Магия

Рисую на заказ бесплатно для подписчиков. Ссылка на канал в профиле.

Качались ели — мерно, скупо, будто тяжёлые маятники, ходили по небу. Тропа сузилась, и не прошли они десятка шагов, как изба скрылась c глаз, погасло окно.
— Нюлэсмурт шутит, — негромко сказала Обыда́, перешагивая бурелом. — Не споткнись.
— А обратно как выйдем?
— Обругаем его да выйдем. А не поможет — придётся наоборот дорогу пересказать. Так что запоминай, где идём.
— А ты помнишь? Знаешь, куда идти?
— Здесь каждый раз тропинки меняются. Не было такого, чтобы трижды по Хтони одной дорогой пройти. Есть тут свои леса, реки, свои деревни есть. Но между ними пути всякий раз иные. Кроме одного.

Трещало вокруг, словно костры пылали, но не было ни огонька, ни пламени, только от земли поднимался хищный жёлтый свет, будто в подземных пещерах бушевали пожары.

— Пусто как, — пробормотала Ярина.
— Тебя боятся, — усмехнулась Обыда. Ярина глянула недоверчиво, крепче сжала её ладонь. — Ладно, глазастая, чего сердишься? Нельзя в Хтони сердиться. Тут среднее чувство серым делается, злое — чёрным. Смеяться тут надо, Ярина, смелым быть, храбрым, в сто раз храбрей, чем в Лесу. Лес и слабым помогает — Хтонь и сильных испытывает. Нечего хмуриться. Посмотри-ка — вон, впереди уже Терем видно.

Ярина с опаской подняла голову. Тёмная, устланная листьями тропа качнулась, топь по обе стороны потянула взгляд; повлекло в изумрудные разводы, в медленные тугие воронки. С трудом оторвавшись, Ярина взглянула, куда показывала яга. И обомлела, едва не оступившись.

— То-то, — довольно ухмыльнулась Обыда. Ярина подалась вперёд, щурясь, впитывая всем существом то, что видела. Захотелось раскинуть руки, побежать туда, но яга держала крепко. Хлопнула по плечу, возвращая в явь: — Больно-то не заглядывайся. Красиво, нечего сказать. Светло. Но наше с тобой Пламя — Лиловое, не Золотое.
Показалось, будто там, вдалеке, где вставало сияние, зазвучала музыка — тихая, но в самое сердце. А яга говорила — будто пела; мягко слова ложились на звуки.
— Наше с тобой Пламя земной силой питается, из пещер тянет, из корней, из гор. Белое ещё есть — у Утра, например, у Дня, у тех, кто силу черпает от неба, от солнышка, от озёр и речек, от полей широких. У царевен Золотое Пламя сама память питает, ну да про это тебе рано пока… Чёрное ещё есть — про него только в сказках сказывают: ничьё, бесчувственное, в самом сердце Хтони горит. — Обыда качнула головой куда-то вдаль, задумчиво помолчала. — Поделиться можно любым Пламенем, если захочешь, — с тем, у кого силы хватит его принять. Но если уж смешиваешь — осторожно надо, осторожно! Неумеючи смешаешь разное Пламя — разрыв-трава сладкой водицей покажется!
Ярина помотала головой, будто только что разбудили. Тонкая лиловая змейка скользнула из рук Обыды, обвилась вокруг шеи, тут же скатилась по расшитому платью в болото, зашипела, поплыла вглубь.

— Помни, что у тебя внутри, — тихо проговорила яга и подтолкнула вперёд. — Айда. Мимо самого двора пройдём, успеешь разглядеть. Но околицы не касайся, травы их не рви — замараешься золотом, долго пролежишь. Поняла?
— Поняла, — шепнула Ярина, послушно ступая по влажной тропе.
Она изо всех сил вглядывалась во встающий впереди Терем — в белом сиянии, с золотыми башнями, с витражными оконцами и кудрявыми яблонями, клонящими ветки за высокую ограду. Чем ближе, тем шире становилась тропа, тем светлей росла трава по обочинам. Кое-где выглядывали рубиновые ягоды, серебристые цветы. Задышалось вдруг легче; знакомым Лесом пахнуло среди болотной топи, среди чёрного перца и пряных подгнивших рос. Оказавшись в сотне шагов от Терема, Ярина умоляюще оглянулась:
— Пошли быстрей!
— Нельзя тут спешить. Быстро подойдём — обожжёмся, и глаза сжечь может. Тут ведь другое Пламя правит, Ярина, сказала же. Не наше.

Показались уже и витые лесенки, и хрустальные переходы, и резные ставни, и зелёная шёлковая листва, на которую так приятно было глядеть среди слякоти, синих елей, гудящего тёмного сосняка. По листьям прыгали блики, совсем как летним утром от солнца, но здесь, в Хтони, даже над Теремом солнца не было, стояло только тихое зарево — не дрожало, не падало, ласковой короной окружало сказочный дворец. А там, за оградой… По золотой траве медленно шла высокая красавица в длинном платье. Лилось от неё сияние — будто от огонька в лесу: тёплое, тихое. В волосах Ярина различила венок, но что за цветы — не поняла: вроде и купальницы, а вроде крупней, нежнее… За руку женщина держала девочку — чуть постарше Ярины, в белом платье, с волосами, в которые вплетены были те же крупные бархатные купальницы…

— Кто это? — спросила Ярина. Против воли потянулась вперёд, забыла про всё, что Обыда говорила. Изо всех сил захотелось туда, к свету, к Терему, к светлой этой незнакомке, к девочке этой — после тёмной избы, после мрачного двора, от угрюмой Обыды, от тревожного леса, где что ни шаг — то загадка…
— Царевна это с ученицей своей, — сказала Обыда мягко. Тут же грозно одёрнула: — Куда к околице полезла? Велела же, не трожь!
— А зайти нельзя? — с надеждой спросила Ярина. — Хоть на миг?
— Кто ж нас пустит.
— А если разрешения спросить? — не сдавалась Ярина, вглядываясь, впитывая и свет, и ласковые слова — не разобрать отсюда, но слышно было певучую речь, тихую песню, которую пела женщина девочке…
— Яги с царевнами не якшаются, — покачала головой Обыда. — По разные мы стороны, понимаешь? Как отражения в зеркале. Встретиться можно. Увидеть друг друга можно, если сильная, если пропа́сть не боишься. А заговорить — нельзя. Заговоришь — проложишь дорожку, качнёшь Равновесие.

Полыхнул гром, и от земли, там, где, потрескивая, затихал жёлтый свет, поднялись крохотные огни — такие же золотистые, как зарево над Теремом. Поплыли под уханье сов, под журчание невидимого ручья, впадавшего в нравную Калмыш. Три огонька коснулись Ярины: сели на щёку, на рукава, но не погасли, только обдали теплом, прозвенели едва слышно и повлекли за собой, потянули…
— Куда они? — спросила Ярина, не смея повысить голос, боясь спугнуть.
— Видят, что в тебе света много, — вздохнула Обыда. — Тянут тебя к Золотому Пламени.
— А ты?
— На меня, смотри, не садятся… — В голосе яги сквозила печаль, глубокая, тихая. Ёкнуло сердце. Ярина обернулась. Глядела Обыда холодно и сурово. — Шевелись, глазастая. Не наше это место. Налево сворачивай.
Ярина нехотя повернула и обнаружила, что стоит на развилке. Выложенная камнем дорога вела к Терему, и тонкий щебет доносил ветер с той стороны. Заросшая, усыпанная золой тропка манила вниз, круто уходя к обрыву, теряясь в кривых липах.
— Налево?
— Налево, налево. Направо — Золотой сад. Там царевны цветочки свои да яблони растят. Туда ходят, только если память хотят похоронить да заново вырастить. А нам с тобой каменные огни нужны.
— Ни на мгновенье туда нельзя? — протягивая руку раскрытой ладонью к теплу, к свету, прошептала Ярина. Показалось, что за оградой Сада, где кудрявились яблони, различила она мелкие синие цветы и ветер донёс оттуда шепотки, можжевеловый, сосновый запах…
— Ни на мгновенье.
Ещё один светлячок сел на ладонь — не золотистый, а серый, покрупней, похожий на поздний снег. Другой опустился на волосы, на подол приземлилась целая гурьба.
— А эти в тебе тень чуют, к реке зовут, — объяснила Обыда. — Пойдём.

Будто во сне, плохо видя, куда движется, в тумане, в густом киселе тронулась Ярина следом. Серые светляки превратились в настоящий снег, только он не таял, не холодил — знай себе летел в воздухе, вспыхивая. Оглянувшись через плечо, Ярина едва различила позади золотое сияние: скрывались дивные цветы, птицы-невидимки, светлостволые яблони и царевна… А впереди громче, шире несла свои перекаты река, тёмная Калмыш, укрытая по берегам рябиной и камышом, с водами, способными уводить в сны, у кого отбирать, а кому отдавать память.

— Видишь мост? Вон, за кустами. Три брёвнышка, а кого признает река, того пустит, даст пройти, не замочив ног.
— А если не пустит?
— Не бойся, не потонешь, — криво усмехнулась Обыда. — Только выйти назад уже не сможешь.
— Из реки?
— Из Хтони.
— Как так?
— Выйти-то выйдешь, через избушку выберешься. Но кусочек здешний в тебе останется, если глотнёшь воды. А течение Калмыши быстрое, сразу под воду потянет, испить заставит. Вот и вернёшься потом, а на сердце — здешняя вода, ледяная, чёрная. Всегда будешь об этом месте помнить. И вернуться хотеть. И Лес уж будет не мил, даже в самой чаще.

