Telegram-канал

Как всегда -- авторский, не в среду, но с душой.

*Потенциально живые группа вконтакте и телеграм-канал с количеством подписчиков чуть меньше численности населения Воркуты.

Бонус в комментариях.

Всем привет! Вомбат потихонечку растёт, и новых пользователей становится больше. Решили добавить немного мотивации писать классные посты и оставлять комментарии.

Условия

? С 16 по 22 октября (включительно) пишите посты и оставляйте к ним комментарии. Все посты и комментарии, написанные в этот период на сайте vombat.su, попадают на конкурс.

Призы

Призы за лучшие посты:

• 1 место - 1200 руб
• 2 место - 1000 руб
  
• 3 место - 800 руб
  

Призы за лучшие комментарии:

• 1 место - 600 руб
• 2 место - 400 руб
  
• 3 место - 200 руб
  

Отдельный приз: личный выбор поста/комментария от спонсора конкурса @don126517 - 800 руб.

Подведение итогов и выбор победителей

Победитель будет выбран голосованием жюри по следующей схеме:

Этап 1 - выбор администрации

23 октября администрация ресурса самостоятельно выбирает 10 кандидатов по каждой категории (посты и комментарии), учитывая рейтинг постов и комментариев, но не ограничиваясь им.

Этап 2 - народное голосование

До 14.00 по Мск 23 октября в телеграмм-канале https://t.me/vombat_su/29189 будут размещены 2 опроса (за лучший пост и лучший комментарий) и предоставлены на общее голосование участникам телеграмм-канала.

В 18.00 по Мск опросы будут остановлены и подведены итоги. Те посты и комментарии, которые наберут наибольшее количество голосов - станут победителями.

Этап 3 - объявление итогов

? 23 октября до 20.00 по Мск будут опубликованы итоги в отдельном посте от администрации ресурса.

Авторы, которые заняли призовые места должны будут в течение 24 часов связаться с администрацией ресурса отправив письмо на info@vombat.su с почтового ящика, на который зарегистрирован аккаунт с указанием реквизитов для перевода вознаграждения.

В случае если кто-то из авторов не связался с администрацией и не предоставил реквизиты, мы оставляем за собой право передать выигранную сумму другому автору.

Остальные условия

Участвовать могут только совершеннолетние граждане РФ, имеющие действующую банковскую карту для перевода средств со счета РФ.

В случае если автор будет заподозрен в осуществлении мошеннических действий и/или нарушении Правил ресурса https://vombat.su/rules, администрация вправе устранить его от участия.

Денежные средства на выплату победителям являются безвозмездным пожертвованием от пользователя @don126517 - вся сумма оплачивается им лично напрямую победителям конкурса путём перевода денег на карту физ.лица. То есть денежное вознаграждение отправляется от физ.лица физ.лицу и не облагается налогом в соответствии с главой 57 Гражданского кодекса РФ и со статьей 226 Налогового кодекса РФ.

Это довольно трудоемкий процесс! 

Вначале готовят площадку для установки крана: ровняют, утрамбовывают, делают подсыпку из щебня. 
Потом на щебень устанавливают рельсовый путь, заземляют его, выравнивают по нивелиру, и только потом завозят кран. 
Кран завозят и монтируют частями. Сначала на крановый путь устанавливают базу крана, т.е. опорную часть с колесами, на ней уже монтируют секции крана, потом "пристегивают" стрелу, навешивают кабину, устанавливают противовес. 

Источник тут

Мой перевод. Автор: Sam Miller

Оригинал можно прочитать здесь.

Белое. Чёрное. Белое. Чёрное. Я делаю очередной шаг, вхожу в дверной проём и оказываюсь… где-то.

- Эй, что происходит? Где я? – Я оглядываюсь по сторонам и вижу вокруг множество неясных фигур. Смотрю вниз – я стою на твёрдой белой плите, похожей на каменную. Тут очень-очень холодно, руки покрываются мурашками, а зубы стучат почти по-мультяшному. Я поднимаю руку, чтобы коснуться плеча стоящей рядом фигуры. Оно твёрдое, как камень.

Фигура поворачивается ко мне, и я могу наконец-то рассмотреть её как следует. У существа длинное рыло, заканчивающееся оскаленной пастью. Зубы напоминают человеческие, но слабо поблёскивают серебром, словно зубной протез, влажный от слюны или покрытый ртутью. Над рылом нависает блестящий шлем. Присмотревшись, я понимаю, что это часть головы существа: из отверстий, предназначенных для глаз, тянутся густые, длинные пряди волос, а на месте шеи – что-то, смахивающее на мясистый сустав. Его тело длинное и трубчатое; из решётки на груди раздаётся почтительный голос:

- Приветствую тебя, о Король! Я буду служить тебе до конца! – длинномордое существо кланяется, его длинные ноги, напоминающие лапки сверчка, сгибаются в подобии реверанса.

