О современных играх можно писать целые книги. Внимания заслуживает многое - и особенности сюжета, и процесс создания, и вообще всё, что как-то связано с продуктом (биография разработчиков, отсылки в массовой культуре, киберспортивная «жизнь» игры, даже политические и нравственные аспекты). Не то что древние игры, которые кажутся простыми, как амёбы. Какие у них могут быть секреты?
Однако среди них встречались игры, скажем так, со странностями. Одна из них - Wabbit, выпущенная американской компанией Apollo в 1982 году. Геймеров того времени она заставляла приятно удивляться: очень качественная, детализированная и красочная графика, главный персонаж назван по имени - девушка-фермерша Билли Сью. Персонаж наделён индивидуальными характеристиками, это не просто условный пиксельный человечек; в 1982 году это казалось поразительным.
Да и геймплей не самый тривиальный. Героиня должна бросать тухлыми яйцами в кроликов, которые пытаются украсть морковку с её огорода. Очки начисляются как играющему, так и кроликам - за успешно съеденную морковь. Игра заканчивается, как только герой или кролики набирают нужное количество очков. Такое вот соревнование с искусственным интеллектом. Если игрок слишком удачлив, то кролики постепенно начинают двигаться быстрее.
Естественно, у игры появилось множество фанатов. И они захотели познакомиться с авторами Wabbit. Однако найти какую-либо информацию о разработчике не могли до самого... 2022 года. Дело в том, что в том же 1982 году, вскоре после выпуска игры, компания Apollo внезапно обанкротилась и закрылась - как говорится, с концами.
И всё-таки дотошные искатели обнаружили разработчика. Вернее, разработчицу: ею оказалась Ван Тран - девушка родом из Вьетнама. Wabbit она создала в одиночку всего за несколько месяцев, при этом на тот момент она только делала первые шаги в программировании. После ухода «Аполлона» в небытие она создала ещё несколько игр для других компаний, но потом отошла от этой сферы. Известно, что в настоящее время она работает в банке. Девушка вела неприметный образ жизни, так что неудивительно, что о ней никто не знал.
Ван Тран в 1982 году (она справа)
Интересно, что Apollo целенаправленно создавала игру «для девочек» с женским персонажем и поэтому изначально привлекла к работе молодую девушку. У неё, в общем-то, получилось. А начиналось всё с многочисленных «просьб трудящихся», которые в своих письмах в компанию предлагали создать игру на фермерскую тему, причём сразу в нескольких письмах упоминались кролики и морковь.
1. 25-летнее нераскрытое дело было раскрыто с
помощью салфетки для хот-дога. Убийство женщины в 1992 году не оставило никаких
улик, кроме доказательств ДНК, по которым полиция в то время не смогла найти совпадений.
Однако в 2018 году ФБР возобновило дело и проверило сохранившуюся ДНК по существующим
базам данных; они сузили круг до двух человек, включая Джерри Уэстрома. На
хоккейном матче спустя 25 лет после преступления Уэстром бездумно выбросил
использованную салфетку, которую полиция выловила из мусорного ведра и
использовала для установления связи его ДНК с убийством.
Уэстром обжаловал приговор в прошлом году, так что дело
до сих пор находится в производстве.
2. Убийство было раскрыто с помощью контейнера для
контактных линз. Мужа давно подозревали в убийстве жены в 2005 году, но
убедительных доказательств обнаружено не было. Однако, возобновив дело в 2009
году, детектив обнаружил нестыковку в рассказе этого человека. «Я заметил на
стойке футляр, в котором хранятся контактные линзы. Он был открыт, и это
указывало на то, что линз, вероятно, там не было. Это противоречило показаниям
мужа, что жена пошла спать. Ну, не стала бы она ложиться в контактных линзах».
Провели эксгумацию, и на теле жертвы были обнаружены контактные линзы, а это
означает, что значительная часть алиби ее мужа была признана недействительной.
Поскольку против него накопились доказательства, муж, в конце концов, заключил
сделку с правосудием о признании вины в непредумышленном убийстве.
3. Подозреваемый в угоне автомобиля был найден
благодаря комару. В Финляндии власти понятия не имели, кто угнал брошенную и ограбленную
машину. Однако один зоркий полицейский заметил в машине сытого и счастливого на
вид комара — они проверили кровь, которую он выпил, и по ДНК нашли
подозреваемого. Но совпадение ДНК не помогло раскрыть преступление. Задержанный
утверждал, что он путешествовал автостопом и был подобран настоящим грабителем,
и его действительно укусил комар, пока они ехали. В итоге судья отправил дело
на дополнительное расследование. Думаю, все так ничем и не закончилось.
4. Годовые кольца на дереве помогли раскрыть
преступление 1981 года. В доме убитой женщины в ее вещах была найдена записка,
в которой говорилось: «Если ты читаешь это, то знай, что это сделал Фред». Но
записку не посчитали достаточно веским доказательством, чтобы осудить Фреда.
Однако спустя годы после убийства бывшая девушка Фреда призналась, что
видела, как он пытался сжечь чье-то женское тело, и привела полицию на место, где,
по ее словам, это произошло. Там полицейские нашли мало уцелевших улик, за
исключением обгоревших веток и бочки, сквозь которую проросло молодое дерево. В
почве обнаружили остатки дизельного топлива, которое использовал убийца, а по
годовым кольцам дерева эксперты смогли датировать инцидент, и он совпал со
смертью жертвы. Фред был осужден в 1985 году; приговор был отменен в 1987
году, а затем восстановлен в 1988 году, что привело к 75-летнему тюремному
заключению.
5. Нераскрытое дело 23-летней давности было раскрыто
с помощью кубика LEGO. 78-летняя женщина была убита в 1991 году; после 15 лет
расследования без каких-либо реальных зацепок полиция прекратила поиски. Однако
некоторые блоки LEGO, разбросанные в беспорядке на полу жертвы, сохранились с
места преступления 1991 года. Образцы ДНК, найденные на них, были проверены в
2013 году, когда дело было возобновлено. Они совпадали с ДНК Джона Сансинга,
который к тому времени уже находился в камере смертников за другое
убийство.
6. Почтовая
марка связала убийство итальянского ребенка с мужчиной, который умер в
1991 году. В результате расследования полиция нашла не только внебрачного ребенка
этого человека, но и доказала, что убийцей является именно он. На почтовой
марке были обнаружены следы ДНК, которая, как выяснилось, совпадает с той,
которую полиция нашла на теле убитой 13-летней девочки в 2010 году. Она
частично совпадала с ДНК мужчины, умершего в 1991 году. Полиция подозревала,
что в убийстве девочки могли быть замешаны его дети, но у всех было железное
алиби. Полицейские пришли к выводу, что у мертвеца, должно быть, был внебрачный
ребенок. В конце концов, опросив сотни людей и протестировав более 500 женщин,
они нашли мать его внебрачного ребенка, а через нее вышли на его сына Массимо
Джузеппе Боссетти. Он был тайно протестирован на ДНК и признан виновным в
убийстве девочки. Сейчас он отбывает пожизненный срок в одной из итальянских
тюрем.
Главный герой картины Филипп Кларк, он практикующий психиатр, использующий нетрадиционные методы лечения пациентов. У Филиппа есть жена Грейс и дочь Люси, ещё в семье был сын, но несколько лет назад он погиб в автокатастрофе.
Среди пациентов Филиппа есть Дафна, девушка склонная к самоубийству. У неё были неудачные попытки покончить с собой, но в последнее время она идет на поправку в чём большая заслуга Филиппа. Но спустя какое-то время врач узнает, что Дафна покончила с собой.
Вскоре в жизни семьи доктора Филиппа Кларка появляется Джеймс, он брат погибшей Дафны. Он хочет узнать детали лечения сестры и возможно понять мотивы её поступка. Но поведение Джеймса со временем становится странным, что не может не настораживать.
"Я слежу за тобой" (Geunyeoga jukeotta) 2024
Республика Кореятриллер, преступление, детективРежиссер: Ким Се Хви. В ролях: Пен Е Хан, Син Хе Сон, Ли ЭльКП - 6,8. IMDb - 6,4.
У главного героя картины Джон-тхэ странный интерес. Он по специальности риэлтор и как только появляется возможность, он посещает пустые квартиры и делает фото на память, а заодно берет на память какую-нибудь характерную для хозяина квартиры вещичку.
Однажды его клиенткой становится известная личность, блогерша с внушительной аудиторий. Она желает продать свои кровные квадратные метры и оставляет ключи главному герою от своего жилья. Джон-тхэ отправляется посмотреть, как он думал, пустые апартаменты и заодно прихватить что-нибудь на память. Но обнаруживает на месте труп хозяйки и как следствие становится главным подозреваемым.
"Плохая девочка" (Babygirl) 2024
Нидерланды, СШАтриллер, драмаРежиссер: Халина Рейн. В ролях: Николь Кидман, Харрис Дикинсон, Антонио БандерасКП - 5,9. IMDb - 6,0.
Роми глава крупной компании, она дама в возрасте и давно замужем. Жизнь идёт своим чередом и поменяться в ней что-то уже не может. Однако всё меняется, когда в компании появляется Сэмюэль - молодой и соблазнительный стажер.
Роми решается на интрижку и готова на все прихоти молодого человека. Казалось бы серая жизнь Роми начинает приобретать новые краски, но у этого появляется и другая сторона. Откровенные интимные тайны могут пустить под откос карьеру Роми и как следствие планы и жизнь Сэмюэля тоже могут оказаться под угрозой.
"Безупречная жизнь" (Uma Vida Sublime) 2018
ПортугалиятриллерРежиссер: Луиш Диогу. В ролях: Эрик да Силва, Сьюзи Филипе, Руй ОливейраКП - 6,6. IMDb - 6,2.
Жиль Морейра среднестатистический гражданин своей страны. Достойная работа, семья, комфортабельный дом. Вот только никто его не уважает, жена смотрит как на пустое место, а дети ни во что не ставят. Однажды он соглашается на просьбу незнакомца показать ему дорогу. Жиль садится к нему в машину и на этом ему придётся забыть о своей прошлой жизни.
Его новый знакомый доктор Моура, который, как он думает, точно знает как сделать жизнь лучше. Для этого нужно предложить человеку выбор между чем-то страшным и невыносимым и чем-то обычным, что люди перестали ценить. С этого момента начинается эксперимент, в котором будет непросто выжить.
События в фильме переплетаются, меняются, а иногда и разворачиваются в неожиданную сторону. Молодой парень Пэрис попадает в аварию, их машина вылетает с моста, Пэрис выжил, но к сожалению его мать выбраться не успевает.
В это же время (как кажется сначала) Элли прикладывает все силы чтобы отыскать 8-летнюю сестру. Элли уехала на лодке в глубь озера, а сестра поехала за ней и в итоге заблудилась. Пропавшую Анну ищут добровольцы и местная полиция. Они прочесали все озеро, но девочку так и не нашли. Элли не оставляет попытки найти сестру, но вместо этого находит непредсказуемый и неожиданный ответ на всё происходящее.
"Смотрители" (The Watchers) 2024
США, ИрландияужасыРежиссер: Ишана Шьямалан. В ролях: Дакота Фаннинг, Джорджина Кэмпбелл, Олуэн ФуэреКП - 5,8. IMDb - 5,7.
Мина американка, которая сейчас проживает в Ирландии. Она мало с кем общается и живет замкнуто, всё что есть это работа в зоомагазине. В один из дней она отправляется в поездку в соседний город, туда нужно доставить попугая.
В пути машина ломается посреди глухого леса. Пытаясь найти помощь, она встречает троих незнакомцев, которые обитают в непонятной хижине, где одна из стен полностью стеклянная. Как выясняется, каждую ночь на этот импровизированный аквариум приходят посмотреть обитатели леса, так называемые "Смотрители".
СШАдрама, фантастика, триллерРежиссер: Оливия Уайлд. В ролях: Флоренс Пью, Гарри Стайлз, Оливия Уайлд, Крис ПайнКП - 6,7. IMDb - 6,3.
50-е прошлого века. Джек и Элис - семейная пара, живущая в идеальном месте. Красивые дома, роскошные и ухоженные лужайки. Все друг друга знают, так как практически все мужчины городка работают на секретном предприятии под названием Победа.
Супруги же в свою очередь нигде не работают, а лишь следят за хозяйством да ходят по магазинам. Но со временем Элис начинает настораживаться, работа мужа вызывает всё больше подозрений, необъяснимые инциденты с соседями. Как итог девушка решает прояснить ситуацию и посмотреть чем занимаются на этой секретной фабрике.
"Кривые линии бога" (Los renglones torcidos de Dios) 2021
Испания, Франциядетектив, триллерРежиссер: Ориол Пауло. В ролях: Барбара Ленни, Эдуард Фернандес, Лорето МаулеонКП - 7,1. IMDb - 7,1.
Главная героиня картины Алис Гульд, она частный детектив. Алис согласилась выяснить обстоятельства смерти молодого человека, который находился в специализированной лечебнице. Придумав себе легенду и вымышленную болезнь, она отправляется в клинику.
Попав в пансионат для специфичных больных Алис выясняет, что многие пациенты и врачи скрывают от неё какую-то информацию. Главная героиня должна втереться в доверие к местным "жителям" и докопаться до правды. Вот только с каждым шагом она понимает, что приближается к разгадке тайны, которая может стоить ей жизни.
В первой главе я рассказал о том, зачем я приехал в Питер и как устроился на жительство в одну квартирку. В квартире я сразу обнаружил некоторые странности: визуальные эффекты в бумажной книге, передачи в телевизоре с намеками на мою персону, передвижения моих личных вещей по комнате, а также скелет в шкафу. Я рассказал о странностях этой веселой квартиры своим соседям по комнате, Санечке и Валечке. Они выслушали меня очень внимательно, испуганно и мило прижимаясь друг к другу, как птенчики. Время подошло к ночи. Мы залегли на заранее подготовленные позиции в виде койко-мест, и приготовились к сюрпризам. Что-то мне подсказывало, что основное веселье будет впереди.
*** Глава 2 из 3. Веселая квартира разбушевалась ***
В полночь я проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Это был Валечка, один из моих соседей по комнате.
- Проснитесь, пожалуйста, Константин, у нас большое несчастье, - жалобно хныкал Валечка, - я случайно убил Санечку.
- Как это "случайно убил"? – заорал я в ужасе и изумлении.
- Мы играли в новую ролевую игру "Вампир и его жертвы", и я случайно слишком сильно укусил его за сонную артерию.
Тут я обратил внимание, что Валечка был весь в крови, которой и меня успел перепачкать весьма обильно. На полу была красная лужа крови, в которой отражался желтоватый свет то ли луны, то ли уличного фонаря. Рядом с лужей крови, прямо на полу лежал бедолага Санечка, неестественного закинув голову.
- Быстро отойди от меня и успокойся, - приказал я Валечке, - немедленно начинай делать покойному искусственное дыхание рот в рот, а я вызову "скорую", морг, полицию и "ГорГаз".
- Зачем же "ГорГаз"? – захныкал Валечка.
- Запах тут какой-то приятный, но подозрительный. Похоже, на утечку газа, - пояснил я, - чего ждешь? Быстро оказывай первую помощь своему другу!
- Я не могу, - захныкал Валечка, - я страшно боюсь покойников.
- Странный вы народ, "голубые", - удивился я, - убивать вам не страшно, а оживлять боитесь. Все не как у людей.
Тут в дверь кто-то сильно и требовательно постучал.
- Кто там? – спросил я.
- Конь в пальто! – ответил из-за двери грубый мужской голос, - именем закона, открывайте!
- Костик, милый, не открывай, - в ужасе зашептал Валечка, - я не хочу в тюрьму.
Но я, конечно, не стал слушать этого придурка, подошел к двери и резко ее распахнул. В коридоре никого не было. Я внимательно осмотрел пол, стены и потолок. Никаких следов и других признаков присутствия кого-либо.
- Кто тут стучал, быстро проявись! – потребовал я, - а то будет хуже! Поймаю, убью!
В ответ мне была мертвая тишина. Такая мертвая, что было слышно, как далеко на кухне еле слышно капала вода из крана.
Я вернулся в комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь. Валечка, побледневший от ужаса как смерть, сидел на своей кровати и щелкал зубами.
- Не бойся, Валюха, я этого гада поймаю, - постарался я успокоить Валечку, - сейчас, как только он себя проявит, я немедленно выскочу и схвачу его.
- Согласен, - всхлипнул Валечка, - у меня к Вам будет просьба, Константин. Давайте, на этого гада повесим убийство Санечки. А что такого? Два наших показания против его одного. Не отвертится, гад.
- Хорошо бы для начала его просто поймать, - ответил я, - а потом уж будем делить его шкуру и вешать убийства.
Тут в дверь кто-то тихо и ритмично постучал.
- Стойте, Костик, - зашептал Валечка, - я понял, нам надо угадать мелодию с нескольких стуков! Это "Полонез Огинского".
- "Полонез Огинского"! – громко объявил я.
- Правильно, - подтвердил голос за дверью, - второй раунд.
И принялся выстукивать что-то другое.
- Я понял, кто это там стучит, - вновь зашептал Валечка, - это Пит Бест. После того, как его выгнали из "Битлз", он ходит по домам и стуком напоминает нам о своей несчастной судьбе.
- "Битлз", песня "Is not she sweet", - объявил я.
- Правильно, - снова подтвердил голос за дверью, - теперь третий раунд.
- А сколько всего раундов? – поинтересовался я.
- Немного. Всего лишь 64, ровное число. В случае ошибки, игра начинается сначала.
В дверь снова начали стучать. На этот раз ритмичный рисунок был совсем простым. Три легких стука, три сильных стука, опять три легких стука. Затем пауза и повторение. И так раз десять или двадцать.
- Похоже, это азбука Морзе, - догадался Валечка.
- Да! Это сигнал "SOS"! И я эту помощь окажу, чего бы мне это не стоило, – закричал я, подбежал к двери, распахнул ее и выбежал в коридор.
В коридоре опять никого не было, но я уже был готов к этому.
- Кому нужна моя помощь, отзовись! Не надо меня бояться! – закричал я, - моя миссия оказать помощь пострадавшим, дать приют обездоленным, денег нуждающимся и немного ума идиотам!
На мой призыв никто не откликнулся, и я решил обойти комнаты соседей.
Комната Алика и Ольги оказалась незапертой. Я без стука зашел внутрь. Ольга в пеньюаре стояла у окна и плакала. Алик прыгал около нее, ругаясь по-грузински и махая топором.
- Зачем ты пришел ко мне в гости, а? – заорал он на меня, - я тебя, Костик, не звал, слюшай! Иди отсюда, чурка!
Оскорбления типа "чурбан", "чурка" Алик часто слышал на базаре, своей основной работе. Эти выражения ему так сильно понравились, что он стал и сам их использовать к месту и не к месту.
- Спокойно, Алик, - ответил я, - не надо нервничать. Я зашел, думал, помощь кому нужна. Но я вижу, раз у тебя есть топор, ты и сам справишься. Вы тут продолжайте свой диспут, я вмешиваться не буду. Да вообще, милые дерутся – только тешатся. А третий – лишний. Я ухожу. Желаю вам приятно провести время.
- Нет! – закричала Ольга, - ты не можешь уйти просто так! Ты в армии давал присягу служить прекрасным дамам, да еще и курсы прошел за счет государства "Помощь пострадавшей" и "Акушер - новичок". Настало время применить знания на практике. Не зря же тебя учили, слушай!
Тут Ольга вдруг резко выхватила у Алика топор и стукнула Алика по голове. Алик удивился, упал на пол, дернулся пару раз и затих. После этого Ольга вдруг прыгнула на меня, обвила ногами мою талию, губами впилась в мои губы так сильно, что я чуть было не задохнулся от неожиданности. После этого она начала царапать ногтями мое лицо.
Через минуту Ольга отклеилась от меня, как насытившийся клещ и вручила мне окровавленный топор.
- Надо придумать тебе алиби, что это, якобы, не ты убил моего бедного Алика, - ответила Ольга на мое вопросительное мычание, - иди, подкинь кому-нибудь топор. А я пока замету следы в комнате.
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
⠀
~
Суббота.
Сегодня моя девушка Тэа ушла прогуляться по лесу. Знаю… я должен был пойти с ней. Но она всегда уходит одна, говорит, что я тащусь, как бабуля. Обычно она выбирает короткие тропы и возвращается часа через два или около того.
Но прошло уже четыре, а ее все нет.
Может быть, стоит позвонить в полицию? Она уже давно должна быть дома. Я звонил Тэа много раз, но она не берет трубку.
Но мы переписывались. Я перечитываю сообщения снова и снова и понимаю, что… с ними что-то не так.
***
14:33
Я: Уже нашла что-нибудь классное?
Тэа: Не-а. Но, как только доберусь до водопада, пришлю тебе фотки!!
14:57
Тэа: Ты же сегодня готовишь ужин?
Я: Да! Пирог с курицей.
Тэа: Ммм!! Жду не дождусь!!
Около часа мы больше не связывались. Я строил пилоны в StarCraft и немного упустил время.
Около четырех вечера она прислала новое сообщение:
16:04
Тэа: Я нашла водопад!!
И селфи.
Тэа стоит перед небольшим водопадом, улыбается в камеру. Руки скрещены на груди, растрепанные волосы выбились из-под кепки. И серьги с бирюзой – мой подарок на нашу первую годовщину – сверкают на свету.
Я: Ты милашка. ;)
А потом…
Что-то в этом фото зацепило меня. Терзаемый беспокойством, я всмотрелся в детали: улыбающееся лицо, голубые глаза в тени кепки, густые завитки черных волос ниспадают на плечи…
Погодите-ка.
Видно не полностью, но руки. Руки скрещены на груди. Она не держала телефон – никак не могла это сделать.
Это фото сделал кто-то другой.
Хотя, может быть, она пристроила телефон в ветвях или на скалах… Но это не может быть селфи, хоть и выглядит как селфи.
Я: Кто сделал фото?
Она не спешила ответить. Я оставил телефон на столе и спустился вниз на кухню. Пора было готовить ужин. Навязчивое тревожное ощущение пришлось пока задвинуть поглубже. Так что я сосредоточился на еде, с в разы возросшим усердием нарезая лук.
Да, можете называть меня параноиком, но бывшая девушка мне изменила и разбила сердце вдребезги. Тот факт, что фото сделал кто-то другой, тот факт, что она не ответила на сообщение, хотя на остальные отвечала тут же, все это заставляло меня чувствовать себя ужасно.
Ну прекрати. Она наверняка просто попросила такого же любителя водопадов ее сфотографировать.
Клац.
Нож с глухим стуком впился в деревянную разделочную доску. Очередное колечко лука шлепнулось рядом.
Но что если…
Сорок пять минут спустя я вернулся наверх. разблокировал телефон и с облегчением увидел уведомление о новом сообщении.
16:53
Тэа: думаю о тебе ;)
Что? Во-первых, она не ответила на мой вопрос. Во-вторых, Тэа обычно не шлет смайлики. Гифки – да, но не смайлики.
Это было странно.
Я: Я тоже думаю о тебе. Ты получила мое последнее сообщение?
Тэа: вернусь к ужину <3
Не помню, чтобы она раньше присылала мне такие сердечки. Это скорее моя тема. Текстовые смайлики. Но я решил не придавать этому значения.
Я: Ок. Люблю тебя. <3
Немного успокоившись, я снял StarCraft с паузы и ненадолго ушел в игру. Телефон пиликнул: пришло новое сообщение.
17:53
Тэа: иду домой
Тэа: [загрузка изображения]
Еще одно селфи. На этот раз она держала телефон – я видел руку внизу кадра. Вокруг деревья были гораздо реже, наверное снято неподалеку от тропы.
Я вздохнул с облегчением, начал печатать…
Я: Потрясающе! Пирог уже…
…и тут же замер.
На фото. В самом уголке экрана что-то было.
На ковре опавших листьев лежала тень.
Всего в нескольких сантиметрах от тени Тэа лежала тень кого-то, не попавшего в кадр.
***
Сейчас уже больше шести вечера. Ужин остыл. Я сижу один и не переставая звоню Тэа.
Она не берет.
***
Пока я печатал этот пост, пришло новое сообщение.
Тэа: вернусь поздно. прости. люблю тебя <3
Не знаю почему, но… я уверен, что это писала не она.
***
Воскресенье.
В субботу Тэа так и не вернулась.
Я позвонил в полицию, но просто сидеть и ждать не смог. И отправился на ту же тропу, по которой она ушла. Ну, не совсем один, я взял с собой нашу маленькую собачку Жизель, надеясь, что она сможет учуять след или типа того.
У меня сердце упало, как только я въехал на стоянку: машина Тэа – потрепанная Honda Civic – все еще стояла криво припаркованная под фонарем.
Тэа все еще там.
Но она не осталась бы в лесу ночью. Добровольно – нет. Стремительно темнело, а у нас в округе водится много койотов. Она не пошла бы дальше в темноте.
Не пошла бы, да?
Я подергал дверь ее машины – заперто. Посветил фонариком на телефоне в окна. Пусто. Вроде бы все было как обычно, хотя у нее всегда в машине кавардак.
Страх поселился внизу моего живота и неуклонно рос. Подхватив Жизель под мышку, я отправился к тропе.
В лесу темнота стала еще гуще. Остатки света в закатном небе скрылись за кронами деревьев. Мне пришлось постараться, чтобы рассмотреть, что написано на указателе. Нужно было понять, где находится водопад.
А потом двинуться к нему.
– ТЭА! – кричал я. – ТЭА!
Но зря.
Жизель, судя по всему, ничего не чуяла. Я снова позвал Тэа. Она не ответила. Все, что мне осталось от нее – последнее сообщение:
“вернусь поздно. прости. люблю тебя <3”
Движимый скорее отчаянием, чем логикой, я написал ей.
20:23
Я: Насколько поздно? Где ты?
Одна галочка. Вторая. Доставлено.
А потом прочитано.
У меня кровь застыла в жилах.
Как одержимый, я застрочил следующее сообщение: “Где ты? Пожалуйста, позвони мне…” – но остановился на полуслове. Если это писала не Тэа, если сообщения отправлял кто-то… кто забрал ее… возможно, не самое разумное сейчас нагнетать панику. Так я и остался стоять посреди леса, с колотящимся сердцем и скулящей у ног Жизель.
А потом все стер и набрал:
Я: Если хочешь задержаться, все норм, но я пошел спать. Люблю тебя. Спокойной ночи.
Три маленькие точки внизу экрана, а потом…
Тэа: а вот и нет
Я просто смотрел на сообщение, ничего не понимая. Что это значит? Жизель скребла землю в метре от меня.
А потом пришло еще одно сообщение.
Тэа: ты здесь, ищешь меня
Тэа: я слышу, как ты зовешь меня
Тэа: почему бы тебе не подойти поближе ;)
Подхватив Жизель, я бросился бежать. По толстым корням и большим валунам. Холмистая тропа то взмывала вверх, то ныряла вниз. Окончательно выбившись из сил, я остановился, обводя фонариком темный лес.
