1. В детстве и подростковом возрасте я была избалована до невозможности. Родители подарили мне новенький красный кабриолет на 16-летие, а я закатила истерику, потому что хотела старую машину брата, которая все еще была у нас. Я тогда была очень мелочной и неприятной личностью. Через год устроилась на работу в летний лагерь дневного пребывания. Мне не нужны были деньги, но мне было скучно, и я думала, что это легкая работа. Как же я ошибалась. Этот лагерь был для детей из малообеспеченных семей, которые не могли позволить детский сад летом. Детей кормили завтраком, полдником и обедом. Большинство из них больше ничего не ели в течение дня, и по пятницам просили у нас больше еды, чтобы взять ее на выходные домой. Они не были уверены, что дома получится поесть. Но больше всего меня поразил один случай. Был мальчик, который отказывался снимать обувь, даже если мы шли в бассейн. Я не понимала причины и стала спрашивать у него. Он сказал, что вынужден носить обувь на три размера меньше, потому что родители не могут купить ему новую. От этого его ноги стерты и кровоточат. Это сломало меня. Во время обеда я поехала в магазин и купила ему несколько пар обуви и коробку носков. Это навсегда изменило мой характер.
2. В военном учебном лагере нам выдали на десерт апельсины, но я не знал, как их чистить, потому что мне всегда их подавали без кожуры. Спрашивать было неудобно, и я просто смотрел, как это делают другие, и повторял за ними. У меня получился раздавленный апельсин, из которого тек сок.
3. Я вырос в Индонезии, и в нашей семье были слуги. Я считал, что иметь в доме слуг это обычное дело. Потом мы с семьей переехали в Сингапур, где меня отдали в частную школу. Воспитатель поручил мне подмести пол. Я впервые в жизни взял в руки веник и стал размахивать им, как это показывают в мультиках. Все на меня уставились с немым вопросом: «Ты что вообще творишь???» Оказалось, что я создал вокруг себя облако пыли, а надо было мести в одну сторону и собирать пыль совком. Но откуда я мог это знать?
4. Я вырос в большом загородном доме, который стоял на огромном участке земли. Мне покупали все, что я хотел – большой плазменный телевизор, цифровую зеркалку, пони, мотоцикл. Я не знал, чем занимались мои родители. Дети на игровой площадке часто спрашивали, кем они работают, а я не знал, что ответить. А потом родителей арестовали за торговлю наркотиками. Дом, землю, имущество конфисковали. Сейчас я живу в старом небольшом домике, который почти разваливается, но я хорошо адаптируюсь к новой жизни.
5. Моя жена воспитывалась в состоятельной семье, я же рос в трейлерном парке. Мы познакомились в колледже, куда я чудом поступил, а она просто оплатила учебу. Познакомились, влюбились, завели отношения. На каникулах я повез ее домой знакомить с родителями. Дома, как всегда – наркотики, грязь, беспорядок. Она познакомилась со всеми и вела себя вежливо, а ночью я проснулся от того, что она рыдает. До нее только в этот момент дошло, как круто ей повезло, что родилась в богатой семье. Она поняла, что мир вокруг может быть суровым и несправедливым. А я был просто рад, что снова оказался дома, и сплю в своей постели, хотя она без простыней, а матрас весь в пятнах непонятно от чего. Если бы я тогда знал, как живут богатые, и даже средний класс, ни за что не повез бы ее домой. Меня удивило, что она не рассталась со мной после этого. А я раньше думал, что жить вот так в трейлере это нормально.
1. В детстве думал, что в многоэтажных домах живут только студенты. Не подозревал, что в них живут и семьи с детьми.
2. Я думал, что в каждой семье есть прислуга. У нас были повар, садовник, шофер, две няни, две горничные и разнорабочий, который отвечал за исправность всего в доме. Все они работали полный день, а некоторые жили с нами. У нас также было много сотрудников, занятых неполный день. Когда я пошел в колледж, то был потрясен, что все умеют заботиться о себе, сам я едва умел завязывать шнурки. Я учился в частной школе, и там было полно детей тех, кого Форбс включал в первые 500. Если школа в чем-то нуждалась, всегда находился кто-то с нужными связями. Я думал, что так в каждой школе. Деньги для меня не были главным, и для моих друзей тоже. Никто не спрашивал о стоимости купленной вещи. Если было надо, брали и покупали. Я понял, что так не у всех, когда пошел в колледж.
3. Однажды Джон Траволта рассказал мне такую историю. Ему с маленькой дочерью пришлось лететь обычным рейсом. Дочка спросила, кто все эти люди, и что они делают в их самолете? Она считала, что каждый летает на личном Боинге.
4. Мы были бедны, но мама работает в дорогой частной школе, и только поэтому нам разрешили там учиться. Все школьники были из очень богатых семей, а мы росли с одной мамой, и порой не знали, когда доведется досыта поесть. Мы вообще жили в трейлерном парке. Как-то во время ланча одноклассник заметил, что у меня только бутерброд с арахисовым маслом и маленький пакетик с крендельками, и сказал: «Да ты совсем не голодный». Я ответил, что это вся еда, которая у меня есть. Он не понял, как такое может быть. Мне пришлось два раза повторить, пока до него дошло. Он смутился и предложил мне апельсин и чипсы. Я не стал отказываться. Так завязалась наша дружба, которая длится 20 лет.
5. До 9 класса я думал, что бутылка вина за 100 долларов это дешево, и для нищебродов, потому что бутылка дорогого вина может стоить несколько тысяч долларов. В конце года мы решили купить в подарок учителю, который собирался на пенсию, бутылку вина. Он сказал: «Только не покупайте за 100 долларов». Я пошутил и выставил себя дураком.
6. В колледже мой сосед по общежитию всегда заказывал еду из ресторанов. Ему привозили ее на специальных подносах с подогревом. Курьер не уезжал сразу, а ждал, пока сосед поест, прислуживал ему за столом и делал потом уборку. Сосед не видел в таком поведении ничего необычного и не понимал, почему мы удивляемся. Он как-то спросил у курьера, кого еще он тут так обслуживает, и очень удивился, когда курьер сказал, что никого. Этот парень с детства привык к ресторанной еде, личному водителю, огромному гардеробу, потому что так жили его родители и его друзья. Он не знал никого, кто жил иначе. Вот только сейчас в колледже и узнал. И он решил жить, как все. Отказался от родительских денег и устроился на работу. А потом задолбал меня своими жалобами на безденежье. У меня никогда не было симпатии к богатым, но этого парня я зауважал.
1. Однажды я нашел в бедре мужчины 15-см строительный гвоздь. Мужчина умер от несчастного случая на стройке, но входное отверстие, через которое попал гвоздь, давно зажило. Думаю, гвоздь находился в теле несколько лет.
2. Меня не удивить лишними органами, проглоченными инородными телами и недиагностированными опухолями. Самое странное, что я находил при вскрытии, это монеты разного достоинства на сумму 6 долларов 25 центов. Такое ощущение, что человек предчувствовал смерть, и перед ней специально наглотался монет, чтобы меня удивить.
3. Однажды нам попался бездомный, умерший от передоза. Мы стали снимать с него одежду, и под штанами нашли 40 упаковок бекона. Оказалось, что он украл бекон в магазине, потом забежал на закрытую стройку, ширнулся и умер. А еще я вскрывал парня, в голову которого выстрелили со спины. Рентген показал, что пули в голове нет, но и выходного отверстия мы не нашли. Оказалось, пуля вылетела через ноздрю, не оставив следов.
4. Вскрывал тело женщины, которая в молодости работала портнихой. Нашел в ней несколько булавок и игл, в основном в ногах, но одна игла была в легком. Думаю, ее туда засосало при вдохе. Изучение медицинской карточки показало, что 20 лет назад у женщины внезапно развилась легочная эмболия, и она вынуждена была уйти на пенсию. Думаю, эта иголка и стала причиной эмболии. Не понимаю, как она могла не чувствовать иглы и булавки в своем теле. Мы их нашли с помощью рентгена.
5. Работал помощником патологоанатома. При мне доктор вытащил из желудка большую косточку авокадо.
6. У одного из трупов, который мы изучали в медицинском университете, седалищный нерв проходил прямо через центр мышцы. Мне неизвестна его история болезни, но там, скорее всего, значилось защемление седалищного нерва. Это хороший пример того, что не все люди устроены одинаково, и нужно нестандартно мыслить, чтобы понять, как их лечить.
7. Проводили томографию тела, найденного у реки. Обнаружили что-то непонятное в области желудка. При вскрытии нашли змею, которая туда заползла. Эта змея укусила техника, который стоял рядом.
8. В желудке одного пациента нашел несколько пинцетов. Нафига он их глотал???
9. Одна из лекций по судебной медицине проходила в музее, который у нас называли «музей странностей». В числе прочих экспонатов была коробка, в которой находилось около 20 тонких металлических прутков длиной примерно 20 см. Нам сказали, что это остатки ложек, которые достали из желудка пациентки психиатрической клиники при вскрытии. Желудочная кислота сильно растворила их, превратив в прутки. Но ее хобби глотать ложки не стало причиной ее смерти. Уже и не помню, от чего она умерла.
10. Старушка отравилась угарным газом. При вскрытии мы не могли сразу вскрыть черепную коробку. Оказалось, кости ее черепа имеют толщину 3-4 см при средней толщине у человека 6.5 мм. И у нее был самый маленький мозг, который я видел. При этом она была полноценной в умственном плане женщиной. Из-за толстых черепных костей у нее была тяжелая голова, что приводило к повышенной нагрузке на шейные позвонки, и деформация этих позвонков тоже была отчетливо видна. Также у нее были хорошо развиты шейные мышцы. Наверное, по той же причине.
1. Братья Джонас были хуже всех, с кем я работал телохранителем. Парни на самом деле были скромными, но очень странно было смотреть, как они входили в образ своих сценических персонажей. А хуже всего было то, что их отец тотально контролировал все вокруг. Он был настоящей занозой в заднице, и детям это тоже не нравилось.
2. Работал в службе безопасности на телевидении. Мне довелось сопровождать известную актрису, когда она пошла в супермаркет. Она пыталась разговаривать со мной, но я жутко тупил, и она просто позволила мне делать свое дело. Это было очень мило с ее стороны, позволить мне работать в тишине.
