Убийство

Задержание.

Следователь нервно постукивал пальцами по столу. Педагоги делали вид что смотрят в тетради и классные журналы, лежащие перед ними, однако время от времени поднимали головы, вопросительно переглядываясь друг с другом. Наконец в коридоре, протянувшемся прямо за одной из длинных стен учительской комнаты, послышались звуки шагов множества ног. Звонко и часто цокали каблучки, очевидно директорских туфель, но они тонули в резком и твердом клацании — тут ошибиться невозможно, издаваемыми форменными милицейскими ботинками. Все присутствующие в учительской комнате как один подняли головы и воззрились на источник звука поворачивая головы вслед за ним, как будто могли видеть сквозь стены.

Дверь в учительскую распахнулась, внутрь быстро зашла директриса, тут же остановилась и сделала рукой приглашающий жест, как будто хотела сказать дескать заходите гости дорогие. И гости эти конечно зашли, уверенно, по хозяйски и со строгими лицами. Милицейские товарищи очевидно посчитали, что объекты задержания находятся прямо в этом помещении а потому настроены были решительно. Следователь не дал им теряться в догадках, кого из присутствующих милых и интеллигентных женщин разных возрастов понадобилось «винтить». Он подошел к прибывшим сотрудникам и быстро пожал всем руки. Они же, здороваясь в ответ, быстро козыряли. Все друг друга конечно знали, как минимум в лицо, город ведь небольшой и за многие годы службы приходилось не раз пересекаться при случае то там то сям.

«Проводите!» - это следователь сказал предельно деловым тоном директору, стоящей на полюбившемся ей месте у двери. «За мной, товарищи!» - это уже милиционерам. Директор, морально уже полностью отдавшая себя в распоряжение товарищей из органов, чуть было сама не козырнула в ответ, но похоже вовремя сдержалась. Она молча повернулась и буквально помчалась сначала по коридору а потом по ступенькам лестницы в направлении интересующего следователя кабинета. Советским правоохранителям ничего не оставалось как припустить вслед за ней чтобы не отстать.

Невиданная процессия, летящая чуть ли не со скоростью поезда по школьным коридорам, привлекла внимание немалого количества учеников, почему то болтающихся по школе во время уроков. Директриса, возглавляющая мчащийся на всех парах отряд, не забывала впрочем о своем педагогическом амплуа, а потому завидев одиночек или целые группки малолетних оболтусов, успевала строить им грозные гримасы, что-то шипеть и грозить пальцем а то и целым кулаком, ничуть не стесняясь милиции. Впрочем, никакого эффекта её психологические эскапады в адрес учеников не имели — пораженные зрелищем, они только застывали на месте раскрыв рты а про себя похоже, клялись раз и навсегда, делать домашнее задание и хорошо вести себя на уроках, иначе и за ними вот так же милиция придет! Ну а зачем же она тут тогда? Конечно за этим! Это точно за двоечником и хулиганом Колькой из шестого «А» идут! Ну а за кем еще?

Однако с безобразником Колькой ребятки не угадали. В тот самый момент, когда прозвенел звонок, возвещающий о конце очередного урока, процессия остановилась у дверей кабинета математики, где сейчас занимались десятиклассники. Все малолетки, находящиеся в рекреации перед кабинетами, раскрыли глаза пошире, чтобы как можно лучше все видеть. Еще бы, милиция то с директрисой к старшакам похоже пожаловали. Ага! Допрыгались! И поделом им! А то пинаются на переменах, сумками своими могут грохнуть по чем не попадя, из туалетов младших прогоняют когда сами туда компанией покурить втихушку забурятся. Вот щас их всех милиция в тюрьму увезет, будут знать! Счастью школяров не было предела, некоторые аж подпрыгивали от нетерпения.

Директор, хотя как уже было сказано, самоподчинилась представителям государственных органов, но своего наработанного годами профессионализма совсем не утратила. Остановившись перед дверью в кабинет и услышав прозвеневший тут же звонок, она быстро сообразила как ей лучше поступить. Протянув одну руку с отогнутой вверх ладонью и пальцами по направлению к сопровождающим её мужчинам, она недвусмысленно дала понять, что они должны остановиться и не двигаться без команды. Те, уловив решительность в жесте главной школьной начальницы, не сговариваясь подчинились и встали как вкопанные. Директор же, убедившись что первая её команда в точности выполнена, другой рукой взялась за ручку двери кабинета, сквозь которую уже слышался звук множества сдвигаемых с места школьных стульев, веселые разговоры и смешки.

Открыв на себя дверь, она не стала сразу двигаться вперед. Вместо этого она несколько секунд молча и строго смотрела на группу школьников, уже было собиравшихся распахнуть эту саму дверь изнутри кабинета мощным толком, а то и пинком, тем самым который уже раз выполнив великую миссию освобождения пути к свободе своим одноклассникам и одноклассницам, уже собравшимися за спинами лидеров. Милиционеры и командовавший ими следователь услышали, как веселый гомон учеников в эти несколько секунд стих, сменившись недоуменным молчанием.

Директор выждала положенную паузу а затем спокойным, деловым, не вызывающим никаких подозрений голосом, попросила всех учеников снова занять свои места, так как ей необходимо сделать объявление. И только после того, как ученики развернулись и пошли по проходам к своим партам, она сама вошла в класс и снова, уже по выработавшейся сегодня традиции, встала прямо возле оставшейся открытой двери, словно хотела видеть одновременно и кабинет и коридор. Никакого удивления у школьников такое поведение не вызвало. Понятно же что она, по своей неистребимо директорской привычке, желает контролировать все доступное пространство вокруг.

Ученики, уже вернувшиеся на свои места за партами, снова загалдели. Им самим стало интересно, чего это такого опять удумала школьная администрация. Может субботник какой намечается. Дак это в принципе неплохо! Можно будет и по двести портвешка намахнуть, после того как сухую траву граблями поелозишь туда — сюда да в кучки скидаешь. Лишь бы дождика не было. Или общегородскую школьную дискотеку опять задумали. Дак это вообще здорово! Девчонки и пацаны с других школ придут, ну или мы к ним придем. Весело будет! Ну и опять же про двести а то и больше в этом случае портвешка не забываем. Правда перед такой дискотекой в этот день обязательно отчетный пионерско-комсомольский концерт положен, на котором не только зрителем в обязаловку придется сидеть но и того гляди в участники припрягут, кому не повезет. Без этого никак! Нельзя же советской молодежи просто так вот, за здорово живешь, веселиться. Не-е-е-е-т! Сначала нужно пройти правильную идеологическую пропитку речами и песнями про коммунизм, про всеобщее равенство и братство, про достижения социалистического общества и моральные принципы молодых строителей коммунизма. А потом, так уж и быть пляшите, юноши и девушки, теснее сплочайте ряды.

Примерно в этом русле текли мысли десятиклассников с интересом смотревших на директора школы. Учитель математики, в чьем кабинете до сего момента проходил урок, тоже сидел за своим столом и посматривал то на начальницу то на класс, периодически делая жесты, призывающие учеников успокоится и перестать шушукаться. Ни он сам со своего места, ни другие ученики, даже те из них, что некоторое время назад были у самой двери, не видели правоохранительного отряда, предусмотрительно остановленного директором на некотором расстоянии. Директор же, все так же не отходя от двери, дождалась общего внимания к себе и тишины в классе, вдруг сделала приглашающий жест и школьники увидели как в класс быстрым шагом вошли пятеро мужчин.

Шедший первым был одет в короткий плащ, темно-серый костюм с галстуком и имел при себе портфель а потому мог сойти за кого угодно, за любое лицо, которому по роду деятельности нужно выглядеть представительно и официально, так что никаких особых эмоций у учеников не вызвал. Зато профессиональная принадлежность остальных четырех мужчин, зашедших вслед за ним, не вызывала сомнений ни у кого. Форменную одежду советской милиции все советские дети знали как родную с малых лет, не смотря на то что совсем не часто видели её на улицах. Сначала из стихов про Дядю Степу, потом из букваря, потом из очень полезных занятий по правилам дорожного движения в младшей школе а также из множества кинофильмов и телепередач. А на этих еще были надеты портупеи и на ремнях висели кобуры с пистолетами, краешки рукояток которых, покрытые коричневыми рифлеными пластиковыми накладками и прикрепленные длинными свисающими ремешками к этим самым кобурам, были прекрасно видны сидевшим на первых партах. И еще какие то закрытые сумочки непонятного назначения на этих самых ремнях висели.

Появление столь серьезной группы сначала повергло школьников в состояние неимоверного удивления. Но тут же все догадались — ага, понятно, щас опять будет лекция о профилактике подростковых правонарушений, комсомольской бдительности, недопустимости пьянства и табакокурения среди пионеров и комсомольцев и прочее в том же духе. Знаем, проходили уже. Только в прошлый раз, пару лет назад, им обо всем об этом агитировала милая девушка, служащая в детской комнате милиции, как она сама представилась. Она была, если судить по виду, всего лет на пять — шесть старше, у неё было милое личико и приятный голос. Такая если и скомандует тебе, дескать а ну ка прекратить безобразия, то не только не испугаешься, а неудержимо захочется поцеловать её, ну или хотя бы до дома проводить. А уж как она время от времени сбивалась, запиналась и от того безудержно краснела — любо дорого было смотреть. И форма у нее была простая — юбка, китель с погонами без звездочек и пилотка на голове. Оружием при ней можно было признать разве что черную папку из кожзама и каблучки туфелек с железными подбойками, которыми она громко цокала по полу. Никакого пистолета у неё и близко не было. Школьники снова перешли в режим повышенного интереса, сосредоточив все свое внимание уже на стоящих рядком перед доской милиционерах.

