под правую руку.

Было здорово, я бредил хоккеем, однажды лег спать в новых коньках. Дома играл не в солдатиков а в хоккей на подоконнике, вынув хоккеистов из настольной игры. Они были как живые, эти плоские железные игроки, так работало мое воображение. Наша сборная постоянно играла втроем против пятерых канадцев…

Фетисов, Касатонов.

Макаров, Крутов, Ларионов.

Я играл вместе с ними там, на широком подоконнике покрашенным белой, как лед эмалью…

Наступил август и батя с большим трудом смог договориться, чтоб меня взяли в шестилетнем возрасте.

А дальше…дальше я долго занимался, ходил на тренировки с рюкзаком больше меня, так подшучивали надо мной дворовые парни постарше. Потом под влияние улицы, возможно гормонов, я бросил хоккейную секцию. Но любовь к хоккею только росла.

Шли годы, с жизненным опытом пришло и серьезное понимание этой замечательной игры. Я обожал хоккей, обожал Сергея Наильевича Гимаева, замечательного человека, великолепного комментатора и хоккейного специалиста. Мне казалось, что я настолько понимаю и люблю хоккей, что лучше меня в нем разбирается только он. Я правда так считал, не злитесь на меня за это.

Я продолжал бредить хоккеем, я обожал его, знал манеру катания каждого хоккеиста моей команды и мог сказать кто это едет не глядя на номер. Знал слабые и сильные стороны всех в команде, понимал решения президента клуба.

Я работал на заводе, в три смены, поэтому смотреть матч удавалось не всегда. В те времена в продаже появились двд рекордеры, с жестким диском и функцией записи с телевизора. Дорогая игрушка, но я купил ее, только для того, чтобы записывать матчи пока работаю.

Доходило до смешного. Вечерняя смена заканчивалась уже после окончания матча и идя в душ, можно было случайно узнать счет, от переговаривающихся в соседних лейках работников. А у меня то матч записан, я то счет знать не хочу и не желаю. Бывало услышишь чей то вопрос "как сыграли? " сразу уши затыкаешь и начинаешь громко напевать, чтоб ничего не услышать. Вот стоишь так и мелешь всякую чушь пока те двое не уйдут помывшись. Целая стратегия! Порой меня в шутку шантажировали: " Я сейчас счет скажу".

Жизнь шла, много всего происходило в ней, что-то терялось, что-то находилось, неизменной была лишь любовь к хоккею. Он был во мне всегда, постоянно, каждую секунду…

Я получил высшее образование, сменил место работы и должность. Всё менялось, менялся и состав любимой команды, состав будущих чемпионов!

На работе и в кругу друзей все знали, что я серьезно разбираюсь в хоккее и возникающие вопросы всегда адресовали мне. Даже батя стал часто у меня спрашивать то одно, то другое.

Мне было приятно, когда парни подходили и начинали со мной разговоры о хоккее. Так часто происходило…

В одну из рабочих смен, ко мне подошел мой друг, который не был поклонником хоккея, к сожалению. Я сразу заметил, что он слегка бледноват и довольно сильно волнуется.

"Наверно опять поругался с начальством" - подумал я в тот момент…

Он же подошёл и встал молча. Я видел, что он хочет мне что-то сказать, но не может…

- Говори. Что случилось? - подбодрил я его улыбаясь.

- Ты уже знаешь? Нет, ты не знаешь…

Я начал ощущать его напряжение и сам стал сильно волноваться.

- Что знаешь? Говори, что я должен знать?!

- Там…это…

Кучу предчувствий, ужасных предчувствий мгновенно разобрали меня на кусочки…"Что-то с семьёй…пожалуйста только не это"

- Говори - уже зло бросил я.

- Локомотив разбился полным составом - выдохнул друг.

- Как он мог разбиться полным составом? - начал я цеплятся за ниточки надежды. Подсознание почему-то выдало аварию с автобусом.

"В автобусе не могут погибнуть все, значит он что-то перепутал, просто ошибся и всё, я его не виню за это, просто перепутал или его зло разыграли, с ними мы разберемся потом" - думал я медленно присаживаясь на стеллаж. Невдалеке скучковались бледные парни…все смотрели на меня.

"Нет парни, не смотрите вы на меня так, как будто на самом деле что-то случилось”.