3. Я работал персональным телохранителем с теми людьми, которых хорошо знал. Был один совершенно жуткий тип, который постоянно искал приключения в барах, и мне частенько приходилось оттаскивать его от толпы разъяренных мужиков, когда разговор накалялся. Иногда быть телохранителем это защищать клиента от самого себя.
4. Моя самая забавная работа с Шакил О Нилом. Он пришел к нам в офис, и меня назначили ему в охрану. Я был 2 метра ростом, весил 100 кг, но рядом с ним казался гномом.
5. Одна из моих клиенток чрезвычайно богатая дама. Она добра, весела и очень щедра. Обеспечивать безопасность ее сына в день совершеннолетия и одновременно нянчить сто детишек миллионеров было самой ужасной работой за всю мою карьеру. Высокомерие и самоуверенность этой мелюзги были на запредельном уровне. Забавно, что всем им было 17-18 лет, но они уже знали все бордели в округе.
6. Гвен Стефани была самой ужасной, но подробности разглашать не могу. Я предпочту охранять шлюх и наркоманок, чем ее. А вот оба Бекхэма меня удивили. Очень вежливые, приземленные, добрые и заботливые люди.
7. Работал в казино Ревель до его закрытия и знал почти всех из службы безопасности. Когда Бейонсе бывала там, она просила не приставлять к ней белых охранников, а четверым черным, которых специально для нее нашли, запретила с ней разговаривать. После этого я потерял к ней всякое уважение.
8. В общем, есть одна очень известная актриса, и она худшая моя клиентка. Я никогда не видел, чтобы кто-то презирал всю съемочную группу просто так. Она остановила съемки на две недели, потому что ее бросил бойфренд. Она старается не разговаривать с белыми сотрудниками. А еще она как-то раз укусила за руку своего парикмахера.
9. Мне пришлось сопровождать нового финансового управляющего компании во время его встречи с менеджерами. Отличный парень. Во время обеда я стоял в углу зала. Он увидел это и пригласил сесть за стол рядом с ним. Я отказался, и тогда он в шутку пригрозил меня уволить. Я объяснил, что выполняю свою работу и не могу сидеть с ним рядом. Он все понял и не настаивал. На следующий день он отправил моему руководству благодарственное письмо, в котором хвалил меня за профессионализм. Мой начальник на радостях выписал мне премию 5 тысяч долларов.
1. На моих джинсах сзади была бирка «Сделано во Вьетнаме». Подруга увидела ее и спросила: «А что, Вьетнам это разве страна? Я думала, что так война в кино называется».
2. Одноклассницу попросили на уроке объяснить, почему наступает зима. Она долго думала, а потом сказала, что солнце становится холодным.
3. Один мой родственник вступил в иллюминаты в соцсетях. Он был так рад этому, и отнесся очень серьезно.
4. Сосед по комнате как-то сказал, что он единственный ребенок в семье, и не обязан быть хорошим, если не хочет.
5. Работаю диспетчером в 911. Звонит мужик из отеля и говорит, что у него пропал интернет. Я отвечаю, что это не вопрос полиции, а он спрашивает, разве это не преступление?
6. Работала няней в богатой семье по 12 часов в день. Платили хорошо, но график был ужасный. Сижу, укачиваю маленького ребенка, который не хочет засыпать. Подходит его мама и говорит мне: «Быть мамой не так уж и сложно. Не понимаю, почему другие женщины на это жалуются». При этом она держала в руках бокал с мартини, а после поехала играть в гольф.
7. Мой одноклассник с пеной у рта доказывал, что ночью НАСА могут приземляться на солнце. Он про это в каком-то комиксе прочитал.
8. Мой отец: «Никто в мире еще не умер от пропуска приема инсулина». Люди от чего только ни умирают, но мой папа считает, что ему ничего не будет, если вовремя не примет препарат, за который отдает 100 долларов в неделю.
9. Показала матери ученика запись с камеры наблюдения, на которой видно, как ее сын бьет учителя рюкзаком по голове. Она заявила, что это монтаж.
10. Рядом с моим домом было много старых многоэтажек. Моя подруга была очень привилегированной девочкой, регулярно ездила на курорт, часто ходила с семьей в рестораны. Мы сидим на крыльце моего дома, и подруга, глядя на эти дома, говорит: «Вот не понимаю, кто хочет жить в этих ужасных квартирах? Я бы никогда на такое не согласилась». Я открыла ей глаза, сказав, что у людей просто нет выбора. А ведь действительно, зачем жить в Гондурасе, когда можно жить на Гавайях?
11. У меня тетя немного такая. Она очень хорошо устроилась в жизни, но забывает, что не все инженеры на пенсии, и не все получают хороший доход с акций. Она как-то предложила провести День Благодарения у меня дома. Я напомнил, что живу в двухкомнатной квартире, и физически не могу принять 15 человек родственников одновременно.
12. Дружил с очень богатой девушкой. Она недавно родила, и у нее была целая бригада нянь с приходящими горничными. Она сказала, что после родов очень быстро вернулась на работу, и не понимает, как другие могут так долго ничего не делать. Тогда я понял, что решение всех проблем это просто не быть бедным. Почему нас не учат этому в школе?
13. Мама моего друга видела призраков у себя дома и верила, что они могут свободно перемещаться между нашим миром и своим. А чтобы они оставили ее в покое, уехала на неделю жить к сестре, и даже не забрала кота. Полагала, что его покормят духи.
14. Мой начальник часто говорит: «Давай я тебе на словах все растолкую, а не буду писать, слово ценнее». А потом, если что, всегда врубал заднюю, типа, говорил не так и не то. Когда мне это надоело, я после каждого устного указания писал шефу официальное письмо на электронку, в котором рассказывал про его указания и спрашивал, правильно ли я их понял. Его это дико бесило. Потом меня уволили.
1. Приехал по адресу и зашел в подъезд. У лифта стоял мужик, и он предложил купить у меня пиццу за 100 долларов. Он даже не спросил, что это за пицца. Я отказался. Тогда он достал из кармана 200 долларов. Соблазн был велик, но я объяснил человеку, что меня за такое могут уволить, поэтому нет. Я поднялся на этаж и позвонил в нужную квартиру. Открыл человек, забрал пиццу и дал 100 долларов. Пицца стоила 35 баксов, это были самые большие чаевые за все время работы разносчиком пиццы, и самая крупная в жизни взятка, от которой я отказался.
2. По адресу мне открыл дверь мужик, который был в одних трусах. При этом он умудрился из-за спины достать бумажник, чтобы рассчитаться со мной. Единственное разумное объяснение – кошелек был приклеен к спине чуть ниже шеи.
3. Я доставлял пиццу в очень криминальном районе. Мне открыли три мексиканца. Я увидел, что в комнате на столе пачки денег, несколько пистолетов и пакеты с каким-то порошком. Я реально испугался за свою жизнь, но мне дали 20 долларов чаевых и попросили никому не рассказывать, что я здесь увидел.
4. Мне открыл дверь парень, у которого на плечах был королевский питон под два метра. Я отдал пиццу, взял деньги и собирался уходить. Вдруг слышу за дверью: «Прикинь, он вообще никак не отреагировал». С таким разочарованием в голосе.
5. Адресом доставки значилась крыша одного дома. Я слабо представлял, как заберусь туда, но перед лестницей, ведущей на чердак, меня встретил парень в плавках. Оказывается, он загорал на крыше со своей девушкой.
6. Мне долго не открывали дверь, потом я услышал, что кто-то кричит, что он в туалете, и просит подождать. Пришлось стоять под дверью 18 минут.
7. Я работаю в двух доставках через мобильные приложения, и иногда заказывают пиццу. В тот день я получил по одному заказу с каждого приложения. Был указан один ресторан, откуда забрать пиццу, один адрес доставки, и даже имя заказчиков было одинаковым – Джеймс. Я приехал по адресу. Меня ждали два парня. Они спросили, из какой я службы доставки. Я ответил, что привез сразу два заказа. Они переглянулись и рассмеялись. Они рассчитывали, что будет два заказчика, и вроде даже заключили пари, кто приедет быстрее. Тогда я спросил, кто Джеймс? Они оба были Джеймсами.
8. Доставлял заказ в окружную тюрьму. В коридоре увидел, что на меня бежит человек, а за ним гонится полицейский. Этот чувак сбил меня с ног, но полицейский задержал его. Я весь вымазался в соусе от пиццы. Сотрудники взяли заказ, и в качестве компенсации за стресс каждый дал по двадцатке. Я позвонил менеджеру, и в знак благодарности заказал полицейским три пиццы за свой счет. В тот день я поднял 400 баксов. Сотрудники этого заведения часто заказывали у нас доставку еды, и всегда хорошо оставляли на чай.
9. Доставлял заказ в отель. Парень не мог расплатиться 10 минут, потому что находился в состоянии, что вот-вот потеряет сознание. Потом дико извинялся, говорил, что у него приступ какого-то заболевания, что выглядит со стороны не очень, но опасности для жизни не представляет.
10. Я доставлял пиццу молодой девушке. Она открыла дверь, ее собака проскользнула в щель и убежала. Я отдал пиццу и побежал ловить собаку. Поймал, вернул хозяйке. Я немного расстроился, потому что мне не дали чаевых. Вечером управляющий позвал меня к телефону. Звонила мать той девушки, извинялась, что не дали чаевых, просто история с побегом собаки очень взволновала ее дочь, и она забыла. Я еще два года работал доставщиком в этом заведении, и каждую субботу эти мать с дочерью заказывали большую пиццу, и привезти просили меня. Каждый раз они оставляли на чай не меньше 25 долларов, и еще долго благодарили за найденную собаку.
1. Нью-Йорк в точности соответствует своему рекламному образу. Все, что я вижу в фильмах и передачах, соответствует реальности. Я был во многих местах, но Нью-Йорк единственный город, который в точности соответствовал всем моим ожиданиям.
2. Купил в Германии бутылку пива. Мне тут же предложили ее открыть, чтобы я мог пить во время прогулки.
3. Прилетел в Пекин, идем с другом китайцем по улице. Я спрашиваю, законно ли у них пить пиво на улице, на что он показывает на чувака, который на оживленной улице справляет нужду на угол дома, и говорит: «Нет, но всем пофиг».
