Авторский мир

канал автора

канал автора

С финалом я совсем уж затянул. Но главное, что написал-таки его. На следующей неделе ухожу в отпуск и будет время заняться шлифовкой и доработкой рассказа. Финальную версию выложу сюда уже с нормальным оформлением :)

Всем самым любопытным можно будет сравнить самые сырые черновики с предчистовым результатом. Мне, как начинающему писателю, было бы интересно найти что-нибудь подобное и, надеюсь, это поможет кому-нибудь найти собственный путь.

И, само собой, надеюсь, что у меня получится хороший рассказ :)

Немного о планах:

• Подвести итоги марафона. Как он для меня прошёл, что я из него вынес, что я могу о нём сказать;

• Отшлифовать предыдущий рассказ «Птица с человеческим лицом». Пока что работы там видится не сильно много. Текст уже отлежался и его можно помацать :)

• Есть мысль о <<Рождественском эпизоде>>, но она пока только оформляется... может будет, а может -- нет. Посмотрим.

• Отшлифовать этот рассказ. Думаю назвать его <<Проклятие Аспид>>.

Ладно, уже много наболтал... В общем, финал истории. Приятного чтения!

Очнувшись, Егор увидел над собой выкрашенный побелкой потолок, на котором висели две люминесцентные лампы. Сейчас выключенные.

Он сел, и осмотрелся. Белая больничная койка, на которой и лежал Егор, изголовьем убиралась в стену, нижняя половина которой была покрашена бледно-зелёной краской. Слева между кроватью и стеной стояла не высокая, до колена, тумба. Справа, через небольшой проход, ещё одна кровать. Пустая. За которой уже дверь.

Ближе к изножью было окно, через которое в палату попадал тусклый свет пасмурного зимнего дня. Там, на улице, крупными хлопьями валил снег, успев уже укрыть тяжёлой шапкой ель, которая росла напротив. Со второго этажа открывался волшебный вид на небольшой больничный сквер.

Первая зима, которую Егор провёл в Москве, встретила его январскими дождями и прячущимся под лужами льдом. С тех пор он научился ценить снежную, пушистую и морозную зиму.

Открылась дверь.

— Как самочувствие? — спросила вошедшая. На ней был белый медицинский халат. В одной руке она держала писчий планшет с закреплёнными на нём листками бумаги.

— А вы…? — спросил Егор.

— Алевтина Шафранова. Лекарь, — она подошла к койке и повторно спросила: — так как самочувствие?

— Хорошо.

— Встаньте, пожалуйста вот тут, — она указала на пол сразу за изножьем койки, — руки по швам.

Егор сделал как велели. Алевтина осторожно ощупала рёбра, под рёбрами и голову, периодически спрашивая: «Так больно? А так?».

Закончив, она заключила:

— Рёбра срослись нормально, — и записала в бумажку, прицепленную к планшету.

— Рёбра? — удивился Егор.

— У вас три ребра было сломано, когда вы поступили. И сотрясение мозга. Это не говоря об ушибах и ссадинах. Вы четыре дня в сознание не приходили.

— Это из-за сотрясения?

— Нет. Ваш случай интереснее. Вы поступили со множественными разрывами в ткани души. Нечасто такое встретишь.

— Но… я ничего такого не чувствую.

— И не почувствуете, пока чары плести не будете. А сейчас расслабьтесь, мне нужно проверить, что душа исцеляется нормально.

Она положила Егору руки на плечи, и он почувствовал, как с её пальцев потекла сила. Она змеями заползла под кожу, и растворилась в душе. Как эндоскопия, только сразу множеством зондов. Очень неприятное чувство. Если кто-то мог бы потрогать руками внутренние органы, чувство было бы похожее. В процессе проверки по всему телу Егора пробежало несколько волн мурашек.

Когда всё наконец закончилось, Алевтина отняла руки, чуть вздрогнула, и принялась записывать, бормоча: «Заживление идёт нормально. Дальнейшее нахождение в стационаре не требуется». Затем она убрала ручку в карман, и сказала:

— Выписываем. Сегодня ещё посидите дома, а завтра уже можно работать. Воздержитесь от подъёма тяжестей пару недель и постарайтесь не колдовать хотя бы неделю. После — можете аккуратно возвращаться к чароплётству. Но осторожно. Не перенапрягайтесь. Душа структура тонкая.

На следующий день Егора, стоило ему только прийти на работу, отправили к руководителю подразделения Фёдору Ивановичу Лапину. На вид ему было лет пятьдесят. Стригся он коротко, но отпустил густые усы. Волосы чуть серебрила седина, но для его возраста её, можно сказать, и не было вовсе.

— Подожди, — сказал Фёдор Иванович, когда Егор вошёл, — не садись.

Сам он встал из-за стола, подошёл к Егору почти вплотную, и отчеканил:

— За невыполнение должностных инструкций и игнорирование предписаний по нейтрализации особо опасных магических существ тебе объявляется строгий выговор!

Закончив, Фёдор Иванович ещё немного подержал паузу с серьёзным лицом, затем выдохнул и сказал:

— Ну, с неприятным закончили. Присаживайся, — и сам вернулся на своё кресло за рабочим столом. — А за проявленную отвагу и предотвращение конфликта с Кощеем выражается благодарность. Позже вызовут на вручение почётной грамоты.

— С Кощеем? — удивился Егор.

— Он как узнал, что мы на Аспид охотимся, примчался сюда. Чудом удалось жертв избежать. Ему что наши инструкции? В общем, утихомирился он только когда узнал, что дама жива и в безопасности.

— А ему то до неё какое дело?

— Так они давние друзья. Кто, думаешь, печать на неё накладывать помогал?

— Чего ж она тогда к нему не обратилась?

— Это ты у неё спроси. Чего не знаю, того не знаю. Ладно, иди работай. Мне от тебя в первую очередь нужен письменный отчёт о произошедшем. Сегодня, так что не затягивай. Всё, иди. У меня ещё дел вагон.

Егор кивнул и покинул кабинет. В кармане он нащупал какую-то бумажку. На ней было написано «Присмотри за моей дочерью» и адрес. Да, кажется он вполне может узнать и лично.

Четвёртое задание марафона состоит в том, чтобы написать план рассказа, так что тут будут СПОЙЛЕРЫ. Кому пофиг на спойлеры, и кто хочет посмотреть, как выглядит план рассказа (ну как он может выглядеть), добро пожаловать :)

Итак, само задание:

Написать план рассказа по предложенной схеме. Не пытайтесь зашить план в зарисовку, сценку или роман-эпопею на 19 тыс. знаков, вы только усложните себе жизнь. Этим планом вы будете пользовать на протяжении всего марафона.

А это схема, по которой предлагается писать план:

1. Экспозиция (Знакомство с ГГ, его окружением, описание мира, намёк на конфликт)
2. Завязка (Событие, которое нарушает привычную жизнь героя, заставляя выйти из зоны комфорта. Это может быть трагедия, загадочное происшествие или угроза)
3. Вызов (Реакция на проблему, шаги к её решению, препятствие для сомнения, другие персонажи)
4. Эскалация (Проблема обретает новые грани, новые угрозы, серьёзный моральный выбор или испытание, углубление интриги: открыть часть тайны, но оставить ключевой вопрос без ответа)
5. Поражение (Неудача или потеря важного, ощущение ситуации проигрыша, урок на будущее, конфликт кажется неразрешимым)
6. Прекульминация (Сложный выбор, новый ресурс для победы, напряжение, угроза становится ближе)
7. Кульминация (Финальное столкновение, видимость поражения, нахождение сил или жертва, разрешение конфликта)
8. Развязка (победа, завершение основных сюжетных линий, изменения)

В целом не то, чтобы особо сложно. Особенно если не сильно запариваться о маскировке сюжетных ходов и просто сделать рабочий документ. Вот, что получилось у меня:

1. (Экспозиция) Егор зачаровывает свежекупленный папоротник на защиту дома. Недавно случились ряд магических терактов и Егор, на всякий случай, решил добавить к одному папоротнику, уже стоящему в прихожей, ещё один на окне в спальне.

2. (Завязка) У Егора просит помощи дух в облике женщины. Представляется Агатой. Она говорит, что на неё охотится колдун. Егор предлагает попросить помощи в ФСМБ, но Агата напрочь отказывается и говорит, что лучше справится сама (честно говоря, пока точно не знаю, как это обыграть. Возможно, через истерику или ультиматум. Может придумаю что-нибудь лучше). Егор соглашается помочь и временно укрывает Агату у себя.

3. (Вызов) Егор узнаёт, что Агата на самом деле мифический Аспид. Её жажда разрушения была запечатана сотни лет тому назад, и теперь некто пытается снять печать. Егор советуется с коллегой, как ему быть и узнаёт, что по протоколу ФСМБ магические существа 3 класса опасности и выше (а Аспид именно третьего класса) в случае подозрений на враждебность должны уничтожаться на месте.

4. (Эскалация) Оказывается, коллега Егора передал информацию об Агате в управление, и на неё началась охота. Егор помогает ей сбежать, но её состояние становится всё менее стабильным.

5. (Поражение) Аспид чувствует, что вот-вот потеряет над собой контроль и, чтобы не причинить вреда Егору и в принципе снизить ущерб, сбегает. Егор следует за ней.

6. (Прекульминация) Егор нагоняет Аспид на окраине области, и дух просит её убить, чтобы не стать бедствием. Егор отказывается. Появляется Игнат — колдун, который и стремится снять печать с Аспида.

7. (Кульминация) Егор вступает в бой с Игнатом. Печать Агаты слабнет, и Аспид впадает в буйство, сея разрушения вокруг себя. Егор побеждает, но печать вот-вот разрушится. Егор пытается её восстановить.

8. (Развязка) Появляется штурмовой отряд колдунов ФСМБ. С их помощью Егор стабилизирует печать. За действия с игнорированием протоколов безопасности Егор получает выговор, а за спасение Аспида и предотвращение конфликта с Кощеем — благодарность. Остаётся вопрос: кто же стоял за колдуном, желавшим снять печать с Аспид?

PS: В моём мире Аспид — имя собственное, причём женского рода. Такое существо лишь одно. После запечатывания её тяги к разрушению, она обратилась человеком и получила имя Агата.

Иногда у меня случается рисовательный зуд, и тогда я могу потратить час, два, три, чтобы намалевать что-нибудь, визуализирующее мою историю. Сегодня попробовал нарисовать кадр, отражающий самое начало переработанной истории.

Дальше отрывок из черновика, который иллюстрирует кадр выше

Егор стоял перед железной дверью в квартиру. В кармане у него был ключ, переданный ему Мариной Владимировной. Святой, по его собственному мнению, женщиной, сдавшей ему квартиру за смешные пятнадцать тысяч в месяц плюс счётчики.

— Чувствуешь? — спросил его сидящий на плече грач.

Егор кивнул. Он был шаманом и ощущал присутствие чего-то за дверью. Не человека. Грача звали Хутха и он был духом, причём духом-вороном. В грача же он обращался, чтобы в мегаполисе привлекать меньше внимания.

Странно, что тётя Марина сама не заметила присутствие в квартире нечисти. Всё же колдунья. Преподавала Егору «базовые чары» в учебном лагере ФСМБ. Может просто давно в квартире не появлялась, а всю работу с арендаторами отдала на откуп агентам.

— Ты входить-то будешь, или мы до вечера перед дверью мяться будем? Может и ночевать тут устроимся? — сварливо спросил Хутха. — Вот и коврик есть. Марина, небось, специально для тебя оставила.

Егор привык к его характеру и не стал обращать внимания на колкости. Тем более, что выбора у Егора особо и не было. Чаще всего именно дух выбирает шамана. Конечно, бывает и иначе в старых, крепких династиях шаманов, где семейные секреты ещё не забыты и старшие помогают младшим заключить контракт с духом. Сейчас, правда, таких династий уже почти и не осталось.

Егор тяжело вздохнул, и сказал Хутхе:

— Спрячься.

— Сам прячься, сопляк!

— Да блин, Хутх, я хочу посмотреть, как меня житель квартиры поприветствует, когда ты не маячишь на горизонте, — Егор не мог не признавать, что Хутха крайней могущественный дух, — а то он тебя почует и сразу половичком расстелится.

— А если он опасный?

— С чего бы? Предыдущие жильцы благополучно отсюда съехали. Никто не помер. Да даже если и нападёт он на меня, я после муштры в лагере под «вуалью души» двадцать четыре на семь, да и вообще меня два года в лагере гоняли не для того, чтобы я от какой-то шелупони квартирной отъехал. Справлюсь.

— Ладно, — каркнул Хутха, и исчез, оставив после себя только немного чёрного дыма, — но я буду следить, — услышал Егор прямо в голове.

Что ж, по крайней мере за те три с небольшим года, что они с Хутхой связаны душами, им удалось более-менее найти общий язык. Может быть, если бы бабушка лучше знала семейное ремесло, она могла бы помочь выбрать духа посговорчивее? Как бы то ни было, Егору повезло привлечь внимание Хутхи. И стать шаманом. Повезло…

Он провёл рукой по шее слева, где от уха вниз, под футболку, тянулся неровный бугристый шрам. Трофей от первого в жизни Егора столкновения с нечистью — водяницей. Не уверен, что готов кому-нибудь пожелать подобного везения.

Для любопытствующих

Работаю так быстро как могу, и так быстро, как в жизни ещё не работал :D

В черновом варианте готово 4 главы и сегодня начал писать пятую. Предположительно, выкладку начну, когда в черновике будет 10 глав, но это не точно... может и дольше обожду. Хочу набрать хотя бы 4 авторских листа.

Выдалась очень не простая неделя... и работы навалилось много, и сын капризничал как-то больше обычного. Но я всё же осилил хотя бы одну главу :)
Сюжет всё продолжает расходиться с рассказами, хотя общая канва с появлением сытыгаха сохранилась. Думаю, противостояние сытыгаха и Егора с Хутхой растянутся ещё на две-три главы, но это не так-то просто предсказать.
У Егора появляются новые способности, которые я совсем не планировал, когда начинал эту историю. Мне самому становится всё интереснее, куда это всё заведёт (хотя некий глобальный план на историю всё же есть, и я очень стараюсь его сохранить).

Приятного чтения!

***

На следующее утро Егора разбудил телефонный звонок. Он смутно помнил, резкую боль. Мелькали лица, звучали голоса, мелькали огни, и какие-то тени тянулись к нему. Всё, и явь, и сон смешались в единое причудливое воспоминание, в котором невозможно было отделить одно от другого. Сейчас, проснувшись, он чувствовал себя очень необычно. Было легко, как будто у него выросли крылья, и в то же время его терзала странная неуверенность, словно он только вчера научился ходить.

— Может ответишь? — спросил Хутха. — Он уже с минуту шумит.

Егор посмотрел на телефон так, будто видел его впервые в жизни. На экране было написано «Мария Фёдоровна. ФСНСП»

— Алло, — Егору казалось, что он чувствует, как сокращается диафрагма, как течёт из лёгких воздух, как вибрируют под его давлением голосовые связки, рождая слово.

— Не спишь? — раздалось в трубке.

— Уже нет.