И только два человека в классе сейчас покрывались потом и буквально стучали зубами от появившегося вдруг чувства озноба. Константин и Сергей всем своим нутром чувствовали, что пришли эти строгие и вооруженные товарищи по их души. Не бывает таких совпадений! Не бывает! Они сидели за разными партами и на разных рядах. Каждому из них безумно хотелось оглянуться на товарища, встретится с ним взглядом, получить друг от друга хоть какую то моральную поддержку. Но каждый из них боялся не то что голову повернуть, но и просто скосить глаза в сторону подельника, тем самым выдав себя. От нервного напряжения в голове у каждого из них что-то пульсировало, перед глазами плыли полупрозрачные радужные пятна а уши как будто заложило. Разум инстинктивно пытался погасить реакцию нервной системы, производя успокаивающие мысли. А может действительно пронесет! Может не за ними это! Может действительно лекция или в добровольную дружину вербовать пришли?! Совпало просто так и все! Но тут же, от пришедшей догадки, очередная волна противного озноба разлилась по всему телу а во рту мгновенно пересохло. Ванька! Он же в школу сегодня не пришел! Значит взяли его уже! А он их сдал! Вот сука!

Тем временем мужчина в штатском заговорил сухим и твердым голосом, не оставлявшим сомнений в его серьезности. Он поднял свое красное с золотым гербом удостоверение, чтобы видели все присутствующие, сообщил свою должность, место службы а также фамилию, имя и отчество. Так же, как ранее в учительской комнате, он потребовал от всех присутствующих оставаться на своих местах и не предпринимать никаких действий без его разрешения. Затем он раскрыл свою, папку глянул туда и заявил, что те, чьи имена и фамилии он сейчас назовет, должны встать но при этом оставаться на своих местах, по прежнему не предпринимать никаких действий и ждать когда к ним подойдут сотрудники милиции. Все данные интересующих его школьников он еще раньше выписал из личных дел, хранившихся в кабинете директора. Реакция всех учеников на эти слова была полностью аналогична реакции педагогов в учительской комнате. Если до этого момента они испытывали просто крайнюю степень удивления смешанную с интересом, то теперь все испуганно замерли от осознания чрезвычайной серьезности происходящих событий.

Сергей Н…ов, прошу вас встать и оставаться на месте! Все головы учеников медленно повернулись к тому, чье имя назвали. Сергей, не отрывая своего взгляда от лица следователя, помедлил несколько секунд, затем медленно и неуверенно поднялся. Двое из милиционеров сразу же направились к нему. Подойдя, один из них аккуратно но твердо взял школьника за плечо и выдвинул в проход между партами. Второй из подошедших милиционеров при этом оказался за спиной у подростка, контролируя его со спины. А вдруг у него ножик за ремень сзади заложен? То-то же, понимать надо! Тот милиционер, что стоял перед Сергеем, обыскал его — тщательно прощупал руки под рукавами пиджака, корпус, область ремня, левую и правую ноги под штанинами. Ничего подозрительного нащупать не удалось. Тогда он, чуть повернув голову к его соседке по парте, потребовал чтобы она встала и пересела к другим школьникам. Девушка же, по видимому испытывающая сильнейший шок и от происходящего и от нескольких десятков глаз, направленных сейчас на неё, казалось не слышала этой команды. Он сидела совершенно неподвижно, её глаза смотрели в одну точку перед собой. Тогда милиционер слегка наклонился к ней и тронул её за предплечье. Девушка вдруг очнулась и посмотрела на него. Пересядьте — новая просьба прозвучала более мягко, не таким официальным тоном. Она закивала а затем вдруг резко встала и вместо того, чтобы попросить соседок поделится с ней стулом, отбежала за задние парты к подоконнику, где остановилась и закрыла рот обеими ладошками, неотрывно глядя на Сергея. Из глаз у неё текли слезы.

Константин А...ев, прошу вас встать и оставаться на месте! И снова все головы учеников, в едином синхронном движении, развернулись уже в сторону Константина. Он так же медленно встал, когда к нему уже подходила другая пара милиционеров. Дальше повторилось все тоже самое — и взятие в клещи с двух сторон, и последующий обыск и настоятельная просьба к соседке по парте освободить место. Она тоже не стала ни к кому подсаживаться а выглядя на удивление спокойной, прошла к уже стоящей у окна девушке и встала рядом с ней, сразу полуобняв за плечи одноклассницу, еле сдерживающую рыдания.

Следователь, убедившись что оба подозреваемых обысканы и находятся под контролем милиционеров, приступил к стандартной процедуре, для чего подошел сначала к одному затем к другому. И там и там происходила одна и та-же история. Он представлялся, показывал удостоверение и сообщал задержанному о том что данный гражданин задержан по подозрению в совершении такого то преступления. В связи с чем опять же этот самый гражданин будет доставлен в городской отдел внутренних дел. Его родители или опекуны или иные законные представители будут уведомлены о факте и причине задержания, а также о месте содержания под стражей в установленном законом порядке. Затем поинтересовался, есть ли в школьных сумках холодное или огнестрельное оружие, боеприпасы, горючие или химически активные жидкости. А может деньги или ценные вещи? Получив отрицательный ответ, предлагал добровольно показать содержимое сумок. Удовлетворившись осмотром, подзывал директрису и по быстрому составлял акт о передаче ей сумки школьника на ответственное хранение.

Для следователя очень важен был этап демонстрации учениками содержимого своих школьных сумок. Нет, он вовсе не надеялся увидеть внутри что-то интересное для себя или незаконное. Он был уверен, что в этих сумках нет ничего кроме тетрадок, учебников ну еще любовных записок может быть. Ему было важно хорошо разглядеть руки задержанных, а точнее говоря кисти их рук. И как раз тут он увидел именно то, что надеялся увидеть. Заметно припухшие у основания пальцы, припухшие костяшки и заметные припухлости на наружных сторонах кистей. Причем у обоих. И он точно знал, что в боксерской секции, когда на руках у спортсменов надеты большие и мягкие боксерские перчатки, таких повреждений не получить. Кулаки опухают только если лупишь ими по чему нибудь твердому, например по голове другого человека ну или по гаражной двери попадаешь время от времени.

Кроме того, само за себя говорило поведение задержанных подростков, их пассивность, подавленность, их глаза наконец — он немало за свою службу повидал таких глаз, трусливо бегающих, не желающих смотреть тебе в лицо. Если бы на месте любого из них был бы действительно не знающий за собой вины современный подросток, то он бы сейчас обязательно стал шумно возмущаться, кричать, спорить, просить учителей помочь ему. Но эти нет. Они знают за собой вину, они сейчас обескуражены тем что их быстро нашли, они подавлены и от неопытности в таких делах даже не догадываются имитировать праведное возмущение, как поступают обычно опытные урки.

Вот наконец, под неотрывными взглядами почти тридцати одноклассников, все положенные формальности процесса были выполнены, на школьников надели наручники, оставив руки перед собой, затем повели. Следователь, как и положено главному, шел впереди. За ним шли задержанные, причем каждого с обоих сторон сопровождало по милиционеру, твердо держащих их за плечи. Директриса же в этой процессии не пожелала принимать участия, но не только потому что в ней уже не было необходимости — дорогу из школы милиция и сама найдет. Нет, за сегодняшний день она просто напросто исчерпала весь запас имевшихся у неё душевных сил. Как только учеников с надетыми на них наручниками провели мимо, она постояла еще секунду-другую а затем медленно сползла вниз по стене, возле которой стояла. Усевшись прямо на пол, подтянув колени к себе, она закрыла лицо руками и её тело затряслось от рыданий.

Следователь же, как только вывел возглавляемую им процессию из дверей кабинета в большую школьную рекреацию чуть не выругался с досады вслух, причем самыми неприличными словами, которые только мог знать профессиональный советский юрист. Он отчетливо понял что достаточно длинный путь до выхода из школы это будет, цензурно выражаясь, тот еще путь, ну вы поняли. Как назло, сейчас как раз была большая перемена и слух о том, что отряд милиции пришел арестовывать всех десятиклассников за то что курили в туалете, с легкой руки видевших этот самый отряд учеников младших классов разлетелся по всей школе чуть ли не со скоростью звука.

Конвой шел сквозь плотную стену советских школьников, глядевших на участников процессии кто с испугом, кто с восторгом а кто просто открыв рот и тараща глаза от удивления. Среди школьников были и учителя — те смотрели или с крайним удивлением или со страхом. Хорошего тут было лишь то, что вся школьная братия разумно держалась на расстоянии, так что у конвоя был своеобразный фарватер шириной метров пять, проложенный в море синей школьной формы и красных пионерских галстуков.

Впрочем когда подошли к лестничному пролету, возникла заминка. Вся лестница наглухо была забита теми, кто не успел, образно выражаясь, занять места в первых рядах возле сцены. Следователь остановил конвой, оглянулся назад, ища глазами директрису, ставшую сегодня его верной соратницей и чуть ли не правой рукой. Не найдя её, он тем не менее быстро и решительно, без всяких церемоний вежливости, указал пальцем на двух учительниц, стоящих неподалеку в толпе учеников младших классов, и затем так же, без всякой вежливости, характерным сгибанием пальца поманил их к себе. Повторять не пришлось, учительницы, быстро но профессионально аккуратно стали пробираться через ораву школьников.

