Исследовательский Институт Макса Планка опубликовал результаты недавнего исследования с помощью МРТ. Учёные искали различия в активности коры головного мозга у носителей арабского и немецкого языков.
Оказалось, что она существенно различается. Посмотрите картинку у поста, я сейчас объясню.
У немецкоговорящих испытуемых наиболее активна часть левого полушария, ответственная за грамматику. У немецкого языка такая структура, что каждое слово в предложении стоит на строго определённом месте, а ещё слова, связанные друг с другом по смыслу, могут оказаться в разных концах предложения. Такой сложный синтаксис и поддерживается этой зоной мозга.
У носителей арабского языка более активна правая часть мозга и наблюдается интенсивная связь между полушариями. Активность правого полушария вызвана сложным звучанием языка, и отсутствием гласных в словах на письме. Для того, чтобы понять, как читать слово, которое написано одними согласными, надо иметь изрядный словарный запас и держать в голове контекст прочитанного.
Я впечетлена тем, как по разному работает мозг и его сознательная часть у носителей разных языков. Я привыкла думать, что все мы люди, хотим одного и того же и достигаем этого одинаковыми путями. Но кажется, это только на уровне базовых животных потребностей. Наша сознательная часть формируется постигает мир в детстве по различной логике, заданной языком и воспитанием, врождёнными способностями. С годами добавляются культурные и социальные нормы. Но сути, мы говорим о менталитете, о его нейрофизиологическом аспекте. То есть можно вывезти носителя языка из его среды, но среда (и прокачаные зоны мозга) — это уже навсегда.
Я лежал в ПНД три раза. Скоро будет четвёртый. Это не про «лечение». Это про то, как я выживал в месте, где люди либо сдаются, либо тупеют, либо просто ждут, пока их выпустят. Я не сдался. Я просто наблюдал.
Обстановка
Закрытое отделение. Режим. Скука, которая давит сильнее, чем любые стены. Я делал упражнения с бутылками воды вместо гантелей — потому что гантелей не давали. Я читал книги. Я выходил в коридор, стоял у косяка двери и просто смотрел на других. Это не любопытство — это сканирование. Мой способ держать контроль, даже когда я заперт.
Была санитарка, которая по утрам проверяла, как мы заправили кровати. Если ей не нравилось — она скидывала всё бельё на пол и говорила: «Перестилай». Я смотрел на неё и понимал: она здесь главная, но только по расписанию. Вне его — она никто.
Были «чаечки» — пациенты, которые выпрашивали еду, как чайки из мультика «Немо». Один из них подсел ко мне за стол, когда я ел хлеб с колбасой и сыром. Смотрел на мою еду. Я поднял голову, посмотрел на него и сказал: «Пошёл вон». Он ушёл.
Была баба-чаечка, которая мыла полы за сигареты. Она работала за «Сижку». Просто чтобы получить курево. Я видел это — не раз, не два.
Палата номер 7
Нас было четверо. Я у входа, справа. Рядом — алкаш с белочкой. Он пришёл сам, потому что устал терроризировать мать. У него были микрозаймы, долги, коллекторы. Ему было за 40, а ума — ноль. Я с ним общался. Он был долбоёб, но он был рядом.
Дальше — детдомовский. Он ждал квартиру и пенсию. Лежал уже 53 дня. Ему некуда было идти. Я его немного жалел. Он был заложником обстоятельств.
Четвёртый — мой земеля. У него были серьёзные проблемы с агрессией. Однажды его мать с подругой сидели и пили, начали над ним угарать, прикалываться. Он разозлился, хотел разбить кружку о стену рядом с ними, чтобы напугать и чтобы они ушли. Но рука дрогнула — и он попал кружкой в лицо собственной матери, порезал ей лицо. Он не хотел этого, просто не справился с собой.
Он лежал со мной в районной дурке, но он был там на принудительном лечении. Сам говорил, что после выписки его отправят по этапу в Иркутск, в областную психушку. Его, в отличие от меня, оттуда просто так не выпустили бы — он был в системе по принуждению. Прошло уже полтора года, может, больше. Надеюсь, он оттуда вышел. Но я не знаю.
Я с ними со всеми говорил нормально. Потому что в палате надо держать контакт — если что, они могут прикрыть. Это не дружба. Это выживание.
Как я там был
В дурке подмешивают бром в еду. Я не шучу. Там у тебя просто не стоит. Нет желания. Вообще. Как будто его никогда и не было. Через несколько дней после выписки оно возвращается — но там его нет.
Я не вставал перед врачом, когда она заходила. Сидел в позе по-турецки и смотрел на неё. Без агрессии, но без дружелюбия.
Я не стал сильнее. Я просто адаптировался. Освоился в режиме, привык к санитарам, к их характерам. С моим диагнозом это было несложно. Было неприятно, но не более. Я не из тех, кто боится таких условий.
Телефон выдавали раз в неделю — по средам. Один раз в неделю можно было позвонить домой. Очередь была длинная, все заходили по одному. Многие, особенно молодые парни лет от 18 до 21, не выдерживали. Они заходили в кабинет и начинали плакать: «Мама, забери меня отсюда, я не хочу здесь больше быть». А я сидел на корточках у стены, ждал своей очереди и угорал с них. Просто сидел и лыбился с того, как они жалкие и слабые. Я имел на это полное право,я считаю.
Один момент
Был момент, который я запомнил особенно. Тишина после обеда, с 2 до 4. Все спят. И в этой звенящей тишине я лежал и думал о том, как я буду жить дальше, когда выйду оттуда. Что я буду делать. Какой у меня будет план.
Остальные могли орать, кашлять, доводить санитаров — но в этот час было тихо. И я использовал это время, чтобы строить планы.
Что я сказал бы себе в первый раз
Если бы я мог сказать что-то тому себе, кто ложился в первый раз, я бы сказал:
Адаптируйся. Не выёбывайся. Защищай свои границы. Будь хитрее. И не бойся — никто тебя там не заколет. Это всё враньё. Закалывают только буйных наркоманов под солями, которых привозят и обкалывают галоперидолом. А на остальных экономят. Ты им там нахуй не нужен.
Это был бы хороший совет. Потому что в дурке главное — не бояться, а просто адаптироваться и держать себя в руках.
Когда я вышел
Я почувствовал облегчение. Свободу. Ехал домой на такси с матерью, слушал «Сектор Газа» — «Демобилизация». Хотел играть в Assassin’s Creed Valhalla, вкусно есть, пить кофе.
Зачем я туда вернусь
В четвёртый раз я иду туда не за лечением. Я иду туда, чтобы врачи увидели меня в динамике. Чтобы диагноз стал окончательным. Чтобы получить подтверждение для инвалидности.
Я не боюсь дурки. Мне там скучно. Но я готов это пережить ещё раз, потому что это приближает меня к цели.
Так говорят,
когда происходит что-то такое, что человеческому сознанию невозможно постичь, а
душе – пережить.
На собственном опыте я столкнулась с этим
явлением, когда в детстве посмотрела фильм «Обыкновенный фашизм». Фильм снят
талантливийшим Михаилом Роммом и поэтому воздействие на детскую психику было колоссальным.
Я помню, как ходила с этим ворохом ощущений, переживаний и представлений себя
на месте этих людей из фильма. И никак не могла положить куда-нибудь этот вот
ворох. Время шло, а все так и оставалось, ворохом. Единственный и очень
правильный, как я сейчас профессиональным взглядом могу оценить, вывод, который
я тогда сделала: нельзя бояться заранее.
По сути, детским умом была проведена психотерапия себя.
Если ты начинаешь не просто сострадать, а
вживаться в ситуацию (а сейчас, с современными технологиями – это делается
просто и от этого, еще более цинично), то обрекаешь свою психику именно вот на
этот длительный процесс попыток понять и принять то, что понять и принять
невозможно, просто потому, что это противоречит человеческой природе.
Я хочу сказать:
1.Сопереживание и сострадание не имеет ничего
общего с истериками и экзальтацией, накручиванием своего эмоционального фона и
окружающих.
2.Важно объяснять детям и пожилым, что бояться не
нужно, так как страх защита только
тогда, когда что-то происходит с тобой. Иначе, мы получаем замкнутый круг
переживаний, приносящих страдания. Но никто не отменял необходимый инструктаж
для них же о том, как нужно вести себя в случае попадания в толпу, нахождения в
экстремальной ситуации и прочих ситуаций, связанных с риском для жизни и
здоровья.
3.Если страх возникает и никак не уходит
обращайтесь к специалистам, не нужно «накручивать» окружающих своими страхами и
распространять эту волну дальше. Да, да, страх имеет волновую природу и
свойство распространяясь, нарастать.
Я готова отвечать
на вопросы на эту тему и консультировать бесплатно в своем телеграме https://t.me/Teplenovaсколько потребуется.
Я не хипстер. Я не косплею. Я не мечтаю переехать. Я просто нашёл место, где моя голова замолкает. И это место — не страна, а культура. Которая не пытается меня лечить, а просто позволяет быть.
Фильм под открытым небом 2020
Как всё началось?
2011 год. Мне 11. Я случайно увидел «Рыбку Поньо». Потом — «Покемоны». И я плакал, когда Эш нёс Пикачу в больницу. Сейчас я смеюсь над этим, но тогда это было первое касание к чему-то, что не врало. Японская анимация не притворялась, что мир — это радуга. Она показывала боль, утрату, одиночество, но с достоинством.
Я не знаю японского. Он сложный, и мне лень. Но музыка, фильмы, архитектура говорят без перевода. Они не требуют слов.
