Тот, кто убил девушку, должен был её по-настоящему ненавидеть. Это единственное объяснение, которое я смог придумать для столь ужасного убийства и того, что сделали с её телом. Прибитая гвоздями к столбу, выпотрошенная, а затем задушенная для пущего эффекта… последние минуты жизни женщины, должно быть, стали адом на Земле.
– Ты же знаешь, что тебе тут не место. – Шериф Финн подошел и встал рядом со мной.
Я сам не маленького роста, но шериф возвышался надо мной как раздраженный медведь-шатун, потревоженный раньше времени. Я протянул ему один из стаканов кофе.
– Просто вношу свой вклад в поддержку местных правоохранителей.
– Помощник шерифа Майерс пропустил тебя через ограждение?
– Ну конечно. Не подходи близко, и если я увижу фотографии этого в завтрашней газете, я лично притащу тебя в участок и брошу в вытрезвитель.
– Торжественно клянусь, никаких фотографий. Мне просто хотелось взглянуть, прежде чем приступать к статье.
– Ты больной ублюдок, Тайлер.
– Не каждый день видишь, – я указал на мертвую женщину, – что-то подобное.
Финн отмахнулся от меня, когда подошел городской судмедэксперт. Я решил не искушать судьбу и пошел прочь.
– Ты же сказал, что уйдешь до прихода шерифа, – шепнул Майерс, поднимая желтую ленту.
– Прости! Финн подкрался незаметно. Для парня, который носит только ковбойские сапоги, у него походка как у гребаной кошки. Не волнуйся, я прикрыл тебя.
Помощник шерифа хмыкнул, но не выглядел убежденным. Я прошел несколько ярдов назад к дороге, затем обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на место происшествия. Женщине на вид было лет 30-40, обескровленное лицо серое, но все еще знакомое. Я не знал её имени, но, должно быть, проходил мимо нее в продуктовом магазине или на почте по крайней мере пару раз. В городе с населением менее трех тысяч человек было не так уж много незнакомцев. Одинокий столб, к которому её прибили, возвышался над удаленной поляной на два половиной метра. Красное кольцо окрасило разросшуюся траву и дикие цветы у ног мертвой женщины.
Все в этом деле выглядело настолько преднамеренно... Не типичное убийство – хотя, в конечном счете, какое убийство бывает типичным? – обстоятельства кричали о ритуале. Возможно, это моя обычная паранойя, а может быть, так повлиял сезон… Но видеть женщину, прибитую гвоздями к столбу, как пугало, за день до Хэллоуина казалось тревожно уместным.
По спине пробежала дрожь. Ветер медленно полз с гор, принося холод в ворохах мертвых листьев. Поплотнее запахнув джинсовую куртку, я вернулся к пикапу. Едва прошел час с рассвета, но можно было не сомневаться, что Генри уже обосновался в офисе, редактируя материалы прошлой ночи. Внутри пикапа трещал полицейский сканер. Только и разговоров, что об убийстве. Этот сканер и небольшая книжка с расшифровкой кодов полиции были моей лучшей инвестицией за все годы работы репортером. Это, и деньги, которые каждый месяц уходили на кофейные “взятки”. Когда протягиваешь человеку стакан горячего кофе в холодное утро, удивительно, насколько дружелюбным он становится.
По дороге я решил заскочить в закусочную у Кэт, чтобы выпить еще кофе. На что-то более существенное у меня совершенно не было аппетита. За стойкой уже сидела парочка постоянных клиентов. Я прожил в Клермонте почти два года, но многие местные все равно смотрели на меня так же, как в первый день. Этот наполовину оценивающий, наполовину пренебрежительный взгляд, примерно такой же приветливый, как ледяной унитаз. В здешних местах ты либо местный, либо чужак.