– ТЭА!
Я напряг слух, надеясь услышать хоть что-то, любой признак ее присутствия: шорох, шаги, треск… Хоть что-то.
Но зря.
Так не могло больше продолжаться.
Я: ГДЕ ТЭА?
И вот тогда я услышал.
Па-па-пинг!
Странный тихий звон. Звон, который разносился по нашему дому последние два года, каждый раз, когда Тэа получала сообщение или электронное письмо.
Телефон Тэа.
Где-то там, в темноте.
Я вслепую побежал на звук. Но стоило мне только сойти с тропы, как лес стал куда менее безопасным местом. Крутой склон, сухие листья скользили под ногами… я не прошел и десяти шагов, как нога попала в расщелину скалы, лодыжка подвернулась, я потерял равновесие и полетел в темноту.
Бам.
А затем слева. Шорох.
Треск ветки.
Быстро, как только мог, я вскочил на ноги. Боль пронзила лодыжку, но я все брел вперед, размахивая телефоном. Белый свет выхватывал искривленные стволы, пожелтевшие листья… Жизель лаяла на тропе.
И больше ничего.
Я отправил еще одно сообщение.
Я: ОТВЕЧАЙ
А потом прислушался…
Но тщетно. никакого па-па-пинг, ни шагов, ни шороха. Ничего. Только тишина и лай Жизель.
Полиция приехала вскоре после. Я все им рассказал. Показал сообщения, показал место, где слышал телефон Тэа. Они ничего там не обнаружили. Зато нашли кое-что другое. На парковке. То, что не заметил я.
Серьгу с бирюзой.
***
В субботу ночью я не спал.
Часами колесил по городу, высматривая что-нибудь подозрительное, что угодно, расспрашивая народ у ночных клубов и баров… Несколько раз звонил в полицию, проверяя, как идут поиски.
Ничего.
А потом, когда солнце поднялось над лесом, мне пришло уведомление. От Тэа.
6:42
Тэа: скоро увидимся :)
Тэа: [загрузка изображения]
Снова селфи.
Это фото не было похоже на другие. Темное, зернистое изображение. Лес прячется в тенях, видимо, фотография была снята после заката или сразу перед восходом солнца. А на ней, прислонившись к дереву… Тэа. Руки безвольно свисают по бокам тела. Волосы встрепаны. Кепка надвинута так низко, что в тени не видно глаз.
От одного вида фотографии меня чуть не стошнило.
***
Я тут же отослал фото в полицию. Но пока это ничего не дало. Я-то думал, что они как-то смогут определить точное местоположение, где это было снято… но либо они не смогли это сделать, либо не хотят говорить мне, что обнаружили.
Есть еще кое-что, о чем я не сказал полиции.
Сегодня вечером пришло последнее сообщение. Спустя почти 48 часов без Тэа, после моих бесплодных поисков в лесу, после всего, что успела сделать полиция… Это все, что мне осталось. Одно последнее сообщение.
00:01
Тэа: ты пойдешь меня искать? ;)
Видимо, пришло время вернуться в лес.
***
Пятница.
Сложно соображать, когда на счету всего пара часов сна и не меньше пяти чашек крепкого кофе. Я не стал делать глупостей. Давайте сойдемся на том, что тогда я плохо соображал.
Это сообщение было ловушкой. Ловушкой, подстроенной тем, кто похитил Тэа.
Я отдал все полиции. В том числе и последнее сообщение. Им удалось локализовать сотовую вышку, которая передала его, но она охватывала большую часть леса. В следующие два дня я организовал небольшую поисковую группу, мы искали Тэа в городе. И разместили объявления о пропаже во всех соцсетях.
Ничего не помогло.
Среда прошла в тишине. Ни сообщений, ни зацепок, ни новостей от полиции. И четверг. Каждый час в неведении высасывал из меня надежду по капле. Несколько раз я через силу смотрел на те три фото, которые она прислала мне, в поисках зацепок. Но находил лишь тошноту и ужас.
А потом настала пятница.
***
День начался как обычно. Я проверил группы в соцсетях в поисках обнадеживающих сообщений, сварил кофе, уже собирался позвонить в полицию, спросить, нет ли новостей…
Мой телефон зазвонил.
Я не мог поверить своим глазам. На экране высветился номер…
Тэа.
Не раздумывая, я схватил телефон и снял трубку.
– Тэа? – Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди.
На том конце провода тишина.
– Тэа, скажи… скажи мне, где ты. Прошу.
Тишина.
– Если это тот, кто похитил ее… пожалуйста, я сделаю все, что угодно. Только не причиняй ей вреда. Заплачу выкуп, все, что захочешь. Просто – пожалуйста – не причиняй ей вреда.
Все еще молчание. Но теперь я кое-что слышал. Слабый треск. Помехи? Ветер в динамик?
– Скажи что-нибудь, пожалуйста.
Ноги дрожали, сердце стучало в горле. Я оглядел кухню, захваченный в плен мечущихся неясных мыслей. Полиция сможет отследить звонок? Надо ли мне оставаться на линии? Нужно ли удержать звонящего хотя бы на 60 секунд?
Я понятия не имел.
– Тебе нужны деньги? – спросил я дрожащим голосом, открывая ноутбук. – У меня нет больших накоплений, но я все тебе отправлю. Прямо сейчас. Только верни мне Тэа. – Я набрал 911 по беспроводной связи.
Треск в динамике усилился.
– Пожалуйста…
Звонок оборвался.
***
Я тут же сообщил в полицию. Умолял их отследить звонок, сделать хоть что-то. Но они ответили мне теми же дежурными фразами, которыми пичкали уже целую неделю.
Так что я сел в машину и поехал.
Не знаю даже, куда. Просто в один момент понял, что остановился на той парковке у леса и не отрывая глаз от темного ряда деревьев и извилистой тропы, уходящей вдаль.
Я не хотел идти туда. Но увидел то, что заставило меня передумать.
Столб темного дыма, поднимающийся над верхушками деревьев.
Стремглав выскочив из машины я побежал в лес. И все это время из головы не шел тот ужасный треск в динамике… Тэа, нет, нет!.. Я несся вперед, перепрыгивая через валуны и обломки деревьев, ведомый едким запахом дыма. Пожалуйста, не дай этому случиться…
На небольшой поляне горел костер. Оранжевое пламя лизало небо, черный дым столбом поднимался вверх.
***
Останки Тэа были найдены в огне.
Боже. Эта фраза… ее останки… как можно говорить так о ком-то, кого так сильно любишь? Грубые, жуткие слова. Тэа… моя чудесная Тэа… ее не вернуть.
***
С тех пор, как мне это сообщили, я сижу на кухне, пью виски и смотрю наши последние фотографии. Вот мы стоим на набережной, она улыбается и держит плюшевого мишку, а я стою рядом с ней с постным лицом. Помню эту поездку. Как же меня бесило, что она зависала у каждого стенда на ярмарке и во все порывалась поиграть в тридцатиградусную жару.
Каким же я был идиотом. Каждая минута с ней рядом была подарком.
Следующее фото. Селфи на диване. Мы оба и большая миска пасты, которую мы приготовили вместе. Я касаюсь экрана, чтобы перелистнуть фото…
Стоп, что?
Это…
На фотографии за нашими спинами два больших окна на улицу. В них горят огни соседского дома, машина, проезжающая мимо… и еще кое что.
Неровная тень.
Увеличиваю изображение. Качество фото так себе – зернистые полосы синего и серого – но даже так понимаю, что вижу.
Силуэт.
Темный силуэт, притаившийся за кустами. Заглядывающий в окно.
Не могу оторвать глаз от этой жуткой фигуры. Листаю следующее фото… Сделано неделей раньше. Мы с Тэа на полу играем с Жизель. А в окне… Та же фигура. Сидит на корточках вне ореола света фонаря на заднем крыльце.
Следующее фото. Фигура заглядывает в щель между шторами в спальне.
Нет.
Следующее. Боже, нет. Тэа в прачечной балансирует с корзиной белья на голове и показывает мне язык. А за ней… внутри дома, черт!.. из-за угла выглядывает темная фигура. Не тень. Кто-то, прячущийся в тени.
Ав!
Я подпрыгиваю на месте от неожиданности. Жизель лает в гостиной. Иду к ней… собака сидит перед окном. Уставившись в темноту.
Ав!
Дрожа, я бреду к входной двери. Закрываю все замки. Складываю ладони чашечкой и тоже вглядываюсь в черноту за окном.
Ничего.
Каждая дверь и окно в доме заперты. Я убеждаюсь в этом, проносясь по комнатам, как ураган. Задергиваю шторы, запираю дверь подвала… И уверившись, что в полной безопасности, без сил падаю на диван. Нужно позвонить в полицию.
Через несколько минут они будут здесь, и я все им расскажу. Они найдут ублюдка, убившего Тэа, ублюдка, преследовавшего нас как минимум несколько месяцев. А я позабочусь о том, чтобы он получил худшее наказание из возможных. Тэа будет отомщена.
Куинс-Виллидж в марте 1927 года был из тех тихих пригородов Нью-Йорка, где по субботам играют в бридж у соседей, а по воскресеньям всей улицей ходят к мессе. Одноэтажные и двухэтажные дома с аккуратными крылечками стояли впритык друг к другу вдоль обсаженных молодыми деревьями улиц, а по вечерам из окон доносился привычный набор звуков благополучного среднего класса: радиоприёмник, звон посуды после ужина, детский смех. Сухой закон к тому времени длился уже седьмой год, и почти в каждом квартале был свой бутлегер, чьё имя произносили вполголоса и с некоторым уважением.
В доме номер 9327-222 по Гарфилд-плейс в тот субботний вечер, как и во многих домах по соседству, играли в бридж. Партии затягивались обычно до полуночи, а то и дольше — хозяйки выставляли на стол сэндвичи и контрабандный джин в чайных чашках, на случай если кто-то из соседей заглянет на огонёк без предупреждения. Хозяйка дома на Гарфилд-плейс, миловидная 32-летняя блондинка по имени Рут Снайдер, слыла среди соседок женщиной приятной, но с характером — из тех, кто первым предложит ещё партию и последним разойдётся по домам. Домой она вернулась около двух часов ночи вместе с мужем, молчаливым, погружённым в свои мысли 45-летним художником по имени Альберт, который в отличие от жены танцевать и засиживаться допоздна не любил вовсе. Соседи, доведись им заглянуть в окна Снайдеров тем вечером, не увидели бы ничего необычного: обычная семейная пара, чуть уставшая после карточной партии, обычное воскресное утро на подходе.
Рут Снайдер
Через несколько часов 9-летняя Лоррейн, единственная дочь Снайдеров, найдёт мать связанной на полу в родительской спальне, а отца — мёртвым в постели. А ещё через десять месяцев миниатюрный фотоаппарат, пристёгнутый к щиколотке совершенно постороннего человека, сделает единственный в своём роде кадр, который наутро раскупит четверть Нью-Йорка.
Но обо всём по порядку.
Предыстория. Рут Снайдер
Рут Мэй Браун родилась в Нью-Йорке в 1895 году и выросла бойкой, общительной девушкой, из тех, кому дома всегда было тесновато. В двадцать лет она устроилась секретаршей в редакцию журнала «Motor Boating», принадлежавшего медиаимперии Уильяма Рэндольфа Хёрста, и там же познакомилась со своим будущим мужем — художественным редактором издания, 33-летним Альбертом Эдвардом Снайдером, урождённым Шнайдером. Он неплохо зарабатывал, сто долларов в неделю по тем временам считалось приличным доходом, и в 1915 году сделал секретарше предложение.
Брак, впрочем, с самого начала был браком двух очень разных людей. Рут была живой, миловидной, любила компании, танцы, новые платья и внимание мужчин — из тех девушек, что притягивают взгляды в любой комнате, даже не особенно к этому стремясь. Альберт же, невысокий и грузноватый, оказался человеком домашним, замкнутым и на редкость требовательным к тому, как именно должен быть устроен семейный быт: обед строго по расписанию, дом в идеальном порядке, никаких визитов подруг без предупреждения. Вдобавок он так и не смог — или не захотел — забыть свою покойную невесту Джесси Гишар, умершую за десять лет до знакомства с Рут: портрет Джесси провисел в доме Снайдеров долгие годы, а свою лодку Альберт назвал в её честь и однажды, к слову совсем не к месту, заметил жене, что более достойной женщины в своей жизни не встречал.
Рут Снайдер
Романтично, что и говорить, — вот только едва ли это было приятно слышать той, с кем он делил постель каждую ночь. В 1918 году у супругов родилась дочь Лоррейн, и с её рождением напряжение в доме не исчезло, а скорее нашло себе новую почву: Альберт, судя по поздним показаниям соседей и родственников, хотел сына, страдал от перепадов настроения и требовал от жены и дочери если не идеального, то по крайней мере беспрекословного домашнего порядка. Рут же с каждым годом всё яснее ощущала, что вышла замуж не за спутника жизни, а за надзирателя над собственной кухней. Соседки, впрочем, знали её как женщину общительную и по виду вполне довольную жизнью — о том, что происходило за закрытыми дверями дома на Гарфилд-плейс, они могли лишь догадываться по обрывкам разговоров через тонкие стены.
Корсетный коммивояжёр
В 1925 году, спустя 10 лет после свадьбы, знакомая пригласила Рут пообедать в манхэттенском ресторане в компании ещё нескольких человек — и там же ей представили 32-летнего Генри Джадда Грея, коммивояжёра, разъезжавшего по Нью-Джерси и продававшего дамские корсеты и бюстгальтеры. Человек этот на первый взгляд меньше всего походил на будущего убийцу: женатый, отец маленькой дочери, прихожанин методистской церкви, преподававший в воскресной школе, член ложи «Лосей» в родном городке Ориндж. Соседи и коллеги называли его тихим, услужливым и слегка застенчивым — из тех мужчин, кого хозяйки хвалят за вежливость, а начальство ценит за исполнительность.
Удобная репутация для человека, который спустя два года окажется на первых полосах всех нью-йоркских газет, не находите?
Внешне Генри Грей производил впечатление человека мягкого и слегка неуверенного в себе: худощавый, в очках, с зачёсанными на пробор волосами, он одевался аккуратно, но без особого щегольства, а говорил вполголоса, будто извиняясь, словно постоянно опасался кого-то потревожить. Рядом с бойкой, разговорчивой Рут он казался ещё незаметнее, чем был на самом деле, — но именно эта его безобидность, видимо, и подкупала: рядом с ним женщина, привыкшая к вечному недовольству мужа, наконец почувствовала себя единственной, о ком заботятся, а не той, кого вечно есть за что упрекнуть.
Генри Джадд Грей
Рут и Генри быстро нашли общий язык — оба, по сути, тяготились собственными браками, оба искали хоть какого-то тепла за пределами дома. Встречались обычно днём, в номерах отеля «Уолдорф-Астория», куда Рут являлась под благовидным предлогом похода по магазинам, а маленькую Лоррейн оставляла кататься на лифтах в компании услужливых лифтёров — благо девочке нравилось это развлечение едва ли не больше, чем походы по магазинам с матерью. Друг друга влюблённые называли по-домашнему: она была для него Момси, он для неё — Бад. Со стороны, вздумай кто-нибудь подсмотреть за этой парой в гостиничном холле, они вполне сошли бы за скромных супругов из пригорода, коротающих день в городе, — настолько буднично и без тени интриги держались оба на людях.
Полтора года эта связь оставалась тайной ото всех — от мужа Рут, от жены Генри, от соседей с обеих сторон Гудзона. Но чем дольше тянулась тайная жизнь, тем настойчивее в разговорах любовников звучала одна и та же мысль: до тех пор пока жив Альберт Снайдер, будущего у них двоих нет.
Семь неудачных попыток
Мысль о будущем без мужа довольно быстро приобрела у Рут вполне практическое измерение. Ещё в начале романа она уговорила Альберта оформить страхование жизни — обычное дело для семейного человека, ничего подозрительного. Но при содействии страхового агента, впоследствии осуждённого за подделку документов, полис на сорок восемь тысяч долларов обзавёлся оговоркой о двойном возмещении: если смерть застрахованного наступит от несчастного случая или насильственных действий, вдова получит вдвое больше обычного. Сам Альберт об этой оговорке, кажется, ничего толком не знал — взносы по полису Рут исправно и тайком вносила из своих денег.
Предусмотрительно для женщины, которая уже присматривалась к вдовьей доле, согласитесь.
Дальше началась целая череда попыток избавиться от мужа — таких попыток набралось не меньше семи, и читаются они сегодня скорее как чёрная комедия, чем как хроника хладнокровного убийцы.
Дважды Рут пыталась отравить Альберта светильным газом [1], приоткрывая кран газовой плиты по ночам, — оба раза он просыпался среди ночи от головной боли и сам же закрывал утечку, так и не заподозрив жену. Один раз, воспользовавшись гаражом, она заперла его в машине с работающим двигателем — Альберт выбрался сам, не придав случившемуся особого значения. Ещё дважды она подмешивала яд в его виски, но муж, человек придирчивый и к качеству контрабандного алкоголя, распробовал неладное на вкус и решил, что бутлегер продал ему негодный товар, — и просто сменил поставщика. Наконец, когда Альберт слёг с простудой, Рут добавила снотворное в его лекарство, но и это обошлось без последствий.
Альберт Снайдер
Даже провидение было явно не на стороне Рут Снайдер — или на стороне Альберта, тут уж как посмотреть.
О своих неудачах Рут исправно докладывала Генри при каждой новой встрече в «Уолдорф-Астории», и с каждым разом разговор этот всё меньше походил на женские жалобы на несчастливый брак, а всё больше — на деловой отчёт о невыполненном плане. Генри слушал, кивал, время от времени советовал попробовать что-нибудь понадёжнее — и с каждым таким разговором превращался из стороннего сочувствующего в полноправного соучастника ещё не свершившегося убийства, пусть пока и на словах.
К началу 1927 года, после стольких неудач, любовники решили, что дальше действовать нужно наверняка и вдвоём.
Ночь на воскресенье, 20 марта 1927 года
В субботу, 19 марта, Генри Грей приехал из Нью-Джерси в Нью-Йорк, предварительно позаботившись о том, чтобы у него было алиби: приятель по его просьбе зарегистрировался под его именем в гостинице в Сиракьюсах и отправил оттуда несколько писем, которые должны были подтвердить, что коммивояжёр весь вечер провёл за много миль от Куинс-Виллидж. Сам же Генри тем временем проник в дом Снайдеров, пока хозяева были на бридже у соседей, и затаился в свободной комнате, дожидаясь их возвращения.
Рут и Альберт в тот вечер, как и планировалось, отправились на партию в бридж к соседям — обычное субботнее развлечение, ничем не отличавшееся от десятков предыдущих. Рут, по позднейшим воспоминаниям хозяев вечера, была необычно оживлена и разговорчива, то и дело поглядывала на часы — но, против обыкновения, в этот раз не она подгоняла компанию сыграть ещё партию: просто ждала, явно приберегая нетерпение для чего-то другого. Альберт же, ничего не подозревая, зевал над картами и рассуждал о том, что неплохо бы лечь пораньше. Домой супруги вернулись около половины второго ночи. Заботливая хозяйка проводила мужа в спальню и, дождавшись, пока он уснёт, впустила в дом своего любовника, всё это время просидевшего в темноте свободной комнаты в напряжённом, нарастающем ожидании.
Рут Снайдер
То, что случилось дальше, восстановят потом по показаниям обоих обвиняемых, каждый из которых впоследствии станет валить основную вину на другого. Первым делом в ход пошёл свинцовый груз от оконной рамы — обычный в те годы предмет обихода, которым балансировали тяжёлые оконные створки, а не орудие убийства.
Альберт не умер сразу, и в какой-то момент Генри, теряя самообладание, в панике позвал на помощь свою сообщницу: «Момси, ради всего святого, помоги!»
Рут довершила начатое, а затем, чтобы уж наверняка, оба туго стянули шею жертвы бельевой проволокой.
Сцену обставили под ограбление: ящики комода вывернули, содержимое разбросали по полу, а часть якобы украденных драгоценностей Рут сама же спрятала под собственным матрасом. Револьвер Альберта достали из тумбочки и оставили на кровати — сломанным, но неразряженным, будто грабители второпях позабыли им воспользоваться. Грабители, что и говорить, подобрались на редкость сентиментальные — унесли фамильные ценности, но почему-то не смогли расстаться с ними надолго и спрятали буквально под боком у хозяйки.
Ближе к утру Рут связала себе руки и ноги обрывком той же верёвки, легла на пол в собственной спальне и стала ждать, когда дом проснётся.
Расследование дела о булавке с чужими инициалами
Девятилетняя Лоррейн поднялась позже обычного и, зайдя к родителям, обнаружила мать лежащей на полу со связанными запястьями и лодыжками.
— Двое мужчин ворвались в дом, детка, — простонала Рут, едва девочка помогла ей подняться. — Они как-то одолели меня, а с папой, боюсь, случилось страшное.
Полиция прибыла в течение двух часов. Тело Альберта Снайдера обнаружили в постели с признаками тупой травмы головы и асфиксии, дом действительно выглядел перевёрнутым вверх дном — но чем дольше детективы осматривали место происшествия, тем меньше картина напоминала настоящее ограбление. Замки на дверях и окнах были целы, никаких следов взлома. На запястьях и лодыжках хозяйки не осталось и намёка на настоящие потёртости от верёвки, зато сама верёвка была завязана подозрительно аккуратными узлами. А главное — часть «украденных» драгоценностей полицейские нашли там же, под матрасом хозяйской кровати.
— Не похоже на ограбление, миссис Снайдер, — заметил один из детективов, не скрывая скепсиса. — Мы повидали немало грабежей. Так их не обставляют.
Запомните крохотную булавку с инициалами « JG», которую в то же утро подняли с пола спальни, — сама по себе она ни в чём не была виновата, но именно с неё начнётся дорожка, которая приведёт полицию прямиком к настоящему убийце.
Детективы, разумеется, решили, что инициалы могут принадлежать грабителю, и первым делом заглянули в записную книжку хозяйки — проверить, нет ли среди знакомых Снайдеров человека с такими же буквами в имени. Там, на букву «G», и обнаружилось имя некоего Генри Грея, коммивояжёра из Нью-Джерси. Уже позже выяснится, что булавка на самом деле осталась в доме ещё от покойной невесты Альберта, той самой Джесси Гишар, чей портрет столько лет провисел на стене, и к Генри Грею отношения не имела вовсе — но к тому времени она уже сделала своё дело.
Рут и Генри
Когда полицейские как бы между делом спросили у Рут, что ей известно об этом человеке, та мгновенно переменилась в лице и спросила о том, о чём спрашивать явно не стоило:
— Он что, признался?
Не самый умный вопрос, если хочешь и дальше выглядеть неосведомлённой вдовой, скорбящей по мужу.
Детективы блефовали — Генри Грей на тот момент ещё ни в чём не признался и вообще находился в Сиракьюсах, старательно поддерживая своё бумажное алиби. Но растерянности Рут оказалось достаточно, чтобы полиция отправилась на розыски коммивояжёра всерьёз. Найденный и доставленный в Нью-Йорк, Грей поначалу отделывался коротким «Чушь!» на все вопросы о своей причастности — пока ему не сообщили, что Рут Снайдер уже во всём призналась. После этого сознался и он, хотя и на свой лад: по его версии, идея принадлежала целиком любовнице, а сам он якобы действовал из страха, что она разболтает об их романе его жене.
Продуманное на бумаге алиби имеет обыкновение рассыпаться, стоит лишь спросить о нём у самого его автора.
Оба обвиняемых, что примечательно, дружно признавали убийство — и столь же дружно перекладывали основную ответственность друг на друга.
Суд в Лонг-Айленд-Сити
Судебный процесс открылся 27 апреля 1927 года в здании суда округа Куинс в Лонг-Айленд-Сити под председательством судьи Таунсенда Скаддера. Обвинение представлял окружной прокурор Ричард Ньюкомб, интересы Рут Снайдер отстаивали адвокаты Эдгар Хазлтон и Дейна Уоллес, а защиту Генри Грея вели Сэмюэл Миллер и Уильям Миллард. Поскольку оба подсудимых уже признали убийство и при этом обвиняли друг друга, процесс с самого начала обещал стать редкостью для американского правосудия: двух сообщников судили вместе, позволив им перекрёстно допрашивать друг друга прямо в зале.
Дело, что неудивительно, превратилось в главное медийное событие года. Три нью-йоркских таблоида — принадлежавшая Хёрсту «Дейли Миррор», «Дейли Ньюс» издательского дома Паттерсона и «Дейли График» Бернарра Макфаддена — соревновались в эпитетах для подсудимой: «безжалостная Рут», «женщина-вампир», «крашеная блондинка-убийца». «Миррор» даже наняла френолога [2], чтобы тот проанализировал черты лица обвиняемой по фотографиям и вынес заключение о её характере.
Наука в лице френолога, впрочем, недалеко ушла от гадания на кофейной гуще — но читателей это не смущало нисколько.
Ежедневно зал заседаний заполняли до полутора тысяч зрителей, а на улице у здания суда собиралось ещё около двух тысяч человек, жаждущих хотя бы краем глаза увидеть участников скандала. Среди тех, кто счёл нужным высказаться о личности подсудимой в печати, оказалась даже вдова кинозвезды Рудольфо Валентино, Наташа Рамбова, — по её мнению, главным изъяном характера Рут была не жестокость и не расчётливость, а элементарное отсутствие душевной теплоты, то есть, как она выразилась, «у неё просто нет сердца».
Прокурор Ньюкомб построил обвинение на корыстном мотиве: тайно оформленный полис с двойным возмещением, тайно вносимые взносы, тайная связь — всё указывало на спланированное убийство ради денег и свободы. Защита обеих сторон, впрочем, тратила едва ли не больше сил на то, чтобы утопить в вине другого подсудимого, чем на то, чтобы выгородить собственного клиента, — зрелище, редкое даже для видавших виды журналистов уголовной хроники. Присяжным потребовался час и сорок минут, чтобы вынести вердикт: виновны оба. Судья Скаддер приговорил Рут Снайдер и Генри Грея к смертной казни на электрическом стуле.
Губернатор штата Эл Смит, к которому впоследствии обратились с прошением о помиловании, отказал без долгих колебаний, заметив, что перед законом женщина обязана нести ту же ответственность за содеянное, что и мужчина.
Электрический стул Синг-Синга
Приговор привели в исполнение вечером 12 января 1928 года в тюрьме Синг-Синг [3]. Рут Снайдер стала первой женщиной, казнённой в этой тюрьме с 1899 года, и лишь третьей женщиной, казнённой в штате Нью-Йорк за всю его историю. Незадолго до полуночи её вывели из камеры и повели по узкому коридору к камере смерти — и тут, при виде самого электрического стула, Рут Снайдер окончательно потеряла самообладание: она разрыдалась и была вынуждена опереться на надзирательниц, чтобы вообще дойти до кресла.