Вверенные им школьники начальных классов смотрели на них с самыми разными мыслями. Одни, в основном девчонки, смотрели на любимых учительниц с жалостью и готовы были заплакать, решив что злой дядька в костюме, который очевидно руководил милиционерами, почему то решил забрать обеих женщин с собой, что им сейчас тоже наденут наручники и поведут, таких несчастных, неизвестно куда. Другие же, в основном конечно пацаны, наоборот, решили что милицейский командир решил позвать смелых учительниц на помощь, что сейчас им даже пистолеты дадут и они будут помогать советской милиции ловить хулиганов. Интересно, а они пистолеты потом на уроки с собой принесут? А если попросить, дадут их позырить? А может и стрельнуть разок дадут, если очень — очень попросить?

Когда обе учительницы наконец подошли к следователю, тот поспешил извинится за столь экстравагантное приглашение и немедленно дал им задание - как можно быстрее расчистить лестничный пролет вплоть до первого этажа. Новые помощницы оказались на редкость эффективными в обращении с множеством детей. Действуя строго и решительно они буквально волной погнали перед собой школяров вниз по ступенькам лестниц, умудряясь при этом следить за тем, чтобы никто из них не упал и не расшиб себе лоб или не был затоптанным. Спускаясь до очередного этажа, они запихивали часть учеников в проем дверей этого самого этажа а затем громко выкрикивали одни им известные имена и отчества других педагогов, кабинеты которых находились на этом этаже. Услышав ответ и считая, что милицейский товарищ наделил их какой — никакой властью, буквально приказывали откликнувшимся встать в проходе и не выпускать ни одного школьника на лестницу, пока все не закончится.

Молодые учительницы управились в несколько минут, расчистив весь лестничный пролет до первого этажа. Конвой двинулся дальше, вниз по лестницам, затем прошел по длинному переходу вдоль школьных раздевалок и наконец миновал главный вестибюль. Когда проходили этот самый вестибюль, следователя даже позабавило присутствие среди школьников целого отряда тетушек, одетых в белые халаты и белые фартуки. Ну еще бы, доблестные работники школьной столовой никак не могли пропустить такое событие. Тем более что заполнившаяся было детьми, как и положено на большой перемене, столовая вдруг быстро опустела, оставив их пребывать в недоумении ровно до тех пор, пока один из пойманных на ходу школьников не просветил их о неожиданно наметившемся культурно — зрелищном мероприятии.

Наконец все вышли на свежий воздух. Патрульный УАЗик стоял прямо возле крыльца, развернувшись к нему кормой в которой находилась дверь в маленькую камеру для перевозимых задержанных. Этих самых задержанных, которые вели себя очень тихо и послушно, смотрели только себе под ноги, аккуратно усадили на положенные места и закрыли за ними дверцу с маленьким зарешеченным оконцем. Кое - кто из зрителей, высыпавших в немалом количестве за ними на школьное крыльцо, решил что настало самое время всплакнуть в голос от такого душераздирающего зрелища.

Следователь недовольно оглядел школьное крыльцо и площадку перед ним, заполненные учениками и учителями. Хмыкнул себе в усы, представив что начнется в городе буквально в течении ближайших минут. Ой что начнется -я -я -я -я -я! Информация о сегодняшних событиях в школе номер три немедленно, как только они отсюда уедут, разнесется со скоростью сигналов телефонных линий и резвости детских ног. И по дороге непременно обрастет такими домыслами, что даже представлять пока страшно, не готов он пока к этому морально. Буквально все на ушах стоять будут! А ну и пусть стоят, раз им так хочется. А он будет продолжать делать свою работу, у него, как и у всякого строителя коммунизма, планов громадье. Точнее говоря есть один, но четкий план следственных мероприятий.

Но кое-какие обстоятельства все же внесли коррективы в его планы. Только хотел разрешить милицейской группе вместе с задержанными отбыть куда положено, как его позвал в машину милиционер — водитель. Когда он подошел, тот протянул трубку рации. Докладывала группа, направленная на квартиру третьего подозреваемого, того самого Ивана. Как выходило со слов командира, они уже полчаса не могут достучаться в квартиру из за двери которой доносятся очень громкие звуки а во всех комнатах горит свет, что хорошо заметно снаружи. Командир запрашивал распоряжение что им делать дальше — ломать дверь или вызывать на себя пожарных, чтобы проникнуть внутрь через окна. Ответственным квартиросъемщикам по месту их работы на предприятия уже отправили телефонограммы, но когда они приедут домой неизвестно. Следователь, в свою очередь прокрутив в голове разные варианты и возможные последствия, распорядился ничего не предпринимать, оставаться на месте и ждать его самоличного прибытия. Командир группы с явно слышимым облегчением в голосе рявкнул «Есть!» потом «Конец связи!».

Следователь, немало озадаченный возникшей ситуацией, буквально побежал к своему жигуленку, припаркованному недалеко, прямо у ворот школы. Стоит ли говорить, что такой спринтерский забег солидного милицейского дяденьки в костюме, принес немало радости несознательной части пионеров, которые не пожелали проникнуться всей тяжестью несмываемого позора, упавшего сегодня на всю пионерскую дружину и всех комсомольцев их любимой школы номер три.

Квартира.

По прибытии на адрес квартиры, где проживал третий подозреваемый, многоопытный следователь подумал о том, что как бы сюда бригаду психиатров не пришлось вызывать. Возле нужного подъезда стоял милицейский УАЗик, стопроцентный брат близнец того, что был возле школы. А вокруг него, таращась то на дверь подъезда то на окна квартиры, откуда доносилась хорошо слышимая даже здесь музыка, стоял почти весь списочный состав местных пенсионеров. Дорогу в подъезд сквозь частокол пожилых людей ему проложил милиционер — водитель, заметивший начальство и зычно гаркнувший «Пропустите товарищи!».

Поднявшись на нужный этаж и оказавшись перед нужной дверью, следователь только укрепился в мысли о психиатричке. И очень ему не хотелось такого поворота событий, ведь подозреваемых нужно допрашивать и изобличать, а психические эскулапы, стоит их сюда впутать, могут упечь в свои хоромы на обследование минимум на две недели. А столько времени у следствия нет — в этом деле либо по горячим следам либо никак.

Из за двери квартиры действительно доносились очень громкие звуки и было понятно, что состоят они из звуков какой то телепередачи накладывающихся на звуки концерта из радиоприемника. Он решил сам, для очистки совести, достучатся до предположительно находящегося в квартире школьника. Забарабанив кулаком в дверь, он в перерывах между сериями ударов зычно кричал «Ваня! Открой! Это я, твой папа!». Его расчет был на то, что находящийся, опять же предположительно, в квартире подросток, на фоне всей этой звуковой какофонии обманется, примет его голос за голос отца и откроет дверь.

Очередной раз постучав в дверь и прокричав в неё заявление о своем мнимом отцовстве, следователь вдруг почувствовал, как кто-то дергает его за рукав. Он возмущенно оглянулся, но стоящий прямо за ним милиционер показал рукой на лестницу. Там, не доходя несколько ступенек до площадки, стояла женщина средних лет, прижимающая руки к груди и глядящая на следователя очень удивленными и одновременно испуганными глазами. Как тут же выяснилось, это была мама Ивана. Её повезли домой на служебной машине организации где она работала, как только получили телефонограмму из милиции.

Следователь решил что хватит с него на сегодня светских церемоний и буквально приказал женщине открыть квартиру. Она, ошарашенная всем происходящим, ничего толком не понимая, но в силу материнского инстинкта беспокоящаяся о своем сыне, немедленно подчинилась и все буквально ввалились в небольшую прихожую. Мать сначала побежала в комнату сына но очевидно никого там не нашла. После она метнулась в большую комнату и оттуда раздался её вскрик «Ваня!». Следователь заподозрил недоброе и быстро прошел туда же. Однако ничего страшного, как оказалось, не случилось. Войдя в комнату он увидел как в кресле, приставленному почти вплотную к орущему во всю мощь своего динамика телевизору, сидит молодой человек и удивленно смотрит на неожиданно возникшую в квартире мать и незнакомых людей в милицейской форме. Поразглядывав их несколько секунд, подросток спокойно протянул руку к телеприемнику и выключил его. Затем умолк и радиоприемник, располагавшийся на кухне, очевидно один из милиционеров догадался выключить его.

Следователь, уже который раз за сегодня, официально представился, показал Ивану и его матери свое служебное удостоверение. Затем уже персонально Ивану сообщил о том, что сейчас он будет задержан на основании того то как подозреваемый в совершении преступления такого то и затем доставлен в местный отдел МВД для содержания под стражей и дальнейших процессуальных действий. Повернувшись к матери Ивана сообщил ей о том что она имеет право ходатайствовать о разрешении для участия в этих самых действиях как законный представитель несовершеннолетнего.

Иван вдруг встал с кресла, спокойно посмотрел следователю прямо в глаза и заявил, что он ни в чем не виноват, но раз гражданин милиционер считает иначе, то спорить он не будет и пусть его арестовывают, после чего вытянул вперед руки. Кисти его рук имели те же характерные особенности, что и кисти рук его товарищей, задержанных в школе.

