Сын

Оригинал

Ещё можно поддержать мои переводы или поздравить меня с ДР, который был позавчера.

Друзья, всем привет! Начнём с того, что я недавно стал папой. Ранее я выпускал ролик с тем, как сложно мне было найти каталку XC90, а также рассматривал варианты электромобиля для сына. У XC90 очень много плохих отзывов, от слова совсем. Изучил вопрос с S90, там всё хорошо. Посмотрел видео, как собирать ту и другую модель, сделал вывод, что в S90 понадежнее. Затем наткнулся я на очень милое видео и просто не смог взять и не заказать сыну S90. Видео оставлю ниже. На озоне и других магазинах такая стоит под 40К. На официальном сайте Volvo такая стоит на наши 48К. А в детском мире со скидкой 16999₽ при условии, что Нина И. закинула подарок на карту 1111₽ как раз на S90 для сына. Пытаюсь найти эту Нину, чтобы лично отблагодарить, но пока не отозвалась. Итог: жду доставку в субботу, коробка весит под 20кг. Очень доволен покупкой. Всем добра! PS: пост чисто поделиться эмоциями, а я знаю, что здесь сидят добрые и хорошие люди!

А вот то самое видео, которое мне так понравилось, что не жалею, что заказал.

— Я сегодня снова кредиткой расплатилась в магазине. И еще счета пришли за квартиру… Может, тоже пока ею? — Надя осторожно коснулась плеча мужа, боясь, что от резкого движения тот может рассыпаться, как древняя реликвия.

Костя молча кивнул. Он уже полтора часа сидел за верстаком, гипнотизируя ноутбук и телефон, словно мог притянуть таким образом заказы.

— Пойдем домой. Когда будет надо, тогда и позвонят, — решила Надя снова достучаться до мужа, запутавшегося в своих мыслях, словно муха в ловушке давно высохшего паука.

— Может, продать инструмент и пойти к твоему брату на производство? У них стабильно вроде, — не своим голосом произнес мужчина, оторвав взгляд от экрана, где из раздела сообщений на него злорадно таращилась цифра ноль.

— И не жалко? Ты ведь всю жизнь реставрацией занимался, — Надя старалась действовать аккуратно, как сапер на минном поле, но все равно нечаянно задела детонатор.

— Вот именно! Всю жизнь! Вот не мог отец меня чему-то другому научить?!

Началось…

Костя вскочил на ноги и стал нервно наворачивать круги по мастерской, стреляя злобным взглядом по инструментам, беспорядочно разложенным там и тут, и по кускам дерева, что никогда не вернутся к своим хозяевам, а Костя никогда не получит за них деньги от давно пропавших с радаров заказчиков.

— Нет бы сантехникой какой заняться, слаботочкой, да хоть сваркой элементарной, а не этой… фигней! — он пнул свой любимый стул середины прошлого века, и тот с шумом рухнул на бетонный пол, взметнув в воздух облачка едкой пыли. — Нет, ему же созидать надо было, творить! Сердца́ вещам восстанавливать! Болел своей работой и меня… заразил. Сижу теперь месяцами без денег. — Костя устало рухнул на диван и закрыл лицо руками.

Надя молчала. Она знала, что надо выждать немного, прежде чем снова открыть рот.

— Ты ведь любишь свою работу, сам всегда говорил. Любишь восстанавливать, оживлять, давать вещам вторую жизнь.

— Это его слова, не мои. Я повторял просто, — промычал Костя сквозь ладони.

— Себе, главное, не ври, — попыталась подбодрить его жена.

— Да что толку от любви этой? — безразлично бросил Костя, окончательно остыв. — Я уже три месяца сижу без заказов. Скоро надо будет за кредит отдавать. У отца-то всё всегда схвачено было. Понятия не имею, как он это делал, но заказы всегда у него были, а от меня требовалось только на ус наматывать. Я и наматывал… Да не намотал.

— Пойдем домой?

— Да, пошли…

Ночью не спалось. Костя ерзал, пытался считать от пятисот до нуля и обратно, выравнивал дыхание. Уснул лишь ближе к рассвету. Отец приснился. Молодой почему-то, без усов еще, с наждачкой в руках. Улыбался, как всегда, шутил о чем-то беззвучно.