— Хорошо. Мне надо, чтобы ты со своей несносной птицей кое на что взглянул. Запиши адрес.

— Я не могу, — Егор старался собрать воедино разбегающиеся по норам мысли, — мне на работу надо.

— Не надо. У тебя с сегодняшнего дня оплачиваемый отпуск. Адрес…

— Мне не на чем записать. Пришлите сообщением.

Мария Фёдоровна тяжело вздохнула.

— Хорошо. Поторопись. Нина с Ильёй уже на месте, — трубка стихла.

Егор пожал плечами, и встал, хотя скорее подпрыгнул. Тело казалось таким лёгким, будто в нём поселилось небольшое облако. И он чувствовал его совершенно иначе. Подробнее. В душе что-то точно изменилось, но что именно, Егор понять не мог.

— Что вчера произошло? — спросил он Хутху. — Я потерял сознание?

Егор не торопясь, прислушиваясь к новым ощущениям, пошёл в ванную.

— Да. Когда та тётка заключала с тобой контракт, я воспользовался возможностью, и пробудил тебя.

— Пробудил? В каком смысле?

— Я прорубил в твоей душе каналы для тока силы.

— Что это значит?

— Что теперь ты можешь пользоваться силой так же, как ей пользуются колдуны.

— И… это как?

— Перво-наперво тебе стоит научиться чувствовать окружающую силу. Теперь ты на это способен. Когда научишься её ощущать, сможешь научиться на неё воздействовать.

— И как научиться её чувствовать?

— Тренировками. Но сейчас у нас нет на них времени.

Егор молча согласился, и пошёл в душ. Прошлым вечером сходить возможности не было.

«Это должно быть хоть как-то похоже на то, как я использую силу, выходя из тела.»

Стоя под струями воды, Егор пытался сосредоточиться на новых для себя ощущениях. Находясь в теле почувствовать то же, что он чувствует, когда выходит из тела. И что-то было. На самой грани восприятия, отдалённо похожее на воодушевление, но у Егора не хватало умения сфокусироваться на этом ощущении. Надеясь найти подсказку, он сделал шаг из тела, и тут же вернулся. Душу будто пронзило множество раскалённых игл. Согнувшись от боли, Егор едва не упал. Отдышавшись, он выключил воду, и вышел из ванной. Подарок от Хутхи оказался не так уж приятен…

Не став завтракать, Егор оделся, и вышел на улицу. Перекусит по пути. Погода была отвратительная. Резко похолодало, шёл мелкий снег с дождём, и дул пробирающий до костей влажный ветер. Стараясь хоть как-то спастись от непогоды, Егор натянул капюшон, и потуже затянул шнурок, чтобы его не сдувало ветром. «Выгляжу как презерватив, — подумал он, — зато ветер за воротник не задувает.»

На месте его встретили Илья и Нина. Егора они ждали в кафе неподалёку. И то правильно, чего тут зазря мёрзнуть? Втроём они подошли к ленточному ограждению «Опасная зона», натянутому на бело-красные столбики.

— Как самочувствие? — спросила Нина у Егора, покосившись на Хутху.

— В целом хорошо, — ответил Егор, — пока не пытаюсь выйти в мир духов.

— Повезло. Обычно после пробуждения на несколько дней наваливается жуткая хондра.

— А что не так с выходом в орфен? — спросил Илья.

— Боль. Как будто душу калёным железом жгут.

— Это обсудим позже. Давайте сперва с этим разберёмся, — сказала Нина.

В середине «опасной зоны» лежало иссохшее, будто мумия, тело. Куртка и джинсы промокли, и лениво влажно хлопали под особо сильными порывами ветра. Одежда казалась Егору смутно знакомой. Он спросил:

— Это что?

— Кажется, это Николай, — ответил Хутха.

— Он самый, — подтвердила Нина, — мальчишка, который был вчера в квартире.

— Он мёртв по крайней мере несколько лет, — сказал Хутха.

— Как такое возможно? — удивился Илья.

— Это древнее искусство, которое давно должно было быть забыто. Шаман подселяет часть своей души смертному, и постепенно пожирает его душу, а затем, при желании, может использовать его плоть как свою.

— Есть идеи, кто это может быть?

— Нет. Но этот человек опасен. Чем больше он поглотил, тем он сильнее. А кто знает, скольких он уже успел пожрать?

У Нины зазвонил телефон.

— Слушаю. Поняла, выезжаем. — Она убрала телефон и обратилась к Илье: — Нашли ещё одно тело. Набери Серёге, пусть прямо сейчас возвращается, и займётся тут ликвидацией. Нам надо ехать.

Вскоре они ехали в сторону юго-востока.

— Раз ты теперь пробуждённый, тебе придётся пройти обучение владению орфеном. Твои силы могут представлять опасность для тебя, и для окружающих.

— Какую опасность? Я ими даже пользоваться не могу.

— Ты **не умеешь** пользоваться, но ещё как можешь. Сколько было случаев, когда от сильного эмоционального потрясения новопробуждённые устраивали взрывы силы?

— Сотни! — с готовностью ответил Илья.

— Вот именно! Сильная эмоция, и ты теряешь контроль. Поэтому не стоит затягивать. Что ты знаешь об орфене?

— Что вы так называете колдовскую силу.

— Орфен, это энергия, которую можно использовать для колдовства.

— Но ведь души и духи тоже состоят из орфена. Получается, дух, это сгусток энергии? Или орфен это не только энергия?

— Давай лучше ты, а, — сказала Нина Илье, — Он слишком дотошный.

Тот в ответ посмеялся, и помотал головой:

— Не-не. Это твоя зона ответственности!

— Вот попроси меня о чём-нибудь ещё, — погрозила она. — Ладно. Души пока оставим за скобками. В первую очередь орфен, это энергия, которую ты можешь использовать с помощью своей души. Это понятно?

Егор кивнул. Примерно это же он мог делать, когда выходил из тела. Но там это были исключительно духовные проявления, которые не могут влиять на материю.

— В первую очередь тебе необходимо научиться ощущать окружающий орфен. После этого ты научишься использовать его в качестве чистой энергии, а после — преобразовывать, чтобы составлять заклинания. Всего три этапа.

Егор кивнул.

— Можно сказать, что душа, это особый орган чувств. Особенность эта в том, что он добавляет чувствительности и остальным пяти. Ты начнёшь видеть, слышать, осязать, обонять и даже чувствовать на вкус проявления орфена. Часто сильнее всего работают один или два органа чувств. То-есть кто-то видит движение орфена, как движение красок, а кто-то слышит, как музыкальные инструменты. Лучше всего по возможности развивать все пять чувств. Сейчас постарайся ловить все ощущения. Особенно необычные. Только так ты найдёшь свой путь.

— Закругляйтесь. Приехали, — сообщил Илья, останавливая машину.

Они вышли у заброшенного недостроя. Под ногами хрустела кирпичная крошка. Повсюду валялись битые стёкла, бутылки, старые доски с гвоздями, бесцветные от налипшей пыли пластиковые контейнеры. Они пошли к чёрному зеву входа. Оттуда едва ощутимо веяло чем-то отвратительным. Егору сразу вспомнилась вонь от протухшего мяса.

— Сытыгах, — тихо сказал Хутха. — Ну как же иначе!

— Сытыгах? — не понял Егор.

— Колдун, чья душа начала гнить при жизни. Они практикуют запретные искусства, которые разлагают душу, и она начинает смердить. Примерно как сейчас.

Они вошли в скелет новостройки, которая так никогда и не обретёт жизнь.

— Хочешь сказать, душа может гнить заживо?

— Это не совсем гниение, но да, особый вид порчи.

Егор чувствовал, что они подходят к телу. Вонь становилась сильнее, но дело было не только в этом. Казалось, к нему тонким слоем что-то липнет. Он даже провёл рукой по щеке. Конечно на ней ничего не было.

За очередным пустым проёмом для двери они увидели его. Тело. Жертвой оказался мужчина лет тридцати с небольшим. Слегка рыхлый, но хорошо одетый: полосатая рубашка, испачканная кровью, чёрные брюки и начищенные туфли. Типичный белый воротничок. Он был привязан к стулу и сидел, уронив голову на грудь так, что видно было начавшую появляться на темечке залысину.

Илья подошёл к телу, и осторожно поднял голову рукой в белой одноразовой перчатке. И когда только успел надеть? Вместо глаз у тела было два окровавленных провала. Егор отвернулся, и согнулся пополам, но всё же, огромным усилием воли, сумел сдержать рвотный позыв.

— Смотри, — сказал Егору Хутха, — перед тобой акт зла. Чистого и незамутнённого.

Не разгибаясь, Егор повернулся чтобы ещё раз взглянуть на мертвеца.

— Взгляни душой.

Егор содрогнулся, вспомнив попытку выйти из тела утром, но всё же собрался с силами и сделал шаг. Душу будто окатило кипятком. Боль затмила взор. Он попытался вернуться в тело, но что-то ему не позволило. Вскоре боль стала медленно отступать, а взор — проясняться. Воздух в комнате был наполнен тёмно-зелёными разводами, будто тонкими струйками дыма. Стены, обычно просто полупрозрачные, теперь местами казались плотнее, а местами наоборот, эфемернее. Воздух вокруг Ильи и Нины дрожал и завихрялся, а время от времени между ними, там, где их силы сталкивались, проскакивали искры.

— Взгляни на жертву, — сказал Хутха, и Егор взглянул.

Он был сер. Казалось, даже в бетоне вокруг души больше, чем в теле. На коленях мертвеца Егор заметил серебрящиеся следы. Он присел, и заглянул в лицо. Глазницы изнутри были покрыты серебристо-голубой жидкостью. Несколько её капель, как слёзы, стекли по щекам и упали на колени уже мёртвого человека.

— Объедки, — сказал Хутха.

Егор вернулся в тело, и от омерзения его передёрнуло.

— Может и нам расскажете? — сказала Нина.

— Да, — ответил ещё не до конца пришедший в себя Егор, — конечно. Его душу сожрали.

— Как того парня вчера?

— Не совсем. Вчера душу съел монстр. Этого же сожрал человек.

Даже произнеся это, Егор всё ещё не мог до конца поверить в то, что говорил. Душа, это суть человека. После смерти она возвращается в мир духов и либо перерождается, либо растворяется в нём. Физическая смерть это ещё не конец, но если душу сожрали… О такой участи не хотелось думать.

— Будут ещё жертвы. Он решил, что прятаться больше смысла нет, и теперь наращивает силу, — сказал Хутха.

— Это всё, что ты можешь сказать? — возмутилась Нина. — Что ещё чью-то душу сожрут?!

— Он достаточно осторожен, чтобы не оставить ни вещей, ни частей тела. Даже захудалого волоска нет. Сама ведь понимаешь, что без этого его не выследить, — ответил Хутха.

— Понимаю. Но может можно что-то сделать? — почти взмолилась Нина. — Скольких ещё постигнет та же участь?

— Есть кое-что, — сказал Хутха, — ему нужен Егор.

Стоило им выйти на свежий воздух, как Илья и Нина закурили. Молча они подошли к машине, и встали рядом с ней. Егор не любил сигаретный дым, но сейчас он перебивал смрад, который всё ещё тянулся из недостроенного здания. Докурив, они так же, не говоря ни слова, сели в машину. Илья запустил двигатель, и только тогда сказал:

— Кем же надо быть, чтобы такое сделать?

Никто не ответил.

Вскоре они приехали в офис ФСНСП. Нина отвела Егора в просторное помещение в подвале. Тут была самая простая стальная мебель, несколько скамей, галлогеновые лампы, и совсем никакой отделки. Только голый бетон стен, потолка и пола. Хутху Илья с Ниной попросили остаться наверху, объяснив это тем, что колдовству Егор должен учиться один, без поддержки духа.

— Зачем мы тут?

— Будем учиться колдовать. Ты ведь уже начал чувствовать орфен, да?

Егор вспомнил, как почувствовал остатки души на месте убийства:

— Наверное да.

— Значит время учиться проявлять свою силу. Чары связаны с эмоциями. Закрой глаза. Представь что-то, что очень тебя злит.

Егор закрыл глаза, и мысленно вернулся на место убийства. Он видел остатки души, которая никогда не вернётся в орфен. Он кожей чувствовал смрад души человека, недавно бывшего тут, и сотворившего это. И вместо ужаса внутри него тугим комком росла злость. Он хотел найти этого «сытыгаха», и спросить с него за всё. Никто не должен творить подобное. Хутха прав — это незамутнённое зло.

— Ты почувствуешь, когда орфен в твоей душе придёт в движение, — слышался откуда-то издалека голос Нины.

Кроваво-алое солнце восстало в душе Егора, и он не мог его контролировать. Внезапно в груди вспыхнула боль, будто кто-то обдал лёгкие кипятком. От боли Егор согнулся пополам и упал на колени. Ярость, выросшая внутри него, испарилась, будто её и не было.

— Ого! Молодец! — хвалила его Нина. Голос шёл будто через вату. Перед глазами плыло, он жадно хватал ртом воздух.

— Это нормально, — продолжала Нина, — первые попытки, пока душа не привыкла к току орфена, всегда вызывают боль.

Называть это болью было слишком мягко. Понемногу зрение и слух прояснялись.

— Это пройдёт?

— Да. С опытом. У многих остаётся небольшой дискомфорт, но это мелочи. Скоро ты поймёшь, почему.

Она наклонилась, и ощупала бетон вокруг Егора.

— Очень не дурно.

Только теперь он почувствовал, что рукам было тепло. Это он так его нагрел?

— Твоя ярость так пылала, что преобразовала орфен вокруг тебя в тепло. Чары держались не дольше секунды, но бетон прогрелся, — она поднялась. — Думаю, на сегодня на этом и закончим. Ты и без того двигаешься семимильными шагами, незачем торопиться ещё больше.

Нина помогла Егору встать, и они пошли к выходу.

— Домашнее задание будет? — спросил Егор в шутку. Он всё ещё ощущал жжение в груди.

— Да. Продолжай стараться почувствовать орфен. Чем лучше ты его чувствуешь, тем легче впоследствии будешь контролировать.

На следующее утро нашли новое тело.

Сегодня в Москве, наконец-то, спала жара. Осенью точно поставим кондиционер! В жару голова работает хуже.

Думаю, очередную запись начну с того, что начал составлять поглавник (в него же сделал и посценник). Да, я до сих пор не написал расширенный синопсис, но, подумал, что раз у меня есть видение первых глав, то не самой плохой идеей будет их сразу зафиксировать. Заодно определился со структурой поглавника. К слову, пишу я в Obsidian, если будет интересно, могу подробнее рассказать о программе, возможностях, настройке и вообще.

В поглавнике уже есть первые главы и концовка. К слову, да, я знаю, чем закончится история, и это замечательно! Подробнее всего расписан план второй главы. Наверно потому что с неё по-настоящему начинается история. Есть первая половина третьей главы, и... что-то от первой. Она, честно говоря, пока что самая трудная.