«Иисус, помилуй меня, ибо я согрешила», — шептала она, пока её усаживали и пристёгивали ремнями, а когда на лицо ей опустили маску, успела произнести лишь короткое: «Иисус, помилуй».
Привести приговор в исполнение штатному палачу Роберту Эллиотту предстояло впервые в его карьере в отношении женщины.
Генри Грея, вполголоса бормотавшего молитву, провели тем же коридором спустя тринадцать минут после неё — как будто даже здесь, у самого порога смерти, устроители казни решили сохранить между бывшими любовниками привычную последовательность: сперва она, потом он. Свидетели казни в один голос отмечали, что держался он куда спокойнее, чем незадолго до того Рут, — то ли смирился с неизбежным раньше неё, то ли просто по природе своей был человеком менее склонным к открытому отчаянию.
Среди немногочисленных свидетелей казни находился и репортёр «Чикаго трибюн» Том Ховард, приглашённый газетой «Дейли Ньюс» специально ради этого вечера. Фотографировать казнённых в Синг-Синге строго запрещалось, и у входа охрана внимательно проверяла карманы и сумки журналистов. Но никому не пришло в голову заглянуть под брючину Ховарда, куда он загодя примотал ремешками миниатюрный фотоаппарат с одним-единственным кадром плёнки, соединённый тросиком с карманом пиджака. В момент, когда через тело Рут Снайдер пропустили электрический разряд, Ховард как бы невзначай скрестил ноги — и щёлкнул затвором.
На следующее утро «Дейли Ньюс» вышла с этим снимком на первой полосе под аршинным заголовком «МЕРТВА!». Тираж раскупили за пятнадцать минут, а скандал вокруг фотографии оказался таким, что власти штата спешно ужесточили правила допуска на казни, отныне куда тщательнее обыскивая всех приглашённых свидетелей.
Дальнейшие события
9-летняя Лоррейн Снайдер, в одночасье лишившаяся обоих родителей — отец убит, мать казнена, — стала предметом семейного спора об опеке между братом покойного Альберта, Уорреном Шнайдером, и матерью Рут, Джозефиной Браун. Осенью 1927 года, ещё до казни дочери, суд присудил опекунство бабушке, и девочку определили в католический приют. Сама Рут, дожидаясь исполнения приговора, написала дочери письмо, которое просила передать «когда она достаточно повзрослеет, чтобы понять», а на прощальное свидание перед казнью просила Лоррейн не приводить вовсе.
Страховая история тоже получила продолжение — пусть и не такое, на какое рассчитывала Рут. Один из полисов, оформленных на тридцать тысяч долларов в пользу дочери самого Генри Грея, компания выплатила без возражений. А вот полисы самого Альберта Снайдера, вместе тянувшие на пятьдесят тысяч с лишним, страховщик оспорил в суде — и к ноябрю 1928 года добился признания их недействительными как оформленных обманным путём. Апелляция два года спустя лишь подтвердила это решение.
Семье выплатили около четырёх тысяч долларов на содержание Лоррейн, дом же на Гарфилд-плейс так и остался непроданным — желающих жить под крышей, где произошло самое обсуждаемое убийство десятилетия, попросту не находилось.
Всякий раз, когда сегодня заходит речь об этом деле, вспоминают прежде всего один-единственный кадр — размытый, зернистый, снятый вслепую фотоаппаратом, привязанным к чужой щиколотке. Для одних он давно стал символом торжества правосудия над хладнокровной убийцей, для других — свидетельством того, как низко способна пасть жёлтая пресса в погоне за тиражом.
Спор этот, похоже, не разрешится уже никогда, как не разрешился он и в тот январский вечер 1928 года, когда фотография впервые легла на печатный станок. Сама же Рут Снайдер, отправляясь на встречу со своей судьбой, едва ли думала о фотографах, спрятанных где-то в зале, — она с куда большим страхом думала о девятилетней дочери, оставшейся в католическом приюте, и о письме, которое эта дочь когда-нибудь всё-таки прочитает. Двойная страховка, ради которой она семь раз пыталась и на восьмой всё же сумела убить собственного мужа, обернулась в итоге пустой бумажкой, оспоренной судом. Единственным подлинным наследством, которое Рут Снайдер оставила дочери, стали не деньги, а имя, ставшее нарицательным для целого поколения бульварных журналистов.
Какая из этих двух женщин была настоящей Рут Снайдер — расчётливая отравительница с семью неудачными попытками за плечами или испуганная мать, слишком поздно осознавшая цену собственной беспечности, — так и осталось вопросом, на который у присяжных, у таблоидов и у самого Голливуда нашлось куда больше готовых ответов, чем у неё самой. Электрический стул дал окончательный ответ лишь на один вопрос — жить ей дальше или нет. На все остальные с тех пор отвечают уже без её участия.
[1] Светильный газ (он же «городской газ», coal gas / town gas) — это горючий газ, который получали из угля путём его нагрева без доступа воздуха. В XIX — первой половине XX века именно им освещали улицы и дома (отсюда название), а позже он же подавался по трубам для бытовых плит и обогрева — то есть это предшественник современного природного газа, которым сейчас топят дома и плиты. В отличие от нынешнего природного газа, светильный газ содержал заметную долю угарного газа (CO) — до 10–20%. Именно это делало его смертельно опасным даже без открытого огня и взрыва: достаточно было приоткрыть кран, чтобы человек в закрытой комнате отравился угарным газом во сне, что Рут Снайдер и пыталась использовать против мужа.
[2] Френология — псевдонаучная теория конца XVIII — начала XIX века, утверждавшая, что характер и способности человека можно определить по форме черепа и чертам лица. К 1920-м годам в научных кругах она давно считалась дискредитированной, но в бульварной прессе такие «экспертизы» ещё долго оставались в ходу как повод для эффектных заголовков.
[3] Синг-Синг — тюрьма строгого режима в городе Оссининг, штат Нью-Йорк, открытая в 1826 году и получившая печальную известность как место казней штата: именно здесь в 1890 году был казнён на электрическом стуле первый в истории человек, приговорённый к этому виду казни.
В доме номер 14 по Бисмарк-роуд в лондонском районе Хайгейт стоял декабрьский вечер 1914 года — тихий, промозглый, из тех, когда за окнами рано темнеет и хозяйки задёргивают шторы пораньше, лишь бы не выпускать тепло из комнат. Молодожёны въехали накануне: мужчина лет сорока с уверенными манерами и его свежеиспечённая жена, миловидная женщина неполных сорока лет, представившаяся хозяйке дома как миссис Лойд. Обвенчались они всего день назад, и хозяйка, женщина участливая, порадовалась за молодую пару, хотя, по правде говоря, назвать их совсем уж молодыми язык не поворачивался.
Шёл шестой месяц войны, и вся Британия уже привыкла к затемнённым по вечерам окнам, к сводкам с фронта на первых полосах и к тому особому, немного лихорадочному настроению, в котором молодожёны спешат обвенчаться, не откладывая счастье на неопределённое потом. Хайгейт войны почти не замечал — тихий, респектабельный район на холме, застроенный аккуратными террасными домами, где по вечерам пахло углём из каминов и кто-то неизменно упражнялся на фортепиано за плотно закрытыми шторами. Дом 14 по Бисмарк-роуд ничем не выделялся среди соседних: та же кирпичная кладка, та же невысокая чугунная ограда палисадника, то же крыльцо в две ступеньки.
Вечером хозяйка услышала, как наверху набирают ванну. Плеск воды, потом какая-то возня, потом тишина. А следом — совсем неожиданно — снизу, из гостиной, донеслись звуки фисгармонии: кто-то наигрывал старый протестантский гимн, «Ближе, Господь, к Тебе» [1], медленно, почти по слогам, будто разучивая его впервые. Хозяйка удивилась — не самое подходящее время для музицирования, — но не придала этому значения. Через несколько минут музыка оборвалась, хлопнула входная дверь, и на улице стихли шаги.
Запомните этот гимн, потому что раньше, чем закончится эта история, он прозвучит ещё не раз — и каждый раз будет означать одно и то же.
Через несколько часов хозяйка поднимется наверх и обнаружит, что новобрачная миссис Лойд мертва в ванне, а её убитый горем муж уже дал показания полиции: отлучился купить рыбы на ужин, вернулся — и обнаружил страшное. Ещё через несколько недель выяснится, что мистера Лойда на самом деле зовут иначе, что жена у него далеко не первая и что случайное совпадение в разделе некрологов одной воскресной газеты вот-вот превратит рядовое утопление в самое громкое судебное разбирательство английского 1915 года.
Предыстория. Джордж Смит
Джордж Джозеф Смит родился 11 января 1872 года в Бетнал-Грин, одном из беднейших районов лондонского Ист-Энда, в семье страхового агента, хотя тогда никто не мог предположить, как тесно эта профессия свяжется с его судьбой. Мальчишкой он был неуправляемым: мелкое воровство, порча чужого имущества, и уже в девять лет магистрат отправил его в исправительную школу в Грейвзенде, одно из тех суровых викторианских заведений, где из беспризорных мальчиков пытались лепить дисциплинированных работников, кормя их скудно, а наказывая щедро. Джордж Смит провёл там несколько лет и вышел оттуда не столько исправленным, сколько озлобленным — с твёрдым убеждением, что мир ему что-то задолжал.
Джордж Смит
Дальше была обычная для таких биографий цепочка: мелкие кражи, короткие тюремные сроки, случайные заработки. Обаянием природа Джорджа не обделила, чего нельзя было сказать о внешности: невысокий, коренастый, с тяжёлым взглядом, который недоброжелатели потом сравнивали со взглядом бешеной собаки, и пышными усами, которые слегка смягчали это впечатление.
Дар красноречия, видимо, компенсировал скупую внешность — женщины поддавались ему на удивление легко, а уж как обращаться с доверчивой, одинокой женщиной, мужчина выучил быстро на практике.
К слову, за всю жизнь Джордж женился по-настоящему лишь однажды, в 1898 году — на 19-летней Кэролайн Беатрис Торнхилл, и другого законного брака в его жизни больше не случится. Впрочем, супружеская идиллия продлилась недолго: мужчина подбивал жену на кражи у хозяек, у которых она служила, и в конце концов её осудили за одну из таких краж. Едва отбыв срок, Кэролайн уехала в Канаду и больше в Англию не возвращалась — а Джордж, оставшись формально женатым, но фактически свободным, обнаружил в этом занятную возможность.
Следующие десять лет он путешествовал по Британии под разными именами: каждый раз находил одинокую женщину с небольшими сбережениями, каждый раз женился на ней — незаконно, разумеется, — а когда её кошелёк пустел, исчезал вместе с последним, что там оставалось. В 1908 году, назвавшись на этот раз Оливером Джорджем Лавом, он обвенчался с Эдит Пеглер из Бристоля, женщиной простой и доверчивой, которая много лет свято верила легенде мужа о том, что тот торгует антиквариатом и подолгу разъезжает по делам. Её деньги он, впрочем, так ни разу и не тронул — редкое для него исключение. В том же году он обчистил на тридцать фунтов вдову Флоренс Уилсон из Уортинга. Год спустя настала очередь Сары Фримен, у которой наш мистер Смит выманил около четырёхсот фунтов сбережений и военных облигаций.
Эдит Пеглар — одна из жен Смита, что осталась в живых
К 1910 году подобная схема была отработана у него почти до автоматизма: знакомство, ухаживание, скорая свадьба, доступ к деньгам жены — и исчезновение. Не хватало малого: способа обзавестись действительно крупной суммой, не тратя времени на постепенное выманивание мелких сумм. Ответ мужчина нашёл там же, где искал его весь Эдвардианский Лондон, — в страховании жизни.
Невеста номер один: Бесси Манди в Херн-Бее
Летом 1910 года в Уэймуте, курортном городке на южном побережье, Смит познакомился с Беатрис «Бесси» Манди, 35-летней незамужней женщиной из состоятельной семьи, унаследовавшей после смерти отца солидную сумму в доверительном фонде. Бесси выросла в семье, где жениха полагалось сперва представить родным, а замуж выходили не раньше чем через год-другой знакомства. Но едва в её жизни появился представительный мужчина, назвавшийся Генри Уильямсом, все эти правила будто перестали для неё существовать — голова закружилась от любви в считаные недели. Уже в августе они обвенчались.
Родные Бесси, узнав о скоропалительном браке, забеспокоились всерьёз — жениха они видели впервые в жизни, а сумма в доверительном фонде была слишком заметной, чтобы не вызвать подозрений. Джордж, почувствовав, что фонд просто так не тронуть, повёл себя неожиданно: забрал у жены полторы сотни фунтов наличными и попросту исчез, оставив Бесси в недоумении и растерянности.
Казалось бы, на этом историю можно было считать законченной. Но полтора года спустя Джордж объявился снова, разыскал Бесси и с лёгкостью убедил её: дела вынудили его исчезнуть, а думал он всё это время только о ней. Доверчивая женщина простила его без долгих уговоров. Супруги составили обоюдные завещания, по которым всё имущество переходило оставшемуся в живых супругу — обычная по тем временам практика для молодой пары, вот только в нашем случае она звучала как заранее прописанный сценарий.
Джордж Смит с Бесси Манди — его первой женой, убитой в Херн-Бее в июле 1912 г.
Поселились они в Херн-Бее, тихом приморском городке в графстве Кент. Там, сняв дом на Хай-стрит, Джордж Смит первым делом купил подержанную чугунную ванну — деталь на первый взгляд совершенно бытовая. Спустя несколько недель Бесси начала жаловаться на внезапные приступы, похожие на эпилептические, хотя прежде ничем подобным не страдала: голова кружилась, руки немели, сознание на миг мутнело. Джордж заботливо водил свою супругу по врачам, послушно пересказывал симптомы и в целом производил впечатление образцового встревоженного мужа.
Утром 13 июля 1912 года Джордж Смит вышел из дома купить к завтраку рыбы. Когда он вернулся, Бесси была мертва — лежала в ванне, полностью погружённая в воду, и, как он потом опишет полиции, «голова была прямо под водой». В одной руке покойной так и остался зажат кусок мыла. Врач, вызванный на место, констатировал утопление, вероятно, во время очередного приступа, и, не найдя ничего подозрительного, подписал свидетельство о смерти без малейших колебаний.
По завещанию, составленному всего за пять дней до гибели жены, Джорджу досталось около 2579 фунтов — по тем временам сумма, которой хватило бы небогатой семье на десятилетие безбедной жизни. А спустя всего несколько дней после похорон безутешный вдовец наведался к хозяину дома и потребовал вернуть деньги за прокатную ванну, за ненадобностью более ему не нужную. Получил фунт семнадцать шиллингов возврата.
Бережливый человек, что и говорить — даже свежее вдовство не помешало ему проследить за возвратом мелкого залога.
Яйца на завтрак: Элис Бёрнем в Блэкпуле
Осенью 1913 года, чуть больше года спустя, объявление в брачной газете свело мистера Смита, теперь представлявшегося собственным именем, с Элис Бёрнем — 25-летней медицинской сестрой из Астон-Клинтона, доброй, работящей девушкой, откладывавшей жалованье на будущее. Полноватая, круглолицая, с открытой, доверчивой улыбкой, Элис была из тех девушек, кого соседи в один голос называют «золотым сердцем»: подрабатывала сиделкой у пожилых пациентов, часть жалованья исправно отсылала родителям, а свободные вечера коротала за чтением романов с продолжением в дешёвых журналах — мечтала, как и многие её сверстницы, о собственном скромном, но настоящем счастье. Джордж Смит, представившийся вдовцом с солидными сбережениями, для такой мечты подходил идеально.
Родные Элис, познакомившись с ее избранником, сразу насторожились: излишне гладкие манеры, слишком быстрый интерес к деньгам невесты. Отец, Чарльз Бёрнем, прямо предупредил дочь, что жених ему не по душе. Элис, однако, была влюблена и предупреждений слушать не стала.
Обвенчались они в ноябре того же года, и почти сразу Джордж настоял на страховании жизни жены на пятьсот фунтов — предложение, которое сам он подал как разумную заботу о будущем семьи. На медовый месяц молодожёны отправились в Блэкпул, приморский курорт на северо-западе Англии, и поселились в пансионе у супругов Кросли. Хозяева, люди приветливые и наблюдательные, отметили, что мистер Смит первым делом поинтересовался, есть ли в доме ванна.
Вечером 12 декабря 1913 года миссис Кросли заметила, что с потолка кухни, расположенной прямо под ванной комнатой, закапала вода. Поднявшись наверх проверить, в чём дело, она встретила мистера Смита — тот показался ей странно возбуждённым, объяснил, что как раз спускался за яйцами к завтраку, и попросил его не беспокоить. Когда дверь ванной всё же открыли, Элис Бёрнем была мертва — утонула точно так же, как за полтора года до неё Бесси Манди в Херн-Бее: в позе почти безмятежной, без единого синяка или ссадины на теле.
Элис Бёрнем — вторая жена Джорджа Смита, утонула в Блэкпуле в декабре 1913 г.
Из всех продуктов, за которыми мужья бегают в разгар семейного несчастья, яйца — не самое убедительное алиби, но, к сожалению для Элис, убедило оно решительно всех.
Джордж Смит получил страховую выплату в пятьсот фунтов и уехал из Блэкпула так же скоро, как появился. Тело Элис он похоронил в общей могиле, отказавшись платить за отдельное захоронение, — жест, который семья Бёрнем сочла оскорбительным, но списала на скупость безутешного вдовца, а не на что-то более зловещее. Впрочем, отец Элис своих сомнений на этот счёт так до конца и не оставил.
Гимн на фисгармонии: Маргарет Лофти в Хайгейте
Осенью 1914 года, когда Британия только-только вступила в войну и вся страна жила ощущением, что обычная жизнь ненадолго прервалась, мистер Смит завёл знакомство с Маргарет Элизабет Лофти — 38-летней дочерью священника, работавшей экономкой и присматривавшей за престарелыми джентльменами. Женщина она была одинокая, благовоспитанная и, что важнее всего для Джорджа, обладала скромными, но вполне определёнными сбережениями.
Маргарет давно свыклась с мыслью, что замужество, скорее всего, обойдёт её стороной: строгое воспитание в доме священника приучило её к сдержанности, к аккуратной экономии в мелочах и к тому, что о собственных чувствах не принято рассказывать посторонним. Тем неожиданнее для неё самой оказалось знакомство с Джорджем— обходительным, внимательным мужчиной, который слушал её так, будто ничего интереснее в жизни не слышал. Подругам она успела написать всего одно письмо о новом знакомом, восторженное и немного сбивчивое от переполнявших её чувств.
Маргарет Элизабет Лофти — третья жена, погибла в Хайгейте в декабре 1914 г., прожив замужем меньше суток
Ухаживания заняли считаные недели. 17 декабря 1914 года пара обвенчалась в Бате, а на следующий же день, ещё до заката, Маргарет составила завещание в пользу мужа и оформила страховку на семьсот фунтов — сумму по тем временам огромную, сопоставимую в пересчёте на нынешние деньги с несколькими миллионами рублей. В тот же вечер молодожёны заселились в съёмную комнату на Бисмарк-роуд в Хайгейте — ту самую, с которой начинается эта история.
Хозяйка дома, женщина участливая, слышала, как набирают воду в ванну, слышала плеск, а следом — гимн «Ближе, Господь, к Тебе», негромко и неумело сыгранный на фисгармони (клавишный инструмент XIX века) в гостиной внизу. Кто в тот вечер сидел за инструментом, хозяйка так и не узнала: то ли сам мистер Смит, коротавший время, пока где-то наверху затихала его новая жена, то ли звук доносился из соседней квартиры, а хозяйка просто ошиблась этажом. Как бы то ни было, вскоре музыка стихла, хлопнула дверь, и Джордж Смит ушёл — по его словам, за едой к ужину.
Маргарет Лофти прожила замужем меньше суток. Когда хозяйка поднялась наверх проверить, всё ли в порядке, она обнаружила ту же картину, что уже дважды случалась прежде в разных концах Англии: неподвижное тело в наполненной ванне, ни следа борьбы, ни единого крика, который хоть кто-то бы услышал.
Расследование дела о трёх ваннах
Смерть Маргарет Лофти пришлась на военную осень, когда фронтовые сводки на время примолкли, и в разделе некрологов воскресного выпуска «News of the World» заметка о трагически погибшей молодой жене заняла своё скромное место среди десятков подобных. Прочитал её, среди прочих, Джозеф Кросли — тот самый хозяин пансиона в Блэкпуле, у которого годом раньше утонула Элис Бёрнем.
Совпадение бросилось ему в глаза сразу: муж, отлучившийся якобы за едой, ванна, тело без единого синяка. Мистер Кросли вырезал заметку, приложил к ней вырезку годичной давности про смерть Элис и отправил обе в Скотленд-Ярд. Почти одновременно с ним точно такое же письмо, независимо, написал и отец Элис, Чарльз Бёрнем.
Для Джорджа, только что похоронившего третью жену за два с половиной года, эта случайная бдительность Кросли и Бёрнема обернётся крайне неприятным сюрпризом.
Дело поручили детективу-инспектору Артуру Нилу — человеку методичному, не склонному верить очевидному на слово. Осмотрев ванну, в которой погибла Элис Бёрнем, — тесную, едва достававшую взрослому человеку до середины бедра, — мистер Нил, по собственному позднейшему признанию, поначалу усомнился, что в подобной посудине вообще можно утонуть без посторонней помощи. Дальнейшая проверка быстро вывела его на след: «Генри Уильямс», «Джон Лойд» и мистер Смит, ныне пытавшийся получить страховую выплату по полису Маргарет Лофти, оказались одним и тем же человеком. 1 февраля 1915 года Джорджа Смита арестовали прямо в конторе страхового агента, куда он явился за деньгами.
За дело взялся патологоанатом Бернард Спилсбери, уже успевший заслужить репутацию лучшего судебного эксперта Англии. Тела Бесси Манди и Маргарет Лофти эксгумировали, но следов насилия экспертиза так и не нашла: ни ушибов, ни следов удушения, ни болезней сердца, которые объяснили бы внезапную смерть в воде. Господину Спилсбери пришлось строить версию не на теле жертвы, а на геометрии самой ванны: Бесси Манди, ростом почти в пять футов семь дюймов, лежала в ванне длиной едва ли пять футов. Стоило резко потянуть её за ноги вверх, и голова мгновенно уходила под воду — жертва теряла сознание от шока и захлебнувшегося дыхания прежде, чем успевала хоть как-то сопротивляться.
Бернард Спилсбери — патологоанатом, эксперт обвинения на суде в Олд-Бейли
Чтобы проверить теорию на практике, инспектор Нил пригласил опытную пловчиху, примерно того же роста и телосложения, что и погибшие женщины, усадил её в такую же ванну и на глазах у прокурора резко дёрнул за щиколотки. Женщина мгновенно ушла под воду и потеряла сознание настолько стремительно, что приводить её в чувство пришлось больше получаса — эксперимент удался блестяще, почти ценой ещё одной жертвы, на сей раз безо всякого злого умысла.
Суд в Олд-Бейли
Судебный процесс открылся в Олд-Бейли 22 июня 1915 года, и лондонская публика, изголодавшаяся по новостям, не связанным с фронтовыми сводками, восприняла его почти как театральную премьеру: галерея для зрителей была забита до отказа, а у входа в здание с самого утра выстраивалась очередь из желающих попасть в зал. Джордж Смит на скамье подсудимых держался с деланым спокойствием, изредка поправляя усы и оглядывая зал тяжёлым, немигающим взглядом — тем самым, что когда-то заставлял недоброжелателей вспоминать бешеных собак.
По английским законам мистера Смита можно было судить лишь за одно убийство единовременно, и обвинение выбрало смерть Бесси Манди, но добилось права представить присяжным обстоятельства двух других смертей — как доказательство единой, тщательно отработанной «системы». Защита во главе с сэром Эдвардом Маршаллом Холлом, одним из самых прославленных адвокатов эпохи, категорически возражала против такого допущения, справедливо указывая, что присяжным трудно судить об одном убийстве непредвзято, зная о двух других столь похожих смертях. Судья Скраттон возражение отклонил.
Джордж Смит от дачи показаний отказался — Маршаллу Холлу он оставил короткую записку с одной-единственной строкой, из которой прямо следовало: свидетельствовать в свою защиту подсудимый не намерен. Прокурор Арчибальд Бодкин зачитал присяжным хронику всех трёх браков подряд: одинаковые ухаживания, одинаковые поспешные завещания, одинаковые ванны, одинаковое алиби с отлучкой за едой. Спилсбери повторил перед присяжными свою версию о резком рывке за ноги, а инспектор Нил рассказал о чуть не обернувшемся трагедией эксперименте с пловчихой.
Свидетельствовать пришлось и Эдит Пеглер — той из женщин Джорджа, кто провёл рядом с ним больше всех лет, к кому он неизменно возвращался все эти годы, несмотря на семь других фиктивных браков, которые он успел заключить между делом, — и она так и не заподозрила ничего. На суде выяснилось: муж не раз предупреждал её быть осторожнее в ванне, потому что женщина, дескать, может там упасть в обморок и погибнуть. Заботливый муж, что и говорить, — вот только заботился он не о жизни жены, а о собственной безопасности сценария, отработанного на других.
Здание Олд-Бейли (Центральный уголовный суд Лондона) — современное фото места, где в июне-июле 1915 г. судили Джорджа Смита
Присяжные совещались около двадцати минут. Ровно столько же времени у самого Смита обычно уходило на то, чтобы очаровать очередную одинокую женщину задолго до свадьбы. Первого июля 1915 года был оглашён вердикт: виновен по всем пунктам, вынесенным на рассмотрение.
Услышав приговор, Джордж Смит нашёл в себе силы лишь на одну сдержанную фразу: «Всё, что я могу сказать, — я не виновен». Скромное заявление для человека с тремя утопленными жёнами за плечами.
Дальнейшие события
Апелляцию, поданную Маршаллом Холлом на предмет неправомерного допуска «системных» доказательств, лорд главный судья Ридинг отклонил без долгих раздумий — тем самым решение по делу Смита на десятилетия вперёд стало юридическим прецедентом, которым английские суды пользовались при разбирательстве серийных преступлений [2].
13 августа 1915 года в тюрьме Мейдстоун Джорджа Джозефа Смита повесили; экзекуцию, как гласил официальный протокол, провели «гуманно и без промедления». Палач Джон Эллис исполнял приговор буднично, как исполнял их не первый десяток раз.
Кэролайн Торнхилл, единственная законная жена мистера Смита, всё это время жившая в Канаде, вернулась в Англию специально ради суда — как утверждали позже журналисты, отчасти из любопытства, отчасти для того, чтобы окончательно закрыть эту главу своей жизни. На следующий день после казни бывшего мужа она вышла замуж за канадского солдата, будто торопилась стереть память о человеке, чьё фамилию когда-то согласилась носить.
