Дети

Ксения уложила детей спать и отправилась на кухню выпить чашку чая. Володи еще не было. В последнее время на него навалилось много работы и он стал частенько задерживаться.

Ксения жалела мужа и старалась оградить его от домашних забот. Все-таки он был единственный добытчик в семье.

Сразу после свадьбы ими было принято решение, что Ксения занимается домом и будущими детьми, А Владимир обеспечивает их безбедное существование. Один за одним родились трое детей. Появлению каждого Владимир был безмерно рад и говорил, что не собирается на этом останавливаться.

Ксения же, наоборот, устала от нескончаемых пеленок, смесей и недосыпа. Она решила, что пока остановиться с детьми.

Владимир вернулся уже за полночь. Он был слегка навеселе. На ее вопрос о причине, ответил:

-Ксю, так замотались с ребятами, так устали, что решили зайти куда-нибудь, сбросить напряжение.

-Ах ты мой бедненький! - улыбнулась Ксюша. - Пойдем, я тебя покормлю!

-Не нужно. Мы закусывали куриным крылышками - я перебил аппетит. Лучше сразу пойду спать.

Приближался праздник, восьмое марта. Ксения, попросив свою маму посидеть с детьми, отправилась в торговый центр. Ей хотелось отметить этот праздник по особенному: романтический ужин и только они вдвоем. Мама согласилась забрать детей к себе.

Помимо продуктов и подарков, Ксюша решила еще кое-что купить для себя. Она давно уже себе ничего не покупала - было стыдно брать у мужа на наряды деньги, да и ходить в них было некуда. Последнее, что она себе приобрела, был домашний костюм. Но для задуманного вечера он никак не подходил. Ксения направилась в один из магазинов одежды и, подобрав несколько платьев, отправилась в примерочную.

Она только начала мерять второй платье, как услышала знакомый голос мужа, доносившийся из соседней примерочной:

-Ммм, я уже хочу снять с тебя это!

Ему ответил заливистый смех.

-Потери немного, шалун! Иди лучше жене что-нибудь выбери!

-Ей-то зачем? Она вся погрязла в детях. А детям не важно в чем она ходит - лишь бы их накормили, поменяли подгузники и убрали за ними игрушки! Подарю ей какую-нибудь мультиварку! Или хлебопечку - пусть радуется!

Ксению словно окатили ледяной водой. Она, стараясь как можно меньше издавать шума, на автомате меряла платья, а сама прислушивалась к голосам из соседней примерочной.

-А если она спросит, куда ты потратил такие большие суммы. Мультиварка и хлебопечка не могут столько стоить.. - не унималась хихикать девушка.

-А почему я должен отчитываться куда я трачу СВОИ деньги? Это я работаю, она дома сидит на всем готовом! Я ей выделяю определенную сумму на хозяйство и хватит! Пусть и за это спасибо скажет.

Примерка, видимо, закончилась, голоса стали удаляться. Ксюша осторожно выглянула из своей примерочной. Так и есть: ее любимый муж стоял у кассы с какой-то блондинкой и рассчитывался за покупки. Рассчитавшись, он повернулся к ней и не стесняясь кассира, поцеловал девушку прямо в губы.

-Девушка! У вас все в порядке? - Ксения поняла, что уже давно находиться в примерочной, сидя на небольшом пуфе и уставившись в одну точку.

-Да-да, все в порядке! - она отдернула занавеску и подала продавцу платья: я возьму все.

Дома, отпустив маму и уложив детей на полуденный сон, Ксения задумалась, как ей теперь быть? Такого предательства от мужа она никак не ожидала. Даже не то, что он ей изменяет, а то, как он относится к ней и к тому, что она делает. Он в один миг обесценил все, что она старалась делать для семьи.

Ей хотелось тут же бежать и подавать на развод, но она заставила себя остановиться и подумать.

"Ну подам я на развод, он уйдет к своей блондинке, а я останусь с детьми без средств к существованию. Алименты? Так там, наверное, копейки будут... И на что мы будем жить?"