Следователь отошел в сторону и коротко кивнул старшему из милиционеров. Тот в свою очередь подошел, ловко застегнул наручники и учитывая тот факт, что подросток уже был одет по уличному, даже кеды на ногах имелись, сразу повел его к выходу.

Мать Ивана бессильно опустилась в кресло, где только что сидел её сын и заплакала. Все таки материнское чутье её не подвело вчера.

Выйдя наконец из затхлого и мрачного подъезда панельки на свежий воздух, следователь с огромным удовольствием посмотрел на чистое голубое небо, на безмятежно плывшее по нему яркое, по осеннему чуть красноватое солнце. И тут же волевым усилием вернул свои мысли в рабочее русло. Ему нужно как можно быстрее и во всех подробностях поставить в известность начальника следственного отдела обо всех деталях произошедших сегодня событий. Шутка ли сказать — у всех на глазах, средь бела дня советская милиция арестовала трех советских школьников.

Продолжение следует ...

Автор: 1100110011.

Сайт автора: 1100110011.ru

Жителю Дивеево, обвиняемому в изнасиловании падчерицы, сегодня был вынесен приговор. В этой странной истории переплелось многое — клевета, насилие, убийство ребёнка. Всё началось в апреле 2024 года, когда жительница Дивеева сама обратилась в нашу редакцию с просьбой снять репортаж о том, как её маленькую дочь 5 лет насиловал муж.

Она в интервью охотно и детально рассказывала, как её дочь с 9 до 13 лет насиловал её муж, а она этого не замечала и только сейчас узнала. Также она заставляла в подробностях рассказывать об этом и свою дочь, давала согласие и на распространение её лица, и дочери, и всех этих подробностей.

Это она рассказала и в полиции. И её муж — местный бизнесмен, владелец Дивеевской таксомоторной компании Александр Шалин — был задержан. Это был второй брак для обоих: у мужчины уже был взрослый ребёнок от первого брака, а у женщины — взрослая дочь, которая с ней не жила, и девочка помладше, которую якобы и насиловал Александр Шалин. И ещё в браке у них родился мальчик. Женщина вела себя достаточно странно, и брак распался. Но муж, ставший бывшим, бывшую жену с детьми не выгнал, так как идти им было некуда; он разрешил им продолжать жить в его доме. И вот в апреле 2024 года бывшая жена с бывшей падчерицей и обвинили его в насилии. Его задержали.

На этом обвинения не закончились — женщина оклеветала старшего сына своего бывшего мужа, которому принадлежали две трети имущества. Она обвинила его сына в избиении, чтобы и его тоже посадили. Но, к счастью, камера видеонаблюдения зафиксировала, что это она сама себя била молотком, а потом написала заявление в полицию на старшего сына — и клевета её была раскрыта. Но ей всего лишь дали штраф в 1 000 рублей. После этого женщина уехала с детьми в Москву и стала ходить на телешоу, где рассказывала о насилии над дочерью со стороны мужа. Жила она в съёмной квартире, с семьёй какой‑то подруги. А в январе этого года взяла и убила их младшего сына — общего ребёнка с обвинённым ею мужем. Её арестовали, сейчас она в московском СИЗО. А мальчика похоронили в Дивееве, где судят его отца.
Местные жители считают, что его отца оклеветали, что всё было затеяно для того, чтобы завладеть имуществом отца. Мать с падчерицей требовали ещё и 40 миллионов рублей в качестве компенсации ущерба.

В Дивееве даже подписи в поддержку подсудимого собирали, полиция оцепляла тогда суд, опасаясь массовых беспорядков. И вот сегодня подсудимому был вынесен приговор. В Дивеевском суде нас обязали не показывать лицо подсудимого и судьи, которая выносила ему приговор.

Когда красавица Флоренс Чандлер садилась на нью-йоркский пароход, направлявшийся в Англию, она, должно быть, верила, что весь мир лежит у ее ног. 

Восемнадцатилетняя утонченная девушка оставляла позади свое богатое детство в Алабаме и отправлялась в путешествие всей своей жизни. 

На дворе стоял 1880 год, и она сопровождала свою мать, баронессу фон Рокес, по самым модным местам Европы. Если бы она знала, что ждет ее в будущем, она бы развернулась и побежала домой. 

Пройдет всего несколько лет, и ее имя в браке станет синонимом разврата и супружеской измены по обе стороны Атлантики. Еще не достигнув двадцати лет, она окажется осужденной женщиной, виновной в убийстве своего невинного и беззащитного мужа.

Поспешный брак

Меньше недели потребовалось юной Флоренс и ее матери, чтобы достичь берегов Англии. За это короткое время судьба Флоренс была предрешена. То, что должно было стать мимолетным курортным романом, переросло в помолвку. 

Флоренс была сражена не красивым молодым кавалером, а англичанином средних лет, старше ее на двадцать четыре года, Джеймсом Мейбриком. Через несколько месяцев после прибытия в Англию они поженились.

Кем был Джеймс Мейбрик?

Джеймс Мейбрик был торговцем хлопком из Ливерпуля (Англия). Несмотря на "атрибуты успеха", трудно было понять, чем Джеймс Мейбрик привлекает молодую женщину. 

Во время пребывания в Вирджинии он заразился малярией и лечился самостоятельно, используя различные "панацеи" из мышьяка и стрихнина. Тоники оказались эффективными не только от малярии, но и повышали его мужественность. К моменту встречи с Флоренс он уже был зависим от наркотических веществ. 

С самого начала их отношений мистер Мейбрик держал свои скелеты в шкафу под замком. 

Но как будто этого с̶к̶е̶л̶е̶т̶а̶ секрета в шкафу было недостаточно...

Оказалось, что Джеймс тщательно скрывал свою гражданскую жену в Уайтчепеле (Лондон). Сара Энн Робертсон, с которой он прожил много лет, родила мужчине по меньшей мере пятерых внебрачных детей.

Кризис в браке

После двух лет, проведенных в Америке, супруги вернулись в родной город Джеймса Мейбрика - Ливерпуль и поселились в доме Battlecrease House на берегу Мерси. 

В первые годы яркая молодая американка очаровывала ливерпульское общество, и все было хорошо. К 1888 году все изменилось. 

Состояние Джеймса Мейбрика уменьшилось, а Флоренс еще только предстояло унаследовать свое. Несмотря на это, она продолжала тратить деньги на различные роскошества и жила в страхе перед гневом мужа. 

К тому времени она стала матерью двух маленьких детей, на которых Джеймс практически не обращал внимания. Когда в 1888 году она узнала, что ее муж помимо всего прочего содержит любовницу и вторую семью, она пришла в ярость. 

Джеймсу Мейбрику было уже пятьдесят лет, и он был ипохондриком, зависимым от наркотиков. Несомненно, молодая Флоренс посчитала, что имеет право на маленькое счастье, и закрутила роман со знакомым мужа, Альфредом Брайерли.

Неудачная цепь событий

• В начале апреля 1889 года супруги все еще жили под одной крышей, когда Флоренс посетила местного аптекаря и купила несколько бумажек для устранения мух. Вернувшись домой, она вымочила их в воде и выделила мышьяк. Позже она заявила, что готовила тоник для своей кожи - вполне разумное объяснение в те времена, когда женщины часто использовали мышьяк для улучшения цвета лица.
• 27 апреля 1889 года Джеймс Мейбрик серьезно заболел после того, как выпил тоник, содержащий мышьяк и стрихнин. Страдающему мужчине поставили диагноз "тяжелая диспепсия" (ощущение боли или дискомфорта в верхнем отделе живота; диспепсию описывают как нарушение переваривания в желудке, избыточное газообразование, чувство раннего насыщения, ноющую или жгучую боль). Вскоре состояние мужчины ухудшилось, и доктора решили прописать Джеймсу лекарство на основе цианида. А Флоренс наняла медсестер для ухода за больным супругом.
• 8 мая 1889 года Флоренс попросила одного из своих слуг передать письмо Альфреду Брайерли. Он написал ей накануне и сообщил о своем отъезде из страны. Флоренс хотела встретиться со своим возлюбленным еще раз, но, к сожалению, письмо до него не дошло. Перехваченная няней, Алисой Япп, записка была передана сначала брату Мейбрика Эдвину, а затем главе семьи Майклу.
• 9 мая 1889 года Флоренс попросила медсестру своего мужа выйти из палаты, пока она будет ухаживать за ним. Когда подозрительная медсестра отказалась, Флоренс взяла бутылку тоника и отнесла ее в соседнюю уборную. Вернувшись, она незаметно поставила бутылку рядом с кроватью супруга. Полагая, что в бутылке что-то подмешано, медсестра передала ее братьям Мейбрика. После осмотра оказалось, что в ней содержится немного мышьяка. Позднее Флоренс утверждала, что ее муж, страдающий мышьяковой зависимостью, умолял ее добавить это лекарство в тоник.
• На следующий день брат Джеймса, Майкл Мейбрик, увидел, как Флоренс переливает лекарство мужа в большую бутылку. Когда он столкнулся с ней, она заявила, что в маленькой бутылке был осадок и лекарство невозможно было взболтать как следует. Когда позже его проанализировали, в нем не было обнаружено ничего подозрительного. В тот же день медсестра утверждала, что слышала, как Джеймс Мейбрик жаловался своей жене: "Ты опять дала мне не то лекарство". Братья Мейбрик встретились с Флоренс и обвинили ее в попытке отравить их брата, и фактически посадили ее под домашний арест. С помощью слуг они обыскали дом в поисках мышьяка и нашли достаточное количество, чтобы убить пятьдесят человек. Сумма, которую Флоренс унаследовала бы, была ничтожно мала по сравнению с обвинением в отравлении.
• 11 мая 1889 года Джеймс Мейбрик умер.

