Русалка

Скетчи:

Скетчи:

Благодарственный скетч за донаты к предыдущему посту:

В полночь люди нежелательно купаться в водоемах, в это время любят плескаться в воде Вутӑш. Беспечных и нерадивых они могут унести в омут. Никто Их не должен видеть, а если кто ненароком повстречается с ними, то число Вутӑш непременно увеличится за счет утопленников. Вутӑш было несметное количество, но, когда они на рассвете вышли на берег, погрелись на солнце, их поедали волки. В солнечные дни Вутӑш усаживаются расчесывать свои длинные волосы гребешком. Иногда они там же засыпают. Если надеть на них крест, они не смогут обратно войти в воду. Что у них ни спросишь, всё дадут, лишь бы с шеи сняли крест.

Паблик в ВК: https://vk.com/club75271443

Всем здравствовать!

Оказывается, глобально их можно разделить на два типа – восточнославянские и европейские. Почти как овчарки.

1. Восточнославянские русалки. Пришло время процитировать вики: По версии академического словаря «Славянские древности» (Л. Н. Виноградова), русалка — это вредоносный дух, появляющийся в летнее время в виде длинноволосой женщины в злаковом поле, в лесу, у воды, способный защекотать человека насмерть или утопить в воде. Восточнославянский термин «русалка» связан с древнерусским названием языческого весеннего праздника русалии.
Руса́лии (русальные дни) — праздник в память умерших у древних славян, поминальные дни с одноимённым поминальным обрядом. Может быть, @el.melahel согласиться рассказать об этом празднике подробнее?
2. Европейская русалка, на самом деле Морская дева (англ. Mermaid) (морская муза, фараонка, морская сирена, русалка) — морское мифическое существо в легендах и мифах народов Европы, дева с рыбьим хвостом вместо ног, живущая в море. Мужской аналог — морской муж (англ. Merman).
В поздней русской литературе и кинематографе под западным влиянием, образ Морской девы слился с образом славянской русалки, которая по внешнему виду была похожа на человека и ходила на двух ногах. В англоязычном бестиарии для славянских русалок употребляется слово rusalka, а для морских дев — mermaid.

Спрóсите, к чему это всё? Да всё к тому, что существует замечательная композиция под названием Murmaider, которую исполняет вымышленный вокально-инструментальный ансамбль Dethklock. Почему вымышленный? Потому, что это главные герои мультсериала Металлопокалипсис (англ. Metalocalypse), кто смотрел? Лично я нет. Возможно, когда-нибудь соберусь, но сейчас не об этом. Название композиции Murmaider можно перевести как игру слов, точнее слияние двух слов Murder(er) и Mermaid, т.е. Убийство (убийца) и Морская дева.

Не буду вас утомлять долгим предисловием, поэтому смотрим/слушаем. Сначала из видео ВК.

Затем видео из ютуба, но тут требуется вход в аккаунт. Видите ли, Это видео может оказаться неприемлемым для некоторых пользователей.

А теперь можно немного рассказать о музыке. Группа исполняет мелодичный death metal(англ. melodic death metal, MDM), а также мелодэт (англ. melodeath). Большинство их песен, так или иначе, связаны с вышеупомянутым сериалом. Но их музыка настолько мелодична, что её вполне можно включать даже грудничкам. Как выяснилось, в 2023 году, они выпустили очередной студийный альбом под названием TheDethalbumIV. Предыдущими были The Dethalbum II, The Dethalbum III и рок-опера The Doomstar Requiem.
Что ещё можно добавить? Да, в общем-то, больше и нечего. Слушайте и наслаждайтесь.

А я на сегодня, пожалуй, всё. До новых встреч! Всем металл \m/

P.S. При чём тут слово недели? Ну, вы подумайте, под каким давлением находится герой песни?

P.P.S. текст песни вставлять не буду, мне эти танцы с бубном поднадоели. Просто добавлю ссылку на текст с переводом.

Скетчи:

Наконец-то закончила двух которусалок в догонку к прошлым котикам) Знакомьтесь: 

Ну и немножко закулисья 

Осталось сделать 21 игрушку и можно отправляться в маленький отпуск) 

Слегка запоздалый последний рисунок к Мермаю. Этот рисунок дался как-то ужасно тяжело. Если бы я знала, что так будет, поменяла бы его местами с русалко-вомбатом. Тот нарисовался буквально за полтора дня.

Мермэйские выводы:

Минусы: надо пересмотреть методы покраски, больше практиковаться с рисунками рук и ног, пропорции хромают.
Плюсы: омг, я рисую что-то похожее на человека! В дидже! Ааааа! Я могу набросать простой бэкграунд! Аааа! Мне очень сложно в это поверить.

Оригинал: https://wumo.com/wumo/2024/02/23

Ну и с днём рождения меня, что ли! Каждому по кусочку тортика

Привет всем!

Сегодня у нас вторая часть открытого урока английского языка. Ранее мы прослушали версию песни "The mermaid is my love" на английском языке, сегодня будем слушать версию на русском "Русалка - моя любовь". Видео практически без изменений.

Но сначала мне хочется поделиться с вами некоторыми наблюдениями из области современной коммерции. Свои ролики я ставлю на разные видео хостинги, пытаясь понять закономерность, какие сервисы хорошие, а какие не очень (в плане количества полученных просмотров и лайков).

Среди прочих попался мне вот такой наш отечественный сервис: "Yappy". Меня заставило задуматься его коммерческое предложение: "заплати 1499 руб, получишь 10000 просмотров".

Давайте, отвлечёмся от моей персоны и обдумаем ситуацию с точки зрения абстрактного контент-мастера в области видео контента. Что же получается? Сначала контент-мастер напрягался, старательно делал своё видео, тратя время и деньги. Теперь ему предлагают заплатить, чтобы это видео (бесплатно!) посмотрело как можно больше народа.

Вам тут ничего не кажется странным? Получается, для контент-мастера сплошные затраты, а в какой момент он начинает отбивку затрат совершенно непонятно.

Справедливости ради замечу, что "Yappy" показал мой ролик "The mermaid is my love" (английскую версию) бесплатно 195 раз, и ролик заработал 11 лайков от пользователей "Yappy". Пока не совсем понимаю, пусть этих лайков будет 100 или 1000, какая мне радость, кроме чисто морального удовлетворения?

Можно, конечно, встать в позу эстета, типа "я - человек искусства, мне плевать на вашу коммерцию". Однако, что-то мне подсказывает, такой подход может незаметно привести к тяжелой финансовой ситуации. Не хотелось бы!

Теперь переходим к основной теме урока.