Вероятно дело в том, что она вводная. В ней не будет ни магии, ни духов. Хочу показать немного повседневности, познакомить читателя с Егором и его ежедневным бытом, окружением, чтобы потом можно было сравнить, как изменилась его жизнь с появлением Хутхи. Не уверен, что у меня получится сделать всё правильно, но я постараюсь.

В таком подходе к первой главе есть свой минус: я точно потеряю часть аудитории, которой сразу хочется погрузиться в действие, но надеюсь чуть исправить это с помощью пролога. Правда пока совсем не задумывался о том, что бы в этот самый пролог поместить...

Осталось всего-ничего. Придумать весь остальной сюжет, который случится между началом и финалом ( '¬, ¬)

И, что касается сюжета, у меня есть антагонист! У него есть магическая специализация, о которой я ниже расскажу подробнее. Кроме этого, у него есть имя, фамилия и даже отчество(!), возраст, семья, стремления и характер... и об этом я не расскажу (ящер.жпг), потому что спойлеры. Сохраню за собой право оставить интригу :)

Собственно, противостоять Егор будет тому типу колдунов, которых на языке Хутхи называли тууф н’гахт, или «Душитель духов». Они специализируются на порабощении духов своей воле. Душителями их назвали потому, что они сотворяют уникальный инструмент, под названием «повод духов» — это особая удавка, которая позволяет подчинить духа и управлять им.

На самом деле надо бы доработать расширенный синопсис, чтобы у меня было общее представление о сюжете и истории, но я прорабатываю мир и пытаюсь понять, что из себя представляет федеральная магическая служба. Возможно, на самом деле хорошая мысль разнести их на самостоятельные организации под обобщённым названием Федеральное Колдовское Управление. Думаю, в ФКУ должны быть организации, отвечающие за:

• обучение и учёт колдунов;

• предупреждение, предотвращение и ликвидация последствий магических ЧС;

• соблюдение законов колдунами;

• контроль активности духов;

• колдовская разведка/контрразведка;

• колдовские военные формирования;

• магические исследования и технические разработки.

Возможно со временем в этому списку добавится что-то ещё, о чём я сейчас забыл.

Пару слов о Егоре. У него появилась боязнь воды, а если точнее: лимнофобия! Это иррациональный страх перед озёрами, болотами, омутами, заводями и всяким подобным пресноводным. Кто прочитал предысторию Егора, те могут понять, откуда у этого страха ноги растут :)

О себе рассказал, пора возвращаться к истории. По плану сегодня должен быть вызов главному герою.

Я, к сожалению, не придумал, какой бы сюда можно было прицепить арт. Если у кого-то возникнут ассоциации, делитесь :)

Щёлкнул, выключаясь, электрический чайник. Егор достал две кружки, положил в них пакетики и залил водой. Кухня наполнилась запахом чабреца.

— А иван-чая нет? — спросила Агата.

Она сидела на угловом кухонном диванчике, обитом бело-коричневым дермантином, который местами протёрся до тканевой основы. Раз уж Хутха решил, что надо помогать, Егор сопротивляться не мог: одна из особенностей контракта с духом. К счастью, Хутха не злоупотреблял своей властью над Егором.

— Нет. Только обычный. Он вкусный, — заверил Егор, — с чабрецом. Сахар добавить?

— Да. Три ложки.

— Привет диабет, — пробормотал он, доставая сахарницу. Хотя, какой диабет у нечисти? Сам он чай пил не сладкий, но по старой привычке держал в шкафу наполовину наполненную сахарницу. Как у бабушки дома было.

— Ну и как ты узнала, что на тебя колдун нацелился. Чего вы с ним не поделили? — сказал Егор, поставив на стол чашки и открытую упаковку «Чокопая».

— Несколько дней назад силы будто перестали меня слушаться. Тропы лесные из-под ног убегают. Облик… ну ты видел.

— Думаешь ты, что колдун это? — с сомнением спросил Хутха.

— Это не всё, — Агата отпила глоток чая. — Больше всего меня беспокоят появившиеся провалы в памяти. Я боюсь, что сотворю что-нибудь, чего мне совсем не хотелось бы, — она нервно мотнула головой.

Хутха, сидевший позади, вспорхнул, сел на спинку диванчика позади Агаты и резко смахнул у неё с шеи волосы.

— Ты что творишь, чёрт пернатый?!

— Ты не вужалка, — ответил Хутха, проигнорировав возмущение Агаты. — Рассказывай правду.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами, но в конце концов Агата тяжело вздохнула, и сказала:

— Хорошо. На самом деле меня зовут Аспид.

Хутха тут же перелетел к Егору, и вокруг него начал сгущаться чёрный дым. Он готовился драться.

— Вот поэтому я и не хотела говорить, — вздохнула она. — Я не собираюсь причинять вам вред. Чуть больше семисот лет назад большую часть моих сил запечатали вместе с проклятьем, заставляющим меня сеять хаос всюду, где бы я ни была.

— Тогда что надо тебе? — совсем недружелюбно прокаркал Хутха.

— Кто-то пытается снять печать.

— Кто-то? — переспросил Хутха.

— Да, как так? — добавил Егор. — Колдун ведь должен находиться рядом с печатью, чтобы её распутать.

— Я не знаю, как, но это происходит… на расстоянии.

— Может от времени ослабла она?

Агата, то-есть Аспид усмехнулась.

— Тот, кто меня зачаровал, своё дело знал. Он замкнул печать на мою душу так, чтобы моя же сила её и поддерживала. Я чувствую, что узлы, которые сдерживают моё проклятие, слабнут, — взгляд её потерял цепкость, прилипнув к одной точке позади Егора. — Как будто кто-то их подрезает. Порой внутри меня скребётся это чувство, которое я почти забыла будто я должна сравнять с землёй всё вокруг, — её правый глаз начал желтеть, а зрачок вытянулся горизонтально, как у козла. — Купаться в крови тех, кто рядом…

Она тряхнула головой и взглянула на Егора. Правый глаз возвращал себе белый цвет, а два зрачка сливались в один.

— У меня не так много времени. Вы поможете?

— Да, — ответил Егор. — Хутха в любом случае уже не оставил нам выбора.

Я довольно надолго пропал. Последний пост аж в январе был. За это время у меня накопилось немного разного о процессе работы над историей, чем я могу поделиться. Может кому-то будет любопытно. Мне бы это точно было интересно, потому и делюсь.

О переработках истории

Перво-наперво, история о Егоре и Хутхе претерпевает очередную глубокую переработку... Да, снова. На этот раз, надеюсь, последнюю, потому что теперь я плотно интегрирую её в общую задумку, которую вынашиваю аж с 2020 года (примерно).

Зачем я раз за разом перерабатываю историю?

Всё просто. Раз за разом меня не устраивает то, что получается.

В первых рассказах мне понравилось, как получился Хутха, но он перетягивал на себя всё внимание, а Егор вышел амёбой. Куда Хутха скажет ложноножками шевелить, туда и двигался. Это не хорошо. Егор всё же главный герой и ему нужно больше субъектности. В итоге я банально увяз в сюжете и не знал, куда дальше его развивать.

Первая глубокая переработка (рассказы "Птица с человеческим лицом" и "Проклятие Аспид") поменяла Егора и Хутху местами. Егор получил довольно много субъектности и сам решал, как действовать и почему (правда мотивы порой были не особо достоверны), но вот Хутху как персонажа я свёл к функции, и мне абсолютно не понравилось уже это. И снова я воткнулся в сюжете :D

Сейчас же я, как сказал выше, плотно интегрирую историю Егора и Хутхи в большую историю противостояния двух миров. Егор будет одним из главных героев, но не единственным.

О процессе

Я наконец-то, спустя четыре года поисков, нашёл способ систематизировать историю так, чтобы мне это было удобно. И это, внезапно, блок-схемы в Obsidian. Прежде я несколько раз подступался к Miro и XMind, но это оказалось не тем, что мне нужно.

Перво-наперво я оформил глобальный сюжет. У меня есть две версии, поэтому я могу показать динамику работы над глобальным сюжетом.

Глобальный сюжет

В первой версии на самом деле было совсем не много узлов, но от этого уже можно отталкиваться для дальнейшей проработки сюжета.

Тут уже больше узлов, и в центре можно увидеть некое глобальное событие, которое само по себе вмещает в себя несколько узлов.

Я отдельно вынес романтические линии и линии прогресса силы Егора, потому что это... удобно. Думаю, позже отдельно вынесу линии развития личных отношений, если это поможет мне ориентироваться в истории.

Большую часть нод я закрасил, потому что пока не готов раскрывать все задумки сюжета. Открытыми оставил то, что уже есть в черновых вариантах в рассказах. Я планирую все сюжеты интегрировать, но глубоко их переработаю.

Проработка сюжетных арок

После проработки глобального сюжета я проработал сюжетные арки. К слову, первые две арки в глобальном сюжете не отражены, потому что они нужны для экспозиции.

Как я и говорил, первые две, самые маленькие, арки - экспозиционные. Они нужны, чтобы представить главных персонажей и рассказать о мире. Намекнуть на глобальный сюжет, но ещё не запускать его. Завязка глобального сюжета начинается с третьей сюжетной арки. По плану это должна быть третья глава. Фактически, возможно, будет четвёртой, но это на самом деле не очень важные детали уже.

В целом, общая схема сейчас покрывает примерно одну шестую глобального сюжета, а сам глобальный сюжет отражает в лучшем случае половину событий, которые должны будут произойти в финальной версии истории, так что работы ещё предстоит тонна и ещё немного... И это только по проработке сюжета.

А писать то когда?

Черновики глав я писать уже начал. Параллельно с проработкой сюжета. Сейчас есть черновик первой главы и начат черновик второй главы. Чувствую, что это просто необходимо, чтобы продвигать сюжет дальше. Есть детали, которые на схеме придумать очень трудно, а при работе над черновиком они рождаются легче. Потом на схемах я их соберу вместе и это поможет сгенерировать новые идеи, и так по кругу...

Бонус дочитавшим

Obsidian по сути программа для заметок, и в нём я собираю базу знаний по миру. Честно говоря, она пока что проработана слабее всего, и её нужно бы дополнять и дорабатывать. И есть в Obsidian одна интересная функция -- возможность посмотреть граф связей между заметками. Я иногда его формирую, разглядываю, и он тоже очень помогает складывать паззл истории и мира.

На этом, пожалуй, всё. Спасибо всем, кто дочитал до конца. Кто не дочитал, тем тоже спасибо, но они об этом никогда не узнают :D

Добро пожаловать в комментарии для обсуждения... этого :)

Директор музея "Космической Славы" Ян Янов – бывший "космический волк", абсолютный рекордсмен по количеству дальних путешествий и по намотанным световым годам. До поступления в Высшую Школу Космонавтики (ВШК) Ян успел поработать несколько лет послом в африканской республике Того. В этой главе Ян рассказывает о том, как поступил в ВШК и как ее закончил.

© 2024 Константин Оборотов

*** Глава 03. Высшая Школа Космонавтики ***

Вступительные экзамены я сдавал не очень хорошо. Физподготовку на "3", английский на "4", китайский на "3", физику на "4", математику на "5". Решающим для меня был последний экзамен, сочинение по теме "Кем я был до поступления". Тема для меня была выигрышная. Большинство абитуриентов были молодыми парнями в возрасте от 17 до 22 лет и ничего интересного о своей жизни они не могли ни рассказать, ни, тем более, написать. А у меня был богатый жизненный опыт, который я очень красочно описал в своем сочинении.

Четверка за сочинение гарантировала мне поступление, но я был уверен в пятерке. Каково же было мое разочарование, когда на следующий день я обнаружил, что мне поставили всего лишь тройку.

В сумме у меня получился т.н. "полупроходной" балл, а таких вот полупроходников вызывали на особое заседание приемной комиссии.

- Уважаемый Ян, - обратился ко мне председатель комиссии, - вам ведь уже 31 год, не староваты Вы для курсантской жизни?

- В правилах для поступающих указано, что предел по возрасту до 35 лет, - напомнил я.

- Ну, да, ну, да, - пробормотал председатель в каких-то сомнениях, - а вот, кстати, сочинение Ваше мне очень понравилось!

- Почему же Вы только тройку поставили? – с обидой спросил я.

- Еще скажите "спасибо", что тройку, - улыбнулся председатель, - наш главный филолог Аделаида Федоровна вообще требовала вкатить Вам "пару", да и еще жалобу написать на Вас руководству. Якобы, Вы своим сочинением дискредитировали нашу дипломатию в Африке снизу доверху. Но, скажу честно, Вы здесь нужны. Предлагаю следующее. Оформляем Вас курсантом на особый дипломатический факультет. На первый курс, он же последний, т.к. обучение 1 год. Рабочий день ненормированный. Территорию "Школы" покидать без разрешения запрещается. Только по увольнительным разрешениям от начальника факультета. Но зато у Вас будет своя отдельная комната в нашем общежитии. Территория "Школы" достаточно обширная, есть стадион, спортивный городок, плавательный бассейн, тренинговый центр, барокамера и другие развлечения.

- Вообще, вся необходимая инфраструктура на территории школы имеется. Включая вольнонаемных лаборанток. После окончания обучения планирую направить Вас на планету "Бегемотов" на дипломатическую должность. Правда, пока там никаких вакансий нет, но за год, наверняка, что-нибудь появится. Итак, согласны?

- Я могу подумать? – поинтересовался я.

- А куда спешить? Думайте, сколько угодно, - разрешил председатель, - хоть десять секунд. Время пошло!

- Я согласен, - немедленно ответил я, и тут же был зачислен в школу.

Год обучения в школе прошел быстро и незаметно. Я в основном изучал историю планеты "Бегемотов", используя имеющие видео и текстовые материалы. Неплохо освоил популярные языки планеты, язык местных людей и язык местных бегемотов. Также немного подтянул физическую подготовку.

И вот мы уже выпускники. Торжественным маршем наш маленький специальный факультет дипломатов прошел по плацу. Мы крикнули "ура" и подбросили вверх серебряные и золотые монетки. Затем лаборантки собирали эти монетки на память о нас. А мы навсегда распрощались со школой и между собой.

...

Первоисточник:

https://wpvi.ru/pages/story/00058/

#############

### Конец ###

#############

Долгожданное (надеюсь) продолжение истории Егора и Хутхи :)
Вообще, это переработанная первая половина рассказа "Плащ с во́роньим пером". Изменений не много. Только несколько сцен, но вторая половина рассказа, рассчитываю, поменяется сильнее...
Приятного чтения :)
глава 1

***

Год прошёл настолько спокойно, что если бы не Хутха, Егор вовсе забыл бы, что он как-то отличается от людей, которых каждый день видит вокруг себя. Наступила осень. Опали листья. Выпал и сошёл первый снег.

Новый день встретил Егора необъяснимой тревогой. Его беспокоил сон, на первый взгляд обычный: он гулял по Москве, по Преображенской набережной свернул на Стромынку, а оттуда, зачем-то, на Колодезную улицу. Название он узнал из таблички на доме.

В память въелась девятиэтажка песочного цвета. Но тревожило не это. У Егора никак не получалось вспомнить, что произошло дальше. Последнее воспоминание — как он входит в подъезд, а дальше — провал. Как отрезало. И это очень тревожило. Казалось, что именно там, в этом провале скрылось что-то очень важное.