Дознание

Как и в случае всех подозрительных или необъяснимых смертей, было проведено дознание. Вскрытие обнаружило в теле некоторое количество мышьяка, но его было недостаточно, чтобы вызвать смерть покойног . Причиной смерти явно было отравление, но как и когда была принята смертельная доза, осталось неясным. 

Интересно, что дознание проводил близкий знакомый Мейбрика, который впоследствии стал владельцем арендованного Battlecrease House. Обвинители не сочли, что смерть Джеймса Мейбрика была следствием его длительного приема наркотиков, и вынесли вердикт об убийстве. 

18 мая 1889 года Флоренс была арестована и заключена в Уолтон-Гол, мрачную викторианскую тюрьму.

Судебный процесс

Суд над Флоренс Мейбрик проходил в ливерпульском Сент-Джордж-холле и широко освещался по обе стороны Атлантики. Молодую женщину представлял выдающийся барристер сэр Чарльз Рассел. 

Тем не менее, судебный процесс прошел с серьезными нарушениями. В состав жюри, состоявшего из мужчин, входили деловые знакомые Джеймса Мейбрика, но именно поведение судьи оказалось самым удивительным. В течение двух лет после проведения процесса судья Джеймс Стивен страдал психическим заболеванием. 

С самого начала он был явно предубежден против Флоренс Мейбрик и при подведении итогов заявил, что, поскольку она была виновна в супружеской измене, она в любом случае была убийцей. 

Флоренс признали виновной и приговорили к смертной казни. 

Последовал общественный резонанс, многие поняли, что молодая женщина не получила справедливого суда, ее судили по ее моральным качествам, а не по ее фактической вине. В конце концов, пытаясь унять возмущение, министр внутренних дел заменил приговор на пожизненный, решив, что невозможно установить, дала ли Флоренс своему мужу смертельную дозу мышьяка. 

Но даже это решение оказалось спорным: королева Виктория жаловалась, что это было: "Ужасно, что такая злая женщина должна избежать наказания из-за простого юридического казуса".

Освобождение из тюрьмы

После пятнадцати долгих лет Флоренс была освобождена из тюрьмы и вернулась на родину. В течение нескольких лет она зарабатывала на жизнь, читая лекции о своих ужасных переживаниях, но в конце концов погрузилась в безвестность. Ей больше никогда не суждено было увидеть своих детей. 

Она умерла 23 октября 1941 года без гроша в кармане, живя в убогих условиях в Гейлордсвилле (штат Коннектикут). Местные жители называли ее "кошатницей", но мало кто из соседей знал о ее ярком прошлом. 

Связь с Джеком Потрошителем

История Флоренс закончилась бы с ее смертью, если бы не странное открытие, сделанное в девяностых годах прошлого века. В 1992 году некий ливерпулец по имени Майк Барретт связался с лондонским литературным агентом, утверждая, что нашел дневники Джека Потрошителя. 

Дневники длиной более 90 000 слов были приписаны человеку, которого раньше никто не подозревал, - Джеймсу Мейбрику. 

По общему мнению, в то время дневники были подделкой. Тесты бумаги и чернил оказались неубедительными. А поведение человека, обнаружившего дневники, вызвало наибольшие сомнения в их подлинности. 

Майк Барретт неясно рассказал об обнаружении дневников и дважды признал их подделкой, после чего отказался от своих заявлений. 

Джеймс Мейбрик казался маловероятным кандидатом на роль Джека-потрошителя, пока в 2017 году детективная работа не позволила обнаружить еще одну важную информацию. 

Писатель Роберт Смит обнаружил, что трое знакомых Майкла Барретта работали в Battlecrease House в то время, когда он связался с литературным агентом. Роберт Смит утверждает, что эти трое мужчин, электрики, подняли половицы в старой спальне Джеймса Мейбрика, чтобы проложить кабели. Под половицами они обнаружили спрятанные дневники. 

На сегодняшний день так и неясно, являются ли дневники подлинными...

Буду благодарна за подписку на мои группы: 

Телеграм: Пуаро отдыхает

Вконтакте: Пуаро отдыхает

Одноклассники: Пуаро отдыхает

В первой главе я рассказал о том, зачем я приехал в Питер и как устроился на жительство в одну квартирку. В квартире я сразу обнаружил некоторые странности: визуальные эффекты в бумажной книге, передачи в телевизоре с намеками на мою персону, передвижения моих личных вещей по комнате, а также скелет в шкафу. Я рассказал о странностях этой веселой квартиры своим соседям по комнате, Санечке и Валечке. Они выслушали меня очень внимательно, испуганно и мило прижимаясь друг к другу, как птенчики. Время подошло к ночи. Мы залегли на заранее подготовленные позиции в виде койко-мест, и приготовились к сюрпризам. Что-то мне подсказывало, что основное веселье будет впереди.

© 2024 Константин Оборотов

===

*** Глава 2 из 3. Веселая квартира разбушевалась ***

В полночь я проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Это был Валечка, один из моих соседей по комнате.

- Проснитесь, пожалуйста, Константин, у нас большое несчастье, - жалобно хныкал Валечка, - я случайно убил Санечку.

- Как это "случайно убил"? – заорал я в ужасе и изумлении.

- Мы играли в новую ролевую игру "Вампир и его жертвы", и я случайно слишком сильно укусил его за сонную артерию.

Тут я обратил внимание, что Валечка был весь в крови, которой и меня успел перепачкать весьма обильно. На полу была красная лужа крови, в которой отражался желтоватый свет то ли луны, то ли уличного фонаря. Рядом с лужей крови, прямо на полу лежал бедолага Санечка, неестественного закинув голову.

- Быстро отойди от меня и успокойся, - приказал я Валечке, - немедленно начинай делать покойному искусственное дыхание рот в рот, а я вызову "скорую", морг, полицию и "ГорГаз".

- Зачем же "ГорГаз"? – захныкал Валечка.

- Запах тут какой-то приятный, но подозрительный. Похоже, на утечку газа, - пояснил я, - чего ждешь? Быстро оказывай первую помощь своему другу!

- Я не могу, - захныкал Валечка, - я страшно боюсь покойников.

- Странный вы народ, "голубые", - удивился я, - убивать вам не страшно, а оживлять боитесь. Все не как у людей.

Тут в дверь кто-то сильно и требовательно постучал.

- Кто там? – спросил я.

- Конь в пальто! – ответил из-за двери грубый мужской голос, - именем закона, открывайте!

- Костик, милый, не открывай, - в ужасе зашептал Валечка, - я не хочу в тюрьму.

Но я, конечно, не стал слушать этого придурка, подошел к двери и резко ее распахнул. В коридоре никого не было. Я внимательно осмотрел пол, стены и потолок. Никаких следов и других признаков присутствия кого-либо.

- Кто тут стучал, быстро проявись! – потребовал я, - а то будет хуже! Поймаю, убью!

В ответ мне была мертвая тишина. Такая мертвая, что было слышно, как далеко на кухне еле слышно капала вода из крана.

Я вернулся в комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь. Валечка, побледневший от ужаса как смерть, сидел на своей кровати и щелкал зубами.

- Не бойся, Валюха, я этого гада поймаю, - постарался я успокоить Валечку, - сейчас, как только он себя проявит, я немедленно выскочу и схвачу его.

- Согласен, - всхлипнул Валечка, - у меня к Вам будет просьба, Константин. Давайте, на этого гада повесим убийство Санечки. А что такого? Два наших показания против его одного. Не отвертится, гад.

- Хорошо бы для начала его просто поймать, - ответил я, - а потом уж будем делить его шкуру и вешать убийства.

Тут в дверь кто-то тихо и ритмично постучал.

- Стойте, Костик, - зашептал Валечка, - я понял, нам надо угадать мелодию с нескольких стуков! Это "Полонез Огинского".

- "Полонез Огинского"! – громко объявил я.

- Правильно, - подтвердил голос за дверью, - второй раунд.

И принялся выстукивать что-то другое.

- Я понял, кто это там стучит, - вновь зашептал Валечка, - это Пит Бест. После того, как его выгнали из "Битлз", он ходит по домам и стуком напоминает нам о своей несчастной судьбе.

- "Битлз", песня "Is not she sweet", - объявил я.

- Правильно, - снова подтвердил голос за дверью, - теперь третий раунд.

- А сколько всего раундов? – поинтересовался я.

- Немного. Всего лишь 64, ровное число. В случае ошибки, игра начинается сначала.

В дверь снова начали стучать. На этот раз ритмичный рисунок был совсем простым. Три легких стука, три сильных стука, опять три легких стука. Затем пауза и повторение. И так раз десять или двадцать.

- Похоже, это азбука Морзе, - догадался Валечка.

- Да! Это сигнал "SOS"! И я эту помощь окажу, чего бы мне это не стоило, – закричал я, подбежал к двери, распахнул ее и выбежал в коридор.

В коридоре опять никого не было, но я уже был готов к этому.

- Кому нужна моя помощь, отзовись! Не надо меня бояться! – закричал я, - моя миссия оказать помощь пострадавшим, дать приют обездоленным, денег нуждающимся и немного ума идиотам!

