История

Итальянское оружие из Брешии, совмещает в себе функции стилета и пистоля. Примерная дата изготовления - конец 17 - первая половина 18 века.

Пистоль с прикладом, превращающим его в мушкетон.

Легионеры уже получали примерно в 2 раза больше, 2-3 сестерция в день или 900 в год.

Римский военный диплом центуриона Ликкая, сына некоего человека по имени Бирс из Марсунии (ныне хорватский город Славонски-Брод), ветерана флота Мисены. Выдан в 71 году н.э., во время правления императора Веспасиана.

Два потомка двух знатных французских родов, некие граф де Гиш и виконт Тюренн как-то в один прекрасный день повздорили. Слово за слово, дело дошло до оскорблений, которые настоящий дворянин смывает только кровью. В связи с этим было решено драться. Как положено, на дуэли.

Вот только для дуэли было решено использовать не какие-то там банальные шпаги. Это было бы скучно. Два настоящих мачо решили не просто драться, а стреляться из новых по тем временам аркебуз. И вот настал тот самый день и час. Два дворянина встали у барьера со своим оружием. Раздались два залпа. Все заволокло пороховым дымом.

Когда дым рассеялся, зрителям предстала ужасная картина. Все было буквально залито кровью умиравших. Аркебузы на самом деле произвели просто потрясающий эффект. Вот только…

Пострадавшими оказались две лошади и один зевака, наблюдавший за дуэлью. Графа и виконта даже не поцарапало. Посмотрев на результаты своих залпов, они здраво рассудили, что раз кровь пролилась, то оба получили удовлетворение. А значит, самое время отметить в ближайшем трактире то, что и дуэль успешно состоялась и оба остались живы.

Дарий I начал комплектовать свою армию по новому принципу. На смену кастовым воинам и ополчению, собираемому на время войны, пришла воинская повинность провинций (сатрапий). Рекруты были обязаны явится в своей полной экипировке, в результате чего армия получалась довольно пёстрой.

Вот как описывает Геродот персидскую армию Дария:

«…Мидяне же носят в походе такое же вооружение, как и персы (вооружение это, собственно, мидийское, а не персидское)…Ассирийцы в походе носили на голове медные шлемы, своеобразно сплетенные каким-то трудно объяснимым способом. У них были щиты, копья и кинжалы, подобные египетским, а, кроме того, еще деревянные палицы с железными шишками и льняные панцири… Бактрийцы носили на головах шапки, очень схожие с мидийскими, тростниковые бактрийские луки и короткие копья. Саки же (скифское племя) носили на головах высокие островерхие тюрбаны, плотные, так что стояли прямо. Они носили штаны, а вооружены были сакскими луками и кинжалами. Кроме того, у них были еще сагарисы – обоюдоострые боевые секиры… Индийцы выступили в поход в хлопковых одеждах и с камышовыми луками и стрелами с железными наконечниками…»

Ядром войска была элита персидской армии – 10 000 «бессмертных». Их набирали только из персов, мидян и эламитов. Конечно, это были лучшие воины. Броня и оружие были соответствующие. Есть разные версии такого названия: постоянное количество войска (потери восполнялись до 10 000 чел.) и даже ошибочный перевод Геродотом персидских текстов, но в любом случае их можно считать прототипом гвардейский войск.

Большая численность войск, а также чрезмерное количество народов, участвующих в сражении имело и недостатки. Незнание персидского языка и слабая заинтересованность в победе делали такое войско слабоуправляемым и немотивированным. В сущности армия сражалась, пока сражались «бессмертные», если же персы отступали, то и остальное войско обращалось в бегство. Что же нового появилось в персидской армии?

1. Для участия в военных кампаниях, в результате воинской повинности, персы могли собирать огромные по тем временам армии – в несколько сот тысяч.

2. Появились гвардейские войска – «бессмертные», которые служили ядром для всего остального войска. Лучших из бессмертных брали в личную охрану царя.

3. Большое количество вовлеченных в армию племен приводило к разнообразию видов войск, что использовалось в бою. Например, всадников на верблюдах обычно ставили впереди, чтобы пугались лошади противника, не привычные к виду этих животных.

4. Слабая мотивированность рекрутов (им даже не платили жалование) приводила к тому, что в случае поражения войско просто «рассыпалось» в разные стороны. Собрать его было невозможно. Проще было набрать новую армию.

