Для новоприбывших вомбатов: для тех, кто в течение месяца (30 дней) после регистрации на сайте напишет приветственный пост о себе. Не забывайте ставить тег “Приветственный пост”, будем засчитывать посты по нему.
Если вдруг уже писали приветственный пост ранее, но не ставили тег или пост был позже месяца после регистрации - напишите в комментариях к этому посту, мы индивидуально рассмотрим каждый запрос на ачивку. Рекомендуем писать в приветственном посте: о вас, чем занимаетесь и каких можно ждать от вас постов.
Наш турагент был прав: виды на Северо-Западе Канады стоили того, чтобы отправиться в поход. Бекки, Роб, Софи и я шли по туристической тропе до самого заповедника Наханни, но после этого решили спуститься вниз по реке. Маршрут нам подсказала канадская пара, с которой мы познакомились в хостеле недалеко от Ураниум-Сити. Нам пообещали, что мы будем единственными людьми за последние сто лет, которые увидят эту удаленную тропу. Если бы я тогда знал, куда они нас отправляют, я бы убил их обоих на месте голыми руками.
Тем утром все было хорошо. Мы проснулись и, как обычно, принялись суетиться в лагере. Бекки развела костер, а Роб сварил кофе. Мы с Софи сняли свою палатку, потом Бекки и Роба. Через тридцать минут после восхода солнца мы уже позавтракали и были готовы отправиться в путь. Даже в начале лета на Северо-Западе может быть холодно. Однако мы вчетвером были в прекрасной форме, с достаточным запасом провизии, отличным уровнем подготовки и с багажом опыта.
Природа в Национальном парке Наханни была потрясающей. Массивные красные дубы и березы тянулись к небу, угрожая зацепиться за облака. Их корни переплетались между собой, образуя жесткие сплетения, которые проверяли наши ботинки и нашу сосредоточенность на прочность. К западу быстро и спокойно текла река Наханни, ее глубокие воды были полны жизни. Мы последовали за ней в глубь долины, которая разделялась острым сине-белым горным хребтом.
Долина Наханни имеет обидное прозвище: Долина безголовых людей. Но мы не собирались проводить слишком много времени в ней. Местные гиды нарисовали для нас карту, которая должна была привести в отдаленную долину, расположенную между Наханни и близлежащей горой. Это было небольшое, но красивое место, полное ледяных ручьев, форели, сосен и мягких зеленых полей. Так нам сказали супруги из Ураниум-Сити.
Нам потребовалось почти все утро, чтобы найти начало «скрытой» тропы, ведущей из долины. Роб первым заметил вытоптанный кустарник, обозначавший начало окольной дорожки. Здоровяк подскочил, как маленький ребенок, и закричал.
– Сюда, Джимми, – крикнул он мне. – Кажется, я нашел Дорогу из желтого кирпича.
Бекки хихикнула и поспешила к нему. В то время как Роб был размером с настоящего медведя, его жена едва достигала пяти футов даже в сапогах. Мы с Софи вместе пошли к тропе. Погода была прекрасной и ясной, но в тени долины становилось все холоднее. Роб вел нас по тропе, его длинная дубовая трость стучала в такт беззвучной песне, которую он напевал. Тропинка была настолько узкой, что нам пришлось идти друг за дружкой. Бекки шла следом, делая снимки каждые несколько минут, пока мы поднимались к вершине долины. И наконец, Софи, а за ней я.
Пока мы шли, температура продолжала падать. Длинные послеполуденные тени простирались над нами, облака сгущались на сапфировом небе, пока не стали такими серыми и низкими, что можно было почти дотянуться до них. Мы шли около часа, прежде чем начались странности. Девушки обсуждали, как лучше развести костер, когда Софи замерла на месте.
– Мы уже проходили мимо этого дерева, – сказала она, указывая в сторону от тропы, на дуб, пораженный молнией.
Мы вчетвером замерли. Ветер снова усилился, заставляя деревья по обе стороны тропы гнуться.
– Это дерево кажется мне знакомым, – сказал я.
Дуб был высотой футов тридцать, с голыми ветвями и выжженным узором по стволу.
– Не думаю, – сказал Роб. – Мы поднимались практически по прямой. Не может быть, чтобы мы петляли.
– А вот рубец от молнии, - пробормотала Софи.