Что мне близко
Литература: Мисима, Китами Масао. Они пишут о чести, смерти и красоте в увядании. Это не про «позитив». Это про принятие.
Фильмы: Китано, Синтаро Кацу, «Затоичи» — целая франшиза, которую иностранцы почти не знают. А ещё «Под открытым небом», «Жёлтый платочек счастья», «Семейка на выживании». Это не массовое кино. Это кино для своих.
Архитектура: Ворота тории. Они как граница между миром людей и чем-то большим. Я смотрю на них и чувствую, что есть место, куда можно уйти.
Я знаю, что это Сахалин
Музыка: Сити-поп. Тацуро Ямасита, Мария Такэути, Anri. Их пластинки я ставлю в дороге или когда один дома. Они создают ощущение, что время замедляется, и не нужно никуда спешить.
Аниме: Сейчас пересматриваю старую классику. Новое — редко. Потому что новое — это продукт. А старое — это искусство.
Книги по философии: «Будоёсинсю» и другие. В них я нашёл ответ на главный вопрос: «В чём смысл жизни?» Я не скажу, что нашёл его полностью. Но я знаю, в каком направлении искать.
Заточи Слепой мастер, Фильмы и сериал есть старый
Хикикомори и понимание изоляции
Я считаю себя хикикомори. В этом нет ничего крутого. Это не модный тренд. Это способ существовать, когда мир давит. В России хикки другие — я знаю некоторых в интернете. Мы все выживаем по-своему. Я выбрал тишину и не жалею.
Японская культура и этот феномен идут рядом. Там, где общество давит, люди уходят в себя. Я сделал так же.
Фильм Жёлтый платочек счастья
Как это проявляется в жизни?
Еда: Кари с рисом — мой ритуал. Нарезать овощи, обжарить, добавить специи, помешивать. В голове в это время тишина. Процесс успокаивает лучше, чем любые таблетки.
Музыка: Сити-поп в машине или дома.
Дорамы: Смотрел раньше. Сейчас нет. Времени нет. Или пока не хочу просто,давно это было…
Манга: Почти не читаю. Смысла нет.
Зачем мне всё это?
Я смотрю японский фильм — вижу заходящее солнце, дороги, дали. И понимаю, что в жизни есть что-то хорошее. Когда приходят суицидальные мысли от депрессии (а они приходят), я вспоминаю эти кадры. Тихий храм. Дождь по бамбуку. Старик, который точит нож и говорит: «Ничего лишнего».
Японская культура учит минимализму, принятию, красоте в одиночестве. Моё F61 (смешанное расстройство личности) — это хаос в голове. А Япония даёт мне структуру, порядок, эстетику. Даже просто картинка с воротами тории успокаивает.
Япония — это не просто страна. Это часть меня. Моя опора. Мой ответ на вопрос «зачем жить».
«Говорят, что у каждого человека есть место, где его душа дышит. У кого-то это лес, у кого-то — море, у кого-то — храм. У меня — это культура, которая не требует, чтобы я был счастливым. Которая позволяет мне быть просто существом, смотрящим на закат. И этого достаточно».
Мечт о вундеркиндах у меня не было никогда. Меня бы по жизни вполне устроили средневзвешенные дети умеренной степени раздолбайства. Но с полумерами в нашем семействе всегда было сложно - дарования разделились чётко пополам. Одному от души насыпали логики и математики, второму сыну досталась гуманитарная часть мироздания. Пока один с горящими глазами рисовал и фотографировал, второй обгрызал гранит науки в школе для одарённых детей при НГУ, в классе математики. Туда нас занесло достаточно случайно и только потому, что ему было интересно самому.
Я сидела на очередном собрании родителей в этой школе, оглядывая сосредоточенные лица родителей вокруг. Они сыпали вопросами и норовили записать отпрыска куда-нибудь ещё. Уставший к вечеру преподаватель вызвал к разумному подходу, рассказывая как дети срываются от перегрузок и уходят в глубокий психологический штопор.
У наших вундеркиндов как раз закончилось очередное занятие и они подтянулись к двери зала из коридора, заглядывая в дверь. Румяных и розовощёких бутузов среди них почти не было. С горящими глазами, за которыми угадывалась напряжённая работа мысли, они были все как на подбор - худые и бледные. "Девок бы им деревенских, чтобы кровь с коньяком и сиськи третьего размера." - поймала я себя на случайно промелькнувшей мысли.
"Нужно ковать кадры для науки!" - страна дала приказ, наша школа рванула выполнять его в первых рядах. "Мы шагнём в будущее и станем флагманом в обучении гениев." - наш обычный математический класс перековали в инженерный. "Охтыжблин!" - с гордостью подумали родители. "Охтыжблин." - озадачилась я. План был простой - усиленная программа олимпиадного уровня, но без домашних заданий должна была быть в первой половине дня. Во второй половине и до забора ученики должны были развиваться в научно-профессиональной области, создавая научные проекты. Добровольность не подразумевалась, в будущее должны были стремиться все без исключения.
Родители аплодировали планам на собрании и с горящими глазами обсуждали перспективы. "Не все дети потянут." - не выдержав, пискнула я из угла - "Это большая нагрузка." Через пару секунд мне популярно объяснили, что моё мышление остановилось на уровне троглодита и я просто ничего не понимаю в современном образовании.
Стремительно и без подготовки принятые инициативы зачастую идут по вполне понятному пути - через жопу. Не в силах впитать объёмы олимпиадных заданий за первую половину дня в школе, дети тащили олимпиадную домашку домой. Я с изумлением обнаружила себя, изучающую что-то из высшей математики в группе моральной поддержки сына глубокой ночью. Потому что во второй половине дня нужно было двигать науку и делать проекты, доделывая их в выходные. В очередной раз сворачивая мозг над задачей уже после полуночи, сын захлопнул тетрадку с глубокой философской мыслью, куда им идти.
Весной родительское собрание повторилось. Похудевшие и спавшие с лица родители хором жаловались на дороговизну услуг психологов и психотерапевтов. Со школой мы впоследствии расстались, перейдя в совершенно обычную. Школу для одарённых детей сын посещал ещё какое-то время, досрочно и добровольно пройдя школьную программу по химии, чтобы попасть в химический класс уже там.
Я часто вижу людей, от которых буквально воняет слабостью. Не в переносном смысле — это реально чувствуется. Их выдают глаза, голос, походка. Однажды я спросил парня в военкомате, который уже в третий раз ходил в трусиках на медкомиссию: «Почему ты снова здесь?» А он ответил: «Ну так надо». И я понял — разговор бессмысленен. Он не знает, что можно не ходить. Он уже жертва. И таких — большинство. Ты смотришь на человека на улице и сразу понимаешь, морально он слаб или нет. По взгляду, по тому, как он держится. Это не магия — это опыт.
2. Момент, который меня переключил
В 2018 году я пришёл в военкомат после колледжа. Мне было 18, я хотел служить. А военком сходу обвинил меня в уклонении. Вышел я оттуда с одной мыслью: «Раз я уже уклонист — что уж теперь?» Это был первый удар, который запустил механизм. Потом были фильмы, книги, но главное — мой диагноз, который не даёт мне терпеть. F61 — смешанное расстройство личности. Это не болезнь в том смысле, как многие думают. Это структура личности, которая не позволяет тебе прогибаться. Для моего мозга терпеть несправедливость — иррационально, а умереть за свои убеждения — рационально. Так написано в клинических рекомендациях, и я это чувствую на себе каждый день.
3. Моя тактика
Когда на меня давят, я не ору и не хлопаю дверьми. Я включаю холодный режим.
У меня есть система: — Собираю документы (справки, копии, сканы). — Фиксирую факты (скриншоты СМС, записи разговоров). — Отправляю официальные письма с описью и уведомлением. — Если игнорируют — обращаюсь в прокуратуру.
Например, в этом году военкомат звонил мне с мобильного номера. Я не взял трубку — у меня стоит блокировка всех незнакомых номеров. Тогда мне пришла СМС: «Это военкомат трубку возьмите». Я сделал скриншот. Когда я перезвонил и начал разговор, я подождал середины, чтобы она успела наговорить лишнего, а потом сказал: «Я фиксирую наш разговор». Она продолжила говорить — значит, дала согласие. Теперь у меня есть аудиозапись, где она признаёт, что они потеряли мои документы, предлагает мне приехать вместо того, чтобы сделать запрос в ПНД, и обещает перезвонить с официального номера (и не перезванивает). Также я отправил ценное письмо с описью вложения в Иркутскую областную призывную комиссию — они его проигнорировали, и оно вернулось невскрытым. Конверт я не вскрываю — он станет вещдоком для военной прокуратуры.
4. Что значит подохнуть за убеждения?
Для меня это не фигура речи. Если бы передо мной стоял выбор — сделать то, что противоречит моим убеждениям, или получить пулю в лоб, я выбрал бы второе. Я знаю, это звучит пафосно, но я так живу. В школе меня травили, я был терпилой. Я больше не могу так. Я не могу пресмыкаться, даже если это выгодно. Моя жизнь принадлежит мне, и я не торгую своей правдой.
5. Мой диагноз — моя сила
F61 мешает жить в некоторых моментах, но он же и даёт мне силу. Я не могу терпеть несправедливость — и это помогает мне ставить людей на место. На работе, когда начальник пытается спихнуть на меня чужую работу, я говорю «нет». Мне угрожают, но я ухожу. Потом зовут другого — он соглашается. И когда он потом приходит ко мне и жалуется, я отвечаю: «Ты сам согласился — я здесь не причём». Он прогнулся, я — нет. Это не жестокость, это реальность.