4. В Праге, как только вы достаете камеру, все сразу шарахаются от вас, чтобы не попасть в кадр.
5. В Финляндии удивили тротуары с подогревом и чистота, прямо до ощущения стерильности.
6. В Таиланде пошли в кино. Перед фильмом стали показывать какую-то короткометражку с их королем. Заиграла церемониальная музыка, и весь зал встал в знак почтения к монаршей особе.
7. Уговорил жену во время поездки в Италию посетить Помпеи и Геркуланум. Мы ходили по абсолютно пустым улицам, но в 17 часов вдруг откуда-то стали появляться люди, и все больше. В 17.15 это уже была толпа. Но люди никуда не спешили, спокойно ходили по улицам, пили пиво, ели мороженое.
8. В Марокко столкнулся с надоедливым зрительным контактом. Все пялятся друг на друга и могут долго смотреть прямо в глаза. У нас в Лондоне такое поведение сочли бы верхом бестактности.
9. Я из Австралии. Недавно ездил в Малайзию. Природа во многом похожа. Такие же джунгли, но пахнут совершенно иначе. Когда путешествовал по Европе, тоже обращал внимание, что у каждой страны свой запах. А потом вернулся в Сидней и с удовольствием вдохнул запах родного дома.
10. На улицах Японии нет мусорных баков, при этом офигенно чисто. Я провел здесь три недели, побывал в шести городах, но нигде не видел на улице окурков, оберток, жвачки. Вернувшись в Канаду, я понял, какие наши города гигантские помойки.
11. Безопасность в Сеуле. Сам я их Южной Америки, поэтому к вопросам безопасности подхожу с полным серьезом. В Сеуле в кафе я забыл свой рюкзак с деньгами и документами. Вернулся через 25 минут – на месте. Потом друг рассказывал, что в кафе делал домашнюю работу и отлучился на 20 минут домой развесить белье после стирки. Смартфон и ноут он оставил в кафе, потому что знал, что с ними ничего не случится. А вот велосипеды здесь воруют довольно часто, не знаю, почему.
12. Прогулка на гондоле в Венеции. Совсем не то, что я ожидал. Вонючая вода, матерящиеся друг на друга гондольеры и постоянный грохот. Ничего романтичного.
13. Сингапур невероятно чистая страна. Когда сошел с трапа самолета, в аэропорту не увидел ни пылинки. Туалеты чистые и сухие. Я выхожу из отеля гулять по городу, а когда возвращаюсь вечером, на моих подошвах вообще нет грязи. А еще на паспортном контроле мне вручили брошюрку, в которой говорилось, что если я наркокурьер, меня здесь арестуют и казнят.
14. Я быль удивлен, как много времени балийцы уделяют религиозным церемониям, подношениям и поклонениям. Они одни из самых религиозных людей на планете, но при этом не осуждают других, кто не разделяет их веру.
15. Амстердам. Я знал, что там любят ездить на велосипедах, но не ожидал, что многоуровневые парковки для велосипедов там на каждом километре.
16. Ашхабад. Весь город выложен из белого мрамора, а ночью освещается так, что похож на стерильный Лас-Вегас. Здесь нет никакой рекламы, кроме баннеров, на которых президент держит в руках двух щенков. Аэропорт тоже построен из белого мрамора и имеет форму орла. Сначала здание построили из красного мрамора, но почти сразу снесли и сделали из белого, чтобы соответствовать общему стилю города. Если что, в Туркменистане нет белого мрамора, и его завозят из Италии. Туркменистан крупнейший импортер белого мрамора в мире. Из-за этого цены на него взлетели, и все строительство обошлось стране в немыслимую сумму. Президент страны имеет практически неограниченную власть. Вот некоторые из его указов. В 2005 году ввел запрет на использование фонограмм на концертах, свадьбах, в местах массового скопления людей. Ввел запрет на содержание собак в Ашхабаде. В 2008 году построил ледовый дворец, чтобы жители пустыни учились кататься на коньках. Запретил курение и жевание табака в общественных местах. В 2001 году запретил оперу, цирк и балет, как несоответствующие национальной культуре. Запретил мужчинам носить длинные волосы и бороды. Запретил телеведущим наносить макияж. Слову «хлеб» и месяцу апрель дал имя своей матери. Запретил вставлять золотые зубы.
17. В США реально нужна машина, чтобы добраться, куда угодно. Она не просто облегчает жизнь, без нее здесь невозможно жить, даже если ты находишься в крупном городе.
18. Я из США. Подростком ездил в Италию по программе колледжа. Я удивился, насколько размеренная там жизнь. Люди вообще никуда не торопятся, спокойно прогуливаются по городу, выпивают после обеда. Они сосредоточены на том, что происходит здесь и сейчас.
19. Пару лет назад я переехала в Данию. Самым большим культурным шоком стал для меня Рождественский обед. Муж говорил, что перед ним не надо есть дома, но я не придала этому значения. Я думала, что это просто плотный обед, как у нас на День Благодарения. Но Рождественский обед это только по названию обед. Люди садятся за стол в полдень и не встают до полуночи. Все это время приносят новые горячие блюда, а шнапс течет рекой. Датчане запросто могут вас напоить до беспамятства. Помню, на первом таком обеде рядом сидел дядя моего мужа и постоянно подливал мне в рюмку. Удивляюсь, как я тогда не сдохла. В два часа дня я уже была в хлам, а в три в меня уже ничего не лезло из еды. Следующий день был самым ужасным днем в моей жизни.
1. Догкоин, само собой. Мои 7 тысяч долларов, которые я заработал на их продаже, очень даже реальные деньги. Когда монета только появилась, я ради прикола занимался ее майнингом. Потом забросил, а через 7 лет Догкоин взлетел. Я запаниковал, что не мог сразу найти свой кошелек. Потом нашел и все продал. В итоге вышло, что продал их по цене около 50% от максимума, который монета достигла, но это нормально.
2. В 2011 году Обама прилюдно высмеивал президентские амбиции Трампа. Он говорил, стань Трамп президентом, он Белый Дом превратит в казино. Трамп все это слушал, но тогда промолчал. Когда же Трамп на самом деле стал президентом, он в одном интервью сказал, что после Барака пришлось неделю проветривать Овальный кабинет, потому что там разило шмалью.
3. В 1975 году по телевизору в юмористической передаче стали показывать фейковую рекламу бритвы с тремя лезвиями. Тогда выпускали станки только с одним лезвием, а три лезвия считались абсурдом. Но компания Жиллет в реальности наладила выпуск таких бритвенных станков, и скоро они завоевали популярность. А еще через полтора года в продаже появились станки с пятью лезвиями.
4. Би Муви. Джерри Сайнфелд в шутку предложил идею малобюджетной картины о пчелах, но Спилбергу так понравилась эта идея, что ее одобрили.
5. Привычка без иронии использовать молодежный сленг. Сначала я использую такие словечки просто по приколу, чтобы поржать, а потом замечаю, что они становятся частью моего повседневного лексикона.
6. Сленг 4:20 символизирует травку. А все начиналось, что одна компания в это время собиралась в условленном месте покурить. Теперь это универсальное обозначение марихуаны.
7. Покемон Гоу. Все начиналось, как первоапрельская шутка от Гугл, а через несколько лет вышла полноценная игра.
8. Сначала NFT было приколом, потом превратилось во что-то реальное, потом снова стало приколом. Мне так никто и не смог объяснить, почему люди платят за эту хрень огромные бабки.
9. Кто-то ради прикола на странице Википедии, посвященной Принглс, написал, что маскота Принглс зовут Джулиус. Этот прикол так быстро расфорсился по сети, что компания Келлогс согласилась с этим на официальном уровне и запатентовала это имя.
10. Чипсы. Миллиардер Корнелиус Вандербилт вернул на кухню свою порцию жареного картофеля, потому что решил, что его очень толсто нарезали. Повар решил приколоться и нарезал картофель максимально тонко, после чего обжарил. Вандербилту и его друзьям блюдо понравилось.
11. Сеть Волмарт пообещала артисту Питбулю организовать его концерт на Аляске в одном из своих магазинов, но с условием, что он будет выступать в магазине, который выиграет интернет голосование. В дело вмешался владелец одного юмористического журнала, который написал, что было бы здорово отправить Питбуля в какую-нибудь дыру. Он предложил читателям голосовать за магазин Волмарт на острове Кадьяк. Остров расположен в 50 милях от побережья Аляски, там только пьяные рыбаки и медведи. Этот магазин выиграл голосование, и Питбуль дал там концерт.
Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.
Источник изображения: https://bryte-eyed-athena.tumblr.com/post/650022672152035328/nnedi-okorafor-and-africanfuturism
Зомби не ходят, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби!
Зомби не остановятся, если им не прикажут!
Зомби не повернут, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби не думают, если им не прикажут!
Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.
Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.
Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.
Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.
Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.
Моя деревня была полным дерьмом.
Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.
Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.
Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.
Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.
Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.
Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.
В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.
Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.
Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.
В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.
Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.
Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.
Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…
Клац!
Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.
Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.
Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.
Хрусь!
Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.
Трунь!
Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.
Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?
Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.
Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.
Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?
Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!
Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.
Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.
– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?
Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.
Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.
***
По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.
Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.
Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.
Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.
Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.
Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.
Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?
Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.
Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.
Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.
– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.
Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:
– Сегодня суп очень вкусный.
Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.
– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.
– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.
Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.
Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.
Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.
– Добрый вечер, – поприветствовала я его.
Он не пошевелился.
– Сегодня я грущу, – продолжила я.
Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.
Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.
– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.
Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?
Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.
Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.
Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.
– Что это? – прошептала я.
Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.
Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.
Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.
***
Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.
– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!
Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.
– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, – заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.
Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.
***
Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.
Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.
Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.
В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.
Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.
Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.
Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.
Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.
– Эме!
Наша мелодия мигом распалась.
– Эме! – снова окликнул меня муж.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.
– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.
– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…
Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.
Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:
– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…
Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.
– Моя собственная жена! – прошептал он.
– Я…
Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!
Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.
Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.
Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.
***
Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.
Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.
Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.
Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.
Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.
Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.
Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.
Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.
– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.
Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.
– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.
Он сплюнул и пошёл прочь.
– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!
Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.
– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?
Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.
Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.
– Удиде! – окликнула я.
Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.
Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!
ФШШ!
***
Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.
***
Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.
И я выжила.
Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?
Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?
1.Искусственные, идеально белые зубы. Я понимаю, что ровные зубы это хорошо, но эти супер белые виниры кажутся мне абсолютно неестественными.