Эдит Пеглер, узнавшая на суде о существовании ещё как минимум пяти других «жён», больше замуж не вышла. Лишь после его казни выяснилось и вовсе горькое: их брак с самого начала был недействителен — Джордж, как оказалось, был уже законно женат на Кэролайн Торнхилл ещё в 1898 году. Много лет спустя она признавалась знакомым, что до последнего не могла поверить: человек, годами приносивший ей букеты и оплачивавший закладную на дом, оказался тем самым чудовищем, о котором писали все газеты страны. Верность, которую он меньше всего заслуживал.
Дело против Смита стало одним из первых в британской истории, где суд позволил доказывать вину через доказанную схожесть преступлений, а не через прямые улики по каждому эпизоду в отдельности — прецедент, к которому английские прокуроры возвращались десятилетиями. Сам же Джордж Смит, по свидетельству тюремного капеллана, так ни разу и не произнёс ничего похожего на раскаяние: до последнего дня он держался версии, что стал жертвой нелепого стечения обстоятельств, а вовсе не расчётливым убийцей трёх женщин.
Три года спустя после последней ванны на Бисмарк-роуд гимн «Ближе, Господь, к Тебе» всё ещё звучал в английских церквях по воскресеньям — той же мелодией, что когда-то заглушила для случайных соседей звук чужой смерти. Для семей Манди, Бёрнем и Лофти эта музыка так навсегда и осталась связана не с утешением, а с последними минутами, прожитыми их родными в чужом доме, рядом с человеком, который для каждой из них когда-то казался спасением, а не приговором.
Трудно сказать, помнил ли сам Джордж Смит мелодию, которую наиграл — или кто-то наиграл рядом с ним — в тот декабрьский вечер в Хайгейте. Но три женщины, вышедшие за него замуж с разницей в несколько лет и в разных концах страны, в одном сходились безоговорочно: каждая искренне верила, что наконец нашла мужчину, который позаботится о ней до конца её дней. В каком-то смысле так оно и вышло — просто конец оказался куда ближе, чем кто-либо из них мог вообразить себе в день свадьбы.
[1] «Ближе, Господь, к Тебе» (англ. «Nearer, My God, to Thee») — популярный протестантский гимн XIX века на слова Сары Флауэр Адамс, часто исполнявшийся на похоронах и поминальных службах в Британии; по легенде, его же играл оркестр на тонущем «Титанике» в 1912 году, всего за два года до событий в Хайгейте.
[2] Речь о доктрине допустимости доказательств «схожего поведения» (similar fact evidence) — юридическом принципе, позволяющем суду учитывать эпизоды из прошлого обвиняемого, если они демонстрируют характерный, узнаваемый почерк преступления. До дела Смита британские суды применяли этот принцип крайне осторожно.
Все в маленьком городке Лир-сюр-Ис были поражены, когда стало известно о кончине месье Матиаса.
Ему ведь едва исполнилось сорок пять лет, и он был крепким и здоровым мужчиной. Примерно за три года до своей странной кончины он женился на молодой 20-летней девушке Анне Пейдефер, племяннице сборщика налогов, которую любил до безумия.
Конечно, после смерти мистеру Матиасу приписывали, что при жизни он был обладателем всех добродетелей.
Нелегко пришлось бы тому, кто осмелился бы сказать о нем, что он был ростовщиком или скрягой, как называли его при жизни.
Никому не пришло бы в голову заново опубликовать рассказ о его браке, который, несомненно, сделал ему честь, и который заставил бы вспомнить, как все боялись этого высокого, хитрого, скупого и богатого человека, который, как полагали люди, проводил свободные минуты за приготовлением ядов, с помощью которых он ставил опыты на собаках. Сейчас не время говорить об этом. Он был мертв. Мир его праху.
В конце концов, если подумать, было ли в этой смерти что-то такое уж необычное?
Очевидно, что месье Матиас предчувствовал ее приближение, ведь не он ли незадолго до этого послал в Париж за рабочими, чтобы возвести на кладбище часовню, которая в тот момент ожидала его останков? Кроме того, было замечено, что в последнее время он бродит по дому, словно опасаясь таинственных грабителей. Он уединился с женой и на несколько недель закрылся в своей лаборатории, дымоход которой, казалось, пылал каждую ночь. По словам доктора Лабарра, все это было предвестниками проблем с мозгом, и он решил, что смерть наступила от апоплексии.
Похороны господина Матиаса были великолепными. Треть населения города последовала за его останками к могильному двору, и можно даже сказать, что некоторые плакали, пока дубовый гроб опускали в склеп.
Скорбящие возвращались с похорон, гадая, что будет делать вдова.
Правда заключается в том, что мистер Матиас не был мертв.
Через два часа после церемонии любой, кто мог бы оказаться в склепе, где покоился гроб, подтвердил бы истинность этого утверждения. Раздались два резких щелчка, похожих на щелканье пружины, и гроб открылся, как шкаф. Месье Матиас сел и потянулся. Через решетку в потолке пробивался свет. Мужчина встал, медленно потирая слегка затекшие колени.
В целом он чувствовал себя комфортно, вполне комфортно. Доза наркотика, которую он тщательно отмерил, прежде чем принять, возымела желаемый эффект. Люди считали его мертвым и похороненным, тем лучше.
Уже давно месье Матиас занимался приготовлениями. Сейф был оборудован с особой тщательностью. В нем лежали подходящая одежда, еда и несколько бутылок хорошего вина. Поскольку ничто так не возбуждает аппетит, как похороны, пусть даже собственные, господин Матиас удобно расположился на гробу и выпил за удачу в будущем.
Самое время рассказать, почему по собственной воле мистер Матиас оказался в этот момент ниже поверхности земли.
Как обычно, в дело вмешалась женщина.
Не поддавшись женским чарам до сорока лет, мистер Матиас, в прошлом аптекарь, сделавший состояние на таблетках от спазмов, влюбился в красотку Анну Пейдефер, племянницу сборщика налогов в Лир-сюр-Ис.
Он грубо сделал предложение девушке, которая столь же грубо отказалась стать миссис Матиас, в результате чего он влюбился как дурак (прошу прощения, я должна сказать, как мужчина сорока лет, который позволяет себе влюбиться).
Не будучи слишком честным человеком, он сплел такую тонкую паутину вокруг сборщика налогов, что меньше чем через год, зная, что правительственные деньги подсчитываются неправильно, несчастный клерк всерьез задумался о целесообразности самоубийства. Именно в этот момент появился мистер Матиас в образе спасителя и выдвинул свои условия.
Племянница принесла себя в жертву, чтобы спасти дядю, хотя и была давно влюблена в молодого человека из соседнего города.
Как печальная жертва... Анна стала мадам Матиас.
Вскоре девушка ощутила на себе все последствия катастрофы. Мистер Матиас (и, возможно, он не сильно ошибался) был убежден, что жена его ненавидит. От этого убеждения до веры в то, что она его обманывает, был всего один шаг. Вечно терзаемый этим подозрением, он стал маньяком.
Он не позволял жене выходить за порог, и не разрешал никому навещать ее. И все же мистер Матиас воображал, что причина, по которой он не уличил жену в проступке, кроется в его неловкости, и мысленно считал себя ослом.
Именно тогда его осенила блестящая идея. Он притворится, что отправляется в путешествие, не в Версаль или Гавр, а в долгое, долгое путешествие в загробный мир, из которого ему будет очень трудно вернуться.
А потом, как-нибудь ночью, он вернется живым, как всегда, к великому смятению виновной.
Он дал себе три дня времени, и, думая обо всем этом, был вполне доволен собой, удобно устроившись в гробу.
Третий день подходил к концу, и мистер Матиас начал проявлять нетерпение. Он ждал, когда кладбищенские часы пробьют одиннадцать - час, который он выбрал для начала работы.
Все его планы были хорошо продуманы. Стена кладбища ограничивала его владения. У него был полный комплект черной одежды, в которой он мог бы предстать в образе призрачного аптекаря. На кладбище он наденет свой саван, чтобы соответствовать преобладающему цвету местности. Перебравшись через стену, он прямиком направится в дом своей жены. И тогда начнется веселье!
Мистер Матиас оделся и, когда все было в порядке, опрокинул мраморную плиту, закрывающую склеп, поднялся наверх, открыл дверь и вышел на кладбище с намотанной на руку простыней.
Как только он оказался в переулке, то развернул простыню и попытался накинуть ее на плечи. Но простыня оказалась довольно тяжелой, и попытка не удалась. Как раз в тот момент, когда он собирался повторить попытку, позади него раздался голос:
- Я помогу тебе.
Хм. Неприятный сюрприз.
Голос, обратившийся к месье Матиасу, принадлежал пономарю кладбища, старому Гримботу, странному человеку, хорошо известному во всех окрестных тавернах. Он приблизился и, глядя мистеру Матиасу прямо в лицо, воскликнул:
- Здравствуйте! Это вы, мистер Матиас? Уже!
Мистер Матиас, ничуть не смущаясь, продолжал наматывать на себя саван, надеясь, что это избавит его от некстати появившегося спутника. Однако этого не произошло. Напротив, Гримбот любезно помог ему надеть простыню и уложить ее так, чтобы складки изящно ниспадали.
- Я только что покинул свою могилу, - начал мистер Матиас, произнося слова вполголоса. - Понятно, - сказал Гримбот, прерывая его. - Похоже, вы торопитесь гораздо больше, чем остальные.
Месье Матиас не слушал его. Теперь он шел длинными шагами, на цыпочках, как привидение. Гримбот не отставал от него и продолжал
- Другим эта идея приходит в голову не так скоро. Обычно проходит месяц или два. Мистер Матиас внезапно повернулся к нему и протянул обе руки, воскликнув: "Прочь, сквернослов! Прочь! - Тише! Тише! - сказал Гримбот отеческим тоном. - Не обращайте на меня внимания - в конце концов, я полагаю, вы просто хотите проветриться, как и другие ребята.
Мистер Матиас продолжал идти вперед, не считая нужным отвечать. Вскоре он различил в темноте ворота кладбища. Будучи всегда готовым к худшему, он прихватил с собой несколько луидоров.
- Пойдемте, - сказал он, протягивая пару золотых Гримботу, - Не будем терять времени на разговоры. Позвольте мне взять ключ от ворот. - Что! Ключ? Вы хотите выйти? Забавная идея! Но, говорю, ничего подобного! - Я дам вам четыре луидора! - простонал мистер Матиас. - Прекратите, - ответил Гримбот, - а не то я стукну вас по голове. Я не возражаю против того, чтобы вы покинули свою гробницу и гуляли. Другие тоже так делают. - Другие! Какие другие? Гримбот широко развел руками, отвечая: "Ну конечно же, мертвые! - Мертвые - кто говорит с тобой о мертвых? Я жив, я все еще живу, разве ты не видишь? Это ужасная шутка, но, видите ли, я хороший парень. - Пойдемте, выпьем со мной.
Его рука, словно клещами, вцепилась в запястье мистера Матиаса. Он потащил его к небольшому зданию и заставил войти на первый этаж.
Мистер Матиас был буквально ошарашен. Закрыв дверь, Гримбот взял с полки бутылку и, наполнив два стакана, взял один из них и протянул ему, сказав:
- За вас, мистер Матиас. - Послушай меня, добрый человек, - сказал мистер Матиас. Вы хотите пошутить за мой счет. Хорошо, хорошо. Но для всего есть свое время. По причине, которая касается только меня, я позволил себя похоронить. Теперь дело огромной важности требует моего присутствия снаружи. Отпустите меня, и, уверяю вас, я хорошо вам заплачу.
Пока он говорил, Гримбот медленно обошел стол и встал спиной к двери.
- Вы хорошо говорите, - усмехнулся он. - Значит, вы живы, да? Ну, вы не первый, кто мне это говорит. Видите ли, я слышу такие странные истории. Я очень люблю своих подчиненных. Каждый вечер один или два из них без церемоний приходят выпить со мной. Вчера вечером это был нотариус. Вы знаете, кого я имею в виду - вашего соседа, Раделя, того, у которого сломана колонна. Позавчера вечером ко мне заходила мадам Клоден, очень красивая женщина, могу вам сказать. Я хороший парень. Я позволяю им гулять по ночам и болтаю с ними, но что касается того, чтобы отпускать их на улицу, за ворота, то это совсем другое дело.
Мистер Матиас начал чувствовать себя неловко. И неудивительно, ведь Гримбот говорил с идеальным спокойствием, словно понимал всю ответственность своей должности.
Он был среднего роста, плотного телосложения, с руками, как у гориллы. Глаза у него были черные и блестящие. По телу мистера Матиаса пробежала дрожь, когда его осенила мысль, что этот человек сумасшедший. Да, должно быть, так оно и есть. Он, должно быть, провидец, который верил, что его кладбище населено призраками. Он жил в фантастическом мире, порожденном мозгом пьяницы.
Мистер Матиас начал говорить, просить, умолять. Как мог он, добрый, отзывчивый, умный Гримбот, допустить такую ошибку, приняв его за мертвеца, - и разразился хохотом.
- Вот! - отрывисто сказал Гримбот, - хватит об этом! Раз уж вы не хотите вести себя разумно, вам придется вернуться обратно. - Опять? Куда? В гробницу? Никогда!
Господин Матиас смотрел на огромные руки. Охваченный ужасом, он огляделся по сторонам в поисках отверстия, через которое можно было бы сбежать. Но оно было только одно - дверь, а напротив нее стоял Гримбот! Так или иначе, он должен был пройти, чего бы это ни стоило! И он с криком бросился вперед.
Гримбот спокойно протянул вперед руку, в которую плотно впилось горло нападавшего. Мистер Матиас икнул и попытался бороться. Рука сомкнулась еще плотнее. Мистер Матиас сполз на пол, некоторое время брыкался, а затем остался неподвижным.
Гримбот, как человек, привыкший к подобным происшествиям, поднял его и, ступая с достоинством человека, сознающего свой долг, понес обратно к гробнице, где бросил его в склеп. После этого он пнул плиту на место, закрыл решетчатую дверь и продолжил свою прогулку среди гробниц, бормоча:
- Вы когда-нибудь видели подобное? Хотел выйти на улицу, а!
А что касается миссис Матиас...
Вдова вскоре смогла выйти замуж за того, кого всегда любила.
Жду Вас на моем канале в Телеграм Пуаро отдыхает! Буду рада каждому подписчику)
Аудиокнига “Чернильно-чёрное сердце” Джоан Роулинг — это драматический детектив, который погружает слушателей в мир частного детективного агентства Корморана Страйка и Робина Эллакотт. Сюжет разворачивается вокруг Эди Ледвелл, соавтора популярного мультсериала “Чернильно-чёрное сердце”, который оказывается в центре внимания не только благодаря своему готическому стилю и мрачной атмосфере, но и из-за преследования со стороны анонимного тролля с ником “Аномия”.
Напряжение нарастает, когда троллинг переходит в реальный мир, приводя к жестокому убийству Эди и тяжелому ранению её партнёра Джоша. Страйк и Робин берутся за дело, чтобы найти виновника и понять мотивы Аномии, распутывая сложный клубок, связанный с мультсериалом и его создателями. В этой истории Роулинг исследует темную сторону славы и опасности, которые подстерегают творцов в эпоху интернета.
“Чернильно-чёрное сердце” — это захватывающая история о столкновении творческого гения и зловещей одержимости, где каждый поворот сюжета увлекает слушателя все глубже в лабиринт интриг и опасностей. Эта аудиокнига — настоящий подарок для любителей детективов и поклонников творчества Роулинг, предлагающая сложные характеры, мрачную атмосферу и незабываемые сюжетные повороты.
Слушать аудиокнигу онлайн бесплатно вы можете в источнике:Слушать аудиокнигу
Оповещение о выходе новых аудиокниг в telegram канале:Оповещение
Я всегда считал светские беседы чем-то средним между утомительным бегом по мокрому песку и девятым кругом ада. И вот теперь нам предстоит провести целый вечер в компании странных незнакомцев в странном доме, окруженным странной бурей...
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
⠀
~
К шести вечера буря все еще не собиралась сдавать позиции. И, поскольку улучшения не ожидалось, мой Ниссан рисковал уйти под воду раньше, чем у нас получится вернуться.
⠀
В назначенный час с первого этажа донесся легкий джаз – заслуга старинного патефона, который должен был собрать всех внизу для обязательных светских бесед. Мы спустились по парадной лестнице и вошли в большой зал. В кожаном кресле у камина сидел пожилой мужчина с моржовыми усами, в солнцезащитных очках в золотой оправе и со стаканом янтарной жидкости в руке. Он полностью проигнорировал наше присутствие.
⠀
Оживленный гомон голосов привлек мое внимание к комнате за раздвижными дверями во всю стену. Зал плавно перетекал в гостиную, достаточно большую, чтобы устроить танцы, если кто-то вдруг имел бы на это желание.
⠀
– Ладно, прежде чем все начнется, – прошептал я Джерри, – я хочу убедиться, что мы с тобой на одной волне. Мы не знаем, чего ожидать от этого места, нас здесь быть вообще не должно. Я думаю, надо вести себя максимально осторожно.
⠀
– Ага, как слизняк в соляной шахте. Ясно.
⠀
Его слова прозвучали так правдоподобно, что я даже готов был поверить. Ровно до того момента, пока Джерри не ткнул меня в грудь кулаком, завопив:
⠀
– Эй, да тут полно бухлишка! Моя любимая жидкость! – И с этими словами он направился прямиком к раздвижным дверям. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
⠀
Выйдя из парадного зала в гостиную я будто внезапно очутился в другом мире. Судя по обстановке, помещение было чем-то средним между дамской комнатой и изолятором для перевозбудившихся детей. Если в прошлой комнате мебель поражала изысканностью и стариной красного дерева, то тут все было выполнено в розовых и пастельных тонах. На потолке красовались фрески с облаками и торчащими из них голозадыми херувимами ужасающего вида. На каждой плоской поверхности доживал (или уже дожил) свой печальный век очередной букет. Вся комната выглядела так, будто ее обставлял инопланетянин, не имеющий ни малейшего понятия о человечестве и изучавший в википедии раздел “женщины” минут примерно десять.
⠀
Пока Джерри был полностью поглощен столиком с алкоголем под огромной картиной с обнаженной Венерой в полный рост, я предпочел обратить внимание на других гостей. Все были одеты в соответствии с конкретным периодом времени (каким бы он ни был). Все женщины носили торжественные прически и положительно приукрашивали свои пропорции пышными кринолинами. Все мужчины щеголяли в сшитых на заказ смокингах (будем честными, мужская мода не особо изменилась за последние несколько столетий).
⠀
Темноволосый мальчик лет тринадцати-четырнадцати как бы невзначай наблюдал за баром с безопасного расстояния, в то время как седая короткостриженная женщина средних лет неусыпно следила за ним самим. Красивая пара – мужчина и женщина – кривлялись в углу гостиной, корча глупые рожи для селфи на фоне статуэтки младенца с крыльями и рожками. Я сделал мысленную заметку как можно усерднее обходить их стороной, дабы избежать участи личного фотографа.
⠀
Девушка тоже была в гостиной. Та самая, с черными локонами и пронзительными голубыми глазами. Она быстро глянула в нашу сторону, как только мы вошли, но тут же сделала вид, что не заметила. Рядом с ней стояла еще одна девушка, повыше и на пару лет постарше ее. Они были удивительно похожи, хотя волосы у старшей были не такие темные, глаза не такими голубыми, кожа не такой бледной. Будто их сделали из одних и тех же ингредиентов, но по разным рецептам. Я предположил, что они скорее всего сестры. Причем старшая могла бы получить приз за максимальную анахроничность: черная помада, татуировка бабочки на обнаженной ключице и, как вишенка на торте, смарт-часы. Как только она изволила заметить наше существование, тут же одарила меня взглядом в стиле: “Какого хрена вылупился?”
⠀
Не спрашивая, Джерри сунул стакан мне в руку и принялся смешивать следующий шот. Я поднес его к носу и отшатнулся от запаха чего-то, вполне сошедшего бы за реактивное топливо.
⠀
– Итак, какая у нас легенда? – бодро спросил он. – Как насчет такого: я буду ученым-пожарным, а ты – астронавтом-детективом? О, или ты можешь быть сексуальным пожарным-детективом, а я тем парнем, что изобрел джеггинсы.
⠀
– Ну, я думал, мы расскажем что-то плюс-минус близкое к правде. Опустив некоторые детали, разумеется.
⠀
– Ох, чувак, честность – это такая скучища! Ты разве никогда не хотел стать кем-то другим на одну ночь?
⠀
Я не знал, что ответить, но, к счастью, мне и не дали возможности.
⠀
– Добрый вечер, джентльмены.
⠀
Мы оба подскочили от неожиданности. Мэгги каким-то образом снова возникла прямо за нашими спинами. Если только она не телепортировалась с места на место, то я понятия не имею, как она умудрялась так подкрадываться.
⠀
– Ежики-корежики, леди! – Джерри картинно схватился за грудь. – Вам на шею надо колокольчик повесить!
⠀
– Надеюсь, вы слушаете внимательно. – Она традиционно проигнорировала нашу реакцию и невозмутимо продолжила монолог: – Светские беседы – наиболее важная часть вечера. Это идеальная возможность произвести первое впечатление. Ключи, необходимые для разгадки тайны поместья Бэдсайд, появятся только однажды. Для вашего же блага разумно будет сотрудничать с другими коллегами-детективами. Более того, мне доподлинно известно, что не все здесь сегодня собравшиеся те, за кого себя выдают. – Она неестественно оскалилась. – Ну, кроме вас самих, конечно.
⠀
Так же внезапно, как появилась, она бесшумно скользнула прочь. Полагаю, затем, чтобы поделиться тем же сообщением со всеми остальными участниками. Когда мы остались в одиночестве, я спросил у Джерри:
⠀
– Что скажешь?
⠀
– Не знаю. С другой стороны, я не особо ее слушал. В чем именно заключается “тайна поместья Бэдсайд”?
⠀
– Ну, может, мы именно это и должны выяснить? Может, загадка в том, что тут за загадка?
⠀
– Как-то чересчур, на мой вкус. – Джерри одним махом опрокинул свое ядерное пойло, сунул мне пустой стакан и смачно отрыгнул. А затем забрал еще один, полный, у меня из руки. – Может, “убийство” произойдет до начала ужина? Может, поэтому она хотела, чтобы все спустились: так мы все становимся подозреваемыми.
⠀
– Ну, это глупо. Как можно расследовать убийство до того, как оно произойдет? Призыв к действию не должен предшествовать завязке, так? Это вообще выпадает за любые сюжетные рамки. А может, и нет. Может, я просто не обратил внимание на что-то. Честно говоря, жизнь в наше время стала настолько странной, что даст фору любому вымыслу.
⠀
Джерри отпил, причмокнул губами и сказал:
⠀
– Поправочка: на мой вкус вот это чересчур.
⠀
– Ты не заметил ничего странного или подозрительного? – Я неопределенно махнул пустым стаканом в сторону комнаты.
⠀
– Да тут все странно и подозрительно. И поэтому настолько забавно. Слушай, я понимаю, что ты нервничаешь. Я знаю, что ты уже привык к ситуациям, крайне быстро выходящим из под контроля, но мы в отпуске. Все уже позади. Давай смешаемся с толпой ботанов, реально заплативших за ужин с убийством, притворимся среднестатистическими аристократами 1800-каких-то годов, наедимся еды богачей, напьемся бухла богачей и хорошо проведем время. А если дерьмо попадет в вентилятор, прихватим наши бесплатные шикарные костюмы и свалим.
⠀
Черт. Он еще не понял, но только что оступился и раскрыл карты.
⠀
Возможно, эта поездка и была приурочена к моему расшатанному психическому здоровью, но он правильно сказал: в отпуске были “мы”. Я провел так много времени в полной боевой готовности, ожидая, когда случится очередная херня, что совершенно упустил из виду тот факт, что Джерри выпала собственная доля трагедии. Когда погибли наши друзья, когда никто не поверил нам, когда пришлось молча проглотить официальную версию событий, он постоянно был рядом. Возможно, я был просто слегка эгоистичен, так резко реагируя на парочку зловещих совпадений. Возможно, Джерри думал совершенно верно. В конце концов, какой смысл паниковать, если никто не может тебе помочь? Если никто даже не услышит твоих криков?
⠀
– Ладно. – Я решил поступить верно. – Попробую снизить градус паранойи на пару делений. Но ты можешь мне кое-что пообещать?
⠀
– Конечно. Что угодно. Что?
⠀
– Не оставляй меня одного. Ладно?
⠀
– Ладно. Обещаю.
⠀
– Добрый вечер, джентльмены, – поздоровался высокий мужчина подходя к нам. Он был одной из половинок селфи-пары, хорошо сложенный, с легкой щетиной и белозубой улыбкой. Светлые волосы были зачесаны назад в стиле маллет, что, сюрприз-сюрприз, ему не шло. Мужчина протянул руку, держа в другой пустой стакан, и представился:
⠀
– Тобиас Кинкейд.
⠀
Я пожал ему руку.
⠀
– Джек. Но это мое настоящее имя. Я не знаю, должны ли мы отыгрывать персонажей сегодня или…
⠀
– Тобиас – мое настоящее имя. Скажите спасибо моим родителям.
⠀
Джерри подхватил его ладошку и присел в реверансе:
⠀
– Джеремия Камбербэтч, разведчик нефти и продавец машин, к вашим услугам.
⠀
Тобиас тепло рассмеялся:
⠀
– Знаете, я никогда не делал раньше ничего подобного. И не особо разбираюсь в этикете. Но что я точно знаю, так это то, что безумно рад бесплатному бару. – Он говорил с уверенным видом, достойным политика на благотворительном вечере. Я мог только мечтать сравняться с таким крутым парнем.
⠀
Его вторая половинка, стройная зеленоглазая женщина с рыжими волосами, подошла к Тобиасу сзади и, обняв его за талию, чмокнула в щеку.
⠀
– Познакомишь меня с твоими новыми друзьями? – спросила она с легким акцентом, происхождение которого я так и не смог определить.
⠀
– Джентльмены, представляю вам мою жену, Бриджит.
⠀
Она одарила нас идеальной улыбкой супермодели и рафинированным: “Как поживаете?”
⠀
– Бриджит, это Джек и Джеремия.
⠀
Джерри пустился в разглагольствования, уже со своим не пойми откуда взявшимся акцентом:
⠀
– М’дам, премного польщен. Ежели почтенная публика не будет оскорблена, зовите меня Джерри. Вечор сегодня фердипердозный, клянусь Юпитером. Не находите?
⠀
– Джерри, не обязательно выражаться старомодными словами, никто другой так не делает. – Я попытался пресечь его чудачества в зародыше, пока все не дошло до абсурда.
⠀
– Я типа вроде как не в масть? Слышь, начальник, не гони!