- Эм… Х… Хорошо. Как тебя зовут?

- О, вы не знаете? Но, сэр, я же всегда стоял по левую руку от вас!

- Простите, мой… мой рыцарь.

Я отворачиваюсь, чувствуя себя неловко из-за того, что задал такой бестактный вопрос. Положив руки на твёрдый круглый предмет, стоящий передо мной, я смотрю на расстилающееся впереди чёрно-белое поле. Среди замерших в тени фигур выделяется яркое пятно – это женщина, кутающаяся в подобие жёлтого сарафана. Пьедестал, на котором лежат мои руки, вздрагивает, и я смотрю вниз.

Мои глаза слегка расширяются от удивления. Я медленно опускаю голову, рассматривая крохотное существо, стоящее передо мной. На его круглой голове переливается белым и золотым пара твёрдых хитиновых надкрыльев, как у жука. Оно оборачивается ко мне, и я вижу самое очаровательное личико, какое только мог себе представить! Огромные глаза с маленькими зрачками, чудесные малюсенькие мандибулы, изогнутые в подобии улыбки. Чуть краснея от смущения, я приветливо улыбаюсь крохе.

- Ваше величество! – восклицает это милое существо, удивлённое тем, что я обратил на него внимание.

Я негромко хихикаю и поглаживаю существо по жёсткому экзоскелету, покрывающему его голову. В хитиновых коготках существо сжимает малюсенькую алебарду. До меня доносится низкое, громовое мычание и звук тикающих часов. Милый кроха, стоящий передо мной, вытягивается по струнке; бесчисленные ножки, скрывавшиеся под основанием его приземистого конического туловища, выпрямляются. Существо быстро переползает вперёд, останавливается и, пыхтя и отдуваясь, снова опирается на алебарду.

Подняв глаза, я замечаю их. Две размытые дряблые фигуры, нависающие над головой. В окружающей их колышущейся пелене видны мигающие зелёные огни. Мельтешат длинные тонкие усики мельтешат, то касаясь чёрно-белого поля, то задевая полускрытые тенями фигуры вокруг. Откуда-то слева доносится пронзительный звук, напоминающий паровозный гудок, и кто-то кричит:

- Приготовиться! Враг приближается!

В нашу сторону ползёт существо, внешне полностью идентичное прелестному крохе, которого я заметил ранее, но его блестящий экзоскелет совершенно чёрный, как и у тех движущихся в вышине существ. Малыши сближаются и, едва завидев друг друга, начинают размахивать алебардами. Наверное, в мире не найти других настолько плохих бойцов. Они как попало машут оружием в разные стороны, не причиняя друг другу ни малейшего вреда.

- Какая прелесть!

- Кха, смотреть тошно на это дурачество! А ну, расступись, мелюзга, дайте пройти! – рычит странное длинномордое существо, стоявшее рядом со мной. Оно пытается протолкаться вперёд, распихивая соседей древком своего длинного острого копья, но никто не двигается, и тогда существо взмывает в воздух и проносится над головами. Его длинные ноги, похожие на сверчковые, позволяют ему прыгать невероятно далеко, и рыцарь опускается прямо на нашего очаровательного врага, и его копьё без труда находит щель между надкрыльями на затылке малыша.

Всё тонет в доносящемся откуда-то сверху грохоте, переплетающемся с возгласами стоящих вокруг существ. Женщина в сарафане на другом конце поля удивлённо приоткрывает рот. У меня на глаза наворачиваются слёзы при мысли о том, что такая милая зверушка была жестоко расчленена, а потом растоптана в синюю кашицу ударами сверчковых лап, поддерживающих коническое туловище моего рыцаря.