Кстати, о чужаках: я заметил одного, сидящего в одиночестве в дальнем углу закусочной. Приезжие в городе встречались крайне редко – мы забрались достаточно далеко в Аппалачи, чтобы вы никогда не оказались здесь случайно или по несчастью. Незнакомец был аккуратно подстрижен, стильно одет. Синий пиджак и часы выглядели так, словно стоили дороже, чем большинство ржавеющих пикапов на парковке. Глаза за солнцезащитными очками проследили мой путь к стойке. Незнакомец улыбнулся. Я кивнул в ответ.
– Жутко выглядишь. – Эма налила мне чашку кофе, не дожидаясь заказа.
– Утро не задалось. – Я перегнулся через стойку, чтобы никто нас не подслушал. Эмма придвинулась ближе. – Я поймал сообщение об убийстве по сканеру. Нашли тело в нескольких милях от Лоттс Кроссинга. Жуткое месиво.
Вот ты идиот, Тайлер. Эмма выросла в Клермонте, она местная до мозга костей. И наверняка ходила в среднюю школу вместе с жертвой, а ты тут сидишь и сплетничаешь, как базарная бабка. Мне хотелось хорошенько себе наподдать.
– Я не знаю имени. Жертва – женщина. Лет тридцать, сорок, блондинка, белая, не могу сказать, какого она роста потому что...ну… короче не могу.
Эмма уставилась на стойку.
– Надеюсь, я её не знала.
Повисло неловкое молчание. Я решил сменить тему.
– Как ты держишься? Я слышал, твой дедушка скончался на выходных.
Как только слова слетели с моих губ, я пожалел, что не могу вдохнуть их обратно. Ну какого черта ты так упорно талдычишь о смерти и мертвецах? К счастью, Эмма восприняла вопрос спокойно.
– Так странно, – сказала она, доливая мне кофе. – Я все жду, что он позвонит мне, чтобы поворчать на моего непутевого отца, или чтобы убедиться, что я иду в церковь в воскресенье. После него осталась такая пустота… но дедушка прожил удивительную жизнь. И долгую. Ему было девяносто четыре.
– Он был крепким стариканом. – Я поднял кружку в последнем салюте. – За проповедника. Ты собираешься пойти по его стопам и надеть рясу?
Эмма сдула с лица темную прядь волос и закатила глаза.
– Думаю, Клермонт не готов к женщине-священнику.
– И правда. Сюда в прошлом году только-только дошло электричество и запрет на детский труд. Нельзя торопить прогресс.
Эмма улыбнулась и пошла помогать другому клиенту. Я допил свой кофе и заказал еще порцию с собой для Генри. Незнакомец наблюдал за мной, улыбаясь своей городской улыбкой. Он напомнил мне ведущего третьесортного телешоу, еще не успевшего стать популярным.
Наверное, с моей стороны нехорошо было судить парня только по внешности. Кажется, ты становишься таким же ханжой, как местные, Тайлер.
Генри даже не поднял глаз от своего стола, когда я вошел в офис, под звон старинного колокольчика над дверью – артефактом тех времен, когда газета еще была небольшим магазинчиком. Отредактированные страницы окружали Генри, лавиной красных исправлений и свежих чернил. Да и сам Генри, с вечно красными от напряжения глазами, как всегда, был перепачкан чернилами. Никогда не знал, сколько ему лет: с равным успехом можно было предположить и сорок, и семьдесят – серый силуэт с вечной ручкой в руке. Золотое пенсне низко сидело у него на носу. Генри был сутью в Клермонта, так же, как и его "Утренняя Газета".
– Я принес тебе кофе, – сказал я, протягивая пластиковый стаканчик.
– Оставь себе. Ты принес последнюю статью?
Я улыбнулся. Генри – нет.
– Для твоей колонки о фестивале тыквенного пива, Тайлер, – сказал он. – Через три часа отправляем в печать.
– У меня есть кое-что получше тыквенного пива. Прошлой ночью произошло убийство. Женщину прибили гвоздями к столбу у Лоттс-Кроссинг.
Генри наконец оторвался от редактирования.