⠀
– А теперь ты пытаешься говорить на фене.
⠀
Бриджит вежливо рассмеялась, обращаясь к мужу:
⠀
– Похоже, ты наконец нашел кого-то, вполне поддерживающего твои пороки?
⠀
– Не знаю, о чем вы, ребята, говорите, – тут же вклинился Джерри, – но считайте, что мне это крайне интересно.
⠀
Тобиас плеснул себе скотча в бокал и сказал:
⠀
– Так уж вышло, что к нашему номеру прилагалась бесплатная коробка Montecristo №3. Нечасто жизнь подкидывает хороший ливень, хорошее виски, хорошие сигары и хорошую компанию одновременно. Было бы жаль упустить такую возможность. Смогу ли я уговорить кого-нибудь из вас присоединиться ко мне и раскурить парочку?
⠀
– Я бы с удовольствием, – доложил Джерри, скорчив гримасу неподдельного страдания, – но, к сожалению, буквально недавно завязал курить табак.
⠀
– О, так теперь ты его жуешь? Разница вроде как не большая.
⠀
– Ты сделал ударение не на том слове, – ответил я за Джерри.
⠀
– Ясно, – кивнул Тобиас. – Как неудачно.
⠀
Джерри прищурился:
⠀
– Тобиас, ты ведь не коп?
⠀
Бриджит и Тобиас весело рассмеялись (блин, эта парочка только и делала, что смеялась).
⠀
– Нет, ничего такого. Я просто старый скучный научный консультант.
⠀
– А что насчет тебя? – Джерри повернулся к Бриджит.
⠀
– О, нет, я просто старая скучная домохозяйка.
⠀
– Итак, джентльмены, тост. – Тобиас поднял бокал. – За новых друзей.
⠀
Четыре бокала дружно звякнули друг об друга, и мы с Бриджит оставили свои нетронутыми, наблюдая, как пьют Джерри и Тобиас. Пара вскоре откланялась.
⠀
Джерри пристально смотрел им вслед.
⠀
– Чувак, эти двое абсолютно… просто чертовски... великолепны.
⠀
– А еще они лгали, – добавил я. Это было не объяснить, но я четко понимал, что они что-то скрывают. Джерри меня даже не услышал.
⠀
– Отстойно, что красивых всегда разбирают. Знаешь, концепция моногамии была создана и увековечена правящим классом исключительно как средство общественного контроля. Если бы человечество было…
⠀
Я уверен, он уже собрался начать разглагольствовать о чем-то, что считал особо глубоким или философским, но, слава богам, судьба послала нам перерыв. Тобиас прошел в парадный зал, а Бриджит тем временем увлеклась беседой с короткостриженной женщиной. Юноша – тот самый, что до того находился под неусыпным контролем матери, – воспользовался прекрасной возможностью ускользнуть, налетев на Тобиаса в спешке. Он, конечно, был быстр, но не настолько, чтобы мы не заметили: мальчишка профессионально подрезал его бумажник.
⠀
Джерри шагнул вперед.
⠀
– Погоди-ка! – всполошился я. – А как насчет “слизняка в соляной шахте”? Нам меньше всего нужен сейчас скандал.
⠀
– Все круто, чувак. Я осторожненько.
⠀
У меня не было ни малейшего желания наблюдать за тем, как его “осторожненько” выглядит на практике. Он нырнул в центр событий, а я отступил в поисках места, куда бы спрятаться, пока пыль не уляжется. Может, нам все-таки повезет. Может, Джерри скажет или сделает нечто настолько неуместное, что мы сможем использовать это как предлог и уйти наконец с вечеринки. Главное, чтобы “неуместности” не хватило, чтобы вышвырнуть нас под дождь.
⠀
***
Я моргнул. Где я, черт возьми? Прямо перед носом у меня маячила книжная полка. Черт. Я снова это сделал. Отключился. Выпал из времени. Будем честными, надо смотреть фактам в лицо: это становилось закономерностью. А мой врач был так воодушевлен тем, что мы наконец сумели подобрать идеальное сочетание лекарств, способное держать мой мозг в узде…
⠀
Я достал телефон, чтобы оценить масштаб трагедии. Четверть седьмого. Ничего страшного не произошло, я потерял всего несколько минут. Что могло случиться за это короткое время? Я позволил себе расслабиться и решил вернуться в гостиную. Должно быть, я ушел так далеко, стараясь укрыться от толпы.
⠀
Снова повернувшись к полке с книгами, я сразу зацепился взглядом за одну из них с выцветшей обложкой. Именно ее читала девушка с голубыми глазами. Я снял ее с полке, раскрыл на первой странице и прочитал название: “Особняк безумия”, Лавкрафт. Я никогда раньше не слышал об этой книге. А я прочитал все его произведения.
⠀
Кри-кри-крикрик
⠀
Что-то проскользнуло у меня между ног. Я посмотрел вниз, но ничего не увидел.
⠀
– Что ж, не стойте там в одиночестве, подойдите, посидите со мной немного.
⠀
Голос принадлежал пожилому джентльмену с моржовыми усами. Он улыбался мне из своего глубокого кресла у камина. Я огляделся, надеясь, что он обращался к кому-то другому, но мы были одни.
⠀
– Простите?
⠀
– Не бойтесь меня, – рассмеялся он. Пламя камина плясало в круглых стеклышках солнечных очков, делая его похожим на огненного демона. Он показал зубы и добавил: – Я не кусаюсь.
⠀
Немного поколебавшись, я все-таки поставил книгу обратно на полку и сел в кресло напротив мужчины. О, этот разговор обречен на неловкость. Я всегда считал светскую беседу чем-то наподобие бега по мокрому песку: утомительным и, в большинстве случаев, абсолютно не нужным занятием.
⠀
– Привет, – пробормотал я. – Огонек отличный, да? – Он только улыбнулся, никак не помогая мне найти темы для общения. – Меня зовут Джек.
⠀
– Натаниэль Пенниворт Чолмонделей Третий, к вашим услугам. Я знал, что вы там. Слышал, как вы подошли. Скажите, есть ли что-либо небезынтересное на той стороне комнаты? – Тростью цвета слоновой кости он указал на книжный шкаф. И в этот момент я понял, что его солнцезащитные очки – не просто аксессуар.
⠀
– Ничего, кроме кучи книг. Ничего, что могло бы вас заинтересовать. – Как только эти слова вылетели у меня изо рта, я сразу пожалел, что вообще его открыл.
⠀
– Видимо, так и есть, – промолвил Натаниэль Пенниворт Чолмонделей Третий с искренним смешком. – А что насчет той стороны? – Он ткнул тростью себе за спину, в сторону гостиной. – Будет ли мне что-либо интересно в том направлении? Не могли бы вы помочь бедному старику? Опишите, что я упускаю.
⠀
– Ну, э-э-э, там куча людей.
⠀
– Людей? О, как интересно! Молодых людей? Или просто толпа стариков вроде меня?
⠀
– Ну, там определенно присутствует Мэгги Бэдсайд, думаю, вы с ней уже знакомы.
⠀
Он утвердительно хмыкнул.
⠀
– А еще там мать с сыном лет тринадцати или около того. Супружеская пара: жена рыжая, а муж смахивает на Макгайвера. Ну, то есть… не то чтобы вы знали, как выглядит Макгайвер… неважно. Еще там бродит гений идиотизма – мой сосед по комнате Джерри. И две сестры примерно моего возраста.
⠀
– Ничего себе, – сказал он. – И ни один из этих прекрасных людей не кажется вам более достойным внимания, чем полка со старыми книгами? Правильно говорят: напрасно молодость дается молодым.
⠀
Я не был готов к неназойливым нравоучениям сегодня вечером. Неловко заерзав на кресле, я попытался защитить свою честь, возмущенный одной необходимостью это делать:
⠀
– Я не особо хорош в общении. Если честно, я с большим удовольствием просидел бы весь вечер в углу в одиночестве, чем вступать в бессмысленные разговоры с людьми, которых я не знаю и знать не хочу. – И снова я с запозданием пожалел о своих словах. Перебор с честностью для пары минут общения. Он нахмурился, а я дал заднюю: – Ну, то есть, я просто не умею разговаривать с незнакомцами.
– Вы просто говорите эту фразу, если захотите завести разговор. А теперь почему бы вам не пойти и не попробовать этот прием с той девушкой?
⠀
– С какой?
⠀
– С той, что прямо сейчас не отрывает от вас глаз.
⠀
Я обернулся и увидел девушку с голубыми глазами, наблюдающую за мной через всю гостиную. На этот раз я первым отвел глаза.
⠀
– Как вы узнали?
⠀
– Некоторые вещи так очевидны, что зрение становится не нужно. – Он подозрительно улыбнулся.
⠀
– Погодите. Нет, нет, нет. Этот ответ вообще не имеет никакого смысла. Вы хотите, чтобы я поверил, что вы каким-то образом услышали, как она сюда смотрит из другой комнаты? Нет, вам придется объясниться... – Ну, я хотел это сказать. Но вместо этого, без всякой причины, просто покивал и промычал вялое: “А, да”.
⠀
Мистер Чолмонделей Третий протянул мне пустой стакан.
⠀
– Не хотелось бы вас беспокоить, но могу я попросить о небольшом одолжении?
⠀
– Конечно. – Я взял стакан, поднимаясь.
⠀
– Бренди, если вас не затруднит.
⠀
– Сейчас вернусь. – Честно говоря, я был только рад его просьбе. Я вообще чему угодно был бы рад, если оно могло бы избавить меня от необходимости общения с незнакомцами.
⠀
– Привет. – Короткостриженная женщина внезапно преградила мне путь, поймав в раздвижных дверях. – Меня зовут Хоуп.
⠀
Господи, да это просто смешно! Я что, умер и попал в ад для интровертов?
⠀
– Эге-гей, – пробормотал я неловко. – Вы знаете, сколько весит белый медведь?
⠀
– Ммм, не уверена. Пару тонн?
⠀
– О боже, это было бы ужасно.
⠀
– Эта загадка – часть игры? – Она выглядела почти такой же взволнованной, как я. – Простите, я никогда раньше не участвовала в подобных мероприятиях. – Она доверительно накрыла мою руку своей ладонью, будто мы уже были достаточно близки, чтобы касаться друг друга.
⠀
– Нет, это просто… Не берите в голову. – Я не мог просто стряхнуть ее руку, поэтому отступил, чтобы она соскользнула сама. – Что вы хотели, Хоуп?
⠀
– Хотела попросить вас о помощи. Видите ли, я здесь со своим сыном Вольфгангом. Очень умный мальчик, очень талантливый, но ему немного сложно общаться. Ему было трудно завести друзей дома, и я подумала, вдруг эти выходные помогут ему выбраться из скорлупы. – Она щедро отхлебнула из своего бокала. Нервная энергия, казалось, вот-вот брызнет у нее из макушки, она была взбудоражена, как белка в собачьем парке, и все время зыркала на мальчика, сидящего теперь в углу комнаты.
⠀
Я все пытался найти способ вежливо намекнуть, что не гожусь для роли няньки, но она снова заговорила:
⠀
– Тот другой джентльмен, с которым вы пришли. Он ваш… – Она несколько раз моргнула, прежде чем закончить вопрос. – ...брат?
⠀
– Что-то типа того.
⠀
Она рассмеялась, будто хорошей шутке, наклонилась вперед и, положив мне руку на плечо, проникновенно сказала:
⠀
– Я просто хотела убедиться. Хочу, чтобы мой мальчик увидел нормальных взрослых мужчин, на которых мог бы равняться.
⠀
– Уверяю вас, мы абсолютно ненормальные. Черт, да мы даже и не взрослые еще.
⠀
Она еще громче рассмеялась, сжимая мою руку.
⠀
– Вы такой смешной! Как, вы сказали, ваше имя?
⠀
– Джек.
⠀
Ее глаза удивленно расширились. И, недолго думая, Хоуп сбросила ядерную бомбу к моим ногам:
⠀
– О! Джек Таунсенд, верно? Я вас искала!
⠀
Я непроизвольно сжал пустой стакан и приготовился использовать его как оружие. Именно это для меня считалось свистать-всех-наверх ситуацией. Тревожное чувство накрыло меня. Вот-вот должно было произойти что-то плохое, нужно было сосредоточиться на том, чтобы сдержать паническую атаку, набухающую в груди, и не позволить ей подавить мои чувства. Я проглотил гноящийся ужас, прежде чем он сумел вырваться наружу, и произнес самым спокойным голосом:
⠀
– Откуда вы знаете мою фамилию?
⠀
Очевидно, я сумел напустить на себя вполне себе повседневный вид. Она сделала еще один глоток и объяснила:
⠀
– Ко мне в комнату занесли одну из ваших сумок! Мы с Вольфгангом днем гуляли по парку, а когда вернулись, она стояла у кровати. Рюкзак, полный одежды. Я в нем немного порылась, надеюсь, вы не против. Просто искала удостоверение личности и все. Ну и нашла несколько упаковок с таблетками, подписанных “Джек Таунсенд”. Вот я и предположила, что слуги занесли нам чужой багаж по ошибке. – Она прикрыла рот рукой и взволнованно сказала: – Ой, а мне так можно говорить? Слуги? Ну они же ведь слуги, так или иначе. В наши дни никогда не знаешь, что можно говорить, а что нет.
⠀
– Прошу прощения. – Я протиснулся мимо нее и вбежал в гостиную, оглядываясь в поисках Джерри.
⠀
Какие еще нужны были доказательства? Это уже не было просто “какое-то ощущение”. Здесь творилось что-то странное. Я не знал, что, как, кто или почему, но точно знал, что это было ЧП, а нам было бы лучше держаться подальше от ЧП. Надо было убираться. Валить пока не поздно. Уйти по-ирландски, и дело с концом. Но Джерри (как и моего спокойствия) как ни бывало.
⠀
Куда, черт возьми, он подевался? Я же просил его не оставлять меня одного! А что если до него уже кто-то добрался, и теперь я следующий? Я постарался выбросить эту мысль из головы. Надо сосредоточиться. Наверняка он просто пошел занимать лучшие места за обеденным столом. Да. Сто процентов. Это очень похоже на Джерри.
⠀
На противоположной стене гостиной располагалась дверь, которая, как я предположил, вела в столовую. Я бросил стакан мистера Чолмо… Чломо… (как его там звали, черт? Ай, пофиг. Будет просто Натаниэль) на ближайший столик, рядом с полумертвым букетом, нырнул в дверь и сразу понял свою ошибку. Я оказался в коридоре. По крайней мере, определение “коридор” больше всего подходило этому месту. Он никуда конкретно не вел. Сколько хватало глаз, расстилался просто длинный, узкий, прямой, как стрела, коридор. Лимонно-зеленый и пурпурный узор обоев и бесконечные ромбы на полу рождали адскую оптическую иллюзию, создавая впечатление, что пространство бесконечно движется, продолжается все дальше и дальше, вечно ведет в никуда… у меня закружилась голова. Это просто невозможный дом. Если Джерри ушел куда-то один, кто знает…. Ай, черт!
⠀
Девушка с голубыми глазами.
⠀
Она стояла прямо там, рядом со мной, все с тем же напряженным выражением на лице. Кто она? Актриса? Гость? Призрак? Она вообще реальна?
⠀
– Что?.. – воскликнул я.
⠀
– Тебя не должно здесь быть, – прошептала она.
⠀
– В этом коридоре, ты имеешь в виду? Что это за место вообще? Это точно коридор?
⠀
– Нет. – Она произнесла следующие слова медленно и размеренно: – Я имею в виду, что тебя не должно быть здесь, Джек.
⠀
По ее лицу было ясно, что она это серьезно.
⠀
– Да. Я знаю.
⠀
– А где ты, когда не здесь?
⠀
Удивительно, но я понял вопрос. Она имела в виду мои “эпизоды”. Потерянное время. Моменты, когда я теряю связь со своим телом. Я задавался тем же вопросом. Где я, когда не в своем теле? И, что еще важнее, кто им управляет, когда меня нет? Я понял ее вопрос, но не понял, как смог его понять. Не понял, как Клэр вообще догадалась его задать.
⠀
– Мы знакомы? Мы встречались раньше?
⠀
Клэр отрицательно покачала головой.
⠀
– Это место пробудит в тебе все самое худшее, – предупредила она.
⠀
Я чуть было не представился, но вспомнил, что ей уже известно мое имя. Так же, как, каким-то образом, мне было известно ее. Должно быть, мы с Клэр уже встречались. Иначе откуда она могла знать все эти вещи обо мне? Откуда мне было знать, что она потеряла обоих родителей в ужасной аварии почти год назад? Что она ненавидит холод так же, как я? Что она сейчас в ужасе, хоть и не показывает этого?
⠀
– Они следят за нами, – сообщила она. – Изучают каждый наш…
⠀
– Клэр? Клэр! Где ты? – Настойчивый голос раздался из гостиной. Через мгновение в двери ворвалась девушка с татуировкой бабочки. Увидев нас, она остановилась. – О. – Она с подозрением оглядела меня. – Все в порядке?
⠀
Я ожидал ответа Клэр, но она промолчала. Даже не обратила внимания на появление в коридоре нового лица. В конце концов я откашлялся и попытался разрядить обстановку:
⠀
– Да, все в порядке. Мы просто общались.
⠀
Теперь обе девушки смотрели на меня. Старшая впилась глазами, будто кинжалами. Я решил зайти с другой стороны:
⠀
– Кто-нибудь знает, сколько весит белый медведь?
⠀
Девушка с татуировкой бабочки схватила Клэр за плечи, развернув к себе лицом:
⠀
– Клэр, вернись, пожалуйста, на вечеринку. Я сейчас приду, хорошо?
⠀
Клэр ничего не ответила. По крайней мере, ничего не ответила ей.
⠀
– Следуй за дымом, – сказала она, повернувшись ко мне. И с этим словами Клэр потащилась обратно в гостиную, оставив меня наедине с ее старшей сестрой.
⠀
– Привет, я Джек.
⠀
– Лорен.
⠀
Она выглядела как акула, почуявшая кровь.
⠀
– Приятно познакомиться, Лорен.
⠀
– А мне нет. – Лорен скрестила руки на груди. – Джек, ты вегетарианец?
⠀
– Эм… нет.
⠀
– Отлично. – Прежде чем я успел осознать, что происходит, Лорен притянула меня к себе, железной хваткой вцепившись в плечо, и приставила холодную сталь ножа к моей щеке. – А теперь слушай сюда, маленький засранец. Если ты еще хоть раз побеспокоишь мою сестру, клянусь Христом, я отрежу твой маленький член и скормлю его тебе же. Уяснил?!
⠀
Я тщательно обдумал ответ, остановившись на нейтральном: “Да, мэм”.
⠀
Целую вечность она не убирала нож, прожигая меня яростным взглядом, прежде чем наконец ослабить хватку. Я не решался двинуться, даже когда она отступила назад. Не отводя от меня взгляда, Лорен тщательно отрепетированным движением сложила нож-бабочку, сунула его обратно в перчатку, приложила палец к губам и попятилась в гостиную.
⠀
Секунду спустя я вспомнил, что нужно дышать.
⠀
Ладно. Понял. Это определенно не было частью игры.
Во время карантина мы с моим четырехлетним сынишкой полюбили играть в прятки. Точнее, в прятки с некоторыми дополнительными условиями.
Во-первых, прячусь только я (сам он не хочет).
Во-вторых, я должна кричать “Ю-ху!” каждые несколько минут (иначе ему никогда меня не найти)
И, наконец, в-третьих, когда он подходит близко, я должна высунуть руку или ногу из укрытия. И тогда он кричит: “Я ВИЖУ ТВОИ НОГИ! АХАХАХА!”
Четырехлетки не очень умные, ясно?
К тому же у меня совершенно нет денег на другие развлечения. Мы переехали в этот дом всего пару недель назад, и арендная плата съедает практически всю мою зарплату. Мебель пришлось купить подержанную, я все еще вынуждена ездить на машине, которой почти столько же лет, как и мне, и нам частенько приходится питаться изысканным меню, состоящим исключительно из фасоли и риса.
– Прячься еще. – Бенджамин дергает меня за рукав. – Прячься еще!
– Уже почти пора спать.
– Ну пожа-а-алуйста.
– Ладно, но только один раз, договорились? Иди на кухню и считай.
Он со всех ног несется на кухню. “1, 2…” Бегу через гостиную, оглядываюсь по сторонам… Вот оно! Шкаф в прихожей. Идеально. Открываю дверь и ныряю внутрь. Черт, тут тесно. Откуда тут столько колючих старых пальто? Но оно того стоит.
Теперь можно расслабиться. Достаю телефон и погружаюсь в соцсети. Вскоре в столовой слышатся приглушенные ворохом тряпья шаги. Жду минуту… он и не думает идти в мою сторону. Кричу:
– Ю-ху!
Шаги приближаются. Я уже слышу его приглушенное хихиканье… и он начинает подниматься по лестнице.
Какой идиот. Снова приоткрываю дверь, как раз вовремя, чтобы увидеть, как его маленькие ножки исчезают на лестничной площадке. Ок. Больше времени для мамочки. И я снова погружаюсь в телефон.
– Мамочка-а-а, – хихикает он сверху. – Мамочка, где же ты?
Я улыбаюсь. Интересно, кто придумал прятки? Наверняка чья-нибудь мама. Это же просто блестящее изобретение. Несколько драгоценных минут вдали от спиногрызов, которые даже боятся лишний раз шуметь. И в то же время это для них развлечение!
Просто потря…
– Ю-ху!
…
Каждый мускул в моем теле напрягается. Но я слышала! Слышала, совершенно точно слышала этот мягкий голос со второго этажа. Мы с Бенджамином живем одни.
О боже. В доме кто-то есть. И Бенджи…
Пулей я вылетаю из шкафа.
– Бенджамин?! Где ты?!
Топот его ножек прямо надо мной. Мой сын бежит по верхнему этажу с хохотом. А я не могу пошевелиться, не могу дышать…
– Бенджамин!!!
Снова смех. А потом он кричит:
– Я ВИЖУ ТВОИ НОГИ!
Нет. С криком я взлетаю по ступеням. Врываюсь в спальню сына, но там никого. Только пустая кровать-ракета и смятое одеяло с вышитыми звездочками таращатся на меня.
– Бенджамин?!
Тишина. Ни шагов. Ни хохота. В доме воцарилась мертвая тишина. Бегу в гостевую спальню. Пусто. Шкаф. Распахиваю дверцы, раздвигаю вешалки…
Ничего.
Спотыкаясь на бегу, я вываливаюсь в коридор и направляюсь в последнюю комнату. В мою спальню. Единственную оставшуюся. Вбегаю внутрь, включаю свет…
Пусто.
Куча грязного белья на стуле. Распахнутый старинный гардероб с моей одеждой. Подушки кучей навалены на кровати. С упавшим сердцем я оббегаю кровать. С другой стороны тоже ничего. Заглядываю в подзор… Пусто.
– Мамочка? Мамочка?..
Я сейчас умру от облегчения. Дверь ванной приоткрыта, и из щелки на меня глядит голубой глаз, широко распахнутый от страха.
Бросаюсь к сыну, обнимаю его, беру на руки и собираюсь выйти из ванной…
Он все еще смотрит куда-то испуганными глазами. Не на меня, а на что-то за моим плечом. На что-то в спальне.
Резко оборачиваюсь… нужна пара мгновений, чтобы увидеть это и осознать… Застыв, я не отрываю глаз от гардероба. Кровь стучит в ушах.
Прячась в тенях, из-под подолов моих платьев и пальто, торчат две ноги.
В подобные моменты мозг не думает. Слишком медленная реакция. Правит инстинкт. Разумнее всего было бы запереться в ванной, а затем вылезти в окно. Но я просто бегу мимо шкафа в коридор. Так быстро, как только могу.
Прижимая к себе ребенка, стремительно спускаясь по лестнице, я слышу тяжелые, медленные и размеренные шаги, эхом разносящиеся по всему дому. Слышу даже вылетев из дома и стучась в соседскую дверь в поисках помощи, как они отдаются у меня в голове.
***
Приезжала полиция. Обыскали дом, но безрезультатно. Никаких следов взлома. Офицеры уехали, пообещав, что будут патрулировать нашу улицу следующие несколько дней, но на этом все. Я решила на несколько недель переехать к подруге, чтобы прийти в себя. Чтобы снова почувствовать себя в безопасности.
Но, каждый раз, закрывая глаза, я снова вижу их. Вижу две эти ноги, такие странные… Опухшие, будто напитавшеся водой. Серые, просто нечеловечески серые… С черными ногтями, толстыми и растрескавшимися…
И тогда я вспоминаю тот гардероб. Как нашла его среди подержанной мебели. Как владелец отдал мне его бесплатно. Сказал, что после смерти матери старается избавиться от всего, что о ней напоминает.
Нравятся наши переводы? Теперь вы можете поддержать проект рублям, благодаря нововведению на Пикабу! Будем очень благодарны каждому, а мы все также продолжим сдерживать НЁХов, извлекая из реальности и запирая их в рассказах =)
7. Один единственный конский волос помог раскрыть
убийство 30-х годов. Место убийства Нэнси Титтертон в 1936 году оставило мало
улик; от веревки, которой удерживали жертву, остался только шнур и один конский
волос. Детектив приказал своей команде сравнить веревочный шнур с веревками
всех производителей веревок на восточном побережье; в конце концов, они нашли
совпадение в Йорке, штат Пенсильвания. Это подтвердило их подозрения, что
виноват Джон Фиоренца, который работал в компании и использовал конский волос,
идентичный тому, что был найден на месте преступления. Он признался в
преступлении.
8. Колода карт помогла раскрыть дело 31-летней
давности. Разочарованное ростом числа нераскрытых дел об убийствах, полицейское
управление Сиэтла решило раздать колоду карт с «нераскрытыми делами» среди
местных заключенных, чтобы заставить их поговорить. В колоде 2010 года
нераскрытым делам присваивались масти и номера, а за информацию предлагалось
вознаграждение. Иногда это срабатывало: заключенный рассказал, что знал, что
человек по имени Грегори Джонсон несет ответственность за убийство в 1979 году,
но никогда никому об этом не говорил. Джонсон признался в преступлении
(червовая дама в колоде) на допросе в полиции. Такой вот креативный подход.
9. Серийного насильника Рэндала Комо нашли по окуркам.
Сотрудник департамента шерифа в Лафайете, штат Луизиана, носил лыжную маску при
совершении своих преступлений, которые он совершал без подозрений на протяжении
13 лет. В конце концов, его поймали за пристрастие к курению: он
оставлял окурки в домах своих жертв, в которых следователи обнаружили
эпителиальные клетки его слюны. Эта ДНК связала его с
преступлениями, в которых он в конечном итоге сознался.
10. В середине 1980-х похититель детей был найден благодаря
следам розовой краски. Похищение ребенка в Тусконе, естественно, заставило
жителей города быть в состоянии повышенной готовности, поэтому, когда учитель
заметил подозрительную машину, припаркованную возле школы, он вызвал полицию.