Я не знаю, сколько прошло времени. Этот кошмар мог продолжаться несколько часов, дней или недель, а я просто стою на месте. Я вижу, как всё больше маленьких очаровательных пехотинцев, сжимающих в своих крохотных милых ручках алебарды, ползут вперёд с горящими глазами, дико размахивая оружием, а потом превращаются в синеватое месиво под ударами конических торсов других существ. Я вижу приземистых червеобразных существ с твёрдой и потрескавшейся, как кирпич, кожей, с клоакой, окружённой концентрическими рядами зубов, которые говорят через решётку на голове. Они свободно скользят взад и вперёд, и на плитах, по которым они проползли, остаются скользкие лужицы слизи. Я вижу веретенообразные конструкции, сжимающие в стальных когтях перекрученные посохи. Из напоминающих дымоходы труб, венчающих их тела, возносятся молитвы тем, кто нависает над нашими головами. Они называют их обоих Богом. Это кажется мне странным, ведь если их двое, разве это не два разных бога? Кажется, я не двигаюсь с места целую вечность. Женщина в сарафане тоже стоит неподвижно уже много веков.

Почти все крохотные солдатики погибли, окрасив плитки пола в пурпурно-синий цвет своими бедными очаровательными кишками. У меня на душе становится грустно при мысли о том, что таким милашкам приходится погибать от рук червей, непонятных конструкций и странных, смахивающих на лошадей, тварей. Женщина, стоящая рядом со мной, с оглушительным боевым кличем клацает гигантскими мандибулами, а затем бросается вперёд, чтобы вонзить своё жало в мягкую щель между каменными плитами вражеской червячной башни. Это Королева. Бело-чёрная оса. Мандибулы, украшающие её многоглазую морду, выдаются далеко вперёд, и только толстое склизкое брюшко замедляет движение её невероятно ловких и сильных ног. Прекрасная и смертоносная: неудержимая королева-воин, она с лёгкостью убивает этих очаровательных малышей, и это мешает мне наслаждаться её красотой.

Наконец осталось в живых лишь несколько наших пехотинцев. Они загнаны в тупик и могут только бестолково размахивать своими маленькими алебардами, задевая друг друга. Вражеская Королева, такая же прекрасная и смертоносная, как и наша, приближается ко мне. Чувствуя внезапную боль в ногах, я, едва ковыляя, делаю несколько шагов в сторону. Она летит ко мне, её серое брюшко отвисает до самой земли, и меня охватывает ужас. Я поднимаю голову. Зелёных мигающих огней стало ещё больше, над нами танцует целое облако машущих усиков, некоторые из них касаются моей кожи. Я отползаю ещё на несколько шагов. Я отчаянно озираюсь по сторонам в поисках спасения. От волнения пот струился бы уже по спине, если бы здесь не было так холодно.

Я снова чувствую боль в ногах. Ещё несколько шагов в сторону. Чёрная королева подлетает вплотную, её огромная, покрытая хитиновой бронёй туша нависает надо мной. Я чувствую, как её длинные густые волосы касаются моего лица, мандибулы клацают над самым ухом. Мысли разбегаются, я пытаюсь пошевелить ногами. Что-то движется под кожей, моя нога сама по себе отрывается от плиты, на которой я стою. Раздаётся громкий треск, я опрокидываюсь на спину, кувырком лечу назад и падаю в мокрую и туманную пустоту.

- О нет, я сбил своего короля с доски!

- Ну так найди его!

- Чёрт, нигде не вижу, наверное, куда-то закатился.

- Сейчас принесу нового. Но учти, я выиграл! Просто чтобы ты знал.

- Ещё разок?

Цикл "The Boxes", к которому принадлежит этот рассказ, включает чуть более десятка историй. Сэм Миллер - весьма своеобразный автор. Не все его произведения читаются легко, но если вам, как и мне, по душе флёр безумия и фантасмагоричные декорации, окружающие героев, то это именно то, что надо. Часть рассказов мы с супругой уже выкладывали у себя в ТГ: Сказки старого дворфа. Заглядывайте, нам будет приятно.

Мой перевод. Автор: Keetah Spacecat

Оригинал можно прочитать здесь.

В глубинке, там, откуда я родом, найдётся, пожалуй, по поговорке на все случаи жизни. Знаете, все эти фразочки, которые так легко оседают в памяти, особенно когда ты ещё ребёнок. Уверен, вы и сами их слышали, все эти «лучше синица в руках, чем журавль в небе», «у дурака деньги не задерживаются» и так далее.

Но в наших краях есть ещё одна поговорка.

«Если хочешь, чтобы кто-то исчез, брось его в загон для свиней».

И, в общем-то, насколько я могу судить, это чистая правда.

Sus domesticus, или обычная домашняя свинья, - это довольно сильный и всеядный зверь. У них 44 зуба, которыми свинья охотно и без особых усилий расправится с любым попавшимся куском пищи. А клыки кабанов – острые и самозатачивающиеся. Одним ударом разозлённый кабанчик может вырвать кусок мышцы у вас из ноги. Как-то раз я видел, как свинья съела живую курицу, целиком, с костями и всем прочим. Курица визжала и билась, пока её пожирали заживо. Звук, с которым хрустели её кости, когда она пыталась взмахнуть сломанными крыльями, преследовал меня в ночных кошмарах ещё несколько недель.