5. Несмотря на некоторые воинские хитрости, тактика была ещё весьма примитивной и костной. Хотя у Геродота есть описание построения с усилением одного из флангов, которое было применено персидским полководцем Мардонием против спартанцев, в битве при Платеях (479г. до н.э.), но сделано это было «по совету и указанию фиванцев», т.е. – греков.

Девичий замок в Дорсете - один из самых больших и сложных городищ Железного века в Европе. Размером с 50 футбольных полей, огромные валы, построенные в I веке до н. э., когда-то защищали сотни жителей.

Тяжелые всадники, появившиеся в античности, носили название катафрактов. Название происходит от слова cataphracta, которое постоянно использует Вегеций, описывая доспехи различных типов: пехотных, конных и даже слоновьих. Некоторые их тяжелых частей получили известность под названием clibanarii. Аммиан, например, описывает тяжелую конницу, вооруженную копьями как «конница катафрактов (которую также называют клибанариями)».

Не выяснено, когда и где впервые появились катафрактарии, по-разному трактуется их роль в истории военного искусства, вероятно прообразом стала тяжелая конница сарматов. Для вооружения катафрактариев характерны три главных особенности.

Первой отличительной чертой их было наличие тяжелого оборонительного доспеха. Он состоял прежде всего из металлического панциря, чешуйчатого или комбинированного, позднее кольчуги. Голову защищал шлем с металлической маской или бармицей, закрывавшей лицо.

Второй особенностью как катафрактариев, так и более поздних клибанариев было их оружие – контосы, это копья достигавшие в длину 4-4,5 м, которые держали обеими руками. Но ряд исследователей считает, что левой рукой катафрактарий все-таки держался за поводья, а контосом действовал правой рукой, опирая его на согнутую левую. Длинный меч и кинжал служили вспомогательным оружием, равно как и лук со стрелами. Этим они отличались от более легкой обычной конницы, вооруженной легким копьем и дротиками.

Третья особенность катафрактариев заключалась в том, что доспех имел не только сам всадник, но зачастую и его лошадь, носящая чешуйчатый панцирь нашитый на тканевую или кожаную основу.

Считается, что первыми, кто систематизировал вопрос о власти, охарактеризовал форму власти, были эллины.

Они создатели полиса, они жили в условиях полиса, кстати оттуда произошло и слово политика.

Сама политическая терминология современного мира -от “анархии” до “политики”, - есть в значительной мере изобретение эллинов.

И эллин Аристотель, практик здравого смысла и систематизатор, назвал человека животным политическим. В трактате “Политика” он разработал три основных вида власти:

• монархия, которая есть власть одного
• аристократия, которая дословно есть власть лучших
• полития, которая есть власть полноправных граждан

Там одних монархий у него шесть и, что очень интересно, каждая форма власти имеет свою особую разновидность, которую он именует “искажением”.

Для монархии искажение - это тирания, власть одного себялюбца, власть монарха, руководствующегося собственными интересами своего полиса, своего общества. Искажением аристократии является олигархия, собственно власть богатых. Для политии Аристотель полагал искажением демократию, то есть власть, не ограниченную цензом, власть всего населения.

Три формы и три искажения. Идеальной властью Аристотель считал монархию.

Демократия, с его точки зрения, немногим отличается от политии, олигархия значительно хуже аристократии, она от нее далеко ушла, а самое омерзительное искажение - это тирания

То есть лучшая форма власти порождает наихудшее искажение.

Афины достигли вершин своего могущества, когда еще сохраняла свой вес аристократия, когда всегда аристократом был первый архонт, и тем не менее появился на короткое время монархический элемент в лице пожизненного стратега.

Монархия всегда символ единства. Наличие монархии - благо любого народа, потому что это персонифицированное единство социума.

Демократия - это именно та важная форма, инициативная часть схемы власти, которая наилучшим образом мобилизует гражданина или подданного, совершенно неважно, как он называется, быть одним из деятельных элементов своего социума. Демократия осуществляется полноправными гражданами.

Переход от демократии цензовой к демократии “всеобщего избирательного права” - это не “торжество демократии”, а элемент её деградации и выхолащивания сути.

То есть человек сначала вступает в строй (от pedites до equites) фаланги, легиона, ополчения etc., затем обзаводится своим домом и становится отцом семейства и в силу этого его признают соучастником демократии.