При осмотре эксперт заметил на бампере этой машины несколько полосок розовой
краски, которая соответствовала оттенку брошенного велосипеда ребенка.
Автомобиль был связан с Фрэнком Джарвисом Этвудом, который недавно
освободился, отсидев за другое ужасное дело о жестоком обращении с детьми.
11. Пустые бутылки из-под газировки помогли найти
аптекаря, виновного в убийстве 1989 года. В 80-е годы у женщины из Флориды
неожиданно стали выпадать волосы, она говорила, что ее ноги буквально горят, а
потом впала в кому. Ее дети тоже заболели, но не до такой степени — через три
месяца их мать умерла, не приходя в сознание. Полиция не знала, почему, пока не
обнаружила пустые бутылки из-под кока-колы, которые нашли в доме семьи. В
остатках напитка обнаружили токсичный нитрат таллия. Опрашивая соседей жертвы о
потенциальных мотивах убийства, они вышли на Джорджа Джеймса Трепала, который казался
неуверенным, давая свои ответы. Выяснилось, что Трепал не только не любил
жертву, но он химик по образованию, и ранее провел два года в тюрьме за помощь
в организации нелегальной лаборатории по производству наркотиков, в которой
использовался таллий. Трепал был признан виновным в убийстве, хотя и отрицал
свою причастность.
12. Крошечный осколок пластика размером с монету помог
раскрыть зависшее дело. На месте происшествия остались только «осколки стекла и
небольшой кусок пластика», но этот пластик в конечном итоге сыграл решающую
роль в раскрытии дела. Полиция связала его с Ford Tempo 1990-х годов, который
отличался от того, который полицейские искали до обнаружения улики. Через
несколько часов после получения новой информации, полицейский заметил машину,
подходящую под описание, с отсутствующим куском пластика на кузове. «Мы
обнаружили, что наш подозреваемый уехал за пределы штата, чтобы заменить
лобовое стекло, но на допросе он во всем признался», - сообщила полиция.
13. Убийство 1998 года было раскрыто благодаря
собачьей шерсти. После того как двое мужчин убили женщину, они сделали все
возможное, чтобы скрыть свою причастность; они завернули жертву в полиэтилен и
тщательно убрали комнату, в которой она была убита. Однако полиция обнаружила
на носке жертвы собачью шерсть, они сравнили ее с шерстью домашних животных
подозреваемых, и она совпала.
14. После успешного побега из тюремного заключения
сбежавший Джоаккино Гаммино прожил незамеченным 20 лет. Ровно до тех пор,
пока полицейские не заметили одно изображение на Картах Google. Осужденный
убийца, считающийся одним из самых разыскиваемых преступников в Италии, работал
шеф-поваром под другим именем в городе Галапагар (недалеко от Мадрида в
Испании). На изображениях Google Maps был виден мужчина, подозрительно похожий
на Гаммино, болтавший возле магазина фруктов и овощей, и позже полиция
подтвердила, что это он.
15. Крошечные розовые
волокна коврика для ванной помогли опознать серийного убийцу после многих
лет расследования. На телах жертв находили различные нити, в том числе розовые
волокна, которые по заключению эксперта были из коврика для ванной, а также
темно-синие пряди. Однако полиция не могла найти источник нитей до тех пор,
пока очередная жертва похищения не сбежала из дома похитителя и не привела туда
полицию. Там они нашли источник волокон, которые были найдены у нескольких
жертв, и серийного убийцу задержали.
Думал про сериал «След» пока больше не писать, но тут недавно вышла серия, в которой я принимал участие. Как ее не вспомнить? Тем более что на ее примере можно показать, какие косяки на съемках случаются. Впрочем, это у меня была, по-моему, самая косячная съемка за все время.
Итак, смена была скорее актерская, а не каскадерская – никаких особых трюков делать не требовалось. Но зато опять можно было сыграть неадеквата.
Еще до приезда на площадку я прочитал общий сценарий моей смены, и уже тогда у меня стали закрадываться подозрения, что придется самому рулить (в самом прямом смысле). Хотя при утверждении никто не спрашивал, есть ли у меня права, да и вообще – вожу ли я машину. Кроме того, очень просили взять очки (есть у меня такие специальные, с обычными стеклами), поскольку один из образов, который я посылал на утверждение, был именно в очках.
Давайте сначала выложу само видео со всеми сценами, где я участвовал.
Теперь по порядку.
Первой мы снимали сцену в «автоборделе». Я уже оделся, был в очках, и тут у режиссера проскочила фраза: «Сейчас очки не нужны, на фотороботе уже сделали без очков».
Я подумал, что они не нужны только в этой сцене. Что, в принципе, было логично, раз я на девушку нападал (мало ли, очки ведь и разбиться могли бы).
Кстати, фоторобот, конечно, просто улетный получился. :)
Итак, задача была такая: завернуть руку девушке (режиссер показал как), затем связать ей руки, сбить на колено и немного подушить.
Снимали с разных ракурсов. Места в машине было немного, но мы справились с задачей – во всяком случае, камеру не задели, сами никуда с точки не ушли. Дублей за пять сняли.
Веревка очень быстро растрепалась, и каждый раз ее части оставались на моем пальто, которое постоянно приходилось чистить. Но все трудности были преодолены.
Далее началось «самое интересное».
– Машину водить умеете? – спросил меня режиссер.
– Вожу, механику, – ответил я.
– У меня автомат…
Вообще я не люблю сниматься в сценах, где нужно управлять транспортом. А уж с «автоматами» вообще не очень дружу: привыкать к ним надо, а обычно времени на это не дают.
Режиссер сначала подумал было самостоятельно подъехать за меня, но затем все же решили, что я справлюсь сам. Так что без тренировки на машине, выставленной на первоначальной точке, мне нужно было проехать метров 15–20 (не забываем, машина режиссера). Было уже довольно темно. Вроде с этим справился.
Далее – выход из машины и встреча с экспертами.
Сняли выход, встречу, дальний план, и тут раздается громогласный голос режиссера:
– Почему он в очках?
И да… Я уже был в очках. Когда мы перешли к этой сцене, я сразу надел очки. И все, собственно, это видели. Так как накануне мне настоятельно говорили про очки, я решил, что в них и придется сниматься. И был неправ…
Теперь все надо было переснимать и снова подъезжать на машине. Ё-моё…
Режиссер отругал всех, кого можно и кого нельзя.
Формально он был прав, так как за кадром должны были следить костюмеры, второй режиссер и т. п. И они должны были заметить, что очки тут лишние. Но никто внимания не обратил. Видимо, так органично они на мне смотрелись. Однако я чувствую, что это только мой косяк, и даже не собираюсь на кого-то перекладывать ответственность.
Оттого, что вначале я помучился с машиной, потом здесь накосячил, я даже как-то подсбился на дальнейших действиях. А учитывая, что со мной четко не обговорили, как будут снимать подход экспертов, надо ли (и когда) поворачиваться и т. п., то пришлось действовать по наитию. С учетом того, что не всегда удавалось понять, с какого момента идет съемка.
В общем, тут тоже все пошло не очень гладко. Я уже думал было пойти повеситься, но тут дошли до самого интересного – выбора девушки (пониженной социальной ответственности). Здесь мне удалось проявить себя во всей красе. Режиссеру так понравилось, что после слова «стоп», он тут же добавил: «Ух, маньячелло! За этот взгляд все косяки прощаю».
После таких слов у меня немного отлегло от сердца.
Ну а далее осталось на холоде доснять меня с голым торсом и сравнить нарисованные родинки с теми, что они изобразили на фотороботе. Хоть и было прохладно, съемки так меня поднапрягли, что я этого особо не чувствовал.
Что ж, теперь эти косяки вечно будут у меня перед глазами. Надеюсь только, что они не помешают мне на других съемках. Но вот машину водить в кадре я по-прежнему не хочу.
А девушку я вроде бы самую симпатичную выбрал. Или вы считаете иначе? 😊
Всем хорошего настроения! И желаю не встречать неадекватов на улице. А то мало ли – попадется такой маньячелло, как я…
P. S. Интересный момент: эту серию («Мобильный бордель») уже убрали с YouTube… Чем же она им так не понравилась? Теперь только где-то в «ВК» можно ее отыскать… а жаль. Хорошо хоть, я успел сделать нарезку со своей ролью.
В первой главе я рассказал о том, зачем я приехал в Питер и как устроился на жительство в одну квартирку. В квартире я сразу обнаружил некоторые странности: визуальные эффекты в бумажной книге, передачи в телевизоре с намеками на мою персону, передвижения моих личных вещей по комнате, а также скелет в шкафу. Я рассказал о странностях этой веселой квартиры своим соседям по комнате, Санечке и Валечке. Они выслушали меня очень внимательно, испуганно и мило прижимаясь друг к другу, как птенчики. Время подошло к ночи. Мы залегли на заранее подготовленные позиции в виде койко-мест, и приготовились к сюрпризам. Что-то мне подсказывало, что основное веселье будет впереди.
*** Глава 3 из 3. Разоблачение веселой квартиры ***
Ошарашенный я вышел из комнаты Алика и Ольги, направился в гости к Марьи Ванне. Вдруг ей тоже нужна моя помощь?
Проникнуть в комнату Марьи Ванны оказалось довольно сложной задачей. Хитрая старушка подстраховалась, установив мощную двойную металлическую дверь со множеством разных хитрых замков, запоров и цепочек.
Пригодился топор, главная улика, от которой я не успел избавиться. После долгой утомительной работы, дверь, наконец, рухнула внутрь вместе со своей основой.
- Доброй ночи, Марья Ванна! – вежливо я поприветствовал старушку, которая в забавном чепчике сидела на своей кровати.
- Здравствуйте, Костя, - ответила бабушка, - не хотите ли чаю?
- Только зеленого, - сделал я заказ и добавил, - вообще-то я просто так зашел, узнать, не нужна ли какая помощь.
- Я так и поняла сразу, - ответила старушка, глядя на мой топор, - знаете, в чем Ваша проблема, Костя? У Вас очень мало денег.
- Точно! А как Вы догадались? – удивился я.
- Ну, это же классика жанра, - улыбнулась старушка, - молодой человек с топором приходит в гости к богатой старушке, чтобы задать ей сакраментальный вопрос. Тварь он дрожащая или право имеет? Но сейчас не об этом. Я открою Вам секрет успеха. Играйте всегда белыми первым ходом a3, а черными a6 на любой первый ход белых. Таким путем Вы выиграете сто партий и заработаете кучу денег. Но есть условия! Потом больше никогда в шахматы не играйте. Также, не позднее завтрашнего дня, Вы должны жениться на вдове Ольге, которая приходится мне тайной дочерью. А я завещаю Вам эту квартиру и килограмм бриллиантов, которые собирала всю жизнь.
- Вот это поворот! – удивился я.
Тут вдруг топор вырвался у меня из руки, подлетел к старушке, стукнул ее обухом по голове и со стуком упал на пол. Бабушка улыбнулась, окрестила меня крестным знамением, затем легла на кровать, скрестив руки на груди.
По пути в свою комнату я решил заглянуть к своей невесте вдове Ольге. Я приоткрыл дверь и тихо посмотрел внутрь. Ольга подтаскивала труп мужа к окну, решив выкинуть важную улику из комнаты и таким образом "замести следы". Я не стал ей мешать, прикрыл дверь и пошел в свою комнату. Там меня ждал еще один сюрприз.
Валечка, не выдержав морального перенапряжения, повесился на крюке для люстры, прямо над трупом Санечки.
Честно говоря, я сам чувствовал себя вымотанным и физически, и душевно. Конечно, не до такой степени, чтобы вешаться, но хотя бы просто поспать хотелось очень сильно.
- Утро ночи мудрее, - заявил я сам себе и мгновенно заснул крепким здоровым сном.
Утром меня разбудил какой-то молодой человек в полицейской форме.
- Гражданин Оборотов, быстро просыпайтесь и одевайтесь, - приказал полицейский, - я Ваш участковый старший лейтенант Петров. Следуйте за мной.
Я обратил внимание, что трупы уже успели убрать из комнаты. Я поднялся и поплелся за старлеем, гадая, был ли в моих ночных действиях какой-то состав преступления.
К моему удивлению и большой радости, на кухне, куда меня завел Петров, в полном здравии присутствовали все участники ночных событий, Марья Ванна, Алик с Ольгой, Санечка и Валечка. Я сразу догадался, что это чудеса нашей славной медицины.
- Экстреннее собрание жильцов квартиры считаю открытым, - объявил участковый, - от имени своего руководства и от себя лично выражаю благодарность за гражданскую позицию Ольге и Алику. Благодаря их информации был накрыт и ликвидирован подпольный цех по изготовлению сильнодействующих наркотиков. Располагался этот цех как раз под вашей квартирой. Участники преступной группы были арестованы этой ночью. Наиболее пострадавшим из жителей вашей квартиры мы признаем Константина Оборотова. Вчера вечером он нахватался ядовитых газов в туалете через вентиляцию. А основную дозу он получил сегодня ночью. Ядовитые газы проникли через широкую щель, рядом с его кроватью. Пострадавший получил временное расстройство работы мозга, что явилось причиной галлюцинаций и неадекватного поведения во время нашей ночной операции. Есть ли вопросы?
- Конечно, есть! – воскликнул я, - вот Вы говорите, "галлюцинации", "галлюцинации". А скелет в шкафу, который чуть было не откусил мне палец, это что по вашему, "галлюцинация"? Палец до сих пор опухший и болит. А лицо мое исцарапанное, это что, "галлюцинация" исцарапала?
- Прошу всех пройти в комнату Константина для составления официального свидетельства по скелету в шкафу.
К моему изумлению, вместо скелета в шкафу стояли лыжи с алюминиевыми креплениями для лыжных ботинок.
- Итак, мы видим лыжи для скольжения по снегу, - заявил участковый, - обратите внимание на следы крови на креплении правой лыжи. Вероятно, Константин, находившийся в наркотическом опьянении, тыкал в это крепление пальцем, пока не получил легкое повреждение кожного покрова.
- Ну, допустим, а что насчет царапин на лице, - продолжал я упорствовать, - к сожалению, я не могу прямо сказать, кто оставил эти царапины. На карте честь одной прекрасной дамы. И это не Марья Ванна.
- Ладно, Вам, Константин, - улыбнулась очаровательная Ольга, - можно и прямо сказать, честь для этой дамы не имеет большого значения. Это наша кошка Муся. Всю ночь Вы гонялись за ней, пытаясь обучить ее правильно ловить мышей. Наконец, Муси это надоело, и она Вас слегка поцарапала.
Когда все окончательно разъяснилось, я облегченно вздохнул.
- Свою версию событий я излагать больше не буду, тем более, не буду на ней настаивать - заявил я, - опасаюсь, что некоторые присутствующие могут понять меня неправильно. Я теперь согласен с официальной версией, полностью ее придерживаюсь.
- Ну, и хорошо, - кивнул головой участковый, - мне остается только еще раз напомнить всем присутствующим, читающим, слушающим и наблюдающим. Граждане! Если вы почувствовали запах газа, вызывайте газовую службу! А если этот запах показался вам приятным, вызывайте также еще и службу наблюдения за оборотом наркотических веществ.
Рассказы о Шерлоке Холмсе, созданные Артуром Конан Дойлом, являются неотъемлемой частью мировой литературной классики. Шерлок Холмс – выдающийся детектив, чьи методы расследования и неординарный ум позволяют ему раскрывать самые запутанные дела. В сборник аудиорассказов входят такие произведения, как «Нож танцовщицы», «Глория Скотт», «Мусгревское дело», «Пять апельсинных зерен», «Райгетские помещики», «Желтое лицо», «Морской договор», «Серебряная молния», «Украденное графское дитя», «Банковский клерк» и «Приключение с чертежами Брюса Партингтона». Каждый рассказ несет в себе уникальную интригу и демонстрирует не только дедуктивные способности Холмса, но и его глубокое понимание человеческой натуры.
Эти истории переносят читателя в Лондон конца XIX – начала XX веков, где вместе с Холмсом и его верным другом и помощником доктором Ватсоном они погружаются в мир тайн и загадок. От расследования преступлений, связанных с невероятными событиями и загадочными символами, до защиты невиновности и поиска справедливости – каждая история является ярким свидетельством необычайного таланта Конан Дойла как рассказчика.
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
~
Я огляделся по сторонам: вот они мы, снова сидим за обеденным столом. Справа от меня Джерри. Слева – Лорен. Напротив… Я с трудом мог разобрать, кто это, но похоже, что когда-то он был Вольфгангом.
⠀
Глаза щипало, будто их часами полоскали в соли. Мышцы превратились в желе. Голова стала неимоверно тяжелой, так что шея не могла больше держать ее. А каждая попытка посмотреть по сторонам рождала мерзкое ощущение, будто что-то… перестраивается. Кри-кри-крикри. Что-то, напоминающее несколько коротких острых ножей, вонзилось в мой скальп, потоки крови потекли по лбу и ушам. Я протянул руку, схватился за чашеобразный предмет на затылке, и, стоило мне его коснуться, ножи вонзились еще глубже.
⠀
Кри-кри-крикри. Боль была почти нестерпимой, но, наполненный паникой и адреналином, я потянул изо всех сил и оторвал от себя проклятую штуковину. Плоское насекомое. Шесть острых лапок дергались в воздухе. Куски того, что на поверку оказалось моей плотью, застряли в крупных зазубринах ножек. Оно напоминало обычного клеща, только минимум тридцати сантиметров в диаметре и с панцирем, как у мечехвоста. Вместо рта у него торчала толстая, белая гофрированная трубка, идущая, как я с ужасом осознал, в мой собственный рот. Под твердой раковиной что-то завибрировало с мерзким хитиновым скрежетом. Кри-кри-крикри.
⠀
Я бросил клеща-переростка лапками кверху, схватился за трубку и потянул. Она была чертовски липкой, скользкой и, что хуже всего, очень, очень длинной. Я отчетливо чувствовал, как мерзкая пуповина шевелится в моем горле. Получалось вытягивать всего сантиметров по десять за рывок, но чем больше я тянул, тем больше белой трубки появлялось на свет. В конце концов передо мной оказался моток в несколько метров длиной. А когда я (неужели!) вытянул остатки хоботка, то обнаружил на его конце два черных глаза и рот, заполненный сотнями желтых крючковатых зубов, идущих концентрическими кругами. Пораженный, я уставился на крошечную мордочку миноги. Она уставилась на меня в ответ, отвратительно крича: КРИКРИКРИКРИ!!!
⠀
Я отшвырнул от себя мерзкую тварь и охнул от боли: каждая клеточка тела вопила. В конечности будто разом вонзили тысячу игл – это отходили затекшие мышцы. Потоки слез смыли соль с моих глаз. И теперь ужасная картина происходящего открылась для меня со всей ясностью.
⠀
На головах каждого из группы восседали жуки-шлемы. Они ритмично сжимались, высасывая жизненные соки из несчастных, запустив щупальца-миноги в рты людей. Столовая вроде бы была точно такой же, но при этом совсем другой. Белая люминесцентная пленка, больше похожая на застывший жир, покрывала потолок и стены, слабо светясь.
⠀
Белая минога моего собственного жокея продолжала верещать: КРИКРИКРИКРИ!!! Она крутилась и подпрыгивала, как неконтролируемый пожарный шланг под диким напором. КРИКРИКРИКРИ!!! Как только у меня получилось встать на ноги, я приложил все усилия, чтобы заставить ее замолчать навеки. Ножки клеща напоследок вытянулись, медленно согнулись сами по себе и перестали молотить воздух. Везучий сученок. Слишком легкая смерть для такой твари.
⠀
А потом я попытался разбудить Джерри. Он знал бы, что делать. Ну или, по крайней мере, нашел бы что веселого сказать, чтобы немного скрасить наше затруднительное положение. Но существо на его затылке прочно держалось, шестью зазубренными лапками вонзившись в плоть. Я никак не мог придумать, как его снять, не скальпировав ненароком Джерри. Так что решил попробовать вытащить трубку у него изо рта. Интересно, с тех пор, как я видел его в последний раз, Джерри успел обзавестись бородой. Даже несмотря на нашлепку на голове, было отчетливо видно, насколько отросли его волосы. Должно быть, мы просидели за этим столом не меньше двух недель.
⠀
Я не сразу осознал, что произошло, но постепенно все становилось ясным. Джерри был в той же одежде, в которой когда-то поднимался на холм к поместью Бэдсайд. Я тоже вернулся в свои джинсы и рубашку. Пол под ногами покрывала какая-то липкая дрянь. Тут и там через ковер пробивались длинные белесые лианы, выпускающие в воздух облачка пепельно-серых спор. На столе вместо тарелок перед каждым “гостем” лежали гроздья полупрозрачных мешочков, набитых яйцами. Они были не меньше шарика для пинг-понга каждое и хранили россыпь крошечных эмбрионов мерзких жуков. В довершение картины, все сидящие за столом теперь были другими.
⠀
Все они были в разной степени истощены. Больше всего досталось Тобиасу и Бриджит. От них остались мумифицированные трупы, темная, будто очень загорелая кожа обтягивала выступающие кости. Вольфганг был голым, очень высоким и очень худым, будто голодающий ребенок внезапно вытянулся в иссохшего взрослого. Он, как и его мать, должно быть, провели здесь не один год.
⠀
Клэр и Лорен были одеты ровно так же, как когда мы пытались сбежать из поместья. С тех пор будто вечность прошла… Нельзя было с уверенностью сказать, как давно сестры сидели здесь, но выглядели они так, будто умирали от голода. Нужно было проверить, дышит ли кто-нибудь из них, или инсектоиды успели высосать последние остатки жизни и оставили только бесполезную шелуху.
⠀
На лице Клэр запеклись ручейки крови. Когда я подошел ближе, трубка в ее рту запульсировала. Паразит прекрасно знал о моем присутствии, даже если для остальных это пока оставалось тайной. Вполне возможно, что я смог бы отпугнуть его или оторвать, но сначала надо было убедиться, что в этом еще есть смысл. Я попробовал нащупать пульс на шее Клэр. Ее кожа была холодной как лед. Если сердце еще и билось, я не смог почувствовать ни толчка.
⠀
Но в этом и не было необходимости. Ее рука взметнулась вверх и обхватила мое запястье. Глаза широко распахнулись, смотря сквозь меня. А потом я услышал ее голос у себя в голове:
⠀
Убирайся, пока можешь. Не пытайся спасти нас.
⠀
Хватка вдруг ослабла. Клэр закрыла глаза и уронила руку на стол. Она снова замерла, словно озеро подо льдом.
⠀
– Клэр, – сказал я, – я вас не брошу.
⠀
Мне ответил новый голос. Не Клэр. Не мой. Чей-то еще.
⠀
Тебя не должно быть здесь, Джек.
⠀
Нестерпимый жар пробежал по моей спине, будто огненный сполох. Я резко повернулся к его источнику… Как я мог пропустить. Нечто, испускающее обжигающее излучение, восседало во главе стола. Ровно там же, где и было все это время. Я знал, что оно там. Только не мог его видеть. Оно засасывало свет, как черная дыра. Поглощало все вокруг себя. Неимоверная тьма. Но, если хорошенько сосредоточиться, я все же мог зафиксировать его присутствие. Оно было похоже на человека – голова, пара рук, все такое, – только не было сделано из плоти и материи. Оно целиком состояло из негативного пространства. Я физически даже глаз не мог на него поднять, но отчетливо знал, что оно там.
⠀
– Привет. Это все твоя идея?
⠀
Да.
⠀
Его голос был похож на шипение пара.
⠀
– Что ж, это все – какая-то долбаная срань. Смотреть противно.
⠀
Знаю. Ты не должен был этого видеть. Никто еще никогда не просыпался. Ни в одном из миллиардов миров. Ни разу за триллион лет. Для такого случая у нас нет протокола.
⠀
– Ты кто вообще такой?
⠀
Мы подобны микробиоте, живущей в вашем кишечнике. Мы помогаем вам, сохраняем вас живыми и сильными. А взамен вы нас кормите. Мы – симбиоты. Мы не желаем вам зла.
⠀
– Серьезно? – Я вытер свежую кровь со лба. – Я бы, конечно, мог поверить, но все вот эти смерти, пытки и прочее немного выбиваются.
⠀
Мы живем лишь за счет эмоциональной энергии, которую вы так щедро выбрасываете. Волнение, страх, любовь, ненависть. На вкус все одинаково. Когда наши хозяева ведут себя хорошо, мы сеем семена эйфории. Но если они пытаются уморить нас голодом, что ж, приходится прибегать к более мрачным образам во имя выживания. Уверен, ты понимаешь.
⠀
– Жопу свою пойми! – Этот кусок пустоты не по-детски начал меня бесить.
⠀
Возможно, нам удастся найти компромисс? – сказала пустота, немного поколебавшись
⠀
На мгновение я почувствовал проблеск надежды. Сущность, управляющая этим кошмаром наяву, хотела сесть за стол переговоров. Но Боги не идут на компромиссы. Тот факт, что он готов был начать торговаться, означал только одно: я могу причинить ему вред. Нужно было понять, чего он боится.
⠀
– Компромисс, говоришь? – Я окинул комнату взглядом. – Ну, для начала, ты мог бы отпустить нас всех. Ну и, может быть, купить мне новую тачку.
⠀
Это невозможно.
⠀
– Я бы согласился на подержанную.
⠀
Ты можешь уйти. Ты можешь взять с собой одного из игроков. Выбирай с умом, другого шанса не будет.
⠀
В этом смысл. Игра должна продолжаться, чего бы это ни стоило. Эти существа годами жили без меня и Джерри, но их гнездо уже разрослось до шести хозяев. Если уйдут больше двух человек, прокормить выводок станет невозможно.
⠀
Я не стал бы хуже спать, оставив Вольфганга навечно в стране грез, но и просто убежать было не вариант. Я посмотрел на Джерри. Повернулся к Клэр. Ее слова эхом отдавались у меня в голове: “Убирайся, пока можешь. Не пытайся спасти нас”. Как же это несправедливо! Я победил. Я сбежал. И вот это моя награда? Еще одна невообразимая моральная дилемма?
⠀
Даже если бы я заключил сделку и ушел с еще одним игроком. Даже если бы я остался, предоставив возможность уйти Клэр и Джерри. Это помогло бы лишь на краткое время отсрочить планы Пустоты. Два других несчастных ублюдка займут вакантные места, и на этот раз игру и правда могут довести до конца. А затем… что бы там дальше ни было. (Я до сих пор не очень понимаю, что они там планировали.) Был только один вариант. Все остальное – не более чем отвлекающий маневр.
⠀
Я должен был прекратить игру навсегда.
⠀
Но я понятия не имел, как это сделать. И если и был в мире хоть один человек, способный напортачить достаточно, чтобы все здесь пустить под откос, так это был Джерри. Я подошел к его месту, вцепился в белесую пуповину, соединяющую его с жуком на голове и обеими руками, как фокусник, начал вытягивать ее из глотки моего друга.