Свиньи могут действовать жестоко и с ужасающей эффективностью, если захотят. Это животное нельзя недооценивать.

Так что живое или мёртвое тело, оказавшееся в загоне со свиньями, имеет все шансы превратиться в конце концов в груду обглоданных костей. И довольно быстро. Так что не стоит удивляться тому, что я соблюдал предельную осторожность, ухаживая за нашим небольшим поголовьем свиней. Я думал, что, если они всегда будут сытыми и счастливыми, то и мне самому ничего не будет угрожать, и время от времени подбрасывал им яблоки и морковку.

В отличие от большинства городских жителей мы, деревенские, относимся к свиньям с уважением. Я не пытался спорить со старшими и безропотно выполнял свои обязанности на ферме в перерывах между учёбой. Не стоит нарываться на неприятности, если живёшь в наших краях. Люди, которые начинали доставлять неприятности окружающим, как правило, быстро переставали это делать, если вы понимаете, о чём я.

Я был ещё совсем маленьким, так что не понимал толком, что именно случается с теми или иными людьми. Я знал только, что сначала кто-то делает что-то очень плохое… а потом куда-то пропадает. Как-то раз одного мужчину поймали за избиением жены. До «цивилизации» была пара часов езды, и горожане порой сами и выносили приговор, и приводили его в исполнение. На следующий день тот человек исчез, и о нём никто не вспоминал. Его, по сути, просто вычеркнули из нашей жизни. Наверное, были и другие случаи, но я о них ничего не знаю, либо уже не помню. Фермеры обычно старались вести жизнь честную и мирную, но, как говорится, в семье не без урода.

Помнится, в соседнем с нами доме жил очень вредный мальчик. У его родителей, похоже, не было опыта в воспитании детей, и они не понимали, что иногда с ними стоит вести себя пожёстче. Конечно, бить детей у нас было не принято, но иного ублюдка порой стоит отлупить, чтобы наставить на путь истинный.

Звали его, если мне не изменяет память, Брендон Йокум. Старая деревенская фамилия: Йокумы жили в этих краях едва ли не со дня основания страны. Мне было тогда всего лет десять, а ему шёл уже шестнадцатый год, и он уже должен был знать, что хорошо, а что плохо. В нашем городке жило, от силы, человек тридцать, и все они, пожалуй, его ненавидели. Брендон никогда не понимал тонкостей деревенской жизни. Родители баловали его и всегда попустительствовали его выходкам, обвиняя во всём, что бы он ни натворил, других людей. Им казалось, что их идеальный ребёнок никогда бы не сделал ничего плохого.

Но он, разумеется, делал, и не раз. Родители смотрели на его забавы сквозь пальцы, а он вовсю пользовался своей безнаказанностью.

Брендон обожал мучить животных и портить посевы. Он любил бродить по чужим фермам, пинал телят и крал котят, а потом издевался над ними. Знаете, как это бывает, когда кто-то любит мучить тех, кто не может дать сдачи. Объектами его развлечений становились не только домашние животные. Он ловил, например, черепах и ящериц, а потом давил их камнями. Как-то раз он поставил мне фингал, когда я расплакался над «тупой старой черепахой». Ну и сволочь.

Он обижал не только животных, но и других детей. Наконец, с ним вообще отказались играть, и всеобщее отчуждение только распалило его ярость. А родители Брендона закрывали на всё глаза. Их идеальный сын, говорили они, НИКОГДА бы не смог совершить всё то, в чём его обвиняли. Просто все вокруг сговорились, решив сваливать вину на их ребёнка.

Что же, отчасти они оказались правы – но, уж точно, не обрадовались бы, узнав об этом.

Всеобщему терпению пришёл конец, когда его поймали на одной из ферм, где он развлекался тем, что душил новорожденных поросят. Несчастная свиноматка была заперта в соседнем загоне, и только это не дало ей сразу поступить с Брендоном по справедливости и разорвать его на части. Её визг и крики боли разбудили фермера, которому, как и всем в округе, давно осточертели выходки мальчика. Пойман с поличным рядом с мёртвыми поросятами – уж теперь ему было не отвертеться. Вскоре почти все горожане собрались на ферме, меня взяли с собой. Отец решил, что это послужит мне хорошим уроком. Смерть матери, сказал он, достаточно подготовила меня к тому, чтобы я его хорошо усвоил.