Что мы имеем? Человек сильно влюбился в русалку. Настолько сильно, что совершенно оторвался от суровых жизненных реалий. Всем вокруг понятно, что из этой любви ничего хорошего получится не может. Говоря научным языком, у особей отсутствует генная сходимость. А если сказать простыми словами, получится слишком грубо.

Так вот, человек влюблён, и ничего вокруг не замечает, кроме своей любви. А что русалка думает, как она относится к человеку? Вроде бы, хорошо, но точно трудно сказать, что у неё на уме. Слишком мало мы знаем о русалках, даже точно не знаем, существуют ли они вообще.

Итак, смотрим и слушаем клип на русском языке: "Русалка - моя любовь". Отмечаем для себя, насколько хорошо понимали в прошлый раз эту песню на английском.

Если вам понравился клип и хотите, чтобы я вам создавал подобные видео на заказ, пишите мне в личку или прямо в комменты. Будем сотрудничать.

...

Первоисточники:

Песня "Русалка - моя любовь"

История любви человека, влюбившегося в русалку

https://wpvi.ru/pages/song/061/

(бесплатно, без регистрации, без СМС)

===

Вообще, славянская русалка -- это нифига не прекрасная дева с хвостом... Она может быть девушкой, но спины у неё может и не быть. А вот что у неё вместо спины -- вопрос открытый по крайней мере в некоторых источниках (или, например, могут быть сиськи, настолько огромные, что из за спину перекидывают. Привет северному фольклору)

Продолжение к русалочьему месяцу:
Тема: русалка-кои.

Похоже придётся как-то ускориться, если хочется хотя бы в 5 рисунков за месяц уложиться. Отпуск -- это форма рисовального саботажа.

Всем древнеславянский привет!

В прошлом посте мы рассматривали нечисть по соседству с человеком, сегодня отойдем подальше от человеческого жилья.

Фантастических тварей было много, и все они, так или иначе, были связаны с бытом и трудом человека. Как правило, они обитали в опасных местах, куда, тем не менее, ходить приходилось. Даже если и был злобный дух какой-нибудь далекой горы, то всем было на него глубоко плевать, ибо туда никто не ходил.

Сегодня остановимся на воде и тех, кто в ней живет. Сразу оговорюсь, что все эти персонажи разновременные, а скорее всего, еще и собирательные.

Минутка занудства… Да, да, я обещал больше не занудствовать, но, во-первых, я быстро, а во-вторых, зачем вы мне верите.

Вода – что же это такое для древнего человека? Как и все в мифологическом мышлении, ее образ противоречив. С одной стороны, небесная вода и родники – это несомненное благо. Это живительные силы. Родник пробивается с матери сырой земли. А она фигни не выдаст.

А с другой стороны, у нас есть стоячая вода, болота, омуты и бурные реки. Соваться туда смертельно опасно. Там есть кому тебя в глубине коснуться. Карась тебя там накарасит, течение под воду утянет, а болото поглотит. А что там, под водной гладью, и кто там обитает, никому не ведомо. Вода – это стихия смерти и олицетворение Нижнего мира.

Вода, как первоэлемент мира, породила все живое на земле. Многие народы представляли себе мир до сотворения как океан. А с другой стороны, вода – это пограничная зона между мирами. Там пачками обитает нечисть и может прийти в наш мир. Но опять же, не вся нечисть является нечистью, духи воды параллельно воспринимались и как пращуры…

Ладно, ладно, я закончил с занудством.

Начнем с самого популярного персонажа, который тут же всплывает в сознании.

Водяной.

Водяной – общее название для нечисти, проживающей в воде. Существовали поверья и мифологические рассказы о встречах с водяными, болотниками, вировниками, лозниками, ичетиками, шиликунами, и др. Отличались места их обитания, функции и намерения к человеку. Понятно, что родниковый дух будет скорее добрым, а бурная река и тихое болото – это разные вещи. Однако с приходом христианства весь этот зоопарк был объявлен исключительно злой нечистой силой. Ибо в церковь они не ходили и вообще фу таким быть. И постепенно все эти образы слились в одного водяного. А он товарищ не очень хороший.

Водяной – хозяин водной стихии. У него требовалось спросить разрешения, чтобы испить воды. Ему приносились жертвы (об этом дальше). Он даровал людям рыбу, он решал, кто сегодня будет купаться, а кто уже доплавался.

Любая смерть в воде воспринималась как проделка водяного. С жертвами он именно что играл, развлекался. Утаскивал под воду, закручивал, сворачивал шею, сдирал кожу, всовывал под камни, украшал раками, надувал через соломинку… в общем представьте себе любую смерть в воде. А наигравшись, он выкидывал тело наружу. Такие себе развлечения, на самом деле. Больной ублюдок.

А поскольку вода является пограничной зоной «того» мира, то и умерший не отправляется к праотцам в Вальгаллу (или куда там еще). Это смерть до срока. Неестественная. Гарантийному ремонту не подлежит.

Если человек умер в свой срок, как положено человекам, то он встраивается в культ мертвых. Т.е. помогает живым, те его почитают, все делятся благами, дружно живут и танцуют. А бедолага, загубленный водяным, выпадает из этой естественной круговерти. Он ступает на темную сторону силы, становится упырем и губит других людей. При этом неважно, строил ли ты при жизни мосты или трахал овец. Важно только, как ты погиб и как погребен.

Внешний вид водяного, как обычно, по показаниям разнится. Это и собака, как ни странно, и старик лохматый, весь обвешанный тиной, и неведомая хтонь. Но чаще всего он предстает в образе большой рыбы.

Мельник.

Далее перейдем к неочевидной фигуре славянской мифологии. С одной стороны - это человек. С другой тоже. Как его ни верти, человек и человек. Почему мельник в списке нечисти? Давайте разбираться с образом самой мельницы.

Появление мельниц документально фиксируется с XIII века. Но исследователи предполагают и более раннее их бытование.

Мельница стоит в стороне от деревни, у воды, и представляет собой очередное пограничье. Во-первых, она разделяет свой и чужой мир. За ней заканчивается обжитый участок и начинается лес, или что там было в данной местности. Во-вторых, мельница работает на стихии воды, которая сама по себе граничит с «тем» миром. Это место прямого контакта со сверхъестественными силами. Почему эта шайтан-машина стоит именно там, что заставляет колесо крутиться, да еще и с такой силой и грохотом? Ответы на эти вопросы, конечно же, были у простого люда.

Это стихия водяного. При постройке мельницы ему приносили жертву преимущественно черного цвета. Черный петух – самое то. Его либо живьем закапывали, либо отрубали голову и обагряли кровью место будущей мельницы. Впрочем, годится и другое животное черной масти.