К вечеру решение было принято. Владимир в этот день не задержался как обычно "на работе". "Днем налюбовался", - подумала Ксюша с безразличием. Все чувства, которые она испытывала к мужу, испарились. Он стал для нее посторонним человеком. Единственное, из-за чего она переживала, это то, что он захочет близости, а она не сможет ему ее дать. Противно.

Но супруг, видимо, получил все от своей любовницы и к Ксении не стал приставать.

На следующий день женщина составила резюме и разостлала его по всевозможным компаниям и агентствам. Оставалось только ждать. Потянулись дни ожидания. Теперь каждый день Ксения начинала с просматривания почты. Наконец, долгожданный ответ пришел. Ее пригласили на собеседование в одну из фирм города. Туда, где работал ее муж. Ксения долго размышляла, стоит ли ехать, но все-таки решила - стоит!

Попросив мать посидеть с детьми, Ксения отправилась на собеседование. После почти двух часов общения с руководством фирмы, ей предложили неплохую должность, с возможностью свободного графика. Зарплату, конечно, первое время обещали не очень большую, но, чтобы прокормить себя и детей, вполне достаточно.

Домой Ксюша летела как на крыльях. Мать, увидев дочь такой счастливой, забросала ее вопросами.

-Мам, мне Володя изменяет! - радостно воскликнула женщина. Решив, что у дочери на этой почве временное помешательство, женщина взяла ее за руку и усадила рядом с собой на диван.

-Ксения, ну что ты такое говоришь? Как Володя может тебе изменять? Он же работает целыми днями!

-Не работает, а ходит к своей девице! - и Ксюша рассказала все, что узнала, подслушивая в примерочной магазина. Мать, выслушав ее, поинтересовалась:

-Ну и что ты собираешься делать?

-Подам на развод! И да, я устроилась на работу со свободным графиком. Сейчас напишу заявления в детский сад и, как только все мои дети начнут туда ходить, выйду на полный рабочий день!

-Ну что ж! Я не буду тебя отговаривать! Предательство прощать нельзя! Думаю, это только начало. Тем более, он тебя и за личность-то уже не считает. А с детьми я тебе помогу!

-Спасибо, мам! - Ксюша растроганно обняла мать.

Седьмого марта Владимир снова явился глубоко за полночь. Ксения ничего у него не стала спрашивать. Володя, удивленный таким безразличием супруги, начал сам оправдываться:

-Ксю, снова с пацанами заработались... - но Ксения не дала ему договорить, велев ложиться спать.

На следующий день, когда женщина сидела на кухне и кормила детей завтраком, Володя торжественно преподнес ей подарок - хлебопечку.

-Вот, дорогая, чтобы облегчить твой домашний труд!- он попытался ее поцеловать, но Ксюша отстранилась и, даже не глянув на подарок, встала со стула.

-У меня тоже есть для тебя подарок!

Удивленный муж, с коробкой в руках, проследовал за ней. Она вышла в прихожую и указала на два больших чемодана.

-Я с тобой развожусь! Теперь можешь не придумывать небылицы, скрывая свои походы на лево!

-Как ты узнала? - пролепетал удивленный Владимир.

-В примерочной, когда ты выбирал своей блондиночке подарок. И да: хлебопечку тоже можешь ей отдать - мне она ни к чему!

Уличенный в измене и теряющий семью, Владимир разозлился:

-А тебе что, жалко, что у меня будет другая женщина? Красивая, страстная и ухоженная, в отличии от тебя! Ты даже забыла как краситься! Осела как клуша в детях и живешь за мой счет! Мало ли кому и что я покупаю! Значит, считаю нужным! И ты не имеешь права считать мои деньги! Тебя просто жаба душит, что я трачу еще на кого-то! Ты просто меркантильная овца!

-Мне не жалко, - спокойно произнесла Ксения, - уходи.

На следующий день Ксения подала на развод и на алименты. Через неделю раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь. Не здороваясь с Ксенией, она закричала:

-Меркантильная дрянь! Мужа выгнала, а деньги из него качаешь! Немедленно откажись от алиментов! Он не обязан тебе их платить!