Серые светляки повалили гуще, будто метель. Ярина шла вперёд, проверяя, прежде чем ступить, каждый шаг. Только за серебристой пеленой делать это было сложнее и сложнее.
— Немного осталось, — подбодрила сзади Обыда, и, хоть шла она совсем рядом, за руку держала, голос её долетал из далёкой дали.
Наконец завеса потемнела, поредела, рассеялась, и блеснула впереди гладь реки — стальная, стеклянная, сколько хватало глаз.
— Сама хозяйка Калмыш тебя приветствует. Улыбается! — торжественно, тихо-тихо произнесла Обыда. — Поприветствуй в ответ.
Почему улыбается? Кто? Ярина глядела в воду и не видела ни улыбки, ни лица, ни фигуры — только тьму, глубокую, глубже самого глухого лесного колодца; в тех хоть звёзды отражаются, а в этой ничего нет. Ярина наклонилась и не увидела отражения.
— Ниже, — прошипела Обыда.
Ярина склонилась ещё, как в пояс кланяются, но ни чёрточки, ни точечки не прибавилось на водяном стекле. Окатило страхом: есть ли я, раз не отражаюсь? Ярина дёрнулась, ощупала свободной рукой лицо, грудь, колени.
— Ниже поклонись! — яростно велела Обыда.
Ещё ниже, к самой воде опустилась Ярина, присела на корточки, поднесла ладонь к налитой глади, в которой закачались верхушки осин. Слабо-слабо засветилась вода, и, только когда Ярина наклонилась, вдохнув ледяной, земляной, грибной запах, в реке наконец отразилось её лицо, испуганные глаза — такие, что радужка скрылась за расширившимися зрачками.
— Зеркало моё, что у чернодвери, — мерно проговорила Обыда, беря её за плечо, — из того же стекла, что эта вода. Ты всё спрашивала, отчего в него глядеться нельзя. Оттого нельзя, что оно всё внутри отражает, всю суть твою, без утаек. Глядеться в такие зеркала попусту нельзя — душу отнимут. Ну, вставай теперь.

По тонкому, хлипкому мосту перешли они Калмыш, и далеко в речном тумане, стоявшем, как пар над водой, Ярине почудились рыжие факелы, нарядные избы. Спросить, что это, не успела: мост кончился. Едва миновали середину — а уже на том берегу. Снег превратился в мелкие перья, потёк бусинами по лицу, волосы прилипли к щекам, потяжелели косы и платье.
— Ступай на землю. Не робей, ступай.
Тогда Ярина и увидела каменные огни. У самой воды, как горсть самоцветов, разрослись кучками, пучками, горят в сумрачной мгле, но свет не режет глаза, как лунный, не ласкает, как во дворе у Царевен, а так сияет, словно тебя саму озаряет изнутри, словно не забирает — отдаёт, одаривает.
— Раз навстречу тебе они выскочили — своей рукой сорви, — сказала Обыда.

Отрывок из фолк-фэнтези «А за околицей — тьма»

Часть I: А за околицей — тьма. Часть I

— Да всё со мной хорошо, егоза, — свирепо повторила Яга в десятый раз.

— Вижу же, что нет, — упрямо ответила Ярина. — Как я пришла, ты сама не своя!

— Ещё раз пристанешь — уведу на Маковое поле!

Сказала — и самой смешно стало, смешно и горько. Куда такую на поле уведёшь? Выросла, выучилась — попробуй сладь.

— Правда, бабушка, — тихонько спросила Ярина. — Что такое?

— Сердце прихватило, глазастая. А ты растравливаешь. Ложись, спи. У меня ещё дел немерено.

Но Ярина никак не могла угомониться. Нашла время! И без того на сердце как маетно… Яга шепнула на ладонь; едва блеснув, вспорхнула с руки бабочка, села ученице на волосы.

— Спи… Да спи сладко.

Долго сидела Яга за столом, глядела на Ярину. Та, когда спала, лицом становилась маленькой, светлой. Волосики разлетаются. И что с такой делать?

Налила чаю; снова из чашки смерть глянула. Надо же было яблочку завязаться в самый последний год…

Съест Яга яблоко — Яринке не жить. Не съест — сама умрёт, пришёл, пришёл срок, на пороге топчется, стучится в окно. А Яринка-то с яблоком станет ещё даровитей, ещё краше. Но как не хочется умирать!.. Вот он, выбор Яги.

Под утро сняла со старого зеркала штору — чёрные мушки, трещины по стеклу. Спящая Ярина отразилась, как мрачная царевна: корона из кос, соболиные брови, и словно не дышит, словно не живая. А сама Яга — иссохшая, чёрная, одной ногой в смерти…

Убить бы её во сне — и легко, и тихо, словно уснула. Да разве заслужила такое Ярина? Мелькнули в памяти перепуганный зайчишка на кладбище, топкие тропы Хтони, где она ни разу не ослушалась, вперёд не убежала; и как ватрушки пекли, и как на закате ягоды собирали на Малахитовом лугу, вспомнилось…

С первыми лучами села Яга рядом с ученицей, провела по тёмной голове, шершавой ладонью цепляясь за волосы. Ярина как от толчка проснулась. Мгновение смотрели глаза в глаза, и десять лет мелькнули в этом мгновении, — а потом вскочила, невидимой силой отбросила Ягу, завернулась в покрывало, отражая её искры. Закричала:

— Нет! Должен быть выход другой!

— Нет выхода, глазастая, — задыхаясь, выкрикнула Яга, посылая в неё огненных шмелей. — Отступись!

Ярина словно и не хотела нападать в полную силу, только защищалась, плакала, умоляла — а Яга выдохлась, локти заломило, в голове гудело, ударяло чугунным молотом. Наконец нащупала брешь, почти достала, стараясь не думать, с кем сражается, против кого выпускает самую страшную силу. Заплясал на ладони огонь.

В тот миг, когда почти накрыло Ярину пурпурной сетью, в избу ворвался Финист, закрыл крылом, белой пеленой затопил горницу. Яга, мотая головой, словно лошадь в зимнем тумане, всё вокруг запалила огнём. Затрещала, завыла изба, зазвенела посуда, вспыхнули сухие травы по стенам. Финист подхватил Ярину, вылетел из избы, помчался к роще. Та, кашляя от дыма, дёрнула его за перо.

— Убедилась? А ведь ещё поддаться, поди, хотела?

— Куда ты летишь?

— К роще! Яблоко стеречь!

— Не к роще надо… Мне её не одолеть, если она позовёт других. Финист, летим к Кощею…

***

— Яринка? — удивился Кощей, вставая из-за стола. — Что стряслось? Яга послала?

Мелькнуло в памяти, как учил её Кощей различать птичьи яйца, как вышивать учил — он делать это умел куда лучше, чем Яга, куда нежней; та всё руны вышивать заставляла, а Кощей показывал, как цветок сделать шёлковый, живой, как каплю росы сотворить иголкой… Ярина закрыла глаза, выставила руку. Пламя собралось в мелкий тугой шар, совсем как моток ниток.

Понимала, что если помедлит, — рука не поднимется на Кощея. Да и вряд ли одолеет его в честном бою. Швырнула огонь, выскочила из горной пещеры прямо в воздух, запечатала за спиной камень и упала на спину подхватившему Финисту.

***

Соловей-разбойник точил кинжалы. Яга рассказывала, что лезвия он смазывает ядом; яд тот в давние времена вывели русалки, и назывался он «Неторопливое прощание». Русалки так незадачливых рыбаков топили, а Соловей кинжалами резал любого недруга, кто случался под рукой.

Всегда она Соловья боялась, пряталась за печку, когда он являлся; вычитала, что от его свиста можно уши залить воском. Но в этот раз некогда было. Упёрлась ногами в землю, соткала из воздуха огненную змею и пустила вперёд. Змея качнулась, выросла, уколола Соловья в темя — тот и понять ничего не успел, только вскрикнул позади Финист.

— Очнётся хоть?

— Может, очнётся. А может, и нет, — глухо молвила Ярина. — На озеро полетели.

***

С Озёрным Царём пришлось помучиться: сильна была Ярина в колдовстве огня, но с водой еле-еле ладила. А на озере столько воды, что, кажется, любое колдовство проглотит. Любое, кроме сплетённого, пурпурно-белого. Пламя обхватило бороду царя, спустилось по плечам, упало в воду. Полыхнуло озеро. Вспомнив старое, Ярина вытряхнула из рукава деревянные взрыв-руны, щедро бросила в глубину.

Улетая, Финист оглянулся: Царь Озёрный догорал посреди почерневших кувшинок, русалочьи тела всплыли, качались на воде белые волосы.

— Зачем ты так?

— Лучше друга убить, чем за спиной врага оставить. Если кто-то из них Яге поможет, мне яблока не видать. А ты сам говорил: яблоко не съем — не жить…

Финист только быстрей полетел, зорко глядя вперёд. А когда остался позади луг, на котором взвился к небу костёр из леших, когда затихла поляна, где дрались прежде молодые птенцы колдовских птиц, когда онемел потемневший Живой лес, Ярина чужим, незнакомым голосом велела:

— Лети к яблоне.

Испуганно забилось под стальными перьями, под крепкими крыльями сердце. Обернулся. И не встретил на милом лице знакомого взгляда. Вместо светлых глаз Ярины глядели на него чёрные глаза будущей Яги.