На мой призыв никто не откликнулся, и я решил обойти комнаты соседей.

Комната Алика и Ольги оказалась незапертой. Я без стука зашел внутрь. Ольга в пеньюаре стояла у окна и плакала. Алик прыгал около нее, ругаясь по-грузински и махая топором.

- Зачем ты пришел ко мне в гости, а? – заорал он на меня, - я тебя, Костик, не звал, слюшай! Иди отсюда, чурка!

Оскорбления типа "чурбан", "чурка" Алик часто слышал на базаре, своей основной работе. Эти выражения ему так сильно понравились, что он стал и сам их использовать к месту и не к месту.

- Спокойно, Алик, - ответил я, - не надо нервничать. Я зашел, думал, помощь кому нужна. Но я вижу, раз у тебя есть топор, ты и сам справишься. Вы тут продолжайте свой диспут, я вмешиваться не буду. Да вообще, милые дерутся – только тешатся. А третий – лишний. Я ухожу. Желаю вам приятно провести время.

- Нет! – закричала Ольга, - ты не можешь уйти просто так! Ты в армии давал присягу служить прекрасным дамам, да еще и курсы прошел за счет государства "Помощь пострадавшей" и "Акушер - новичок". Настало время применить знания на практике. Не зря же тебя учили, слушай!

Тут Ольга вдруг резко выхватила у Алика топор и стукнула Алика по голове. Алик удивился, упал на пол, дернулся пару раз и затих. После этого Ольга вдруг прыгнула на меня, обвила ногами мою талию, губами впилась в мои губы так сильно, что я чуть было не задохнулся от неожиданности. После этого она начала царапать ногтями мое лицо.

Через минуту Ольга отклеилась от меня, как насытившийся клещ и вручила мне окровавленный топор.

- Надо придумать тебе алиби, что это, якобы, не ты убил моего бедного Алика, - ответила Ольга на мое вопросительное мычание, - иди, подкинь кому-нибудь топор. А я пока замету следы в комнате.

...

Первоисточник:

https://wpvi.ru/pages/story/00069/

===

Все в маленьком городке Лир-сюр-Ис были поражены, когда стало известно о кончине месье Матиаса.

Ему ведь едва исполнилось сорок пять лет, и он был крепким и здоровым мужчиной. Примерно за три года до своей странной кончины он женился на молодой 20-летней девушке Анне Пейдефер, племяннице сборщика налогов, которую любил до безумия.

Конечно, после смерти мистеру Матиасу приписывали, что при жизни он был обладателем всех добродетелей.

Нелегко пришлось бы тому, кто осмелился бы сказать о нем, что он был ростовщиком или скрягой, как называли его при жизни.

Никому не пришло бы в голову заново опубликовать рассказ о его браке, который, несомненно, сделал ему честь, и который заставил бы вспомнить, как все боялись этого высокого, хитрого, скупого и богатого человека, который, как полагали люди, проводил свободные минуты за приготовлением ядов, с помощью которых он ставил опыты на собаках. Сейчас не время говорить об этом. Он был мертв. Мир его праху. 

В конце концов, если подумать, было ли в этой смерти что-то такое уж необычное?

Очевидно, что месье Матиас предчувствовал ее приближение, ведь не он ли незадолго до этого послал в Париж за рабочими, чтобы возвести на кладбище часовню, которая в тот момент ожидала его останков? Кроме того, было замечено, что в последнее время он бродит по дому, словно опасаясь таинственных грабителей. Он уединился с женой и на несколько недель закрылся в своей лаборатории, дымоход которой, казалось, пылал каждую ночь. По словам доктора Лабарра, все это было предвестниками проблем с мозгом, и он решил, что смерть наступила от апоплексии.

Похороны господина Матиаса были великолепными. Треть населения города последовала за его останками к могильному двору, и можно даже сказать, что некоторые плакали, пока дубовый гроб опускали в склеп.

Скорбящие возвращались с похорон, гадая, что будет делать вдова.

Правда заключается в том, что мистер Матиас не был мертв.

Через два часа после церемонии любой, кто мог бы оказаться в склепе, где покоился гроб, подтвердил бы истинность этого утверждения. Раздались два резких щелчка, похожих на щелканье пружины, и гроб открылся, как шкаф. Месье Матиас сел и потянулся. Через решетку в потолке пробивался свет. Мужчина встал, медленно потирая слегка затекшие колени.

В целом он чувствовал себя комфортно, вполне комфортно. Доза наркотика, которую он тщательно отмерил, прежде чем принять, возымела желаемый эффект. Люди считали его мертвым и похороненным, тем лучше.

Уже давно месье Матиас занимался приготовлениями. Сейф был оборудован с особой тщательностью. В нем лежали подходящая одежда, еда и несколько бутылок хорошего вина. Поскольку ничто так не возбуждает аппетит, как похороны, пусть даже собственные, господин Матиас удобно расположился на гробу и выпил за удачу в будущем.

Самое время рассказать, почему по собственной воле мистер Матиас оказался в этот момент ниже поверхности земли.

Как обычно, в дело вмешалась женщина.

Не поддавшись женским чарам до сорока лет, мистер Матиас, в прошлом аптекарь, сделавший состояние на таблетках от спазмов, влюбился в красотку Анну Пейдефер, племянницу сборщика налогов в Лир-сюр-Ис.

Он грубо сделал предложение девушке, которая столь же грубо отказалась стать миссис Матиас, в результате чего он влюбился как дурак (прошу прощения, я должна сказать, как мужчина сорока лет, который позволяет себе влюбиться).

Не будучи слишком честным человеком, он сплел такую тонкую паутину вокруг сборщика налогов, что меньше чем через год, зная, что правительственные деньги подсчитываются неправильно, несчастный клерк всерьез задумался о целесообразности самоубийства. Именно в этот момент появился мистер Матиас в образе спасителя и выдвинул свои условия.

Племянница принесла себя в жертву, чтобы спасти дядю, хотя и была давно влюблена в молодого человека из соседнего города.

Как печальная жертва... Анна стала мадам Матиас.

Вскоре девушка ощутила на себе все последствия катастрофы. Мистер Матиас (и, возможно, он не сильно ошибался) был убежден, что жена его ненавидит. От этого убеждения до веры в то, что она его обманывает, был всего один шаг. Вечно терзаемый этим подозрением, он стал маньяком.

Он не позволял жене выходить за порог, и не разрешал никому навещать ее. И все же мистер Матиас воображал, что причина, по которой он не уличил жену в проступке, кроется в его неловкости, и мысленно считал себя ослом.

Именно тогда его осенила блестящая идея. Он притворится, что отправляется в путешествие, не в Версаль или Гавр, а в долгое, долгое путешествие в загробный мир, из которого ему будет очень трудно вернуться.

А потом, как-нибудь ночью, он вернется живым, как всегда, к великому смятению виновной.

Он дал себе три дня времени, и, думая обо всем этом, был вполне доволен собой, удобно устроившись в гробу.

Третий день подходил к концу, и мистер Матиас начал проявлять нетерпение. Он ждал, когда кладбищенские часы пробьют одиннадцать - час, который он выбрал для начала работы.

Все его планы были хорошо продуманы. Стена кладбища ограничивала его владения. У него был полный комплект черной одежды, в которой он мог бы предстать в образе призрачного аптекаря. На кладбище он наденет свой саван, чтобы соответствовать преобладающему цвету местности. Перебравшись через стену, он прямиком направится в дом своей жены. И тогда начнется веселье!

Мистер Матиас оделся и, когда все было в порядке, опрокинул мраморную плиту, закрывающую склеп, поднялся наверх, открыл дверь и вышел на кладбище с намотанной на руку простыней.

Как только он оказался в переулке, то развернул простыню и попытался накинуть ее на плечи. Но простыня оказалась довольно тяжелой, и попытка не удалась. Как раз в тот момент, когда он собирался повторить попытку, позади него раздался голос:

- Я помогу тебе.

Хм. Неприятный сюрприз.

Голос, обратившийся к месье Матиасу, принадлежал пономарю кладбища, старому Гримботу, странному человеку, хорошо известному во всех окрестных тавернах. Он приблизился и, глядя мистеру Матиасу прямо в лицо, воскликнул:

- Здравствуйте! Это вы, мистер Матиас? Уже!

Мистер Матиас, ничуть не смущаясь, продолжал наматывать на себя саван, надеясь, что это избавит его от некстати появившегося спутника. Однако этого не произошло. Напротив, Гримбот любезно помог ему надеть простыню и уложить ее так, чтобы складки изящно ниспадали.

- Я только что покинул свою могилу, - начал мистер Матиас, произнося слова вполголоса.
- Понятно, - сказал Гримбот, прерывая его. - Похоже, вы торопитесь гораздо больше, чем остальные.

Месье Матиас не слушал его. Теперь он шел длинными шагами, на цыпочках, как привидение. Гримбот не отставал от него и продолжал

- Другим эта идея приходит в голову не так скоро. Обычно проходит месяц или два. 
Мистер Матиас внезапно повернулся к нему и протянул обе руки, воскликнув: "Прочь, сквернослов! Прочь!
 - Тише! Тише! - сказал Гримбот отеческим тоном. - Не обращайте на меня внимания - в конце концов, я полагаю, вы просто хотите проветриться, как и другие ребята.

Мистер Матиас продолжал идти вперед, не считая нужным отвечать. Вскоре он различил в темноте ворота кладбища. Будучи всегда готовым к худшему, он прихватил с собой несколько луидоров.