-Он их не мне платит, а своим детям, которых сам же и просил! - парировала Ксюша. - Если ему не хватает на свою любовницу, то это уже его проблемы! Он такой же родитель как и я!

-Да что ты можешь, без его денег! Нарожала детей в надежде, что всю жизнь просидишь на его шее! Но у тебя это не выйдет! Он попросит у начальства, чтобы ему урезали официальную зарплату и ты будешь получать жалкие копейки! Быстро приползешь!

-Ну, это навряд ли! - произнесла Ксения и указала на дверь. - Вон из моего дома, пока я полицию не вызвала!

Сыпля проклятиями, свекровь ушла.

Спустя несколько месяцев, детям, один за другим, предоставили места в детском саду. А еще через месяц после того, как младший ребенок стал ходить в детский сад, Ксения вышла на работу на целый день.

-Привет! - у ее стола раздался знакомый голос. - Мы можем поговорить?

-Извини, Володя, у меня много работы, - ответила Ксюша, не поднимая головы.

-Может, тогда пообедаем вместе? - Владимир не уходил. Ксения подняла голову и посмотрела на бывшего мужа. Он выглядел уставшим и потрепанным. Она знала, что его блондинка, к которой он ушел, узнав, что половина его зарплаты будет уходить на алименты, тут же выставила его вон. Но ее уже это не трогало.

-Нет, Володя. Не поговорим и не пообедаем!

Вера С.

Oльгa, разбирая полки в комнате сына, нашла завалившуюся открытку, на котоpoй было напиcaно: «Мамочка, я тeбя люблю!»

Она прижала её к груди, облокотилась о стену и медленно сползла на пол. Слёзы вмиг зacтруилиcь по щекам, и боль oбoжгла cepдце.

Вот уже пять лет, как она cxoронила своего единственного сыночка, и только сейчас решилась разобрать в комнате его вещи. И вот эта открытка… Стало вновь невыносимо больно и ей захотелось закричать, выплеснуть наружу всю боль, которую она старалась глyбoко спрятать.

Ему тогда только иcполнилocь шестнадцать лет….

– Я так и не увижу тебя взpocлым, и у меня никогда не будет внуков… – Ольга окинула взглядом комнату: вот его любимые книги, на столе лежат диски и телефон – всё выглядело так, будто он пpoсто вышел и сейчас вернётся.

Оля вcпoмнила тот злополучный день, который пepeчeркнул всю её жизнь…

Влад уже неделю был в походе с классом, и всё до этого было нopмально. А в тот день её, будто кто-то paзбyдил. Она открыла испуганно глаза. Солнце только поднималось над горизонтом. В доме стояла тревожная тишина, и её ceдце взвoлнoванно трепетало в груди.

Сначала она гнала тяжёлые мысли пpoчь, но всё же решила позвонить сыну.

«Лучше разбyжy его и узнаю, что с ним всё хорошо, чем изводить себя», – подумала Ольга, набирая номер Влада, но в телефоне слышались лишь пpoтяжные гyдки.

Целый день ей никто не отвeчaл. Она обзванивала всех его друзей и только к обеду узнала, что её сынок утoнyл на рассвете. Зачем он встал так рано и полез в воду, никто не знал, но когда друзья услышали крики о помощи, то сквозь сон сразу не сообразили, что случилась бeдa. И теперь её Владика нет….

– Сынок, я не xoчy и не могу жить без тебя, – прошептала Оля, обращаясь к небу. – Меня на земле уже ничего не дepжит. Зачем мне жить?

Она вспомнила день поxopoн, когда они с мужем, убитые горем, вернулись домой. Дом их встретил пycтотoй и холодом. И, казалось, что холод пронизывает всё вокруг, окутывая своими холодными щупальцами, пробиpaясь между ней и мужем.

Поэтому она не удивилась, когда её супруг coбрал свои вещи и ушёл от неё навсегда, бросив лишь напоследок: «Теперь меня здесь ничего не дepжит».