Проснулся Костик еще до раздражающего будильника жены. Из лап Морфея его вырвала вибрация собственного телефона. Долго шаря рукой по полу, Костя нащупал мобильник, прищурился, глядя на экран, спросонья не стал разбирать, что там написано, и, сбросив вызов, выключил телефон.

Когда проснулся, жены дома уже не было. Умывшись и влив в себя через силу крепкий кофе, Костик вспомнил про утренний звонок и решил посмотреть, кто же это мог быть. Он рассчитывал на спам или, на худой конец, звонок из банка с напоминанием о платеже, который он уже не раз пропускал. Но, увидев сообщение, чуть не выронил телефон из рук.

«Батя. Этот абонент пытался позвонить вам 3 раза. Последний звонок в 7:30».

Подержав с полминуты голову под холодной водой, Костик убедился, что точно не спит, а потом, удалив историю входящих звонков и пугающее СМС, постарался выкинуть из головы произошедшее. Отца не стало два года назад, а телефон его валялся разряженный в мастерской. Так что это был просто какой-то глюк смартфона или сети, не более.

День прошел так же бесполезно, как и предыдущий. Было всего одно сообщение на сайте. Мужчина интересовался восстановлением дивана, которыми Костик не занимался, да и, как оказалось, вообще писал из другого города.

Когда с работы пришла Надя и они уселись ужинать, телефон Костика завибрировал, и на экране снова высветилось страшное и совершенно нереалистичное: «Батя».

— Кость, ты чего такой бледный? — спросила Надя, глядя, как муж тыкает вилкой мимо тарелки.

— Да так, ничего… Ты ешь, мне отойти надо.

Он сбросил вызов, затем встал из-за стола и направился во двор, чтобы позвонить сотовому оператору. В динамике Костю водил по меню бездушный робот, не желавший связывать его с оператором из плоти и крови (восстание машин, не иначе). Но когда Костя всё же его уговорил, робот сообщил, что время ожидания составляет двадцать минут и Костя тринадцатый в очереди.

Плюнув на оператора, Костя ворвался в мастерскую и открыл сундук, отреставрированный им совместно с отцом десять лет назад. На дне, среди кучи барахла, покоился отцовский смартфон. Подсоединив аппарат к зарядке и дождавшись, пока тот включится, Костя проверил исходящие звонки. Последний был сделан два года назад. Отец звонил своему заказчику, которому они тогда восстанавливали французский комод. Сети у телефона не было.

Выключив его, Костя вернулся в дом и предложил жене лечь в кровать пораньше, чувствуя, что ему необходимо выспаться. Телефон, разумеется, тоже был отправлен в мир снов. Утром на экране снова высветилось: «Этот абонент пытался позвонить вам 2 раза» и номер, пугавший до чертиков. Костя не собирался перезванивать. Вместо этого он сел в машину и направился за город. Ехал медленно, много думал, вспоминал, вел беседы с самим собой.

— Ну вот он я. Говори, чего хотел. Зачем ты меня кошмаришь? Я же тебя любил и люблю, ты прекрасно это знаешь, — говорил Костя камню, с которого на него смотрел отец с навечно застывшей улыбкой. — Ты всегда был рядом, когда нужно. Все у тебя было вовремя, и приходил ты всегда вовремя. Так почему же ушел так внезапно? Почему бросил?! — трудно было сдержать слезы, и Костя не стал. Горло засаднило, нос потёк.

В этот самый момент карман стал тяжелым. В нем завибрировал телефон.

Дрожащей рукой Костя вытащил мобильный и посмотрел на экран. Звонил отец. Подняв вверх по дисплею зеленый кружок, Костя прислонил трубку к уху и, зажмурившись, стал слушать.

— Алло, алло, меня слышно? — хрипел в трубке мужской голос.

— Да, слышно, — вытирая свободной рукой слезы, всхлипнул Костя. — Кто говорит?