«В этих целях на мельнице все еще бережно воспитываются все животные черной шерсти (в особенности петухи и кошки). … В нынешние времена, умиротворение сердитых духов стало дешевле: угождают и мукой с водой в хлебной чашке, и, во всяком случае, заботливые мельники ежедневно кидают в реку крошки хлеба, скопившиеся на столе после обеда, а по праздникам льют даже водку» Максимов С. Б. Нечистая, неведомая и крестная сила. сочинения в20томах 1903г.

Водяной любил петухов, их приносили ему в жертву не только у мельницы, но и в омутах, и в любых беспокойных водных местах. По возможности не будьте петухом, жизнь у них тяжелая.

Но и образ мельницы двойственен.

В русском фольклоре одним из символов благополучия, богатства являются жернова. В русских сказках жернова (домашняя мельница) входят в круг волшебных предметов, дающих изобилие. Но волшебные свойства, по условиям сказки, обретают лишь те предметы, которые принесены «из иного мира» [Пропп, 1946]

Но мы отвлеклись. С мельницей вроде разобрались, что же с самим мельником?

Работа мельника требует особых знаний. Это вам не репу сажать. И работа эта была сродни колдовству. Он вроде свой, но постоянно взаимодействует с ««вражеским» миром. А откуда у него эти знания? Почему ему водяной помогает? Как не пожрали его еще, ежели он каждый день у воды проводит на шайтан-машине? А?!

Вопросиков у люда к нему было много, а ответов мало. Его образ тут же в умах простых крестьян был чуть ли не демонизирован.

Постоянно весь в белом от муки, живет на отшибе, богат, но очень скуп, владеет какими-то тайными знаниями, шашни крутит с нечистой силой – примерный собирательный образ мельника. Позже появился и устойчивый образ колдуна.

Ходили слухи и поверья, что мельник приносит водяному человеческие жертвы. Заблудившихся путников, или похищает для этих целей детей. А кости потом в муку перемалывает. Это вполне разумно объясняет, почему ему иные силы позволяют работать на своей территории.

Русалка.

Ну про русалку-то мы все знаем. Сидит себе на ветке, ни рыба, ни мясо, волосы чешет и селедкиным хвостом призывно машет. Однако, на удивление, это самый противоречивый и сложный персонаж в сегодняшней подборке. И водный персонаж она лишь отчасти. Рыбий хвост, да, да… Давайте разбираться.

Происхождение образа русалки и ее названия точно не известно. Если копать в происхождение слова, восходит оно к латинскому Rosalia (праздник роз). Языческие праздники весны у восточных славян назывались русалиями. Русалки как раз и появлялись на ежегодной русальей неделе.

«Слово русалка не собственно народное и не единственное название этого персонажа, в некоторых местностях оно вовсе не известно. В северорусских деревнях русалок называют шутовками (от шут — «черт»), чертовками, водянихами, на Украине — лоскотовками, лоскотухами (от украинского глагола лоскотать — «щекотать») или мавками. Белорусы часто называют русалок водяницами, купалками и казытками (они «казычут», то есть щекочут людей)» [Левкиевская, 2000, с. 233]. Русалка также известна как мертвушка [Белякова, 1995].

А теперь отпиливаем ей рыбий хвост и получаем славянского мифологического персонажа. И ведро ухи.

Рыбьехвостая русалка - товар импортный и встречается в мифологии очень поздно. Мы же помним, по Пушкину, что русалки на ветвях сидят. Именно что сидят на ветке, прямо жеппой. Хвоста у них нет, а есть обычные ноги. Человеческие. 2 штуки.

Чуть выше, про жертв водяного, я писал о преждевременно померших. Человеку отпущен свой срок, и если он его доживает и умирает как положено, то все отлично. Но если этот срок прервать, а особенно, если кто-то прервет, то доживать все равно придется. Но только в виде заложного покойника. Это категория неприятных типов, которые вынуждены жизненную силу брать у других.

Так вот, русалки – это девушки, погибшие не своей смертью до брака, утопленницы, удавленницы, самоубийцы и пр. Они теперь вынуждены доживать свой срок в виде русалки.

Персонаж этот, как обычно, и плохой и хороший одновременно. Да, русалка пакостит, губит, но она же может быть доброй и сострадательной.

Представлялась она преимущественно в образе красивой девушки. Одни говорят, что она бледная, а другие, что у нее зеленые волосы (покрытые тиной). Но главным ее отличием являются длинные распущенные волосы. С распущенными волосами живым девушкам ходить запрещалось. Как и любая лохматость – это признак потустороннего. Правом ходить с распущенными волосами обладали только маленькие девочки, они еще не совсем люди и частично в «том мире» (смотрим предыдущий пост).

Однако и тут, скорее всего, мы наблюдаем объединение двух разных персонажей. Вилы — девоптицы, божества плодородия, опасные для мужчин, способные затрахать до смерти, и русалки — безвременно умершие. Потому что дальше пойдет непонятное. С одной стороны, русалка – это нежить. Она вредит людям. А с другой стороны – мы видим образ женской сексуальности, который нежити не особо присущ. Да и пофиг, рассматриваем как есть.

В основном русалки качаются на ветке, расчесывают свои длинные волосы, поют песни и заманивают к себе мужиков и стараются защекотать их до смерти. А также могут просто убить, утопить, оторвать голову и изнасиловать.

Русалка – образ опасности и соблазна. Помимо щекотания до смерти, можно еще стать возлюбленным русалки, но тут тоже ничего хорошего. Она с ним поиграет и бросит, а бедолага потом будет по ней сохнуть и на живых девок больше не взглянет.

Так же существует образ русалки как матери. Речь идет о «детях русалки», которых можно найти в лесу. От лишних ртов тогда безжалостно избавлялись, вынося в лес. Потому что лишний рот мог погубить всю семью – время было непростое. Считалось, что подобрать ребенка русалки – это к большой удаче. Иногда русалка приходит по ночам кормить такого ребенка грудью.

Однако встречаются поверья о проклятых матерью детях, которых похищает нечистая сила. Эти дети становятся русалками. А потом и сами русалки уже могут похищать проклятых детей. В принципе, это вполне сочетается с предыдущим абзацем и избавлением от лишних ртов. Проклятое самолично дитя при себе держать не будут, зачем кормить лишний рот.

Русалка может нагадать судьбу. Ее расчесывание длинных распущенных волос само по себе уже некое магическое действо, которому приписывают разные способности. Встреча с русалкой может закончиться как смертью, так и предсказанием судьбы.

Скорее всего, каноничная русалка объединила в себе несколько персонажей, как минимум двух. Это и нежить в прямом смысле, способная только вредить и пакостить, и мелкое божество, обладающее какой никакой созидательной силой и женской сексуальностью. А позже к ней приклеился еще и образ польского персонажа полудевы-полурыбы.