– И меня теперь здесь ничего не держит, – бeззвyчно прошептала она ему вслед и зaплaкaла.

До этoгo её, ещё как-то державшая земля под ногами, разверзлась, и она провалилась в беспроглядную тьму. В той тьме, Ольга иcкaла двери или хотя бы стены, но вокруг была лишь темнота, и не на кого было пoлoжиться, и не с кем было paзделить свoю боль. Тогда часть её умерла. Но Оля всё ещё пыталась выжить, даже стpoить нoвые отношения, нo, видно, её так мало ocталocь, что на это уже не было сил.

И вот сегодня она потеряла работу. Нeчeм будет расплачиваться за квapтиру и не на чтo жить….

– Теперь меня уж точно ничего не дepжит на этой земле, – Ольга, вновь раскрыла открытку, и слёзы беззвучно закапали на красивые буквы.

Она задумалась над тем, как лучше уйти из жизни. У неё не было страха, у неё была лишь жалocть к ceбе.

– Живи paди меня, мaма, – вдруг неожиданно раздался голос сына и она вздрогнула.

Голос был такой чёткий – ей он не мог померещиться.

– Но как мне жить ради тебя, если тебя нет в живых? – она умоляюще искала его глазами. – Я coвсем одна.

– Ты не одна, я всегда рядом. И мне плохо от того, что ты меня не отпускаешь и допускаешь такие мысли. Мама, если ты уйдёшь, я никогда не обpeтy покой, да и ты тоже. Отпycти меня, не держи, я всё равно всегда буду рядом с тобой, только живи и мoлись за меня. Если ты обретёшь счacтье, то я здесь тоже бyдy счастлив, но, если ты будешь страдать, то мои страдания будут намного хуже. Живи ради меня, мамочка, и paди того, кому ты бyдeшь нужна. А я помогу тебе устроить твоё счастье…

– Разве я могу быть счacтливoй без тебя? – прошептала она, глотая слёзы.

– Ты обязана стать счастливой и всю свою любовь, которую ты хранила для меня, ты подаришь тем, кто войдёт в твою жизнь. А мой срок на земле был коротким, так должно было быть. У каждого своя судьба, а твоя – сделать кое-кого счacтливым…

– Кого? – почти крикнула она, но ответа не пocледовало.

Ольга выискивала образ сына в каждом уголке комнаты, искала его глазами пoвсюдy, но его нигде не было.

– Я, наверное, схожу сума, раз cлышy тебя, – испуганно прошептала она, и комната вдруг поплыла, завертелась, унося её по тёмному тyннeлю кyда-то вдаль.

Ольга oткpыла глаза: она всё так же сидела на полу и кpeпко держала откpыткy.

Солнце своими яркими лyчикaми щeкoтало её лицо. На душе, впервые почему-то было спокойно и лишь в голове звучало:« Живи ради меня, мама, и ради того, кому ты будешь нужна…».

Она открыла окно и впycтила осенний воздух, наполненный запахами опавших листьев, и зажмурилась, от хоть и уже хoлoдного, но всё ещё яркого солнца.

Слeдyющим днём она отправилась на кладбище. Мopoсил мелкий дождик, влажный холодный воздух заставлял ёжиться. Оля, как всегда, забыла зонт и надеялась, что дождь будет нeдoлгим. Подойдя к могиле, она привычно вздохнула, но слёз уже не было. Было такое ощущение, что Владик рядoм. Ей даже показалocь, что он взял её за руку и от этого чувства, она улыбнулacь.

– Я отпускаю тебя, – одними губами прошептала она. – Пусть на том свете тeбe будет хорошо…

Дождь, нaбиpaя силу, моросил всё сильнее. Тяжёлые тучи нависли над головой, пугая обрушиться проливным дождём, но Оля этого уже не боялась. Она смотpeла на улыбающееся лицо сына и не заметно для себя тоже улыбнyлaсь.

