Мама

Телеграм - Три мема внутривенно

Перевод поста с reddit - r/TrueOffMyChest. Можно перевести как "камень с души"

Оригинал

Навеяно постом из AITA (м*дак ли я), тоже с реддита

У меня (28 лет, Ж) есть старшая сестра Анжела (30 лет, Ж), которая мне никогда не нравилась. Она всегда пыталась соревноваться со мной, но это не было типичным соперничеством между сёстрами. Она всю жизнь злилась, что я существую, так как это мешало ей непрерывно быть в центре внимания, так что она пыталась испортить всё, что радовало меня. Например, если я училась играть на пианино, она тоже начинала, если я разбиралась в предмете, она внезапно становилась знатоком в нём, а если я готовила маме, что мне понравился мальчик - через неделю Анжела с ним встречалась. Я жаловалась родителям, когда она это делала, но они отмахивались, так как "сестры повторяют друг за другом" и мне "нельзя запрещать ей увлекаться чем-то".

Она всегда следила за тем, что я делаю и ношу, чтобы сделать лучше. Если я надевала фланелевую рубашку, она шла в школу во фланелевом платье (в 2010 это было очень можно в школе, лол).

Её постоянно хвалили, и даже если я брала инициативу и делала что-то первой, её хвалили, потому что она лучше. Родители отпрашивались с работы, чтобы пойти на её выступления с танцами, на каждое, потому что не попасть туда это конец света. Но из моих они посетили только парочку, потому что "задержались на работе" или были заняты ещё чем-то. Анжела ликовала. Она шептала это при родителях. Когда их не было рядом, она говорила, что ненавидит меня и мне надо перестать пытаться, потому что я всегда буду хуже её. Она также занималась рукоприкладством в школе - намеренно толкала меня, бросала в меня предметы, била в коридорах почти каждый день.

В это вмешивались работники школы и угрожали Анжеле отстранением от уроков, но родители всегда это оспаривали. Они постоянно говорили администрации, что это семейное дело и мы просто цапаемся, как обычные сестры. Родители не делали ей выговор. Однажды Анжелу поймали, когда она надевала кота на пику от школьного забора, но родители сказали, что это обычное поведение подростка. Меня ругали, когда Анжела плакала и говорила, что я нападала на неё в школе. Один раз она поцарапала себя и избила себя до синяков, чтобы доказать папе, что я агрессор.

Из-за слухов, которые Анжела распустила обо мне, я стала изгоем, мне стало тяжело завести друзей, я дружила только с людьми из других районов. Но Анжела убедилась, чтобы друзей не стало, когда преследовала их, сдруживалась и врала о том, что я любимица родителей и постоянно издевалась над ней, принижала её.

Она даже увела моего парня таким образом - убедила его, что я очень злая, ужасный человек и постоянно её повторяю. Она завела фейк-аккаунт мальчика в MySpace, общалась 4 месяца со мной от его лица, убедила послать голые фотки, а потом переслала их родителям и всей школе, включая учителей. Позже она сказала моему знакомому, который мне нравился, что это я выманила её голые фотки и разослала их.

В день выпускного мама вызвала меня на разговор, и сказала, что так как Анжела пережила кошмарные издевательства от меня, больше мне дома не рады. Я съехала на следующий день, после этого родители со мной почти не связывались, иногда поздравляя с праздниками или днём рождения. С момента поступления в универ мне не дали ни копейки.

Вскоре я встретила своего любимого, через год мы поженились. Родители решили не посещать свадьбу и не поздравили меня. Когда я родила 8 лет назад, я написала об этом родителям, чтобы помириться, но они не попыталась встретиться ни с одним из 3 моих детей.

Из того, что я слышала об Анжеле, она вышла замуж за одного из парней, которого увела у меня в школе, и она пишет в соцсетях про проблемы с зачатием и невозможностью подарить родителям "первого внука".