— К яблоне лети. И помни, что дважды больше повторять не стану.

Хотел возразить — и не осмелился. Полетел, медля, как мог, но Ярина заметила — пришпорила в бок огоньком.

— Не обманывай, Финист. Да не бойся. Пока ты со мной, ничего не страшно.

И страшней стало от этих спокойных холодных слов в сто крат. Полетел, попытался забыться в ветре, в скорости — и со всей силы налетел на невидимую стену, что выстроила Яга над Яблоневой рощей.

— Хитра, — процедила Ярина, поднимаясь. Стряхнула с подола сор, вытащила из волос листья. Выставила вперёд руку, толкнула стену — та поддалась немного, да тут же отшвырнула. Ярина подула на ладонь, ударила в стену кулаком. Та пошла трещинами, зарябила, стала зримой. Тогда Ярина размахнулась и ударила в третий раз. Потемнела лицом, пот побежал по лбу, но стена рухнула, опалив молодые травы.

— Идём, — велела Ярина, щурясь на садящееся солнце. — Вовремя мы. Ночь приходит. Наше время.

Серебрились стебли мать-и-мачехи, горели, как стёкла, лужицы после мелкого дождя, и старая изба, вросшая в землю, темнела на краю рощи.

— Там Яга, — глухо сказал Финист, волоча крыло.

— Знаю, — ответила Ярина. — Сейчас бы всё закончить… Да сил не осталось.

Придётся ждать.

Пришлось — и не час, не день, а долгое красное лето до самого сентября, когда налилось яблоко золотым соком, когда засияло на всю рощу, на весь лес, когда созрело внутри всё его колдовство. Все три месяца стояла Ярина напротив избушки, и Яга не показывалась на пороге, и не пробить было колдовских стен.

— Ничего. Придёт день — выйдет, — только однажды обронила Ярина, и больше ни слова не произнесла.

А Финист смотрел, как темнеют её глаза с каждой ночью, как не смывает лесной ручей с рук кровь, и думал, думал… Вместе с Ягой вырастили они, сами того не желая, ведьму мощную и опасную, ведьму, которая пока, по молодости, не ведает, что творит. А ведь рассказывала ей Яга и про Великий Лес, и про Равновесие, и про то, как легко Чашу покачнуть.

Ярина всегда тянулась к знаниям, к книгам, порой и Яга уставала отвечать на её вопросы. А знания без опыта — тревожное дело. Раньше Яга-наставница не давала на топкую дорожку свернуть, но что будет, когда Ярина одна останется, без совета, без защиты? Не её от мира — мира от неё?..

А у Яги-то ведь и шанса нет победить. Сидит, поди, у себя в избушке, которую издревле Яги построили караулить яблочко, да дрожит, да всё понимает. И не выходит не оттого, что время выжидает, а от того, что бой боится принять. И рада бы, может, уйти, да как? Ярина ведь из рощи живой не выпустит. И сам Финист рад бы помочь — да нечем: крепко связывает данная Ярине клятва не идти против неё, что бы ни случилось…

Обескровленный лес шумел, сохли, облетали листья, шипели, выползая, осенние змеи.

— Может, есть-таки выход другой? — тихо спросил Финист в первый день осени.

Ярина промолчала, как не слышала. А в следующий миг вспыхнуло, качнувшись, яблоко, и полетело вниз.

Одно мгновение длилась тишина во всём лесу, во всём мире. Финист вспорхнул на яблоню, и грянула битва. Как ножом срезало с земли избушку. Плясал лиловый огонь, белые огни обнимали поляну, обрушивались солёные водяные вихри. Не осталось уже ни избы, ни леса, выжгло рощу, и только золотое румяное яблоко лежало на обугленных листьях, и ни копоти на нём не было, ни капли, ни жучка.

Всю ночь бились бывшая Яга и будущая. А когда погасли звёзды, стихла буря, Ярина с руками в крови по локоть шагнула из руин, из вздыбленной земли навстречу. Мрачно блеснули из-под бровей глаза. Алые узоры проступили в ладонях.

Вновь настала оглушительная тишина во всём лесу. Финист нагнулся, поднял яблоко, обжигаясь, проглотил в секунду и упал замертво. Полоснул по лицу первый солнечный луч, но не превратил молодца обратно в птицу.

В полной тишине, в умытом рассветном сумраке шла Ярина домой. Лес замер — не щебетали в траур по Финисту даже птицы.

Зашла в избушку, знакомую, памятную с детства. Здесь пряталась от старых страхов, здесь училась, здесь с Ягой варежки вязала, леденцы грызла. Тишина стояла такая, что давила на уши, на душу. Не скрипит метла, не поёт в чаще Гамаюн, не скребётся домовой, не слышно плеска русалок. В окна гарь глядит, выжженая опушка. А руки — в крови.

Бросилась отмывать, но кровь только въелась глубже — в руки, лицо, шею, — пошла розовыми лепестками по коже.

— Качнула Чашу, — как наяву услышала Ярина голос Яги.

И так и не запели в тот день птицы, не зашло солнце даже в полночь, и поднялась метель — лютая, зимняя, несмотря на сентябрь. Всю ночь Ярина просидела у самовара, и мелькали в памяти пещера Кощеева, покои Озёрного Царя, русалки бездыханные, плававшие под ивой…

Качнула Чашу. И ведь не подумала даже, что творит. И лето мелькнуло одной минутой — страшной, натянутой, как тетива, сжатой, будто узел. О Равновесии ли думаешь, когда умирать страшно?

Бросилась к книге, не зная, как вернуть, что делать. А книга-то и не открывается — запечатала Яга… Обожгло печатью руки. И тотчас всколыхнулось в памяти:

— До Мёртвого колодца не добежать, до Живого тем более!

Нужна настоящая вода — Живая, Мёртвая. Чтобы оживить колдунов. Чтобы вернуть Чаши в равновесие. Такая нужна вода, какую только в Хтони найдёшь.

Ярина подошла к чёрной двери, помедлила минуту. Стоило протянуть руку, как дверь, будто изморозью, покрылась тончайшей сталью с узором из птичьих перьев. Прошелестел издалека Финист:

— Не ходи в Хтонь!

Закрыла глаза, заткнула уши, растопила сталь, толкнула дверь. Скрипнули древние, рассохшиеся плашки, легко на смазанных петлях отошла створка, зацепила косяком занавесь на старом зеркале. Ударило сырым вихрем.

Ярина оглянулась — отразилась в зеркале девушка со свечой. Обернулась — стоит она на крыльце, на пороге заросшей мрачной тропки. Отзываясь на качающийся огонь, вспыхивают в чаще болотные цветы. Стонут над головой сосны.

— Не ходи, Яринка! — крикнула сквозь зеркало смутная фигура из-за спины. — Не ходи туда, глазастая!

Схватила прислонённый к стене железный посох, ступила на тропу. Оглянулась в последний раз на избушку — трещат ходики, шипит самовар, полыхает сквозь слюдяное окно ночное солнце, — захлопнула дверь и побежала вперёд, вжимая голову в плечи, ёжась от ветра.

~

Из этого рассказа, который стал победителем премии "Новая фанстастика", выросла одноимённая повесть. Скоро выйдет в бумаге.

Предновогодняя ночь. В засыпанный снегом павильон на детской площадке одна за другой проскальзывали едва заметные тени. Коты со всего района стягивались в это, внешне совершенно неприметное место, стройными рядами усаживаясь перед небольшой сценой, на которой возвышался пушистый рыжий кот.

— Приветствую вас, братья мои! - громким голосом заявил он, приветственно подняв лапу. – Смотрю, все уже здесь – в таком случае я объявляю семьсот второе собрание Хранителей открытым.

Многочисленные мордочки вытянулись, а голоса притихли. Затем, из толпы вышли четыре кота - они выстроились перед рыжим, словно офицеры перед генералом, готовясь дать рапорт. Первым выступил самый неприметный из них - черно-белый кот с короткой лоснящейся шерстью.

— Киранэль, я готов отчитаться о проделанной работе на моем участке, - тихим, но уверенным голосом произнес он.

— Отлично, говори.

— Засилье темных сил одолевает моих подопечных. В квартирах три, семь и двадцать два, что находятся в доме номер 3-В, люди потеряли работу. В четвертой и пятой - произошли супружеские измены. В семнадцатой, к моему величайшему стыду - произошел случай заболевания ковидом.

— Как же так произошло, Завкиэль?! - грозно повысил голос Старший Хранитель. - Ты же сам рапортовал мне что все люди под твоим присмотром сделали прививки. Как наша святая вакцина могла не справиться с этой заразой?

— Всему виной другой штамм этой дьявольской болезни. По моему недосмотру человек покинул страну и заразился в неподконтрольной нам зоне. Готов принять всю ответственность на себя, - заявил кот и опустил голову.

— Принять ты всегда успеешь! - сердито ответил Киранэль. - Лучше скажи, что ты сделал для того, чтобы болезнь не распространилась по вверенному тебе участку?

— Полная изоляция, информирование человеческих служб, отвечающих за здравоохранение, плюс увеличил интенсивность небесной магии, путем непосредственного физического контакта с пациентом.

— Что ж, одобряю. Продолжай держать меня в курсе. А что насчет остальных проблем - следует удвоить усилия и не допускать подобного впредь. Особенно это касается измен, помните: институт брака - это важнейшая часть защиты человека от угроз внешнего мира. Во многом на нем зиждется наша с вами работа.