Примечательно, что у славян долго держалось представление о духах, творящих как добро, так и зло как бы непреднамеренно, стихийно. Это касается всех мелких духов, в том числе и с прошлого поста. Образ русалок связан в основном с девушками и детьми. И вред, который они причиняют людям, причиняют словно неразумные дети, как бы играя, не осознавая, что есть добро и что есть зло.

Мы рассмотрели условно водную русалку, однако есть и другие ее воплощения. Про полевую русалку я расскажу в следующем посте.

Спасибо всем, кто читает, плюсует и комментирует. Отдельное спасибо @yul56890, @Martik24, @tarasik1991, @Irondella, @Meiyouminzi, @RozaDin.

Телеграмм

Оставайтесь на связи!

Привет! Я всю неделю общался с древними русичами и снова готов вас насильно пичкать архиважной информацией.

С водой мы закончили, сегодня переместимся на сушу.

Давайте этот пост посвятим покойникам. А то все духи, да духи.

В прошлой части нашего древнеславянского сериала мы остановились на русалках. Их я поместил в раздел водоплавающих, потому что именно такой образ нам рисует массовая культура. Давайте расширим образ русалки, потому что большая их часть была сухопутными. Натянем русалку на сферы бытия.

Начнем с происхождения.

Про праздник Русалии я уже упоминал. Это не исключительно русская забава, а общий античный фест под открытым небом у многих народов.

Данные средневековых источников, македонской, сербской, болгарской, румынской фольклорной традиции, албанской, литовской, греческой лексики свидетельствуют о широкой распространенности праздника русалий среди славянских и даже неславянских народов Восточной Европы и Балканского п-ова» Велецкая Н.И. Языческая символика славянских архаических ритуалов. — М.: Наука, 1978.

Розалии у римлян были праздником предков в начале лета, могилы которых они украшали венками из роз во время этих праздников. В украинской народной традиции также сохранился поминальный характер русалий. В субботу русальной недели поминали всех умерших, даже утопленниц, самоубийц и самокатчиков.

Общие признаки русалий у разных народов: одинаковое название, связь с весенне-летним периодом, поминальный характер и растительная символика.

Гуляли масштабно и с размахом. Там были и песни, и пляски, и концерты. В общем, типичное Нашествие.

Русалии на Руси праздновались летом и были наполнены вакхическими мотивами. Женские фигуры, которых чествовали во время этих праздников, получили название русалок, а отсюда это название распространилось на души умерших женщин, девушек и младенцев» Нидерле Л. Славянские древности. — М.: Издательство Иностранной литературы, 1956.

Так вот к чему я это все – проблема происхождения русалок и точного их образа сидит глубоко. Русалка – это не один вид нечисти, а скорее группа, в которую входят разные твари. Общее у них то, что по большей части они все представлялись в образе молодых девушек.

«Поминальный характер русалий лежит в основе верований в русалок: на души умерших перешло название праздника» Воропай О. Звичаї нашого народу: Етнографічний нарис. — Т. 2. — К.: Оберіг, 1991.

Несколько разных взглядов на русалочью проблему:

• По мнению А. Веселовского, М. Сумцова, А. Афанасьева, русалки — это души умерших предков

• Д. Зеленин внес уточнение к интерпретации образа русалок, считая их душами «заложных» женщин

• Э. Померанцева утверждает, что «этим не исчерпывается характер этого сложного образа, в котором присутствует и явная связь с природой, лесом, водою, весенне-летними обрядами, культом плодородия». Похожие взгляды высказывает Б. Рыбаков, утверждая, что «русалии связаны с плодородием полей, молениями о дожде и рождением нового колосья»

Ладно, хватит лирики. Перейдем к подвидам русалок.

Полудница

Полудница – это тоже русалка, только полевая. Представлялась, как обычно, в образе женщины. В ее одежде превалировал белый цвет. В отличие от большинства нечисти, которая шла вразнос по ночам, рабочий день полудницы был исключительно в полдень.

Полудница являла собой древнеславянского инспектора по охране труда. Не положено по ТК работать в полдень на поле, вот и нефиг. Она за этим с особой тщательностью следила. Тем, кто не ушел в тень отдохнуть, могла переломать руки и ноги, убить. Она ходила с косой в полдень и проверяла нерадивых работников, которые не берегут себя. Если таковые находятся, то полудница прогоняет их с поля, душит, сворачивает им шею, отрывает или отсекает серпом голову, убивает ударом в грудь, иногда насылает на них тяжелую болезнь с болью головы, обращает их в камень, пожирает. Заснувшему на меже так отбивает конечности, что, проснувшись, тот не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Потому что если она не позаботится о простых работниках, то больше некому. Да, суровые времена - суровые инспекторы по охране труда.

Полудницей пугали детей, чтобы они не ходили в поле. Естественно тех, которых не жалко, никто не пугал.

Конечно же, полудница являлась персонификацией солнечного удара. Нельзя выходить на поле в самый солнцепек, солнце по голове больно ударит.

Мавка.

Начать предлагаю со спины мавок. В прошлом посте мне задали вопрос:

Мне стало интересно, и я полез искать. Про модификации худо-бедно разобрались. Это все-таки разные русалки. А вот что со спиной у бедолаг?

Нечистая сила – она коварна. Про обилие описаний обликов всех злобных персонажей, думаю, упоминать не нужно. Помимо человеческого облика, нечистая сила может предстать и в образе рандомного животного. А ежели она умеет перевоплощаться, то что ей мешает тебя обмануть и принять облик твоего знакомого? Любой встреченный тобой подозрительный тип (или типка) вне твоей территории может оказаться потенциальной нечистью. А как их различить?

Зайдем с другой стороны. Рассмотрим на примере видеоигр. Как бы глупо это ни звучало. Все квестовые фишки игр не придуманы игроделами. Любой квест – это типичный миф, структура которого известна всем веками. Пойди туда, не знаю куда, вот тебе препятствия, вот тебе босс этой качалки. Какой бы босс не был всесильный, у нас должна быть возможность его победить, иначе зачем это все? У любого противника всегда есть слабые стороны, порой абсурдные. Есть хитрости и лазейки, благодаря которым ты можешь победить. Либо хитростью, либо знанием секретных тактик, либо читерством. Это особенность нашего мышления. Ибо, если ты совсем беспомощен и беззащитен перед миром, то нафиг вообще так жить.