– Имя не знаю. Женщина. Примерно моего возраста, возможно, чуть старше. Блондинка.
Генри задумчиво закусил ручку.
– Да. Жуткое дело. Тот, кто это сделал, оставил её там, в поле, на ночь.
– И ты хочешь написать об убийстве?
– Ну, конечно. Это новость.
– Это жуть, вот, что это, – заворчал Генри, возвращаясь к бумагам. – Сдай мне статью о фестивале на две трети колонки, а я оставлю треть под расследование смерти. Если перетасовать кое-что, на третьей странице как раз будет место…
– Треть колонки на третьей странице?? О первом убийстве в Клермонте за… черт, да я не знаю, года за два?
– Я не знаю, как у вас обстояли дела в Балтиморе, но это не тот город. – Генри не собирался вступать в полемику. – Люди здесь очень чувствительные. Нет причин всех нервировать.
Я продолжал недовольно бурчать, но Генри оставался тверд. Все равно что спорить с престарелой кирпичной стеной. В конечном итоге я сдался и быстро написал обе статьи. И, вместо того, чтобы как обычно помочь Генри редактировать, решил проявить мелочность и пойти перекусить пораньше. Но едва успел открыть дверь пикапа, как как сканер ожил.
– …всем патрулям, код один-восемь-семь на Херман-роуд недалеко от Чугунного моста.
В этот раз шериф Финн подготовился. Я наткнулся на блокпост на полпути к Херман-роуд. Ни обаяние, ни обещание поставлять кофе в неограниченном количестве не помогли пройти мимо помощников шерифа. Желтая лента, окружающая место преступления, мелькала между деревьев на опушке леса. Что бы ни случилось, тело было там. Финн разговаривал с судмедэкспертом рядом с полицейской машиной. Я помахал шерифу, но здоровяк только покачал головой.
Побежденный, я вернулся в город, чтобы перекусить, как и планировал. Все еще было раннее утро, так что закусочная пустовала. Мне не хотелось рассказывать Эмме о втором убийстве, но, очевидно, слухи уже распространились. Она сама спросила меня, знаю ли я, кто это был на этот раз. Однако я и не догадывался, что личности обеих жертв будут всем известны к полудню того же дня.
Говорят, что в маленьких городках плохие новости распространяются как пожар, но если проливается кровь, все происходит еще быстрее.
Синди Лепье. Рой Дэниелс. Первая и вторая жертвы убийцы. Синди жила недалеко от Клермонта в трейлере у пруда. Мне кажется, что у нее не было какой-то определенной работы. Видимо выпивала. Рой был новичком в городе, еще большим, чем я. Он плотно осел на диване у родственников. Видимо, его профессией был максимум поиск меди в канализациях или продавливание койки в камере у шерифа.
Клермонт, конечно, не стал бы погружаться в траур по поводу смерти таких людей, как Синди и Рой, но, признаюсь, меня раздражало, насколько мало кому было дела до них. Я думал, что городской совет по крайней мере отменит хеллоуинскую охоту за конфетами для местных детей, пока убийца на свободе. Но нет. Совет отчетливо дал понять, что все мероприятия пройдут как обычно. И вот я, в день праздника, шагал по городу, на заходе солнца, а все вокруг вели себя так, будто ничего и не произошло.
Семьи расставляли фонарики из тыквы и развешивали скелетов на деревья во дворах. Мертвые листья покрывали землю и хрустели под сапогами, отмечая мой путь к библиотеке. Ходили слухи, что Роя прибили к шесту и выпотрошили, как Синди. Что это могло быть, если не ритуал? Моя журналистская интуиция подсказывала, что то, как совершили убийства, имело куда более глубокий смысл, чем кажется. Хотя, может быть, убийца был просто больным ублюдком. Как бы то ни было, я считал, что небольшое исследование может помочь.