Римляне не только не предоставляли права голоса классу людей не имевших собственности (proletarii), они не пускали их и в легион, потому что не вполне доверяли этим людям, этим римлянам, этим соотечественникам (которым “нечего терять”). Это очень существенно.

Сущность аристократии в том, что человек в не меньшей степени, чем будущий монарх, и в большей степени, чем представитель “демоса”, с младенческого возраста воспитывается для занятия определенного положения, последовательно воспитывается в категории ответственности перед всем социумом. Основной воспитательный принцип аристократии - это формирование выдержки (ну и шире, нервно -психологических потенций личности -духа), основной гигиенический -закаливание.

Аристократия - носители культуры (по высшему срезу). Печальна и незавидна судьба такого социума, который лишился аристократии, особенно если он сделал это по своей воле.

Современная, так называемая “демократия” Novus Ordo, то есть система обманок и симулякров, вселенского Pax Oeconomicana (контаминации охлократии и олигархии), не имеет конечно ничего общего с демократией древних Афин.

На практике “власть народа” в Novus Ordo невозможна, даже на микроуровнях. Отстранение людей от реального, полноценного труда с полноценными объектами материального мира весьма обедняет человека, холостит его сущность. Отстранение гражданина от свободного владения оружием и участия в боевых действиях неизбежно отстраняет его и от участия во власти, всегда замешанной на насилии, делает пустой оболочкой самые развитые и древние демократические институты.

Потому что нет “демоса” (имущих, свободных, полноправных, вооружённых граждан), а есть “охлос” - “жирные” и “тощие” пополаны, “электорат (пока “ученые” не изготовили “искусственной спермы” и “матки -конвейера”, управляющая система Novus Ordo ещё “играются” с охлосом, социальная мифология etc.).

Издавна спартанские девочки воспитывались почти так же, как мальчики. Занятия спортом - бегом, борьбой, метанием диска и дротика - было обязательным для них. Физическое воспитание девочек было важно, говорил "родоначальник фитнеса" Ликург, "чтобы их будущие дети были крепки телом в самом чреве их здоровой матери, чтобы их развитие было правильно и чтобы сами матери могли разрешаться от бремени удачно и легко благодаря крепости своего тела" (Плутарх).

Кроме того, спартанки должны были уметь сражаться с оружием в руках, ведь, доведись илотам поднять восстание, когда спартанские мужчины отправятся на войну, именно их женам и дочерям придется отражать атаки мятежников. Так что не слишком далеки от истины были те, кто называл спартанок амазонками.

До своего замужества они оставались в родительском доме. Впрочем, в отличие от других греческих девушек, они жили отнюдь не затворницами. Они обязаны были участвовать в празднествах и торжественных процессиях, в том числе петь и танцевать на них без одежды или в коротком хитоне, в присутствии молодых людей. В Афинах такое было немыслимо.

Спортивные тренировки не превратили спартанок в некое подобие современных культуристок. Наоборот, они слыли самыми красивыми женщинами в Греции. Красавицы Лаконии и в обыденной обстановке старались пленить юных воинов, у которых было мало времени на "прогулки под луной".

Девушки носили одежду с глубоким боковым вырезом - таким, что при каждом шаге открывал девическое бедро. По всей Греции спартанских девушек прозвали "обнажающими бедра", "phainomerides". "Одеваться по-дорийски" означало "заголять почти все тело". У Еврипида в трагедии "Андромаха" один из персанажей так порицает спартанские нравы: "А впрочем, спартанке так и скромной быть, когда с девичества, покинув терем, делит она палестру с юношей и пеплос ей бедра обнажает на бегах... Невыносимо это... Мудрено ль, что вы раступных ротите" (пер. А.Ф. Анненского).

Девушки в Спарте выходили замуж обычно 18-25 лет, в то врем как в Афинах - в 14 лет. Приданого, кроме личных вещей, им не давали, чтобы не дробить семейное имущество. Право выбора невесты оставалось за женихом (любой спартиат был обязан жениться до 30 лет). По древнему обычаю юноша похищал будущую жену и прятал ее у подруги. Потом она возвращалась домой, но свадьбы все еще не было. Долгое время молодые люди встречались украдкой.