Я начал было говорить "Как могут погибнуть все при аварии с автобусом? Ты что-то путаешь" но после того как я сказал слово "Как" музыка в радио прервалась и на весь цех диктор Европы+ произнесла : " Экстренное сообщение!"

Друг же услышав моё слово "Как" принял его за вопрос и выпалил: "Самолет упал сразу после взлета, все погибли…"

"Самолет… самолет… разбились на самолете… заторможено составл я пазлы в моментально отупевшей голове"

Последняя спасительная ниточка с автобусом оборвалась…я пытался найти еще хоть одну, любую, даже самую невероятную, но ее не было, не было…звенящим приговором прозвучали по радио слова диктора…те же, что я только что услышал от друга.

- Ты бы сходил покурил на улицу - уводил меня от сверлильного станка, один из подошедших парней.

"Да, надо покурить на улицу… надо покурить…да…очень хочется покурить. Какая замечательная мысль покурить… надо же, как я сам не догадался…сходить покурить".

Сознание просто отказывалось думать о трагедии, я просто как маленький прятался в домике, хватаясь за “надо покурить”.

На ватных ногах шел по цеху к воротам. Станки работали вхолостую, все кучковались и все смотрели на меня.

"Что вы на меня смотрите ироды. Что я вам всем сделал? Зачем, вы глядите… куда я иду? Я забыл куда иду".

На станках у каждого был свой приёмник и разные радиостанции на них, разными голосами, говорили одно и тоже: “Команда хоккейного клуба Локомотив трагически погибла разбившись сразу после взлёта”.

Я вышел на улицу, дрожащей рукой нажав кнопку поднятия ворот. На лавочке возле цеха никого не было, ни кто не курил, как обычно…возможно ребята устроили это специально, не знаю.

Начал раз за разом искать сигареты в карманах.

“Они где-то должны быть,” - рассеянно думал я - “сигареты были, целая пачка…надо поискать в куртке… в куртке нет, значит в брюках…нет в брюках пусто, ааа наверное в куртке…”

Я сидел и рылся, по много раз обыскивая одежду. Настойчиво пытался найти то чего там не было, одновременно смотря на лес вдалеке и гораздо дальше, мимо него, пока кто-то не положил мне мою пачку сигарет с зажигалкой на ногу. Положил и сразу пропал в воротах.

“Что это?” - подумал я смотря на пачку желтого кэмела и продолжая рыться в карманах…

Потом долго курил, не знаю сколько сигарет, сколько времени это продолжалось, но ворота не открывались и никто не выходил, ни кто не мешал. Лишь изредко я слышал как кто-то тихо подходил к воротам…наверное друг смотрел через маленькое окошко, как я там.

Я очень любил хоккей, я и сейчас люблю его…

Но вот прошло уже тринадцать лет, а я посмотрев через год после катастрофы четверть сезона, больше не записываю матчи, не затыкаю уши, я просто перестал смотреть хоккей, не слежу за событиями… я отвернулся, я не смог, часть меня умерла вместе с ними…

Но я продолжаю любить хоккей.

Играйте в хоккей парни, играйте в хоккей!

Иван Ткаченко инкогнито пожертвовал больным детям более 10 миллионов рублей.

Это узналось совершенно случайно, уже после его смерти…

За несколько часов до трагедии он перевел 500 000 рублей и спас жизнь больной девочке. Все пожертвования он подписывал от дяди Вани.

Нашёл свой старый рассказ, написанный в далёком 2017 году. Основан на реальных событиях.

Июльское солнце заходило в зенит, припекая головы отступавших бойцов.  Кто мог идти – тот шел. Кто не мог – того везли в кузове машины. И тянулась колонна, отступая под немецким натиском. Люди, пушки, машины, лошади.

Николай шел вместе со всеми. Он был ранен, но рана не мешала ему идти. Больно было, но он умел терпеть боль. Не высокий, всего 162 сантиметра, худой, он уже успел стать командиром артиллерийского расчета. Говорить он не любил. Больше слушал. Ему это казалось мудрее, чем болтать попусту. Вот и сейчас он ритмично переставлял ноги и слушал наставления замполита Васильчука.

- Что такое Родина, бойцы? Родина это земля. Она кормит нас, поит. Родина – от слова «родить». Для  всего, что на земле произрастает и живет, земля – родина. И для нас с вами. Так что мы, бойцы, защищаем?

- Родину, товарищ замполит! – ответил кто-то из толпы.