Проходя мимо церкви, я заметил незнакомца, которого видел утром, стоящего на тротуаре и глядящего на часовню. Изящное угольно-серое пальто яростно трепал ветер. Мужчина выглядел в Клермонте так же чуждо, как киноактер в угольной шахте. Он, должно быть, почувствовал взгляд, повернулся, и взглянул на меня через зеркальные очки-авиаторы.
От того, что меня застали за бесцеремонным разглядыванием, я почему-то смутился.
– Прошу прощения, не хотел показаться грубым. На самом деле хотел сам спросить, не нужна ли вам помощь. Выглядите немного потерянным.
– О, отличный способ на это намекнуть. Вы, случаем, не знакомы с местным священником? – Он кивнул в сторону часовни.
– Пастором, вообще-то. И да, я его знаю. Точнее знал. Отец Гордон скончался на прошлой неделе. Не уверен, прибыла ли в город замена.
Мужчина улыбнулся и вернулся к разглядыванию церкви.
Меня охватило холодом, возможно, из-за ветра.
Чужак всем видом показывал, что разговор окончен. Я пробормотал прощание и опрометью бросился в библиотеку, едва не споткнувшись о тыкву на тротуаре. С моей стороны было абсурдно не доверять незнакомцу только потому, что он новичок в городе. Эта дурная привычка присуща некоторым местным жителям, но точно не такому просвещенному парню, как я. Тем не менее, я не мог избавиться от давящего беспокойства всякий раз, когда думал о нем. Дело было не только в его виде, не только в том, как сильно он несоотвествовал городу. Я говорил себе, что это просто воображение, но вспоминал наш разговор перед церковью и снова и снова ловил себя на одной детали.
Я не помню, чтобы у него была тень.
Библиотека Клермонта небольшая и уютная, – отличное место, чтобы убить время дождливым днем или посидеть с книгой, когда за каменными стенами летит снег. Обычно в этот поздний час здесь было пусто, но когда я вошел, у стола возле аквариума с черепахами сидели два человека. Между ними лежала стопка старых книг, некоторые из которых были открыты. В одном из силуэтов я узнал Кейси – местного библиотекаря, а в другом – мою подругу из закусочной.
– Я опоздал на собрание книжного клуба?
Эмма подняла голову и усмехнулась.
– У меня было странное предчувствие, что ты появишься здесь в поисках неприятностей.
– Не неприятностей. Истории. – Я указал на стопку книг перед Кейси. – Предполагаю, здесь найдется старая добрая коллекция местных легенд, рассказов о серийных убийцах и прочего жуткого дерьма для исследований, верно?
– И немного книг по демонологии, колдовству и ритуалам кровавых жертвоприношений, – добавил Кейси. – Для пущего эффекта.
Библиотекарь протер очки уголком жилета. Кейси вписался бы, как родной. на обложку квартального вестника “Типичный библиотекарь". Однако до меня дошли слухи, что раньше он был барабанщиком в панк-группе, так что никогда не знаешь, какие секреты скрывают люди. Единственным признаком прошлой жизни Кейси были его забитые татуировками руки, которые он обычно прятал под рубашкой.
– Итак, нашли что-нибудь пригодное для печати? – спросил я, сев напротив Эммы.
– Мы только начали, – отозвалась она. – Здесь многое предстоит перелопатить. – Эмма закрыла книгу. – Я думаю, было бы полезно увидеть место второго убийства.
– Я уже пробовал. – Я пожал плечами. – Финн перекрыл дороги.
– Сомневаюсь, что это так останется после темноты.
– Позволь мне внести ясность. Эмма, ты хочешь проникнуть на место преступления, на место жестокого кровавого ритуала... в лесу... в ночь на Хэллоуин?
– Я в деле, - сказал я, поднимаясь.
– А я – нет, – добавил Кейси. – Я буду держать оборону здесь и продолжу просматривать книги. Могу даже настроить проектор и изучить некоторые микрофильмы из старых номеров “Газеты'".