Это был типичный сельский двор. Фермеры подогнали грузовики, и лучи фар освещали территорию. Да и на небе сияла полная луна, так что было светло, почти как днём. Люди сидели вокруг на тюках сена и складных стульях, неподвижно, с каменным спокойствием на лицах. Родителей Брендона тоже привезли, и, конечно, они яростно отстаивали невиновность своего ребёнка.

- Брендон – хороший мальчик! – причитала его мать. – Вы все просто издеваетесь над моим невинным крошкой, вы все!

- Если он такой невинный, то кто тогда, чёрт бы вас побрал, задушил всех этих поросят! – прорычал один из местных фермеров. – Неужели вы настолько слепы, что не видите, что натворил этот проклятый хулиган, которого вы называете своим ребёнком!

- Да может вы сами их и задушили! Вы все ненавидите моего сына! – отец Брендона вскочил на ноги, а сам Брендон с ухмылкой озирался вокруг.

- Конечно, ненавидим, и есть, за что! Вам давно стоило бы вытащить головы из задниц и заняться воспитанием своего чёртова отродья!

Из сарая доносились крики несчастной свиноматки. Не просто свиноматки… это была мать, у которой жестоко отняли её новорожденных детей. Она яростно выражала своё отношение к сложившейся ситуации, и ни у кого не хватало духу успокоить её.

На этот раз против мальчика имелись совершенно неопровержимые улики. Все выходили в круг света и рассказывали о том, чего им пришлось натерпеться. Рассказывали о разорённых садах и посевах. Рассказывали о пострадавших животных: о слепых котятах, телятах с переломанными ногами, об ощипанных заживо и задушенных курицах. Об избитых детях. Этот список всё продолжался и продолжался, а родители Брендона всё так же пытались опровергать все обвинения.

Но собравшиеся вокруг мужчины и женщины, сурово и решительно глядящие на эту троицу, больше не могли всё это терпеть.

Старый Браун, до того сидевший и молча слушавший людей, поднялся со своего места. Старый Браун, дряхлый старик, которому, как полагали, уже перевалило за девяносто, видел и пережил больше, чем кто-либо другой в нашем городке. Его кожа была коричневой от солнца, а зубы вечно сжимали трубку. Никто толком не знал, откуда он  родом, поговаривали только, что он живёт тут с незапамятных времён. Он считался патриархом городка, и ни одно важное решение не принималось без его участия. Несмотря на почтенный возраст, он знал, кажется, обо всём, что происходило в округе, и в нём чувствовалась внутренняя сила. Шутки с ним были плохи.

Он поднялся на ноги, и все замолчали. Даже ухмылка Брендона, когда старик, повернувшись, задержал на нём взгляд, слегка увяла.

Мгновение старик смотрел прямо в лицо мальчику, а затем, вздохнув, снова сел на своё место. Мы все, затаив дыхание, ждали его слов.

- В загон для свиней, - прохрипел он. Старый Браун был скуп на слова, и его шёпот в опустившейся тишине отчётливо расслышал каждый.

Приговор прозвучал. Остальные фермеры и их старшие дети, кивнув в знак согласия, без всяких команд и подсказок двинулись вперёд. Очевидно, мать и отец Брендона поняли, что их ждёт, и закричали, отбиваясь изо всех сил. Но они не смогли бы справиться с толпой вооружённых дробовиками, убеждённых в своей правоте фермеров. Брендон, чувствуя панику родителей, тоже пытался бороться. Он начал было кричать, но ему быстро заткнули рот.

Я в тревоге схватил отца за руку. В таких вопросах дети вроде меня не имели права голоса.

- Они отправятся в загон для свиней, – ответил отец на мой невысказанный вопрос, наблюдая за тем, как люди, споро связав Брендона и его родителей, закинули их в кузов пикапа. – Мы поедем следом.

Конечно, я знал, что произойдёт что-то плохое. Но должен ли я был бояться? Злиться? Радоваться? Я огляделся вокруг, но фермеры казались странно спокойными, как будто всё шло своим чередом. Отец усадил меня в наш пикап, и мы поехали в чащу леса.

Через несколько минут я понял, куда мы направляемся. Мы ехали к дому Старого Брауна. Он был странноватым стариком, но дети любили бывать у него дома. Он сидел с нами на крыльце и играл в шашки, а иногда разрешал половить рыбу в ручье рядом с домом. Я и сам много раз у него гостил.