2. Не всем нужен маленький нос. Большие носы вполне красивы. Некоторые лица просто созданы для них.
3. Образ типичной модели из инсты. Это очень, очень отталкивает, когда человек не может быть самим собой.
4. Искусственный загар в сочетании с искусственным блондом. И то и другое по отдельности норм. Но такое сочетание раздражает. Я не раз сталкивался с девушками, которые сами по себе очень привлекательны, а теперь у них светлые волосы и глубокий загар (в феврале), и это выглядит довольно жутковато.
5. У некоторых привлекательных людей слишком шаблонная внешность, и это мне не нравится.
6. Квадратная челюсть у парня.
7. Я просто рад, что женщины перестали рисовать брови толстым фломастером.
8. Огромные сиськи или гигантская задница. Пропорциональность превыше всего.
9. Косметические операции, такие как удаление комков Биша (жира из щёк), пластика носа, ботокс и т.д.(Привет, Старлайт из The Boys.)
10. Мне не нравятся ярко выраженные мышцы с нулевым содержанием жира в организме.
11. Меня отталкивают тщательно подобранные фотки для соцсетей, с такими идеальными эстетичными фотографиями. Я просто не понимаю этого. Я знаю, что твоя реальная жизнь так не фильтруется.
12. Инъекции в губы.
⤷ Я не могу вспомнить ни одной косметической операции (инъекции и т.д.), которая в конечном итоге сделала бы человека более привлекательным. Возможно, ринопластика, если нос до этого был сломан.
⤷ ⤷ Их много, но это те операции, которые никто не замечает, потому что они существуют для того, чтобы люди в результате выглядели нормально, а не ненормально.
1.Я почти десять лет готовила людей к сердечной катетеризации. Из-за необходимости бритья паховой области я видела столько пенисов, сколько не видели порнозвёзды, но когда я с ними работаю, нет никакого возбуждения. Просто работа, где я должна оголить человека для подготовки к пункции бедренной артерии. Сейчас я готовлю пациентов к операциям на сердце, и снова — парад голых тел.
Дело в том, что я не горю желанием видеть их причиндалы. Меня это не возбуждает, я не испытываю никакого желания что-то с ними сделать, кроме как побрить. Но когда дело касается парня, с которым я встречаюсь, то его причиндал меня возбуждает, потому что мне нравится человек, к которому он прилагается.
⤷ Несколько лет назад мне делали орхиэктомию (удаление одного яичка), и на стороне, где удаляли яичко, врачи нарисовали крестик, а на другой стороне — смайлик. Медсестра, которая занималась подготовкой, решила оставить немного лобковых волос под смайликом, чтобы у него была борода, как и у меня. Когда я впервые менял повязку, мне было очень больно и очень смешно.
2. Я проработал в гинекологическом отделении около года во время своего обучения и провёл сотни вагинальных обследований, принял роды у десятков женщин и наложил швы на десятки влагалищ. Я ни разу не сексуализировал никого из них. Я всегда находил свою девушку супер привлекательной, и она меня очень привлекала в сексуальном плане. Всё дело в контексте.
3. Лечение пациентов сильно отличается от личных встреч. И любой, кто сексуализирует своих пациентов, не должен работать в сфере здравоохранения. Никогда.
⤷ Тогда расскажите мне, как доктор Джонни Синс столько лет сохранял свою работу
4. Вы когда-нибудь работали в фастфуде? Вы весь день готовите гамбургеры, но когда вы голодны и хотите съесть гамбургер, вы идёте и покупаете гамбургер.
5. Я работаю в скорой, и за свою работу я видел все половые органы, которые только можно себе представить, около тысячи раз. Если вы травмированы, я увижу вас голым в своей карете скорой помощи.
К большому удивлению всех моих друзей, когда это касается пациента, то это сугубо медицинская необходимость, и никакой сексуальности в этом нет. Совсем.
Я видел женщин, которые при других обстоятельствах были бы для меня очень привлекательными, но если вы у меня в машине, то вы просто человек, которому я пытаюсь помочь.
Это сложно объяснить, но будьте уверены: любой мало-мальски адекватный медработник совершенно не заинтересован в ваших "прелестях", если видит их из-за медицинской необходимости.
⤷ « - Но я всего лишь сломала лодыжку! - Раздевайтесь!»
Я занимался в университетской библиотеке со своей подругой, когда она получила в Snapchat фотографию, на которой было совершенно посредственное нечто. Она ранее переписывалась с этим парнем, но они никогда не обменивались подобными фотографиями. Мы оба были в недоумении. И тогда у меня появилась идея.
Я рассказал ей свой план. Она согласилась, и я взял ее телефон, пошёл с ним в ванную и приложил все усилия, чтобы выглядеть, ну скажем, презентабельно. Затем я отправил ему исчезающую фотографию моего пениса.
У меня там ничего прям необычного. Но выглядело более презентабельно, чем то, что с гордостью прислал мистер Дикпик. После этого он написал ей одно единственное сообщение: «Ты так изменилась», и больше никогда ей не писал.
Когда я ещё училась в университете, в спортзале я познакомилась с парнем и согласилась пойти с ним на свидание. После знакомства и до нашего свидания мы мало общались, потому что я не люблю «переписываться», поэтому я мало что знала о нём.
Мы пошли в мой любимый турецкий ресторан, и вне спортзала он оказался не таким, как я ожидала. Он заявился на свидание с ног до головы одетый в яркую и пёструю спортивную одежду от Gucci, и мне это не понравилось, но я не собиралась списывать парня со счетов только из-за его одежды. И от него воняло травкой - он явно покурил перед встречей, и это был ещё один момент, который меня оттолкнул (я не курю и не пью алкоголь по религиозным соображениям).
На протяжении всего свидания он очень неприятно себя вёл и был намного агрессивнее, чем в спортзале. Он задавал мне вопросы типа «Сколько парней у тебя было?», у него были плохие манеры, он невнятно разговаривал, и у нас не было схожих интересов. Тем не менее по жизни я оптимистка, и хотя я не собиралась его рассматривать в романтическом ключе, но решила, что всё равно могу этим вечером с ним поужинать... Пока он не начал отпускать пошлые комментарии в сторону одной из официанток.
Он сказал, что у неё «мощные буфера», и меня чуть не стошнило, потому что она выглядела не старше 16 лет, в лучшем случае. Мне это ужасно не понравилось, и я сказала ему, что мне надо «в туалет», но на самом деле я собиралась оплатить половину счёта и покинуть ресторан. Когда я заплатила, другая официантка по моему виду поняла, что свидание пошло не по плану, и спросила, всё ли в порядке. Они наблюдали за нашим столом и видели, что он явно вторгался в моё личное пространство, сидел на моей стороне кабинки, и время от времени я отодвигалась от него и убирала его руку с моей ноги, так что это, видимо, наводило их на нехорошие мысли.
Я сказала, что со мной всё в порядке, но мне не понравилось его неуместное замечание о молодой официантке. Она начала расспрашивать, что именно он сказал, но я не стала говорить прямо, только расплывчато сказала, что это было грубое замечание о груди девушки. После чего я пошла в туалет подождать, пока приедет моё такси, и тут я услышала крики. Шесть поваров турков орали и выгоняли его из ресторана. Один из поваров оказался дядей той юной официантки, а ей было всего 14.
Однажды утром одна горбатящаяся за зарплату рабыня забыла завести будильник. Вместо того, чтобы подскочить от резкой трели телефона, она вынырнула из сна, окунувшись в красноватый утренний свет. В её усталом мозгу мелькнула мысль о тех часах, на которые бензоколонка осталась без присмотра. «Меня тошнило, скажу я, – подумала она. – Блевотина была буквально повсюду». Они ей поверят. Или уволят. Так или иначе, уже ничего не исправить.
Она подтянула одеяло к горлу. Можно было спать дальше, но сон не шёл. Она слишком нервничала, да к тому же накатывала головная боль. Она заставила себя подняться и прошла в гостиную. Её мать смотрела в окно. Она даже не повернула головы, когда в комнату вошла её дочь.
– Если тебе интересно, почему я всё ещё здесь…
Её матери было всё равно.
– Анна, ты видела когда-нибудь такой туман?
Та посмотрела в окно. Она едва могла различить здания на противоположной стороне улицы. Всё затягивал багровый туман. От солнца осталось лишь размытое светлое пятно в небе, и перекрёсток укутывал странный полумрак.
Анна закатила глаза и собралась уже распахнуть окно, но мать схватила её за руку.
– Подожди! – воскликнула она. – Что, если он ядовитый? Может, произошла какая-нибудь ядерная утечка, или ещё что-нибудь…
– Ты просто параноик, – заметила Анна и стряхнула мамину руку. Одним быстрым движением она распахнула створки. В комнате сразу стало душно и влажно. В воздухе запахло плесенью, как на улице после долгого дождя. – Вот, видишь? Мы не умерли, всё в порядке.
Мать бросила на неё укоризненный взгляд. Анна отвернулась и взяла ключи.
– Я ухожу, – бросила она.
– Куда?
Анна открыла входную дверь.
– Будто тебе есть до этого дело.
Её мать только вздохнула.
– Осторожнее там…
Анна вышла в подъезд, не потрудившись запереть за собой дверь. «Будто тебе есть до этого дело», пробормотала она себе под нос ещё раз.
В жилом комплексе царила тишина, но в этом не было ничего странного. Анна спустилась к своей машине. Видимость едва ли превышала пару футов [прим.: около шестидесяти сантиметров], так что она не поднимала головы, внимательно следя, куда ставит ногу.
В парке через дорогу играли соседские дети, они крутились на карусели и раскачивались взад-вперёд на качелях. Где-то позади сработала сигнализация чьей-то машины, с каждым гудком головная боль усиливалась. Каждый звук, каждый смех, казалось, вонзался острыми иглами прямо в мозг. БИП-БИП-БИП-БИП-БИП-БИП-БИП-БИП.
Туман, похоже, никого не беспокоил, но Анна чувствовала всё большее напряжение. Руки непроизвольно подрагивали, дыхание участилось. Воздух смыкался вокруг неё, словно стенки удушливой коробки.
Шаги. Прямо за спиной. Выхватив из сумочки шокер, она повернулась и оказалась лицом к лицу с Терри. Паренёк-обдолбыш из соседнего дома, когда-то давно они дружили.