– Да! Прямо как в "Секретных материалах". Чур я Малдер!
– Тайлер. Люди умерли. Настоящие люди.
– Да. Извини. Ты права, Эмма. Это, эм… это было грубо.
– Но немного все-таки похоже на “Секретные материалы”, правда?
К тому времени, как мы добрались до Херман-роуд, уже полностью стемнело. Прогноз Эммы оказался верным: на обочине рядом с местом убийства стояла всего одна полицейская машина. Эмма велела мне проехать мимо поворота на Херман и припарковаться через одну улицу. Мы срезали путь через пару задних дворов и добрались до лесной чащи. А там оставалось всего десять минут пешком до первой желтой ленты.
Полицейский участок Клермонта не обладал самыми передовыми методами, но я был шокирован, увидев, насколько мало они сделали для обеспечения безопасности места преступления. Тело убрали (слава богу), но следы убийства остались на всеобщее обозрение. Ржаво-красные пятна покрывали траву, листья и корни у столба, на котором, вероятно, был прибит Рой. Повсюду были отпечатки ботинок, сломанные ветки, даже несколько оберток от еды. Я водил фонариком, как метлой, исследуя каждый сантиметр на наличие подсказок, которые могли бы нам дать намек на то, где убийца нанесет следующий удар.
Мы целый час рыскали вокруг в поисках чего-нибудь, что ускользнула от глаз лучших ищеек Клермонта. Даже без тела Роя на столбе сцена ужасала. Солнце еще не зашло, но в лесу стояла кромешная тьма. Мы двигались осторожно, сканируя землю фонариком шаг за шагом. В какой-то момент я поскользнулся на чем-то мягком. Выругавшись, я посмотрел вниз и увидел неопознанный кусок фиолетово-серого цвета.
– Похоже коронер кое-что упустил, – сказал я, пытаясь сдержать тошноту.
– Думаю, здесь мы ничего не найдем, - сказала она. – Вернемся в город. В архиве церкви хранятся кое-какие старые записи, о которых мне рассказывал мой дедушка. Может, нам следует взять их…
Телефон Эммы начал вибрировать.
– Привет... Кейси, притормози. Нет, я не могу... успокойся, просто успокойся. Начни сначала...
– Что случилось? – прошептал я.
Эмма прижала телефон к груди.
– Это Кейси. – Она оглядела лес. – Я думаю, можно с уверенностью сказать, что мы здесь одни. Я включу громкую связь.
–...может случиться в любую минуту, так что нам нужно торопиться. – Восторженный голос Кейси разносился из телефона.
– Кейси, можешь начать сначала? – попросила Эмма. – Тайлер слушает тебя на громкой связи.
– Я знаю, где будет следующее убийство, – возбужденно затараторил Кейси. – Черт, это безумие! Такое уже случалось раньше.
– Почти семьдесят лет назад. В пятидесятых годах произошло тройное убийство. Ритуальное убийство, как у Синди и Роя.
– Как ты это нашел? – Спокойный голос Эммы резко контрастировал с тем, как взволнованно я себя чувствовал.
Я услышал нотку гордости в голосе Кейси.
– Членство в правлении Исторического общества наконец принесло свои плоды. Я вспомнил об убийствах, когда вы ушли из библиотеки. Проблема была в том, что я не смог вспомнить – год, когда умерли те бедолаги, только приблизительное время. Мне пришлось включить проектор и просмотреть статьи в "Газете" за тот период времени. И я нашел то, что искал. С первой попытки выбрал правильный год, представьте? Повезло.
– Очень повезло, – прошептала Эмма. Прозвучало безжизненно.
– Забавно, даже после того, как нашел нужное издание, я едва не пропустил статью, – продолжил Кейси. – Жестокое тройное убийство – новость для первой страницы, но представьте себе, кто-то додумался запихнуть его на третью.
В животе у меня похолодело, словно я только что проглотил ведро льда.
– На какую страницу? – переспросил я.