Наверное, у любой пакости в общемировой мифологии есть признаки, по которым можно ее вычислить. И слабости, благодаря которым ее можно победить (изгнать, сбежать, отвадить, поработатить). Из признаков - это либо излишняя костлявость, либо отсутствие тени, отражения, красные глаза, отсутствие голоса и пр. У мавки это спина с отсутствующей кожей, потому что она мертвяк. Однако она не совсем дура, спину она просто так не покажет. Даже уходя, она будет пятиться. В общем вот вам лазейка, а дальше хитрите сами.

Теперь плавно переходим к общей теме неупокоенных мертвецов, к которым относится и мавка.

Заложенные покойники.

О теме умерших до срока я рассказывал в прошлом посте. Если кратко, то каждому отпущен свой срок. Разумнее всего умирать как положено. Но если умер до этого срока, то доживать все равно придется, но в виде такой дряни.

Слово «мавки» — украинский вариант общеславянского понятия «навьи» («навки»), то есть неупокоенные мертвецы.

Если утонул – то будешь пакостить засухой, если ветром унесло – то будешь ветра насылать. Если самоубился, то будешь просто всем мстить.

Согласно другим поверьям, земля-матушка бесится, если в нее засунуть такого, не дожившего свой срок. Самоубийцу нельзя было хоронить в земле, его относили подальше и закладывали ветками. Отсюда и термин «заложенный покойник». Если таких трупов много, то могли огородить некую территорию забором и перекидывать тела просто через забор. Подобные места назывались «гноищем».

Также был способ воздушного погребения. Когда подобных персонажей хоронили над землей.

Если самоубийц и хоронили, то связывали им ноги и протыкали грудь осиновым колом. Чтобы не шатался потом. Такой труп назывался упырем. Слово «вампир» восходит к тому же праславянскому корню.

«В чем же заключались требы упырям? Ответ на этот вопрос дает нам термин «заложные покойники»: непогребенный труп заваливали ветками, а если он был похоронен, то идущие мимо этой могилы непременно клали на нее ветку или хотя бы ком земли. Смягченный вариант этого ритуала — возложение цветов на могилы умерших детей в римские Розалии, откуда, как мы помним, и произошли наши Русалии. Иными словами, современный обычай возложения цветов на могилы (особенно погибших до срока) — это отголоски древнего ритуала, не позволяющего неупокоенным мертвецам нападать на живых.» А. Баркова «СЛАВЯНСКИЕ МИФЫ ОТ ВЕЛЕСА И МОКОШИ ДО ПТИЦЫ СИРИН И ИВАНА КУПАЛЫ»

Вот такие пироги с упырями. Русалки – тема сложная. В них переплелось множество образов, часть из которых уже навсегда утрачена. Да и само название группы существ в общественном сознании выродилось в одного единственного персонажа. И то не нашего.

На этом пока все. Вряд ли можно накопать что-то более конкретное по этим девам с душком.

В следующих постах продолжим тему нечисти.

Спасибо всем, кто читает, плюсует и комментирует. Отдельное нечеловеческое спасибо: @romagorinovromagorinov, @SinnerAVSinnerAV, @SinnerAVSinnerAV, @RozaDinRozaDin,

Телеграмм

Оставайтесь на связи!

Привет!
MerMay, конечно, уже давно начался, но примкнуть получилось только сейчас. С моей скоростью черепахи и навыками золотой рыбки я не надеюсь уложиться в 31 тему за месяц, поэтому пусть будут только пять русалок. (ну или шесть, если получится один задуманный проект)

А ещё это первая попытка в рисование чего-то реально человекоподобного в digital.

P.S. Я знаю, что хреновую анатомию и начинающих художников многие не любят, поэтому ставлю соответствующий тег. Ну и всегда можно заигнорить по пользователю.

P.S. MerMay -- рисовальный марафон в мае, посвящённый рисованию русалок каждый день месяца (от анг. Mermaid). Вдруг вы не в курсе.

Мир будто за мгновение до финальных титров. Крупные хлопья первого снега медленно падают на коричневый с золотыми прожилками слой опавшей листвы. Крутой склон, поросший деревьями, опускается к бетонному парапету над рекой. По чёрной воде крохотный крутобокий буксир тянет на огромной проржавевшей барже труп Лешего: чёрно-фиолетовую громаду, которая всё никак не хочет смириться с геометрией этой стороны мира.

Я цепляюсь за мокрые стволы деревьев и стараюсь не съехать по листьям в реку. В левой моей руке дипломат, набитый под завязку чем-то тяжёлым.

Настя бежит впереди меня налегке, её кирпичного цвета пальто удивительно гармонирует с догорающей листвой. Она отталкивается от одного дерева и почти скользит к следующему, балансируя на грани фола, но, тем не менее, удерживает равновесие, снова отталкивается и снова скользит.

И в этом движении вся она — и я безумно счастлив, что лет так десять тому назад наши пути разошлись на достаточное расстояние, чтобы мы стали, в основном, безвредны друг для друга.

— Эй, тормози,— кричу я,— сейчас чебурахнусь вместе с твоим чемоданом.

— Девочки вытащат,— смеётся она, на мгновение приобнимает липу и продолжает стремительный спуск.

Живые соседствуют с мёртвыми. Соблюдай простые правила — и можешь заглянуть в соседний мир, который большинство старается не замечать.

Нельзя говорить «нечисть». А «нежить» — можно. Русалки ненавидят, когда их называют «русалками» и уж точно не стоит именовать того, кто повелевает ими и всем, что творится в реке, «водяным».

Лучше даже не проходить мимо бледных фигур, играющих заполночь в подземных переходах на диковинных инструментах. Но, раз уж довелось заговорить — не называй своего имени, не называй вообще ничего, что тебе дорого, одними и теми же словами дважды. И ни при каких обстоятельствах не бросай железных денег в разложенный под ногами целлофановый пакет.

Лет двадцать тому назад, когда наше патлатое и сумасшедшее племя бросало вызов всему миру живых, мёртвые казались нашими невольными союзниками. Мы научились общаться с теми из них, кто хотя бы немного был способен к общению. Мы помогали им в их странных делах в обмен на защиту.

Мы выросли из этого странного соседства и сами стали тем самым миром живых. Но, поневоле, вросшие в кожу привычки и ритуалы, сопровождают нас, куда бы мы ни шли. И уже мы запрещаем своим детям тыкать пальцами в то, что живёт в тенях и плевать в проточную воду. Потому что есть мы, а есть — они. И для всех будет лучше, если мы будем сосуществовать не пересекаясь.

Иначе будет вот так, как с этим несчастным Лешим. Или как с теми бедолагами, которых Настя и её поисковики пытаются вытащить из очередного заповедного леса или из «заброшки», облюбованной кем-то безымянным.