– Здесь много деревьев, наверное, в них бьют молнии во время бурь, - сказала Бекки. – Давайте продолжим идти. Держу пари, через час мы перевалим через ближайший хребет и сможем отдохнуть.
В течение следующих трех часов мы еще дважды проходили мимо дуба, в который ударила молния. В первый раз Роб попытался посмеяться над этим, сказав, что мы, должно быть, идем через лес молниелюбивых деревьев. Но в следующий раз, когда мы подошли к дубу, никто уже не смеялся.
Бекки осмотрела дерево и убедилась, что на нем есть метка, которую она нацарапала ножом во время предыдущего захода.
– Я не понимаю, - сказала она. - Я проверила компас. Мы постоянно движемся на запад. Как же мы вернулись назад?
– Думаешь, та парочка в городе направила нас по какому-то хитрому пути? - спросил Робби.
Я сильнее натянул воротник. Холод стал почти невыносимым, проникая через каждый оголенный участок кожи. Но хуже всего был постоянный ветер. Деревья колыхались в такт каждому порыву. Казалось, что они машут руками.
– Нам нужно вернуться, – предложил я. – Если мы просто повторим наши шаги, то выйдем в долину Наханни.
Софи посмотрела на облака в поисках солнца.
– Пока мы спустимся, уже стемнеет. Нам придется разбить лагерь в долине.
– Прекрасно, – пробормотал Роб. – В любом случае, других вариантов немного. Включай задний ход. Мы идем за тобой, Джимми.
Я кивнул и сделал глоток воды. После чего направился обратно по тропинке.
В этом не было никакого смысла. Как только мы повернули, чтобы вернуться к реке Наханни, мы перестали проходить мимо дерева молний. Вместо этого мы стали двигаться по кругу, проходя одну и ту же незнакомую местность снова и снова каждые пятнадцать-двадцать минут. Все шло как по маслу: то тропа вильнет, то мы пройдем мимо пары переплетенных деревьев, которых я не помню, то бесплодный участок без растительности, то небольшой пруд, которого совершенно не было, когда мы поднимались по тропе в первый раз.
– Что, черт возьми, происходит? – спросила Бекки, и в ее словах слышался оттенок паники.
Она заставляла нас останавливаться через каждые двести ярдов, чтобы проверить компас. Я наблюдал, как стрелка медленно вращается, двигаясь по часовой стрелке, хотя мы стояли на месте.
– Наверное, мы сошли с тропы, – сказал Роб, потряхивая своим компасом. – И, возможно, мы стоим над какими-то железными отложениями или чем-то еще, что может повлиять на магнитные поля.
Софи присела, глядя на замерзшую грязь.
– Мы буквально шли по своим следам обратно в долину. Мы все еще на тропе.
– Мы не можем… - огрызнулась Бекки. – Этого... этого просто не может быть.
Закончила она шепотом. Я прекрасно понимал, что она чувствует. Моя собственная связь с реальностью начала ослабевать. Деревья вокруг нас даже начали выглядеть неестественно. Они сгибались почти пополам при каждом порыве морозного ветра, а затем откидывались назад, и их ветви оставляли за собой четкий след. Облачность опустилась и слилась с поднимающимся туманом, оставив весь лес в густой дымке, которая, казалось, стремилась к тропе.
– Я устала, - внезапно сказала Бекки. – Ребята, я выдохлась. Мы можем отдохнуть?
Мы с Софи переглянулись, но Роб уже снимал рюкзак.
– Давайте сделаем перерыв на пятнадцать минут и просто переведем дух, - сказал он.
Софи облизнула потрескавшиеся губы.
– Через два часа стемнеет. Мы должны либо продолжать идти, либо найти место для ночлега.
– Нигде не видно равнины, – сказал я. – Только этот неприятный хребет, огромные деревья, и это озеро...
– Нельзя разбивать лагерь у озера, - сказала Бекки. Она сидела на своем рюкзаке. – В воде что-то есть, что-то не так. Разве ты не чувствуешь запах? – Я покачал головой, и она вздохнула. – Дай мне несколько минут отдохнуть, и мы сможем двигаться дальше. Либо мы найдем выход из долины, либо хорошее место для лагеря.
Мы с Софи осматривали местность, пока Бекки и Роб отдыхали. Мы тоже устали, но что-то, какое-то чувство, заставляло меня опасаться передышки. Туман был тяжелым и холодным. Просто идти сквозь него, казалось, истощало те крохи энергии и тепла, которые у нас оставались.