Слышно было, как Кейси перелистывает бумаги на другом конце телефона. Вероятно, читал свои заметки.
– Да, все точно. Статья на третьей странице октябрьского выпуска “Утренней Газеты” 1955 года.
Эмма вопросительно посмотрела на меня. Я просто покачал головой. Совпадение.
– Ты сказал, что есть предположение, где будет следующее убийство? – спросила Эмма у Кейси.
– Не “предположение”. Я уверен. Три убийства в пятьдесят пятом году дают паттерн.
– Убийства происходят в одном и том же месте? – не удержался я.
– Нет, нет. Они составляют одну и ту же форму. Треугольник. Каждое место смерти ровно в трех милях от следующего по прямой. И раз мы знаем положение двух тел, то третье произойдет либо к югу, либо к северу.
Лицо Эммы было пустым в холодном свете телефона.
– В любом случае шансы пятьдесят на пятьдесят. А ты сказал, что уверен.
– Южная точка была бы далеко за пределами Клермонта на горе, – ответил Кейси. – А вот северная – внутри города. Эмма, церковь ровно в трех милях от места обоих убийств. Если это какой-то ритуал, какое-то… жертвоприношение, то последняя смерть произойдет там. Я уверен.
– Хорошо. – Эмма ответила после минутного молчания. – Сиди на месте. Мы отправимся...
– Нет! – С внезапной яростью рявкнула Эмма. – Не приближайся к церкви. Это небезопасно.
Я услышал улыбку в голосе Кейси.
– Не волнуйся обо мне. Я не идиот. Я уже позвонил шерифу, и он встретится со мной там. Скоро увидимся.
Эмма опустила телефон и перевела дыхание.
– Безрассудный чувак, но я уважаю это, – подал я голос.
Её лицо было наполовину скрыто во мраке, но я мог сказать, что она одарила меня холодным взглядом, разом стершим улыбку с моего лица.
– Эм...нам, наверное, стоит ехать ему навстречу?
Эмма проигнорировала меня и подняла телефон. Но застыла, прежде чем успела набрать номер. Я проследил за её взглядом до густой чащи в окружающем нас лесу. Два ярко-красных глаза уставились на нас, паря примерно в двух метрах от земли. Они не столько отражали свет, сколько пылали им. Я обвел пространство лучом фонарика. В ответ, вместо того, чтобы развеяться, каждая тень, как будто, только стала гуще. И теперь вместо двух глаз за нами наблюдала дюжина или больше красных точек.
– Уходим, – шепнула Эмма.
Я кивнул, и мы начали отступать. Я постоянно водил фонариком из стороны в сторону. Теперь глаза были повсюду вокруг нас, сотни и сотни горели между деревьями. Ночь уже была темная, безлунная, но, казалось, с каждой минутой становилось все темнее. Где-то в тени раздался безошибочно узнаваемый звук – треск падающего дерева. Потом еще один.
– Беги, – прошипела Эмма.
Мы мчались сквозь лес обратно к пикапу. Снова и снова я спотыкался о корни или камни, и полу-бежал на четвереньках, стараясь не упустить прыгающий синий огонек телефона Эммы. Она двигалась по лесу знакомым путем даже в темноте. Наверное, еще одно преимущество того, что ты местный. Мы обогнали то, что окружало нас среди деревьев. Или это оно решило нас не преследовать... В любом случае, мы добрались до пикапа целыми и невредимыми. Эмма даже не дала отдышаться, и тут же вдавив педаль в пол, рванула обратно в город.
Обратная дорога прошла в молчании. Клермонт был ярко освещен и оживлен. Семьи бродили по тротуарам, крошечные призраки и скелеты стучались в двери и обменивались конфетами на Главной улице. Сцена была настолько обычной – чуть ли не сошедшей с открытки, – что трудно было поверить, что в тот день уже было совершено два убийства и, возможно, готовится третье.