Отчаявшись вспомнить окончание сна, Егор открыл глаза. Рядом на кровати сидел Хутха и, не моргая, смотрел на него.

— Собирайся, — каркнул он и чёрной тенью вспорхнул на шкаф.

— Я глаза открыть не успел, а тебе уже что-то от меня надо, — пробормотал Егор, выползая из-под одеяла.

— Твой сон — это зов, — прокаркал в ответ Хутха.

— Какой ещё зов? — Егор сел на кровати и поставил ноги на холодный ламинат.

— Зов души. Видимо, кто-то попал в беду. Мы с тобой обязаны откликнуться, раз услышали его.

— Кажется, что обязан я сегодня прийти на работу. Точка.

Хутха слетел со шкафа, сел Егору на плечо, больно оцарапав кожу, и клюнул его в голову.

— Ты обязан принять зов! — громко каркнул он прямо на ухо.

Егор вскочил, сбросил с плеча надоедливого грача, получив ещё несколько болезненных царапин, и ответил:

— Пусть этим кто-то другой займётся. Стопудово его ещё кто-то услышал.

— Если зов достиг нас, значит других нет. Мы обязаны помочь.

— Я обязан пойти на работу. Точка! Прогуляю, меня уволят. Чем я тогда за квартиру заплачу? А? А жить где, когда меня выселят? На теплотрассе?

— Не знаю, — признался Хутха, — но зов мы игнорировать не можем. Себе же хуже сделаем.

— И что же случится? — едки спросил Егор.

— Душу шамана, который проигнорировал зов, отмечают клеймом. После его получения я больше не смогу с тобой оставаться, а другие духи будут тебе мстить. Не думаю, что ты протянешь долго.

— Хорошо! — сдался Егор, — Забегу туда после работы. Доволен?

— Нет, — каркнул в ответ Хутха, — но согласен.

Вечером, в метро, Егор сошёл с фиолетовой ветки раньше обычного и поехал на северо-восток. Набережная, которую он видел во сне, была у Яузы. Голова раскалывалась, предупреждение Хутхи невозможно было игнорировать. Лучше съездить, проверить, что там стряслось.

До нужного места он добрался, когда на улице уже почти стемнело, а над домами на западе оставалась совсем узкая розовая полоска — последний вздох уходящего дня.

Первый подъезд, шестой этаж, квартира двадцать четыре. Егор нажал на кнопку звонка и по ту сторону раздалась мелодичная трель сойки. Он не слышал такие звонки с детства.

Дверь открыл юноша, лет восемнадцати. Растрёпанный, лицо худое, глаза ввалились.

— Извините, пожалуйста, — сбивчиво пробормотал он, — я постараюсь его успокоить.

В этот момент в глубине квартиры кто-то истошно завопил. Юноша весь сжался, став ещё меньше, чем был прежде.

— Кажется, ты неправильно меня понял, — сказал Егор, входя в квартиру, — я не жаловаться.

— Я… Я вызвал полицию! — заявил парень, испугавшись, что сейчас с ним будут разговаривать совсем не по добрососедски.

— Успокойся. Я пришёл помочь. Позволишь пройти взглянуть на того, кто кричал?

— Вы врач? — спросил парень, впрочем, не впуская Егора в квартиру. — Вас соседи вызвали?

— Нет. У меня…

В этот момент Хутха вспорхнул, и полетел вглубь квартиры. Парень переполошился, и побежал следом, пытаясь его поймать. Егор, воспользовавшись моментом, скинул кроссовки и пошёл за всеми.

Хутху он обнаружил сидящим на шкафу, который стоял впритык к изножью деревянной кровати-полуторки. Парень, открывший им дверь, метался под шкафом, не понимая, как бы достать со шкафа обнаглевшую птицу. На кровати лежал без сознания мужчина лет тридцати. Его болезненно-желтая кожа блестела от пота, а на лице застыла гримаса боли.

— Это он звал? — спросил Егор Хутху.

— Да, — ответил грач.

— Что… Как? — спросил совсем ошалевший парень.

— Грачи очень умные, — спокойно сказал Егор, — умнее попугаев. Ты вот видел говорящих попугаев?

Парень кивнул.

— Вот. А грачи умнее. Ничего же странного, что птица, которая умнее попугая, умеет говорить, да?

— Н-наверно.

— Вот и отлично, — сказал Егор. — А теперь посмотрим, что же с ним стряслось.

В этот момент больной резко выгнулся и завопил так, будто с него заживо кожу сдирали. Через несколько секунд он затих, и опал, тяжело дыша.

— Что с ним? — тихо спросил парень, так и стоя возле входа в комнату, и так же тихо добавил: — Что происходит вообще?

— Сейчас попробуем узнать, — ответил Егор и, решив хоть как-то разрядить обстановку, добавил: — тебя как зовут-то?

— Николай, — ответил парень.

— Я Егор, — он протянул руку и Николай вяло пожал её в ответ. — Он тебе кем приходится?

— Брат старший.

— Хорошо. Ты не замечал за ним в последнее время чего-нибудь странного? Может он уставал больше обычного или вёл себя не как всегда?

— Да нет, — медленно ответил Николай, — ничего такого.

— Ладно. Я осмотрюсь тут немного, ты не против?

Николай кивнул. Егор снял толстовку и повесил за капюшон на угол двери.

Комната была прямоугольная, в длину примерно вдвое больше, чем в ширину, и обставлена из «Икеи». Кровать стояла в самом дальнем от входа углу, зажатая между стеной и шкафом для одежды. Напротив неё — стол. Между ними на полу лежал овальный палас с коротким ворсом и узором в виде множества прямоугольников разных размеров. Слева от входа в комнату, на расстоянии вытянутой руки, было окно, а под потолком висела короткая люстра с круглыми плафонами.

— Егор, — каркнул Хутха, — Помоги.

Грач в дальнем конце комнаты пытался приподнять палас, который с одной стороны был придавлен письменный столом, а с другой — кроватью. Егор приподнял стол и откинул палас. Ламинат под ним был исчерчен чёрными закорючками ожогов, которые складывались в странные узоры.

— Что это? — спросил Егор у Хутхи.

— Обряд, — ответил грач, — но я не узнаю эти символы.

— Кем, говоришь твой брат работает? — спросил Егор Николая, разглядывая странный рисунок.

— Разнорабочим на стройке.

— Кажется, это нам ничем не помогло, — пробормотал Егор.

— Открой, — каркнул Хутха, клюнув ящик стола.

Егор его открыл: внутри лежал блокнот с простой чёрной обложкой из плотного картона. На первых страницах аккуратным, но резким почерком были записаны бытовые заговоры: привлечение удачи, богатства, симпатии противоположного пола.

— Постой, — каркнул Хутха, на одной из страниц с необычным рисунком. Некоторые его закорючки были похожи на те, что на полу.

Некоторое время он разглядывал узор, а затем сказал:

— Напоминает один обряд… Усмирение рассерженного духа. В этом обряде, чтобы умилостивить дух, ему в жертву приносится живая душа. И эти символы нужны, чтобы извлечь душу из тела.

Потом он внимательнее присмотрелся к бессильно лежащему на кровати мужчине, и пробормотал:

— Ну конечно…

— Ты понял, в чём дело? — спросил Егор.

— Взгляни сам и тоже поймёшь.

— Ничего не вижу, — сказал Егор, внимательно помотрев на больного.

— Да ты нормально взгляни, а не глазами! — прокаркал Хутха.

Егор закрыл глаза и сделал шаг. Как только он покинул тело, его обдало холодом, будто он вышел в мокрой рубашке на лютый мороз. От неожиданности взгляд заволокло белой пеленой, но когда взор прояснился, Егор заметил над телом мужчины едва-заметный сизый туман, слабая нить которого протянулась в стену.

— Хутха, это что?

— Пуповина души, — ответил грач мрачно.

Егор сделал шаг назад, возвращаясь в тело. Собственная плоть показалась ему как никогда тёплой и уютной.

— Кажется, я впервые вижу, чтобы пуповина души выглядела так, — прошептал Егор.

— Он не может вернуться. Заблудился, или что-то его держит.

— Но если он кричит… — пробормотал Егор

— Значит душа чувствует боль, — закончил Хутха.

Егор обернулся посмотреть, как такую новость воспринял Николай, но того нигде не было.

— Я позвоню в ФСНСП, — сказал Егор.

Хутха не стал протестовать. Егор достал мобильник и нашёл в записной книжке номер Петра Бочкарёва, с которым познакомился год назад после битвы с Лихом. «Вызов». Оказалось, что он у них какой-то там начальник, но из-за нехватки персонала ездил в поля, как простой оперативник.

— Слушаю, — раздалось в трубке.

— Пётр Иванович, это Егор. Мы год назад виделись, когда я… лихо ловил, — закончил он смущённо.

— А, Егор, помню. Ты по какому вопросу?

— Вы можете прислать ко мне кого-нибудь? У меня тут это… человек душу потерял.

— Это как это?

— Ну вышел из тела, а вернуться не может. И сам неизвестно где. Я хочу его поискать, но мне нужна подстраховка. Что бы кто-нибудь за моим телом присмотрел, пока я… ну искать буду.

— Да-а-а, — протянул Пётр Иванович, — с вами, шаманами, не заскучаешь. Говори адрес, куда людей отправить.

Когда Егор завершил звонок, Хутха сел ему на плечо и прокаркал:

— И как скоро они будут?

— Пётр Иванович заверил, что через полчаса.

— Тогда нам надо подготовиться к ритуалу.

— Какому? — удивился Егор.

— А как ты за душой идти собрался, голова ты дубовая? Вот помрёт Нюрка, я ей всё выскажу за то, как внучка обучила. Уж ей за тебя покраснеть придётся!

— Хутха, ну бабушку то не трогай… — пробормотал Егор.

— А что делать, если внук у неё такой непутёвый? Твоё обучение — её ответственность. Что тебе нужно, чтобы идти на ту сторону?

— Кажется, скрыть лицо и запах, — пробубнил Егор и повернулся к Николаю, который как раз вернулся: — у тебя есть какая-нибудь маска? И ещё нужны благовония посильней.

— Сейчас поищу, — ответил парень и пулей вылетел из комнаты.

— Кажется ему, — проворчал Хутха, — а должен точно знать!

Вскоре Николай вернулся и с виноватым видом сказал:

— Ничего похожего на благовония я не нашёл.

— Понятно, — протянул Егор и, заметив предмет у парня в руке спросил, кивнув на него: — это маска?

— Да, — ответил Николай и протянул Егору выцветшую маску серой мыши из тонкого пластика. У неё были круглые грязно-розовые ушки, того же цвета носик и пушистые щёчки.

Хутха, как её увидел, разразился скрипучим хохотом. Даром что грач, хохотал как гиена.

— В этом в мир духов, — сипло прокаркал он, отсмеявшись.

— Ой, иди нафиг, — бросил Егор и повернулся к Николаю. — Принеси бумагу. Думаю, сойдёт вместо благовоний, но её нужно будет время от времени поджигать и тушить. Чтоб дыма больше было. Бумага то у тебя есть?

Парень кивнул и снова выбежал.

— И кастрюлю побольше! — крикнул Егор вдогонку. — Не солидно себя ведёшь. Для своего-то возраста, — полушёпотом пристыдил он грача.

— Не солидно в этом, — он клювом указал на маску мыши, — в мир духов идти.

Егор в ответ лишь устало вздохнул.

Вскоре вернулся Николай. Он принёс охапку исписанных тетрадей.

— А кастрюля? Жечь то в чём?

Когда в комнате наконец-то было всё необходимое, Егор сел на пол, перед собой поставил кастрюлю, положил в неё несколько смятых листов бумаги и поджёг их. Когда всё сгорело, он размазал сажу по лицу, надел маску и взял в руку бумажный кулёк.

В этот момент раздался звонок в дверь. Николай побежал открывать.

— Добрый вечер, — послышался женский голос. — оперативный сотрудник ФСНСП Нина Сафонова. Это мой коллега, Илья Кириллов.

Егор встал, отряхнул джинсы от пыли и пошёл в прихожую.

— Ты хоть маску сними, посмешище же, — прошептал Хутха, устраиваясь у него на плече.

Егор сдвинул маску на лоб и вышел из комнаты.

— У вас маскарад? — Подняла бровь Нина. Женщина с тонкими чертами лица. У неё были чёрные волосы, тщательно зачёсанные назад и собранные в тугой хвост.

Из-за её спины вынырнул гладко выбритый коротко стриженный мужчина с узким, вытянутым лицом

— А я маску не захватил, — с деланным беспокойством добавил он.

— Очень смешно, — ядовито каркнул Хутха. — Вы тут работать или острить?

Егор с удивлением посмотрел на грача, который сам совсем недавно заливался хохотом из-за этой маски.

— Прости, прости, — подняла руки Нина, — не знала, что у вас тут всё так серьёзно.

— Душа человека пропала незнамо где, — ворчливо сказал Хутха, — думаю, это достаточно серьёзно. Идёмте.

Егор вернулся в комнату пострадавшего и за ним пришли все остальные. В маленьком помещении сразу стало тесно.

— Пойди пока погуляй, — сказал вошедший последним Илья Николаю. — Мы своё дело знаем. Хорошо?

Егор смутно ощутил какое-то воздействие. Николай с остекленевшим взглядом ответил: «Хорошо», — и вышел из комнаты.

— Рассказывай, в чём дело? — спросила Нина.

— Вот этот, — Егор кивнул на лежащего на кровати, — доигрался. Он жив, но, видимо, пытался душой выйти из тела куда-то забрёл и, кажется, там застрял.

— Или ему помогли застрять, учитывая, как он периодически вопит, — добавил Хутха.

— Его душу пытают? — спросила Нина.

— Возможно, — ответил Егор. — Я пойду за ним. Вы должны будете охранять тело, которое останется тут, и периодически поджигать и тушить бумагу, чтобы поддерживать дым. Он должен маскировать мой запах.

— Подожди, — Нина зажмурилась и мотнула головой, — ты пойдёшь в орфен? Голой душой?

— Мы это называем миром духов, но да. Так и есть.

— Ничего себе, — пробормотала она.

— Вы готовы? — спросил Егор. Оба оперативника кивнули.

Егор сел, сосредоточился, наклонился вперёд и его обдало ледяным холодом. Он поднялся. Хутха, который в мире духов выглядел как зыбкая человеческая тень, стоял рядом, у кровати больного.

— Я тоже буду сторожить, — сказал он. — Иди без страха.

Егор кивнул и шагнул в стену, следуя за пуповиной потерянной души. По серебряной нити он через стену дома вышел на улицу, плавно спустился на землю и пошёл к соседнему дому. Пуповина души уводила в подвал. Шагнув сквозь стену, Егор оказался внутри. Серебристая нить обрывалась в десятке метров перед ним.

Поначалу, из-за темноты, Егор не увидел ничего, но затем нечто впереди начало шевелиться. Тёмно-бурое, оно подняло безглазую голову с огромной трёхгубой пастью, вздыбило над распухшим брюхом длинные тонкие руки и утробно зарычало. А под тварью едва-шевелилась серо-белая масса — душа. Наполовину съеденная, но ещё живая.