– Ты не пробовал вызвать помощь? – спросила Софи, когда мы отошли на несколько шагов от тропы, но все еще находились в поле зрения остальных.
Я кивнул.
– Уже три раза. Но сигнала нет.
– Джимми, нам нужно поскорее найти место для лагеря, иначе мы замерзнем.
– Я знаю. Этот ветер...
Деревья трещали теперь еще громче. Сначала они как будто приветственно махали руками, но теперь казалось, что они неистовствуют. Когда мы с Софи вернулись на тропу, нам потребовалась почти минута, чтобы разбудить Бекки и Роба. Оба заснули, сидя на своих рюкзаках.
– Мы не можем здесь оставаться, – сказала Софи. – Думаю, нам стоит сойти с тропы и разбить лагерь, сразу же, как только найдем подходящее место.
Стоило нам сойти с тропы, как земля раскисла под ногами. Это было похоже на прогулку по грязи, несмотря на то что грязь подмерзла. Земля тянулась за сапогами, ставила подножки, казалось, не желая отпускать нас каждый раз, когда мы пытались сделать шаг. Мы шли по густому, туманному лесу, казалось, даже ветки и корни тянутся за нами, хотят схватить нас. Когда мы добрались до небольшого ручья, все четверо опирались на трости.
– Я не могу идти дальше, - сказала Бекки, опускаясь на землю. – Мне очень жаль. Я просто не могу.
Софи помогла ей снять рюкзак.
– Все в порядке. Здесь, наверное, самое подходящее место для лагеря.
Я заметил, что у обеих девушек что-то не так с кожей. Она была потрескавшейся и серой, а лица - шершавыми. Посмотрев на Роба, я понял, что с ним происходит тоже самое. Я стянул перчатки и заметил, что моя кожа тоже стала серой и потрескавшейся.
– Нам нужно установить палатки,-- сказал я.
Из-за ветра было практически невозможно растянуть ткань палатки, а мерзлая земля сопротивлялась колышкам. Мы с Софи медленно, но упорно продвигались к цели, однако когда я взглянул на Роба с Бекки в их уголке между двумя деревьями, то заметил, что они практически ничего не сделали. Пара сидела, обнявшись, и оба спали. Странно, но в этот момент их кожа стала совершенно серой, а ноги, казалось, погрузились в землю. Я догадался, что это уловка тумана.
Софи поняла, куда я смотрю, и поспешила на помощь друзьям.
– Подожди, - сказал я, с трудом переводя дыхание. – Нам нужно... закончить... с палаткой... сначала. Потом... помочь.
Софи закусила губу, но кивнула. Кое-как мы установили палатку и залезли внутрь. Внутри было теплее, хотя ветер рвал и терзал нашу маленькую нейлоновую крепость.
– Я так устала, – сказала Софи, прислонившись к моему плечу. – Я так измотана.
Ее кожа была такой же, как у Роба и Бекки. Когда она сняла перчатки, то показалось что ее пальцы переплелись во что-то единое.
– Эй, эй, не спи, – умолял я, тряся Софи. – Мы не можем спать. Что-то ужасное... Софи? Софи?
Это было бесполезно. Ничто не могло заставить мою жену открыть глаза. Ее тело было застывшим и холодным. Я долго лежал, держа ее в объятьях. Почему у меня хватало сил на то, чтобы продолжать что-то делать еще какое-то время, я никогда не узнаю. В конце концов, когда Софи перестала дышать, я открыл дверь палатки, чтобы выглянуть наружу. Сквозь туман было трудно что-либо разглядеть дальше нескольких футов, но я увидел достаточно от того, что осталось от Роба и Бекки, чтобы непроизвольно закричать от ужаса.
Там, где должны были быть мои друзья, из земли поднималась пара переплетенных берез. В узлах и витках обоих деревьев все еще проступали человеческие черты - спящие лица, то тут, то там прикрытые клочками одежды. Закрыв палатку, я откинулся на спину. Взглянул на Софи.
Она быстро менялась. Ее кожа стала похожа на кору, тело вытянулось, шея удлинилась, ноги погрузились в грязь сквозь пол палатки.
– Софи? – спросил я.
Тень моей жены не ответила.