Днем мужчина проводил время со сверстниками, а ночью навещал жену. Подобная сдержанность, писал Плутарх, помогала супругам сохранить новизну чувств, в то время как частое наслаждение пресыщает людей и гасит их любовь. Все это время женщина оставалась в родительском доме, не покидая его. "Так тянулось довольно долго, у иных уже дети рождались, а муж все еще не видел жены при дневном свете" (Плутарх).

Переселившсь, наконец, в дом мужа, женщина начинала заниматься домашним хозяйством, но вовсе не ткачеством и прядением, как друге гречанки. Эти занятия в Спарте считались "низкими", рукоделие было уделом рабынь. Спартанки были свободны от "монотонного и отупляющего домашнего труда, который в других греческих государствах превращал женщин в особую разновидность полурабынь" (Ю.В. Андреев). По преданию, когда одна из спартанок была схвачена врагами и продана в рабство, то на вопрос, что она умеет, ответила: "быть свободной". Когда же в наказание за строптивость хозяин решил заставить ее заниматься трудом, недостойным свободного человека, она покончила с собой со словами: "Ты пожалеешь, что из жадности прикупил такую вещь".

Сильная и решительная спартанка рядом с хрупкой и робкой афинянкой казалась, наверное, существом, лишенным пола. Словно стараясь ни в чем не уступать мужьям, спартанки и одежду носили, напоминавшую мужскую. Не любили украшения, не пользовались косметикой и духами. Во всей Греции не было женщин крепче и энергичнее их. Они всегда держались независимо, в то время кк афинянки жили так, как веками позже будут жить наложницы в гареме.

Карл Отфрид Мюллер так описывал разницу между спартанками и другими гречанками: "У ионийских греков женщина, как сообщает Геродот, делила с мужем ложе, но не стол; он не могла назвать его по имени, а звала "господином"; жила она замкнуто в своей части дома; примерно такие же порядки сложились и у афинян". Жены афинян слушали и молчали, когда говорили мужчины (известна фраза Софокла: "Молчание украшает женщину"); жены спартанцев, не стесняясь, спрашивали о чем-либо мужчин и метко комментировали происходящее. Спартанские женщины и девушки могли вступать в разговор с посторонними мужчинами, не боясь ничьих нареканий. Их остроумные "лаконические" изречения вошли в историю. Современные исследователи отмечают, что "свобода женщины представяет собой едва ли не самое парадоксальное порождение спартанского тоталитаризма".

До мозга костей эти женщины были дочерьми Спарты. Для них не было большей чести, нежели знать, что их сыновья героически пали на поле сражения. Суровость спартанских матерей стала нарицательной. Они судили своих детей строже любого судьи. Перед сраженьем спокойно посылали их на смерть и с презрением отказывались от них, в случае, если они запятнали себя недостойным поведением. Что матери чувствовали на самом деле, не скажет нам ни один древний историк.

В классическую эпоху спартанские женщины считались образцами верности и добродетели. В Спарте якобы никогда не было прелюбодеяний. Точнее говоря, спартанцы ничто не считали прелюбодеянием: например, братья могли по дружескому уговору владеть одним и тем же земельным участком и обладать одной женой на всех.

Полибий, историк серьезный и объективный, однажды заметил: "У лакедемонян издавна было заведено, чтобы трое или четверо мужчин имели (одну общую) жену, иногда же (даже) и большее их число, если они были братьями, причем их дети считались общими; а для того, кто произвел на свет уже достаточно детей, отдать (свою) жену кому-нибудь из друзей считалось делом прекрасным и согласным с обычаем". Старикам разрешалось уступать свою молодую жену лучшим из спартиатов, чтобы она родила здорового, крепкого ребенка, которого впоследствие усыновляли. Что в этом странного? Единственная цель брака, считали спартанские законодатели, заключается в рождении детей. Спарте нужны были крепкие воины.

Зато, когда славные времена остались в прошлом, спартанок стали считать воплощением бесстыдства. Об этом говорили даже такие авторитетные моралисты, как Аристотель и Платон. В одном из античных словарей прямо сказано: "Лаконяне очень плохо стерегут своих жен". По словам недоброжелателей, "спартанки весьма охотно шли на сексуальные контакты с посторонними мужчинами, не дожидаясь, пока их принудят к этому их не слишком строгие мужья. Общественное мнение, по сей видимости, поощряло их, руководствуясь соображениями евгенического или какого-то иного порядка". Спартанские женщины были одновременно и матронами-домовладычицами, и блудницами.