Он нервно улыбнулся, вскидывая руки. Его взгляд остановился на сверкающем наконечнике шокера.
– Эй, эй, всё нормально. Я безоружен.
Убрав шокер, она открыла дверцу машины. Его руки безвольно упали.
– Итак… – Терри, кажется, пытался поймать взгляд Анны. К её удивлению, в его глазах не было и следа обычной красноты.
– Чего тебе? Если хочешь одолжить денег, то это не ко мне, – огрызнулась она.
Он покачал головой.
– Просто хотел попросить подвезти, ничего такого.
Проворчав что-то неодобрительное, она открыла дверцу. Терри забрался на переднее сидение.
– Тебе куда?
– В магазин комиксов. Встречаюсь там с друзьями, – он был необычно немногословен и смотрел прямо перед собой.
Двигатель заурчал, и она выкатилась с парковки.
– Я в университет. Оттуда легко дойдёшь пешком.
Они проехали перекрёсток, и почти сразу краснота сгустилась настолько, что дорога впереди стала едва видимой. Она включила фары, но лучше не стало.
– Вообще-то… – робко пробормотал Терри после долгого молчания. – Не могла бы ты… Ну, высадить меня прямо там? Мне… Мне что-то не хочется сегодня гулять.
– Боишься потерять голову? – она хихикнула. – Я думала, таким, как ты, это нравится.
Он выглядел оскорблённым.
– Шутишь? Посмотри на это! – его голос звучал испуганно.
– Ну да, краснота. К чему ты клонишь?
– Это неправильно. Это… – он застонал и поднёс руку к голове.
Анна нахмурилась.
– Головная боль?
Терри кивнул, на его лице появилось страдальческое выражение.
Она вдруг поняла, что не видит окрестных домов, только дорогу прямо перед собой. Никаких огней. Никаких звуков. Ни одной машины на дороге.
Анна нажала на газ. Двигатель рычал. Наконец в поле зрения появилось здание – жилой комплекс, из которого они выехали. Анна надавила на тормоза, и машина, вздрогнув, остановилась. Оба они замолчали.
– Я… Я что, ездила кругами? – сказала она, чувствуя, как запершило вдруг в пересохшем горле.
Терри медленно покачал головой.
– Ты ни разу не поворачивала. Ни разу.
Они выехали с одной стороны перекрёстка и приехали на другую. То же здание, тот же парк, те же грязные тротуары. Анна закрыла рот, стиснула зубы и нажала на газ. Машина с рёвом пронеслась на красный и скрылась в тумане.
– Тормози, тормози! Ты же разобьёшься! – Терри вцепился в кресло.
– Спорим, нет? – сердито прошипела она.
За несколько минут езды в тумане они не увидели ни одной машины, в которую можно было бы врезаться. Да и вообще ничего не было. Анна вглядывалась в туман по обе стороны от себя. Невзрачные дома. Силуэты. А перед ними – многоквартирный дом. Опять. Снова детский смех. Снова автомобильная сигнализация.
Анна остановилась на середине перекрёстка, достала из кармана телефон и набрала номер матери. Терри сидел молча, глядя перед собой.
– Мама? – произнесла она надтреснутым голосом, когда с той стороны сняли трубку.
Несколько секунд тишины.
– …Да, Анна? Что случилось? – голос матери звучал немного искажённо, словно с телефоном что-то было не в порядке.
– Ты… Ты ещё дома?
– С чего бы мне куда-то выходить?
– Неважно, послушай! Я хочу, чтобы ты выглянула в окно…
– Ой, но там такой туман!
Затаив дыхание, Анна опустила боковое стекло. Тяжёлый, пахнущий плесенью воздух ворвался внутрь; кажется, даже в самом салоне автомобиля повисла красноватая дымка. Она высунула руку и помахала в воздухе.
– Ты меня видишь? Пожалуйста, скажи, что ты меня видишь…
Снова пауза. В окне мелькнула неясная фигура, затем исчезла.
– Да, я тебя вижу. В чем дело, дорогая? Ты в порядке?
Анна вдохнула. Медленно выдохнула.
– Всё нормально. Я просто… Просто еду в университет. Мне нужно поговорить с папой.
– Едешь к этому ужасному учёному? – в трубке фыркнули. – С какой стати…
Анна закрыла телефон и убрала его в сумочку, они тронулись с места. Вперёд, в дымку. Выражение лица Терри не изменилось.
– Ты думаешь… Это конец света? – прошептал он.
– Это не конец света, – категорично возразила Анна. – Я думала, ты сегодня ещё не курил.
– Может, мы оба мертвы, а это – загробный мир.
– Мы живы.
– День за днём, и все проходят одинаково. Умираем и даже не замечаем этого. А потом оказываемся здесь…
Анна вдавила педаль тормоза. Машину окружал густой туман.
– Выходи из моей машины, – бросила она. Его глаза широко распахнулись от ужаса. – Я тебя подвезла, и будет с тебя.
– Н-нет! Ты же не оставишь меня здесь!
Он умолял, он был в отчаянии. Но почему он так боится какого-то тумана? Возможно, у него и имелись на это какие-то причины, но Анне было наплевать. Она вытащила из сумочки шокер. Не хватало ещё спорить с ним сейчас.
– Выходи. Сейчас же.
Терри захныкал, когда Анна протянула к нему руку с зажатым шокером. Распахнув дверцу машины, он выбрался наружу. Повернувшись, бросил на неё умоляющий взгляд, но она так резко тронулась с места, что дверца захлопнулась сама собой. В зеркале было видно, как он бежит за машиной, размахивая руками. Вскоре всё скрылось в тумане.
Анна продолжила движение. Когда впереди снова показался её дом, она не стала останавливаться. И Терри не было видно. По её губам пробежала циничная улыбка. Её предположения оказались верны: она определённо двигалась, а не просто петляла по одному и тому же перекрёстку. Вот только легче от этого не стало.
Она уже в третий раз проехала мимо своего дома. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. На одиннадцатом она попробовала свернуть на перекрёстке и поехала перпендикулярно своему предыдущему маршруту. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.
Каждый раз, когда Анна проносилась мимо, она слышала один и тот же сигнал. БИП-БИП-БИП-БИП. На пятнадцатом проезде она увидела внутри движущуюся фигуру и поняла, что это вовсе не сигнализация. Она припарковалась на своём обычном месте и вышла из машины, заранее представляя, как сейчас отчитает хулигана по полной программе.
Она подошла к окну автомобиля и подняла руку, чтобы постучать, но тут же снова опустила её. Внутри сидела фигура. Именно фигура, иначе не скажешь. Она была телесного цвета, но глаза, уши и волосы отсутствовали. Она снова и снова с механической точностью врезалась лицом в рулевое колесо. Рот открывался и закрывался, делая рваные вдохи, которые через полуприкрытое окно напоминали вой.
Она молча отступила назад, надеясь, что существо не успело её заметить. Как никогда раньше, красная дымка давила на неё, создавая ощущение ловушки, словно она заперта в тёмной коробке, из которой нет выхода.
Голова закружилась, взгляд метался по сторонам. Она не придавала этому значения, пока сидела за рулём, но с каждым разом, как она проезжала мимо своего дома, он становился всё менее отчётливым. Не в том смысле, что его становилось труднее разглядеть, а как бы менее детализированным. Более простым. Словно кто-то в спешке собрал макет дома, не вполне понимая, для чего предназначены те или иные детали.
Окна отсутствовали, или были закрашены, или просто наклеены, словно рекламные плакаты, и местами отслаивались от идеально гладких стен. Игравшие в парке дети пропали, но смех остался – он исходил от спутанных клубков конечностей, которые качались на качелях и крутились на карусели. А потом послышался звук шагов, прямо позади неё. Она повернулась.
Это был Терри. Или что-то на него похожее. Его шея гротескно вытянулась, из открывшихся в ней отверстий валил густой красный дым. Лицо казалось искажённым, оно словно бы слегка подтаяло, а потом его неаккуратно натянули на череп. Слишком длинные руки были подняты к небу в жесте капитуляции.
– О… О боже, – Анна поняла, что ещё немного, и её вырвет. От Терри пахло плесенью, тёмными подвальными углами. Она вытащила шокер и направила его на него. – Оставь меня в покое!
– Подвези меня.
Терри вздрогнул, когда она ударила его шокером, но продолжал приближаться. Красный дым повалил Анне в лицо, она закашлялась и бросилась к машине, глаза слезились.
– Мама, мама! – закричала она в телефон.
Штука, похожая на Терри, приближалась к машине с поднятыми руками, не делая, впрочем, попыток проникнуть внутрь.
– Ну же, возьми трубку! – никакого ответа.
Она выбралась через дверь с противоположной стороны и, обежав машину, бросилась вверх по лестнице. Здесь было слишком много дверей, бесконечные ряды дверей и лестницы, которые упирались в стены или закручивались до тех пор, пока не начинали идти вверх ногами. Это казалось затянувшимся кошмаром, но она не могла уже остановиться.
За спиной снова послышались неровные шаги. Она бежала и бежала, продолжая карабкаться по лабиринту лестниц, пока всё вокруг не стало казаться знакомым. На дверях снова появились цифры. Маленький клочок нормальности в море безумия.
Она дёрнула дверь своей квартиры. Заперто. Быстро вставив ключ в замок, она распахнула дверь. Всё выглядело как раньше – почти. Вместо портретов на стенах висели листы чистой бумаги, вставленные в рамки. Узорчатый ковёр превратился в бетонный пол с нарисованными на нём цветами. И всё это пахло плесенью. Плесенью. Плесенью.
Мать Анны сидела у окна. Голова свешивается наружу, волосы свисают вниз.
– Мама… Мама… – позвала она, тяжело дыша. Лёгкие с трудом вдыхали красноватый туман.
Она игнорировала её.
– Почему… Почему ты молчишь?.. – Анна заплакала. – Почему ты меня не слушаешь… Никогда не слушаешь, когда это важно?
Споткнувшись, она качнулась вперёд и схватила мать за плечо. Развернув её к себе, она увидела… затылок. Ещё одна копна волос на том месте, где должно было быть лицо.
– АННА! – раздался крик. Звук почти разрывал барабанные перепонки, Анна закричала в ответ. – Ты видела когда-нибудь такой туман?