Но у Старого Брауна было одно правило – не заходить в лес за домом. Никому не приходило в голову его ослушаться, да и зачем? Это могло быть опасно. Взрослые знали, где находятся медвежьи берлоги или водятся гремучие змеи, и мы полагали, что и Старый Браун знает что-то такое об этом лесе. Мы составляли ему компанию, а он приглядывал за нами, и всех устраивало такое положение дел.

- Нам туда нельзя, – тихо сказал я, когда мы вышли из грузовика. – Старый Браун говорил, что туда нельзя заходить.

- Это другое дело, – отрывисто бросил отец. – Вот увидишь.

Люди выходили из грузовиков, лучи фонарей мелькали между стволами деревьев. Йокумов пинками и толчками погнали вперёд. Они пытались кричать сквозь кляпы, но время для жалости давно прошло.

Мы осторожно шли вперёд по древнему лесу. Я держался рядом с отцом и изо всех сил старался не обращать внимания на приглушённые кляпами крики и стоны. Мне было страшно, как же иначе?

Тропа привела нас в самую глубь леса, к неглубокой воронке. В этой местности хватало старых известняковых пещер, и поэтому, подумал я, Старый Браун и не разрешал нам играть в его лесу. Легче лёгкого провалиться вниз и затеряться под землёй навсегда.

Горожане собрались вокруг воронки, и в свете луны я присмотрелся к ней повнимательнее. Яма оказалась довольно глубокой, футов десять (прим.: около трёх метров) или около того. Её края были отвесными, и человек, упавший внутрь, не сумел бы выбраться наружу без лестницы или верёвки. Шириной она была с грузовик и, казалось, имела естественное происхождение. В свете луны виднелось дно ямы – голый известняк, хотя местами на нём рос мох и пробивались какие-то ползучие растения.

Опустилась тишина. Даже семья Йокумов прекратила свои попытки вырваться на свободу. Мать и отец, должно быть, знали, что их ждёт, но Брендон точно ни о чём не подозревал.

Старый Браун подошёл к краю воронки и, сложив дрожащие старческие руки рупором, позвал удивительно сильным голосом:

- Суууууууууууууууууууууууу! Свинка – свинка – свинка! Суууууууууууууииииииииии! – Он звал свиней, но откуда им было тут взяться?

- Суууууууууууууууииииииииии! Давай, свинка! Давай!

И тут я услышал новый звук. Из тёмной глубины пещеры донеслось шарканье шагов и глубокое, гортанное мычание. В лунном свете показались они, и я, кажется, забыл, как дышать.

Свиньи. Это были свиньи, но… не совсем. Их тела покрывала жёсткая белая щетина. Они стояли на задних лапах, копыта, за которыми никто не ухаживал, сильно отросли и потрескались. Они шли, сильно сгорбившись, и передние конечности, напоминавшие длинные, мускулистые руки, свисали почти до земли. Головы выглядели в точности, как у обычных свиней, но глаза скрывались под слоем кожи, настолько тонкой, что сквозь неё можно было разглядеть тёмные бусинки глазных яблок. На тошнотворно-бледной коже явственно проступала паутина вен.

Их было пятеро – четыре свиноматки и хряк, и, как я понял, они очень проголодались. Их требовательный, жуткий визг ясно говорил об этом. Я заткнул уши, чтобы только не слышать этих звуков. Отец, не обращая не меня внимания, смотрел прямо перед собой.

Свинолюди продолжали орать и визжать, поднимая вверх свои недоразвитые руки, словно обращаясь к Старому Брауну в молитве.

Без единого слова Йокумов скинули в яму.

Они с криком полетели вниз. Кажется, тела не успели ещё коснуться земли, как на них набросились свиньи. Как и ту курицу, их съели заживо. Крики агонии поднимались из ямы; довольный визг свиней, треск костей и звук рвущейся плоти довершали мрачную симфонию. Мы стояли вокруг и молча наблюдали.

Вскоре от тел не осталось ничего, кроме нескольких обрывков ткани. Дочиста слизали даже кровь с камней. А потом, так же быстро, как и появились, свинолюди исчезли в своих пещерах.

- Ну что же, неплохой способ позаботиться обо всём, ‑ заметил один из фермеров, и раздался чей-то смех.

От шока я почти не запомнил, что было потом. Помню урывками дорогу через лес. Помню, как Старому Брауну пожимали руку остальные фермеры. Помню, как смеялся мой отец. В какой-то момент всё расплылось, и я вдруг оказался дома, в своей кровати.

- Папа, – спросил я. – Что… что случилось?

Он погладил меня по голове.