После многих лет молчания, я получила это сообщение от матери:

"Привет, Имя, это я, твоя мама! Мы давно не говорили и я правда Очень скучаю. Хотела тебе сообщить, что у твоей сестры был выкидыш на этой неделе. Энжи и Джастин очень страдают сейчас, пошли ей что-то милое, она явно будет благодарна. Свяжись со мной Люблю тебя"

Ужасно это говорить, но я рада, что она страдает. Я рада, что она не будет матерью. Она мучала меня годами, что она сделает с ребёнком? Особенно девочкой? Я не желаю зла ребёнку, но мое сердце знает, что она навредит ему. Я злюсь, что родители считают, что я ей что-то должна. Я ничего не должна даже им. Они всегда верили ей и отмахивались от меня. Я была проблемным ребёнком, странно, что мама может так тепло попросить сделать доброе дело для сестры. Также им важнее мёртвый эмбрион сестры, чем мои живые дети, которые не понимают, почему у них только одни бабушка и дедушка, родители мужа. Я виню себя, но я не хочу стать соболезнования моей деструктивной, нарциссичной сестре, которой потворствовали с рождения. Может, это изменит ее, поможет вызвать эмпатию или какие-то чувства, помимо ненависти и мстительности.

Если это произойдёт, я буду очень рада предложить помощь, но сейчас я не чувствую ничего, кроме малюсенькой радости от того, что она страдает. Я ужасная?

Обновление через 3 дня:

Я хотела искренне поблагодарить вас за комментарии, награды и личные сообщения. Я плачу от того, что моим воспоминаниям о детстве верят и посылают тепло и поддержку. Мне было тяжело, и многие говорят, что я вру или преувеличиваю. В это трудно поверить, я понимаю. Так что спасибо вам от всего сердца.

Я решила не отвечать матери. Я заблокировала обоих родителей и думала, что на этом всё закончится, но разве так бывает? Утром в среду пришло много сообщений от теть и дядь. Многие писали, что я должна ответить на звонки матери и что я черствая. Я тоже их всех заблокировала.

Моя кузина узнала это от младшей сестры, которая ходит на семейные ужины к моим родителям и Анжеле. Они живут в одном районе и ужинают вместе почти каждый вечер.

Ниже сообщение от кузины (Тётя Кэти - моя мама, так будет понятнее)

"Анжела постоянно называла Имя мучительницей, потому что она не хотела говорить с тётей Кэти. Тётя Кэти сказала, что надо звать Имя на семейную фигню, чтобы она стала суррогатной матерью. Ситуация быстро стала странной, потому что Анжела сказала, что хочет использовать сперму моего мужа, чтобы ребёнок стал голубоглазым и высоким. Потом Кэти сказала, что надо потерпеть её год, а потом снова послать или типа того. Анжела сказала, что Имя - её единственный способ завести детей, потому что она не хочет `растить чужого мусорного ребенка`"

После сообщения хотелось рвать и метать. Они считают мою матку заводом и что меня можно купить парой добрых слов и запеканкой?? Приятно знать, что Анжела слишком нарциссична, чтобы обратиться в детдом.

На этом я обрываю связи с ними всеми. Если они приедут, я получу охранительный ордер прежде, чем они позвонят в мою дверь. Кроме их слабого плана использовать меня как секонд-хенд с младенцами, они продолжают говорить обо мне ужасные вещи. Теперь я буду считать, что у меня нет семьи, кроме мужа и детей. Извините, если тяжело это читать, но если я перечитываю, чтобы поправить, снова расстраиваюсь. Вы получили долгожданное обновление, хоть какую-то надежду на хорошее. Ещё раз, спасибо вам, ребята.

Автор: Ben Hed (Pet Foolery)

Помню, как-то во времена, когда жизнь моя была скучна и бессмысленна (то есть всё время до июня прошлого года, когда сыну стукнуло ноль дней), я сидел в коворкинге и пытался сосредоточиться на работе.

А чуть спереди и сбоку от меня сидел парень и говорил с родителями по скайпу. И вдруг он сказал: «Я беру академ-отпуск в универе на год».

На том конце скайпа на миг затихло, а потом взорвалось.

Парень же держался просто потрясающе. Я перестал работать и бессовестно развесил уши — слышно было только его часть беседы, но от этого становилось ещё интереснее.

Короткая стадия отрицания сменилась длинной полосой гнева. Мать причитала, отец ярился и периодически отходил в другую комнату, не в силах вынести сыновнего неповиновения.

У меня буквально ладошки потели от его ответов. Он рассказывал, доказывал, отбивал аргументы. Держал удар родительской любви, которого нет сильней, и втирал им про Стива Джобса.

«Нет, ваше мнение для меня ценно, но, пап, извини, я буду делать то, что считаю нужным». «Нет, мама, я не сектант. Стартап — это другое, смотри: ...»

Вообще ни единого восклицательного знака в разговоре длиной сорок минут.

Стадия гнева закончилась, на том конце проскочили торг и сразу перешли к депрессии. Обессиленный папа, судя по всему, ушёл куда-то искать успокоительные напитки, и осталась долготерпеливая мать.