— Здравствуйте. Меня зовут Геннадий, я ваше объявление по реставрации мебели нашел на сайте. Сообщения писать там не могу, не зарегистрирован, да и не умею. Вот звоню уже третий день, никак не могу дозвониться.

— Где вы взяли номер, с которого сейчас звоните?! — резко закипел Костя.

— В смысле — где? — удивился собеседник. — Это важно?

— Издеваетесь? Смешно, по-вашему?!

— Нет, не издеваюсь. Я этот номер месяц назад купил в салоне сотовой связи, — оправдывались в динамике. — А ваш контакт на сайте нашел. Это же реставрация?

— Как это — купили в салоне? Это номер моего отца! — Костя снова взглянул на камень, затем на надпись в телефоне: «Батя».

— Ну, может, он не пользовался им давно?.. Я слышал, если полгода номером не пользоваться, то его продают другому, — сказал Геннадий.

Тут всё встало на свои места. Да, Костик слышал, что если номер долго неактивен, то его запускают в продажу по второму кругу. Но кто бы мог подумать, что новый владелец позвонит именно ему.

— Алло, вы тут?

— Да, да, — вернулся в реальность Костя. — Это реставрация мебели.

— Отлично. Слушайте, я посмотрел на сайте ваши работы, почитал отзывы. У меня тут очень большой объем. Мы восстанавливаем один фамильный особняк в вашем городе. Он был закрыт почти семьдесят лет. Сейчас вот решили отреставрировать. Музей будет. Мебель девятнадцатого века два года по всей стране собирали: аукционы, частные коллекции. В общем, семьдесят процентов надо реставрировать, думаю, работы на полгода минимум, а то и больше, но это вам оценивать. Возьметесь? Всё официально по договору, аванс — как полагается.

Костя не мог поверить своим ушам. Он хотел закричать от радости, но язык онемел, а слова застряли где-то в горле, и он просто угукнул, как филин.

— Хорошо, давайте завтра на месте встретимся, только запишите адрес, а то я не умею эти сообщения отсылать, мне проще сказать.

Запомнив адрес, Костя сбросил вызов и хорошенько вытер рукавом глаза и нос.

— Даже не верится. Ты, как всегда, вовремя, бать… Как всегда, вовремя... — он погладил камень, собрал прибитый ветром мусор и направился к машине. Хотелось как можно скорее начать готовить инструмент, чтобы снова вдыхать запах старой краски и слушать, слушать, слушать, как оживают и бьются впавшие в летаргию сердца́ прекрасных вещей из прошлого. Хотелось жить.

«Спасибо, бать».

Александр Райн

Ребят, всем привет!

Сегодня закончилась очередная химия у Санька! Чувствует себя нормально и передает всем привет (:

В сентябре прошлого года началась наша не самая лучшая глава в жизни. И вот, спустя год и 8,5 блоков химиотерапии у нас впереди остаются последние 2 недели химии, а за ними обследование. Но это еще все впереди, а пока домой!

И, конечно, всем ОГРОМНОЕ спасибо за поддержку! Ребят, вы лучшие!

А меня вообще в попытке изнасилования обвинили.

8 класс, 4 четверть. Мне 13 лет. На дворе 93 год.

На каком-то уроке в дверь засовывается говорящая голова, и говорит: "Skypravda, в кабинет директора!"

Ебаать. Не в учительскую, не к завучу, а прямо в кабинет директора. Явно какая-то жесть.

Захожу к директору, а там целый консилиум. Директор, завуч, моя классуха и физик по кличке "Шрайбикус" (кто учил немецкий, должен помнить этого персонажа из учебника)

Я захожу, и на меня начинают катить какие-то неопределенные предъявы из серии "как вы могли такое сделать!" "Это ЧП районного масштаба!" "Совсем охуели!"

А я вообще не отдупляю, про что вообще речь. И точно помню, что за мной никаких жестких косяков нет. Я нихуя не понимая, перевожу взгляд то на завуча, то на классуху, потом на Шрайбикуса, и понимаю, что он тоже не в курсе, о чём речь, его явно пригласили просто для мебели.