6. Совет тем, кто боится Единственный способ перестать бояться — начать что-то делать.
Есть японская мудрость: бездействие порождает страх, действие порождает уверенность.
Если ты не можешь себя пересилить — значит, тебе суждено пресмыкаться. Это не оскорбление, это факт. Не всем дано быть честными до конца. Но те, кто могут, — меняют свою жизнь и мышление. Остальные так и остаются в трусиках на медкомиссии. Я не герой. Я просто не хочу умирать, не попытавшись.
Я писатель неуверенный: пишу несколько лет, но до
сих пор не уверена, о чём же я хочу писать? Детективы? Ужасы? Про детей или про
взрослых? Про маньяков, инопланетян или домохозяек?
Проблема.
Лучше всего, конечно, должно получаться про
домохозяек. Писать надо про то, что знаешь сам. Не тут-то было: домохозяйка из
меня так себе (об этом же тоже можно писать? Как-нибудь…).
Писать можно про себя. Про себя получается только
сарказм. Тут даже психотерапевт не помог. Отправил «стажироваться» в группу на
психологическую передержку. Пока решит, как ко мне подступиться.
В группе я продержалась недолго. То ли группа
оказалась слабонервной, то ли психолог неопытным, то ли я слишком депрессивной.
Тут, конечно, загадка.
В общем, писали мы рассказ о детстве. Ну как
рассказ: попросили написать хоть что-то, хоть отдельные слова, ассоциации с
детством. Группа оказалась подкованной и старательной, ассоциации написали
правильные. Все же знают, что такое детство? Это мама, это бабушка, это пироги,
поход в лес, купание в речке… И всё такое прочее. Психолог старалась из этих
ассоциаций измыслить детскую проблему каждого.
Со мной всё пошло не так с самого начала. С самого
начала я написала без раздумий и передышки почти роман (страница А4 за пять
минут скверным почерком). Читала психолог долго, группа успела заскучать, а
развлечений не было: стул до десяток таких же проблемных пациентов. Пациенты
стали грустить и пытаться смотать из общего зала хоть куда, ну хотя бы в
туалет.
Хорошо, психолог дочитала роман. По глазам было
видно — я не Достоевский, но её вштырило: в глазах недоумение (ладно бы —
удивление!). И она спросила:
— А ещё какие-нибудь воспоминания есть?
Есть, как не быть. Я начала было рассказывать про мёртвого
кота… Не подошло. Потом про то, как мне на голову кусок дёрна положили… Тоже,
видимо, не то.
— А хорошие воспоминания есть? — робко спросила
психолог.
Я задумалась. Прикинула так и эдак.
— Пока нет, — осторожно ответила я.
Правильно осторожничала: психолог нажаловалась моему
лечащему врачу-психотерапевту, и меня изъяли из группы.
Прошло очень много лет. А я так и живу дальше:
осторожно. Осторожно пишу, осторожно делаю. Даже думаю не изо всех сил .
Сидели как-то с другом, пили чай. Скорее всего. Потому что кофе,
заваренный прямо в кружке такое себе удовольствие. Так что пусть будет пили
чай.
И я пожаловалась, что терпеть не могу эту кружку. Бесит она меня.
Но я человек хозяйственный, рачительный. Если кружку выброшу – буду грызть себя
бесконечно. За впустую растраченные ресурсы. А она, собака не бьётся: падает и
все ей ничего! Другая был давно разлетелась, а эта бодренькая, тварь. Бесит!
– А если я выброшу, вас будет мучить совесть? – спросил
друг.
Я подумала.
– Нет, – говорю, – с чего был это. Это же не я непортебство
сотворила.
– Хорошо, – говорит друг, открывает форточку и швыряет туда
мерзкую кружку. И мы смотрим, как она поскакала по насту по направлению к
дороге. Целая и невредимая, зараза. И скрылась в сугробе на краю дороги.
– Всё, — сказал друг. – Теперь нормально? Теперь ваши
разнообразные негативные мысли по поводу кружки исчезли?
– Исчезли, — говорю, – как есть исчезли. И даже на сердце стало
как-то радостно. Не пойти ли мне и не разгрохать другую кружку? Мне ее подарили
на работе, а потом на работе же и обидели. Кружка -- мне напоминалка по обиду. Я,
конечно, уволилась, Но кружку, как рачительный хозяин…
– Идите, – говорит друг, – Разгрохайте, что не так. Очень даже
умная мысль.
Тут я не стала ничего пускать на самотек: взяла молоток, вышла в
подъезд и раздолбила кружку в пыль. Прямо в коробке.
Что сказали соседи на шум в подъезде? Соседи ничего не скажут. Во-первых, я человек уважаемый, и
если что-то делаю, соседи даже немного подумают, а не надо ли и им заняться тем
же? Во вторых, я вышла с молотком, не с топором же.
Я врач-психотерапевт. Это необычный для меня пост, обычно я рассказываю о современных взглядах на психику и мозг, ну а тут у меня обзор фильма. Это не столько обзор, сколько я рассказываю о том откуда берутся некоторые заболевания - и говорю, что Матрица 4 именно об этом.
. И в том обзоре, ЧПУ упустил самую важную трактовку. Без конкретных знаний по психиатрии или психологии, эту трактовку непросто уловить и я попробую передать эти знания. Извините за запутанное повествование - я упрощал как мог, но это действительно интересно за счёт сложностей и нюансов. Всё интереснее, чем "Дед пей таблетки", но и сложнее.
Причём здесь психиатрия, Матрица 4 же про философию?
Может, и про философию... про философию психиатрии.
Приступим.
Спойлеры - спойлеры - спойлеры
У мистера Андерсона (Нео) эпизод мании с психотическими симптомами (бывает при биполярном аффективном расстройстве). А для того, чтобы говорить про психозы нужно немножко знать что это такое.
Здесь нужно сделать мини отступление и сказать вот о чём.
В обществе, последние 75 лет существует дискуссия в отношении психиатрии. Сразу скажу, я думаю, что обе крайности этой дискуссии неправы - истина посередине - но Вы можете найти себя на одной из крайностей, что нормально - на то она и общественная дискуссия.
Эта дискуссия - это не просто не просто "из пустого в порожнее", она действительно поменяла то, как выглядит психическая помощь в наше время. В результате этой дискуссии, мы ищем золотую середину между крайностями.
Первая крайность представлена супер авторитарными, очень консервативными работниками охраны психического здоровья, ратующими за жёсткую систему, да и вообще негибкой системой психиатрической помощи. Эта система создаёт эффект карательной психиатрии. Яркий пример. В СССР некоторые люди, оказавшиеся в психбольнице заявляли, что они психически здоровы и их заключили в больницу из-за политических убеждений, и что их преследует КГБ. В подавляющем большинстве случаев, никакой карательной медицины там не было, а были медицинские основания (того небольшого процента реально-политических, мы вообще не касаемся). Но просто сама жёсткость системы создавала ощущение преследования. Даже у здорового человека, оказавшегося в закрытой палате начнётся небольшая тревога преследования, что уж говорить о людях с паранойей. Тем не менее, это крайность. Она была не только в СССР, а во многих странах, но, к счастью, мы ушли от этой крайности.
Вторая группа людей - сторонники анти-психиатрии. Их аргумент, что когда человека насильно кладут в психбольницу - это необоснованное нарушение свободы воли. Да и вообще, по их мнению, раз не существует объективных методов диагностики психических заболеваний - то и психические заболевания - это фантазии психиатров. Что психиатрия - это фикция, что существуют лишь человеческие характеры и особенности.
А теперь, такой вот, ключевой момент. Психика очень сложно устроена. Мы привыкли в ней всё упрощать, но в глобальном смысле, правы обе крайности. Та же шизофрения (практически неизлечимое заболевание) - это не поломка гена или механизма или чего-то там. Это когда человек настолько психически удалился от какого-то социально-психического пространства, где он мог бы нормально социально функционировать, что уже почти без шансов вернуться.
Сейчас уже дойдём до Нео, пардон за такое отклонение от материала фильма, но это важно. Вот этот общественный диалог - это и есть то пространство в котором фильм обретает смысл. В котором он имеет смысл, который сознательно был заложен Л. Вачовски.
Я сказал, что у Нео мания с психотическими симптомами. Что это такое?
Представьте, что Вас что-то гложет, что есть какие-то важные ответы. Что вокруг обыденный чёрно-белый мир, но если всё сделать правильно - то можно открыть для себя цветной мир с радугами. Переполняет приятное чувство возможности докопаться, сил это сделать, решить задачку. И что где-то за поворотом есть эти ответы (не обязательно ответы, но что-то хорошее, чего не хватает). И Вас прямо тянет, причём не столько тоска по этому чему-то хорошему, сколько сам раш того, что "ведь близок, близок ответ, у меня получится". Вас увлекает это безумное следование по пути из хлебных крошек. Это естественное явление и нормальная работа дофаминергической системы поиска у нас в голове. Если бы не одно но. В тот или иной момент мы все осознаём, что есть пределы. Не всё можно узнать. Есть масса вопросов, на которые нет и не может быть ответа. Например, "А почему мы можем досчитать до ста, а до бесконечности - нет?" или "Как понять, живём ли мы в симуляции?". Мы удовлетворяемся полу-ответом и успокаиваемся. Но, человек может сделать выбор преследовать вот эти цели даже тогда, когда всё говорит о бессмысленности. Это - суть мании (БАР).