— Слушаюсь!

— Следующим будет Мейрион. Пользуясь случаем, хочу поздравить его с получением девятого ангельского уровня - на небесах ценят старательность, а также инновационные методы по защите людей.

— Благодарю, - кивнул черный кот с большим пушистым хвостом, когда закончилось поздравительное мяуканье. - На моей территории, которая за последние годы значительно расширилась, особых проблем не наблюдается. Мне удалось выстроить крепкий быт и наладить взаимоотношения между подопечными и их родственниками, а также не допускать даже малейших ссор между соседями.

— Похвально, похвально! - произнес Киранэль. - Насколько я понимаю, это все твой особый очищающий и дарующий счастье прием. Может быть, ты покажешь его нам еще раз - а то некоторые новички с ним пока не ознакомились.

—За последние годы я довольно сильно усовершенствовал его, так что теперь он стал еще эффективнее, - кот громко заурчал, начав тереть передними лапками друг об друга так, словно пытался согреть их. Внезапный порыв теплого ветра мгновенно высушил шерсть всех присутствующих и в павильоне стало тепло как летом. - Если кому-то хочется научиться этому, милости прошу в четырнадцатую квартиру в доме 1-Б.

— Благодарим тебя за демонстрацию. Следующий!

— О, Старший Хранитель, боюсь у меня неутешительные новости, - промяукал белый кот с разноцветными глазами. - Темные силы нещадно прорываются на мой участок и мне никак не удается их остановить: трое человек стали жертвами грабежей в промышленном районе, один сломал ногу, поскользнувшись на льду и еще одну женщину с маленьким ребенком бросил муж.

— Причины? - рыжий Хранитель нахмурился, став похожим на злую шерстяную тучу.

— Тяжелая работа, брат мой! Мои люди сталкиваются на своих рабочих местах с постоянным потоком зла и никакие обереги или охранные заклятья не выдерживают. Мужчина, бросивший жену, работает продавцом - вы и сами понимаете, сколько негатива он выслушивает в течение дня. Трое жертв ограбления подверглись сглазу из-за того, что вынуждены заниматься холодными звонками, впариванием людям ненужных им вещей и прочим непотребством. А тот, что сломал ногу - каждый день ходит на работу и обратно через рынок - там-то на него и навели порчу.

— Я понимаю, что ты выбился из сил, мой друг, но следует немного потерпеть — командование обещало подкрепление. Весной к нам снова прибудет брат Аластер, на этот раз в обличье мейн-куна - уж он-то быстро разберется со всеми этими проблемами.

Коты зашептались - всех взволновала новость о возвращении одного из самых могучих воинов Света. О его способности создавать непроницаемые для зла защитные барьеры слагали легенды и не было ни одного молодого ангела, который не хотел бы перенять эту магию.

— В таком случае, я постараюсь внушить людям, что нужно сменить работу на что-то менее нервное и отталкивающее. Надеюсь, до весны дотянем.

— Поддерживаю, - Киранэль махнул лапой и посмотрел на последнего выступающего - прекрасного кота сибирской породы. - Что же ты расскажешь нам, брат Вирэль?

— В целом, на моем участке все спокойно - за последний месяц не произошло ничего, что было бы достойно упоминания. Однако, я столкнулся с новым видом угроз, которые могут быть потенциально опасными для всех нас.

— Мы тебя внимательно слушаем.

— Не так давно среди людей стали распространяться так называемые курсы для вхождения в IT или 3D. Агрессивное продвижение в соцетях, ложные отзывы, мнимые обещания трудоустройства и так далее - в итоге, человек клюет на эту приманку и тратит, зачастую, последние средства в надежде изменить свою жизнь. В любом другом случае — желание индивида сделать свою жизнь лучше можно было бы назвать похвальным, но тут совершенно другое дело.

Силы зла, устроившие этот фарс, получают выгоду сразу в нескольких местах - как минимум, они дают людям ложную надежду, и когда те бросают недоделанные курсы, то появляется немало темных эмоций. Но хуже всего, когда человек действительно старается, проходит обучение, а потом осознает, что он вообще никому не нужен и на работу принимают только с опытом работы от года. Вот тогда бедняга погружается в самые глубины отчаяния и появляются: злоба, ненависть, самоуничижение, апатия, - он срывается на родных и близких и может опуститься до еще более страшных поступков. Нам крайне важно не допускать подобного на вверенной нам территории.

— Согласен, - произнес Старший Хранитель и задумчиво почесал лапкой мордочку. - Предлагаю передать эту задачу брату Викториану - он заведует всеми нашими людьми-программистами. Пускай они организуются и помогут советами всем нуждающимся и, если возможно, то займутся обучением.

— Будет сделано, - отозвался старый трехцветный кот. - Полагаю, им это будет под силу.

— Только давайте без общедомовых чатов и прочей ереси, - добавил Киранэль. - А то, как вспомню прошлый раз, когда мы пытались помочь нашим домохозяйкам трудоустроится - аж страшно становится.

— Да, чатики - это зло, - согласился Викториан. - Пользуясь случаем, прошу уделить внимание и моей проблеме.

— Говори.

— В семнадцатой квартире живет парень по имени Сергей: довольно умный, с нормальной внешностью и без вредных привычек. Ему уже давно пора наладить отношения с какой-нибудь девушкой, но у него ничего не выходит. То молчит, словно воды в рот набрал, то несет какую-то околесицу, то в лужу наступит. Сразу скажу, я проверял его на наличие всевозможных проклятий - все чисто. Похоже, что он - патологический неудачник.

— Это не повод отчаиваться. В Бюро по Сердечным Делам, я так понимаю, ты уже обращался?

— Они меня уже видеть не хотят - столько хороших претенденток отсеялось из-за его очередной глупости.

— Значит остается подобрать ему кого-нибудь из нашего двора. Есть варианты?

— Екатерина из второго подъезда в том же доме и Нина в соседнем. Но я боюсь что-то делать, ибо если с ними не получится - то жить моему подопечному в одиночестве…

— Попробуй зайти с другой стороны - сделай чтобы не он к ним шел, а они к нему. Случайно столкнутся лбами на улице или пусть девушки позвонят по номеру и «случайно» попадут не на того Сергея. Вообще, нужно вызвать у парня сильные и неожиданные эмоции - глядишь и язык развяжется.

— Понял, попробую. О результатах доложу.

— Раз уж больше докладов не будет, хочу сказать несколько слов по поводу уходящего года и того, что грядет, - Старший Хранитель приосанился и продолжил. - Для нас и наших людей прошедший период был одним из самых трудных. Да, мы не во всем смогли им помочь, ибо наши возможности не безграничны, но, благодаря нашему многолетнему труду, силы людей не оказались исчерпаны до конца. В их сердцах еще теплится надежда и мы обязаны ее поддерживать - ибо таков наш священный Долг. Помните об этом, когда вернетесь к своим людям.

Многие из них проведут вечер в одиночестве. Многие встретят новый год на работе. Кому-то будет тяжело вспоминать все то, через они прошли в попытках выжить. А кто-то решит, что больше не может идти дальше и вероятно подумает о чем-то совсем плохом. Именно этим людям особенно нужна наша помощь в этот трудный час. Коснитесь их своим теплом, всколыхните счастливые воспоминания, верните надежду - и уверяю вас, люди найдут в себе силы жить дальше и меняться к лучшему. Так вперед же, братья мои - несите свет своим подопечным и не давайте им сбиться с пути!

Староста обошёл поляну и присел у костра. Его тут же окружили детишки разных возрастов. Традиционный День памяти Девочки подходил к концу. Все ждали историю праздника, хоть и знали её наизусть.

Староста, двадцать лет назад оставивший профессию охотника, не пожалел об этом ни разу.

– Ну что, рассказывать? – это тоже было традицией.

– Да, конечно, да! – раздались крики со всех сторон, которые тут же стихли, все замерли в ожидании.

– Тогда начнём.

***

Жила-была девочка. Как её звали? Да так и звали – Девочка. Родители у неё давно умерли. Жила она в таборе, где до неё дела-то, в общем, не было никому. С малого возраста Девочка привыкла заботиться о себе сама.

Взрослые называли её Блаженной, дети – Дурочкой. Хотя и то и другое было ошибочно. Она просто могла видеть больше, чем остальные, потому что обращала внимание на различные мелочи. То на букашку засмотрится, то воду в ручейке сквозь пальцы пропускает. Сидит порой, задумавшись, а взрослый, проходя рядом, только пальцем у виска покрутит и дальше идёт. Зато звери её любили. В лесу она всегда чувствовала себя как дома. Порой даже ночевала там.

И вот однажды она заблудилась. Злые мальчишки заманили её специально подальше от табора и дороги, и убежали. До вечера плутала Девочка, и вот на закате лес вдруг расступился, и увидела она небольшой городок. Яркие огни манили, и Девочка робко вошла на улицы городка. Но оглядевшись, испугалась и убежала обратно в лес, где наткнулась на Охотника.

– Ты чего здесь делаешь?

– Я… я заблудилась… – всхлипывая, Девочка начала объяснять, но потом просто уткнулась в живот Охотника и разревелась.

– Ну-ну, будет тебе, – Охотник, как мог, успокаивал рёву.

Выплакавшись, Девочка рассказала всё, что случилось за день. И что мальчишки её в лес завели, и что заблудилась она, и что город нашла, но там люди странные – сквозь них дома видно, и они земли ногами не касаются.