Исторически сложилось так, что спартанские женщины жили отдельно от мужчин, - те постоянно были на войне или в военных лагерях. Мужчины занимались чем угодно - тренировались, участвовали в трапезах, охотились, - только не проводили время с семьей. В Спарте семейная жизнь не приветствовалась. Лишь после 30 лет спартанцы покидали казармы, в которых жили, и получали право на частную жизнь.

В начале ХХ в. система правоохранительных органов была достаточно сложной и разветвленной. Большая роль в ней принадлежала Военному министерству. Русская императорская армия не только являлась основным поставщиком кадров в правоохранительные органы, – воинские команды активно участвовали в подавлении беспорядков. Военное министерство оказывало огромное влияние и на Отдельный корпус жандармов, который был базовым учреждением политической полиции государства.

Военное ведомство руководило кадровой политикой жандармерии, а также занималось ее хозяйственным обеспечением. Сам корпус жандармов и его подразделения (губернские жандармские управления, жандармские полицейские управления железных дорог и др.) были устроены как воинские части, подчиняясь армейским уставам в организационном плане, в то время как полицейскую работу (розыск преступников, следственную часть, деятельность агентуры и наружного наблюдения) курировал департамент полиции министерства внутренних дел.

В губерниях Центральной России местной полицией (кроме спецслужб) руководили полицмейстеры, подчинявшиеся губернаторам. Городские полицейские управления делились на части под руководством частных (с 1866 г. – участковых) приставов, которые, в свою очередь, делились на околотки, которые возглавляли околоточные надзиратели.

Рядовыми сотрудниками городской полиции 1900-х гг. были городовые. Их количество определял закон от 14 апреля 1887 г. «О численном составе и устройстве полицейских команд в городах…», по которому на каждые 500 жителей города полагался один городовой. Из 5 городовых один назначался старшим, остальные – младшими.

Городовой имел свой определенный участок, на котором он проживал и должен был обходить его пешком по несколько раз за сутки. Также ежедневно по 6 часов он нес постовую службу. При этом служебные инструкции требовали не просто стоять на посту, а вести постоянное патрулирование в зоне своей ответственности. Сотрудник полиции мог отлучиться с поста только для задержания преступника, при оказании необходимой помощи пострадавшим или в случае вызова с другого участка.

Полицейский обязан был досконально знать территорию своего района. Многие жители, прежде всего дворники, выступали тайными информаторами. Помимо полицейской работы городовые несли почтовую службу, отвечали за противопожарную безопасность и вывоз мусора. В обязанности старших городовых входили периодические проверки постов, они совершали ночные обходы и докладывали начальству о происшествиях.

По закону 5 мая 1903 г. «Об учреждении в 46 губерниях Европейской России полицейской стражи» был сформирован новый аппарат полиции в сельской местности. Его руководство оставалось прежним. Всю полноту власти в уездах сосредотачивали в своих руках исправники – главы местной администрации. Следующим звеном выступали становые приставы, а в волостях за правопорядок отвечали урядники.

Закон полностью изменил структуру нижних чинов уездной полиции. Вместо выборных от крестьянства десятских и сотских, которые отбывали полицейскую службу в порядке повинности, были учреждены штатные должности сельских стражников. Теперь охраной правопорядка в уездах занимались не «народные дружинники» из крестьян, а профессионалы. Уездная полицейская стража состояла из отрядов пеших и конных стражников, общее число которых составляло в среднем один сотрудник на каждые 2500 человек.

Пешие стражники, примерно как городовые, осуществляли патрулирование в уездных городах (где также действовала городская полиция) и селах. Задачи конных стражников были более широкими. Помимо выполнения прочих полицейских обязанностей, конно-полицейская стража была призвана заменить воинские команды при подавлении крестьянских беспорядков. Для этого стражники дислоцировались крупными отрядами по 30–50 человек в местностях с высоким уровнем преступности.

Эти формирования оказались гораздо эффективнее воинских команд. Во-первых, участие в карательных операциях «против своих» подрывало боевой дух в частях. Во-вторых, стражники были намного мобильнее армейских подразделений, которые могли дислоцироваться за сотни километров от охваченных беспорядками местностей. Конная полицейская стража, которая стала предтечей современного ОМОНа, достаточно быстро показала свою эффективность и просуществовала до 1917 г.