-Нет! Земля везде есть. Она нам везде родиной будет. Кроме родины, есть еще Отечество. Отечество – от слова «отец»! Это то место, которое нам отцы наши передали. Они обживали землю, возделывали её, обустраивали, порядки свои навели. И нам наказали то же самое для своих детей делать! И мы это делать обязаны! А как же это нам делать, когда к нам чужаки пришли. Мы их не звали! Вот и приходится брать в руки оружие. И наша с вами, бойцы, священная обязанность землю нашу вернуть, хранить и обустраивать дальше.

- Так чем же родина от отечества отличаются, я не понял? – спросил все тот же голос.

- Родина – это то место, где ты живешь. А Отечество – это Право там жить, ибо тебе предок твой землю передал, и обязанность работать во благо её, потому что твои предки так делали. Мы пользуемся дарами отечества и отдаем свой труд и талант взамен. И тем страна крепнет.

- Так почему же мы отступаем? Почему не погоним немца? – спросил другой голос.

- А ты под Брестом против немца стоял? А, умник! – сказал третий.

Коля под Брестом стоял. И тот день он запомнил, как сплошную мешанину из взрывов, пулеметных очередей, гула самолетов и льющейся крови. Их крови.

От их полка мало что осталось. Те, кто двигался по дороге, были из остатков разных полков и дивизий.

- И как ты его гнать собрался? – спросил замполит

- Встать насмерть! Окопаться и стоять!

- А у тебя время есть? Или резервы? Или ты стратег великий и знаешь, что и как? О том, что делать, пусть у командира голова болит. Твоя задача – выполнить приказ, и подумать еще, как его лучше выполнить.

Слушая замполита и думая о своем, Коля, вместе со всеми перешёл через мост.

- Сиротинин! – окликнул его комбат.

- Старший…

- Отставить! Вольно! Коля, для нас с тобой важное задание будет.

- Какое?

- Немец нам в затылок дышит. А нам до Кричева дойти нужно. Дойти и укрепиться. Немца задержать нужно.

- Задержим, товарищ комбат! А как? Тут встанем?

- Не совсем. Видишь поле ржаное? Нам с него дорога и мост видны будут. Сейчас оттащим туда твою пушку и снаряды. Твоя задача – создать затор на мосту. Пока его немцы разбирать будут, мы успеем отойти и окопаться. Задача ясна?

- Так точно!

- Выполняй!

Через полчаса в поле дулом к мосту стояла пушка и несколько  десятков снарядов к ней.

- Слушай меня, Коля! Когда танки въедут на мост, подбей первую машину и последнюю. Как сделаешь это – уходи. Ты мне тут нужен. Возьмешь в деревне лошадь – и уходи. Понял меня?

- Так точно!

-Ну, береги себя!

И Коля остался один!

Он навел орудие на мост, загнал снаряд и стал смотреть в бинокль. Не прошло и получаса, как впереди показались танки. Это были Panzer I. Когда первый танк подъехал к концу моста, Коля сделал выстрел прямой наводкой. Снаряд угодил первому танку под башню. От страшного удара сдетонировал боезапас танка и в небо взметнулся столб огня и дыма. Не медля не секунды он перевел прицел на последний танк, перезарядил орудие и выстрелил. Этот танк разделил судьбу своего собрата.

***

Барон Вилибальд фон Лангерман с самого утра был в хорошем распоряжении духа. И было с чего. Пока его менее удачливые сослуживцы осаждали Брестскую крепость, его танки гнали русских всё дальше и дальше в глубь страны. И пока еще ни разу он не встречал достойного сопротивления. Всю свою жизнь барон посвятил службе в армии. Первая мировая война сделала его из простого адъютанта капитана! Очень хорошо он показал себя и между войнами. Но самый быстрый карьерный рост пошел после 1933 года, когда к власти пришел Адольф Гитлер. Фюрер, как его называли и как он сам себя называл. Именно при нем началась новая серия войн, которые меняли погоны на мундире барона с ошеломляющей быстротой. И эта война, война на востоке, против страны советов, обещала Вилибальду новых повышений. А как может быть иначе, если сопротивления нет. Он сам полагал только немецких офицеров самыми достойными полководцами, а немецких солдат – воинами, покорителями народов.

***

Между тем немецкие солдаты рассыпались во все стороны, пытаясь определить местоположение русских. И несколько солдат подбежали ко второму подбитому танку.