Мы нашли церковь незапертой, но тихой. Единственный свет давала кучка молитвенных свечей в глубине зала. Я чувствовал запах старого дерева и благовоний от тысяч служб.
– Как думаешь, где... – начал я, но Эмма уже направилась к боковой двери.
Я последовал за ней, осматривая темные углы в поисках красных глаз. Дверь вела в короткий коридор, заканчивающийся узкой лестницей и еще одной дверью, уже в подвал. Эмма быстро сбежала вниз и пронеслась через подвал. В углу лежал пыльный коврик, частично прикрывавший что-то похожее на люк. Она без раздумий потянула за металлическое кольцо и, как будто, удивилась, когда крышка поддалась. Эмма исчезла в яме.
Меня охватило непреодолимое желание уйти. Покинуть церковь и Клермонт в целом. Но я не мог бросить Эмму, да и Кейси все еще не было видно. Плюс... мне необходимо было знать, что происходит. Так что я забрался в разверстую дыру и спустился по ржавой лестнице. Когда мои сапоги коснулись дна подземелья под церковью, я обернулся…
Кровь покрывала все. На земле лежали тела.
Подземелье освещала единственная лампочка, качающаяся на шнуре. В жестком белом свете я стоял на месте битвы. Помощник шерифа Майерс свернулся калачиком на земле, в луже крови. Рядом с ним валялся дробовик. Тот незнакомец, которого я видел в городе, ветошью рухнул у стены, его дорогую рубашку испещрили дырки от дроби. Шериф Финн сидел на складном стуле, тяжело дыша и прижимая пистолет к бедру. Лампочка в очередной раз качнулась, и моим глазам открылось то, что осталось от Кейси.
Он был третьей жертвой, пригвожденный к столбу с распоротым жилетом и вывалившимися кишками. Эмма замерла посреди маленькой комнаты, уставившись на тело Кейси.
– Что ты наделал?.. – прошептала она.
Шериф кашлянул и медленно встал. Я заметил, что его рука (та, которая не держала пистолет) болталась вдоль бока, явно сломанная.
– Дела пошли плохо, – Финн был спокоен. – Ничего не поделаешь.
– Кейси не должен был быть следующим, – закричала Эмма. – Он был нашим другом. Зачем ты это сделал?!
– Мы не собирались ничего делать, просто сидели и ждали вас. Но эта тварь… – Он кивнул на труп незнакомца и фыркнул. – Оно вломилось сюда, и все полетело к чертям. Майерс успел угостить его двенадцатым калибром прежде, чем оно вырвало ему горло. Я сам всадил в него две обоймы. И все равно, ублюдок сломал мне руку, как сырную палочку, прежде чем ушел в нокаут. Кейси получил пару пуль в этом хаосе. Извини, Эмма, но нам нужен был третий.
– У нас был третий, – процедила Эмма, указывая на меня.
Это было все равно что получить удар кулаком в грудь. Из меня вышел весь воздух. Шериф Финн печально посмотрел на меня.
– Как я уже сказал, Кейси все равно был не жилец. Не умирать же ему зря. Поэтому я распял его и произнес те слова, которым научил меня твой дед, и теперь все кончено. Не так, как нам хотелось, но... ничего не поделаешь.
Эмма стояла, как статуя, свирепо глядя на шерифа. Я не мог решить, чего хочу больше: бежать к лестнице или свернуться в клубок прямо здесь.
– Пожалуйста, – сказал я. – Что происходит? Почему вы убили Кейси?
– Чтобы остановить меня, – раздался голос позади меня.
Я повернулся и увидел, что незнакомец стоит, немного пошатывающийся, но невероятным образом живой, несмотря на то, что его рубашка превратилась в решето от пуль. Зеркальные авиаторы потерялись в пылу битвы, и его глаза сияли ярко-красным светом. Таким же, как и те, что наблюдали за нами в лесу.
– Посланник. – Незнакомец задумчиво запустил палец в дыру на груди. Финн держал его на прицеле, а Эмма практически рычала. – Что ж, все и правда обернулось чертовой неразберихой.