После отмены крепостного права правительство кардинально изменило принцип набора кадров в органы правопорядка. До 1862 г. на службу в городскую полицию принудительно переводили негодных к военной службе рекрутов. Это было крайне неэффективно. В условиях, когда помещики зачастую отправляли в войска худших работников из крепостных крестьян, а там, в свою очередь, самых безнадежных переводили в полицию, городовыми часто становились чрезмерно пьющие или даже неблагонадежные по своему поведению люди. Конечно, с таким контингентом полиция не только не могла защитить население от преступников, но и сама создавала немало затруднений местным жителям. По новым правилам на службу стали нанимать добровольцев. Преимущество отдавалось демобилизованным после действительной службы в армии. В рядовой состав отбирались физически крепкие кандидаты, не имеющие судимостей и долгов.

Критерии отбора кандидатов на службу в уездную полицию определял вышеупомянутый закон. Желающий стать урядником должен был знать, как правильно составляются полицейские протоколы, иметь хотя бы общее представление о службе и обязанностях полиции. От стражников требовалось лишь умение читать и писать и «общее достаточное развитие». В конные отряды полицейской стражи набирали только отслуживших в кавалерийских частях. Предпочтение отдавалось выходцам из других губерний, чтобы при подавлении беспорядков, сопровождавшихся порою применением оружия, исключить возможность родственных или дружеских отношений между стражниками и бунтующими крестьянами.

Обучение сотрудников правоохранительных органов Российской империи налаживалось постепенно. Первая школа при резерве полиции была открыта в 1867 г. в Санкт-Петербурге. Для городовых в ней проводились непродолжительные курсы от двух до четырех недель, на которых слушателей обучали элементарной грамотности и поверхностно знакомили с полицейским делом. По окончании выпускник должен был выдержать экзамен.

К началу ХХ в. подобные курсы действовали лишь в крупных городах страны, поэтому в основной своей массе городовые оставались полуграмотными людьми, окончившими приходские школы или уездные училища, а то и вовсе без начального образования. Нужные умения приобретались с опытом службы.

Для повышения профессиональных качеств сотрудников уездной полицейской стражи в губернских городах образовывались учебные команды-школы. Прошедшие в ней обучение и выдержавшие экзамен комиссии под председательством губернатора назначались старшими в отрядах или даже получали должности урядников. После пятилетней выслуги урядник мог рассчитывать на повышение из рядовых в офицерские чины полиции. «Двоечники», напротив, возвращались в свои уезды с рекомендацией к увольнению со службы.

Учебные программы в этих школах были рассчитаны не только на приобретение профессиональных навыков и знаний, но и на общее развитие полицейского стражника. Подобные учебные заведения, где бы готовили городовых, в большинстве регионов Российской империи так и не появились.

Финансирование городской полиции России осуществлялось как из фондов столичных учреждений, так и за счет местных городских бюджетов. Регионы не всегда располагали необходимыми средствами, что отражалось на материальном и хозяйственном обеспечении правоохранительных органов. Уездная полицейская стража полностью содержалась за счет столичных ведомств, поэтому она своевременно получала финансирование.

К началу ХХ в., согласно закону от 14 апреля 1887 г., старшие городовые получали годовой оклад в размере 180 руб., младшие – 150 руб. плюс квартирные деньги и компенсацию служебных расходов. Даже само руководство полиции оценивало эти доходы как небольшие. Указывалось, что «получая 15 руб. в месяц, тогда как поденщики зарабатывают 25–30, а мастеровые – все 50 руб., а то и больше, большинство городовых смотрят на свою полицейскую службу как на переходную стадию и при первой возможности пристраиваются на лучше оплачиваемые места». Поэтому с 1 января 1906 г. содержание полицейских повысилось: старшие городовые теперь получали по 275 руб., младшие – по 215 руб. Дополнительно выдавались по 25 руб. на обмундирование и ежемесячно по несколько рублей на наем и содержание квартиры.

До революции 1905 г. годовой оклад сотрудника уездной полицейской стражи составлял 240 руб. у старшего стражника и 200 руб. – у младшего. Дополнительно министр внутренних дел мог назначить при необходимости до 30% добавочного содержания. В последующие годы оклады стражников тоже повышались и всегда оставались несколько большими, чем в городской полиции.