Разглядывая подбитые машины, Коля думал про себя «Вот и выполнен приказ. Затор на мосту создан». Но тут же увидел, как солдаты тянут от других танков тросы к горящей машине. «Будут оттаскивать!» - подумал он. Прикинув, он посчитал, что задержка во времени будет слишком маленькой, и товарищам не хватит времени чтобы укрепиться на новой позиции. Перезарядив орудие, он поочередно вывел из строя ещё два танка, которые хотели использовать вместо буксира. Осмотрев берег через бинокль, Коля убедился, что тут его обойти не смогут, потому что берег был болотистым, и принялся перезаряжать оружие. Потом осмотрел берег еще раз и увидел, что одна из бронемашин повернула в сторону реки и начала форсировать реку. Коля подбил и её. Солдаты же представляли собой реальную угрозу, и потому своими следующими целями после оставшихся танков на мосту Коля выбрал грузовики, за которыми пряталась вражеская пехота. Машины взрывались одна за другой. Расстрелял он и солдат, которые попытались нахрапом преодолеть мост и зачистить деревню, полагая, видимо, что стреляют оттуда.

Коля не знал, да и не мог знать, что вражеские разведчики нашли брод через реку и на его поиски направлен ещё один отряд солдат. Ему было некогда думать об этом. Он мстил. Мстил за убитых однополчан. Мстил за разрушенный город Брест, за убитых женщин и маленьких детей, за позор отступления. Он вел свой бой, зная, что уже никогда не увидит мать, отца, сестру. Не обнимет их и не скажет, что скучал по ним. Не увидит он и свою невесту. Но он сделает все, от него зависящее, чтобы они жили.

Холодная сосредоточенность боем прошла, когда Коля увидел, что у него не осталось снарядов. А потом он услышал приближение солдат. Вначале он обрадовался, думал, что подкрепление пришло, но потом услышал обращенную к нему фразу с жутким акцентом:

- Солдат, сдавайся! Ты окружен!

Вместо ответа Николай ответил стрельбой из винтовки.

***

Обер-лейтенант Фридрих Хёнфельд. Цитата из дневника: "Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он вёл бой в одиночку. Бил из пушки по нашим танкам и пехоте. Казалось, бою не будет конца. Храбрость его была поразительна. Это был настоящий ад. Танки загорались один за другим. Пехота, прятавшаяся за бронёй, залегла. Командиры в растерянности. Не могут понять источник шквального огня. Кажется, бьёт целая батарея. Огонь прицельный. Откуда взялась эта батарея? В колонне 59 танков, рота пехоты, бронемашины. И вся наша мощь бессильна перед огнём русских. Разведка докладывала, что путь свободен. Больше всего нас изумило то, что против нас бился один единственный боец. А Мы думали, что в нас стреляет целая артиллерийская батарея. Всех поразило, что герой был юнцом, почти мальчишкой. В строю немецких солдат, он стоял бы последним на правом фланге. Он произвёл по нам пятьдесят семь выстрелов из орудия и потом, ещё бил и бил по нам из карабина. Рассеял лобовую атаку пехоты. Уничтожил десять танков и бронемашин. Рядом с его могилой осталось целое кладбище наших солдат. Все удивлялись его храбрости. Полковник перед могилой говорил: "Если бы такими как он были бы все солдаты фюрера, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Всё-таки он русский. Надо ли такое преклонение?"

Обер-лейтенант так и не понял, за что его командир отдал такие почести простому солдату. Фридрих Хёнфельд погиб под Тулой летом 1942 года. Дневник обер-лейтенанта после его смерти попал в руки советских солдат. Барон Вилибальд фон Лангерман был убит 3 октября 1942 года в Сталинградской битве прямым попаданием 120-мм мины.

В городи Кичневе есть улица Сиротинина. Она носит имя героя. Дорогой читатель! Если дорога заведёт тебя в этот город, найди братскую могилу советских воинов на этой улице. Возложи цветы к мемориалу и помяни добрым словом тех, кто сражался во имя того, чтобы ты появился на свет!

Приходится бывать в одном учреждении с параноидальным пропускным режимом, вплоть до кинологов. Под рамкой на входе я громко звеню, т.к. при себе имею всегда пассатижи, иногда отвёртку с парой бит. По пути к учреждению есть слесарка, часто туда ещё технические детальки заношу/уношу, поэтому иногда с собой предметы, выглядящие как заточки (собственно заточки), которые приходится оставлять на КПП.