⠀
А ну перестань!
⠀
Сущности во главе стола не нравилось то, что я делал. А значит, я был на правильном пути.
⠀
Сантиметр за сантиметром я вытягивал извивающуюся тварь. Уже почти метровый моток белесой трубки лежал на столе, когда, наконец, с тошнотворным чпоком голова миноги вышла изо рта Джерри, повернулась ко мне и заверещала: КРИКРИКРИКРИ!
⠀
Джерри открыл глаза. Он откашлялся, сплюнул, огляделся вокруг…
⠀
– Во имя Ктулху, что за…
⠀
Скользкое щупальце вырвалось из моих рук и метнулось ко рту Джерри, как мотылек на свет лампы. Учитывая, сколько раз я видел, как быстро он приходит в себя, наверное, мне пора бы было перестать удивляться тому, как скоро рефлексы Джерри вернулись в норму. Не тратя времени на панику, он отвесил пощечину маленькому личику миноги и сказал, пригрозив пальцем:
⠀
– Для начала угости меня выпивкой!
⠀
– Джерри! – заорал я, – Нет времени объяснять! Нам тут хрен знает сколько засаживал Бугимэн!
⠀
Он оглядел комнату, людей с вцепившимися в них клещами-переростками… С отвращением на лице нащупал такую же мерзость на своей голове…
⠀
– Быстро! – Он достал из кармана зажигалку Zippo. – Хватай цепкий хоботок!
⠀
– Чего?
⠀
– Цепкий хоботок, Джек!
⠀
– Да что это значит, блин?
⠀
– Ну эта трубка с зубами! Господи, Джек! Научись уже понимать по контексту!
⠀
Я подхватил зубастую миногу. Она извивалась, пыталась отбиваться и кусаться. Я уворачивался от щелкающих зубов, пока Джерри пытался привести зажигалку в чувство. Несколько нервных щелчков спустя она наконец дала ровное устойчивое пламя. Джерри поднес его к панцирю жука.
⠀
КРИКРИКРИКРИ! Минога завизжала у меня в руках. Жучиная часть отделилась от головы Джерри, выбила из его руки зажигалку и отскочила в сторону. Как только голова Джерри оказалась свободной, я размахнулся и изо всех сил впечатал насекомое в стену.
⠀
Хватит! Я приказываю тебе остановиться! – закричала пустота.
⠀
Джерри указал на сущность во главе стола, на мгновение отвлекся на обильную рвоту и спросил:
⠀
– Что это за хрень?
⠀
– Не знаю, фигня какая-то.
⠀
Оно вдруг выросло, будто поднялось на ноги. Или просто внезапно угрожающе раздалось.
⠀
Восемь миллиардов голодных ртов ждут жатвы. Вы не сможете остановить нас.
⠀
Джерри запустил в него стулом, крича:
⠀
– А ну иди сюда, говно собачье!
⠀
С раскатистым грохотом пустота исчезла, бросив напоследок еще одну фразу:
⠀
Вы прекратите это бессмысленное насилие! Иначе в следующий раз, когда вернем вас в игру, мы не будем так добры. Весь ваш вид будет винить двух придурков за то, что очнется в аду.
⠀
И тут я услышал шум, от которого чуть не поседел. Лавина ритмичных постукиваний. Обернувшись, я увидел, как через широкие двери к нам несутся сотни знакомых жуков. Они лезли из жира, покрывавшего стены. Лезли из дыр в полу. Ползли по потолку. Большинство было намного меньше наших недавних жокеев. Совсем свеженькие, недавно вылупившиеся детеныши, тельце не больше монеты, а хоботок длиной с линейку. Они текли к нам бесконечной рекой, покрывая каждый дюйм пола, карабкались друг на друга, сцеплялись в клубки. И все как один протягивали к нам свои мерзкие миноги, издавая этот ужасный звук
⠀
КРИКРИКРИКРИ!
⠀
Джерри запрыгнул на стол, схватил меня за руку и затащил следом. Море жуков становилось все больше, заползая на стены, покрывая люминесцентную пленку. Становилось все темнее и темнее.
⠀
– Так, – сказал Джерри. – Без паники. У меня есть план! Сначала я запрыгну на люстру, раскачаюсь и…
⠀
Договорить он не успел. Одна из ножек стола сломалась под нашим весом. Мы скатились с него, врезавшись в кишащую кучу детенышей у ног Бриджит. Оттерев слизь с плеча, я вскарабкался на кресло рядом с ней. Теперь, когда я был так близко, трудно было не разглядеть, что именно эти твари сделали с Бриджит.
⠀
Волосы ее были сплошь седые. Одежда истлела, превратившись в лохмотья. Изодранная кожа так плотно обтягивала кости, будто ее запечатали в вакуумный пакет. И в тусклом свете я отчетливо видел, как зрачки живого трупа метались туда-сюда под веками в провалившихся глазницах. Да, ее тело высосали досуха. Но каким-то неведомым образом все еще поддерживали в ней жизнь. Сейчас у меня не было сил думать об этом. Сейчас не было.
⠀
Зато я мог подумать о другом.
⠀
– ОРУЖИЕ! – крикнул я Джерри, указывая на сморщенную оболочку Тобиаса.
⠀
Джерри схватывал на лету. Он пробрался через лавину насекомых, вцепился в иссохшую руку Тобиаса, уперся ногой в туловище и, сказав “Прости Ти-Бон”, оторвал ее от тела с мерзким хрустом.
⠀
Одно из взрослых насекомых атаковало Джерри. Тот отбил его костлявой рукой, послав через всю комнату.
⠀
– Господи, да я про пистолет!
⠀
– А-а-а! – Джерри бросил руку, разорвал истлевшую ткань штанов Тобиса и вынул пистолет из кобуры, валявшейся рядом с ногой.
⠀
Жуки покрыли его руки и ноги. Целая армия маленьких ублюдков прокладывала путь через Бриджит, к моим ногам. Их было слишком много. Нам никогда не убить всех… На мгновение, я подумал, не попросить ли Джерри просто пристрелить нас обоих… Но Джерри вдруг направил пистолет на гроздь яиц на стене и выстрелил.
⠀
Звук выстрела в маленькой комнате прозвучал как гром, но это не шло ни в какое сравнение с ответными оглушительными криками монстров. Стены содрогнулись от шипения сотен глоток, и инсектоиды потекли прочь от источника шума. Они сваливались с моей одежды и кожи, бежали обратно в дыры на полу и стенах. Отступали в хаосе и неразберихе. Похоже, они не привыкли, что еда может оказывать сопротивление.
⠀
– Джек…
⠀
Голос был совсем слабый. Я повернулся на звук и увидел Клэр. Ее взгляд блуждал. Свежие багровые полосы расчерчивали лицо – существо, осушавшее ее жизненные силы, отступило вместе с остальными при звуке выстрела. Она посмотрела на меня, попыталась встать на ноги, но лишь обессиленно рухнула в кресло. Рядом Лорен застонала от боли.
⠀
Прежде чем я успел что-либо сказать, Джерри выкрикнул слово, которое я слишком часто слышал от него:
⠀
– ОГОНЬ!
⠀
Он указывал на другой конец комнаты, куда совсем недавно упала его, еще горящая, зажигалка. Кольцо пламени неспешно, но неуклонно разрасталось, пожирая ковер. Но стоило ему коснуться стены, как огонь стремительно взметнулся вверх, будто по сухому фитилю. Мешочки с яйцами шипели и лопались. Крошечные жуки с визгом сыпались на пол. И не успел я опомниться, как огонь уже охватил потолок.
⠀
Усилием воли я заставил себя не поддаваться панике и сосредоточиться на побеге. Нужно было помочь Клэр. Джерри бросился к Лорен. Клэр на мгновение открыла глаза. Она с трудом сфокусировала на мне взгляд и прошептала: “Не надо! Спасай себя, пожалуйста”.
⠀
– Мы вытащим вас с сестрой отсюда.
⠀
Она закрыла глаза. Бедняжка слишком слаба, чтобы бороться.
⠀
– У меня… – Вот и все. Она снова отключилась. Я предположил, что она пытается сказать что-то вроде: “У меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя”, – но спину мне уже жег огонь – настоящий огонь, – так что не было времени гадать. Я подхватил ее на руки. Поразительно, какая она была невесомая. Каким-то образом у меня нашлось место в сердце, чтобы еще больше возненавидеть этот дом и то, что он с нами сделал.
⠀
Оглянувшись, я увидел, что Джерри перекинул Лорен через плечо. Она продолжала жалобно стонать, покачиваясь в такт его шагам.
⠀
Стены парадного зала так же были доверху покрыты тем же восковым, белым (и, как оказалось, легковоспламеняющимся) веществом. Но там я отчетливо видел шестиугольный узор, соты, каждая секция которых была наполнена полупрозрачными яйцами.Стоило нам войти внутрь, как яйца завибрировали в своем ложе, раздуваясь и опадая в странной синергии, будто сам дом дышал. Пара клещей, каждый размером с английского мастифа, ползли по стенам с обеих сторон от входной двери. Их трубки были толстыми и длинными, как слоновьи хоботы.
⠀
– Стойте! – скомандовал ближайший к нам инсектоид тем же надтреснутым голосом, которым Мэгги приветствовала нас в поместье Бэдсайд столько времени назад. – Вы не можете уйти! Там опасно!
⠀
Второй инсектоид присоединился к разговору. Он звучал ровно так же, как Натаниэль, но казалось, что другое существо говорит через жука, как через передатчик.
⠀
– Думаю, сейчас самое подходящее время, чтобы всем нам собраться вместе и работать в команде, дабы разгадать загадку поместья Бэдсайд Мэнор.
⠀
Джерри прицелился и выстрелил в тварь, говорящую голосом Мэгги. Ее жучиная часть взорвалась красной слизью, заставив другого монстра нырнуть в трещину в полу. Джерри не терял бдительности: эта штука сейчас может быть где угодно.
⠀
“Джек...” – Голос Клэр зазвучал у меня в голове. Она была слаба и потеряла много крови. Я посмотрел на нее, понимая, что она из последних сил пытается мне что-то сказать: “У меня нет...”
⠀
– Чего мы ждем?! – выпали Джерри. Он припустил к двери. Я последовал за ним. Все, чем Клэр хотела поделиться, можно сказать и снаружи.
⠀
Мы выбили дверь, выскочили наружу и продолжили бежать, не сбавляя хода. Было темно, где-то середина ночи, и дорогу нам освещала только полная луна. Влажный воздух звенел от криков цикад. Мы преодолели уже половину подъездной аллеи, и только тогда я решился остановиться. Нужно было помочь Клэр. Как-то остановить кровотечение. Я положил ее на траву и начал шарить по карманам в поисках чего-нибудь подходящего. Солнцезащитный крем, пакетик с сухофруктами… Бесполезная ерунда!
⠀
Лорен стонала, будто приходила в себя после жесточайшего похмелья. Джерри опустил ее на землю, но та тут же упала на колени. Он, не колеблясь ни минуты, сорвал с себя футболку и начал рвать ее на широкие полосы. Я взял ткань, обернул ею голову Клэр и стал пытаться привести ее в чувства, пока Джерри занимался ее старшей сестрой.
⠀
– Клэр. Ты меня слышишь? – Нет реакции. Я повторил чуть громче: – Клэр! Ты СЛЫШИШЬ меня?!
⠀
Она открыла глаза. С трудом сфокусировалась на мне. Лорен пошатываясь подошла к нам, как раз когда Клэр заговорила:
⠀
– Где… где мы?
⠀
– Наяву, – ответил я, всей душой надеясь, что это правда.
⠀
– Черт, – подал голос Джерри. Я обернулся и увидел, что он смотрит на поместье. Пламя быстро разгоралось. Из окон валил густой дым. Потусторонний несмолкающий визг сменился гробовой тишиной. И уже через пару мгновений огонь охватил уже весь дом, плескаясь в подбрюшьях густых туч.
⠀
– Может, стоит убираться отсюда? – спросил я наконец.
⠀
– Нет, – ответила Лорен. – Стоит убедиться, что ни одна из этих тварей не выйдет наружу.
⠀
Никто не возражал. После всего, через что нам пришлось пройти, мы так чертовски устали. Было приятно просто посидеть вот так, наблюдая, как умирает проклятый дом.
⠀
***
Как только Лорен и Клэр восстановили достаточно сил, чтобы идти самостоятельно, мы покинули Бэдсайд Мэнор в последний раз.
⠀
Достигнув границы владений, мы увидели небольшое кладбище машин на той стороне дороги. Оно было спрятано на самом видном месте: огромное поле с беспорядочно разбросанными по нему как минимум двадцатью машинами. Большинство зияло открытыми дверями. Некоторые ржавели здесь десятилетиями. И в самом конце скорбного пути нас ждал мой крошечный паршивенький Ниссан.
⠀
– Кто их здесь припарковал? – спросил я, но, как только слова слетели с губ, скрытое и замурованное прежде воспоминание вырвалось наружу…
⠀
Мой мозг больше не контролировали потусторонние чары. Мы сами припарковались здесь. Специально. Джерри заметил дом на холме, и мы решили, что будет разумно проверить, что там да как. Тогда это казалось хорошей идеей. Я потряс головой. Еще одно воспоминание, полностью противоречащее этому, боролось за место под солнцем. Мы сломались в миле отсюда и пришли в поместье, чтобы воспользоваться телефоном. И не было никаких других машин… В голове запульсировала боль. У меня началась мигрень от этих размышлений, и до сих пор я не могу с уверенностью сказать, какое из воспоминаний было реальным.
⠀
Двигатель завелся моментально. Джерри предложил себя в качестве водителя. Я отдал пистолет Лорен, а сам сел с Клэр на заднее сиденье. Мы так быстро, как только могли, помчались прочь от этого места. И только оставив позади ни один километр, я решился перестать оглядываться назад. Все кончилось. Ушло. Осталось позади.
⠀
Когда я наконец оторвался от заднего стекла, то обнаружил, что Клэр неотрывно смотрит на меня.
⠀
“Что ты так упорно пыталась сказать мне там?” – задумался я.
⠀
Я получил ответ на вопрос, еще не успев его задать.
⠀
– Джек, – мягко проговорила Клэр. – У меня нет сестры.
⠀
Я повернулся к Лорен, откинувшейся на спинку своего сиденья и смотрящей прямо на меня. Знакомая волна электричества прошила мой позвоночник.
Я всегда был счастлив в браке, но пандемия и изоляция практически разрушили наши с женой отношения. Мы надеялись, что жизнь на природе поможет нам отдохнуть от карантина и друг от друга, но вместо этого столкнулись с тем, к чему не были готовы.
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
⠀⠀
~
Тишина в машине казалась мне удушливой, она обвивалась вокруг моей шеи так же, как петля рушащегося брака. По дороге к дому моего покойного дяди мы молчали, и сложно было поверить, что всего несколько недель назад я был уверен в нашем браке, уверен в том, что между мной и Камиллой все хорошо. Теперь же я был уверен только в одном: карантин – это худшее, что случилось с нами за последние девять лет.
⠀
Три недели мы провели наедине в квартире. Если я не разбирался с документами, которые обычно делегировал подчиненным, то просто пялился на стены. Камилла иногда порывалась заняться со мной чем-то, например, вместе порисовать, но безуспешно. Заточение сводило нас с ума, и мы ссорились так, как никогда раньше не ссорились за все прошедшие девять лет. Настал момент, когда я слишком сильно устал от ругани и предложил сменить обстановку.
⠀
Что может быть лучше заточения в четырех стенах? Конечно, заточение в четырех стенах хижины в лесу! Максимальное социальное дистанцирование. Отдых на природе давал нам возможность почувствовать себя немного более свободными – и от домашней изоляции, и друг от друга.
⠀
***
– Пол, черт, ты можешь смотреть на дорогу?! – раздраженно проговорила Камилла, махнув рукой в мою сторону. – Ты, кажется, решил все выбоины собрать.
⠀
– Извини, милая, – ответил я, мысленно подсчитывая, сколько раз за последние годы ко мне на рассмотрение попадали дела о преступлениях на почве страсти. В девяти из десяти случаев жертва знала преступника. В восьми и десяти этим преступником были бывший парень или муж, которые потеряли контроль над собой от ярости. И происходило это так быстро, что нельзя обвинять жертву в невнимательности.
⠀
Нет, жертвы никогда не знают, что их ожидает.
⠀
Работа криминалистом занимала 80% моей жизни. Учитывая бесконечные командировки, сверхурочные часы работы и чтение лекций, я редко бывал дома. Раньше нас это не особенно тревожило: детьми мы сознательно не обзавелись, а, даже если я был в отъезде, Камилла занималась своими делами – картинами и художественными выставками. Мы наслаждались вечерами и выходными, которые удавалось провести вместе, но для каждого из нас карьера стояла на первом месте. Именно стремление нас обоих стать лучшими в своих областях сделало – или делало – нас крепкой парой.
⠀
Теперь же, однако…
⠀
– Хреновая была затея. – Камилла откинулась на спинку сидения, сложила руки и надулась, глядя на дорогу перед нами. Когда злилась, она всегда напоминала мне маленькую девочку – практически куклу со светлыми волнистыми волосами и большими голубыми глазами. В начале наших отношений ее вспышки гнева умиляли меня и вызывали симпатию, а теперь от них хотелось лезть на стену. От них и от постоянной ругани в ее речи. Я и так на работе слышал достаточно мата и оскорблений и точно не хотел то же самое слышать дома.
⠀
Навигатор отключился целых двадцать минут назад, но, к счастью, Камилла даже не обратила на это внимание. Я просто надеялся, что мы едем по правильной дороге. В детстве я каждое лето ездил к дяде, и мне хотелось бы верить, что путь запомнился хорошо. Все вокруг вроде бы казалось знакомым – даже густой туман от проплывающего мимо озера, который придавал лесу зловещую атмосферу.
⠀
– Пол, что за хуйня?! – Камилла вдруг резко выпрямилась, глядя в боковое стекло. – Блять, запри двери. Запри хреновы двери и не сбавляй скорость!
⠀
– Что такое? – спросил я. Мне нужно было вести машину, но я быстро посмотрел вправо, пытаясь увидеть то, что так ее напугало. Грунтовая дорога в этом месте развязла, и колеса пикапа едва справлялись с кучами грязи и ямами.
⠀
Какой-то мужчина, спотыкаясь, вышел к машине и протянул руки к капоту. Я ударил по тормозам, хотя пикап и так практически не двигался, и уставился на незнакомца. Тот выглядел ужасно: весь перепачканный в грязи, копоти и чем-то, похожем на кровь. Одежда на нем висела клочьями, словно ее только что разорвал медведь. Он заколотил руками по капоту, и в его глазах я прочитал настоящий ужас. Он открыл рот и издал не то крик, не то стон, напоминающий скрежет шестеренок станка, а не человеческий голос.
⠀
– Господи, – судорожно выдохнул я, глядя, как струйки крови стекают по подбородку незнакомца. Его рот напоминал зияющую дыру из слизи и крови, но без языка.
⠀
– Блять, газуй! – закричала Камилла, хватаясь за руль, но я оттолкнул ее.
⠀
– Ты можешь прекратить?! – крикнул я в ответ. – Мне что, задавить его, по-твоему?!
⠀
Но прежде, чем я успел придумать решение, незнакомец уже отвернулся и побрел прочь, оставив после себя лужу крови на капоте. Он проковылял мимо меня, вывернув шею, чтобы заглянуть на другую сторону дороги. Он, не прекращая стонать, шел рывками, словно торопился поскорее уйти. Я подумал было окликнуть его, сказать, чтобы он остановился, сказать, что мы вызовем скорую помощь, но Камилла сходила с ума – она кричала, чтобы я ехал вперед, и пыталась надавить моей ногой на педаль глаза.
⠀
И в конце концов я ее послушался. Двигатель завелся не сразу, но остаток пути до хижины прошел практически нормально. Под действием адреналина я не особо задумывался, куда еду, но мышечная память, слава богу, помогла мне выбрать правильную дорогу.
⠀
***
Мы прибыли на полчаса раньше, чем ожидали.
⠀
Я помог обезумевшей Камилле зайти в дом и перенес вещи из машины. Только после этого получилось отлучиться к единственному месту, где мобильник хотя бы немного ловил сеть. Я позвонил в 911 и сообщил диспетчеру о человеке, которого мы встретили на дороге. Сообщил и примерное место обнаружения, а также координаты хижины моего дяди. Диспетчер сказала мне, что, возможно, вечером к нам зайдет офицер и подробнее расспросит о произошедшем.
⠀
Повесив трубку, я неспешно прошелся вокруг дома, а потом вернулся в хижину. Шок и страх постепенно прошли, и я почувствовал привычное профессиональное любопытство. Я мысленно прокрутил все произошедшее перед глазами еще раз, перебирая все детали, которые успело зафиксировать подсознание. На подсознательном уровне наш мозг обрабатывает очень много информации, которую не так-то просто вспомнить даже в обычном состоянии, а уж после стресса тем более.
Во что был одет незнакомец? Он был весь в грязи, так что разглядеть было сложно, но тем не менее сама одежда показалась мне вполне обычной. Свободные брюки и куртка. Темного цвета.
⠀
Насколько сильно он был ранен? И снова – трудно было сказать. Он спотыкался при ходьбе, но причиной тому вполне могла быть банальная усталость, а не хромота. Других ран на нем, если не считать отсутствующего языка, я не заметил.
⠀
Почему я не помог ему?
⠀
Я мог бы легко обвинить в этом жену, но правда заключалась в том, что я тоже поддался панике. Моя работа состояла в основном из аналитики, и я имел минимальную полевую подготовку. А теперь по моей милости где-то в глуши почти ночью оказался раненый человек, и, если с ним что-то случится до приезда службы спасения, виноват в этом буду я.
⠀
Я услышал, как хлопнула дверь хижины, и, заглянув за угол, увидел Камиллу. Она стояла на старом деревянном крыльце, рассматривая розовеющее небо так, словно искала в нем ответы.
⠀
– Дозвонился? – спросила она хриплым, усталым голосом.
⠀
– Да, они пришлют сюда офицера, он с нами поговорит. – Я подошел к ней и попытался обнять, но она только отпрянули и прищурила покрасневшие глаза.
⠀
– Мать твою, не надо было нам сюда ехать, – сказала она дрожащими губами, но в голосе звучало строгое обвинение. – Мы в полной жопе, Пол. Мы вообще как далеко от того места, где встретили его? 20-30 миль? А что если тот, кто сделал это с ним, придет за нами?
⠀
– Камилла, пожалуйста, попробуй успокоиться, – ответил я, заранее зная, что это неправильный ответ, но слова уже слетели с губ.
⠀
– Нет, нам нужно валить отсюда прямо сейчас! – прорычала она, и мы оба вздрогнули от того, сколько злобы звучало в ее голосе.
⠀
Это было так непохоже на нас. Когда мы успели стать стереотипной, вечно ругающейся парой, которой мы поклялись никогда не стать?
⠀
– Ладно, – огрызнулся я. – Хочешь тащиться ночью по той же разбитой дороге? Валяй! Можем поехать прямо сейчас, если хочешь.
⠀
Камилла, колеблясь, обхватила себя за плечи, словно защищаясь от мира, и, наконец, отчаянно покачала головой.
⠀
– Скорее всего, тот человек, которого мы видели, попал в аварию, только и всего. Или, что менее вероятно, его подрал дикий зверь. А вот что совсем невероятно, так это то, что он сбежал от другого человека. У него даже следов веревок на запястьях не было, а живую жертву без связывания так истязать не получиться. Но если тебе правда не по себе, можем поехать домой завтра, около полудня. Но честное слово, Камилла, если мы вернемся в город, кому-то из нас придется поселиться в отеле или что-то типа того, потому что еще один день в такой атмосфере я не выдержу.
⠀
К концу речи у меня перехватило дыхание, но было приятно наконец заговорить о разлуке, хоть и временной. Камилла ошеломленно открыла рот, и на ее лице отразилась боль. Раньше я никогда с ней так резко не говорил.
⠀
– Привет, ребята, – прервал нас низкий голос.
⠀
Я обернулся и увидел высокого полицейского в форме. Он приближался к хижине. На вид ему было около сорока лет, в коротко подстриженной бороде виднелись серые волоски. Из-под полицейской фуражки торчали темные бакенбарды. На нем были солнцезащитные очки, хотя уже почти стемнело. И еще он улыбался – вежливо и дежурно, как кассир в супермаркете, который сообщает вам, что ваш платеж был отклонен.
⠀
Я инстинктивно потянулся к боку, задевая спрятанное под курткой оружие.
⠀
– Здравствуйте, офицер, – ответил я. – Меня зовут Пол Фивер, а это моя жена Камилла. Не думал, что вы так быстро приедете.
⠀
– Да уж, быстро – это точно, – сказал офицер таким принужденно-веселым голосом, что я невольно вздрогнул. – А меня зовут Гарри Буллок. Я приехал взять у вас показания по поводу того человека на дороге.
⠀
– Конечно, офицер, – услужливо, но тонким, не слушающимся голосом проговорила Камилла, открывая дверь в хижину. – Давайте пройдем внутрь и там все обсудим?
⠀
Фальшивая улыбка офицера Буллока стала еще шире, обнажив тонкую линию пожелтевших кривых зубов. Он прикоснулся к очкам и сдвинул их на нос, пробежавшись взглядом невыразительных черных глаз по телу моей жены.
⠀
– Спасибо, мэм, – сказал он, делая шаг в сторону хижины.
⠀
– Офицер, секундочку, – прервал я его. – Позвольте взглянуть на ваш значок и удостоверение. Не хочу показаться грубым, но вы появились в этой глуши пешком без машины, и это немного странно. Ближайший полицейский участок находится примерно в 30 милях на север. Я не так давно там бывал.
⠀
– Я припарковался дальше по дороге, не хотел застрять в песке, – сказал офицер, пожимая плечами. Он развернулся и отошел от двери. – Если сходите со мной к машине, я, безусловно, покажу вам все документы.
⠀
– Нет, думаю, мы подождем здесь, а вы их принесете, – твердо сказал я. – Просто постучите в дверь, когда вернетесь, офицер.
⠀
Он недолго молча смотрел на меня, а потом отвернулся и пошел обратно по той же дороге, по которой пришел.
⠀
Проводив его взглядом, я повернулся к Камилле и тихо сказал:
⠀
– Надо зайти внутрь и проверить все замки. Не думаю я, что он и правда полицейский.
⠀
Глаза Камиллы расширились от ужаса. Она посмотрела сначала на меня, потом на удаляющуюся фигуру, а только после этого выдохнула:
⠀
– Твою мать, Пол, что будем делать?
⠀
– Не паникуй, – уверенно произнес я, заводя ее внутрь хижины и запирая дверь на замок. – Дядюшка Джонни Фивер строил этот дом на славу, она все переживет. Мы спокойно переждем ночь, а наутро, как туман рассеется, уедем. Здесь творится что-то странное .