- Мы разобрались с проблемой, малыш, только и всего. Только и всего. Мы должны сами следить тут за порядком, ты же понимаешь. Будь я проклят, если мы позволим таким, как этот мальчик, жить рядом с хорошими людьми вроде нас.

И он поднялся, погасил свет и вышел из спальни, будто ничего и не произошло.

Много лет потом я старался быть примерным ребёнком. Горожане меня любили. Я старался вести себя вежливо и помогать людям, чтобы остаться в живых, по крайней мере, до тех пор, пока не стану достаточно взрослым, чтобы покинуть эти места. С тех пор никого больше не уводили в загон для свиней, но Старый Браун, полагаю, как-то находил, чем прокормить своих питомцев. Я не пытался это выяснить. Когда я собирался отправиться на учёбу в колледж, Старый Браун был ещё жив. Он пожал мне руку и вручил подарок – Библию в кожаном переплёте с моим именем на обложке. Он сказал мне на прощание своим тихим, мягким голосом, чтобы я оставался хорошим человеком и вёл себя, как подобает.

Я пообещал, что так и сделаю. И то, что я рассказал вам эту историю, не в счёт. В конце концов, мало ли сказок и небылиц рассказывают в деревнях, одной больше, одной меньше.

Но я прошу задуматься вас вот о чём. Каким бы отвратительным человеком вы ни были… Что ж…

На корм свиньям вы всё равно сгодитесь.

---

"Старая деревня" - цикл из чуть более чем дюжины историй. Этот рассказ выкладывался ранее только на нашем с женой канале в ТГ: Сказки старого дворфа (мы работаем вдвоём: я перевожу, Sanyendis вычитывает, или наоборот); вообще, все работы сперва публикуются там; заглядывайте, нам будет приятно. 

Каждый раз, обнаруживая одну из чертовых желтых бумажек на мониторе, я понимал, что день не удастся. И в этом виновата моя тайная поклонница. Заметки начинались с очаровательной нотки. Несколько вежливых комплиментов о моей одежде. Заметка о том, какой добрый и нежный у меня характер. И маленькие подписи ХОХО (целую, обнимаю, прим. переводчика) внизу.

Короче как будто записки влюбленной одноклассницы. Это немного тешило мое самолюбие, но я был счастлив в браке. Мы с Эмили – моей женой – прошли через  непростой период несколько лет назад из-за того, что я начал роман на стороне, но смогли все уладить. Я думал рассказать ей о записках, но не хотел ее волновать. Кокетливые слова летели в мусор, а я продолжал рабочий день. Я не придал особого значения первой дюжине или около того.

Пока не посыпались угрозы.

Первая записка, оставившая у меня тревожное чувство, появилась через два месяца. Исчезли плавные изящные изгибы почерка. Бумага смялась от того, с какой силой в нее вдавливали неуклюжие печатные буквы.

Почему ты никогда мне не отвечаешь? Мог бы и оставить для меня записку тут. Тебе что, все равно? Это начинает меня злить.

XOXO

Я рассмеялся, смял записку и выкинул ее в мусорное ведро. С чего вдруг мне ей писать? С чего вдруг монитор моего компьютера стал ее личным почтовым ящиком?

Два дня спустя, когда я пришел на работу, к моему монитору были прикреплены две заметки. Одно – прошлое гневное сообщение. Разглаженное и приклеенное на то же место. А под ним – новая записка.

Ты просто скомкал мою записку и выбросил? Что, черт возьми, с тобой не так? Раньше ты для меня что-то значил, но теперь я вижу, что ты такой же, как все остальные парни. Я ошиблась в тебе. Ты просто кусок говна.

XOXO

Я почувствовал смесь гнева и облегчения. Эта женщина, кто бы она ни была, совершенно меня не знала, чтобы говорить такие вещи. Зато на этом история могла бы и закончиться.

На этот раз я положил записки в карман и выбросил их в мусорное ведро на парковке, по дороге домой. Тот, кто их оставлял, рылся в моей мусорке в офисе. Теперь, если мне повезет, она от меня отстанет.

Не повезло.

Через несколько дней на мониторе появилась еще одна записка. На этот раз на неоново-зеленой бумаге. Что, неужели у нее кончились все желтые стикеры?

Я оторвал записку и прочел. Горло перехватило.

У всех нас есть свои недостатки, но я готова тебя простить. Пожалуйста, перестань выбрасывать мои записки. Эти маленькие моменты так много значат для меня, и мне больно осознавать, что ты не чувствуешь того же. Впрочем, это нормально. Твои чувства ко мне изменятся со временем. А если нет, мне, возможно, придется кому-то навредить.