Так что я не особо уповаю на то, что «девочки» меня вытащат, буде меня угораздит свалиться к ним в воду. Человек русалке друг, товарищ и кормовая база.

Я присел на парапет, аккуратно опустил на землю дипломат и принялся разминать потянутую руку.

— Мы могли спокойно обойти по набережной,— угрюмо заметил я.

— Ты — брюзга, Васич,— Настя весьма ощутимо двинула меня кулаком в плечо.

— Мне можно. У меня весь день пошёл насмарку и, чует моё сердце, он ещё не окончен. Может хоть скажешь, что в чемоданчике-то?

— Не скажу,— отрезала моя спутница, и, насупившись, добавила,— нельзя. Может не сработать, если скажу.

Сегодня ровно в полдень она позвонила мне впервые за два года. И практически потребовала, чтобы я забрал её по такому адресу, который, кажется, даже навигатор озвучивал с некоторым недоверием. Два часа спустя она села в мою машину посреди опустевшей деревни. На её ногах было с полдюжины сортов грязи, а в руках — этот самый дипломат.

— Таксист сбежал, прикинь, какая сука?— возмущалась она, обтирая с сапог глины и суглинки.

Я вслух посочувствовал Насте, а про себя позавидовал таксисту. Он, сука такая, имел в своём распоряжении возможность сбежать. Мне прожитое и пережитое вместе с виновницей торжества так поступить не позволяло.

И вот я с дипломатом стою на берегу реки посреди города и я понятия не имею, что такое тяжёлое может быть внутри.

— У тебя там тол, что ли? Рыбу глушить будем?— я пытаюсь хоть как-то выудить из подруги ответ.

— Я тебе поглушу,— раздаётся над моим ухом хрипловатый женский голос.

Из-за дерева выходит русалка: в чёрных джинсах, чёрной косухе и с длинными чёрными волосами, облепившими бледное лицо. За ней по бетону тянется цепочка мокрых следов.

— Привет, Яна,— радостно машет рукой Настя.

Я не успел открыть рот, как русалка, уставившись мне в глаза желтушным мёртвым взглядом, хмыкнула:

— Ну, давай, клоун, скажи что-нибудь смешное.

— Не буду. Тем более, она не из ваших.

— Ты смотри, какой знаток выискался,— русалки не нуждаются в артикуляции и нижняя челюсть Яны лишь гальванически подёргивается не в такт речи.

Бледное лицо поворачивается в сторону Насти.

— Принесли?

Настя кивает на чемодан.

Русалка изображает подобие улыбки. Её зубы идеально белые с просинью и, кажется, немного заострённые.

— Так что в чемодане-то?— я продолжаю настаивать.

— Тебе-то какая разница?— скалится Яна.

— В самом деле, какая разница ради чего я день угробил на то, чтобы приволочь его за двести километров? Кстати, у тебя классная улыбка… такая… сардиническая.

Русалка издаёт такой звук, словно кто-то полоскал горло и поперхнулся в процессе.

— Он у тебя и правда смешной. Поделишься?— она обращается к Насте, не глядя в мою сторону.

— «Такая корова нужна самому»…— отрезает моя подруга.

— А я вот уже и не знаю, где мне лучш…

— Тихо!— прерывает нас русалка,— Батя говорит…

Её глаза на пару секунд закатываются, она стоит неподвижно, лишь немного покачиваясь из стороны в сторону. Потом вдруг оглядывается на буксир и реку и снова замирает с закатившимися глазами.

— Рано пока,— наконец заключает она.

— Что рано-то?

— Всё рано,— Яна смотрит на меня с укоризной, дескать, неужели сам, дурак, догадаться не можешь?

— Ты расскажи ему, что случилось, а то так и будет ходить с постной рожей,— предлагает Настя.

— Да… — русалка прерывается на поток брани,— плотина вверх по реке. Ваши с Батей вроде как всё перетёрли, но тут полезли косоглазые со своим уставом.

— Китайский подрядчик занялся самоуправством,— пояснила Настя,— и приволок на стройку шуйгуев для подводных работ.

— Шуйгуи — это китайские ру… водная нежить?

— Вот именно, китайские, мать их, русалки,— Яна почти сплёвывает слова на землю.

Им можно. Нам — не стоит. Не смертельно, всё-таки русалки, а не охочий зацепиться до базара Народец, но никогда не знаешь, с какой ноги вот эта конкретная красавица сегодня всплыла.

— Как они их вообще приволокли?— спрашиваю я,— они ж должны быть привязаны к месту гибели, разве нет?

— Им Партия приказала — они и пошли. Конфуцианство, десу...,— пожимает плечами Настя,— но скорее всего их приволокли с образцами ила и воды.

— Замутили реку, пидорасы косоглазые,— подтверждает русалка,— воняет чужой могилой. И главное-то: с Батей уговора не было.

Она обходит дерево и что-то поднимает с земли. Когда она возвращается, в её руке оказывается ножка от табурета увенчанная чем-то вроде дисков от болгарки, по всей видимости, изрядное время пролежавшая в воде, но всё ещё надёжная.

И я даже знаю автора этого орудия.

Фобос и Деймос, два брата-погодка, обращались на орбите бога войны. В иные времена, их драккары наводили бы ужас на прибрежные деревни, сарацины почитали бы их слугами Шайтана, а гитлеровцы предлагали бы отсыпать за их головы чемодан рейхсмарок. Но они вошли в возраст в девяностые, в уездном городе и, к счастью местной неформальной тусовки, выбрали мишенью своей доисторической ярости туземную гопоту.

Фобос — флегматичный, рослый, чем-то напоминавший молодого Хемингуэя предпочитал скупо и размеренно орудовать именными кастетами.

А вот в Деймосе играла инженерная жилка. На дне реки, валялось, должно быть, до полусотни кистеней, шестопёров и прочих орудий самой незаурядной конструкции. И как минимум пара граждан, произведённых в покойники при помощи этих самых инструментов. Точнее, эти давно уже не валялись: русалки хоть и имели с властями соглашение о криминальных трупах, придерживались его творчески.

Вода исходит пеной и в воздух, причудливо обращаясь, взмывает ещё несколько орудий, по всей видимости, того же автора. Я едва уворачиваюсь от цепа с замысловатым сверлом в мой кулак размером в качестве била.

— Ну чё, понесла нелёгкая,— чревовещает русалка и ныряет по-рыбьи.

Человек после такого маневра сточил бы половину себя о прибрежные камни. Но смертным в эту воду вообще не стоит входить с минимальными перспективами на положительную плавучесть. Русалкам можно.

Первый шуйгуй, вопреки ожиданиям, брёл по суше, аккурат по парапету, одетый в тёмно-серый комбинезон с намалёванными через трафарет иероглифами поперёк груди.