– Нечистое создание, – начала Эмма. – Тебе здесь не рады. Убирайся.
Незнакомец обернулся ко мне.
– В этом городке не любят чужаков, тебе не кажется?
– Тот, что не справился, судя по всему. Мой повелитель все еще спит под горами и, похоже, так и останется спать. – Незнакомец посмотрел на Эмму. – Ты родственница старого проповедника, верно?
– Он был настоящим сукиным сыном. Жаль, что мне не довелось понаблюдать, как умирает этот лицемер. Я слышал, его нашли в луже его собственной...
– Заткнись! – рычала Эмма. – Мы закончили. Ты трус и паразит. Ты так боялся моего деда, что не осмелился появиться в Клермонте, пока он не умер. Он, должно быть, сделал с тобой нечто ужасное в пятьдесят пятом, мм?
Губа незнакомца дернулась, и я увидел, как Финн готовился выстрелить. Но существо просто рассмеялось.
– Да, ты похожа на своего деда, это точно.
– И, как и мой дед, я могу причинить тебе боль, если понадобится.
– Успокойся, пастор. Ты уже меня победила. Ритуал завершен.
Мой взгляд метался между шерифом с пистолетом, незнакомцем с красными глазами и Эммой со сжатыми кулаками. Я не мог сказать, кто из них троих был самым опасным. Но все равно должен был знать, почему люди умирали.
– Что за ритуал? Что вы пытались призвать? И почему трем людям нужно было умереть из-за этого?
– Мы ничего не призывали, – выплюнула Эмма. – Ритуал защищает город. Обращение к Самайну, три смерти в перевернутой святой троице. Кровь защищает город и удерживает Кошмар Под Горой.
– Спросите своих трех жертв, насколько они сейчас “защищены”, – хихикнул незнакомец.
– Пьяница и бродяга. Кто будет скучать по ним? – презрительно бросила Эмма.
– А Кейси? – Я не мог на этом успокоиться.
У Эммы хватило такта хотя бы выглядеть виноватой.
– Это должен был быть не он.
Она пристально посмотрела на меня.
– Ох, – только и сказал я, наконец понимая.
Похоже, даже спустя два года, я остался чужаком в Клермонте.
Незнакомец снова засмеялся и покачал головой. Он протиснулся мимо меня.
– Удачи, – прошептал он мне, ухватившись за лестницу. А потом крикнул Эмме и Финну: – Увидимся на следующий год. Мой повелитель проснется в один из Хэллоуинов. И тогда он будет пожирать.
Незнакомец полз вверх по ступенькам, как паук. Я повернулся, только чтобы увидеть, как шериф направил свой пистолет мне в лицо.
– Прости, парень, – сказал Финн.
– Подожди! Подожди. Просто скажи мне... кто еще в городе знает?"
– Все, кто имеют значение. – Финн смотрел на меня с грустной улыбкой
Эмма подошла к Финну и опустила его руку с пистолетом.
– Мы не можем просто отпустить его, – возразил шериф.
– Ритуал завершен. Мы в безопасности еще на один год. Может быть, даже дольше, теперь, когда посланец знает, что в Клермонте снова есть пастор. Нет необходимости в других смертях. Кроме того, – Эмма посмотрела на меня равнодушными зелеными глазами, – кто ему поверит?
Той ночью я уехал из Клермонта и вздохнул с облегчением, когда последние его следы исчезают из зеркала заднего вида. Эмма права, кто мне поверит? Спящие боги, неубиваемые монстры и кровавые жертвоприношения. Но отчего-то мои мысли снова и снова возвращаются к этому проклятому городу. Будут ли они снова убивать на Хэллоуин? Каждый Хэллоуин? Это цена, которую они готовы платить за мир?
И главный вопрос, на который я пока не могу ответить.
Я просто позволю этому продолжаться?
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