И это суть заболевания мистера Андерсена - ему кажется, что там в зеркале есть какие-то разгадки. Как будто смотрящий на него плешивый старик - это не он, но стоит лишь разглядеть "правду за этим фарсом" - и всё изменится. И, кстати, в его жизни всё меняется.
Система поиска не сильно в этом плане отличается от какой-нибудь нейросети, распознающей лица. Если задать слишком высокую чувствительность = слишком хотеть и не смиряться с ненахождением = иметь высокий уровень дофамина в одной из областей мозга - то нейросеть будет находить лица в шуме. Так же и тут - мистер Андерсен начинает замечать маленькие детали, которые скорее всего совершенно случайны, но его мозг их уже складывает в определённую систему. Это доставляет ему безумное удовольствие. Сам факт того, что он "решил" головоломку.
А ещё удовольствие оказывает тот факт, что теперь он не абы кто, а избранный, Нео. Он герой, всемогущий летающий супермен, у которого самая невероятная история любви. Да и вообще весь мир построен вокруг него и его Тринити. Их физические тела находятся в центре Матрицы, посреди гигантских машин, которые выкачивают код и используют для того, чтобы контролировать других людей. А ещё его любовь, Тринити, бросила своего мужа, детей (ведь это просто бездушные машины, которые её обманывали) и осталась с ним, единственным, особенным, избранным.
Потом мегаломания доходит до такого момента, что люди бросаются под колёса и выбрасываются из окон тысячами, в надежде зацепить их пока они едут на мотоцикле. Идёт настоящий человеческий дождь. Его жизнь настолько важна, что как же иначе. Он центр мироздания.
Если Вам это кажется малоправдоподобным или гипертрофированным - спешу сказать, что нет. В отделении сложнее найти не такую историю. На Пикабу есть группа "психиатрия", где иногда люди с разными диагнозами рассказывают свои истории. Там полно чего-то похожего.
Для меня как для работника охраны психического здоровья - было поразительно видеть также особенности общения Андерсена с аналитиком. Это было сделано мастерски. Тонкости, динамика, аффекты... Как при первом посещении он отвергал его объяснения, и было видно как у него есть более интересное объяснение, которое он хочет проверить. При первом посещении он вообще приходил к аналитику нехотя, но "Раз пришёл то пусть аналитик подтвердит его догадки". "Ладно, если аналитик не согласен - он пойдёт проверять их в другом месте".
Второе посещение - когда тревога проявилась в галлюцинациях - Андерсен просит о помощи, он напуган как и совершенно любой человек. Аналитик его успокаивает как может, но процесс уже на таком уровне, когда нужно класть в больницу.
У всех, получающих терапию, есть определённая злость на своего психотерапевта. Но здесь она тоже достигает мегаломанических масштабов. Нео борется и противостоит своему доктору, который тоже не просто доктор - а никто иной как сам Архитектор. Почти что Бог, но только плохой.
В метафоре Матрицы, принять "реальность того, что мы ограничены" - это синяя таблетка. Красная таблетка - это другая реальность, где ты не принимаешь ограничения себя и мира.
Андерсен не может принять ограничений и должен докопаться до чего-то. Возвращаемся к нашей дискуссии о психиатрии и анти-психиатрии (о том существуют ли психические болезни).
С точки зрения психоаналитика: синяя таблетка - принять нормальность и ограничения, красная - жить в фантазии.
С точки зрения психиатра, синяя таблетка - нейролептик, красная - бред/галлюцинация/болезнь (или слишком большая доза леводопы)
С точки зрения Морфеуса - синяя таблетка ложь, навязанная обществом, общественными институтами, симуляция, Матрица (то о чём говорит ЧПУ в своём обзоре). А красная таблетка - реальность.
С точки зрения того, кто посмотрел все фильмы и знает, что Зион - это такая же Матрица, а Морфеус ошибается: красная таблетка не отличается от синей качественно. И то и другое разные взгляды на реальность. Только в первом случае у тебя есть друзья, работа, творчество, ну из минусов на тебя немного давят социальные обязательства, а во втором случае - ты живёшь в жутком мире, где тебя преследуют агенты, осьминоги и прочее - но зато ты всемогущий и особенный (только кушаешь непонятную белую баланду вместо вина и стейков). Синяя и красная таблетка - это как две стороны этой общественной дискуссии.
Тогда возникает вопрос, если синяя таблетка лучше и мы все "приняли синюю таблетку" - то почему нам весь фильм рекламируют красную таблетку? Да потому что люди во многом сами определяют что такое норма, а что такое отклонение. Многие вещи, которые считались отклонениями перестали ими быть. Не поменялась ни физиология, ни нейробиология, ни анатомия. Просто эти вещи научились вписывать в общество. Если маргинализированная группа людей способна построить своё, более красивое, более гуманное, более интересное общество (Новый Зион) в котором хотят жить всё больше людей - с какого рожна мы должны считать этих людей маргиналами?
После контузии и потери памяти я был направлен в частную клинику для душевнобольных. По дороге в лечебницу доктор Волков рассказал мне об основных принципах лечения по его системе. Эта система заключалась в жёсткой трудотерапии 16 часов в сутки, без выходных, без оплаты, без отпусков. Но зато уже по пути в лечебницу Волков назначил меня командиром отделения. Неплохая должность для новичка с плохой памятью.
Нас завели в какой-то актовый зал, где уже было несколько старых пациентов. Волков вышел на трибуну, толкнул речь в стиле "поздравляю и желаю", а закончил так:
- Теперь нас стало уже 92! Ура! Настоящая боевая рота.
Тут вдруг к Волкову подскочил какой-то тип и что-то прошептал на ухо.
- Небольшая поправочка, - заявил Волков, - не 92, а только 91. Одного нашего пациента до смерти избили конкуренты на Казанском вокзале. Такое редко, но бывает. Обычно, всё-таки, мы бьём конкурентов. Но бывает и так. Какой урок мы можем извлечь? Не расслабляться! Постоянно думать. И постоянно работать над собой, повышая свои боевые и рабочие качества. Общее собрание закончилось. Прошу всех, кроме командиров, начиная от командиров отделений и выше, покинуть зал.
Большая часть народа, шаркая ногами, вышла из зала. Остались только командиры, "цвет нации". Я, понятное дело, тоже остался. Я помнил, хоть и смутно, что я командир отделения.
- Коллеги! Представляю вам нового командира третьего отделения третьего взвода! Константин Иванович Оборотов! Встаньте, пожалуйста!
Я приподнялся, скорчил выражение лица в подобие улыбки и приветливо помахал всем рукой.
- Ты что это творишь, "волк позорный"! - закричал, как я выяснил позже, командир третьего взвода Сидоров. - Я же просил дать мне Петрова. А ты новенького суёшь на гильотину? У тебя совесть есть? Совсем с катушек съехал?
- Сидоров, соблюдай субординацию, - спокойно ответил Волков. - Петрова я тебе не дам ни за что на свете. Благодаря Петрову первый взвод серьёзные бабки заколачивает на стройке. Он их там гоняет, как баранов. Работают по 18 часов в сутки. На ходу падают, засыпают, просыпаются, снова работают. Я сам видел. Несут два его подчинённых носилки с песком. Не уверен, что несут куда надо, это другая тема. Тут вот, что интересно. Уже два часа прошло после отбоя. Они ставят носилки, тут же ложатся спать. Рядом с носилками! Мгновенно засыпают! Я специально прихожу через шесть часов посмотреть. Просыпаются, хватают носилки и несут в том же направлении. Вот это интенсификация! Вот это система! Это ключевой командир в первом взводе и во всей нашей лечебнице в целом. А твой взвод - сплошное дерьмо, планово-убыточный цех дебилов. Простейшие задания даю, и те умудряетесь завалить. Ставить туда Петрова - бесполезный трюк. Только испортишь перспективного командира. А вот Константин - другое дело. Бывает полезно бросить котёнка в воду. Может сходу научиться плавать самостоятельно. Кроме того, Константин - человек бывалый. Воевал. Ранения имеет. Прошёл и огонь, и воду. И наши трубы пройдёт, я уверен. Диспут окончен. Вводите Константина в курс дела.
- Поздравляю, Константин, - сказал мне Сидоров, тогда мы остались с ним "тет-а-тет". - Тебе досталось самое поганое отделение самого поганого взвода, а я как раз командир этого взвода. На тебя вся надежда, что хоть немного исправишь ситуацию. Командиры первого и второго отделений безнадёжны. Не лучше, чем простые подчинённые. Просил Волкова дать мне Петрова, не даёт. Подозреваю, что Волков специально придерживает мой взвод в виде "собрания самых тупых", не знаю, для каких целей. Ладно, мы с тобой объединим усилия, что-то вместе сделаем полезное. Я чувствую, ты человек толковый, тем более, только с армии пришёл. А какой сброд в твоём подчинении - ты сейчас удивишься и вряд ли обрадуешься. И больные, и шальные, и криминальные, и просто анальные. Вот комната твоего отделения. Заходи, знакомься и начинай работу с личным составом. А я пошёл, у меня и с другими отделениями проблем выше крыши.
После контузии меня начали мучать сильные боли во всем организме, и стала плохо работать память. Обычно в таких случаях на помощь больному приходят родственники. Ко мне на помощь пришла родная сестра. Она отобрала у меня квартиру и деньги. Затем отправила в частную клинику для душевнобольных.
Тут пришла сестра Нинка. Пришла, как обычно, без приглашения и предупреждения. На этот раз пришла ни одна, а с каким-то мужчиной. Мужчина вид имел серьёзный и представился как доктор Волков.
Мы устроились за столом в комнате. Разговор начала сестра.