– Призраки, что ли?

– Я не знаю, а кто такие призраки, дядь?

– Ну, это такие люди, в общем, они умерли, но уйти не могут. Держит их тут что-то. Так, раз тебя искать не будут, давай на ночлег устраиваться.

Уложив девчушку спать, Охотник решил проверить её слова. Потому что на карте у него этого города не было. Когда он вышел из леса, то лишь вдалеке увидел тусклые огоньки деревушки. «Привиделось малышке с перепугу», – подумал Охотник.

Утром они пошли вместе тем путём. Девочка шла, болтая обо всём подряд, и не заметила даже, что города-то нет. За разговорами они дошли до деревушки и постучались в первый же дом, который хоть немного выглядел жилым. Открыл им старик, древний, но крепкий ещё. Назвался он Лесничим.

Лесничий пригласил гостей за стол, а за разговорами Девочка вспомнила про городок и спросила Охотника:

– Дядь, а мы что, в другую сторону пошли? Городка-то не встретили.

– Да в ту мы сторону шли. Нету городка, привиделся он тебе.

– Ну как привиделся? – у Девочки глазки заблестели от слёз. – Я ж видела. И дома, и этих, как их… призраков.

– Призраков, говоришь? – вступил в разговор Лесничий. – Значит, ещё появляется городок-то, не ушёл под землю совсем.

И рассказал он легенду, что был тут городок, да только поселилось там Зло, которое людей в призраков обращало. И местная Ведьма накрыла его заклинанием. Уничтожить Зло у неё сил не хватило, а вот спрятать городок под землю удалось. Но изредка Зло прорывается, городок появляется на земле, и тогда Зло выходит на охоту. Старается заманить путников и пополнить ряды своих подопечных.

– Давно я про городок не слышал. Но и места у нас тут глухие, жители испугались такого соседства да поразъехались. Только мы с Ведьмой той и остались.

Девочка слушала Лесничего, открыв рот. Страх в её глазёнках смешивался с восторгом.

– А спасти призраков можно?

– А вот это Ведьме только известно, да и то вряд ли. Хотите, я её к нам позову?

– Конечно, хотим! – Девочка восторженно вскрикнула, но тут же осеклась и покосилась на Охотника.

Рассказала им Ведьма, что спасти призраков могут только особенные люди. Только они – кто видит то, что не видят другие – могут своим прикосновением их обратно в людей превратить. Сама она такой силой не обладает.

Гости переночевали у Лесничего, а в оплату ночлега да кормёжки помогли с дровами и водой для обоих жителей этой странной деревушки.

Выйти пришлось уже ближе к вечеру. Лесничий предложил им ещё раз остаться, но Охотник объяснил, что табор может далеко уйти, поэтому надо двигаться.

Шли они бодро. Девочка за это время отдохнула и даже часто забегала вперёд, гоняясь за бабочками. И вдруг она замерла.

Только солнце скрылось за горизонтом, как внезапно прямо перед ними возник городок с яркими огнями.

– Вот, смотри, тот городок, а ты не верил, – Девочка рвалась туда, Охотник её еле удерживал. – Пошли, ну пошли, Ведьма же сказала, что они не опасны.

– Зато опасно то Зло, что их обратило.

– А вдруг мы их спасти можем? Ну, давай попробуем.

– Хорошо, – сопротивляться напору Девочки было очень сложно, – только при условии – если я скажу, что пора уходить, сразу уходим.

Девочка закивала и побежала по улицам городка. Привидений она не боялась – Ведьма ведь рассказала, что они страдают, они не виноваты. Первый же призрак, с которым она столкнулась, шарахнулся от неё в сторону.

– Не бойся, – позвала его Девочка.

– А я и не боюсь, – Призрак явно при жизни был мальчишкой. – Это ты меня должна бояться, я же Призрак. – на последних словах он начал подвывать.

Девочка же расхохоталась и попыталась взять его за руку. Между ними мелькнула искра, и мальчишка свалился ей под ноги, но встал, отряхнулся, и замер.

– Ты живой, что ли? – Девочка осторожно дотронулась до него. – Ну да, и не прозрачный теперь.

– Значит, правду Ведьма сказала, – к ним подошёл Охотник, – можно вас спасти.

Пролетающий мимо призрак остановился и обратился к мальчишке:

– Ромка, ты живой, что ли? А как у тебя это вышло? Я тоже хочууу, – капризным голосом протянуло привидение в образе школьницы с последнего звонка.

– Катюха, я и сам не знаю. Меня вот Девочка за руку взяла, и я упал.

– Ой, а меня, меня возьми, – Катя кругами летала вокруг всей компании.

– Ты бы хоть остановилась, – усмехнулся Охотник, – ну и поближе к земле, а то летать-то перестанешь, свалишься.

Катя замерла, почти касаясь ногами земли, и протянула руку Девочке. Та замерла на мгновение, а потом дотронулась до призрака. Искра – и изумлённая Катя стоит на ногах, держась за руку с Девочкой. Чуть оправившись, спасённая взвизгнула от восторга и, схватив спасительницу за обе руки, закружилась с ней по улице. На это стали слетаться все остальные жители городка.

***

– И что, она всех спасла? – спросил малыш лет трёх от роду.

– Нет, всех она спасти не успела, к сожалению. Зло, которое питалось энергией привидений, почувствовало, что её становится всё меньше, и выползло на разведку. Увидев толпу бывших призраков вокруг странной Девочки, Зло разгневалось и бросилось уничтожить её. Охотник поздно заметил Зло и не успел ничего сделать. Зло накинулось на Девочку, схватило её в крепкие объятия и начало высасывать энергию, пытаясь обратить Девочку в привидение, послушное его воле. Но в тот момент, когда последняя капля энергии попала в него, и он отпустил бесплотную Девочку, вдруг случилось невероятное – Зло стало расти в размере, стремительно увеличиваться… и… лопнуло. Как воздушный шар.

– А почему так случилось?

– Мы тогда и сами этого не понимали. Но когда утром нас навестила Ведьма, она сказала, что энергия Девочки была очень хорошей, светлой, вот Зло и подавилось. Не смогло переварить эту энергию.

– А что стало потом?

– Потом с первыми лучами солнца город ушёл под землю навсегда, а спасённые призраки уговорили Охотника стать главой их поселения, которое они построили в той самой деревушке, где обитали Ведьма и Лесничий. Охотник и сам понимал, что они слишком долго были призраками и без помощи не смогут выжить.

Так вот я и стал старостой нашей деревни. А на этой самой поляне двадцать лет назад всё и произошло. Поэтому тут и стоит скромный памятник великой Девочке. Ну а теперь по домам. Девочке надо отпраздновать этот день вместе с теми, кого она не успела спасти. Ведьма сделала так, что раз в год они могут приходить на поляну из подземного города, чтобы увидеть лунный свет и полетать над землёй.

P.S. Это сказка, написанная на конкурс. Из всех своих текстов люблю её больше всего...

Оп, вот я и вернулся после небольшого перерыва. Рисовал этот артец  долго, и потом столько же поправлял егэ в фш. Автором персонажа является - Buj(ma)ria

Наташа поблагодарила водителя за поездку, раскрыла зонт и зашагала к своему любимому кафе с видом на Пушкинскую улицу. Вечер был тёмный. С неба моросило. На полпути она незаметно оглянулась и отметила в толпе высокого парня без зонта. Расстёгнутое пальто. Чёрный шарф. На тёмно-рыжих волосах блестели капельки воды.

Она сложила зонт, вошла в кафе, поднялась на второй этаж и заняла столик у окна в зале для некурящих. Заказала чашку кофе с корицей и достала из сумки номер «Космополитен». Ни в этом зале, ни в соседнем не было никого, кто проявлял бы к ней интерес. Принесли кофе.

Наташа расстегнула верхнюю пуговицу блузки, пшикнула на запястья из крошечного флакончика и погрузилась в чтение.

Из-за журнала послышался нарочито громкий звук. Кто-то шумно втягивал носом воздух. Она опустила «Космополитен». За её столиком сидел молодой человек в чёрном пальто и шарфе. Тёмно-рыжие волосы были ещё мокрыми после улицы.

- Не могу понять – из чего ваш афродизиак. – Пояснил незваный сосед, продолжая к чему-то принюхиваться. – Это вытяжка из желёз суккуба или вампира?

- Это «Пако Рабан», - невозмутимо улыбнулась Наташа, - в сочетании с моим природным запахом. Сядьте пожалуйста за другой столик. Я вас к себе не приглашала.

- Точно суккуб, - покачал головой рыжий, - у вампирских желёз был бы привкус металла. Меня, кстати, Олег зовут. И ваш афродизиак на меня не действует. Я невосприимчив к ворожбе, чарам, порче, приворотам, заговорам, наговорам и всем вашим ведьмовским штуковинам.

- Рада за вас. А теперь уходите.

- С удовольствием. Только верните, пожалуйста, фамильный медальон Эдуарда Сергеевича Терентьева, который вы у него украли. И можете читать свой «Космополитен» в гордом одиночестве.

Наташа отложила журнал в сторону и отпила из чашки.

- Кто вы такой?

- Я же представился. Меня зовут Олег. Фамилия - Краммер. С двумя «М».

- Из какой вы структуры?

- А. В этом смысле… Не из какой. Я частный подрядчик.

- Эдик вас нанял?

Олег кивнул.