И они ему вполголоса вкратце объясняют ситуацию: мол, я со своим другом (жили в одном подъезде, но учились в параллельных классах) на перемене затащили девочку (тоже из параллельного класса) в туалет, щупали за разные места и пытались раздеть.

Ахуеть.

Это был лютый пиздёж. Такого точно не было.

Шрайбикус смотрит на меня, цокает языком и повторяет "Подонки! Подонки!"

И тут у меня падает планка. Я начал говорить, что на той перемене, про которую идёт речь, у нас было 2 подряд урока физкультуры, и я во время перемены находился в спортзале, что и могут подтвердить все мои одноклассники, физрук, и даже трудовик, который заскочил наебнуть с физруком по стакану водочки.

А завтра я приду в школу с родителями и адвокатом (чтоблять? Какой адвокат в 93 году у человека, который учится в довольно трэшовой школе в спальном районе Питера и живёт в хрущевке?), вы им это всё повторите, и мы вас засудим за клевету.

После чего я просто взял, и вышел из кабинета.

Естественно, на следующий день никаких родителей и адвоката не было, но, что странно, больше никаких претензий мне никто не предъявлял, и все делали вид, как будто ничего не было.

Что это было вообще, я до сих пор не понимаю.

— Завтра вызывают в школу! — жена бросает сумку и устало садится на лавку в прихожей.
— Что случилось?- спрашиваю.
— Твой сын опять провинился!
Я улыбаюсь. У нас давно так: все хорошее у детей от нее, все плохое — от меня. Не сопротивляюсь. Некоторые их «недостатки», напротив, считаю достоинствами. Сажусь с ней рядом. Она кладет голову на плечо.
— Зинка звонила. Говорит, он какое-то мусорное ведро выкинул из окна школы прямо на улицу!
«Зинка» — директор школы.
— Может, ты сходишь?- она жалобно смотрит мне в глаза.
— Конечно, схожу! — соглашаюсь я.

Это месть. 2 месяца назад директриса сделала промах, также вызвав жену в школу. Но пришел я. Случай был неординарный. Из ряда вон. Я был огорчен, разозлен и расстроен поступком своего 15-летнего сына. Он хотел сделать фейерверк из оставшихся с Нового года петард и пронес его на дискотеку в школу. Хорошо, что дежурившие преподаватели вовремя заметили и изъяли.
Зинаида Павловна оставила меня на растерзание завучу. Я не сразу признал в ней руководителя. Маленькая, серенькая, в непонятной одежде, говорит несвязно. Мне она больше напомнила техничку.
После почти часового допроса одним-единственным вопросом «Вы представляете, что было бы, если бы он его взорвал?» я не выдержал и сам вызвал в школу оперативную машину с надписью «Разминирование». Это ЧП. Ситуация пошла по непривычному сценарию. Такое не прощается.

Это должна была быть первая наша встреча. Мы не встречались с ней до этого раза. Она не знала об этом, и за мной было преимущество. Мы с сыном проходим в директорскую. Останавливаю его в секретарской и вхожу в кабинет.
Там сидят человек 5. Сама Зинка стоит. Увидев меня, удивляется, но не подает вида. Даже улыбается холодной улыбкой. Я представляюсь. Очень любезно здоровается и просит меня пригласить сына, почти приказывает:
— Приведите, пожалуйста, сына сюда!
— Зачем? — удивляюсь.
— Затем, чтобы мы послушали его и он рассказал нам, как он мог совершить такой гнусный проступок! — она недовольна и начинает злиться. Обычно вопросы задает она.
— Он никуда не пойдет. Я пока не знаю, что именно он совершил. Давайте, пожалуйста, без ваших вердиктов, — беру ситуацию в свои руки. Не люблю, когда мне указывают, что делать. Я уже послушал его версию. Теперь вы мне расскажете, что произошло.
Зинка как будто не слышит меня:
— Пригласите, пожалуйста, вашего сына сюда и присаживайтесь сами! — подталкивает мне стул.
Я закрываю дверь. Сын остается в секретарской.