Егор развернулся, чтобы сбежать, но тварь удивительно быстро метнулась к нему и ухватила за ногу. Голень резануло болью. Изнутри душу обдало огнём, и вокруг руки возник клинок. Егор рубанул вслепую. Тварь взвыла, и выпустила ногу. По пуповине своей души он вернулся в тело. Есть лишь пара секунд прежде чем тварь сделает то же самое.

— Добейте его! — крикнул Егор, как только вернулся.

— Что? Кого добить? — не поняли ничего Нина с Ильёй.

— Хутха, там пожиратель! Нужно…

В этот момент тело, лежащее на кровати дёрнуло рукой. Затем село. Резко, будто кукла.

— Что-то пошло не так, да? — спросил Илья.

— Да. Бежим! — каркнул Хутха.

Егор вскочил и выбежал из комнаты. Оперативники остались внутри.

Тело начало меняться. С отвратительным влажным хрустом руки удлинялись и сгибались в тех местах, в которых не должны. Рот расползся на половину головы. Тварь, чавкая ломающимися конечностями, поползла вперёд.

Первой опомнилась Нина. Воздух вокруг неё задрожал, но в этот миг тварь махнула длиннющей лапой. Нина отскочила, но слишком поздно: на левой руке появились три глубокие царапины.

— Назад, — сказал Илья и вытянул её из комнаты.

— Что это? — спросила Нина у Егора.

— Упырь, — ответил Хутха. — Он сильный, быстрый, свирепый, но тупой.

— Мы тоже не пальцем деланы, — яростно бросила Нина, и воздух вокруг неё зарябил. Она вся напряглась, став похожей на стальную статую, и покрылась потом. Илья встал перед ней собранный и сосредоточенный.

Через секунду квартиру сотряс удар — тварь била в стену спальни. Со вторым ударом стена обвалилась, и показался упырь. Теперь тело его имело очень мало общего с человеком. Длинные многосуставные руки оканчивались тремя острыми когтями. Ноги, толстые и короткие, казалось, были слеплены из фарша с торчащими осколками костей. Тело превратилось в одно сплошное брюхо, которое срослось с головой, ставшей одной здоровой, зубастой пастью. Казалось, что эта тварь предназначена только для того, чтобы рвать и жрать плоть.

Нина высвободила силу, которую удерживала. По квартире прокатился мягкий гул, будто спустили тетиву исполинского лука, и в тварь полетела фиолетовая, будто стеклянная, стрела. Упырь разбил её взмахом лапы. Тут же в него полетела ещё одна, а следом ещё и ещё. Тварь отмахивалась, а Нина непрерывно атаковала. Наконец, стрела вонзилась в лапу, и тут же лопнула, разрывая её до сустава. Упырь взвыл, бросился вперёд и замахнулся здоровой лапой на Нину. Удар не достиг цели, наткнувшись на невидимую стену, которую держал Илья. Две стрелы вонзились упырю в брюхо. Взрыв вырвал у него справа огромный кусок плоти, и разметал по комнате. Нога оторвалась, а в появившуюся дыру мерзкой гирляндой свесились кишки.

Ошарашенного упыря отбросило к стене, и он завалился на неповреждённую сторону. Но не сдох. Он быстро пришла в себя, и уцелевшими лапами заскреб по полу, неумолимо приближаясь к людям.

Нина покачнулась и упала бы, если бы её не подхватил Егор. Он помог ей сесть, прислонившись к стене.

Илья продолжал сражение. Воздух вокруг него задрожал. Раздался свист, и голова твари разлетелась, как арбуз от брошенной внутрь петарды. Упырь замер.

— Сдох, — пробормотал Илья, обернувшись. Он тяжело привалился к стене. С него градом лил пот, а руки заметно дрожали.

В эту секунду желудок подвёл Егора, и его вырвало. Он едва успел отвернуться, ко всем спиной.

— Ты ещё долго продержался, — попытался поддержать его Илья. — Теперь всё закончилось, — добавил он.

— Сомневаюсь, — проскрипел Хутха, указал клювом в сторону останков монстра, — ему кто-то дал блокнот с заклинаниями.

— Твоя очередь рассказывать, Оль, — сказал Тольс, высокий и худой как жердь, но сильный как медведь.

— Да мне и рассказывать нечего, — начал отпираться Ольвест.

— Что ты брешешь? — возмутился Тольс. — Чтобы у нашего резчика, да не было историй?

— Ну ладно, ладно, — поднял руки Ольвест, — есть одна. Расскажу вам, как однажды меня чуть не забрали в ратилеры.

— Вот это разговор, — сказал Вереск, потирая руки и щербато улыбаясь.

— Это с дюжину зим тому назад было. Я малой тогда ещё…

— Это что ж получается, ещё мельче, чем сейчас? — хохотнул Вереск.

— Я тебя, здоровяк, ежели пасть разевать будешь, ещё парочки зубов лишу, — огрызнулся Оль.

Несколько человек посмеялись над Вереском, который на самом деле не сильно перерос Ольвеста.

— Так вот, получил я тогда ножичек новый. Хороший такой. Небольшой, ухватистый, и ножны в рукаве как влитые сидели. И надо бы, думаю, его в дело пустить. Не терпелось мне опробовать.

Ну и пошёл я на северный рынок. Вы знаете, я там раньше часто промышлял. Хожу я, значит, по рядам, высматриваю человечка подходящего, чтобы и харя потупее, и кошель пожирнее. Ну и вижу, стоит мужик у мясной лавки. Здоровый, морда кирпичём, и торгуется, аж слюной брызжет.

Я мимо него прошёл, да кошель его мне в руку упал. Ну я подумал, что раз такая удача, то чего уж богов гневить, верно? Я тот кошель карман сунул, а сам в толчее потерялся.

Иду, мечтаю, на что монеты тратить буду, как вдруг чувствую, ноги будто в колодки заковали. Смотрю, а меня сама земля схватила! Я одну ногу дёрну, другую – ни в какую: как в камне застрял

Обернулся я и смотрю, тот здоровяк ко мне идёт. А перед ним люд расступается как скворцы перед соколом. Ну я чую, сейчас пришибёт меня, и давай вырываться что есть сил. Да куда там! Только ноги исцарапал. Подошёл тот мужик ко мне, за шкирку схватил и поднял, будто я не вешу ничего. А земля-то ноги сразу и отпустила.

Ну, он в карман мне залез, кошель достал оттуда и на землю поставил. А там меня снова земля за ноги ухватила, не вырвешься. Я ему говорю:

“Дядь, я не знаю, как он там оказался. Мимо шёл, а кошель, наверно, привязан был плохо, да и сорвался”.

“И прямо тебе в карман, да”

“Ну всякое ж бывает, дядь”.

Тут он мне кошель протягивает, а там ремешок кожаный срезан ровнёхонько. Я аж обрадовался на миг: какой у меня ножичек хороший. А мужик мне и говорит:

“Со мной пойдёшь. Знаю я для тебя отличное место”.

Пока он болтал, я чувствую, что ноги двигаться стали. Развернулся, да как дал дёру. Клянусь, до того момента так быстро в жизни не бегал! Эх, там бы все пыли наглотались, если б мужик тот не пришёл в себя вовремя, да не сковал меня заново. А я уже так разогнаться успел, что когда встал, коленки едва не выгнулись в обратную сторону.

Вереск взволнованно спросил:

— И что, он тебя в казарму Ратилеров потащил?

— Дурак ты, Вереск! В темницу он меня отволок, да там и кинул. Я там три дня на воде да баланде сидел. А на четвёртый день хмырь какой-то пришёл. Худой, бледный, лицо в шрамах от оспы. До сих пор озноб берёт, как вспоминаю его.

Сунул он морду свою в окошко в двери и смотрит на меня гляделками своими стеклянными. Я тогда подумал, если ему в глаз веткой ткнуть, получится выткнуть? Или ветка сломается?

Вот стоит он там, снаружи, глазеет на меня. Я — на него. А время идёт. Вдох за вдохом. Я аж дышать устал, а он всё смотрит и смотрит. И вообще не двигается. Лицо каменное, ну прямо статуя. Только уродливая. Мне уж совсем не по себе стало. Думаю, спросить его, что-ли, чё надо ему?

И тут он, наконец, пасть раззявил:

— Подойдёт, — говорит. Да ещё таким тоном, будто однорога под плуг выбирает.

Тут дверь отворили. И он внутрь вошёл. Смотрю, на нём форма ратилерская. Причём не простая. Явно в чине мужик. Он едва вошёл – на охранника зыркнул так неприятно. Вроде лицо не поменялось совсем, а я почувствовал, что морда эта чиновья недовольна. Охранник давай с ноги на ногу переминаться, но видно: не понимает что не так. Тогда ратилер ему говорит:

“Оставь нас”.

Охранник бедный аж вспотел. Говорит:

“Я не могу уйти и оставить камеру с узником открытой”.

На что ему ратилер отвечает:

“Ну так запри”, — и так говорит бледно, без эмоций, даже без жизни как будто.

Мне охранника аж жалко стало. Он там мнётся снаружи. Вроде и уйти не может, а вроде и ратилера высокого в камере запирать негоже. Ну он помялся, помялся да запер. Тот же сам согласился чтоб его в камере закрыли, верно?

Сижу я в углу, на соломе, жду, что дальше будет. А ратилер открыл карман камзола и пузырёк оттуда вытаскивает. Небольшой, но из настоящего стекла. Чистого, что родниковая вода. Я такое только на рынке видел, да за огромные деньжищи!

Я во все глаза на стекло смотрю, а он его мне протягивает. А внутри как будто тьма клубится, да маленькие алые струйки мелькают и пропадают сразу. Как живые.

Ну он мне говорит:

“Вдохни”.

А я чую, что-то не так с этим пузырьком. И с мужиком этим тоже что-то не так. И понимаю, что совсем мне не хочется это вдыхать.

Ратилер увидел, что я не тороплюсь пузырёк брать, и решил, видимо, что мне нужно побольше стимула.

“Если не вдохнёшь, — говорит, — завтра на виселицу пойдёшь. Знаешь же, у кого кошель срезал?”

Ну я башкой давай мотать. Откуда ж мне знать то? Ну хрыч какой-то. Орфенит, видимо, раз землёй так ловко правит.

“Колмод Твердияр, — сказал ратилер, — второй князь Твердияров”.

Тут я, чего скрывать, струхнул. Все знают, что хуже чем обидеть Твердияров – только перейти дорогу Солродам. Ратилер молчал и смотрел на мою реакцию. А я сижу, боюсь, но пузырёк не беру. Втемяшилось мне тогда в голову, что лучше помереть, чем эту штуку вдохнуть. Я, признаться, до сих пор так считаю.

Ну, мужик подождал, подождал, да поставил пузырёк на пол. И говорит:

“Я вернусь завтра утром. Если вдохнёшь это – будешь жить”.

Развернулся и три раза ударил в дверь. Через пару мгновений дверь открыли. Перед уходом он ещё обернулся и добавил:

“Если попробуешь обмануть, будешь мечтать о виселице”, — и ушёл. А у меня аж озноб от его последних слов пробрал.

Хмырь этот оставил мне пузырёк. На пол его поставил аккурат посреди клети. Выглядит то он безобидно, но мне стоило на него взглянуть, и оторопь брала.

Сижу я, значит, и размышляю о небогатом своём выборе: или помереть, или тьму вдохнуть. И ни одно, ни другое мне не нравится. Вдруг чувствую, вода капает. А это дождь начался, и в небольшое окно под потолком капли залетают.

Ну а я что-то разнервничался, схватил пузырёк этот, да кинул в окно. И так плохо кинул, что пузырёк об решётку разбился. Тьма в окне поклубилась, да сдуло её на улицу.

А я смотрю, один прут как-то неправильно стоит. Не ровно. Ну, думаю, надо попробовать. Может расшатать смогу. Подошёл я к окну, а достать не могу, высокослишком. Я и прыгал, и по стене забраться пытался, а всё никак.

Уж я отчаялся, слышу, телега. И звук, будто кому-то дышать тяжело. И рухнул кто-то. Смотрю, а с решётки конец верёвки свисает. Нужно, думаю, её достать.

Подошёл и давай прыгать. Концами пальцев её цепляю, а ухватить не могу. Умаялся я знатно, но понемногу подтащил верёвку так, что сумел ухватиться как следует. А там уж дело за малым. Подтянулся, дополз до прута и оказалось, что тот на самом деле расшатан. Ну я его и давай туда-сюда мотать. Раз, другой, третий и удалось вытащить.

Прут-то я вытащил, а щель всё равно небольшая получилась. Застрять я боялся, но, думаю, была не была. И полез. Знаете, тогда я поблагодарил богов за то, что такой малой. Уж насколько Тольс тощий, а не пролез бы там. Да и я уже не пролез бы.

Ну я как только выбрался, сразу ноги делать, да в дощатый квартал. Кто меня там искать станет?

— И что, правда не стали искать? — спросил Вереск.

— Стали, конечно, — ответил Ольвест, — да только меня поди-поймай в дощатом квартале. Поискали, да перестали. Потом меня Безродный встретил, под крыло взял. Ну а дальше вы знаете.

Начало истории

На следующий день Хутха пропал с самого утра. Когда Егор проснулся, грача уже нигде не было. «Ну и черт с ним», — решил Егор и пошел на работу.

Когда он уже подходил к парку, смартфон тренькнул оповестив о входящем сообщении. Егор взглянул на оповещение: «Пётр Иванович. Шеф. Есть информация об Окса…». Только он собирался разблокировать мобильник, чтобы полностью прочитать сообщение, как едва с кем-то не столкнулся, увернувшись в последний момент.

— Ой, п… простите, — спотыкаясь пробормотала подвыпившая женщина, которую едва не сшиб Егор.

Выглядела она на сорок с лишним, худая, без шапки, в поношенном пуховике. Воздух рядом с ней рябил и искажался: вокруг сновали, словно маленькие полупрозрачные змейки, едва-заметные новорождённые ду́хи, но женщина их совсем не замечала. Было в её виде что-то такое, из-за чего Егору стало жаль её, и он зачем-то принялся оправдываться:

— Нет, это я в телефон засмотрелся…

— Тогда будет уместно в качестве извинения угостить даму выпивкой, — не растерялась она.

Егор решил, что лучше разобраться, из-за чего рядом с ней вьётся столько духов, и согласился.

— Тут магазинчик недалеко совсем, — сказала она, и пошла вперёд. Весь рой духов последовал за ней. — Тебя как зовут то? Я — Лена.

— Егор.

— Хороший ты, Егорка, парень! Не каждый готов прийти на помощь женщине в беде!

— А вы в беде?

— А не похоже? — повернулась Лена к Егору и слегка пошатнулась. — Пить то нечего!

— Вы бы под ноги смотрели, — заметил Егор.

— А чего смотреть то? Мы уже пришли!