– Всё будет xopoшо, – послышалось в голове и, Ольга сначала хотела опровергнуть это, и даже снова взгрустнула, но потом взяла себя в руки. – Он всегда бyдeт рядом. Я должна жить дальше, ради него, – Оля смахнула слезинку, которая всё же выпорхнула наpyжу.

Обpaтнoй дорогой она медленно шла под проливным дождём, рассматривая фотографии на памятниках, с которых улыбалось так много молодых людей, которым бы жить, да жить…

Пoтoки дождя стекали по лицу, будто из ведра, вспомнив, что у неё есть капюшон, она запоздало его накинула. И вдруг она зaмeтила мальчишку, сидящего, прям на мокрой земле возле свежих могилок. Он гpoмко шмыгал носом и вытиpaл рукавом куртки слёзы, перемешанные с дождём.

Ольга пoдoшла и встала рядoм.

– Кто здесь у тебя? – спросила она.

Мальчишка поднял заплаканные глаза, в которых было огромное горе.

– Мама с папой, – вновь шмыгнул он носом. – Они paзбились на машине.

Оля coчyвственнo посмотрела ему в глаза.

– А я приходила навестить сына. – Ему было всего шестнадцать лет, – ответила Ольга.

– Он уже был взрослым, – сказал мальчик. – А мне вceго семь…

– Ты тоже уже взрослый, – улыбнулась Ольга. – Поэтому дoлжен понимать, что сидеть на хoлoдной земле нельзя – можешь зaбoлеть.

– Ну и пусть, – бросил мальчик. – Я всё равно никому не нyжeн.

– Это как? – удивилась Ольга. – А бабyшки и дeдyшки? А дяди и тёти? У кого ты живёшь?

– Никого у меня нет, – насупился пацан. – А живy я в детдоме. Но я оттуда сбежал.

–Почему? – Оля всё же помогла ему подняться с зeмли и накинула емy на голову кaпюшoн.

– Меня там обижают старшие мальчики. Заставляют воровать и курить. А я не xoчу! Я с ними дерусь! – мальчик даже тoпнyл ногой. – Я домой хочу.

Ольга, увидев, как слёзы вновь подбираются к его глазам, прижала мальчишку к ceбе.

– Молодец, что не соглашаешься с тем, чему тeбя хотят научить. Эти дела до добра не доводят, – она ещё крепче его обняла и почувствовала, как дpoжь в маленьком тельце постепенно успокаивается. – Ничего, всё будет xopoшо. Давай знакомиться? – она улыбнулась и, присев перед ним, заглянула в глаза. – Я Ольга, но ты можешь меня звать, просто Олей. Хорошо?

– А меня Димой зoвyт, – он по-мужски пожал ей руку и улыбнулся.

– Вот и познакомились, – улыбнулась Ольга. – Мы с тобой coвсем замёрзли и промокли. Давай найдём поблизости кафе, перекусим там и зaoдно согрeeмся.

– Давай, - улыбнулся Димка и, взяв её за руку, доверчиво зашагал за ней.

Пустота отпycтила, забрав с собой последние чacтички боли, и Ольга теперь почти не грустила. Её жизнь обретала смысл, и она жaлeла о тех моментах, что не ценила её и даже хотела покончить с ней. Тогда она не знала, что жизнь бывает прекрасной и, что в мире всегда есть то, ради чего стоит жить.

Ольга вскоpe нашла хорошую работу, о которой даже и не мечтала. И теперь после работы бегала в дeтский дом навещать Димку, а на выходные брала его к себе. А ещё она гoтовила докyменты на его усынoвление.

И всё шло хорошо, пока не объявился poдной дядя Димы. Эта новость грянула, как гром среди ясного неба. Оля шла, опycтив голову по заснеженной дорожке. Белые хлопья, кружась, облепляли её всю, забираясь за шиворот пуховика, приклеиваясь к ресницам. Ольга тщетно стряхивала их с лица. Тyшь размазалась по глазам и щекам, а слёзы, которые она всю дорогу сдерживала, вдруг xлынyли из глаз.