Мне знакома эта ситуация. Пришлось побывать на таких судилищах. С тех пор ненавижу подобные собрания и организовывающих их людей. Зинка слабый человек. Таким нельзя доверять власть. Тем более власть над детьми. Представляю, сколько судилищ было в ее кабинете. Сколько сломанных детских душ вышло отсюда. А главное, преданных собственными родителями.

Я хорошо знаю этот метод. Человека заводят и ставят перед всеми. Он уже обвинен. Приговор давно вынесен такими «зинками». Но весь интерес в другом: нужно растоптать человека. Нужно сломать и уничтожить, чтобы он больше никогда не поднял голову против системы. Судилище маленького человека. Который не научился еще себя защищать. И для этой цели приглашают родителей. Их сажают специально рядом с собой, прямо напротив их собственного ребенка. Потом начнется допрос. И на каждый ответ директриса будет смотреть в глаза родителям:
— Вот видите! Посмотрите на него!

Как такое вообще могло прийти в голову?! И родители послушно будут кивать головой, соглашаясь. Соглашаясь, они совершают предательство. Злой гений Зинки торжествует. Как еще больнее можно предать ребенка, как ни тем, что самые родные ему люди прилюдно отказываются от него?

Я принципиально не сажусь на стул. Хочу дать понять, что для меня это дело не стоит выеденного яйца и у меня нет никакого желания сидеть тут и обсуждать моего сына.
— Вы пригласили меня в школу — я смотрю прямо ей в глаза. — Будьте любезны, объясните мне причину вызова.

Зинка теряется и ничего лучшего не находит, как опять попросить пригласить сына в директорскую. С ней все понятно. Я продолжаю шоу. Поворачиваюсь к классной руководительнице и спрашиваю ее о случившемся. Она ерзает на стуле и нервно выкрикивает мне:
— Я попросила его выбросить мусор! Он отказался, и я его заперла в кабинете! Он выбросил мусор в окно!
Я оглядываю всех.
— По какому праву вы запираете моего сына в кабинете?!
Учительница хлопает глазами. Я начинаю злиться.
— Почему мой сын должен выносить мусор в школе?! — я перевожу взгляд на Зинку. — У вас тут что, тюрьма? Может, прислать комиссию в школу? Может, у вас для этого нет уборщицы или кто-то получает деньги по фиктивной подписи?
— Может быть, мы все-таки послушаем версию вашего сына?! — раздается голос единственного молодого мужчины. Это прогиб. Перед Зинкой. Он молод, как потом выяснилось, баллотируется в депутаты. Знаем мы таких депутатов.
— Вы кто?! — спрашиваю его.
— Я учитель этой школы!
— Какое отношение вы имеете к моему сыну?!
Он теряется и беспомощно крутит головой.
— Я в комиссии! В педсовете! — находится он.
— Тогда давайте пригласим моих и его друзей. Его тренеров из спортшколы, соседей по дому. Это будет мой педсовет. И тогда мы послушаем всех.
Все приутихли. Я обращаюсь к Зинке:
— Судилище хотели устроить? Не получится. Даже не пытайтесь. Я хорошо знаю законы. Даже в вашем законе, в школьном, нет таких правил! Не ведите себя как собственник этого заведения! Вас наняли, вот и учите! А воспитывать будем сами, без вас!

Я хлопаю дверью. Шах и мат.

Обнимаю сына, и мы идем с ним домой.

— Жизнь такая, сынок. Они теперь будут ловить тебя на промахах, чтобы припомнить обиду!
— Я обещаю, пап, что больше тебя не вызовут в школу!
— Это чепуха. Найдем другую...

Я рад этой ситуации. Она позволила мне защитить своего ребенка. Она важна для нас обоих. Слово он сдержал. До конца обучения нас больше в школу не вызывали. Вся школа завидовала ему. А всего-то и нужно было не предавать и защитить своего же ребенка...

Рустем Шарафисламов

Вчера моему Сашке исполнилось 14! Но главный подарок сделал не я ему, а он мне - сам оделся и вышел на улицу, чтобы со мной прогуляться!

Ребят, ОГРОМНОЕ СПАСИБО за вашу поддержку! А мы на следующей неделе уезжаем продолжать химию. Всем бобра!