- Наверное, рассказал жуткую историю, - предположила Наташа, - про ужасную злую ведьму, которая околдовала наивного доброго юношу Эдика сорока восьми лет. Жестоко поматросила его и бросила. Да ещё и отняла у бедняжки-миллионера последнее: прабабкин медальон из обычного железа.

Олег улыбнулся. Пару деталей и общий настрой нанимателя ведьма передала довольно точно. Наташа заметила улыбку и решила развить успех.

- Хотите услышать другую точку зрения? Я познакомилась с ним, потому что сначала он производил впечатление интересного и уверенного в себе мужчины. А на поверку оказался неуравновешенным ревнивым мальчишкой в теле пенсионера.

- Да, но ты занялась сексом с его телохранителем…

- Это была моя отдушина…

- …На кровати Эдика.

- Нас просто захлестнула страсть…

- …Когда Эдик в ней спал.

- Только для остроты ощущений!

- …А потом ты прочитала заклинание и у него выросли рога.

Наташа смущённо замолчала.

- В общем, я могу понять почему его самолюбие задето. - Подытожил Олег. – Мой заказ состоит из трёх пунктов. Первый: навредить тебе так, чтобы ты не смогла больше провернуть подобное ни с кем другим. Второй: избавить Эдика от костяных наростов на черепе. И третий – вернуть фамильный медальон. Думаю, что клиент останется доволен, даже если выполнить только последние два. Что скажешь?

Краммер чувствовал, что полностью владеет ситуацией. Центр города, вокруг люди. Он зажал её в угол, но при этом был достаточно вежлив, чтобы ведьма пошла навстречу.

Наташа некоторое время смотрела в чашку с кофе.

По Невскому проспекту промчалась пара мотоциклов без глушителей. За соседним столиком зазвенела о чашку ложечка.

Ведьма резко встала, завизжала и рывком дёрнула столешницу вверх. Остатки кофе, вместе с гущей оказались у Олега в рукаве. Блюдце покатилось по ковролину.

- Помогиииииииииите!!! Убивааааааааааааают!!! – Истошно вопила ведьма. К месту происшествия мчался коротко стриженый охранник в костюме и спешили двое официантов из кухни.

Олег оценил обстановку: перевёрнутый стол и забившаяся в угол, орущая девушка. В таких обстоятельствах он явно выглядит агрессором и пока он будет доказывать, что это не так – ведьмы и след простынет.

Он быстро обошёл опрокинутый стол, вынул из кармана пальто пару наручников и защёлкнул один браслет на своём запястье, а другой на запястье у Наташи. Та орала настолько увлечённо, что даже не заметила его приближения.

Когда наручники щёлкнули, она резко замолчала и вытаращила глаза.

- Это наручники из заговорённой стали. – Быстро прошептал Олег. – Если хочешь снять, то желаю удачи.

- Парень-парень-парень! Отойди от девушки! – Напряжённо потребовал подоспевший охранник.

- Без проблем. - Дипломатично ответил Краммер, рассудив, что чем дружелюбнее он будет себя вести, тем быстрее от них отстанут.

- Мальчики, вы извините нас пожалуйста, - вдруг заговорила Наташа и стеснительно заулыбалась, - мы просто немного заигрались и потеряли голову…

Официанты и охранник опустили взгляд на наручники. Обстановка моментально потеплела и разрядилась. Официанты подняли столик и поправили скатерть.

Повеселевший охранник уточнил есть ли у Олега ключи. Тот кивнул и их оставили в покое.

- Хрен с ними, с рогами, - сдался Олег, когда они вышли на улицу, и Наташа раскрыла зонт. С виду они напоминали жмущуюся друг к другу влюблённую парочку, - нужный состав я сам смогу приготовить, ингредиенты есть. Просто верни медальон и можешь катиться куда хочешь.

- Ой, какое щедрое предложение! – Усмехнулась Наташа. – Почти уломал, чёрт языкастый.

Олег насторожённо посмотрел на ведьму. Та ответила ему насмешливым взглядом.

- Ты ведь не сказал кто ты такой. Явно не маг. Во-первых, они не ходят поодиночке. Во-вторых, маг бы сделал так, чтобы в кафе нас никто не видел. Или обездвижил бы меня. Или переместил бы нас обоих в пустыню. Что угодно, только не наручники. Это какое-то совсем уж странное решение.

Олег спокойно смотрел перед собой.

- Но при этом, - продолжала Наташа, - ты явно многое знаешь о магии. Я могу спорить, что на самом деле медальон нужен тебе самому. Чихать ты хотел на Эдика и его проблемы. Угадала?

Краммер покачал головой.

- Не угадала. Эдику правда дорога эта вещь как семейная реликвия. И я действительно собираюсь ему эту вещь вернуть.

- Ага, - догадалась ведьма, - ты сказал «вещь», но не «артефакт».

- Да, я хочу воспользоваться медальоном в личных целях. Но это никак не мешает интересам заказчика.

- Эдику была нужна сердечная драма. Я учла его интересы и ему её обеспечила. Не забывая о своих интересах. Видишь: мы с тобой очень похожи.

Олег резко остановился и Наташе пришлось сделать тоже самое.

- Отдай медальон.

- Сними наручники.

- И даже не подумаю, - твёрдо сказал Краммер.

- Как знаешь, - пожала плечами ведьма, дважды щёлкнула кнопкой на рукоятке зонтика, и они резко взмыли в небо.

Браслет наручников рвал запястье, ледяной ветер бил в лицо, а в лёгкие было никак не набрать воздуху. Под ногами горел огнями подсветки город. Улицы становились с каждой секундой всё меньше. Олег с ужасом осознал, что между ним и землёй – огромное расстояние и единственное, что удерживает его от падения – это тонкий кусок металла, впившийся в запястье.

- Вниз! Вниз! Давай вниз! – Заорал он ведьме.

- Сними наручники!

- С ума сошла?! Здесь я их точно не сниму! Вниз давай!

- Ладно! Сам попросил…

И они также стремительно помчались вниз.

Они летели к земле и на секунду Олегу показалось, что ведьма всерьёз планирует его убить. Но в последний момент, когда до тротуара оставалось метра три, Наташа резко сменила направление, и они понеслись параллельно земле, пока не оказались на набережной. Там Наташа снизилась на Невой так, что Краммер оказался по самую макушку в ледяной воде и не снижая скорости понеслась над рекой.

Ошалевший, задыхающийся Олег попытался было орать, но быстро нахлебался воды. Он почти потерял сознание, когда наручники снова дернули его вверх и в себя он пришёл уже высоко над шпилем Адмиралтейства.

Вся одежда была насквозь мокрой. Мороз колол его сотней ножей. Больше так продолжаться не могло.

- Л-л-лад-дно…

- Что?!

- С-с-сним-му на-на-на-ручники. С-с-пусти нас на зем-млю.

Ведьма победно рассмеялась.

Зонт спустил их к основанию шпиля. Они встали на покатый сгиб из позолоченной жести. Олега трясло так, что он едва сохранял равновесие.

- М-м-м-ож-жешь выс-сушить? Клч-чом ведь не поп-паду. Ру-уки дрож-жат.

Наташа, закатила глаза. Затем положила зонтик на металл ручкой вверх и наступила каблуком на участок ткани, где не было спиц.

Она развела руки в стороны и зашептала заклинание. Через несколько секунд Олег почувствовал, что холод отступает. Ещё через несколько – его одежда и волосы были совершенно сухими.

- Премного благодарю, - склонил голову Краммер и пнул зонтик так, что он улетел с края кровли, а Наташа плюхнулась на зад и едва не покатилась вниз, но Олег придержал её за руку.

- Что…? – Жалобно раскрыла рот ведьма. Ей было больно и нестерпимо обидно.

- А вот ещё фокус, - сказал Олег, вытащил из кармана джинсов металлический ключ и швырнул его следом за зонтом.

- Что…? – Растерянно повторила Наташа, проводив его взглядом. На долю секунды Краммеру стало её почти жаль.

- Ты что наделал?! – Маленькие кулачки били его по груди и плечам. – Как мы теперь отсюда слезем?!

- Успокойся.

- Сам успокаивайся, дурак! Ты вообще уверен, что отсюда есть выход?

- Успокойся.

- Да не хочу я успокаиваться! Хватит это повторять! Я хочу вниз!

- Неприятное чувство, правда?

- Ты украла медальон, потому что знаешь, что можно его выгодно обменять. Но ты понятия не имеешь, как он работает. Верно?

Наташа молчала, поджав губы.

- С тех пор, как я лишился своих способностей - всё время удивляюсь магам и магическим существам. Пользуетесь всем и ни черта не знаете о том, как это работает. Совсем как обычные люди со своими гаджетами.

- Лишился способностей? – Удивилась Наташа. – Как это вышло?

- Я не помню. – Покачал головой Олег. – Кто-то убил моего учителя и выжег во мне магическое начало. Мне было восемнадцать. Никто до сих пор не знает, что именно произошло, и кто это сделал.

Олег устало смотрел на город. Наташа ошеломлённо молчала.

- И как же работает медальон? – Наконец нарушила молчание ведьма.

- Нужны сам медальон и простая человеческая кровь. Затем надо окропить кровью медальон. Двое людей должны одновременно положить на него руки и пожелать переместиться в одно и тоже место. Очень важно, чтобы желание совпадало и было совершенно искренним. Иначе нас может разбросать кусками по двум разным точкам в пространстве.

- Давай переместимся к моему зонтику, - предложила Наташа.

- Лучше к ключу от наручников. – Покачал головой Олег. - Там я заберу медальон, освобожу нас, и мы сможем разойтись.