Через полчаса её аргументы про учебу, похоже, тоже иссякли.

«Нет, мама, Женя хорошая и нормально к вам относится. Но при чем здесь она?». «Да, поэтому я вам и рассказываю».

И он их убедил. У-бе-дил. Не повысив голос ни разу. Не принимал на себя обвинений, превращал нападки в шутки, проявлял внимание и такт. И это с родителями! Больше часа! Это был лучший мастер-класс по переговорам в моей жизни. Не то чтобы я вынес что-то ценное и стал применять, но тем не менее.

«Интересно, — подумал я тогда, — что будет, если его стартап накроется плафоном?». И сейчас всё ещё интересно.

Как Марина Бахмайер отомстила за изнасилование и смерть 7ми летней дочери...

6 марта 1981 года в суде немецкого города Любек раздались 8 выстрелов. Молодая женщина, Марианне Бахмайер, стреляла в обвиняемого с близкого расстояния и не могла промахнуться. «Он убил мою дочь. Надеюсь, он мертв», — сказала она.

Для Германии, где так любят порядок, это был первый случай самосуда в здании, собственно, суда. Таких случаев и по всему миру наберется не слишком много. Именно дело Марианне Бахмайер привело к тому, что в германских судах были приняты – и неукоснительно соблюдаются по сей день – серьезные меры безопасности. Почему же Марианне Бахмайхер решила взять правосудие в свои руки?

Родители Марианне были переселенцами из Восточной Пруссии, которым пришлось начинать жизнь в Германии с чистого листа. Они разошлись практически сразу после рождения Марианне, и мать снова вышла замуж. Отчим, которого она называла отцом, был человеком не склонным к сантиментам.
Когда Марианне было 9 лет, ее изнасиловал сосед. Родители не хотели выносить «этот позор» на публику, поэтому давали дочери деньги и конфеты, покупая ее молчание. Отец вымещал на «потаскушке» злобу, когда у него было плохое настроение, а мать не делала ничего, чтобы защитить своего ребенка от унижений.

В 16 лет Марианне родила первую дочь, Кристину; ее отдали на усыновление. Когда ей было 18 лет и она снова ждала ребенка, незадолго до родов ее, беременную, изнасиловали. Дело даже дошло до суда, но судья решил, что беременная женщина на внушительном сроке беременности сама спровоцировала преступника, и тому дали лишь условный срок. Родив вторую дочь, Наташу, Марианне отдала на усыновление и ее.

В 23 года Марианне родила третью дочь. Из-за осложнений во время родов она бы не смогла больше иметь детей. Бахмайер приняла решение воспитывать Анну, как она назвала дочь, самостоятельно. Финансово жили мать и дочь весьма неплохо — Марианне владела пивным баром в Любеке, хотя совмещать работу такого рода с материнскими обязанностями и было непросто. Тем не менее, соседи описывали Анну как счастливого ребенка.

5 мая 1980 года 7-летняя девочка повздорила с мамой, не пошла в школу, а отправилась к своему однокласснику. И тут ее пригласил в гости сосед, 35-летний мясник Клаус Грабовски, — поиграть с его кошкой. Этот человек уже отсидел в тюрьме за сексуальное насилие над двумя несовершеннолетними девушками; одним из условий освобождения была химическая кастрация, на которую он согласился.

В 1973 году Грабовски также приговорили к условному тюремному заключению за попытку задушить 6-летнюю девочку. Он изнасиловал Анну Бахмайер, а чтобы скрыть следы преступления, задушил ребенка колготками своей невесты. Позже следователи узнали, что Грабовски держал Анну в своем доме в течение нескольких часов, прежде чем спрятать ее тeло в картонную коробку и оставить на берегу ближайшего канала.

Непонятно, на что он рассчитывал, рассказывая о содеянном своей невесте. Женщина сразу позвонила в полицию и Грабовски арестовали. Он признался в убийстве, но отрицал, что нaдругaлся над ребенком, впрочем, суд впоследствии сочтет этот факт доказанным. Вместо этого преступник рассказывал, что Анна, семилетняя девочка, пыталась его ...соблазнить, а за отказ пригрозила рассказать матери, что он приставал к ней, и потребовала денег!

Марианна узнала о его показаниях из газет и была взбешена. Тогда же достоянием общественности стали предыдущие «подвиги» обвиняемого, за которые он был получил неоправданно мягкие наказания.