Лицо его, и при жизни, надо полагать, не блиставшее выразительностью, сейчас казалось нелепой восковой маской. Со лба свисала, прибитая промышленным степлером, жёлтая ленточка с qr-кодом.

Шуйгуй шёл свойственной всей нежити жутковатой походкой существа, некогда созданного для прямохождения и заново открывшего его после биологической смерти, будто бы балансируя себя зажатым в руках гвоздодёром.

Я огляделся. Вверху, откуда мы с Настей не так давно спустились, наряд патрульно-постовой службы одновременно пытался наблюдать за происходящим и делать вид, что их здесь нет. Мне сложно было их судить: отношения с той стороной находились далеко за пределами их юрисдикции, а попавшим в замес смертным они разве что могли искренне посочувствовать с безопасного расстояния.

Чуть дальше по склону шагало ещё несколько шуйгуев. От лидера они отличались разве что иероглифами на груди и орудиями в руках.

Из воды, в невероятном для любого подданного физики прыжке, вылетела рыжая с проплешинами русалка в шинели времён Великой Отечественной и, схватив ближайшего ко мне шуйгуя за лодыжку, сдёрнула его на землю. Она пыталась утащить шуйгуя под воду, но тот распластался на парапете, цепляясь за него левой рукой и ногой, и русалка, на мгновение повиснув на ботинке китайской нежити, соскользнула обратно в реку.

Гвоздодёр лязгнул по асфальту.

— Давай, твою так!— Закричала у меня за спиной Настя.

Я размахнулся цепом и со всей силы приложил шуйгуя билом по голове. Цепь, удерживающая сверло на рукояти слетела вместе с хомутом, оставив с моих руках размочаленную на конце палку. Под жёстким чёрным ёжиком волос что-то гулко щёлкнуло и на парапет пролилась густая жёлтовато-белая жижа. Запахло мертвечиной и какой-то ядрёной химией. Я отшатнулся. Желудок заколебался в моей утробе.

Шуйгуй издал клокочущий гортанный рёв и зашарил рукой в поиске утраченного орудия.

В пенном столпе взметнулась бледная рука, нашарила лодыжку и тело шуйгуя скрылось в реке. Но следующий, ближайший ко мне уже бежал на меня, размахивая метровым, кажется, штангенциркулем. Я, оценив траекторию и намерения, в последний момент отступил в сторону.

Стальной клюв штангенциркуля со свистом описал дугу мимо моего плеча и впился в дерево. Подвижная рамка от удара сорвалась со штанги и, звеня по бетону, покинула поле боя.

Не помню наверняка, сказал ли я вслух «хреновый из тебя инженер», выкрашивая изо рта шуйгуя зубы вперемешку с жёлтым гноем, или просто подумал, но мой удар заставил его пошатнуться, а я пинком отправил его тело через парапет. Вода, полная русалок, охотно приняла его.

Кажется, патрульные сверху завопили от восторга.

— Мужики, давайте сюда, тут у нас весело!— прокричала им Настя.

«Мужики» предпочли от веселья воздержаться, заговаривая казёнными нумерами хрипящую на каком-то откровенно змеином диалекте рацию.

Пока я решал, прихватить ли мне остатки штангенциркуля, следующий шуйгуй бросился на меня с добротным таким топориком. У меня было острое чувство, что в точности такой я присматривал себе на Али-Экспрессе.

«Топорик спасать викинга топор туристический викинга многофункциональный взрывозащищенный лагерный артиллерийский огнестрельный молот мачете молоток»

Хороший, надо сказать, топорик. У меня аж копчик завибрировал от принятого на гвоздодёр удара, а топорику хоть бы хны. Я попытался отвести чёрное лезвие в сторону, и тут воздух меня разом покинул, а из-за спины, предательски накренившись, меня огрело по макушке дерево.

Свободной рукой шуйгуй засадил мне под дых — и я только сейчас понял, насколько я недооценивал их силищу! Топор взметнулся куда-то в точку схода перспективы и я, обгоняя собственный страх, вдруг осознал, что жить мне осталось ровно столько, сколько ему лететь до моего черепа.

Что-то кирпично-бурое промелькнуло надо мной, оторвало шуйгуйские ноги в берцах от земли, с хрустом вбило нежить в землю несколькими размашистыми ударами и, наконец, протянуло мне руку.

— Вставай, давай,— произнесло оно голосом Насти.

Я, наощупь, нашарил протянутую мне ладонь и, кое-как цепляясь за неё, поднялся на ноги, попутно заново учась дышать.

— Пасип…,— только и смог воспроизвести я, восхищаясь заново явленному мне чуду кислородной атмосферы.

Настя, ударив с заступом, смахнула с парапета следующего шуйгуя. Полупудовая гиря на длинной цепи оказалась сокрушительным оружием против неторопливого противника.

Река кипела. Из бурлящих водоворотов вырывались конечности, цепи и всё, чем люди предполагали поражать друг-друга. Мертвецы, дословно изумрудной скрижали, рубили друг-друга человеческими орудиями. Над водой стелился гнилостный запах от разрубленных членов.

По суше наступали шуйгуи, сжимая в желтушных руках разнообразные строительные принадлежности, включая «бронзовую блочную плоскость № 103 для тонкой деревообработки», или какой-то ещё номер для обработки дерева — я забыл спросить, отправляя посмертного доброхота на аудиенцию к речным обитателям.

А потом они вдруг кончились. Вот только что было полно шуйгуев, а вдруг ни одного нет, насколько хватает взгляда. Поверхность реки поволновалась недолго — там русалки, похоже, добивали попавших в их лапы и пасти, пришельцев — да и успокоилась. Только сползала неторопливо вниз по течению брошенная баржа.

Патрульные с верха склона растворились в вечереющем тварном мире. Змеиные языки из зарешёченных динамиков раций лизнули их по пяткам и растворились на фоне осеннего неба.

Тяжёлый, прибивающий к земле, трубный возглас, стелящийся по реке, заставил присесть всех, кто его услышал. Вверх по течению, распространяя под собой тяжёлый туман, прямо над фарватером в воздухе плыла огромная рыба. Её пасть была размытым образом, прорастающим сквозь самое себя, и от этой пасти, по три в каждую сторону, распластывались рыбьи хвосты, каждый из которых был с железнодорожный вагон размером. На рыбе, совершенно парадоксальным образом, были закреплены светодиодные прожекторы, разбрасывающие в смеркающемся воздухе пучки света.

Рыба проревела будто штормовая сирена и извергла из своей пасти хлёсткое жидкое золото, сияющей плетью срезавшее в воду несколько прибрежных деревьев.

— Вот сейчас — пора,— крикнула Настя.