Наташа поколебалась и в конце концов кивнула.

- Уверена?

- Да.

- Ты понимаешь, что всё должно быть по-честному?

- Да!

- …Иначе от нас останется только кровавая кашица.

- Да…

Краммер достал из внутреннего кармана перочинный нож и аккуратно уколол подушечку безымянного пальца. Ведьма достала из сумочки массивный кружок потускневшего от времени металла с небольшим углублением внутри.

Олег выдавил в углубление капельку крови. Наташа сжала медальон в ладони. Олег обхватил её руку своей.

Воздух вокруг заплясал, словно где-то рядом разгорелся огонь. У обоих закружилась голова и заложило в ушах. Наташа открыла глаза, осмотрелась и облегчённо выдохнула.

Они стояли на безлюдной дорожке Александровского сада.

- Нас не размололо в фарш…

- Да, - согласился Олег, - тебе всё-таки можно доверять.

Среди веток голого куста торчал зонтик. Внутри, между спицами тускло поблёскивал крошечный предмет.

Это был ключ от наручников.

- Как удачно совпало, - улыбнулся Олег.

- Да, - согласилась Наташа, - действительно удачно.

- А теперь, - медленно проговорил Краммер, - отдай мне пожалуйста медальон.

Ведьма посмотрела на медальон, который по-прежнему сжимала в руке и неохотно передала его Олегу.

Тот спрятал его в карман пальто. Вынул из зонтика ключ и освободил их. С Наташиного запястья браслет соскочил легко. Со своим Олегу пришлось помучаться, после полётов над городом его левое запястье распухло и пальцы почти не слушались. Краммер с тоской подумал, что опять придётся лечиться мазью провидицы Светланы. Действовала мазь безотказно и лечила всё, что угодно. Вот только состав был на редкость вонючим и кожу от него жгло огнём.

- Что ж, - сказала Наташа, освободившись, - это было познавательно и в чём-то, наверное, даже полезно.

Она шагнула к Олегу и крепко его обняла.

- Я желаю тебе удачи. Но мы с тобой скорее всего никогда больше не встретимся. Очень уж с тобой хлопотно.

- Хотелось бы верить… - усмехнулся Олег, обнимая её в ответ.

Наташа подхватила зонтик и торопливо зашагала по дорожке. В кармане она украдкой нащупала гладкую впадину медальона, который подменила на подделку, пока обнимала Олега.

Ведьма подняла зонтик, взмыла вверх и наконец-то перестала сдерживать торжествующую улыбку.

Олег проводил взглядом крошечную фигурку, затерявшуюся в пасмурном небе. Затем вынул из кармана настоящий медальон, который подменил на подкинутую Наташей подделку, когда обнимал её в ответ. Впадинка в центре была шершавой из-за высохшей крови.

- …Но верится почему-то с трудом. – Добавил он и, морщась от боли в запястье, зашагал прочь

Продолжаю публиковать главы из недописанной книги "Светлая".

Предыдущие главы можно почитать в исправленном и улучшенном виде здесь с 1 по 5, с 6 по 10 здесь, а с 11 по 15 тут. А здесь опубликованы главы с 16 по 20 включительно. 21 глава тут.

Либо можно пройти по тегу "Светлая" и увидеть все главы, но без исправлений - черновой вариант.

Всё, что написано ниже, является вымыслом. Любые совпадения случайны. )))

Глава 22

Трудоустройство.

Квартира в Москве — это замечательно. Но я ни на секунду не сомневалась, что за неё придётся ещё не раз поработать. И я не ошиблась. С Князем мы встретились через год. А до этого был переезд в Москву.

Уезжая из квартиры, семья Князева оставила почти всё. Взяли с собой только личные вещи, одежду и игрушки Ванечки. Всё остальное, включая холодильник, стиральную машину и два телевизора, достались мне. Князев сказал, что они начинают новую жизнь, а старые вещи только мешают. Поэтому с собой я так же взяла только личные вещи, одежду и Книгу. Алексей настойчиво предлагал помощь в переезде:

- Давайте хотя бы до аэропорта довезу?

- Мне надо подумать, - отвечала я. В своё время я научилась не давать ответ сразу на неожиданные или навязчивые предложения. Жизнь показала, что это хорошая практика.

Вернувшись домой, долго слушала причитания Книги, которое сводилось к тому, что я её не люблю, раз собираюсь ехать с Алексеем. Когда вдруг поняла, что уже третий раз к ряду слышу одно и тоже, я встала, взяла Книгу с кухонного стола, на который положила её полчаса назад, думая, что Книга скажет что-то нужное, завернула её в простынь и понесла в шкаф. Книга замолчала на секунду, а потом спросила:

- Ты что делаешь?

- Несу тебя на место.

- А почему?

- Потому, что надоело слышать твои причитания. Толка от них нет совершенно. Ничего из того, что ты сказала я не поняла.

- Так спросила бы.

- А ты хоть на минуту замолчала? Разве ты дала мне возможность сказать хоть слово?

- Ну так спроси.

Я положила Книгу на кровать, потому что не было никакого желания тащить её обратно на кухню, а кофе я уже попила — значит не было никаких причин возвращаться. Развернув Книгу, я села рядом:

- Ну давай рассказывай, почему ты боишься Алексея?

И Книга рассказала. Оказывается, Книга не одна такая. Есть похожие на неё. А в мире, откуда прибыл Алексей, Книгу стали бы называть Источник. За Источниками на Пситеке ведётся настоящая охота. Они стоят очень дорого. Несмотря на то, что Источники охраняются законом, их уничтожают. Не специально. Просто пситеки пытаются разгадать секрет Источников, и "препарируют" их. А этого никто не может перенести, и Источники погибают. Слово "препарируют" Книга произнесла с дрожью в голосе. Никак не представляла я себе, что Книга может бояться чего-либо. Она была уверена, что Алёша не просто так вертится возле меня:

- Я точно знаю, это он по мою душу здесь ходит. Просто он не уверен, что я здесь. Но оказавшись рядом, враз меня учует. И тогда можешь со мной проститься. Ничего меня не спасёт, - и Книга душераздирающе вздохнула. Мне её даже жалко стало.

- Ладно, ладно. На такси поедем до аэропорта. - Согласилась я.

Пришлось раскошелиться на такси. Зимнюю одежду и обувь я не стала с собой брать. Решила, что потом заберу. Взяла только то, что могло понадобиться в первое время. Так что хватило одного чемодана, большую часть которого занимала Книга. Как контрабандист или шпион какой-то, озираясь по сторонам, и опасаясь увидеть Алёшу, сели мы в такси. Книга - в багажник, а я на заднее сиденье. Денег было жаль, но уговор есть уговор. О том, что я уехала Князеву сообщила из аэропорта по телефону. Он меня пожурил немного:

- Ну зачем Вам деньги тратить, Полина Сергеевна? Я бы билеты на самолёт купил, и Алёша довез бы до аэропорта.

- Так беспокоить не хотела Вас. Но в другой раз позвоню. Я же ещё вернусь сюда, и не раз. - Ответила я.

В новой квартире обжилась очень быстро. Было такое ощущение, что я жила здесь когда-то очень давно. После оформления "временной прописки" пошла устраиваться на работу. А куда мне было идти, кроме как на Скорую? Узнав, где находится ближайшая подстанция, отправилась туда. Здесь мне были не рады. Заведующий подстанции, высокий грузный мужчина лет сорока, сидел за столом. Я сразу увидела, что его мучает головная боль. И причину увидела.

Поздоровавшись, я представилась по всей форме - врач скорой помощи, стаж, предыдущее место работы, вот характеристика, переехала в Москву, хочу работать здесь. И села напротив, не дожидаясь приглашения. Заведующий рот не успел открыть, а я уже знала, что меня ждёт отказ.

- К сожалению, у нас все ставки заняты. - Заведующий поморщился. Это его накрыла очередная волна головной боли. - Оставьте свой номер телефона. Как только освободится место, я Вам позвоню. - И придвинул мне лист бумаги, на котором уже было записано несколько номеров телефонов.

Мне было ясно, что не позвонит. Тем не менее я написала номер на листе бумаги, потому что решила впервые в жизни использовать свои способности в личных целях. Написав номер, встала и в два шага обогнула угол стола. Заведующий отшатнулся от меня, он совершенно не ожидал резких движений. Но я успела положить руку на шею, возле основания черепа. Мой указательный палец как раз оказался у места выхода затылочного нерва. Именно ущемление этого нерва и давало головную боль. Я могла избавить мужчину от неё навсегда, но это не входило в мои намерения. И в этом заключалась сложность. Работать наполовину я не умею, но мне пришлось постараться. Очень-очень сильно постараться. И я справилась. Своим сиянием я лишь коснулась источника боли и тут же убрала руку. Меньше секунды длилось прикосновение, и этого хватило, чтобы боль отпустила, но было недостаточно для полного устранения проблемы. Нерастраченная энергия клокотала во мне. Хотелось куда-нибудь бежать или просто громко крикнуть. Я с трудом справлялась с собой. Мне было необходимо потратить избыток сил.

- Полегчало? Я могу избавлять от боли. Я прекрасно знаю, что свободные ставки есть. И если Вы возьмёте меня на работу, обещаю избавлять Вас от боли каждый раз, когда в этом будет нужда. Номер моего телефона перед Вами. – Это было что-то сродни шантажу. Да только мне очень нужна была эта работа. В поликлинике я не смогла бы долго работать – не моё это.