- Вот, посмотрите на него, - Нинка указала на меня, - плохо, всё очень плохо. С каждым днём всё хуже и хуже. Измучалась вся, извелась! Он мне всё детство испортил, а теперь молодость губит.
- Минуточку, минуточку, - я тут напрягся из-за всех сил, пытаясь вспомнить хоть что-то в свою защиту. - Уточняю! Детство тебе загубил отец. А молодость - сын и муж. Ты сама говорила. Вот у меня тут записано.
Я протянул свой бумажный блокнот с записями.
- Записывает всякую ерунду, - прошипела Нинка. - Я конфискую этот блокнот. Доктор, обратите внимание, он полный псих, ничего не помнит!
- Прямо-таки, "ничего", - засомневался доктор.
- А, давайте, проверим, - воскликнула сестра. - Скажи, болезный, как меня зовут?
По закону подлости, пять секунд назад я помнил её имя, а тут вылетело из головы и назад не залетает. А отвечать надо быстро, это я сразу понял. Сам факт долгого размышления над таким простым вопросом вызовет у доктора неприятные для меня выводы.
- Злюка подколодная, - выпалил я, - вот так тебя зовут!
- Вот видите, доктор, - грустно сказала сестра, - он ещё и буйный.
- Ладно, друзья, давайте, переведём наш разговор в позитивное и конструктивное русло, - сказал Волков. - У нас к Вам, Константин Иванович, есть важное деловое предложение.
Тут доктор Волков меня выручил, наверное, даже не подозревая об этом. Дело в том, что я в большом волнении забыл не только имя сестры, но и своё собственное имя. А это плохо, очень плохо.
- Я удовольствием Вас выслушаю, доктор Зайцев, - ответил я и по ехидному смешку сестры понял, что ошибся.
- Думаете, он шутит? Нет! Он реально ничего не помнит, - возбуждённо сказала сестра. - Прошу Вас, доктор, немедленно, увезите его в психушку для самого жестокого лечения. Чтобы знал, как обижать родную сестру, которая столько всего для него сделала.
- Я - Волков, - уточнил доктор, - Андрей Андреевич. И у нас вовсе не "психушка", как Вы выразились, а специальный интернат с самыми передовыми методами лечения больных. Наш основной метод - продвинутая трудотерапия. У нас многопрофильная лечебница. Мы занимаемся и сельским хозяйством, и строительством, и спортом, и много ещё чем.
- Скажите, доктор Медведев, а шахматами Вы занимаетесь? - поинтересовался я, опять исказив фамилию доктора. Признаюсь, на этот раз специально, для прикола. Мне было интересно, как доктор среагирует.
Доктор Волков среагировал вполне спокойно:
- Спасибо за повышение, но я всего лишь Волков. Не дорос пока до Медведева. Да, шахматами тоже занимаемся. Хорошо, что Вы задали этот вопрос. Метод лечения у нас экологически чистый, без лишних лекарств. Также никакого алкоголя, курения, наркотиков. Лечим больных трудовой деятельностью. Рабочий день ненормированный, обычно шестнадцать часов в сутки. Праздников, выходных, отпусков не бывает. Это барство. В результате такой активной жизни наши пациенты полностью вылечиваются от бессонницы, а некоторые даже и от своих основных недугов.
- А какие перспективы служебного роста? - важно поинтересовался я, не знаю зачем.
- Вам, как опытному воину, очень понравится, я думаю, наша система служебного роста. Она очень похожа на военную. Если Вы проявите себя в первые дни успешным трудом, можете быстро стать командиром отделения. Тогда вы будете отвечать не только за себя, но и за своих подчинённых. Конечно, тогда у Вас будут особые права по отношению к ним. Интересно?
- Очень интересно! А поскольку у меня плохая память на лица, то я буду за провинность одного солдата наказывать сразу всё отделение, - поделился я своей идеей.
- Отлично! Вот Вы уже начинаете размышлять в правильном направлении, - похвалил меня Волков. - Поймите, тут Вам нечего терять. У Вас тут нет ничего. Квартира эта принадлежит Вашей сестре. Она Вас в любой момент может выкинуть на улицу. Лучше уж самому уйти.
- А он ещё и наркоман, - оклеветала меня сволочь Нинка, - постоянно употребляет какую-то гадость.
- Наркотики - это очень плохо, - категорически заявил Волков. - Наркотики снижают производительность труда, губят рабочую силу и убивают правильный вектор развития личности. А правильный вектор такой: работать, работать и работать! Так завещал великий Ленин.
- Вы ей не верьте, доктор, - попросил я. - Она врёт. Это не наркотики. Это моё лекарство.
- Заберём с собой, на месте разберёмся, - заявил Волков. - Доставайте все документы: паспорт, военный билет, водительские права, СНИЛС, ИНН, карточку москвича, все банковские карты. Короче, всё, что не успели потерять и о чём не успели забыть. Хотя, стоп, минуточку. Вы должны понимать, мы не берём всех подряд. Например, категорически не принимаем либералов, особенно прогнивших. А каковы Ваши политические взгляды?
- Я - солдат и в политике не разбираюсь, - признался я с сожалением. - Но я много думал над этим. В моём представлении это примерно так. Государство - это акционерное общество, в котором участвуют 150 миллионов компаньонов с равным количеством акций у каждого. Все работают. Кто-то на "передке" рискует жизнью. Кто-то прикрывает тылы. Учёные придумывают новые типы дронов. Инженеры на заводах внедряют новые технологии по производству новой продукции. Рабочие работают на конвейерах, делают эту самую продукцию. Водители развозят её по нужным точкам. Все должны хорошо работать, каждый на своём участке. Иначе весь государственный механизм начнёт сбоить.
- Приведите-ка примеры таких сбоев! - потребовал Волков.
- Сколько угодно. Вот, например, какой-нибудь ушлый генерал-предатель вместо доставки дронов на нужную точку продал их врагу. Что получается? Дроны атакуют неправильные цели. Наши несут потери в технике и живой силе. А генералу совсем становится плохо. Он богатеет, обжирается и набирает лишний вес. К тому же, по ночам его мучает совесть. Или ещё более вопиющий пример. Рабочий завода напился палёной водки и не вышел на смену. Что получается? Нужная продукция не выработана. Водитель везёт на точку пустую фуру. Генерал в шоке, ему нечего воровать. Весь механизм застопорился. Много, много проблем. Но их надо как-то решать. Плохие генералы? Что ж поделать, какие есть. Как говорил товарищ Сталин, "других генералов у меня для вас нет". Много, много вопросов. Вот главный вопрос. Туда ли мы вообще идём? Я считаю, не надо даже пытаться на него отвечать. Сначала надо дойти, потом осмотреться, только потом задуматься, куда же мы пришли. Но останавливать на полпути или вообще двигаться назад, это неправильно. Это плохо, очень плохо.
- Вот такую ахинею он мне почти каждый день в уши вливает в лошадиных дозах, - пожаловалась сестра. - Представляете, как мне тяжело?
- А мне понравилось, - возразил Волков. - Излагает вполне логично и политически правильно, исходя из объективных текущих реалий. Как раз такие люди нам и нужны. Константин, у Вас действительно плохая память? Склероз?
- Я ваших научных медицинских терминов не понимаю. Одно скажу точно, в состоянии номер один, в нём я сейчас и нахожусь, память очень плохая. Например, я понимаю, что Вы меня похвалили. Но за что конкретно? Не помню.
- Любопытненько, - тихо сказал Волков. - Как же Вы выпутываетесь из проблем, связанных с плохой памятью?
- Кое-как, - признался я с грустью. - Кое-что я всё-таки помню. У меня как в том старом фильме, "тут - помню, тут - не помню". Хороший фильм, не помню, как называется. Стараюсь всё записывать, но это помогает не очень. Иногда забываю записать, в других случаях забываю, куда записал.
- Ну, не надо переживать, мы Вас обязательно вылечим, - оптимистически заявил доктор. - Поздравляю, по результатам собеседования Вы приняты. Очень рад за Вас! Предлагаю прямо сейчас выехать на нашу главную точку. Какой смысл терять время?
Есть одна мерзкая штука, о которой редко говорят. Потому что слишком уж она... неудобная. Как заноза под ногтем. Помогать — это хорошо, да? Это же благородно. Человечно. Душевно. Спасительно! Да вот только нет. Не всегда. А если точнее — часто наоборот.
Я за годы работы насмотрелся, как "помощь" превращается в эмоциональное изнасилование. В красивой упаковке, с бантиком и подписью «я же из лучших побуждений». Спасибо, не надо.
Ты ведь наверняка знаешь таких. Он видит, как тебе не просто — и лезет с советами. Она видит, как ты плачешь — и тянет тебя к психологу, на йогу, к астрологу, к чёрту на кулички. А внутри у тебя — взрыв. Ты просто хочешь, чтобы тебя обняли. Или оставили в покое. А тебе в лицо — «ты просто не умеешь просить о помощи». Понимаешь, это как прийти к человеку, у которого открытая рана, и сказать: «Давай я сейчас наложу тебе гипс». Ты — ему гипс. Он — тебе в лицо. Спросить-то не судьба?
Вот в терапии — вообще-то золотое правило: ничего не делается без согласия.Даже если человек в кризисе. Даже если он в депрессии, даже если у него руки трясутся. Потому что пока он не говорит: «Я хочу, чтобы ты мне помог», — ты никто. Даже если ты Фрейд и диплом у тебя с золотой печатью.