Для сравнения: к началу ХХ в. годовое жалование более высоких чинов полиции насчитывало у уездного исправника – 1500 руб., у его помощника – 1000 руб. Городской (становой) пристав получал 600 руб., околоточный надзиратель и урядник – по 400 руб. Изучая материальное положение сотрудников полиции в рамках работы над проектом полицейской реформы, премьер-министр П. А. Столыпин указывал, что с такими доходами полицейские просто не могут не брать взяток. Так что материальное положение рядовых полицейских и даже руководителей среднего звена в начале ХХ в. сложно назвать благополучным.

Путем различных надбавок правительство стремилось стимулировать полицейских оставаться на службе. По правилам о преимуществах службы городовых от 8 июня 1892 г. городовому, прослужившему в этой должности в одной и той же полицейской команде 7 лет, полагалась прибавка в треть оклада, но не более 50 рублей. Еще через 5 лет выслуги полагалась такая же прибавка. При увольнении в отставку с выслугой 20 лет единовременно выплачивалось 250 руб. За 30 лет стажа полагалась пенсия 96 руб. в год.

Государство предоставляло определенные гарантии в случае получения ранений и увечий на службе. Сотрудники полиции имели право на бесплатную медицинскую помощь. Увольняясь со службы по ранению, городовой, имеющий стаж более 15 лет, получал единовременное пособие в размере 250 руб. Вдова погибшего на службе полицейского получала ежегодное пособие 36 руб., но только если ее муж имел стаж более 15 лет.

В начале ХХ в. отношение общественности к полиции было далеко не однозначным. Отметим лишь одну тенденцию, распространенную в сельской местности в среде крестьянства – наибольшей по численности части населения России. Эту тенденцию лучше всего отражают достаточно частые примеры из служебного опыта сельской полиции Воронежской губернии.

В марте 1912 г. урядник В. Жилинский с четырьмя подчиненными зашел на двор к крестьянину О. Каширскому и попытался увести, судя по всему, украденных лошадей. В этот момент сзади к уряднику незаметно подкрался сын Каширского, Иван, и ударил полицейского в голову черенком от лопаты. После этого Каширские стали избивать упавшего урядника всей семьей. Вокруг них собрались несколько крестьян, которые с самого начала подстрекали семью конокрадов к расправе над В. Жилинским. Четверо других полицейских стояли в стороне и ничего не сделали, чтобы отбить от крестьян своего начальника, получившего в итоге серьезные травмы!..

В том же месяце в селе Давыдовке Коротоякского уезда полицейский патруль задержал несколько пьяных за антиобщественное поведение. В этот момент кто-то ударил в набат, и собралась толпа крестьян около 400 человек. Они попытались отбить задержанных, поэтому полицейским пришлось прибегнуть к угрозам применения оружия, до которого, правда, так и не дошло. Эти и многие другие примеры свидетельствуют о том, что крестьяне нередко допускали насилие в отношении представителей полиции.

Важно отметить, что численность полиции была относительно невелика, особенно в провинции. В Воронеже, например, в 1904 г. штат городской полиции не превышал 200 человек, а в уездах служили около 1200 полицейских стражников почти на 3,5 млн жителей губернии.

Социальные проблемы полиции вытекали из действовавших в российском обществе того времени сословных порядков. Наблюдался значительный разрыв между высшими чинами полиции и низшими в плане уровня материального благосостояния, образования, продвижения по службе (рядовым полицейским за редким исключением был закрыт путь в полицейское начальство). Закономерно, что колоссальное социальное неравенство проявлялось в этике общения между руководством и подчиненными. Рядовые сотрудники называли начальство «ваше высокоблагородие», а те даже в официальной переписке обращались к рядовым исключительно на «ты».

Тем не менее российская полиция успешно развивалась, показывала результаты и была серьезной силой. В таком состоянии она смогла победить революцию 1905–1907 гг. и доказывала свою эффективность вплоть до начала марта 1917 г., когда правоохранительная система Российской империи была расформирована официальными распоряжениями Временного правительства.

Источник

Бхудж (также кутти, гандаса) — индийское оружие типа глефы. Состоит из недлинной рукояти (около 50 см), соединённой с массивным клинком в виде ножа или тесака. Таким образом, это оружие схоже с короткими вариантами пальмы или дадао.