Во время моего монолога заведующий молча протирал шею. Видимо, не мог поверить в происходящее. Я развернулась и вышла. Он позвонил через неделю:

- Полина Сергеевна. Я обдумал ваше предложение. И решил, что мы вполне можем Вас взять на работу. Сможете ли Вы сегодня подойти?

- Что, сильно болит?

- Есть такое.

- Я приду.

Явившись в кабинет заведующего, я первым делом повторила прошлый опыт, решив, что полностью избавлю от проблемы, когда выйду на смену. Вот так, не совсем честным путём, я устроилась на новую работу.

Да. Мне были не рады на новом месте работы. "Понаехали тут" прямо витало в воздухе. Кроме того, людям пришлось делиться - все работали на полторы ставки, а некоторые старались брать ещё больше. Старший фельдшер поставила смены строго на ставку, подчеркнув, что "пришлось вот у людей смены забирать". А мне больше и не надо было. Зарплаты здесь больше оказались, чем у нас на периферии, а цены на продукты такие же. Правда и требования возросли. Через месяц меня отправили на курсы повышения квалификации. А ещё через пару месяцев я уже спокойно работала, не отличаясь от других врачей. Единственное, что сложность вызовов у меня оказывалась небольшая. Но это понятно - я продолжала использовать свои способности.

Постепенно ко мне привыкли, а фельдшера полюбили со мной работать. Нос я не задирала, голос на помощников не поднимала, косяков в работе не было, да и самой работы у них было немного.

Заведующего звали Егор Олегович. Мы никогда не обсуждали его головную боль. Примерно три раза в месяц он звонил мне или подходил на смене и говорил:

- Опять началось.

Я отправлялась к нему в кабинет и убирала боль. Потом уходила, слыша в след "спасибо". Когда я вернулась с учёбы, то решила полностью его излечить. Надоело всё время этим заниматься. Но надо было всё обставить так, чтоб Егор Олегович не догадался, что я могла сразу всё сделать.

Однажды после смены я зашла к начальнику и сказала:

- Я узнала способ, как можно Вас от ваших болей избавить навсегда.

- Я тоже знаю - гильотина вполне подойдёт, - проворчал Егор Олегович.

- Да нет, - улыбнулась я. - Вы продолжите жить, но без болей. Только я не хотела бы заниматься этим здесь. Давайте Вы зайдёте ко мне домой в следующий раз, когда заболит голова.

- Договорились.

Он позвонил через неделю:

- Я могу сейчас подъехать?

- Конечно! Я Вас жду.

- Минут через двадцать буду.

Ну что же - двадцати минут мне вполне хватит на приготовление. До этого я перебрала несколько вариантов запудривания мозгов, и остановилась на самом простом. Узнав, что вот-вот явится "клиент", я высылала из солонки соль в стакан, а вместо неё насыпала порошок Yupi. Я выбрала "лимон", потому что он больше всего был похож на соль мелкого помола. Сахар из сахарницы пересылала в банку, вместо неё насыпала Yupi, но уже клубнику. Из прозрачного кувшина вылила кипячёную воду, а вместо неё налила минеральную. Как раз накануне купила пару бутылок. Вот - пригодилось. То-то будет представление! Да простит меня Егор Олегович, надеюсь, что у него нет аллергии на эту химию.

Он приехал через пятнадцать минут. Вид был измученный. Сказал, что третьи сутки без сна, сильно мучает головная боль. Даже на новокаиновую блокаду записался потому, что не верит в мои возможности. Но сегодня всё же решился заехать ко мне. Всё это говорил с виноватым видом, и явно ожидая каких-то слов от меня. Мне не хотелось ничего говорить, поэтому я просто велела ему пройти на кухню.

На кухне усадила Егора Олеговича за стол лицом к окну, и начала показывать представление. Налила из кувшина треть стакана воды, наклонилась над стаканом и громко зашептала заговор, который для красоты раньше нашёптывала:

- Лебедь белая испила водицы да мне немного оставила… - громкость шёпота постепенно понижала, так что последние слова "чтобы быть мне красивой да людям милой" было совсем не слышно. Потом взяла немного "соли" из солонки и посыпала в стакан. Вода окрасилась в слегка жёлтый цвет. Затем взяла "сахар" и повторила действия. Вода стала розовой. Видать с "клубничкой" переборщила. Чайной ложкой перемешала и велела:

- Пей залпом!

Егор Олегович имел вид растерянный, недоумевающий, но выпил. Поморщился. И не мудрено – гадость должна быть отменная.

- Глаза закройте.

Крепко зажмурился и замер. Видно было, что мужчина находится в большом напряжении. Наверное, неоднократно пожалел, что ко мне пришёл, но меня это не интересовало. Покончив с представлением, я настраивалась на лечение. Своим радужным светом лечить не хотела, но само как-то получилось. Минута тишины, и Егор Олегович был здоров. Абсолютно.

Эх! Переборщила. Ну и ладно.

- Глаза открываем. Голова не кружится? Если нет, то встаём и уходим. В течение получаса не есть, не пить и не курить. Время пошло.

Начальник встал, покрутил головой туда-сюда - не болит. Улыбнулся:

- Правда, больше не будет болеть?

- Не будет. Точно говорю - так болеть, как раньше, не будет. Если появится головная боль, то это будет что-то новенькое. Тогда сразу ко мне. А сейчас идите и никому не рассказывайте о том, что здесь было.

Я говорила лишь бы говорить, а вовсе не для предупреждения распространения информации. Я же знала, что не успеет Егор Олегович добраться до дома, как забудет все подробности. Но "чудо воду", возможно, запомнит. А может и нет.

Закрыв дверь, я с облегчением вздохнула. Всё-таки не люблю я чувствовать себя должной. Теперь будем считать, что в расчёте. Чего не скажешь о Князе. Я ещё раз подумала, что он обязательно должен объявиться. Вот только когда?

P.S. Это была 22я глава. Следующая будет в следующую пятницу. Точно вам говорю :-)

Благодарю тех, кто помогает мне сделать книгу лучше. Я все комментарии читаю, многие из них учитываю и меняю текст. Надеюсь, что Книга меняется в лучшую сторону.

И ваши слова поддержки имеют большое для меня значение.

6 из 15 флаконов по TES III: Morrowind. Бутылки полые, можно что-то налить. Крышки открываются.

1) мацт

2) зелье фабриканта

3)качественное зелье

4)эксклюзивное зелье

5) скуума

6) флин

И несколько узнаваемых предметов на фоне.

Материал: стеклянные бутылки, глина, эпоксидная смола, акрил, металл, пеноплэкс, бисер, кожа, лак.

Автор: Deloto ( https://vk.com/deloto_51 )

Маленькая предыстория.

Мое знакомство с Гарри Поттером началось с четвертой книги, "Гарри Поттер и Кубок Огня", через пару месяцев после того, как она появилась в России - подруга из Москвы привезла почитать. Зацепила сразу. Правдами и неправдами нашла первые три и прочитала за пару дней.

Когда вышла пятая книга, "Гарри Поттер и Орден Феникса", мой друг, раз в год ездивший по обмену в Канаду, прислал мне по почте оригинал, подаренный канадскими друзьями. Читала ооочень долго и через пень-колоду, переводила по Мюллеру, ибо ни о каких гугл-переводчиках и речи не шло.

Как я умасливала и уговаривала родственников - отдельная и очень долгая песня, но на Новый 2005 год дядя подарил мне набор из пяти книг. Может, кто помнит - были такие, в картонной упаковке, оформленной под шкатулку вроде.

Оставшиеся книги докупала сама, как только они появлялись в продаже.

Позже, уже в году 2006-2007 их у меня украли. Прям все. Вынесли из комнаты в общаге. Вместе с остальной моей библиотекой фантастики и фэнтези. Не знаю, кто уж там был такой библиофил, его так и не нашли.

Пришлось покупать заново весь набор, что для бедного студента очень и очень обременительно. Но я справилась, и они до сих пор стоят у меня на полке. Росмэн, естественно)

Моя мама поддалась увлечению Поттером. Также до дыр зачитывала книги, по двадцать раз пересматривала фильмы, иногда даже находила что-то интересное в сети, когда у нее появился ноут.

Теперь эстафету приняла моя дочь. Книги, правда, не читает, ибо вообще не любит это занятие, а вот фильмы может смотреть хоть каждый день.

Собственно, история

Пару месяцев назад звонит мне мама с наездом: как это так, я не сказала ей, что у Роулинг есть еще три книги из той же серии, надо их купить немедленно. Рассказ об издательстве Махаон и печально известном переводе от Спивак действия не возымел. Мама сказала - надо брать!

И вот пару дней назад, прогуливаясь по торговому центру и закупаясь подарками на надвигающийся праздник, я наткнулась на "Квидиш сквозь века" и "Гарри Поттер и проклятое дитя". Ну, че, вот он знак, надо покупать. И радовать маму)

Взяла, принесла домой.

"Квидиш" осилила за час, наверное. "Проклятое дитя" чуть дольше. Читаю допматериалы - всякий там актерский состав пьесы, биографии авторов и прочее - и натыкаюсь:

Поясняю:

О, думаю, оперативненько) Только ж недавно на фильм ходили. А когда ж книга издана?

Эммм...

А теперь внимание - вопрос: у Махаона все через одно общеизвестное место? Или это типа такой талантливый маркетинговый ход? Или все-таки магия вокруг нас?)