- Пойдемте, - сказал он, протягивая пару золотых Гримботу, - Не будем терять времени на разговоры. Позвольте мне взять ключ от ворот. 
- Что! Ключ? Вы хотите выйти? Забавная идея! Но, говорю, ничего подобного! 
- Я дам вам четыре луидора! - простонал мистер Матиас. 
- Прекратите, - ответил Гримбот, - а не то я стукну вас по голове. Я не возражаю против того, чтобы вы покинули свою гробницу и гуляли. Другие тоже так делают. 
- Другие! Какие другие?
Гримбот широко развел руками, отвечая: "Ну конечно же, мертвые! 
- Мертвые - кто говорит с тобой о мертвых? Я жив, я все еще живу, разве ты не видишь? Это ужасная шутка, но, видите ли, я хороший парень. 
 - Пойдемте, выпьем со мной.

Его рука, словно клещами, вцепилась в запястье мистера Матиаса. Он потащил его к небольшому зданию и заставил войти на первый этаж.

Мистер Матиас был буквально ошарашен. Закрыв дверь, Гримбот взял с полки бутылку и, наполнив два стакана, взял один из них и протянул ему, сказав:

- За вас, мистер Матиас. 
- Послушай меня, добрый человек, - сказал мистер Матиас. Вы хотите пошутить за мой счет. Хорошо, хорошо. Но для всего есть свое время. По причине, которая касается только меня, я позволил себя похоронить. Теперь дело огромной важности требует моего присутствия снаружи. Отпустите меня, и, уверяю вас, я хорошо вам заплачу.

Пока он говорил, Гримбот медленно обошел стол и встал спиной к двери.

- Вы хорошо говорите, - усмехнулся он. - Значит, вы живы, да? Ну, вы не первый, кто мне это говорит. Видите ли, я слышу такие странные истории. Я очень люблю своих подчиненных. Каждый вечер один или два из них без церемоний приходят выпить со мной. Вчера вечером это был нотариус. Вы знаете, кого я имею в виду - вашего соседа, Раделя, того, у которого сломана колонна. Позавчера вечером ко мне заходила мадам Клоден, очень красивая женщина, могу вам сказать. Я хороший парень. Я позволяю им гулять по ночам и болтаю с ними, но что касается того, чтобы отпускать их на улицу, за ворота, то это совсем другое дело.

Мистер Матиас начал чувствовать себя неловко. И неудивительно, ведь Гримбот говорил с идеальным спокойствием, словно понимал всю ответственность своей должности.

Он был среднего роста, плотного телосложения, с руками, как у гориллы. Глаза у него были черные и блестящие. По телу мистера Матиаса пробежала дрожь, когда его осенила мысль, что этот человек сумасшедший. Да, должно быть, так оно и есть. Он, должно быть, провидец, который верил, что его кладбище населено призраками. Он жил в фантастическом мире, порожденном мозгом пьяницы.

Мистер Матиас начал говорить, просить, умолять. Как мог он, добрый, отзывчивый, умный Гримбот, допустить такую ошибку, приняв его за мертвеца, - и разразился хохотом.

- Вот! - отрывисто сказал Гримбот, - хватит об этом! Раз уж вы не хотите вести себя разумно, вам придется вернуться обратно. 
- Опять? Куда? В гробницу? Никогда!

Господин Матиас смотрел на огромные руки. Охваченный ужасом, он огляделся по сторонам в поисках отверстия, через которое можно было бы сбежать. Но оно было только одно - дверь, а напротив нее стоял Гримбот! Так или иначе, он должен был пройти, чего бы это ни стоило! И он с криком бросился вперед.

Гримбот спокойно протянул вперед руку, в которую плотно впилось горло нападавшего. Мистер Матиас икнул и попытался бороться. Рука сомкнулась еще плотнее. Мистер Матиас сполз на пол, некоторое время брыкался, а затем остался неподвижным.

Гримбот, как человек, привыкший к подобным происшествиям, поднял его и, ступая с достоинством человека, сознающего свой долг, понес обратно к гробнице, где бросил его в склеп. После этого он пнул плиту на место, закрыл решетчатую дверь и продолжил свою прогулку среди гробниц, бормоча:

- Вы когда-нибудь видели подобное? Хотел выйти на улицу, а!

А что касается миссис Матиас...

Вдова вскоре смогла выйти замуж за того, кого всегда любила.

  Жду Вас на моем канале в Телеграм Пуаро отдыхает! Буду рада каждому подписчику)

Сегодня поговорим о другой представительнице правящих кругов. Византийских. 

Вообще история Византии не для слабонервных. Может, и история Китая, а тем более — Японии, конечно, тоже не айс. Там есть, где покопаться в грязном белье. Но сегодня о Византии. 

Итак, вот она, обитель православных патриархов и священных правителей. Они только что отмахались от нашей Ольги, но ещё не подозревают о Святославе и Владимире. И живут спокойной, для Византии, размеренной жизнью. 

В прошлый раз я упоминала Романа II, сына Константина Багрянородного и Порфирогенета. (Говорят, он Ольгу и крестил. А Константин был восприемником из купели, отцом крестным то есть.)

Этот Роман тот ещё перец. Когда ему было лет десять, окрутили его с принцессой Бертой, внебрачной дочерью какого-то  там итальянского короля. Той было ещё меньше лет. Это был династический брак. Кто его знает, зачем этим гражданам королевских кровей женить совсем ещё сопливых отпрысков. Кто-то, может, территории хочет застолбить, которые в приданое идут. Кто-то войну прекращает. Мало ли. А тут дитё без дела по двору бегает. Вот, пусть пользу короне приносит. 

Женили, в общем, Романа. Вскорости номинальная малолетняя жена скончалась. И вот этот Роман влюбился в дочку шинкарщика. Таверну то есть держал папаша в одном из бедных кварталов Константинополя. Эта самая дочка до замужества называлась Анастасией, и даже еще проще — Анастасо. Не из благородных была будущая императрица. Но что красоты была необыкновенной, это да. Чем пленила и наследника, и прочих облеченных властью придворных граждан. Непонятно, конечно, где и как повстречал её наследник. То ли по городу бродил, да заглянул в кабак. То ли конкурс среди красавиц устроили, чтоб ему самую-самую выбрать. И, судя по характеру и склонностям наследника, он, скорее всего, именно бродил в поисках приключений и плотских удовольствий. (А был он весь в отца: красивый, статный, обхождение знал.)

Что характерно, папа наследника — император Константин Багрянородный — был не против этого мезальянса. А мама — категорически против. Феофано этого не забыла…

Вот они живут. Родились дети — будущие императоры Василий 2 (которого потом Болгаробойцей назовут) и Константин VIII. Потом внезапно скончался отец-Император. Говорят — отравили. Кто там знает. Но ходили слухи, что это как раз сынок и приложил руку. 

Но это слухи. Зачем бы ему, да? 

Другие слухи, по поводу Феофано, тоже были.

А Феофано принялась расчищать своим сыновьям место у трона. Сначала отправила руками мужа всех его сестёр в монастыри. Разные! Никакие мольбы не помогли. Роман попытался облегчить им горечь отречения от мира и разрешил жить, как в родительском дворце: наряды, мясо, игры. Но у трона они больше не появились. А потом от горя умерла и свекровь Феофано. Больше никто не мог отобрать трон у ее детей. Так казалось.

И жил бы Роман с красавицей женой и четырьмя детками (две девочки ещё было, одна из них — Анна, будущая жена нашего Красного Солнышка Святого Владимира) долго и счастливо, но тут Роман внезапно умирает. В самом расцвете своих молодых сил. 23 ему было, или около того. Совсем молодой, поцарствовать не успел, бедолага. 

И что, скажите мне, делать вдове? В этой вашей Византии, где императоры мрут, как мухи, и больше частью от внутренних болезней? Правильно, искать покровителя! А то свергнут её маленьких детей, да и убить могут. Ходил там один, евнух, Вринга. Премерзкий господин. 

И не надо верить злым языкам, что, дескать, эта женщина с низкой социальной ответственностью, Феофано, сначала нашла покровителя, а потом внезапно скончался муж. Не так всё было! Да и покровитель, в отличие от покойного мужа, был некрасивый, на негра похожий, низкорослый, косолапый и вообще — старик. Полтос ему уже был, это точно. 

Но зато он был гениальный полководец. Ну и что, скажете вы, император намного главней, зачем его убивать, красавца распутного? 

Тут всё сложно. Византия — уникальная монархия. Со всех сторон. То конюх станет императором, то какой-то бедолага из незнатных да бедных, но очень сильных. (Как, например, Юстин I. А вы думали, великий Юстиниан голубых кровей? Не-а, папа его, Юстин, поступил на службу в армию в одних сандалиях.) Тёрлись у трона и другие проходимцы. И евнухи, влиятельнейшие: первые, мать их, министры!! Ну, и полководцы тут же обретались.

Никифор Фока был из знатного рода всадников. Потомственных то есть аристократов и полководцев. Их, этих Фоков, в Византии было просто завались. («Мало ли в Бразилии Педров?.. И не сосчитаешь!» Ага, примерно так). И вот этот Дон Педро… тьфу, Никифор Фока, после смерти очередного императора понимает, что ему труба — тот самый мерзкий Вринга его изведёт. И единственное, что можно сделать — взойти на престол. А там — красавица Феофано, регентша при малолетних императорах. Логика понятна? Вот и Никифор быстро сообразил. 