На входе в то учреждение меня запомнили (ещё бы) и регулярно язвительно шутят на тему:" сколько единиц холодного оружия у меня сегодня с собой?" а когда я позже перед сном придумываю остроумное парирование этих шутих, то в следующее посещение обычно или забываю его или без сумки захожу. Кароч, гештальт у меня незакрытый с одним КПП.

И спросили меня там на днях: "а плоскогубцы-то зачем тягаешь?" Я решил рассказать подробно, и охранник от моей истории про пассатижи расчувствовался, сказал мол "годнота". Так что пусть эта история будет на этом сайте.

Основана на реальных событиях, чуть приукрашено, все сходства с реальностью на моей совести. А кто себя узнал, поцелуйте меня в задницу:)

Работал я давно в одной синтетической лаборатории при хим.производстве, где у руководства была странная политика к воровству. Никого не щадили, сразу вызывали ментов, но расходный материал покупали с большим избытком, а кладовщик всегда спрашивал, надо ли кому-нибудь на дачу ОЗК типа "каспер"? нужно ли кому-нибудь скотч в хозяйство или канцелярию детишкам в школе? Спецодежда выдавалась с избытком, и даже в "парадном" варианте "для дачи" с логотипом холдинга. Парадов не проводили, но получался интересный пиар от мелькающих по городу узнаваемых курток. На мои недоумения в такой политике (моя зарплата зависела от расходов) начальник поведал, что тырить особо нечего, а что можно стырить, уж лучше будет всего с избытком, чем внезапно фура простоит из-за спёртого негодяем скотча, да и бюджет на подсосе госзаказов позволяет. По легенде поводом к такой политике был сорванный заказ по антикоррозионному составу, из-за того, что работяги по чуть-чуть сливали из ёмкости антикор перед тарированием в бочки и обрабатывали днища своих авто. Технолог истерил, что весы сломались, а когда всех ворюг вычислили по ярко-красному днищу колымаг, то уволили половину цеха. С тех пор повелось, что если при выдаче инструментов сказать "о! крутые пассатижи" дадут ещё одни, с оговоркой, чтобы в нужный момент они были. Особо неблагонадёжным при этом дадут три штуки. Мне выдали 4- две больших и две маленьких

Одну маленькую пассатижу я иногда забывал в сумке, пригождалась редко. Но однажды, среди подрядчиков мне встретилась ОНА.

Древнегреческая богиня с водопадом русых волос, худоба и спортивное прошлое делали её походку невесомой, в голубых глазах я боялся утонуть. А когда она впервые обратилась ко мне по имени своим голосом с хрипотцой, у меня замерло сердце, кровь ушла из мозга и последние нейроны в языке выдали: "мне нравится ваш голос, он - как болгарка". После неловкой паузы я добавил: "как болгарка разделала моё каменное сердце".

Потом я поумничал про ТБ с УШМ, и от её улыбки сознание совсем покинуло меня и вернулось, только когда она заявила, что здорово на днях прогуляться вместе.

В один вечер она сама пригласила меня в кафешку (и заплатила сама по этикету, как приглашающая, кстати). Мы погуляли по городу, я ей рассказал как красота закатов зависит от экологии, зарулили в местный кинотеатр "Космос" (который, к сожалению, не пережил эпидемию ковида).

В том кинотеатре мы были одни (там такое часто), её привёл в восторг факт, что я снял "для нас" целый зал и она впервые меня поцеловала. Что зал я не покупал, спорить не стал с набитым ртом, но места для поцелуев можно было выбирать любые, чем мы и занялись. Даже не помню, что за фильм был. А когда дошли до самого важного вопроса: надо было выбрать: разбежаться на такси или же проводить эту древнегреческую богиню недалеко пешком до дома, то случилась авария. Возникла неисправность у её кожаного сапога. Разъехалась молния, а дизайн сапога не предполагал, что эта ночь у нас будет богатой на впечатления.

Как вы уже догадались, я пустил в ход свой инженерный талант и пассатижи с производства. Один "тык" пассатижами по собачке молнии наградил меня "возьми меня прямо здесь". Ну или в похожей формулировке.

Мы с ней провели незабываемый месяц вместе в разных положениях. Но к сожалению, я оказался виноват, что в ней посмел разглядеть недостатки (пара детей в интернате и муж на вахте) и виноват, что не смог с этими недостатками смириться.

А пассатижи энти я теперь всегда с собой тягаю.