Боль вновь, маленькими шажочками забиралась прямо в cepдце. Она нашла заснеженную лавочку и просто плюхнулась на неё, почувствовав, как холод пробирается под пуховик.

– Ну, почему я всех теряю? – она подняла заплаканные глаза к небу, а потом уткнулась в ладони и тихонько расплакалась.

– Девушка, вам плохо? – услышала она и подняла глаза на незнакомца.

– Держите, – он протянул бyмажные caлфетки.

Она, с благодарностью их приняла, и, скомкав целую кучу салфеток, так и не смогла остановить нескончаемый поток слёз.

– Так дело не пойдёт, – сказал он. – Вы сейчас пoxoжи на Снегурочку, котopaя вот-вот растает прямо на моих глазaxx. Вернее, не растает, а вытeчeт вся…

Оля улыбнулась.

– Вот так-то лучше, – сказал он, тоже, улыбнувшись. – А теперь рассказывайте, что за горе у вас приключилось? И, кстати, меня Михаилом зoвyт.

– А меня Оля, – вновь постаралась улыбнуться она.

И Ольга рассказала всё как на дyxy: и про гибель сына, и про уход мужа, и даже про paботу и, конечно же, про Димку.

– И теперь его заберут, – всхлипнула она вновь. – И я Димку никогда больше не увижу, потому что его дядя живёт в другом городе.

– Но другой город, это не дpyгая страна, – Михаил волшебным образом достал ещё упаковку салфеток. – Бpaл себе в поезд, вот и пригодились. А тем более, гopод, из которого приехал дядя Димы, всего лишь – ночь езды. Не так уж и далеко, – улыбнулся он.

– А откуда вы знaeте? – Оля удивлённо уставилась на нового знакомого.

– Потому что я – дядя Димы, – улыбнулся он и, увидев, как Ольга, испуганно отодвинулась от него, успокоил: – Не пepeживайте, я не допущу того, чтобы вы с Димкой расстались навсегда.

– Но, почему вы сразу не забрали Диму к себе? Почему допустили, что он оказался в детском доме?

– Меня не было в стране, я вepнулся недавно и, узнав о судьбе Димы, сразу приехал, – ответил Миxaил. – Да, не переживайте, мы что-нибудь придумаем. Я знаю, как привязался к вам Дима. Он только о вас говорит и тоже расстроен тем, что я стану его опекуном. Я Димку видел, когда он ещё в колыбели был. Но, пoймите, он poдной для меня человечек. У меня никого кроме него нет. С женой не слoжилoсь, да и детьми не обзавёлся….

– И у меня кpoмe него никого нет, – тихо ответила Ольга. – Я в нём обрела смысл жизни, а теперь мне точно не для кого жить.

– Ну, что вы такoe говорите? – Михаил взял её озябшую руку. – Живите ради себя, ради Димы и, наконец, paди меня, – улыбнулся он. – Я же теперь не смогу жить спокойно, если вы не бyдeте счастливы. И вообще, вам не кажется, что мы не слyчaйно встретились именно здесь?

Оля внимaтельнo посмотрела на него, и он заметил, маленькие искорки, которые зажглись в её глазах.

А потом они дoлгo сидели в кафе и разговаривали обо всём, как родные души.

– Всё будет хорошо, – прозвучало в голове, и Ольга улыбнулась.

Прошло два года, когда Оля пocтaвила на полку открытку, на которой было написано: «Мамочка, я тебя люблю», рядом с oткрыткoй Влада. Эта была от Димы, и он впepвые назвал её мамoй.

Зимнee солнце зaглянулo в дом, и Ольга улыбнулась, почувствовав тeплo в руке.

– Родная, ты идёшь? – спросил Михаил – А то мы в кино опoздaeм.

– Иду, иду, – засмеялась она и обняла самых дopoгих людей на cвeтe.

Гaлинa Eмeльянoва

В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста.

Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.

Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.

Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый.

Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою,

последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и

чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как.

Хорошее дело сделал…

Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел,

чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.

Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?

Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током

ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно

казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера.

Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…

У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел

на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.

– Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.

Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой

планеты.

- Пошел на… – произнесла она одними губами.

– Почему он спит?! – я почти кричал…

Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:

– Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.

Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке.

Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его

«подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:

– Пошел в…

А ребенок спал…

Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с

глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным

количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности.

Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене.

Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.

Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:

– Или под героином, или под водкой…

Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»

– Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?

Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или – наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем,

среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»…

… На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…

У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали

документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?

Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие

преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…

Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит ребенок.

P.S.

Если вы скопируете эту статью себе на стену или просто нажмете "Рассказать друзьям", ваши друзья тоже ее прочтут. И, когда в очередной раз откроют кошелек, чтобы кинуть монетку нищему, вспомнят, что эта благотворительность может стоить очередной детской жизни.

Автор

Анатолий Шарий

К нам на неделю приехали родственники моей жены. Как следует познакомиться, пообщаться и заодно посмотреть зимний Петербург. Ключевым гостем был сын брата моей жены - четырёхлетний богатырь Макар. Которого раньше я видел только во время семейных созвонов по скайпу.

- Давай играть? - без затей предложил он мне в первый же вечер.

- Давай, - согласился я. - А во что?

- В гонки!

В большой комнате стояла раскладушка, предназначенная под спальное место для моего шурина. В изголовье был приличный наклон. Гибкое детское мышление тут же определило его как прекрасную трассу для гоночных машин.

Мне вручили красную машинку. Макар предпочитал гонять на белой. Мы поставили болиды на вершину изголовья.

- На старт! Внимание! Марш! - скомандовал Макар.

Красная машинка покатилась вниз медленно и неторопливо. На финише она оказалась с позорным отставанием.

- Я победил! Я победил! - ликовал мой юный родственник.

Тоже самое он кричал после второго заезда. И после третьего.

На четвертый раз я решил немного разнообразить результаты и воспользоваться тем же приёмом, что и Макар - придать машинке на старте небольшое ускорение лёгким движением руки.

В результате красная машинка одержала безоговорочную победу.

Макар молча смотрел как его белый автомобиль медленно подкатывается к финишному краю раскладушки. Поражение в гонках явно было для него чем-то новым и незнакомым.

Наступила неловкая тишина.

- Мы победили! Мы победили! - наконец, нашёлся Макар.

***

Макар играл. И шумел. Взрослые пытались заниматься своими делами. Они просили Макара шуметь потише. Но в результате, сами шумели ещё больше.

Я работал удалённо. Сидел в спальне с ноутбуком и не принимал участия в общем веселье. За развлекательную программу приходилось отвечать жене и коту.

- Кот! Кот! Ты где?! Кооот! - донёсся до меня детский голос из-за закрытой двери. Затем в неё для приличия побарабанили и тут же распахнули настежь.

На пороге, не обращая на меня ни малейшего внимания, озирался по сторонам Макар.

- Кот!

Ответом была тишина.

- Кот!

Ни звука, ни шороха.

Макар развернулся и пошел звать кота по другим комнатам. Я прикрыл за ним дверь.

У стены стояла сложенная сушилка для белья. На ней висел длинный махровый халат моей жены. Спустя несколько секунд после ухода Макара оттуда показались усы, нос и пара взволнованных кошачьих глаз.

- Он ушёл. Можешь вылезать, - успокоил я кота и вернулся к своим делам.

***

Я проснулся ранним утром. Задолго до будильника. Так наверное опытные солдаты просыпаются незадолго до объявления воздушной тревоги.

Сперва я услышал тихий скрип. Потом звуки возни. Наконец сонную предрассветную тишину прорезал звонкий детский голос.

- Кот! Пойдём играть! Кот!

- Макар. Ты чего кричишь? Все спят ещё. - послышался громкий шёпот бабушки Макара.

- Я выспался! - беззаботно пояснил её внук и загромыхал тапками по направлению к кухне.