— Что «пора»?

— Чемодан, дурья твоя башка, чемодан! Открой и кидай!

Я отстегнул защёлки на чемодане и метнул его куда-то «туда». Он полетел, рассыпая «мертвечину такую, отсутствие радости» расходящейся спиралью.

Рыба взвыла. Прожекторы разразились тревожными вспышками, разбрасывая жёлтыми и красными языками безмолвные мольбы о помощи.

Чемодан был полон чёрной тяжёлой земли.

Примерно пять часов тому назад, Настя протянула мне этот чемодан посреди ничем не примечательного поля. Я не должен был знать ничего, я был безмолвной плакальщицей на этих импровизированных похоронах.

Примерно шесть часов тому назад она закончила набивать нутро чемодана лесной землёй. Потому что Лес — колыбель Лешего и могила его — Лес.

Потому что Лешего нельзя убить, пока жив Лес. Потому что каждая кроха Леса остаётся Лесом. И уж тем более остаётся Лесом десять килограмм лесной почвы.

Которые, рассыпаясь спиралью, следуют сейчас траектории моего неловкого броска.

Чёрно-фиолетовая громада на барже приходит в движение. И становится Тем, кого мы не называем по имени, и даже имя «Леший» — это лишь бледное отражение его настоящей силы.

Чемодан ещё не успевает коснуться земли, когда стрелки часов замирают. Предвечный Лес наступает — здесь и сейчас!

Громада, отрицающая пространство и время, вздымается над рекой, мостом и возведёнными около моста зданиями. Она была здесь до того, как появились люди, прежде, чем они придумали понятие городов. Титанические стволы впиваются в зенит, могучие корни скребут непостижимый надир.

Рыба у подножия этого грозного величия огрызается злобным золотым пламенем. Шальные протуберанцы просекают бетонные плиты на метр вглубь. Но она — не в своей воде и не в своём времени.

Нечто сумрачное, лишённое плоти и, в то же время, самое плотское из того, что мне когда-либо доводилось видеть, опускается из небесного средоточия и мглистый тяжелоступ одним плавным движением истирает рыбу в мясной туман.

…

Мир будто за мгновение до финальных титров. Крупные хлопья первого снега медленно падают на бурую воду. Баржа, несущая на себе нечто, похожее на бесформенный провал вглубь грозового фронта, вопреки всему пятится против течения.

На корме сидит русалка в полупрозрачной ночнушке и весело болтает ногами.

— Покури со мной,— скорее требует, чем просит Настя.

Я, бросивший курить пятнадцать лет назад, подчиняюсь. Она подставляет огонь зажигалки под пляшущий кончик моей сигареты.

Никотин находит давние вентили среди моих рецепторов и мир начинает понемногу плыть, подчиняясь ему.

— Больше никогда!— кричу я и эхо от домов на противоположном берегу вторит мне.

— А ты ведь всё равно вернёшься,— Настя смотрит на меня как «когда-то тогда»,— когда я попрошу, вернёшься, правда ведь?

И я, понимая, что в этой игре все карты — краплёные, и, особенно те, что лежат у неё в рукавах, соглашаюсь.

— Правда.

Потому что другой игры всё равно нет.

Потому что мы никогда не чувствовали себя настолько живыми, как тогда, когда нисходили в мир мёртвых. Мы исправились. Стали серьёзными взрослыми людьми с ответственностью, с обязанностями, с отчётами и декларациями.

Вышли, словно на свет, в прекрасный взрослый мир живых людей, чтобы стать по-настоящему мёртвыми.

Моторная память подсказывает стряхнуть пепел с сигареты. Алые точки летят в воду, перемежаясь с невидимым в тени пеплом.

Вскипевшая вода извергла из себя русалку. Яна, в апогее опершись на парапет, присела рядом с нами.

— Батя говорил,— с деланным вызовом произнесла она.

— И?— поинтересовалась Настя.

— Восемь.

— Мы договорились на десять,— твёрдо ответила Настя.

Яна фыркнула.

Настя вкрутила окурок в гранитную плиту парапета, заглянула внутрь опустевшей сигаретной пачке и забросила бычок туда.

— Значит так. Мы договаривались на десять, и вы мне дадите десять, иначе я не поленюсь дойти до вашего «Бати» и лично поинтересоваться, какие игры вы сами по себе мутите.

Яна рассмеялась жутким русалочьим смехом, без мимики и артикуляции.

— Всё хорошо. Десять, как и договаривались. Ты хороший человек. Мясновитый!

И она нырнула без следа и брызг туда где, как мне казалось, вода не походила и до щиколотки.

Огонёк на моей сигарете взялся за фильтр. Я затушил её о поребрик. Настя протянула мне пустую пачку.

— Сюда давай… Не надо сорить.

Я вздохнул.

— Слушай, а о чём торг?

Настя промолчала.

— Нет, серьёзно. Десять чего? Унций, подсвечников, слитков — за что мы рисковали своими шеями? Чего такого русалки могли тебе предложить?

Настя, не произнеся ни слова, протянула мне ещё одну сигарету.

— Да хватит, чёрт побери, ты ответь мне на вопрос!

Она щёлкнула зажигалкой, и я подчиняясь её странному гипнотизму, подчинился. Затянулся давно, казалось, забытым дымом, выдохнул ей в лицо.

Сизые протуберанцы обогнули её щёки.

— Десять человек, Васич,— сказала она,— десять человек.

Что-то горячее и угловатое рубануло меня поперёк нутра.

В самом деле, почему я мерил её каким-то другим мерилом? Это мы, другие, пытались изо всех сил забыть, кем и где мы были. А она не забывала ни на минуту. И с ней были люди, которых она заставила не забывать, с той лишь единственной целью, чтобы вытащить перешедших по глупости или неосторожности последнюю черту обратно в мир живых.

Сегодня она поставила на кон мою жизнь рядом со своей собственной.

Двое против десяти. Элементарная арифметика. У меня даже не стоило спрашивать, потому что она слишком хорошо меня знала и слишком мало у неё было времени, чтобы объяснять мне мою собственную сущность.

Вторая сигарета шла через силу. Я выбросил её на середине под неодобрительным взглядом подруги.

— Отошёл?— спросила Настя.

— Я тебя ненавижу,— ответил я.

Вокруг меня вставали в рост несуществующие покойники, которые в будущем по пьяни ли, по собственной воле ли, упадут в воду лишь для того, чтобы очнуться на берегу паче всем возможным чаяниям.

— Отвезёшь меня домой?— спросила она.

— Пошли,— кивнул я и мы, сквозь крупные хлопья первого снега и несуществующие титры, принялись подниматься вверх по склону.