Анна бросилась прочь из комнаты.
– Ты когда-нибудь… – неслось ей вслед из квартиры. – Ты видела когда-нибудь такой туман?
Она перепрыгнула через перила. Ударилась о землю, сильно.
Здесь так много тумана…
Хромая, она добралась до машины. Голос начал стихать. Анна вцепилась в дверную ручку и дёрнула на себя, свободной рукой массируя висок, чтобы унять головную боль. Если она усилится ещё хоть немного, голова расколется. БИП-БИП-БИП...
Она села в машину. Шум стал чуть тише. Она поехала прочь от своего дома, от сигнализации, от этих грубых подделок, имитирующих Терри и маму. Но куда бы она ни двигалась, всё оказывалось затянуто туманом.
Она продолжала ехать. Она ехала до тех пор, пока ей не стало казаться, что она уже не может больше ехать. А потом ещё немного. Пока в зеркале заднего вида не появилась другая машина, похожая на её собственную.
Почувствовав вдруг приступ клаустрофобии, она открыла окна. Запах плесени стал невыносим. Ветер, обдувающий лицо, принёс короткое облегчение, но он усиливался с каждой секундой, перерастая в шторм. Впервые с момента её появления кроваво-красная дымка поредела. И она наконец-то смогла всё разглядеть.
Горизонта не существовало. Мир был плоским, как стол. Впереди тянулись бесконечные ряды перекрёстков. Многоквартирные комплексы, парки и припаркованные машины, освещённые вечно восходящим солнцем, всюду, насколько хватало глаз. А в зеркале заднего вида она увидела водителя машины, ехавшей позади неё. Это была она. Она узнала свои волосы. Но лица не было. А за этой машиной – другая. И ещё одна. И так до бесконечности.
Анна сосредоточилась на дороге, в ушах звенел беззвучный крик, поглощавший её эмоции, разум, всё, кроме тела, заставлявшего машину двигаться. Несколько часов езды спустя датчик бензобака всё ещё показывал «F».
Она хотела остановиться. Но она никогда не остановится. Если она хочет жить, то никогда не остановится. Она не позволит этим тварям её поймать. Прикоснуться к ней. Стать ею.
Никогда. Никогда. Она с досадой ударила кулаком по рулю. БИП. Снова и снова. БИП-БИП-БИП. Головная боль усиливалась. БИП-БИП-БИП. Может, если биться лицом, будет больше проку.
БИП-БИП-БИП-БИП-БИП.
Она никогда не сможет остановиться.
Наш канал в ТГ: Сказки старого дворфа. Ваши отзывы и подписки - наша мотивация продолжать работу.
Я должна была догадаться, что что-то не так, еще до экзамена. Но ничего не привлекло моего внимания. Мне всего 21 год, я в хорошей форме, без болячек и недомоганий. Идеальное здоровье, правда.
Были, конечно, и маленькие странности. К примеру, мне не нужно было стричься уже полгода. Или мелкие царапины и ссадины, которые, казалось, никогда не заживут. У меня даже были некоторые проблемы с насекомыми: иногда я просыпалась от зуда, а оказывалось, что по телу бегают пара-тройка муравьев. Еще иногда я замечала, что к локтям и коленям прилипли кусочки грязи. Но я обожала природу и несколько раз в неделю ходила гулять по лесу, поэтому насекомые и грязь не казались мне чем-то странным.
Поэтому я никогда не связывала все воедино - до тех пор, пока мне не сделали биопсию подозрительной на вид родинки.
Стало понятно, что что-то не так, как только доктор Вагнер вошел в кабинет. После обычных любезностей он сел напротив меня с серьезным выражением лица.
– Нам нужно обсудить результаты вашей биопсии.
Началась паника. Это меланома. У меня рак. Нет, нет, нет. Мне всего 21...
– Мы проанализировали взятые образцы и они не выглядят раковыми. Однако все они мертвы.
– Эм?...
– Все клетки, которые мы проанализировали. С одной стороны в них нет никаких отклонений, кроме того факта что они все мертвые. - Он вздохнул. - Некроз может произойти по разным причинам. Обморожение, например. Правда я не видел никаких признаков обморожения... или чего-то еще, что могло бы вызвать некроз кожных тканей.
– Так что же тогда не так?
– Нам нужно провести дополнительные тесты, - я поняла что за этим ответом скрывается врачебный эвфемизм, означающий "я ни хрена не понимаю".
– И все же, что, по-вашему, это такое?
– Буду честен с вами, Кейт. В настоящий момент я понятия не имею с чем мы имеем дело. - Он принужденно улыбнулся. - Но не волнуйтесь. Что бы это ни было, не думаю, что это большая проблема.
Он ошибался.
Доктор Вагнер удалил родинку целиком и отправил ее в лабораторию. Анализ показал, что все клетки мертвы.
Затем он взял образцы кожи с других участков моего тела. Все они также были мертвы.
– Обычно, когда клетки умирают, в том числе и клетки кожи, они подвергаются апоптозу, - сказал он мне. - То есть они заставляют себя разрушиться, пока не стали слишком старыми и не превратились в раковые. Но эти клетки... они целы. Просто клеточные процессы в них не происходят. Они как будто... застыли во времени.
– Почему это могло произойти?
Пауза. Мучительно долгая пауза.
– Вы недавно подвергались воздействию радиации, экстремальных температур или чему-то в этом роде?
Я отрицательно покачала головой.
– Может быть инфекции?
Я снова покачала головой.
– Я хочу выписать вам направление к ревматологу дабы исключить аутоиммунное заболевание. Также стоит посетить моего коллегу - доктора Менендеса. Он специализируется на редких кожных заболеваниях.
Выходит, он действительно ничего не знал.
Смотря на свою кожу, руки, ноги я не видела ничего экстраординарного,все они выглядели совершенно нормально. Даже здоровыми.
Но что со мной не так?
***
Пока я ждала приема у этих врачей, я решила рассказать обо всем своей подруге Мелани.
Мелани была одной из самых умных людей, которых я знала, и, так случилось, что она изучала биологию. Маловероятно, что у нее возникли бы какие-то идеи, но что мне терять? Не сидеть же без дела просто уставившись в стену, ожидая новых бесполезных анализов?
– Думаю, нам стоит взять образец крови, - сказала Мелани. А потом открыла ящик стола и стала рыться в различных лабораторных принадлежностях.
– Что... прям здесь? Сейчас?
Она пожала плечами.
– Да. Почему бы и нет?
– А у тебя не будет проблем?
– Нет. Доктор Томпсон очень спокойно относится к подобным вещам.
(Как оказалось, доктор Томпсон не очень-то спокойно относится к тому, что студенты берут образцы крови в ее лаборатории, и Мелани чуть не выгнали из универа. Но это уже совсем другая история)
Укол в палец был очень неприятным, но она была достаточно мила и завязала разговор, чтобы отвлечь меня. Мелани спросила о том, как я ушла из школы полгода назад и чувствую ли я себя лучше.
– Что ж, береги себя, - сказала она, похлопав меня по плечу.
Затем она выдавила каплю крови на предметное стекло и накрыла другим стеклом, кровь мгновенно превратилась в полупрозрачную красную лужицу. Эту конструкцию она поместила в микроскоп и стала работать с показателями.
– Что ты ищешь? - спросил я, неловко стоя позади нее.
– Что надо.
– А что надо?
– Просто подожди.
– Хорошо.
Я терпеливо ждала, пока Мелани продолжала работать с приборами, щурясь в микроскоп.
Затем она вздохнула.
– Что... что там?
– Посмотри сама.
Я поднесла глаз к микроскопу.
Я не очень-то разбираюсь в биологии, так как изучаю историю и не пользовалась микроскопом с 9-го класса. Но даже я смогла понять, что происходит: маленькие красноватые капельки, плавающие вокруг, были, вероятно, эритроцитами, а море желтоватой жидкости - плазмой.
– Я не вижу ничего странного.
– А белые кровяные тельца ты видишь?
– Понятия не имею.
Она снисходительно вздохнула.
– Видишь прозрачные частицы?
Я прищурилась и увидела одну. Прозрачную, пятнистую и как бы колючую по краям, а не круглую.
– Да, вроде, да.
– Он не двигается. Никто из них не двигается. - Я слышала ее шаги по полу, когда она начала расхаживать. - Обычно белые кровяные тельца перемещаются по всему организму, пытаясь нейтрализовать угрозы, избавиться от инфекций и тому подобное. Но твои не такие. Я думаю... я думаю, они мертвы.
Я отвернулась от микроскопа, сердце пропустило удар.
– Это полная бессмыслица. Если бы все твои белые кровяные тельца были мертвы, ты и сама была бы мертва. Ты не смогла бы противостоять даже самой легкой болезни или инфекции. Даже самый маленький порез от бумаги был бы смертельно опасен. Но ты... ты в порядке. Ты жива.
Мелани расхаживала взад-вперед по лаборатории, ее голос становился все более взволнованным, беспокойным.
– Существует так много генетических заболеваний и расстройств, которые мы еще не классифицировали. Так много медицинских чудес, которые до сих пор остаются загадками. Что, если ты одна из них? - Она втянула воздух носом. - Как зародилась жизнь? Мы до сих пор точно не знаем. Может ли что-то быть живым, в то время как его клетки мертвы? Раньше мы так не думали. Но ты сидишь здесь. Живая.
Она начала шагать быстрее, взад-вперед, взад-вперед.
По моему позвоночнику пробежал холодок. Мне не нравилось, что Мелани выглядит такой... взволнованной. Такой одержимой. Я чуть не подпрыгнула, когда она вдруг перестала вышагивать, повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. На ее лице появилась широкая ухмылка.
– Мы покажем тебя доктору Томпсону. Вот что мы сделаем. Мы можем продолжать брать образцы здесь, в лаборатории. Выясним, что происходит. Это может изменить мир, Кейт. Разве ты не понимаешь? Это может изменить все, что мы когда-либо знали о жизни как таковой.
Я встала и медленно направилась к двери.
– Пожалуй, я пойду. Мне завтра рано вставать на пары.
– Нет, останься! Нам так много нужно обсудить!
Я схватилась за дверную ручку и выбежала в коридор.