А почему? Потому что помощь без запроса — это агрессия. Мягкая. Пассивная. Упакованная в заботу. Но агрессия. Это по сути — сообщение:«Ты сам не справишься. Я знаю лучше. Дай я сделаю за тебя». Ой, как это больно многим слышать. Особенно тем, кто привык быть «нужным». Кто вырос в семьях, где любовь — это про «отдать себя другим до последнего вдоха». Им прямо ломает кости, когда ты говоришь: стой. не лезь. я не просил. Но давай по-честному — ты ведь не просто так помогаешь, правда? Ты помогаешь, потому что не можешь выдержать чужую боль. Потому что в тебе включается тревога. Страх. Паника. Потому что тебе нужно, чтобы он перестал страдать, чтобы тебе стало легче. О, какая неприятная мысль, да?
А теперь перевёртыш. Сам был на месте того, кого «спасали» без спроса? Вспомни. Как это — когда тебя тянут на свет, а ты хочешь просто немного темноты?
Когда тебя трясут: «Ну скажи, что ты чувствуешь?!», а ты внутри — пустой, как сгоревший дом. Это ведь про насилие, дружище. Просто очень тихое. Да, ты хочешь помочь. Да, у тебя добрые намерения. Но помогать — это искусство. Это не действие, это диалог. И этот диалог начинается с фразы: «Хочешь, я что-то сделаю для тебя?» А ещё лучше — «Что ты хочешь от меня сейчас?» Вот это уже помощь. Без короны. Без превосходства. С уважением. А всё остальное — это игра в «я лучше знаю, что тебе надо».
Да, иногда человек не может попросить. Да, бывает. Но это не значит, что мы автоматически получаем лицензию на «спасение». Это значит, что мы можем быть рядом. Молчать. Принести воды. Посидеть в тишине. И просто быть. Как фон. Как берег. Без штурмов.
В терапии — это святое. Если клиент не просит — ты молчишь. Даже если видишь, как он разваливается. Иначе ты лишаешь его силы. Ты сообщаешь ему: «Ты беспомощный. Я сильнее. Позволь я поведу тебя». И тогда он действительно становится беспомощным. Твоими руками. Твоей заботой.
И да, бывают ситуации, когда нужно вмешиваться.
Опасность для жизни. Серьёзный срыв. Тогда — да. Но это исключения. Не правило.
Запомни простую вещь: Настоящая помощь — это когда у другого остаётся выбор.
А если выбора нет — это уже контроль. Манипуляция. Игра в героя. С самыми тёплыми словами — и самым холодным эффектом.
Хочешь практики?
1.Вспомни три случая, когда ты помогал без запроса. Что ты на самом деле чувствовал в тот момент? О чём была твоя тревога? 2.Когда последний раз тебя «спасали» против твоей воли? Что ты тогда хотел сказать, но не сказал? 3.Представь, что человек рядом с тобой страдает. Как ты можешь быть рядом, не вторгаясь? Составь список из 5 способов. 4.Спроси себя: я сейчас помогаю — или убегаю от собственного страха?
Мы все хотим быть хорошими. Но быть хорошим — это не значит залезать в чужую жизнь с фонарём. Это значит уметь не делать. Это, кстати, куда труднее.
И, может быть, самое главное: иногда любовь — это не помощь, а уважение к боли другого. Даже если очень хочется вмешаться.
Будьте счастливы, друзья!
Мой телеграмм-канал: https://t.me/mir_kpt где я отвечаю на ваши вопросы, провожу бесплатные консультации и делюсь своими мыслями. Так же в канале, вы можете договориться об индивидуальной консультации.
На заседании комиссии кроме меня и Волкова присутствовали так же "страшные ретрограды", заместители Волкова, бодрые старички Митрич и Дмитрич и командир взвода Сидоров.
Он и начал заседание со своим вступительным словом.
- Константин Иванович Оборотов, командир третьего отделения, третьего взвода. Начал процесс лечения бла-бла-бла. За время лечения проявил себя исключительно с хорошей стороны. Провёл десять суток в изоляторе. Тяготы и лишения процесса лечения переносит стойко. Работает старательно, "с огоньком", подавая хороший личный пример подчинённым. Отдыхает мало, своим подчинённым во время отдыха покоя не даёт. В связях порочащих его замечен не был. Активно заботится о личном составе отделения. Так, например, по собственной инициативе обеспечил новым матрасом пациента Никиту Шифлица. Регулярно проводит развлекательно-познавательные мероприятия среди личного состава, например, "основы балета" и классическое армейское упражнение "делай раз! Два…" Самостоятельно тренирует свою память. В процессе лечения строго соблюдал передовые методы доктора Волкова, в результате теперь является абсолютно здоровым членом общества. Самое важное. За время руководства Оборотова финансовые результаты отделения увеличились на 23%. Это крайне положительно повлияло на общий результат моего взвода. В связи с вышеизложенным, прошу руководство удовлетворить заявление Оборотова об увольнении, а также выписать ему подъёмные для возможности благоустройства на свободе. Кроме того, перед увольнением считаю необходимым повесить Оборотова на доске почёта. У меня всё. Я кончил.
- Ну и бред! - возмутился Митрич.
- Точно! Никогда ещё подобной чепухи не слышал. И вот опять! - поддержал Митрича Дмитрич. - Повесить, ладно. Это можно. Но увольнять-то зачем? К чему такие крайние меры?
- Подумай своей пустой башкой, Сидоров, - продолжал наезд Митрич. - Если мы будем таким путём всех толковых пациентов отпускать, кто с нами останется? Одни больные дебилы, которые ничего не соображают. А что можно заработать с такими пациентами?
- Это так, - согласился Волков, но добавил. - С другой стороны, мы не можем насильно держать здорового человека, который к тому же принёс лечебнице немало пользы, что видно из доклада командира взвода.
- Мы и не будем держать его здесь насильно, - пожал плечами Дмитрич. - Сейчас просто прогоним через тест, придерёмся к чему-нибудь и оставим его здесь продолжать лечение.
- Хорошо, тогда объявляю тестирование открытым, - сказал Волков.
- Ваше полное ФИО, - потребовал Митрич.
- Оборотов Константин Иванович, - быстро ответил я.
- Полное ФИО руководителя лечебницы? - спросил Дмитрич.
- Волков Андрей Андреевич!
- Я помню чудное мгновение, - вдруг впал в лирику Митрич и потребовал, - продолжайте!
1. Психопаты часто демонстрируют обаяние и высокий
интеллект, что позволяет им манипулировать окружающими ради личной выгоды. Их
поверхностное обаяние часто является инструментом для обмана и эксплуатации
других, поскольку они не испытывают чувство вины или раскаяния.
2. Несмотря на свою манипулятивную природу, психопаты часто
иметь постоянную работу и даже преуспевать в областях, требующих
решительности и отсутствия эмоциональной вовлеченности. Их способность
сохранять спокойствие под давлением можно принять за лидерские
качества.
3. Отсутствие эмпатии позволяет психопатам принимать трудные
решения без эмоционального возбуждения, которое может сдерживать других.
Эта черта полезна в профессиях, связанных с высоким уровнем стресса, но вредна для
личностных отношений.
4. Исследования показали, что мозг психопатов немного отличается
от мозга других людей. Области, отвечающие за эмпатию, мораль и эмоциональную
регуляцию часто недостаточно развиты.
5. Функциональное МРТ-сканирование показывает, что когда
психопаты подвергаются воздействиям, требующим эмпатической реакции, активность
их мозга в областях, связанных с эмпатией и моралью, значительно
ниже, чем у непсихопатов.
6. Психопатия считается пожизненным расстройством, и в
настоящее время лечения от нее не существует. Тем не менее, некоторые виды
терапии могут помочь справиться с симптомами, хотя показатели успеха сильно
различаются.
7. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) показала некоторые
перспективы, помогая психопатам распознавать и исправлять искаженные модели
мышления. Тем не менее, присущее психопатам отсутствие сочувствия и раскаяния
затрудняет лечение.
8. Считается, что примерно 1% населения в
целом соответствует критериям психопатии. Это говорит о том, что все мы
часто с ними сталкиваемся.
9. Не все психопаты — преступники; многие живут нормальной,
продуктивной жизнью. Стереотип психопата, как жестокого преступника, является
заблуждением, он создан под влиянием кинематографа.
10. Исследования показывают, что психопатия является
результатом как генетических, так и иных факторов.
Семейный анамнез заболевания может увеличить риск, но воспитание и
жизненный опыт также играют значительную роль.
11. Травматические детские переживания, такие как жестокое
обращение или пренебрежение, связаны с развитием психопатических черт у
некоторых людей. Эти переживания могут нарушить нормальное эмоциональное и
моральное развитие.
12. Психопаты могут внести позитивный вклад в жизнь
общества, особенно в ролях, требующих принятия жестких решений без
эмоционального вмешательства. Их бесстрашие и стрессоустойчивость могут
оказаться полезными в условиях высокого внешнего давления социума.
13. Однако те же черты, которые делают психопатов успешными
в определенных профессиях, также могут привести к неэтичному поведению.
Отсутствие у них сочувствия и раскаяния означает, что они с большей
вероятностью будут заниматься манипуляциями и обманом.
14. Распознать психопата не всегда легко, поскольку он умеет
носить маску нормальности. Их обаяние и интеллект могут вводить в заблуждение,
маскируя их неспособность формировать подлинные эмоциональные связи.
15. Образование и осведомленность о психопатии могут помочь
людям защитить себя от потенциальных манипуляций и эксплуатации. Знание
признаков также может помочь в обращении за помощью тем, кто борется с
этим расстройством.