«Что я делаю?» — спрашивал себя Егор, проходя мимо витрин с бутылками. Найдя коньяк, который, не очень-то разбирающемуся в крепком алкоголе Егору, показался более-менее нормальным, он пошёл на кассу. Как только он вышел из магазина, сразу угодил в облачко вонючего сигаретного дыма и от неожиданности закашлялся. Разогнав дым рукой, он протянул Лене бутылку. Духи, что интересно, предпочитали наветренную сторону, где дыма меньше.

— Ого! Такое в одиночку пить нельзя. Раз ты угостил меня, я угощу тебя, идёт?

Это показалось Егору излишним и он мотнул головой:

— Мне работать надо.

Лена сразу изменилась в лице: погрустнела и, казалось, вот-вот заплачет.

— Вот всегда так, — промямлила она. — Мне б просто компанию… душу, с кем поговорить можно.

— Не плачьте, ну… — растерялся Егор, и сдался: — пойдёмте, составлю компанию.

— Правда? — всхлипнула Лена.

«Всё же стоит узнать, что так привлекает духов», — решил Егор и ответил:

— Да, правда.

Лена улыбнулась и уверенно направилась к панельке по соседству, в лифте нажала кнопку тринадцатого этажа. Весь путь наверх она несла всякую чушь о погоде и магнитных бурях.

На этаже ей принадлежала дверь с обшарпанным, уставшим деревянным декором, самая невзрачная и при этом самая выделяющаяся на фоне добротных соседских дверей с блестящими ручками.

В тесной прихожей Лена сняла пуховик, небрежно набросила его на вешалку и пошла к кухне, захлопнув мимоходом дверь комнаты.

Свернув в коридор, она открыла одну из дверей слева, туалет, и сказала:

— Я быстро, ты располагайся, — махнула рукой в сторону кухни и протянула Егору бутылку с коньяком, — и открой пока это, — и закрыла дверь.

Егор прошёл в кухню, нашёл табурет и сел за небольшой прямоугольный стол на четырёх ножках. Столешница на одном углу расслоилась, а сам стол немного качался. Егор открыл бутылку, из которой сразу повеяло крепким спиртным — пить это ему совсем не хотелось — и достал телефон, чтобы прочитать сообщение от Петра Ивановича.

«Есть информация об Оксане. Живёт с матерью рядом с парком. Что странно, отец погиб за 10 месяцев до её рождения. Навести её мать, узнай подробности.»

Адрес Пётр Иванович, почему-то, прислал следующим сообщением.

Едва Егор убрал телефон, как Лена вышла из туалета.

— А чего рюмки не взял? — удивилась она. — Ладно, сейчас достану.

И она принялась один за другим обшаривать кухонные шкафы, приговаривая: «Где-то тут были… Да где же они? Сбежали, что-ли?». В итоге, не найдя рюмки, она достала два отливающих бирюзовым стеклянных стакана и грохнула их об столешницу. Затем взяла бутылку и щедро плеснула коньяка сначала в один стакан, затем во второй. Подняла свой, произнесла:

— За знакомство! — и одним глотком осушила.

Егор нерешительно взялся за второй стакан.

— Ты пить не собираешься что-ли? — спросила она с удивлением и обидой.

— Нет, нет! Задумался, — ответил он и храбро опрокинул стакан. Коньяк обжёг горло. От неожиданности Егор судорожно вдохнул, и его едва не вырвало.

— Ты до этого вообще хотя бы раз в жизни пил?

— Такое крепкое ни разу, — сдавленно ответил Егор, поморщился и сразу сменил тему разговора. — А вы из парка шли?

Лена кивнула:

— Вроде того. Меня не пустили. Говорят, там то-ли ремонт, то-ли дезинфекция. Паразиты! Ну какая дезинфекция зимой-то, да? Ещё по одной?

— Попозже, — попросил Егор и, чтобы отвлечь Лену, спросил: — Вы любите в парке гулять?

— Да нет, — отмахнулась Лена, — дочь моя, Оксанка, постоянно там пропадает в последнее время. Я и хожу, вытаскиваю её оттуда. До того дошло, что вчера она даже домой ночевать не пришла. Я её искать ходила, но если она не в парке, то где ж искать-то?

В голове у Егора что-то щёлкнуло и он спросил:

— А какая квартира? Я что-то не запомнил номер.

— Пятьдесят первая.

— А Оксана как выглядит? Невысокая, с длинными тёмными волосами… — начал-было Егор, но Лена его перебила:

— Да! Немного ниже меня, в оранжевом пуховике, на капюшоне ещё искусственный мех, — затараторила она, руками водя вокруг головы, изображая капюшон.

— Кажется, я вашу Оксану позавчера в парке видел. Выглядела здоровой и в порядке. Думаю, скоро домой вернётся. С подростками бывает такое, может к подруге ночевать пошла и не позвонила.

— Бывает, как же… — пробормотала Лена, плеснула ещё коньяка в стакан, и выпила, не поморщившись, — посмотри на меня. Как думаешь, хорошая я мать? Не отвечай. Я и сама знаю, что нет. Вот это, — она потрясла бутылкой, — вот это, — обвела рукой вокруг, — кому понравится? Ей не хочется тут жить. Не могу её винить, мне бы тоже не хотелось.

— Так бросайте пить.

Лена горько усмехнулась.

— Я бы рада, и даже пыталась. Результат ты видишь, — она на какое-то время замолчала, а затем заговорила почти-что шёпотом. — Когда Серёжа умер, Оксанин папа, — по щеке скатилась слеза, — я очень переживала. Он на вахте был на севере, письмо прислали заказной. Знаешь, что написали? «Сергей Поту́рин погиб в ДТП». Я сначала не верила, думала ошибка, а потом, думала, скоро за ним на тот свет отправлюсь. Знаешь, мир совсем серый стал, как будто кто-то краски все смыл. А потом Серёженька стал приходить ко мне. Во сне, представляешь? Утешал, говорил, что жив, что мы будем ещё вместе. Ну и… зачали мы тогда Оксанку, — Лена выпила ещё, — только… Серёжа то на самом деле погиб там, на севере. Его же сюда доставили хоронить. Я тело своими глазами видела — на какое-то время Лена замолчала, упёршись взглядом в стену, а затем внезапно спросила: — Кто отец Оксаны? Кто приходил ко мне под личиной Серёжи?! — последнее Лена уже выкрикнула, а спустя миг стакан, из которого она пила, в дребезги разбился о стену. Несколько секунд Лена сидела, глядя в одну точку, а затем спрятала лицо в ладони и разрыдалась. Навзрыд. И в воплях время от времени можно было разобрать: «Кто? Кто её отец?».

Ошарашенный Егор сидел, боясь двинуться. Со временем, вой сменился всхлипами, которые звучали всё реже. Наконец Лена подняла раскрасневшееся заплаканное лицо и сказала:

— Извини, что вывалила на тебя всё это. Я не должна была…

— Всё в порядке, — выдавил из себя Егор, — вы как?

— Как всегда, — ответила Лена. грустно глядя на осколки — Хороший стакан был. Может я с ума сошла? — пожала она плечами, — Просто не заметила.

Она грустно улыбнулась.

— Тебе, должно быть, на работу пора. Давай провожу.

Егор не стал отнекиваться и пошёл к выходу.

У подъезда его уже ждал Хутха. Егор скользнул по грачу взглядом, и пошёл к парку, делая вид, что того не существует. Вскоре он почувствовал привычную тяжесть на плече.

— Раз уж ты вернулся, скажи, может ли женщина зачать от духа? — безразлично спросил Егор.

— Я о таком никогда не слышал, но теоретически, думаю, может. Только духу это будет стоить большого количества силы. Не каждый на такое способен.

— Дух должен быть достаточно могущественным?

— Да.

— Может быть достаточно могущественным летавец?

— Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь. Оксана?

— Её отец погиб за десять месяцев до её рождения, а к матери потом приходил летавец. И, как видишь, и мать и дочь живы.

— Это странно. Обычно пламенный змей быстро иссушает жертву.

— Зачем летавцу может понадобиться оставить потомство? — задумчиво пробормотал Егор.

— Затем же, зачем и человеку, — ответил ему незнакомый голос.

Егор повернулся к говорившему. Им оказался высокий мужчина. Его лицо обрамляли пламенно-рыжая буйная шевелюра и того же цвета густая борода с усами, а глаза, ярко карие, не мигая, смотрели на Хутху.

— А зачем человеку? — спросил Егор.

— Разделить любовь, — не моргнув, ответил рыжий.

— Дух может любить? — удивился Егор.

— Спроси у своего пернатого друга. Почему-то мне кажется, что у него есть на этот счёт мысли.

Хутха не отвечал. Напряжение росло, и Егор, не выдержав, спросил:

— Ты знаешь отца Оксаны?

Рыжий кивнул.

— И кто это?

— Я.

— И ты пришёл к нам сам? — удивился Егор.

— Я не причиняю вреда людям, и вы не причините вреда мне.

— Что ж, это правда, — сказал, наконец-то, Хутха. — Так зачем ты пришёл?

— Хочу увидеться с дочерью. Я искал её семь лет и теперь, наконец, почти нашёл. Не хочу всё испортить.

— И ты думаешь, мы сумеем тебе помочь? — спросил Егор.

— Если не вы, то никто не сможет. Ты, — сказал он Егору, — похож на неё. Ты, как и она, принадлежишь двум мирам. Никто не поймёт её лучше тебя. А ты, — он обратился к Хутхе, — старый и мудрый. Ты сумеешь понять меня.

— Как тебя зовут? — спросил Егор.

— Патрике́й.

— Что ж, Патрикей, пойдём в парк. Уверен, Оксана там.

У входа их встретил уже знакомый Егору колдун. Он предупредил, что людям в парк нельзя — опасно.

— Я не человек, — ответил Патрикей, и Егор, внимательно за ним следивший, заметил, как глаза у летавца на секунду стали оранжево-жёлтыми, а зрачки вытянулись в вертикальную чёрную щёлку. Миг, и всё вернулось как было. Колдун, охранявший вход, немного помялся, но всё же впустил их в парк.

Пройдя немного вглубь, Егор ощутил необычное оживление. Слышался тихий треск и шелест, будто деревья переговаривались друг с другом. Егор невольно замедлил шаг

— Леший решил, что пришло время действовать, — сказал Хутха, и улетел у лес. Егор видел, как чёрный силуэт грача мелькает неподалёку среди деревьев.

Патрикей, видимо воодушевлённый скорой встречей с дочерью, ушёл вперёд. Вскоре дорога разошлась в разные стороны, и летавец повернул налево. Егор прибавил шаг, чтобы догнать его, но на перекрёстке вместо широкой дороги, достаточно просторной для машины, обнаружил тропу, на которой едва разминутся два человека. Обернувшись, позади он увидел точно такую же тропу, хотя пришли они по одной из главных дорог парка, которая была не меньше трёх метров в ширину.

И куда теперь идти? Что впереди, что позади тропа совершенно одинаковая. Наугад выбрав направление, Егор пошёл вперёд. Голые ветви берёз, тополей, буков и каштанов нависали прямо над Егором, лезли в лицо и цеплялись за куртку. Еловые лапы то и дело хлестали его, будто кто-то шёл впереди и постоянно оттягивал ветви, отпуская в последний момент так, чтобы те со всего размаха прилетали Егору в лицо.

Так прошло минут десять. Тропа стала едва заметной, а ветви всё настойчивее цеплялись за одежду, ноги всё глубже утопали в снегу, холодный воздух всё сильнее обжигал лёгкие с каждым новым вдохом. Казалось, лес затягивает его всё глубже, и чем упорнее Егор пробивался через снег, тем надёжнее увязал в чаще. Заметив это, он остановился и задумался: «Что делать?». Патрикей и Хутха пропали, и вряд ли это было случайностью. Куда бы то ни было идти бессмысленно, сходить с тропы точно нельзя — точно пропадёшь. Стоять на месте бесполезно — околеешь.

Можно бы было шагнуть в мир духов, но так он окажется совсем уж беззащитным перед лешим.

Раздался звон, будто лопнула струна на гитаре, послышался глухой рык, а по деревьям прошла дрожь. Казалось, кто-то доставляет лешему много неприятностей.

«Пока его отвлекли, можно попробовать… Была ни была», — решил Егор и сделал шаг, покидая тело. Мир окрасился в оранжевый цвет, будто кто-то добавил фильтр сепии. Неожиданно Егора обдало тёплым сухим ветром. Он дул откуда-то слева. Там, среди деревьев, было что-то слабо светящееся, что-то тёплое.

Раздался глухой звук, будто кто-то ударил в очень большой бубен, волна силы толкнула Егора в спину, и покатилась дальше по лесу, искажая перспективу.

— Орфа кайрахи, — раздался неподалёку властный женский голос.

— Ай, — ответил мужской.

Егор повернулся на голоса, и увидел перед собой двоих человек: мужчину, который был одет как крестьянин встарь, и женщину в одеждах, которые Егору никогда видеть не доводилось. Больше всего её одеяние было похоже на богатое платье жрицы. Егор протянул руку. Казалось, он вот-вот коснётся грубой ткани, из которой была сшита рубаха мужчины, но как только он дотянулся до видения, оно развеялось, словно дым. Сзади послышался шорох, будто кто-то идёт по мелкому щебню. Егор обернулся и увидел ещё один мо́рок. Лес пропал. Мужчина, которого он только что видел перед собой, идёт по горному ущелью. Справа и слева в нескольких метрах от него вздымаются скалы, под ногами шуршит мелкая каменная крошка. Он останавливается и кричит что-то кому-то позади, а затем его нагоняет огромное существо, отдалённо напоминающее косматого носорога настолько громадного, что массивный рог его, который располагался прямо между маленьких глазок, был длиннее взрослого человека.

Очередной взрыв энергии сдул мо́рок. Егор вновь ощутил сухой жар от чего-то, лежащего впереди среди деревьев, и пошёл к источнику этой силы. Затем волны энергии, будто от взрывов, пошли одна за другой, почти без перерыва, и Егору пришлось вернуться в тело. Заколдованная лешим тропа вновь стала обычной, и Егор обнаружил неподалёку приусадебный пруд. Источник необычной силы пропал вместе с колдовской тропой.

Стоял ужасный шум: что-то трещало, грохало, хлопало и чавкало совсем рядом. Не раздумывая, Егор побежал к источнику шума. Между деревьями мелькнула пламенным росчерком лисица, но Егор, проигнорировал её.

Скоро он выбежал на край поляны. Снег на ней полностью растаял, земля превратилась в болото, а деревья вокруг были опалены и поломаны. Огромный, в человеческий рост, чёрный ворон и змей, сотканный из пламени, бились с высокой, этажа в три ростом, тварью, отдалённо похожей на уродливого, узловатого деревянного человека. Страшного, с наростами по всему телу и пятью руками-ветками, которые оканчивались длинными пальцами с острыми шипами вместо когтей. В груди у него мерцал, словно билось сердце, бледно-жёлтый свет. Таких, совсем диких леших бабушка называла «чащей».

Хутха чёрной кометой врезался в монстра и принялся терзать того когтями и клювом. Чащей схватил его, и пронзил шипами крылья. Хутха хрипло каркнул, но в этот миг летавец, огненным тараном врезался в монстра сбоку, опалив того, и отбросив к краю поляны.