XOXO

Немедля, я отнес записку в офис управления персоналом. Сотрудница прочитала ее, подняв брови и удивленно вскинув голову. Положив записку на стол, она сняла очки.

– Как долго это продолжается, Пол? – В ее голосе явственно читалось беспокойство.

– Не могу точно сказать, – ответил я, почесывая голову. – Она оставила с десяток заметок. Может даже два десятка. У нас есть камеры видеонаблюдения на этаже?

– Нет. Боюсь, камер нет. Слишком дорого. Собственно поэтому уволили и охранника. После пандемии всем приходится несладко.

С сочувствием глядя мне в глаза, она сказала сообщать ей о всех новых случаях появления записок. Я согласился. Мы оба осознавали, что это была лишь первая из многих бесед по этому поводу.

В течение следующих нескольких недель я многократно посещал офис управления персоналом, чтобы сообщить о записках. Во всех текстах велись пространные рассуждения, насколько я бессердечен, насколько я ее разозлил, и о том, что она сделает, если я не отвечу.

Я начал от этого уставать.

На прошлой неделе, когда я пришел на работу, на моем мониторе висел ядовито-розовый стикер. Я и сам не понял, как меня вдруг накрыла волна паники Записки не прекращались, HR не знала, кто их оставлял, на работе ничего не предпринимали, чтобы положить конец этому…

В тот момент я бы сделал что угодно, лишь бы все закончилось.

И записка предлагала выход.

Я поняла. Ты не заинтересован. Я отступлю, но только если встретишься со мной сегодня вечером. Я буду на пятом этаже парковки, у выхода на лестницу. 20:00. Не опаздывай.

XOXO

***

В 19:58 я вышел из лифта на пятый этаж парковки. Сердце выпрыгивало из груди, по спине текли ручьи пота. Из лифта я хорошо видел дверь на лестницу, примерно в 60 метрах от меня. На первый взгляд, там было пусто, поэтому я пошел к месту встречи.

Внезапно в тени, отбрасываемой дверью, ярко загорелась красная точка. Кто-то курил сигарету в темноте. Я не затормозил, только все мышцы тела вдруг напряглись.

Там, в темноте, стояла моя поклонница.

– Привет? – крикнул я. Из тени вырвалось облачко дыма. – Это Пол. Ты хотела встретиться со мной?

Женщина вышла из тени, уронила сигарету на землю и растоптала ее.

В левой руке она держала пистолет.

Это была моя жена, Эмили.

– Эмили? Что, черт возьми, ты делаешь?

– Это была проверка. Я оставляла записки. Каждые несколько дней я захожу к тебе в офис по пути на работу и оставляю записки. Уборщики, видимо, думают, что я здесь работаю, – сказала она. Ее щеки блестели от слез. – Я думала, после... всех наших проблем из-за твоей интрижки, ты расскажешь мне, если кто-то пытается увести тебя от меня снова.

– Ты... ты оставляла записки? – пораженный, я едва мог говорить. – Что с тобой не так?

– Я хотела убедиться, что ты больше не попытаешься встретиться с другой женщиной. – Она направила на меня пистолет. – Но ты попытался. Ты пришел. Пришел, чтобы склеить легкую добычу.

– Эмили! Как ты можешь такое говорить?.. – закричал я. – Я пришел сюда, чтобы это закончилось! Зачем ты это делаешь?

– Я знала, что ты сделаешь это… – Она не закончила, прерванная воем полицейских сирен. По стенам пандуса мелькали синие и красные огни. – Ты позвонил в полицию?

Я кивнул.

– Конечно позвонил! На случай, если “она” решит что-то сделать…

Выстрел. И все погрузилось во тьму.

***

Я очнулся в больнице. Все тело болело. Живот был обмотан толстыми белыми бинтами. Медсестра увидела, что я пришел в себя, и побежала искать врача.

Полицейский сидел в кресле рядом с кроватью. Он, и врач, объяснили, что Эмили выстрелила мне в живот и сбежала. Ее объявили в розыск, но пока безрезультатно. Ко мне приставили охрану до тех пор, пока я не выпишусь из больницы.

Ее так и не нашли.

Это было около пяти лет назад. С тех пор я переехал. Новый штат, новая работа, новая жизнь. Все было относительно спокойно До недавнего времени.

Видите ли, вчера я отправился в офис незадолго до восхода солнца. Когда я включил свет, она была там.

Яркая желтая бумажка посреди моего монитора.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и переводчика обязательны.