16. Раннее вмешательство и поддержка могут изменить жизнь
людей с психопатическими наклонностями, особенно если они выявлены в детстве
или подростковом возрасте. Это может помочь смягчить некоторые негативные
последствия расстройства.
17. Хотя психопаты часто изображаются негативно в средствах
массовой информации и популярной культуре, очень важно подходить к этой
теме с сочувствием и пониманием. Стигматизация людей с этим расстройством
только способствует возникновению заблуждений и препятствует эффективному
лечению и поддержке.
18. Продолжающиеся исследования психопатии направлены на
лучшее понимание биологических, генетических и иных факторов, которые способствуют
развитию этого расстройства. Эти знания могут привести к более эффективному
лечению.
19. Достижения в области нейровизуализации
и генетики дают надежду на разгадку сложностей психопатии. Эти
технологии могут дать представление о том, как смягчить воздействие
расстройства на отдельных людей и общество.
20. Сотрудничество
психологов, нейробиологов и генетиков имеет решающее значение для развития
всестороннего понимания психопатии. Такие междисциплинарные усилия могут
проложить путь к прорывам в лечении.
Иногда мне хочется завести отдельный справочник на тему:
"Как распознать, что психолог — не пустая говорящая башка, а реально
работающий специалист?". Потому что в наше время психологов развелось как
грибов после дождя. Только вот не все грибы съедобные, сами понимаете.
И вот приходит человек на терапию, садится, платит деньги,
душу выворачивает — а в ответ: "И как вы по этому поводу себя
чувствуете?" Или ещё лучше: десять сеансов водят за нос вокруг одной и той
же обиды на маму. Результата — ноль. Только кошелёк похудел.
Я сейчас скажу то, что многим моим коллегам не понравится
(ну и пусть, мне с ними детей не крестить): психолог должен помогать. Реально.
Конкретно. Осязаемо. Не когда-нибудь потом в другой жизни, а здесь и сейчас.
Если эффекта нет — что-то пошло не так. И это не норма.
Так что давайте без иллюзий разберемся: как понять, что
психолог помогает?
Первое: вы начинаете двигаться
Да, да, именно так. Самый главный показатель хорошей работы
— изменения. Не в астральном плане, не в "повышении осознанности", а
в реальных делах:
Стало
легче вставать по утрам.
Меньше
зацикливаетесь на проблемах.
Стали
принимать решения, а не жевать сопли месяцами.
Появилась
энергия.
Отношения
с людьми меняются к лучшему.
Не всё сразу. Но шевеление — должно быть. Живая терапия
похожа на перезагрузку системы: сначала всё глючит, но потом начинает работать
быстрее и чётче.
Если спустя 5-7 встреч вы ощущаете, что всё так же киснете в
своей яме — тревожный звоночек.
Второе: вы чувствуете уважение и поддержку
Хороший психолог не будет с вами сюсюкать, как с ребёнком,
но и не станет вас гнобить. Он — ваш партнёр в процессе изменений. Он видит в
вас личность. Он признает ваш опыт, вашу боль, ваши странности без попытки
"переделать под себя".
Если вы после сессии выходите с чувством вины, стыда,
неполноценности — бегите. Срочно. Психолог — это не палач. И не спасатель. Это
тот, кто зажигает в вас огонь, а не выливает на вас ушат ледяной воды.
И да, иногда в терапии может быть больно. Но это должно быть
похоже на вытаскивание занозы, а не на забивание гвоздей в голову.
Третье: у вас появляются новые мысли
Когда психолог работает хорошо, в вашей голове начинают
рождаться идеи, которых раньше там не было. Вы вдруг начинаете смотреть на свои
проблемы под другим углом. Вам приходит в голову: "А ведь можно и
так..." или "А что, если попробовать по-другому?"
Это когнитивная реструктуризация в действии, друзья мои.
Новые мысли → новые эмоции → новые действия → новая жизнь.
Если же всё ваше общение с психологом сводится к
бесконечному пережёвыванию старых обид и повторению одной и той же мантры
"вы имеете право быть собой" — это называется топтание на месте.
Дорогое, унылое и бесполезное.
Четвертое: вам становится легче, даже если больно
Хорошая терапия иногда выбивает почву из-под ног. Это
нормально.
Но даже сквозь слёзы, сквозь злость, сквозь страх вы чувствуете: движение
есть.
Приведу метафору: хорошая терапия — это как операция. Да,
после неё болит. Да, страшно. Да, неприятно. Но за этим стоит выздоровление.
Плохая терапия — это как если бы вам просто давали таблетку,
чтобы вы забыли о проблеме, но абсцесс внутри продолжал гнить.
Запомните: дискомфорт — окей. Чувство, что вас ломают или
унижают — нет.
Пятое: психолог не делает из вас вечного клиента
Серьёзно. Если психолог намекает, что вам нужно ходить к
нему "ещё пару лет", хотя проблема у вас из серии "страшно
познакомиться с девушкой" — это развод на бабки.
Терапия должна иметь цель. Путь. И, желательно, финал.
Хороший психолог с самого начала говорит: "Наша задача
— вот такая-то. Мы будем двигаться туда-то. В какой-то момент вы будете готовы
идти сами."
А не превращать вас в пожизненного пациента с диагнозом
"вечно работающий над собой".
Шестое: у вас появляется сила
Настоящая терапия даёт ощущение силы. Не за счёт того, что
вас "починили", а за счёт того, что вы сами поняли, на что способны.
Вы выходите после сессии не с чувством "я бедный, меня
пожалели", а с ощущением "я справлюсь".
Даже если ещё больно. Даже если ещё страшно.
И вот это — главный показатель.
Что должно насторожить?
Давайте я прямо скажу, без купюр, что должно врубить вам
сирену в голове:
Психолог
много говорит о себе, мало слушает вас.
Психолог
обесценивает ваши чувства ("Да ладно, это ерунда!").
Вас
всё время водят по кругу, и сессии похожи одна на другую, как клоны.
Вас
принуждают к каким-то действиям ("Вы должны немедленно прекратить
отношения с матерью!").
Вам
внушают, что без этого психолога вы — никто и звать вас никак.
Если хоть что-то из этого происходит — бегите. Психология —
не секта. И не разводка.
Вопросы для саморефлексии:
Что
я чувствую после каждой встречи с психологом: рост или обессиливание?
Изменилось
ли что-то в моей жизни с начала терапии?
Ощущаю
ли я уважение и поддержку, или мне приходится оправдываться и защищаться?
Какие
новые мысли появились у меня благодаря работе с психологом?
Эмоциональное послесловие
Давайте будем честными. Жизнь короткая. Душа хрупкая. И если
уж вы решили доверить кому-то свою внутреннюю Вселенную — делайте это с умом.
Не позволяйте никому, даже самому "умному"
специалисту, делать из вас пациента на всю жизнь.
Не верьте тем, кто продаёт вам вечную недосягаемую "осознанность",
вместо реальных изменений.
Не тратьте годы на бессмысленные разговоры о детстве, если вы уже поняли, что
время жить — сейчас.
Ваш психолог должен быть не дирижёром вашего оркестра.
Он должен быть настройщиком ваших струн, чтобы вы сами играли свою музыку.
Помните: хороший психолог помогает вам встать на ноги,
расправить плечи и идти своим путём.
А потом — отпускает вас с лёгким сердцем. И остаётся в вашей жизни доброй
памятью, а не тяжёлым якорем.
Так что, если чувствуете, что терапия вам помогает —
замечательно. Работайте дальше.
А если нет — не бойтесь менять специалиста. Вы никому не обязаны.
Вы должны только одному человеку в этом мире: себе.
Будьте счастливы друзья!
Мой телеграмм-канал: https://t.me/mir_kpt где я лично отвечаю на ваши вопросы, провожу бесплатные консультации и делюсь своими мыслями.
Ребят и девчат, у кого по шкале Бека больше 20 баллов: не затягивайте, пожалуйста, с лечением! Если у вас больше 30, то бегом ноги в руки, и к врачу! Это не шутки. Нет, не так. ЭТО НЕ ШУТКИ. Если прям совсем плохо и нет денег на психотерапевта, то хотя бы подберите антидепрессанты у психиатра, это будет дешевле. Повторюсь, перед этим проверьте уровень ферритина и витамина Д в крови, гормоны щитовидной железы, шейный отдел/сосуды (это про доступ кислорода к мозгу), и мб ещё что-нибудь, что врач скажет.
Если чувствуете, что всё не совсем ужасно, и вы пока сами справляетесь, то поменяйте что-то в жизни. Все эти глупые советы типа "займись спортом, попей витаминки, потрахайся хорошо, займись хобби" на самом деле работают. Правда, только в самом-самом начале депрессивных эпизодов. Если поймать момент, когда жизнь начинает переставать радовать, то, добавив хорошего дофаминчика (а не быстрого от зависания в соцсеточках) и эндорфинчиков, вполне себе можно в депрессию не улететь.
Поэтому в качестве ПРОФИЛАКТИКИ депрессии:
- налаживаем режим сна и бодрствования;
- налаживаем питание (чтоб было полноценное, с овощами и фруктами, а не одни макарошки/макдак, ой, простите, вкусноиточка);
- начинаем физически активничать: ходить на фитнес, в бассейн, делать зарядку, бегать и пр.;
- убираем алкоголь (никаких "бутылочка пивка каждый вечер/каждую пятницу я - в говно/винцо с красивой закусочкой под сериальчик каждые выходные". Можно иногда выпить рюмочку, или бутылочку пивка, или бокальчик винца. Да даже нажраться можно иногда. И ключевое слово здесь ИНОГДА, то есть мало и нерегулярно);
- снижаем количество "быстрого дофамина", то есть, гаджетов, зависания в соцсетях, мобильных/простых компьютерных игр, сладкого каждый день и пр.;
- находим время на хобби или то, что нравится. Если не можете вспомнить, что нравится, берëте листик бумаги, и вспоминаете, что вас радовало в детстве, выписываете. И начинаете это делать как можно чаще и регулярно с поправкой на обстоятельства. Один мой товарищ, например, сказал, что в детстве любил гулять по улице и пинать камни, и всё. А сам безвылазно сидел дома на удалëнке. Когда он начал каждый день выходить на улицу за кофе на 15 минут, ему уже стало легче!