Судебный процесс стартовал в марте 1981 года. Марианне посетила два заседания. С ужасом она слушала доводы защиты: мол, после химической кастрации, которую он прошел после преступлений на сексуальной почве, Грабовски страдал от гормонального дисбаланса, и это делало его раздражительным. Адвокаты считали, что тот был в состоянии «серьезного эмоционального расстройства», поэтому не может нести ответственность за свои действия. Сам обвиняемый кривлялся и оскорблял мать погибшей, повторяя, что 7-летний ребенок его соблазнял.

6 марта, придя на очередное заседание, едва оно началось, Марианне достала из сумочки пистолет и разрядила в убийцу своей дочери всю обойму — 7 пуль из восьми попали в цель. Позже она призналась, что хотела любым способом заставить Грабовски замолчать, и «не дать ему говорить гадости про мою доченьку».

Бахмайер была совершенно спокойной и не собиралась сбегать. Очевидцы, в том числе судья Гюнтер Крегер, который отвел Марианне в сторону и некоторое время разговаривал с ней после убийства, говорили, что слышали ее слова: «Я хотела выстрелить ему в лицо, но стреляла в спину. Надеюсь, он мертв».

Во время следствия Марианне рассказала, что ее преследовал призрак дочери, но перестал после ее самосуда. Когда психиатр, осматривавший ее, попросил Марианне что-нибудь написать, чтобы оценить почерк, она протянула ему лист бумаги с надписью «Я сделала это для тебя, Анна».

Суд над Марианне Бахмайер начался 2 ноября 1982 года. Этот процесс собрал в городе на берегу Балтийского моря телекомпании со всего мира, и в зале суда и за его пределами было настоящее столпотворение. Первоначально Марианне Бахмайер предъявили обвинение в предумышленном убийстве, что грозило ей пожизненным заключением. Однако, 2 марта 1983 года женщине было предъявлено окончательное обвинение в непредумышленном убийстве и незаконном хранении огнестрельного оружия; она была приговорена к шести годам тюрьмы.

Марианне продала свою историю немецкому еженедельнику «Штерн» для специального выпуска за 250 тысяч немецких марок, чтобы погасить судебные издержки. «Это была работающая одинокая мать, которая много страдала в своей жизни, и многое, что случилось с ней, было по-настоящему трагическим», — говорилось в нем.

Мнения германского общества разделились. Согласно опросу, проведенному в то время, 28% немцев считали справедливым приговор Марианне, 6% сочли наказание слишком суровым, а 27% — что убийца была наказана лишком мягко. Тем не менее, в годы заключения Марианне получала письма пачками, большая часть посланий была со словами сочувствия и поддержки.

Марианне Бахмайер вышла на свободу через три года, — в июне 1985-го. В том же году она вышла замуж за школьного учителя. Три года спустя они переехали в самый большой город Нигерии — Лагос, — где супруг Марианне преподавал в немецкой школе. Она оставалась в Африке до 1990 года. После развода с мужем Марианне переехала на Сицилию. Там, в Палермо, она прожила до 1996 года. Она была сотрудницей хосписа, «провожатой смерти», той, которая находилась с пациентами в последние часы их жизни. Пациенты прозвали Марианне Джойя – радость. Говорят, ни одному человеку, кроме нее, не удавалось действительно скрасить последние дни и часы умирающих людей.

О произошедшем в суде и обо всем, что к этому привело, она рассказала лишь дважды: на радио в 1994 году и по телевидению годом позднее. Она призналась, что тщательно обдумывала убийство Грабовски и тренировалась стрелять в подвале своего паба. Она считала необходимым наказать его не только за убийство Анны, но и за чудовищную ложь о своей дочери. В содеянном Марианне не раскаивалась.

В скором времени ей поставили неутешительный диагноз - рак поджелудочной железы, и она решила вернуться в Любек. В это же время режиссер Лукас Мария Бёмер обратился к Марианне с идеей документального фильма о ней. Она захотела, чтобы кроме прочего он зафиксировал на пленке ее угасание и смерть. Эта договоренность была выполнена.

Марианне Бахмайер умерла 17 сентября 1996 года в больнице Любека. Ей было 46 лет. Свой последний приют она обрела рядом со своей дочерью Анной.