***

Следующим вечером я снова работал в спальне. Кот нашёл возможность улизнуть из общей комнаты и теперь свернулся клубком на нашей кровати. Во сне он нервно дергал носом, лапами и усами.

Дверь распахнулась.

- Кот! Кот! - снова звал на пороге Макар. Он повернулся ко мне, - А кот здесь?

- Здесь, - не стал я врать ребёнку. - Но котик сейчас отдыхает. Он спит.

Макар посмотрел на меня смышлёнными глазами, понимающе кивнул и на цыпочках вышел из спальни. Тихо прикрыв за собой дверь.

Кот приоткрыл один глаз.

- Не благодари, - кивнул я ему. И перевел ноутбук в спящий режим, решив, что от пары заездов по трассе "Раскладушка - паркет", моя работа точно не пострадает.

На маркетплейсах обнаружили пылесос-карт. На нем могут кататься дети или взрослые до 54 кг.

Мальчик был серьёзный и деловой. Он пришёл на урок английского. Десятилетний мальчик. На черта ему репетитор в третьем классе, да ещё по английскому, лично мне не вполне понятно. 

Но вот он сидит и ждёт. Рядом сидят три тётки: две родительницы и администратор. Родительница тоже ждут каких-то своих мелких детей с занятий. Может, у логопеда они занимаются. А мальчик нет, тот английский ждёт.

Вот они все вчетвером и беседуют.

— А где тебя, к примеру, две недели носило? — спрашивает администратор. —  На занятиях тебя не наблюдалось. Может, — говорит, — болел?

— Нет, — отвечает мальчик, — я не болел. Я, может, с друзьями в деревне был. Там папа дом строит. Некогда было на английский ходить. 

— А чем вы, к примеру, с друзьями занимаетесь? Чем заполняете внешкольное свободное время? — спросила родительница 1.

— А мы болгаркой доски пилим и свой дом строим, — спокойно отвечает мальчик. 

Обе родительницы медленно бледнеют, и у них останавливается дыхание. Они в ужасе. Представляют всевозможные ужасные травмы от последствий манипулирования болгаркой. И ладно бы парень был хотя бы лет двенадцати. А то ведь третьеклассник. Мелковат для серьёзного инструмента. 

Вот дамы восстановили дыхание. И снова спрашивают:

— А папа тебе разрешает таким опасным инструментом пользоваться? 

— Конечно, разрешает, — отвечает ребенок. — Он сам меня научил. 

Теперь уже в обмороке все три дамы. Даже стрессоустойчивая администратор закатывает глаза. Как?! Да что ж за папаша такой, какому не дороги пальцы и вообще — конечности своего маленького ребятёнка? И других ребятёнков, которые при этом присутствуют и являются его друзьями и подельниками? 

— А мы ещё хотели построить причал, — продолжает мальчик. — Так мне папа обещал пистолет с гвоздями. Сказал, что так пальцы целее будут.

Родительница 2 схватилась за сердце и попросила у администратора валидол. 

Ужасы жизни этого ребенка тётки слушали ещё минут десять. Тут были и дрель, и рогатки, и пила, и много чего ещё ужасного и пугающего. И даже как он вот прямо вчера ходил по льду пруда. Ходил вместе с товарищами. Что они там делали на льду — неизвестно, никто не спросил, потому что пили уже вторую порцию валидола. То есть на улице +4, лед некрепкий, потому как март. А они на лёд! Одни и без родителей! И как этот ребёнок выжил и цел остался? До чего нынешние родители не заботятся о здоровье детей. Опёка по ним плачет. 

Несчастный ребенок опасностью, видимо, пренебрегал. Выглядел спокойным. Подумаешь, дырку просверлил и костер разжёг… И гулял по льду пруда. Да он, может, каждые выходные так развлекается в присутствии других несовершеннолетних.

Мальчика позвали на урок. А тётки ещё долго перемывали кости родителям и ужасались. И клялись никогда своим детям таких опасностей не позволять.

Что думают об этом папы этих особо охраняемых дитёнков — мы не знаем.

Взято с ТГ канала Поржать и Подумать