Было ощущение, что она последует за мной. Может быть, догонит меня, вколет лошадиную дозу транквилизатора и начнет "экспериментировать" на мне. Но Мелани этого не сделала. Когда я обернулась, коридор был совершенно пуст.
***
Каждая клетка моего тела мертва.
Я посещала случайных врачей, проводила случайные тесты. Заметая следы, обращалась к разным врачам для каждого теста. Но все результаты были одинаковыми. От клеток щеки до клеток кожи и крови - все в моем теле мертво.
Это не имеет смысла. Мои органы работают. Мои почки все еще фильтруют кровь, мои глаза все еще способны видеть. Мои мышцы сокращаются и растягиваются, когда я передвигаюсь. Но какие бы анализы я ни проводила - биопсию, пробы, кровь, - я не нахожу в своем теле ни одной живой клетки.
Я избегала Мелани. Но примерно через три недели после того, как она взяла у меня образец крови, она появилась у моей двери.
Я ответила только потому, что подумала, что это доставка продуктов.
– Мелани, - начала я. - Я не думаю...
Она протиснулась мимо меня в квартиру.
– Я должна тебе кое-что сказать. Пожалуйста, просто присядь.
Мелани выглядела расстроенной. Она больше не была взволнована и очарована мной, но была обеспокоена. Я наконец села, сердце начало колотиться.
– Я отправила образец твоей крови в лабораторию, - вздохнула она, наконец усаживаясь напротив меня. - Там могут делать очень глубокий анализ. И я думала... думала, что это будет хорошим вариантом, что это прольет свет на все. Но... но…
Ее голос дрогнул. Казалось, она вот-вот расплачется.
– Что? Что случилось?
– В лаборатории не просто изучили твои клетки. Они изучили их молекулярный состав. Белки, молекулы, атомы, элементы и тому подобное, - голос девушки снова задрожал. - И все это неправильно, Кейт. Здесь нет ни одной молекулы, которую можно было бы увидеть в нормальной человеческой клетке.
– Что? Что ты имеешь в виду?
– Это грязь, - сказала она, ее голос дрожал. - Грязь и глина. Когда они запустили масс-спектрометр и проанализировали молекулярный состав твоих клеток, он соответствовал профилю грязи, а не органическим молекулам, которые можно найти в человеческом теле.
– Что? Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо…
– Ты когда-нибудь слышала о големах? - спросила она, и ее голос теперь звучал как высокий визг.
Голем. Это слово врезалось мне в память. Существа из еврейского фольклора, сделанные из грязи, глины или другого неодушевленного вещества. Одушевленные Богом или каким-то другим существом. Антропоморфные... но вовсе не люди. Оживленные... но вовсе не живые.
– Ты же не хочешь сказать… - Я покачал головой. - Это безумие. Я не могу...
– Шесть месяцев назад, - сказала Мелани, доставая свой телефон. - Ты, Кейт Бенсон, умерла от припадка. Посмотри эту статью. Ты не можешь сказать, что это фото не похоже на тебя.
Я взглянула на экран телефона.
Вся кровь отхлынула от моего лица.
Там была моя фотография. Некролог.
Моя голова поплыла. Я почувствовала слабость. Каждый мускул в моем теле словно застыл.
– Ты... Я не...
– Кто-то не смог смириться с тем, что потерял тебя, - сказала она, положив телефон обратно на стол. - И вот таким образом решил исправить ситуацию.
Я уставился на свои руки. На свою кожу. Сделанную из грязи. Из глины.
На границе небольшой деревни появился чёрный жадный отросток, одно прикосновение которого оставляет кровавые раны и превращает землю в безжизненный белый песок. Пустыня ширилась, а люди начинали слышать в голове странные голоса...
Автор: Kevin Stanley. Мой перевод, вычитка: Sanyendis
Он появился без предупреждения, просто вырос. Мы проснулись и увидели, что клочок пустыни, на котором он поднимался, стал значительно шире. Эта штука походила на огромный чёрный корень, уходящий в песок. Его усеивали шишки и вены, пульсирующие так, словно прокачивали огромное количество жидкости. От него отходило множество более тонких корней – их можно было видеть, когда ветер относил песок в сторону: большие отростки, толще любого дерева, расходились на усики, которые ветвились и ветвились, пока не становились похожи на чёрные нити. В отличие от вен на главном корне, они не пульсировали, а медленно шевелились, словно пальцы, ощупывающие всё вокруг, и чем тоньше они были, тем быстрее двигались. Главным корням требовалось несколько дней, чтобы сдвинуться на заметное расстояние. Мы долго недоумевали, что бы это могло быть и как успело так вырасти всего за одну ночь. Кто-то попытался потянуть за один из нитевидных отростков. Тот шевельнулся навстречу, и мужчина, вскрикнув, отпрыгнул назад – в том месте, где усик коснулся его кожи, выступило несколько крупных капель крови. Я быстро приказал всем не прикасаться к этим чёрным лианам, извивающимся по песку, независимо от их размера и скорости, с которой они движутся.
Вскоре мы поняли, что корней становится всё больше, а пустыня расширяется. Выяснилось, что всё, к чему прикасаются черные нити, превращается в мелкий белый песок, причиняющий при прикосновении жгучую боль, словно каждую песчинку покрывали острые зазубрины, но на коже при этом не оставалось ни следа. Кроме того, новый песок прекрасно удерживал тепло: казалось, с наступлением ночи он почти не остывал. Вид расширяющейся пустыни вызывал тревогу у всей деревни, мы боялись, что наши дома и пахотные земли тоже в конце концов окажутся поглощены. Но, похоже, страх оказался напрасным. Корень распространялся только в одном направлении, в сторону от нас. Это, однако, ничуть не меня не успокаивает. Он всё растёт и растёт, и мы назвали его «Голодный Корень».
Со временем паника улеглась, но чувство тревоги витает в воздухе с самого первого дня появления Корня. Он распространяется всё дальше и дальше. Это существо кажется мне воплощением чистой жадности, оно бездумно двигается вперёд, чтобы заполучить всё больше и больше. Но я быстро понял, как сильно ошибался.
Жителей деревни стало беспокоить их психическое здоровье, все жаловались на сходные симптомы. Одни говорили о непонятном шёпоте в голове, других без всякой на то причины тянуло в пустыню, третьи ощущали потребность набрать полные горсти горячего песка, созданного Голодным Корнем, и унести его домой. Эти новости сильно напугали меня, и я понял, что Корень необходимо тщательно изучить.
Почти сразу мы установили, что его плоть почти не поддаётся нашим пилам и топорам; чтобы хотя бы поцарапать его, приходилось приложить немалое усилие. Мы попытались взять кирки, но оказалось, что чёрная поверхность Корня медленно заращивает повреждения, а любые отделённые части испаряются, оставляя лишь быстро истаивающую серую дымку. Тогда мы решили попробовать пробить дыру в главном стволе Корня, который к тому времени уже напоминал небольшую гору. Мы выбрали участок коры и работали посменно, подкладывая камни, чтобы не дать ему зарастить раны, хотя его плоть порой вздрагивала и отбрасывала их в сторону. Когда удары кирок пробили шкуру, нашим глазам предстала невозможная картина. Перед нами зияла пульсирующая алая пустота, вырвавшиеся наружу опаляющий жар и какофония нечеловечески громких криков заставили нас отступить. Мы единодушно решили, что продолжать действовать в том же духе бессмысленно.
Вскоре после этого большинство жителей деревни стали ощущать всё те же симптомы, но гораздо сильнее. Шёпот преследовал их даже тогда, когда они удалялись от пустыни. Кое-кто пытался копаться в песке, превозмогая боль и не осознавая, что делает, пока несчастных не оттаскивали в сторону. Те, кто ещё не попал под влияние Корня, в том числе я сам, стали бояться его.
Пока мы раздумывали о том, что делать дальше, участок пустыни разросся в несколько раз. На пятую неделю после появления Корня в его боку открылось отверстие. Расступившиеся земля и камень образовали вокруг него ворота, почти как в храме. В тот же день шёпот приказал страждущим войти в Корень. Люди теряли контроль над своими телами и уходили в пустыню. Те, кто пытался принести песок домой, обнаруживали, что он начал покрывать открытые участки их тел. Я больше не мог воспринимать его как просто бездумно разрастающееся чудовище. Теперь я понимал, что это – разумная сила, и она желает большего, чем властвовать над царством белоснежного песка.
Многие из тех, кто не ощущал воздействия Корня, уходили в сторону, противоположную пустыне. Те же, кто оказался слабее всего, уходили под Корень. Мой страх рос с каждым днём, пока не вернулся один из тех, кто исчез несколько дней назад. Его одежда превратилась в лохмотья, но на лице сияла счастливая улыбка. К груди он прижимал охапку кишащих личинками шкур, в которые были завёрнуты гниющее мясо, фрукты и овощи, на вид совершенно несъедобные и начинающие разжижаться. Но исходившее от его тела зловоние перебивало все остальные запахи. Он рассказал, что Корень пообещал подарить ему изобилие еды и вечно сияющее в вышине голубое небо. Когда мы предложили ему хорошую, свежую пищу, он с отвращением отказался от неё, с жадностью поедая свои прогнившие припасы. Он утверждал, что вернулся по доброй воле, чтобы поделиться с нами обретённым счастьем, и с ожесточением защищал свои тошнотворные объедки. Глядя на состояние продуктов, я гадал, как долго он хранил их перед тем, как захватить с собой.