При переезде собака наблюдает за своим ковриком особенно внимательно. Старый коврик, впитавший в себя полкило шерсти - символ хозяйской собаки. А не какое-то непойми что. Но коврик отправился на помойку, на новом месте ждал свежий, большой и уютный. Она этого не знала, видела только то, что старый выкинули. Моя собака всегда делает глобальные выводы - повели к ветеринару, значит усыплять. Выкинули коврик на помойку, значит всё, и собаку туда же. Купят новую, большую и уютную. А помыли с шампюнью, бальзамом и просушили феном, так это чтобы на помойке было не стыдно перед соседями выкидывать.

Мама не привыкла к собакам-актрисам, доводящим до нервного срыва даже видавших всё ветеринаров. Она думает, что слова: "Этому клоуну не верить!" - это шутка. Потому что переезд переездом, а работу никто не отменял. Собака картинно закатывала глаза и говорила, что её бросили. А то, что ещё не на помойке, так наверное, руки ещё не дошли. Пользуясь моментом, и как бы почти в обмороке, она требовала чтобы её чесали и гладили. Через пару часов мама пришла к выводу, что это процесс бесконечный. А кто бы сомневался. Собака  тут же закатила глаза и собралась помирать от тоски.

Мама выловила из своего супа всю курицу и принялась спасать клоуна от неминуемой смерти подручными методами. Собака томно вздыхала и говорила, что не нужно переводить продукты. Всё уже кончено и курица не спасёт. Она отводила морду и капала горькой слезой в тоске и печали. Мама пошла нервничать на кухню. Без зрителей спектакль потерял смысл, а курица назойливо пахла под носом. К возвращению мамы к коврику умирающей, вздохи тоски слегка отдавали курятиной, а миска стояла пустая.

Когда я вернулась - жаловались хором. Мама обиженно сказала, что это не собака, а клоун. Собака утверждает, что это враньё, она держалась как могла. Мужественно и стойко. А что курицу съела - так никто не видел.

Однажды я понял, что мама всегда права.

Было мне 23 года. После некоторых событий я решил на время отказаться от мирской суеты и пожить простой безгрешной жизнью.

Сказано-сделано. Я поселился в съемной однушке недалеко от родителей. 3-4 дня в неделю я таскал кирпичи на стройке. Все остальное время проводил в свое задротское удовольствие – смотрел фильмы и сериалы, слушал музыку и время от времени рубился в новинки игропрома.

Примерно через полгода, когда я заносил вещи на стирку к родителям моя мать оглядела мое загорелое безмятежное лицо и сказала:

- А наш мальчик не думал, что пора бы уже найти себе девушку?

Я пожал плечами. Вопрос был странный. На мою маму это обычно не похоже.

- Так, - продолжила мама, - К нам в субботу в гости приедут Сергей Васильевич и Антонина Александровна. С ними будет их племянница – Лида. Очень хорошая девушка. Из приличной семьи. Скромная. Шьет сама. Готовить умеет. Приходи, посидишь. Чаю попьете, познакомитесь.

Чай, это хорошо. А вот скромная швея меня не прельщала. Но прийти я согласился.

В субботу мы все собрались у родителей. И мне представили Лиду.

«Синий чулок из провинции», - высокомерно вынес я вердикт. Лида была в серой старушечьей кофте с пояском. У нее была скверная стрижка-каре. А еще меня смутили чересчур раскосые глаза. И она была слегка полновата.

Старшие беседовали о своем. Я поел-попил и стал придумывать благовидный предлог, чтобы свалить. Тут мама меня подставила:

- Ребята, а чего вам с нами стариками сидеть? Сходите прогуляйтесь что ли. Погода вон какая отличная. Выпейте кофе или в кино там сходите.

Так мы с Лидой оказались на улице. Справедливости ради, погода и впрямь была хорошая.

- Ну что, кхм… Может правда в кино сходим? – Неуверенно спросил я.

- А чего в кино? Зови уж сразу в гости. Опять же – экономия. – Невозмутимо глядя на меня голубыми глазами, ответила Лида.

- Угу, - Так же невозмутимо, в тон ей, согласился я, - Только мне надо будет прибраться слегка. Мертвых проституток там в ковер закатать. Нычки с героином проверить…

- Мертвых шлюх убирай. Если живых вызовем – испугаются. А героин лучше выброси. У вас в Питере он хреновый. Бодяженый.

И все это с покерфейсом. На чистом глазу.

Я внимательно посмотрел на Лиду.

И чего я такой привередливый? Кофту и снять можно. Волосы – отрастит. Да нормальные у нее глаза, ничего что раскосые. Слегка полноватая, зато грудь вполне себе. Шьет сама. Готовить опять же умеет…