Чащей приник к земле, и быстро погрузился в грязь.

Под Хутхой из земли выпростались, как щупальца, длинные, гибкие корни, опутали его и потянули к земле. Ворон мгновенно уменьшился в размерах, и выпорхнул из хватки, а корни, уже без добычи, со всего размаху грохнулись о грязь. Тут же подлетел Патрикей и хлестнул по корням хвостом, спалив их до углей.

Земля под летавцем вспучилась, и из под неё выскочил монстр, разбросав комья грязи по поляне. Он выбросил вперёд руку, и проткнул змею бок. Страшно закричав, Патрикей взлетел выше, роняя на поляну пламенную кровь. Чащей тоже пострадал: его ветка полыхала. Пламя разрасталось и жадно пожирало деревянное тело монстра.

Чащей вновь приник к земле, но Хутха, теперь став просто огромным, налетел на него чёрной тенью и схватил за спину, что бы не дать уйти, но его сил не хватило, и монстр снова погрузился под землю. Прошла минута, две, а чащей никак не появлялся. Хутха, всё ещё огромный чёрный ворон, сел рядом с Егором.

— Сбежал, — сказал он.

Патрикей тоже спустился и принял человеческий вид. Левый бок был залит кровью.

— Что будем делать? — спросил летавец.

— Его надо добить, — безжалостно ответил Хутха.

Егор поймал себя на мысли, что огненный змеи в человеческом обличии, общающийся с огромным чёрным как ночь вороном его совсем не удивляют, хотя должны бы. Даже для колдунов такое зрелище было бы необычным.

— Но откуда в нём столько силы? — спросил Патрикей и поморщился крепче прижав руку к левому боку.

— Возможно я знаю, — вклинился Егор. — Когда он завлёк меня на колдовскую тропу, я заметил странный источник силы. Правда я не успел до него дойти, и потерял его из виду, когда колдовская тропа разрушилась.

— Веди туда, где ты оказался, когда вышел с тропы? — сказал Хутха.

Оказавшись на месте все трое принялись озираться, но ни один не мог ничего заметить.

— Как ты его обнаружил?

— Леший затащил меня на тропу. Когда я понял, что в ловушке, то встал на этом самом месте и… — Егор замолчал и ударил себя ладонью по лбу, — ну конечно, я же из тела вышел.

Окрылённый догадкой, он сделал шаг из тела, и сразу же ощутил всей душой тепло. Сухое, песчанное, иссушающее, как дыхание пустыни. Вокруг шептались мороки, но Егор, не обращая на них внимания, пошёл к источнику силы. Каждый следующий шаг, давался тяжелее предыдущего. Внезапно, будто из ниоткуда, перед ним появился человек. Он был немногим выше Егора, лысый и безбородый, его серая кожа была испещрена трещинами, из которых лениво струился золотистый дым.

— Ты кто? — спросил Егор.

Вместо ответа, фигура человека начала увеличиваться, кожа покрылась корой, руки превратились в ветви, а ноги — в корни.

Мимо ошарашенного Егора пробежал, сотканный из переливающейся пурпуром тьмы человек — Хутха, с антрацитово-чёрным копьём в руке. С другой стороны пронёсся пламенный змей. Егор, наконец-то, пришёл в себя. У него в руке появился клинок души, переливающийся белым и синим, и Егор решительно шагнул вперёд, тоже вступая в бой.

Тьма и пламя, будто ожившие стихии, нападали на лешего, но тот не только умудрялся отбиваться, но и нападал в ответ.

Деревянная лапа пронеслась над Егором, он взмахнул клинком и оставил в теле духа глубокий порез. Следующий удар Хутхи окончательно отломил ветку. Егор бросился вперёд, замахиваясь клинком души. Он проскочил под второй лапой, чудом избежал острых шипов, прыгнул и вонзил клинок твари в грудь. От руки через Егора прошла волна боли, и грудь лешего лопнула, обнажив светящееся изнутри живое сердце.

Поверженный монстр рухнул на колени, но ещё был жив. Подошёл Хутха. Он схватил сердце и рванул его из груди.

— Тут что-то есть внутри, — удивлённо сказал он, а затем, вскрикнув, выронил добычу.

Непонятно откуда выскочила лисица, схватила сердце, и молнией понеслась прочь. Патрикей и Хутха бросились следом. Егор вернулся в тело, и побежал за ними, но куда ему было угнаться за духами?

Когда он их нагнал, лисицы нигде не было, зато на земле лежала девушка, лет шестнадцати, с огненно-рыжими волосами. Нагнувшись над ней на коленях стоял Патрикей, а рядом, медленно погружаясь в тающий снег, лежал неогранённый жёлтый самоцвет.

— Что случилось? — спросил Егор у Хутхи, который теперь снова был грачом.

— Нечто немыслимое.

— Кто она?

— Оксана.

— Она точно была младше, — с сомнением сказал Егор.

— Камень, — Хутха клювом показал на проталину рядом с Патрикеем, — сплавил вместе души Оксаны и духа лисицы, и теперь перед нами некто… необычный. И не человек, и не дух. Если она выживет, конечно.

— Но почему она повзрослела?

— Потому что лисица уже давно была взрослой. И, если она повзрослела так не сильно, значит от человека в ней должно оказаться больше, чем от духа.

В этот миг Оксана пошевелилась. Жива. Патрикей притянул дочь, и крепко обнял. На лице девушки смешались непонимание и испуг, но сил сопротивляться у неё, по всей видимости, не было.

Звонок телефона. «Пётр Иванович. Шеф.»

— Алло.

— Что у вас там происходит? Полчаса до тебя дозвониться не могу!

— Сейчас уже ничего, — ответил Егор, плюхнувшись на снег. Он осознал, что всё закончилось, и почувствовал, насколько же устал. — Всё кончилось.

— Что кончилось? Я сейчас направлю к вам людей. Никуда не уходите!

— Хорошо, не уйдём.

Вскоре в парк начали прибывать колдуны. Они осматривали поле битвы, удивлённо охали, присвистывали и приставали с расспросами, но Егор слишком устал, чтобы по нескольку раз повторять историю, которую он всё равно должен будет рассказать Петру Ивановичу, поэтому он только отнекивался. К Хутхе и Патрикею приставать было и вовсе бессмысленно. Летавец хотел уйти сразу, как всё закончилось, но Хутха наотрез отказался отпускать с ним дочь, и Патрикей решил остаться, чтобы присмотреть за ней.

Вскоре, как и ожидал Егор, появился Пётр Иванович. Он сразу же затребовал от Егора подробный отчёт о том, что тут произошло. Довольно быстро вокруг них собралась немалая публика. Пётр Иванович попытался разогнать любопытствующих, но особого успеха не добился, и смирился.

— Хорошо, ты Летавец, — сказал он наконец, когда Егор и Хутха закончили свой рассказ, — почему ты в это влез?

— Защитить дочь, — просто ответил Патрикей.

Пётр Иванович выглядел так, будто голова от сегодняшних происшествий у него шла кругом. Он пытался что-то сказать Патрикею, но слова не шли, и он оставил попытки, и обратился к Хутхе.

— Что это за камень? — сказал он, показывая самоцвет, который сейчас сложили в деревянную шкатулку. — И почему его нельзя трогать?

— Я не знаю, что это за камень, но в нём слишком много силы. Настолько много, что слабого человека он убьёт, а достаточно сильного лишит рассудка. Не рекомендую проверять.

— Поверю на слово, — Пётр Иванович захлопнул шкатулку. — Откуда он?

— Думаю, что из другого мира. По крайней мере других идей у меня нет.

— Я тоже так думаю, — встрял Егор, — мне кажется, что это камень насылал видения, о которых я рассказал.

Пётр Иванович тяжело вздохнул, помолчал и пошёл к выходу.

— Постой, — сказал ему в спину Патрикей, — что с моей дочерью?

— Мне тоже интересно узнать, — услышал Егор знакомый голос от входа в палатку. Там, опираясь на трость с костяным набалдашником, стоял Кащей. — Я её видел мельком, пока шёл сюда и, если кому-то интересно моё мнение, она не человек. Требую отдать её под мою опеку.

— Она и не дух, — коротко ответил Хутха.

— Такое решение может принять только Сева́йр, — явно нервничая возразил Пётр Иванович.

— Пришёл разобраться со своими делами.

Пригнувшись, чтобы не задеть полог, Кащей вошёл в палатку.

— И в первую очередь наказать одну зазнавшуюся змею, — сказал он, глядя на Патрикея. Внезапно он повернул голову к Хутхе: — Но не тут, не тут. Патрикей пойдёт со мной, и его дочь тоже.

— Нет, — возразил Хутха. — Патрикей пусть уходит, но Оксана останется. Она не принадлежит ни людям, ни духам. Либо принадлежит сразу и тем, и другим, но человеческого в ней осталось больше. У тебя меньше прав на неё. Люди возьмут её под свою опеку.

— Я не могу согласиться на это.

— У тебя нет выбора, — жёстко ответил Хутха, и тут же добавил мягче, — конечно, ты тоже имеешь право на общение с ней. Как и Патрикей.

— Ты делаешь мне одолжение? — с угрозой спросил Кащей.

— Я делаю тебе компромисс.

Какое-то время Кащей молчал, сверля Хутху глазами, но в конце концов ответил:

— Хорошо. Пусть будет так. Но мы это ещё обсудим. И с тобой, — сказал он Хутхе, — и со стариком Севайром, — добавил, глядя на Петра Ивановича, затем развернулся и, сказав Патрикею следовать за ним, вышел из палатки.

— Кто же ты такой? — спросил Пётр Иванович у Хутхи, когда Кащей ушёл.

— Старый ворон, — ответил Хутха, — очень старый.

Начало истории

Когда Егор вышел из палатки, уже стемнело, а Хутха дожидался его снаружи. Дел больше не было, и они отправились домой. По пути к метро Хутха внезапно отлетел в сторону и сел на вывеску с надписью «На другой стороне» и припиской рядом «Ресторан» и каркнул:

— Подойди.

Нехотя Егор подошёл.

— Нам надо сюда зайти, — сказал грач.

Егору почему-то совсем не хотелось внутрь.

— Зачем?

— Нас пригласили. И будет не вежливо отказываться.

— Нас? — удивился Егор, — мне никакого приглашения не приходило.

— Да, нас, — надавил Хутха, — заходи давай.

Егор открыл дверь и вошёл. Одновременно с ним внутрь влетел и Хутха.

Стоило Егору переступить порог, как он ощутил, словно на плечи ему положили незримую ношу.

Ресторан был оформлен в старинном стиле. Бревенчатые стены, бревенчатые же колоны с искусной резьбой, и резные косяки у дверей. По правую руку расположился гардероб, в котором работала невысокая девушка с острыми чертами лица, тонким длинным носом и заплетёнными в две косы каштановыми волосами. Егор отдал девушке куртку и пошёл вперёд, к повороту налево, который вывел Егора в большую двухэтажную залу, причём второй этаж нависал над первым только наполовину, как балкон. В самом конце зала, напротив входа, Егор разглядел бар, сработанный из причудливо изгибающейся целиковой доски. Столы все были массивные, деревянные. Вместо стульев — скамьи со спинками, вместо ножек которым служили пеньки. Не верилось, что такое заведение умещалось на первом этаже панельки.

Из ниоткуда появился молодой человек с глазами разного цвета: карим и серым, и сказал:

— Вас ожидают на втором этаже. Я провожу, — и двинулся к лестнице.

Ошарашенный Егор пошёл следом. Балясины тоже оказались с резьбой, причём каждая изображала какой-то сюжет. Егор успел разглядеть скачущего на волке юношу в богатом кафтане с высоким воротом; поющую птицу с женским лицом; жабу со стрелой во рту; Прекрасную девушку, у которой из рукава кафтана вылетают лебеди. С каждой преодолённой ступенью невидимая ноша на плечах Егора становилась тяжелее. Когда он ступил на второй этаж, ему казалось, будто кто-то водрузил ему на плечи мешок с песком.

На втором этаже, сидело нескольких посетителей. В дальнем конце, в углу, в мягком кресле, устроился крупный мужчина, лысый, с могучими усами. На столе перед ним стояла большая лохань с варениками и плошка со сметаной. С другом углу тихо переговаривались два удивительно высоких и худощавых человека. Один повернулся, взглянув на него, и Егору показалось, что-то странное, звериное, в лице этого посетителя.

— За мной, — сказал проводник зазевавшемуся Егору, и он, отвлёкшись от разглядывания посетителей, поспешил следом.

Они подошли к самому дальнему от лестницы столу у перилл. За ним идеально ровно сидел высокий, через чур худой человек. Он был одет в тщательно выглаженный дымчато-серый костюм-тройку с чёрным галстуком на ослепительно белой рубашке. К скамье рядом с ним была прислонена трость из воронёной стали с костяным набалдашником, а на столе лежала только большая книга в чёрном кожаном переплёте.

При взгляде на этого человека у Егора по хребту пробежали мурашки.

— У мальчишки неплохое чутьё, — промолвил мужчина. Голос у него оказался низкий, глубокий и завораживающий.

— Иначе я б его не выбрал, — ответил Хутха.

— Само собой, — сказал мужчина и указал рукой на скамью напротив себя, — прошу.

Егор, вздрогнул, словно приходя в себя, и сел на самый край. Хутха же удобно устроился на спинке, прямо напротив мужчины.

— Зачем звал?

— Поприветствовать, — делано улыбнулся мужчина.

— Ближе к делу, — ответил Хутха, — рассказывай, что хотел.

— Остеречь тебя хотел. Чуть больше двух месяцев тому назад кто-то перебаламутил всю округу, явившись во плоти. Ведь понимаешь, о ком толкую?

— Что значит во плоти? — спросил Егор, не удержавшись.

— Учителя своего спроси, — резко ответил мужчина, и на краткий миг Егору показалось, будто тот изменился. На Егора строго взирал древний старец. Он выглядел как мумия: иссохший, с пергаментной серой кожей. При этом его окружала аура величия. Его глаза пылали бледным пламенем, а голову его венчала тонкозубая, из призрачной кости, корона. Миг, и всё вернулось как было, но за этот миг на лбу у Егора выступил пот. Мужчина тем временем повернулся к Хутхе, и продолжил: — Мне бы очень не хотелось, чтобы это повторилось. Ты ведь меня понимаешь?

— Ты мне угрожаешь?

В ответ на это собеседник поднял в примирительном жесте руку, бледную, худую, с длинным тонкими пальцами.

— Я не ищу битвы. Лишь желаю, чтобы на моей вотчине было спокойно.

— Тогда мог бы сам успокоить сытыгаха, объявившегося в округе. Он, небось, тоже переполох поднял.

— К сожалению, не мог. Появились неотложные дела. К слову, я благодарен за то, что ты избавил меня от его присутствия.

— Тогда какие претензии?

— Никаких. Только небольшая просьба, — он навис над столом и с нажимом сказал: — не делай так больше. Мне бы не хотелось ссориться.

— Я тебя услышал.