И вот прибывает он в Константинополь, Феофано видит в нем защитника и спасителя её царственных малолеток, он тоже попадает под чары Феофано. Его быстренько короновали, армия поддержала, и вот Никифор — император вместе с теми малолетками. То есть на троне — три штуки. А? Видали вы такое где-то ещё? Вот он становится императором и… отсылает Феофано подальше от дворца. Мол, нехорошо в одном помещении с дамой, черт знает что подумать могут, разврат какой-то.

Но потом быстренько играют свадьбу — и открыто живут во дворце. Ей — 23 года. Ему — 51. Детишки тоже, конечно, живут. Пока никто их не отравил и не зарезал. И то хорошо. 

Чего не скажешь о третьем муже Феофано — Никифоре. Через шесть лет Феофано сама организовала заговор против него. Конечно, не она одна. Ещё родный племянник Никифора Фоки — Иоанн Цимисхий.

В общем, вот что эта неугомонная бабенка утворила: сказала подозрительному мужу, что вечером к нему заглянет, и чтоб дверь не закрывал. Он и не закрыл. Ждал-ждал, нет её. Уснул. Не в кровати, он в кровати опасался спать, подозревал… А молодая жена в это время пустила заговорщиков в императорские покои и самолично приняла участие в смертоубийства супруга. Одна бы, конечно, не справилась: мужик он был могучий. Но и племянник — тоже здоров. С ним даже наш герой Святослав не рискнул один на один. Даром что низкого роста был этот подлый племянник. И вот они с другими заговорщиками и резали этого Никифора, и зубы все выбили, и бороду  вырвали, и голову отрубили. А Иоанна объявили императором.

И вот думает эта ветреная Феофано, что теперь заживёт. Но нет! Снова мимо кассы: ещё более вредный, чем евнух, патриарх Полиевкт вдруг заявляет: «Не позволю, — говорит, — новому императору взойти в священные покои, пока откуда не выведут запятнавшую себя Священной кровью императора гадину!»

Не вопрос, говорит новоиспеченный Иоанн I Цимисхий и высылает Феофано в какой-то монастырь. И чтоб из окна смотрела на свои бывшие покои и страдала. И тогда патриарх пустил его во дворец. (Царственных детишек, надо сказать, снова никто не тронул, они-таки смогли вырасти и стать уже взрослым самостоятельными императорами. Может, потому что и Цимисхий долго не прожил?) 

Казалось — всё! Сиди, Феофано, в келье, молись и кайся. Но не такова эта дочь шинкарщика! Она сбежала из монастыря и попыталась укрыться в Святой Софии: обычно там все прятались. Вытаскивали ее оттуда всей толпой, а она крыла последними матерными словами и Иоанна, и патриарха, и всех мужиков вместе взятых, и вообще, эту несправедливую жизнь. Свидетели утверждают, что не каждый портовый грузчик мог бы такое завернуть.

И отправили её в этот раз на дальний остров. Там и прожила шесть лет. После смерти Цимисхия была возвращена во дворец уже повзрослевшими сыновьями (старшему, Василию, было 18 лет). Но больше в интриги не лезла, тихо жила и тихо скончалась. Тихо и быстро, в возрасте примерно 37 лет. Ну а что, такая бурная жизнь кого хочешь ушатает.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 

Алиса Нестерова всегда опаздывала. Но не сегодня. Сегодня она приехала на ВДНХ за час до встречи, потому что перепутала станцию и вышла раньше. И правильно сделала.

Вместо интервью с замдиректора фабрики «Золотая молния» она увидела оцепление, полицейские ленты, две машины «Скорой» и экспертов в бахилах. У входа в павильон №57 стояла женщина в строгом костюме, размазывая тушь по щекам. Алиса узнала её мгновенно. Это была Валерия Сергеевна — жена её начальника, главного редактора Parader, и по совместительству следователь прокуратуры.

— Вы ищете понятых? — спросила Алиса с невинным видом. — Я готова.

Валерия скрипнула зубами, но закон есть закон. Через три минуты Алиса стояла в служебном помещении павильона и смотрела на тело мужчины в дорогом костюме. Он лежал на полу, завалившись на бок, рядом с разбитым манекеном и рулоном ткани. Лицо было спокойным, будто он просто уснул.

Алиса огляделась. На столе — пустая папка, разбросанные образцы, чашка с остывшим чаем. У стола — платок, а рядом с ним уголок металлического предмета с чётко различимой свастикой и надписью на немецком. Она быстро задвинула портсигар носком туфли под шкаф, а платок сунула в карман. Валерия в этот момент говорила по телефону.

«Россиянин, замдиректора, уравновешенный человек, — подумала Алиса. — И вдруг фашистский портсигар? Странно. Но потом разберусь».

Пока эксперты фотографировали труп, Алиса делала вид, что записывает показания, но на самом деле изучала стол. На нём лежал открытый ежедневник. Она хотела его сфотографировать, но в этот момент Валерия повернулась к ней.

— Ты что там трогаешь? — рявкнула она.

Алиса вздрогнула, дёрнулась, зацепила локтём стоявшую рядом стеклянную вазу. Та закачалась, Алиса попыталась её удержать, поскользнулась на разлитом растворителе и рухнула на стол, опрокинув вазу на Валерию. Вода вылилась на её костюм, а сама Алиса, хватаясь за всё подряд, выдернула из-под бумаг ежедневник.

— Ты, растяпа безмозглая! — заорала Валерия, отряхиваясь. — Ты чуть не снесла все улики! Я сейчас на тебя рапорт напишу! Ты вообще понимаешь, что ты только что уничтожила вещдоки на глазах у следователя?!

— Извините, — проблеяла Алиса, но уже листала ежедневник.

На одной странице было написано рукой погибшего: «Питер — грибы (3 дня назад). Дозу увеличить?» Ниже: «Водитель — 69, сердечко». И ещё ниже: «Директор — угрожал увольнением. Сказал, что пожалею».

Алиса сунула ежедневник в сумку, пока Валерия вытирала пиджак бумажными салфетками.

Через час они сидели в редакции Parader. Валерия устало потёрла виски и сказала:

— У него на руке укол. Микроскопический. Эксперт еле заметил, когда уже начали снимать одежду. И знаешь, что странно? Он умер через пять-шесть часов после того, как приземлился в Москве. По документам — сердечный приступ. Но у здорового мужика, который только что прошёл медкомиссию?

— Может, яд? — спросила Алиса.

— Может. Но стандартные анализы не покажут, что именно. Если это рицин, его в крови сразу не найдут, нужны спецтесты. Попадает через микроповреждение, действует через несколько часов, разрушает клетки. — Валерия взяла ежедневник, который выхватила у Алисы, и усмехнулась: — А у твоего зама в записной книжке написано «Питер — грибы». Догадайся с трёх раз.

В этот момент у Валерии зазвонил телефон. Она слушала минуту, потом нажала отбой и посмотрела на Алису:

— Только что из лаборатории. В желудке нашли остатки бледной поганки. Но это не смертельно — он их съел в Питере для бодрости, перебрал с дозой. Эксперт говорит, что от этого он бы не умер. А вот укол — да. Если это рицин, то он попал в кровь через царапину. Убийца мог быть в самолёте или в аэропорту, а зам спокойно доехал до ВДНХ и там рухнул.

Алиса перевела дыхание. Укол, грибы для бодрости, а настоящий яд — рицин. Значит, убийца не тот, кто угощал грибами, а тот, кто сделал этот укол. Она открыла ноутбук и начала писать статью для сайта Parader (parader.ru). Она перечислила всех троих из ежедневника: питерского друга, водителя (или его жену) и директора. Изложила факты: укол на руке, яд с отсрочкой, три мотива — наркотики, ревность, угроза увольнения. В конце она написала:

«У меня есть три версии, но я не знаю, какая правильная.
 Помогите мне.
 Кто из этих троих мог знать о яде и сделать укол?
Предложите свой вариант. Результаты — в следующем выпуске».

Напоминает сюжет книги "Я - легенда"

371 здесь нет, так как комикс я не переводил, так как нужды в этом нет, все и так понятно.

Также хочу сказать, что я решил прекратить оставлять пасхалки в своих переводах. Вотермарку 371 я буду ставить, и вы можете, как и раньше, ее найти. Постараюсь прятать ее потщательнее, но это не всегда будет удаваться. В общем, как-то так, надеюсь на понимание. Вы же без пасхалок не перестанете ценить мои переводы, правда же?! Правда?

Убийство 35-го президента США Джона Кеннеди было совершено 22 ноября 1963 года в Далласе (штат Техас) в 12:30 по местному времени. Джон Кеннеди был смертельно ранен выстрелом из винтовки, когда он вместе со своей женой Жаклин ехал в президентском лимузине по Элм-стрит. В бессознательном состоянии президента доставили в Парклендский госпиталь, где через полчаса безуспешных попыток реанимации врачи констатировали смерть. Исполнителем убийства был назван сотрудник книжного склада Ли Харви Освальд, пойманный вскоре после трагедии. Два дня спустя Освальда прямо в полицейском участке застрелил владелец далласского ночного клуба Джек Руби. Официальным расследованием занималась комиссия сенатора Уоррена, которая в 1964 году опубликовала доклад, согласно которому Освальд был единственным стрелком-убийцей. Доклад комиссии сразу же подвергся ожесточённой критике и породил множество теорий заговора.