К тому времени почти все жители деревни, откликнувшись на зов, спустились в недра Корня, и только несколько смельчаков надеялись ещё одержать над ним верх. Мы решились на отчаянный шаг – войти в Корень и поразить его изнутри. Добравшись до входа, мы некоторое время вглядывались в кромешную темноту, царившую внутри. Наконец, достав факел, мы двинулись вперёд. Вскоре сияние огня осветило картину, которую я не смогу забыть, как бы ни пытался. Нам открылись огромные, кажущиеся бесконечными равнины, поля, на которых пышно росли какие-то растения. Землю покрывало нечто, напоминавшее щетину животного – ужасающее подобие травы. Вместо деревьев тут и там росли ветвистые столбы из мягкого, мясистого вещества, источавшего то самое зловоние, что исходило от вернувшегося в деревню человека. С их ветвей свисали в изобилии блюда, которые уместно смотрелись бы на пирах великих королей, вот только они были уже прогнившими и протухшими почти до неузнаваемости. А в вышине виднелись те самые «небеса» – подобие неба, испускавшее текучее голубоватое сияние. Повсюду виднелись какие-то сгорбленные фигурки, они с трудом ковыляли между «деревьями». Мы с ужасом поняли, что это – наши бывшие односельчане, которые, согнувшись, словно какие-то ужасные зародыши, с жадностью поедали источающую смрад гниения пищу. Несколько минут мы в шоке наблюдали за нашими обезумевшими собратьями, потом я не выдержал и бросился обратно ко входу, остальные последовали за мной. Я бежал, чувствуя, как Корень приходит в ярость. Поверхность под ногами задрожала, как во время землетрясения. Вернувшись в деревню, мы увидели, что дома затянуло переплетением чёрных корней. Дорога была перекрыта, а тела двоих мужчин их трёх, оставшихся на страже, безжизненно висели в паутине мельчайших отростков Корня. Путь через деревню оказался закрыт. Нам не оставалось ничего, кроме как попытаться пересечь пустыню.
Огромные усики неотступно преследовали наш небольшой отряд. Мы постоянно слышали гул, с которым они раздвигают песок. Я вернулся в деревню один и пишу эти строки, ожидая прихода смерти – Голодный Корень скоро найдёт подвал под моим домом. Он знает, что я здесь, и я чувствую, как он пытается проникнуть в мои мысли, как он наполняет меня ложной храбростью и нашёптывает о своих якобы уязвимых местах. Он хочет выманить меня наружу и прикончить. Я – староста деревни, и мой долг – закончить эти записи, чтобы те, кто наткнётся на остовы наших домов, знали, что тут произошло, и были начеку. Это последнее, что я могу сделать. Наш народ обречён, наше имя больше не имеет значения. Я – последний из нашего рода. Ненавистный Корень идёт за мной, и я выхожу навстречу своей гибели.
Обратная
связь имеет значение. Пожалуйста, если история не понравилась, найдите минутку
написать в комментариях, почему (само произведение, качество перевода,
что-то
ещё). Буду признателен.
Больше историй - на нашем с Sanyendis ТГ-канале, Сказки старого дворфа. Подписка и отзыв - лучшая благодарность за работу.
Забавно осознавать, что сказки, которые я слушала в детстве, возвращаются ко мне сейчас, когда я уже много лет живу в этой безликой стране, так далеко от мира, в котором выросла. В такие дни я вспоминаю идущий из очага дым, шершавые ступеньки деревянной лестницы под пятками и завывание ветра за окном в конце декабря.
Я вспоминаю суеверные советы, которые родственники, соседи и друзья семьи давали мне во множестве: не ходи за плывущими вдалеке огоньками; слушайся родителей, а то за тобой придут камуньяс; не мой голову во время менструации и не делай майонез, иначе станешь бесплодной; не поминай без нужды гоблинов и фей, чтоб не привлекать их внимание…
Стариковские бредни, скажете вы. Просто нелепые выдумки, которыми пугают маленьких девочек? Советы, передававшиеся из поколения в поколение? Или же просто болтовня людей, скучавших у ночного очага? Но во многих из них важная роль отводилась луне. Если долго смотреть на луну – ослепнешь. Или сойдёшь с ума (слово «безумие» казалось мне, маленькой девочке, загадочным и страшноватым).
Но по-настоящему напугать меня удалось только старой Элизе. Сколько я себя помню, её испещрённое морщинами лицо всегда напоминало кору дерева. Она овдовела, кажется, задолго до моего рождения; тогда, в свои восемьдесят, она хоть и была сгорбленной, но не выглядела сломленной грузом прожитых лет. Глядя мне в глаза, она посоветовала не выходить из дома в полнолуние. Она рассказала мне историю о пастухе, который однажды ушёл по серебристой лунной дорожке и никогда не вернулся домой, и добавила, что такое может случиться с детьми, которые слишком уж много мечтают.
Эта история напугала меня до бессонницы. Я всегда поражалась этому контрасту: старая, погрязшая в бытовых делах и заботах женщина, ежедневно готовившая на маленькую армию родни, но при этом – одержимая луной. Но время заставило меня забыть об этом; я уехала, и долгие годы мы не виделись.
Она умерла в прошлом году на Рождество, в возрасте девяноста семи лет. К счастью, я как раз приехала на праздники к родне и успела с ней попрощаться. Не буду останавливаться подробно на описании её последних дней, на том, как она исхудала, как панический ужас в её глазах сменялся моментами ясности. Всё закончилось быстро, и после похорон мы уехали из деревни. Но по мере того, как приближается годовщина её смерти, а на мир опускается темнота и холод, я вспоминаю о ней всё чаще. Пожалуй, у меня стало слишком много свободного времени для размышлений. Я много мечтаю, а в последнее время мне начинает казаться, что зрение стало ухудшаться. Иногда я ловлю себя на том, что уже довольно долго разговариваю сама с собой.
Каждый день я возвращаюсь домой в полном одиночестве по узкой, залитой светом луны аллее. Кажется, луна с каждым днём светит всё ярче.
Другие рассказы этого автора, которые мы переводили и выкладывали на Вомбате:
Нам очень важна обратная связь. Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять отзывы; если история не понравилась, найдите минутку
написать в комментариях, почему (не устроило качество перевода,
само произведение, что-то
ещё).
Если вас заинтересовало наше с Sanyendis творчество, позвольте пригласить вас на наш канал в ТГ: Сказки старого дворфа. Там мы выкладываем больше работ (и чаще). Милости просим, заглядывайте, нам будет приятно.
Остров посреди океана. Волна прибивает к берегу странные штуковины, а шепчущие голоса, доносящиеся из-под земли, говорят о таинственном месте "за стеной"...
Автор: Sam Miller. Мой перевод, вычитка: Sanyendis
Остров. Остров – это весь мой мир. Нет ничего, кроме острова и воды вокруг. Я попал сюда несколько дней назад. Я зарываю эти записки по всему острову. Надеюсь, их кто-нибудь найдёт. Хороший день. Иногда я слышу голоса. Они доносятся из гигантской песчаной горы в центре острова. Они рассказывают о месте «за стеной», но я понятия не имею, что это значит. А ещё сегодня на берег прибило светящийся кусок мяса в форме рыбы. Я его съел.
---
Голоса сказали, что «придёт ещё один». О чём это они? Вдалеке я увидел какое-то змееподобное существо, всё в колючках. От его вида меня вырвало.
---
Сегодня я раскапывал дюны и нашёл погребённого в песке человека. Его тело претерпело череду ужасных искажений: у него шелушащаяся серая кожа и чёрные пустые глазницы, невероятно длинные пальцы гнутся в нескольких дополнительных местах, а в безгубом рту почти не осталось зубов. Едва я откопал его, как он вскочил и спросил: «Кто ты такой? Покупай только настоящую газировку! Где я? Где Червь?» Я спросил его (или её), что он имеет в виду, и о какой газировке идёт речь, но он ответил только: «Червь расскажет! Где он? Где Культ Четырёх? Где Торговцы?» Я так ничего и не понял и пошёл строить шалаш. Вчера на берег вынесло ещё четыре предмета: лицо, которое двигалось, шлёпая по воде щеками, безглазую змею, издающую крики, от которых людям хочется петь, самую обычную рыбину и почерневшую штуковину, похожую на человеческую руку, которая плыла, вращая пальцами.
---
Сегодня вода выбросила ещё кое-что. На этот раз это были большой слизень, похожий на кита, крошечный детёныш с жабрами, издававший пронзительные трели, и яйцо. Оно золотистого цвета и иногда вибрирует. Тот странный человек продолжает нести какой-то бред о своём «Сером городе». А ещё голоса говорят, что скоро случится что-то важное. За нами кто-то наблюдает. Он всегда наблюдает. Это началось несколько дней назад. Яйцо вылупилось, я нашёл на его месте только золотистые осколки. Серый человек наконец-то успокоился. Сегодня появилось существо, напоминающее до крайности истощённого человека с рыбьей головой. Оно немного постояло, судорожно дыша, что-то неразборчиво пробормотало на каком-то странном языке, а потом рухнуло и умерло. Что-то наблюдает за нами. Я не знаю, что именно.
---
Оно появилось из яйца и из горы. Несколько дней назад с неба сошло лицо на двух тонких ножках-палочках. Оно говорило о «пластической реверберации», о «монументальных памятниках» и о «понятной пустыне нетрадиционного песка». Ещё оно сказало о «Тёмном». Я не понимаю ни его, ни того, серого. Люди ли они вообще? Они тоже чувствуют, что за нами наблюдают. Я видел это сегодня. Тень на горе, которая смотрела на нас. Думаю, что-то скоро произойдёт. Серый мёртв. Или исчез. В общем, его просто не стало. Я слышу всё больше голосов. Даже когда гора далеко. Они звучат в разных тональностях. Большинство злые.
---
Сегодня я видел это. Буду милосерден к вам и не стану вдаваться в детали. Но ты, что найдёшь эту последнюю записку, знай: я перестану существовать. Я уйду за Стену и буду съеден кипящей массой ужасных существ, бурлящей под волнами, ибо я видел самое важное существо. Я видел самое главное событие всех времён и народов. Я видел Его. Я видел владыку океанов, земли, тварей живых и мёртвых. Я видел Бога. Я умру. Эту записку найдут. Эту записку най
---
Здравствуйте, я Джангор. Я обнаружил эти записки и, пожалуй, мне тоже надо что-нибудь написать. Они были закопаны в кратере вместе с каким-то телом. Наверное, тело принадлежало человеку, хотя сказать сложно, так оно было изранено. Но, несмотря на раны, он продолжал широко улыбаться. Понятия не имею, о чём говорится в этих записках, но я постараюсь тоже что-то записать. Хорошего д
Другие рассказы этого автора, которые мы переводили и выкладывали на Вомбат:
Обратная
связь имеет значение. Пожалуйста, если история не понравилась, найдите минутку
написать в комментариях, почему (само произведение, качество перевода,
что-то
ещё). Буду признателен.
Минутка саморекламы: напоминаю, на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа,
свежие переводы появляются раньше (и чаще). В частности, только у этого автора можно прочитать уже, в общей сложности, девять рассказов. Милости просим.