⠀
Камилла судорожно кивнула, и, несмотря на обстоятельства, я невольно подумал о том, как она прекрасна. Годы мало что отняли. Ее гладкая, чистая кожа все еще сияла, а голубые глаза остались игривыми и яркими. Волнистые спутанные пряди волос упали ей на лицо, и я инстинктивно попытался заправить их за ухо. На этот раз Камилла не отстранилась. Она позволила обнять себя и продержать в объятиях несколько долгих минут.
⠀
– Как ты думаешь, он вернется? – пробормотала она мне в плечо.
⠀
– Не знаю, – честно ответил я. – Вряд ли.
⠀
Во всяком случае, не в костюме полицейского, подумал я, но не сказал этого вслух, чтобы не пугать ее.
⠀
Мы распаковали еду, одежду и другие вещи, которые привезли с собой. Мы взяли много всего, потому что планировали пожить в хижине до конца карантина. В доме стояла такая же удушливая тишина, как и ранее в машине, только теперь мы обратились в слух, пытаясь услышать стук в дверь. Часть меня все еще надеялась, что я ошибся насчет офицера Буллока, но вот прошел час, а он так и не вернулся, и я вынужден был признать, что был прав.
⠀
Здесь творилось что-то очень странное.
⠀
Закончив с распаковкой, я уставился в маленькое окно кухни, чувствуя себя слишком уставшим от прошедшего дня.
⠀
– Пол, ты все? – В дверях кухни стояла Камилла, уже переодевшаяся в легкое светло-бежевое неглиже. Я замер, хотя все мое тело порывалось ответить.
⠀
– Да, – ответил я.
⠀
– Тогда почему бы нам не пойти в кровать? – спросила она нежным, соблазнительным голосом.
⠀
И невольно я почувствовал, что все мои страхи исчезают.
⠀
***
Но они вернулись, как только мы закончили заниматься любовью и Камилла задремала в моих объятиях. С одной стороны, меня радовало, что в моих руках ей было достаточно спокойно и она смогла уснуть. Однако большую часть жизни я провел, исследуя умы самых изощренных убийц страны, и я знал, насколько условной может быть само понятие безопасности. Я хотел защитить ее, защитить нас, но вся сложившаяся ситуация давила на меня нестерпимо сильно. Мы за много миль от настоящей безопасности. И от леса, от неизвестности, нас отделяли только хлипкие деревянные стены.
⠀
Правда, со мной по-прежнему было оружие – полуавтоматический Глок-19, – но и он не слишком обнадеживал. Честно говоря, я не слишком хорошо стрелял. Да, я прошел все необходимые тренировки, но все же профайлеров нанимают не затем, чтобы они хорошо стреляли и дрались.
⠀
Я старался не засыпать, хотя глаза слипались. Мышцы расслаблялись, а запах волос Камиллы то усыплял меня, то снова пробуждал. В полусне я снова видел человека на дороге, только на этот раз у него был язык, зато не было пальцев и глаз. Обрубками, оставшимися от ладоней, он постучал по капоту машины и ухмыльнулся. Я ожидал услышать крик Камиллы, совсем как это было в реальности, но она не кричала. Я повернулся к ней и увидел, что головы у нее нет. И еще в моих снах был офицер Буллок – он стоял у окна спальни хижины на втором этаже, постукивал по стеклу и улыбался, а взгляд его черных невыразительных глаз не отрывался от моей спящей жены.
⠀
Я проснулся на рассвете, весь в холодном липком поту. Отчаянно хотелось в душ, но Камилла все еще спала рядом со мной, не обращая внимания на промокшие простыни. Осторожно выскользнув из постели, я быстро ополоснулся в ванной и переоделся, прежде чем спуститься на кухню. После такого дня и ночи мне срочно нужно было подкрепиться, и в тишине кухни я зажег газовую плиту, включил кофеварку и решил поискать в холодильнике что-нибудь для сэндвичей.
⠀
Как только я открыл холодильник, на меня накатила волна тошноты.
⠀
Прямо посредине верхней полки, рядом с банками с ветчиной, сыром и маринованными огурцами, лежал только что отрезанный человеческий язык на чайном блюдце.
⠀
С усилием подавив позыв тошноты, я схватил салфетку и осторожно задвинул блюдце на одну из нижних полок, так, чтобы за пачками масла его не было видно. Да, не стоило трогать улику, но Камилла могла увидеть это и испугаться. Я выключил плиту и вышел на задний двор, чтобы попробовать поймать связь.
⠀
Решив не звонить в 911, чтобы не терять время, я позвонил сразу начальнику полиции ближайшего отделения.
⠀
– Чего надо? – гаркнул мне в ухо сонный голос начальника Кроуфорда.
⠀
– Простите за беспокойство, Эрл, но дело срочное. Это Пол Фивер, мы вместе работали по делу убийцы с мачете несколько лет назад.
⠀
– Аэм… – В трубке раздались шорохи, а затем Кроуфорд заговорил более связно. – Да, конечно, агент Фивер, помню Вас. Чем могу помочь ФБР?
⠀
– Вы вчера случайно не получали информацию о человеке без языка? – спросил я.
⠀
– Вчера, говорите? Когда я уходил, один из дежурных сказал, что это был ложный вызов.
⠀
– Ложный? – Я вздрогнул в замешательстве. – Что вы имеете в виду?
⠀
– Звонивший очень неточно описал место обнаружения предполагаемой жертвы, – пояснил Кроуфорд, пытаясь подавить зевоту.
⠀
– А почему никто не явился допрашивать свидетеля? – спросил я, чувствуя, как внутри поднимается возмущение. Полиция в этих местах явно была некомпетентна. И я сделаю так, чтобы на это обратили внимание.
⠀
– Подождите-ка, – произнес Кроуфорд, защищаясь. – Мои ребята явились по конкретным координатам, которые свидетель сообщил диспетчеру. Они нашли хижину, но она оказалась заброшенной, даже досками заколоченной. Они попытались позвонить свидетелю, но у того уже телефон был отключен.
⠀
– О чем, черт возьми, вы говорите, Эрл?! – Расхаживая перед хижиной, я вглядывался в глубину леса и пытался осмыслить его слова. – Это я звонил с донесением, и я прямо сейчас в этой самой хижине со своей женой. Вчера приезжал какой-то парень, но он не показал удостоверение и ушел. Сегодня я проснулся, а у меня в холодильнике чертов человеческий язык. И тут вы мне заявляете, что «ваши парни» все проверили?!
⠀
Мне никто не ответил. В трубке слышались только помехи. Я отодвинул телефон от уха и посмотрел на экран – тот мигал. Я раздраженно встряхнул телефон, хотя знал, что это не поможет, как бы отчаянно я ни надеялся. Экран моргнул еще несколько раз и погас.
⠀
Проклиная телефон, я направился было обратно к хижине, пытаясь осмыслить то, что только что услышал.
⠀
Но что-то заставило меня замедлить шаг. Странное, потустороннее чувство, будто за мной наблюдают. Волосы на загривке поднялись дыбом. Я быстро осмотрелся, оглядывая грядки и густой темный лес вокруг.
⠀
Но вокруг меня никого не было.
⠀
Однако и чувство не проходило. Я поднял голову, чтобы осмотреть дом, и легкие и сердце окаменели, дыхание перехватило. Кто-то наблюдал за мной прямо из окна спальни на втором этаже. Из спальни, где я оставил свою спящую жену одну.
Офицер Буллок посмотрел на меня сверху вниз точно так же, как и во сне, только теперь он был внутри спальни, а я – снаружи.
⠀
И, когда он поднял руку и помахал мне, его улыбка наконец-то стала искренней.
Я зарабатываю себе на жизнь логикой, холодными размышлениями. Но сейчас моя жена исчезла, в дом проник вооруженный лже-полицейский, и я не знаю, что мне делать. Та логика, к которой я привык, не может помочь мне в этом мире.
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
⠀
~
По шаткой лестнице я бегом ворвался в хижину и бросился в спальню, стараясь поскорее добраться до жены. Но, к моему ужасу, в спальне ее не оказалось. Человек в форме полицейского, тот, что назвался Гарри Буллоком, все еще стоял у окна, вглядываясь в лес.
⠀
– Камилла, – крикнул я, но мой голос только эхом отразился от стен хижины.
⠀
– Ее здесь нет, – спокойно ответил лже-полицейский, оборачиваясь. Со вчерашнего дня он так и не переоделся, на нем по-прежнему были солнцезащитные очки-авиаторы и полицейская фуражка, скрывающая тенью большую часть его лица.
⠀
– Где она? – зарычал я. – Она была здесь полчаса назад. Что ты с ней сделал?!
⠀
– Полчаса прошло, говоришь? – Буллок криво усмехнулся. – Да, так было бы проще – ты отлучился всего на полчаса, чтобы позвать на помощь, а жена уже пропала.
⠀
– Что, черт возьми, ты несешь?! – выплюнул я, стискивая руки в кулаки. Нужно было успокоиться и действовать рационально. В конце концов, пистолет Буллока никуда не делся, а по-прежнему хранился в кобуре у него на бедре. Если бы дело дошло до прямого столкновения, вряд ли я смог бы выйти из него живым и помочь Камилле хоть чем-то.
⠀
– В этих краях время течет немного иначе, Пол, – сказал Буллок, снова поворачиваясь к окну. – И здесь бывает одиноко, поэтому особенно приятно видеть знакомые лица. Особенно твое лицо, Пол, хотя, признаться, я и не ждал, что вы сюда заявитесь.
⠀
– То есть мы уже встречались раньше, – выговорил я, осознавая, что, даже если это так, мне ни за что не узнать его в таком наряде.
⠀
– Только один раз, – скривился офицер. – Получается, у нас было мало времени, чтобы узнать друг друга по-настоящему, правда?
⠀
– Что тебе нужно?
⠀
– Ничего особенного, Пол. Мне просто захотелось познакомиться поближе с хозяйкой дома. Она просто великолепна, согласись. Тебе невероятно с ней повезло.
⠀
– Что ты сделал с моей женой? – выдохнул я, стиснув зубы и направляя все силы на то, чтобы оставаться хладнокровным.
⠀
– Ох, Пол, я не настолько быстрый. В этом месте каждый должен встретиться со своими собственными демонами. Чем сейчас и занимается твоя жена.
⠀
С этими словами Буллок прошел мимо меня и вышел из спальни. Я бросился за ним вниз по лестнице, пытаясь придумать, что сказать. Даже не посмотрев на меня, офицер отпер входную дверь и покинул хижину. Через окно кухни я увидел, как он уходит по грязной дороге прочь, постепенно исчезая из виду.
⠀
Я мог бы пойти за ним. Мог бы наорать на него или даже выстрелить, мог бы пытать его, чтобы узнать, куда он увез Камиллу. Но, хорошо это или плохо, я не поддался эмоциям. Я зарабатывал на жизнь аналитикой, обработкой и систематизацией информации, я привык сначала думать, а потом действовать. Сейчас лучше всего было остаться на месте, собраться с мыслями и оценить ситуацию.
⠀
Я взглянул на холодильник, вспоминая окровавленный язык внутри, и задумался: я не хочу есть или хотя бы пить из-за него или же…
⠀
Или что?
⠀
Может быть и другая причина.
⠀
Я не ел со вчерашнего обеда, а сейчас что? Позднее утро? Полдень? Я уже не был в чем-то уверен.
⠀
Я сел за старый кухонный стол и уставился на все еще судорожно стиснутые кулаки, пытаясь сопоставить факты. Телефон уже не работал, но остались машина и пистолет. Камилла пропала, но едва ли в этом был виноват офицер Буллок, который приходил, когда хотел, и уходил, когда хотел.
⠀
И вдруг ужасная мысль пришла мне в голову, волны паники прошили тело. Да, Камилла исчезла из спальни, но что если ее тело все еще было внутри хижины? Мне совсем не хотелось об этом думать, но и прогнать мысль я не мог. Нужно было во всем разобраться.
⠀
Я снова поднялся на второй этаж, осмысливая ситуацию так, как делал бы это на месте преступления. Я заглянул во все углы за старой мебелью, сделанной дядей Джонни. Опустился на пол, чтобы посмотреть под кровать. Внимательно осмотрел переносной душ и раковину на случай, если на них осталась кровь. Понюхал воздух, пытаясь понять, пахнет ли он отбеливателем. Разумом я понимал, что меня не было совсем недолго, за такое время никто не успел бы убить мою жену, избавиться от тела и скрыть улики, но, кажется, в этой реальности один только разум мало мог мне помочь. Наконец я порылся в вещах Камиллы, решив найти ее телефон. Но его нигде не было.
⠀
В отчаянии я спустился вниз в свою старую комнату, вторую и последнюю спальню дома. Хижиной никто не пользовался несколько месяцев после смерти дяди Джонни, но толстый слой пыли в этой спальне указывал на то, что в нее не заходили уже много лет.
⠀
Я застыл в дверях в мимолетном приступе ностальгии от вида старых детективных романов в мягкой обложке и покрывала с Суперменом. Тело все еще переполняла тревога, а нежные, счастливые детские воспоминания немного его согревали. И я позволил себе просто немного постоять на месте, вглядываясь в кровать и улыбаясь, как дурак, вместо того, чтобы искать жену. Очнувшись, я вернулся к осмотру комнаты с тройным усердием.
⠀
Но ничего не нашел.
⠀
Я бросил последний взгляд на свою старую спальню, и в эту секунду тревога охватила меня с тем же тройным усердием. Я наконец заметил то, чего не замечал раньше, и в голове словно затрезвонили колокола ужаса. В детстве мне и правда нравился Супермен, но дядя купил мне белье с капитаном Америкой. «Только такие были, – объяснил дядя Джонни. – Да ладно тебе, Супермен или кэп – какая разница?»
⠀
Девятилетний я не мог с ним согласиться и чувствовал себя разочарованным, хотя я оценил, что дядя хотя бы попытался купить мне то, что должно было мне понравиться. В общем, белья с Суперменом, которое сейчас застилало кровать, у меня никогда не было. Подойдя к столу, я взял стопку детективных романов в мягкой обложке. В детстве мне нравились детективы, и в том числе и поэтому, вероятно, я в итоге связал свою жизнь с ФБР, но большинство названий книг были мне незнакомы. В детстве я их не читал.
⠀
Вся комната выглядела так, словно ее сгенерировала какая-то компьютерная программа. Будто бы ИИ взял воспоминания из моей головы и попробовал воспроизвести в этой комнате, но с неточностями.
⠀
Я вернулся на кухню, тщательно изучая каждую деталь. Стол был квадратный или круглый? Разве мы с дядей не покрасили табуретки в белый цвет, чтобы скрыть трещины в дереве? Коврик у входной двери должен быть красным или зеленым?
Возможно, я сошел бы с ума, бегая по дому в шизофренической версии игры «Найди десять отличий». В конце концов, вероятно, я бы начал биться головой о стены, чтобы проверить, настоящие они или нет. Но крик снаружи отвлек меня от надвигающегося психоза.
⠀
Через заднюю дверь я выбежал из дома, напрягая слух, чтобы расслышать.
– Пол! – Вдали послышались постепенно затихающие истерические рыдания.
Я слепо бросился на шум, спотыкаясь. Высокая трава стегала лодыжки, я постоянно запинался о незаметные ветви и камни. Деревья постепенно смыкались над головой, закрывая и скрадывая солнечный свет. Все это время отчаянный голос Камиллы становился все тише и тише, и в конце концов вокруг меня остались только звуки моих же шагов и судорожного, прерывистого дыхания.
⠀
Я заставил себя на мгновение остановиться. Глупо было бросаться в лес без компаса и припасов. Даже если я догнал бы того, кто забрал Камиллу, что бы я сделал? У меня был пистолет, да, но вдруг и у них тоже?
⠀
Если, конечно, кто-то вообще ее забрал. Нет, конечно, кто-то ее забрал. Моя жена ни за что бы не пошла в лес в одиночку, при этом умоляя меня о помощи. Вряд ли ей зачем-то мог понадобиться такой сложный план.
⠀
Или мог?
⠀
Эти мысли заставили меня развернуться и медленно пойти обратно к хижине. Я больше не слышал крики Камиллы, единственный ориентир в виде ее голоса исчез, и, если бы я продолжил блуждать по лесу, я бы непременно заблудился. Крошечные клочки неба надо мной постепенно темнели. Неужели уже ночь? Нет, скорее всего, просто облака скрыли небо. Я бегал по лесу не больше двадцати минут, в этом я был уверен.
⠀
Выйти из леса оказалось куда сложнее, чем войти. Я старался идти по своим следам, но вместо этого, казалось, только глубже забредал в чащу, просвет между деревьями становился все меньше. Протискиваясь через какие-то березы, я почти задел носом черную пиявку на коре дерева. Вздрогнув, я отпрянул и ударился головой о ствол дерева прямо за моей спиной.
⠀
Выругавшись, я хотел было потереть затылок в надежде немного приглушить боль от удара. Но, к своему ужасу, коснулся пальцами вовсе не своих волос. По руке скользнуло что-то холодное и скользкое, хлюпающее.
⠀
Чертова пиявка.
⠀
В панике я вцепился в эту тварь, отчаянно пытаясь оторвать ее от затылка, но она не поддавалась. Я подпрыгивал, как в первобытном танце, кривясь и почти вскрикивая. К горлу подступала истерика. Пиявка не желала отцепляться, и то место на голове начинало болеть. В конце концов я принял решение выбраться из проклятого леса и уже в хижине решить вопрос с пиявкой, там можно было просто поджечь спичку и напугать ее огнем.
⠀
Когда я более-менее пришел в себя, я понял, что лес стал значительно темнее. Если я не выберусь в ближайшее время, то застряну в холодной кромешной темноте ночи. Я взглянул на землю, пытаясь разглядеть свои следы на земле. Но то, что я увидел, заставило меня пошатнуться. Сердце заколотилось и ушло в пятки, желудок болезненно свело.
⠀
Тысячи маленьких черных пиявок медленно двигались к моим ногам. Их влажно блестящие, скользкие, голодные рты выискивали хотя бы клочок голой кожи, к которому можно было бы присосаться. Некоторые из них уже были у моих сапог. Я отшатнулся, и земля под сапогами больше не шелестела травой, а чавкала и хлюпала тошнотворной какофонией раздавленных тел.
⠀
А потом пошел дождь из пиявок.
⠀
Скользкие твари сыпались на меня сверху, цепляясь за голову, лицо и шею. Земля от них стала черной, они бросились ко мне, хватая за ноги и ботинки. Я потянулся к пистолету, надеясь, что звук выстрела их отпугнет, но, едва я открыл кобуру, жирная пиявка впилась в кожу меж пальцев, заставив выронить оружие.
⠀
Они накрыли меня с ног до головы, и я был совершенно бессилен.
⠀
Пиявки на моей голове сосали зажмуренные веки, заползали в уши, забирались в нос, забивались в открытый в вопле рот. Я приглушенно кричал, размахивая руками, пытаясь освободить хотя бы горло и глаза от их склизких желеообразных тел.
⠀
Дышать становилось все труднее.
⠀
Мысленно я вернулся в те времена, когда за рабочим столом спокойно и упорядоченно разбирал дела об удушении. Теперь я был одной из жертв и чувствовал всю беспомощность, всепоглощающую боль и чистый ужас человека, который просто борется за воздух.
⠀
Когда я готов был уже потерять сознание, эти твари завизжали. Я никогда не слышал более странного звука – хор крошечных голосовых связок, вибрирующих в унисон. Я попробовал открыть глаза еще раз, чтобы смахнуть пиявок, и на удивление мне это удалось.
⠀
Веки ныли, глаза опухли, но я увидел пурпурный свет, наполняющий темный лес вокруг. Свечение становилось все ярче, а вопли пиявок – все громче. И, наконец, я понял, что свечение идет от меня – огонь, который почему-то не причинял боли, окутал пиявок и обратил их в пепел. Пламя не обожгло ни меня, ни одежду. Вместо этого зрение стало четче, а боль начала стихать. Я вытянул перед собой окровавленные руки в разорванных рукавах и увидел, как раны заживают под теплым мерцающим огнем. Как только они затянулись, пламя потускнело до мягкого свечения, которое исходило от моей кожи и освещало лес вокруг.
⠀
– Поли, мальчик мой, разве я не говорил тебе не ходить в лес в одиночку?
⠀
Я узнал бы этот голос где угодно, но не мог поверить в это…
⠀
Может ли такое быть?
⠀
– Дядя Джонни? – произнес я растерянным и полным детской надежды голосом.
⠀
Он стоял прямо передо мной, небрежно прислонившись к стволу ближайшего дерева.
Джонни Фивер – не тот, что был культовым диджеем на телешоу (но определенно фанат того!) – только моложе, таким я его не знал. Должно быть, именно так он выглядел, когда ему было примерно тридцать. Более молодая версия моего дяди, которого я знал и любил, была одета в красную клетчатую рубашку, джинсы и сверкающие коричневые ковбойские сапоги. Он был худым и поджарым, на остром, чисто выбритом лице сверкали озорным блеском знакомые глаза. Наконец-то я понял, почему тетушки всегда говорили нам, как мы похожи. Дядя Джонни в этом возрасте сошел бы за моего брата.
⠀
– Поли, не надейся, что я всегда приду на помощь, если ты попадешь в беду, – усмехнулся он, сплевывая табак на траву.
⠀
Я не мог поверить своим глазам.
⠀
– Я что, сплю? – спросил я ошарашенно.
⠀
– Хотел бы я, чтобы это был сон, сынок. Хотел бы.
⠀
– Что это за место? И кто ты? – Я колебался, не зная, хочу ли знать ответы. – Ты мертв?
⠀
– Вроде того, приятель, – ухмыльнулся он. – Поли, послушай, я бы с удовольствием остался, поболтал бы с тобой и все такое, но нам непросто вот так явиться к живым. Но я всегда поддавался тебе, сынок, и не мог позволить тебе погибнуть вот так нелепо, без шанса на бой. Понимаешь? Но мне пора уходить.
⠀
Дядя Джонни выпрямился и повернулся ко мне спиной.
⠀
– Я покажу тебе дорогу из леса, но после этого, дружок, ты останешься один. Пока мы идем, спрашивай все, что тебе нужно знать. Я постараюсь ответить.
⠀
– Подожди, – воскликнул я, присаживаясь на корточки и шаря по траве, – я потерял пистолет.
⠀
– Его больше нет. Кого бы ты ни разозлил, он уже об этом позаботился, – ответил дядя, уже отходя прочь.
⠀
Другого варианта не было, и я последовал за ним. Пурпурное сияние освещало нам путь. Некоторое время мы шли молча, и я старался просто собраться с мыслями.
⠀
– Что это за место? – наконец выдавил я.
⠀
– Поли, я не знаю, а притворяться не хочу, – вздохнул дядя Джонни. – Но, думаю, здесь барьер между миром живых и миром мертвых истончился.
⠀
– А хижина? – Мне нужно было знать. – Она ведь не наша, правда?
⠀
– Вот что ты видишь? – Джонни повернулся ко мне, улыбаясь от уха до уха. – Каждый раз, когда смертный натыкается на место, как это, он видит своего рода якорь, убежище, которое помогает ему оставаться в мире живых. Чем ближе ты к этому якорю, Поли, тем больше у тебя шансов… против них.
⠀
– Против кого? – спросил я. Деревья уже начали расступаться, и мельком я видел хижину вдалеке.
⠀
– Здесь живут духи, Поли. Не нашедшие покоя, ожесточившиеся мерзкие души. Ты решил их всех собрать, да? Все еще не хочу притворяться, что знаю все, но, чувствую, они сделают все, чтобы ты вернулся в этот лес. А потом – бум! – разорвут на куски.
⠀
– Они забрали Камиллу, – тихо сказал я, чувствуя, как панически сжимается желудок. – Если хижина – безопасное место, как они ее оттуда забрали?
⠀
– Хижина – твое безопасное место, Поли, – ответил дядя Джонни. – Она должна найти свой собственный якорь в мире живых, если он есть. Ты должен кое-что понять, каждый видит это место по-разному. Это не врата в рай или ад, скорее, что-то среднее. Смертным тут обычно не рады, но вас, собственно, никто и не спрашивал, хотите ли вы сюда попасть.
⠀
Мы вышли из леса. Я продолжил шагать, но дядя Джонни за мной не пошел. Я повернулся было, чтобы спросить его, насколько далеко он может выйти из леса, но его уже не было.
⠀
А у меня все еще оставались вопросы.
⠀
Я вернулся в хижину, пытаясь осмыслить, обдумать события прошедшего дня. Лже-полицейский, исчезновение Камиллы, пиявки, дядя Джонни. Ах да, и чертов язык в холодильнике. Если единственное мое оружие теперь – это логика, то ей придется как-то подстроиться под происходящее, научиться воспринимать невозможное как реальность.
⠀
Первым делом, добравшись до хижины, я поднялся наверх и нашел ноутбук. Я опасался, что он уже не работает, так же, как и телефон, но он все же включился. Возможно, именно попытка связаться с внешним миром вывела из строя мой телефон утром, поэтому я быстро вытащил из ноутбука модем. Может, позже его использую.
Я поднял все рабочие файлы и нашел папку с документами о деле убийцы с мачете. Именно над этим делом мы работали с полицией под управлением Эрла Кроуфорда.
⠀
Как же раньше эта мысль не пришла мне на ум?
⠀
Женщины исчезали в палатках неподалеку от этих самых лесов. Все жертвы соответствовали определенному типажу – миниатюрные, светловолосые, с голубыми глазами. «Совсем как Камилла», – подумал я, и все внутри перевернулось. Тела этих женщин находили через несколько недель после исчезновения. Убийца раскладывал трупы возле стоянок для кемпинга: с помощью наручников он подвешивал их на деревьях. Состояние тел позволяло сказать, что умерли женщины задолго до обнаружения, и каждая из них была сильно изуродована.
⠀
Моя команда помогла составить профиль убийцы, и это помогло полиции задержать трех человек для допроса. Кроуфорд обратился тогда ко мне с просьбой о личном одолжении, и по его просьбе я опросил всех троих, чтобы выяснить, кто лучше соответствует профилю. Через полчаса допроса я смог с почти полной уверенностью сказать, что Генри Брайарвуд подходит под профиль. Это был курьер сорока семи лет. Он жил с властной матерью, и ему уже дважды предъявляли обвинения в попытке к изнасилованию. Кроме того, для успокоения жертвы он использовал форму полицейского. Его также видели посетители кемпингов рядом с местами исчезновения убитых женщин.
⠀
Генри Брайарвуд повесился в тюрьме на следующий день после того, как присяжные признали его виновным по пяти пунктам обвинений в убийстве и приговорили к пожизненному заключению.
⠀
И Генри Брайарвуд, без сомнения, и был тем, кого я знал теперь как офицера Гарри Буллока.