- каждый день делаем хотя бы одно (лучше несколько) маленькое дело, которое приносит радость - музыку любимую послушать, в ванной полежать, паззл собрать, побыть в тишине, гирлянду красивую включить и т.д.;
- пьем мультивитамины (факультативно, смотрите по здоровью и рекомендациям врача);
- не забываем про секс. Или мастурбацию, кому что доступно/хочется;
Ещё б, конечно, с внутренним критиком поработать, но это уже более продвинутый уровень, не только профилактика.
Вроде бы, основное перечислила. Ну и самое главное, помните, что никто, кроме нас не сделает нашу жизнь лучше! Просто потому что мы уже выросли, и волшебники на голубом вертолёте - это тоже мы :)
В результате контузии я потерял память и оказался на лечении в клинике доктора Волкова. С огромным трудом мне удалось вылечиться. Для того, чтобы выбраться из лечебницы надо сдать сложный выпускной экзамен.
- Позволь мне задать последний контрольный вопрос, - попросил Митрич. - Очень уж хочется мне забить решающий гол!
- Прошу, коллега! - разрешил Дмитрич.
- Назовите-ка мне, молодой человек, число "Пи" с точностью до двадцатого знака, - спросил Митрич.
- Не знаю я до двадцатого, - растерялся я от такой наглости, - знаю только до пятого: 3,14159.
- Думаю, я оглашу общее мнение всей комиссии, - заявил Митрич. - Пациенту необходимо ещё провести некоторое время в нашей клинике до полного восстановления памяти. Годика два или три, наверное.
- Я немного не согласен с уважаемым Митричем, - заявил Волков. - Последний вопрос вообще очень предвзятый. Не дай Бог протокол попадёт кому-нибудь за пределы клиники. Нам это не нужно. Я считаю, нужно расстаться по-хорошему, полностью удовлетворив первоначальное ходатайство Сидорова. Давайте, голосовать.
Голосование завершилось вничью со счётом 2:2. За меня выступили Волков и Сидоров. Против были Митрич и Дмитрич. Поскольку голос руководителя имел больший вес, общее решение склонилось в мою пользу.
- Плохо, очень плохо, - сокрушался Митрич. - Такой перспективный пациент, трудолюбивый, здоровый, ясно мыслящий. А мы так легко с ним расстаёмся. Как это неправильно. Давайте, попытаемся его ещё поуговаривать.
- Я соглашусь здесь остаться, если Вы, Митрич, поменяетесь со мною должностями, - предложил я.
Митрич почему-то отказался. На этом все уговоры закончились.
В завершении заседания я выступил с заключительным словом. Поблагодарил руководство за отлично организованный и проведённый процесс лечения. Предложил на моё место назначить Никиту Шифлица.
Провожали меня очень торжественно. Сначала даже выступил наш небольшой ансамбль, который без больших ошибок исполнил импровизацию на тему "Я вернусь, ты только жди".
Очень душевную речь произнёс доктор Волков:
- С двойным чувством я прощаюсь с Константином! С одной стороны, я рад, что мои личные передовые методы лечения наконец-то имеют практическое подтверждение. С другой стороны, как же было приятно лечить такого перспективного больного! Я требую, чтобы вы все, подонки, брали пример с Константина! Не спрашивайте меня, что лечебница может сделать для вас. Лучше спросите себя, что вы можете сделать для лечебницы!
Раздались бурные аплодисменты. Митрич и Дмитрич активно фиксировали тех, кто аплодировал без энтузиазма, недостаточно активно.
Я очень душевно попрощался со своим отделением, Сидоровым и Волковым.
Доктор Волков отдал мне все мои документы, наличные деньги в количестве пятидесяти процентов от моей последней месячной пенсии, а также благородно вернул мне доверенность на получение моей пенсии. Более того, он даже выделил мне машину с водителем, чтобы я спокойно и с комфортом доехал до своего дома.
- Всё-таки я не пойму, что ты будешь делать, если сестра не пустит тебя в квартиру, - сомневался Волков, - ведь квартира теперь полностью принадлежит ей.
- Попробую отжать квартиру назад, - сказал я.
- Не уверен, что у тебя получится, - возразил Волков. - Никогда еще такого не было, чтобы женщина добровольно отдала квартиру, которой завладела бесчестным путём. Впрочем, это твои проблемы. Память у тебя теперь хорошая, как-нибудь справишься. Но если что-то вдруг пойдёт не так, добро пожаловать обратно к нам.
А сестре я заявил так.
- Лучше отдай квартиру по-хорошему. Подумай сама. Отдашь квартиру по-хорошему, у тебя будет верный друг в виде брата, который теперь здоровый и с отличной памятью на всё хорошее и плохое. Я тогда и с племянником тебе помогу, и от нового мужа защищу. Не уверен, что такой случится, ну а если, вдруг? А если попытаешься зажать мою квартиру, так тебе же будет хуже. Будет у тебя надёжный верный враг. А квартиру я все равно верну. Мне государство поможет. Даст хорошего бесплатного юриста. Сейчас государство ух как взялось за нас, ветеранов. А тебя, дуру, ещё и посадят за обман участника СВО, подумай об этом.
Последнюю фразу я, наверное, сказал зря. Нинка сильно разнервничалась, раскраснелась, раскричалась. Попыталась ругаться и даже драться. Но я быстро её успокоил. Схватил и затащил в ванную, под холодный душ. Она немного поплакала, затем обсохла, успокоилась и согласилась на мои условия.
Стали мы с ней жить спокойно и дружно. Как и должны жить нормальные брат с сестрой.
Вот ещё интересный момент. Почему-то сестра за время моего отсутствия ничего не поменяла в моей квартире. Даже плакаты с подсказками остались висеть на своих местах. Может, она чувствовала, что я вернусь?
К уже висевшим плакатам я добавил ещё парочку. На одном написал "Пи = 3,14159265358979323846", на другом: "Бразилиа - столица Бразилии".
Зачем? Просто на память об этой истории и на всякий случай.
Конечно, такую общеизвестную информацию можно просто запросить у Алисы, но так будет надёжнее.
Невозможно описать словами, как я был рад, что мой склероз прошёл. Своей радостью я решил для начала поделиться со своим другом и замом, Никитой Шифлицом.
- Неужели, полностью вылечился? - удивился Никита. - Давай, проверим. Как меня зовут? Только в записи не подглядывай.
- Никита Шифлиц.
- Точно! А ведь это был непростой вопрос. У меня сложная фамилия. Следующий вопрос. Кто самый подлый пациент в отделении?
- Якин!
- Какой его типичный развод?
- Заявляет, что, якобы, в туалете будет производиться обработка хлоркой. И что надо срочно бежать в туалет прямо сейчас, чтобы не попасть под хлорную атаку.
После этого мы поговорили о других пациентах в моём отделении. Я всех помнил очень хорошо, включая даже мелкие незначительные детали.
- А теперь самое сложное испытание! Шахматы вслепую! Е4!
- Е5!
- Конь эф три!
- Конь цэ шесть!
В итоге Никита у меня всё-таки выиграл. Но я доказал главное, что я могу держать в памяти всю партию до самого конца.
Воодушевлённый успехом при проверке методом Шифлица я обратился к доктору Волкову:
- У меня восстановилась память! Я хочу выписаться!
Волков встретил эту новость без особой радости:
- Как это не вовремя! У нас такой период, работы невпроворот! А ты лезешь с какой-то ерундой! Давай, я лучше тебе ещё один матрас выдам? Ладно, давай, где-то через недельку твой вопрос обсудим. Тут не надо торопиться.
Но через недельку Волков повторил свой текст один в один, включая репризу про матрас. И ещё добавил:
- А что ты будешь делать на воле? У тебя даже жилья своего нет! А тут у тебя перспектива! Через пару месяцев мы откроем должность заместителя командира взвода и тебя двинем на эту должность. А через год вообще станешь командиром взвода. Зияющие перспективы!
Но я опять настоял на своём, и Волков обещал через неделю созвать чрезвычайную комиссию по моему делу.
- Я вот не понимаю, чтобы попасть к вам достаточно было просьбы сестры. А вот чтобы выйти от вас требуется заседание целой "чрезвычайной комиссии"! - удивился я.
- Такие уж у нас старые добрые традиции, - объяснил Волков. - Вход - рубль. А выход - два. Иногда даже целых три. Короче, через неделю заседание комиссии. Готовься.
Однако, через неделю никакого заседания комиссии не произошло, хотя я и тщательно готовился, тренируя свою память.
Я опять деликатно напомнил доктору Волкову о своей персоне.
- Какой же ты настырный! - удивился Волков. - Я надеялся, что ты забудешь о своей блажи. Ладно, чёрт с тобой! Завтра срочное заседание комиссии. Будь без опозданий. Столько важных людей из-за твоей нелепой причуды ломают свои планы. И не думай, что решение комиссии будет обязательно в твою пользу. Мои замы - страшные ретрограды. Я их сам побаиваюсь.