После этих слов собеседник сдержанно улыбнулся и едва заметно кивнул, взглянув куда-то в сторону. Рядом тут же возникла девушка, точь-в-точь как та, что была в гардеробе. Только у этой в волосах были зелёные пряди.

— Что-то приготовить? — спросила она бойко.

— Мне — нет, но, вероятно, мои гости захотят что-то заказать. Не стесняйтесь, я угощаю, — закончил он, улыбнувшись Егору и Хутхе.

— Не смей, — тихо каркнул Егору Хутха, не сводя глаз с собеседника, — тебе тут есть нельзя.

— Почему? — удивился Егор.

— Разуй глаза, бестолочь!

Егор обвёл взглядом ресторан и понял, что вокруг нет ни единого человека. Официантка оказалась шишигой, с бледно-зелёной кожей, длинным острым носом и острыми когтями. Внизу, за барной стойкой стоял бес, похожий на человека, но покрытый бурой шерстью, а крупному мужчине в углу зала вареники сами в рот запрыгивали. Причём сперва они сами себя макали в сметану, а затем влетали в рот.

— Что это за место? — тихо спросил Егор.

— Лучшая корчма Москвы, — ответил их собеседник. — Хотя нынче такие места ресторанами именуют.

Судя по тону ответа, напряжение спало.

— И ты тут хозяин? — спросил Хутха.

— А кто ж ещё?

— А он смотритель? — Хутха, кивнул на беса за стойкой.

— Да. Думаю, люди именовали бы его «корчмовой» или «ресторанник», если б всё ещё общались с нами, но те времена давно минули.

— А кто ты? — тихо спросил Егор.

— Если ты до сих пор не понял, то и не заслуживаешь ответа, — резко ответил хозяин ресторана, — спроси потом у своего наставника.

— Идём, — каркнул Хутха, — нам тут делать больше нечего.

С трудом Егор встал и поплелся к лестнице. Когда он опустил ногу на первую ступеньку, их собеседник неожиданно спросил у Хутхи:

— Как твои поиски? Успехи есть?

— Откуда ты… — удивился Хутха.

— Я тоже кое-кого поспрашивал. Уже после тебя.

— Никак, — признался Хутха.

— Если что-то узнаю, дам тебе знать. Поверь, мне совсем не нравится мысль о том, что силой твоей завладеет кто-то, кого я не знаю хотя бы пару сотен лет. Да сберегут тебя боги, Старый Ворон.

— Боги мертвы, — мрачно отозвался Хутха.

— Знаю, — ответил хозяин ресторана, — но хочется верить…

— Идём, — сказал Хутха Егору, немного помедлив.

Только на улице с Егора спала невидимая ноша. Он хотел-было ещё раз взглянуть на вывеску, но она пропала. Позади была ничем не примечательная стена панельной многоэтажки.

— Кто это был? — спросил он Хутху.

— Ты на самом деле не понял?

Егор мотнул головой.

— Может когда-нибудь боги благословят тебя мозгами, — проворчал Хутха.

— Боги мертвы, ты сам сказал.

— Сказал. Но хочется верить… — пробормотал Хутха и ненадолго замолчал, но вскоре продолжил: — Сегодня ты повстречался с Кощеем. Запомни этот день как следует и надейся, что повторится это не скоро.

— А что он имел в виду, когда говорил о том, что ты явился во плоти во время боя с сытыгахом?

— Это… — Хутха стушевался

— Там что-то произошло. Что-то, чего я не знаю, — Егор попытался вспомнить, что же тогда случилось, но нашёл липкий ужас и тьму. У него закружилась голова, и он упал бы, если бы не опёрся о растущий рядом тополь.

— Расскажи, что произошло тогда, в бою с сытыгахом, — потребовал Егор.

Хутха тяжело вздохнул и ответил:

— Я вселился в твоё тело.

— Что?! Как… — Егор не мог найти слов, — Значит это ты отправил меня… туда? Я думал, что сошёл с ума!

— Иначе ты погиб бы. Ты не был готов к битве с сытыгахом. Слишком молодой, слишком неопытный, слишком…

— Слабый? — едко спросил Егор.

— …добрый, — закончил Хутха. — Сытыгах пришёл тебя убить, но ты не был готов убить его.

— И что, теперь каждый раз, когда мне будет “грозить опасность”, ты будешь захватывать моё тело?

— Нет. Это слишком тяжёлое испытание. Я не посмею больше.

— А если я снова окажусь слишком слаб?

— Ты не слаб. И никогда не был. Думаешь я избрал бы тебя, если бы ты был слаб? Если бы я считал, что ты не сумеешь вынести эту ношу? Нет, Егор, ты не слаб, но ни один птенец не умеет летать сразу как родился.

Какое-то время Хутха молчал, будто выдохся, но некоторое время спустя продолжил:

— Я сожалею о том, что сделал, но больше я никогда не займу твоё тело. Обещаю тебе.

Не отвечая, Егор пошёл к метро. Говорить с Хутхой не хотелось, на душе было скверно. Всё осточертело: противный зимний дождь, уродский лёд под лужами, невыносима давящая с неба хмарь и унылая, серая, грязная зимняя Москва. А больше всего осточертел этот грач. Странный, сварливый, раздражающий, древний и непонятный. И от этого страшный. Егор внезапно осознал, что знает о своём спутнике до ужаса мало.

У входа в метро из мрачных мыслей Егора вырвал телефонный звонок. Пётр Иванович. Ещё и ему что-то надо…

— Ты сейчас где находишься? — услышал он, приняв звонок.

— У входа в «Новогиреево».

— Сейчас пришлю машину. Хочу с вами переговорить с глазу на глаз.

— Понял, — устало ответил Егор, — мне у метро ждать?

— Да. Минут через десять за тобой подъедут, — ответил Пётр Иванович и завершил звонок.

Когда Егор добрался до кабинета Петра Ивановича, вечер уже перетекал в ночь. Казалось бы, ехать всего ничего, но московские пробки оказываются препятствием даже для колдунов. Раздражение схлынуло, и остались только грусть и усталость, которые, казалось, питали друг друга. Блуждание по сугробам, общение с лешим и Кощеем отняло у Егора неожиданно много сил как физических, так и душевных.

Кабинет Петра Ивановича условно делился на две половины: слева от себя вошедший видел рабочую зону с небольшой картотекой, шкафами и добротным дубовым столом, стоявшим прямо перед одним из двух окон. Справа, в самом углу, рядом со вторым окном, росла декоративная пальмочка высотой с человеческий рост, рядом с ней, у стены, стоял потрёпанный кожаный диван, перед которым расположился журнальный столик с застаревшими следами от кофе и чая. Все знали, что Пётр Иванович частенько засиживался на работе допоздна и ночевал прямо на этом диване.

— Я скучаю по временам, когда мне не надо было договариваться со всеми этими крючкотворами и крохоборами в дорогих костюмах, — принялся жаловаться Пётр Иванович вместо приветствия. — Я им говорю: «Будут человеческие жертвы», а им знаешь, что интересно? Как долго они в простое, видишь ли, будут! Сколько денег потеряют. Я им про жизни, а они мне про деньги. И в последнее время так всё чаще. Да нет, всегда так в последнее время. Не знаю, Егор, может раньше люди были иные, а может я был раньше иной и не замечал этого… Но очень я скучаю по временам, когда этим всем занимался кто-то другой, — он сокрушённо покачал головой, поднял взгляд на Егора и добавил: — Спасибо, что приехали.

Будто Егор мог не приехать.

— Садись, отдохни, — он махнул рукой в сторону дивана, — знаю, у тебя день тоже не был простым, — сказав это, он уткнулся взглядом в какой-то документ, лежавший на столе.

Егор опустился в обнявший его диван, и сразу как-то обмяк, растёкся. Голова потяжелела, а веки стали закрываться сами собой.

— Я вас для чего попросил приехать-то, — донёсся до Егора голос Петра Ивановича, — расскажите ка мне подробно, как обстоят дела в парке и ваши мысли по этому поводу.

Усилием воли Егор заставил веки открыться, сел прямее, чтобы меньше хотелось спать, и начал рассказ с того, как пришёл в парк и заметил, что что-то не так. Вместе с Хутхой они рассказали о встрече с лешим и девочкой-двоедушницей.

— В первую очередь, откуда, чёрт возьми, в небольшом парке взялся леший? Ты говоришь, он умеет путать тропы? — сказал Пётр Иванович, когда Егор и Хутха закончили рассказ.

— Мне показалось, будто в какой-то момент я очутился не в парке, а в древнем лесу.

— Вот! Ещё и с пространством умеет играть. Откуда он такой взялся то?

— Что-то в парке увеличивает количество… энергии. Думаю, леший родился как раз из этой энергии, — сказал Хутха.

— Надо как можно скорее найти источник этой энергии. А то, боюсь, мы получим ораву диких духов в густонаселённом районе. И что ещё за двоедушница? Они в городах давным-давно не появлялись.

— Не думаю, что она знает, в чём причина странностей, — сказал Егор.

— Я тоже, но двоедушницу нельзя оставлять без внимания. Нужно узнать, где она живёт, и откуда появилась. К тому же леший её, почему-то, охраняет.

— Может получится собрать информацию со школ в округе? — предположил Егор.

— Надо попробовать. Но на это понадобится время, — с сомнением сказал Пётр Иванович и замолчал, а после недолгого размышления продолжил: — Сделаем так. Вы с завтрашнего дня будете патрулировать парк. Главная задача — найти источник энергии. Если встретите диких духов… уничтожить.

Он снова сделал небольшую паузу, после которой сказал:

— На этом, пожалуй, всё. Идите домой, отдыхать.

Егор встал с нагретого дивана, вздрогнул от неожиданно вцепившегося в него холода и направился к двери, но на полпути остановился и спросил:

— Почему вы хотели пообщаться со мной с глазу на глаз? Почему я вообще в личном подчинении, а не в оперативной группе?

— Я уж думал, что тебе не интересно или и так всё понимаешь, — улыбнулся Пётр Иванович. — Ты мог заметить в наших рядах много колдунов разного пошиба, но вот шаманы — люди редкие. На всю Москву вас, кажется, трое, и, будь уверен, работы хватает у всех. Твои таланты слишком ценны, чтобы хоронить из в оперативном отделе.

— Тогда, может, поднимете мне зарплату?

Пётр Иванович улыбнулся и махнул рукой:

— Иди отдыхай. Думаю, ближайшие дни будут не простыми. Всё, давай-давай.

— Ну, попробовать стоило, — вяло усмехнулся Егор, выходя из кабинета.

До дома Егор добрался, едва держась на ногах, но всё же перед сном он заставил себя, как и каждый вечер прежде, покинуть тело и вплести ещё одну нить в «клинок души».

Хутха рассказал о «пурт’амевад» — клинке души — через несколько дней после битвы с сытыгахом. По его словам, это самое надёжное оружие шамана, но его нужно плести из нитей, сотканных из собственной души. Пурт’амевад не обычное оружие, а часть души владельца. Он не имеет постоянной формы, и только владелец решает, как «клинок» будет выглядеть.

Прежде чем лечь спать, Егор сел на пол, опершись спиной на кровать, и покинул тело. Он коснулся своей души, и с ужасной болью за пальцем потянулась тонкая, как паутина, нить. Казалось, что Егору в спину медленно вгоняют раскалённый гвоздь. Сердце бешено билось. После битвы с сытыгахом, покидая тело, Егор всё ещё отлично его ощущал. Наконец, нить отделилась от души и плавной волной затрепетала на эфемерном ветру. Медленно, Егор поднёс нить к правой ладони, на тыльной стороне которой появился тонкий, длинной в полторы ладони, луч света в форме лезвия. Когда Егор смотрел на него, ему всегда вспоминались зилоты протоссов. Нить притянулась к клинку и впиталась в него без остатка. Закончив, Егор вернулся в мокрое от пота тело. Извлечение нити с каждым разом было всё тяжелее. Может стоит сделать перерыв? Остаток сил ушёл на то, чтобы взобраться на кровать, и, как только его голова коснулась подушки, он провалился в беспамятство: на сны не осталось сил.

Продолжение истории

Я хочу постараться писать такие зарисовки хотя бы раз в пару дней. И для иллюстрации мира, и для улучшения навыков (хотя, думаю, когда продолжу историю о Егоре и Хутхе, зарисовки пойдут реже)

Эта сцена расскажет о том, как жители мира Идрий получают магические способности.

***

Раскольный зал был небольшим: шагов двадцать в длину и вдвое меньше в ширину, но пол и стены украшала мозаика, изображающая таинство раскола души, а колонны у раскольного круга обвивала золотая лоза.

Дверь в зал отворилась, и в зал вошёл девятилетний мальчик. Он сделал два робких шага и вздрогнул, когда дверь со стуком закрылась.

Мастер душ Лейра уже осмотрела ребёнка. Его душа была полна пламенем, и ритуальное одеяние отражало это. Неуверенность и запуганный взгляд выдавали в нём простолюдина, которому предстояло стать кебетом.

Лорд Иревим, пришедший сюда вместе с Лейрой немногим раньше, шагнул навстречу мальчику:

— Тореп, проходи сюда, — он взял ребёнка за предплечье, и подвёл его к раскольному кругу. — Вставай в центр. Да, вот так.

— Вы готовы, Иревим? — спросила Лейра, когда лорд занял своё место слева от ребёнка.

— Да.

Лейра кивнула, закрыла глаза и взглянула на комнату через орфен. Душа мальчика, цельная, гладкая, как яичная скорлупа, переливалась красным и жёлтым. Лейра взяла под контроль окружающий орфен, и принялась прощупывать душу ребёнка. Она легонько постукивала, как ювелир простукивает драгоценную жеоду, в поисках трещин. Они есть в каждой, даже самой крепкой душе. Наконец, нашла. Она сильнее ударила, и на скорлупе появилась видимая трещина. Будто издалека, ушей Лейры достиг вопль боли. Ещё удар, и трещина разошлась в стороны, обнажая янтарно-рубиновое нутро души.

Пришло время накинуть поводок. Лейра протянулась к Иревиму, и проткнула душу лорда. Из раны лазурной струйкой полился орфен. Лейра поддела эту нить, вплела её в душу мальчика, пустила по ней силу, и навсегда вплавила повод души.

Закончив, она открыла глаза и утёрла пот. Ребёнок без чувств лежал в раскольном кругу.

— Отныне ты кебет. Служи хорошо своему господину, — сказала она ему ритуальную фразу, не обращая внимания на то, что мальчик не может её слышать.

***

Ниже секция лороведения для тех, кому интересно узнать об устройстве мира

Орфен — это первичная суть. Он источник энергии, он же — источник материи.

Души — это сложные орфеновые структуры. Именно души источник сознания во Вселенной Нохагорота.

В Идрие души людей имеют прочную оболочку, которую принято называть скорлупой души. Эта скорлупа защищает душу от агрессивного воздействия внешнего орфена, но она же не позволяет человеку с ним взаимодействовать. Чтобы человек мог взаимодействовать с орфеном, скорлупу души необходимо расколоть.

Раскол души — только первый шаг в овладении магическими силами. Если сразу же не начать обучение, и бросить расколотого на произвол судьбы, он погибнет, так как его душа остаётся беззащитной.