Сейчас я наблюдаю, как она, минута за минутой, становится все меньше похожа на человека. Я чувствую, как изменения происходят и со мной. Мои суставы затекли, поэтому я записываю все это так быстро, как только могу. Закончив, я положу дневник в непромокаемый пакет и брошу его в ручей. Надеюсь, его воды текут в реку Наханни, и кто-нибудь найдет этот мой последний рассказ о нас. Если вы читаете это, я знаю, что вы не поверите. Я бы тоже не поверил, до сегодняшнего дня. Но это правда.
Роберт и Ребекка Астрос. Софи и Джеймс Харден. Когда люди придут нас искать, они не найдут никаких тел. Только четыре березы, растущие на месте лагеря. В конце концов, боли, по крайней мере, не было. Я брошу эту книгу в ручей, а потом вернусь, прижму к себе Софи и усну.
Если вы когда-нибудь будете исследовать долину Наханни, не ходите по необозначенным тропам. Пожалуйста. Когда вы увидите, как деревья покачиваются на ветру, знайте, что это не приветствие.
Это предупреждение.
***
Я нашла этот дневник в магазине в Торонто. Похоже, он действительно прошел через все описанные в нем испытания. Кто-нибудь может подтвердить, есть ли какие-нибудь известные опасности в окрестностях долины Наханни?
Гугл говорит, что это жуткое место, но я бы хотела услышать о них от местных или тех, кто бывал там.
Привет, я Noado и я пишу авторские посты о мотоциклах.
По мотоциклетным СМИ как пожар-верховик несётся новость о том, что BMW хочет выкупить KTM, находящуюся на грани банкротства. Сегодня, 25 февраля, должно пройти голосование Клуба Кредиторов о плане, который позволит спасти компанию. Поэтому сейчас слегка преждевременно говорить о том, что будет с КТМ, но мы узнаем это буквально сегодня.
Ремарка для не-мотоциклистов: кто такие BMW вы знаете. Они много лет клепают мотоциклы, они крупный производитель в европе, у них есть и модели с уклоном в бездорожную эксплуатацию, но эти модели не хватают звёзд с неба как спортивные снаряды. KTM - наоборот. Это Австрия, они клепали мотоциклы для спортивных дисциплин, связанных с эндуро и скорее из них вышли в гражданские мотоциклы. Их мотоциклы эмоциональней, задорней, более спортивного толка, но и обслуживания требуют более капризно. И последнее время у компании проблемы хотя они умудрились выпустить флагман, в классе опережающий именно по спортивности всех конкурентов. Ещё раз напомню, речь про эндуро, "спортивность" не в смысле гонок.
Три месяца назад компания KTM взяла отсрочку на 3 месяца, чтобы остаться на самоуправлении и придумать план, который устроит кредиторов. Альтернатива - процедура банкротства. Основной вопрос - где найти деньги сейчас, чтобы покрыть обязательства и дальше выбираться из ямы. Сейчас владелец выхлопных систем Remus Штефан Цёхлинг и Bajaj собрали 900 млн, но этого мало, общая сумма там порядка 2 млрд. И тут BMW предлагает кредиторам полностью покрыть все долги и, фактически, выкупить компанию. По плану Баварского концерна дальше будет перенос производства KTM в Индию, при чём не в Bajaj а на заводы TVS, построенные в партнёрстве с BMW. А это минус европейские контракты и рабочие места. Научно исследовательский центр BMW просто заберут целиком в Мюнхен, в своё подразделение разработки. Дальше вывод компании с биржи и производство мотоциклов для спорта в малой и средней кубатуре. Флагманские модели будут производиться под брендом BMW. Большой бизнес, ничего личного. Интерес BMW понятен, KTM для них конкуренты. Клубу Кредиторов это предложение интересно тем, что закрывает вопрос долгов сразу и полностью. А вот как к этому отнесутся мотоциклисты - вопрос отдельный. Очень интересно, чем закончится этот день, слушания начнутся в 11 по Москве.
Послесловие
У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.
Я мертв вот уже пять недель, но ощущения совсем иные, чем вы могли бы подумать.
Безусловно, я не умер на самом деле, если бы это было так, то я не смог бы написать эту историю о том, что со мной произошло. Тем не менее, юридически я был признан мертвым. После смерти доказать, что ты жив, на удивление сложно.
Событие, ставшее причиной моей «смерти», произошло три месяца назад. Я должен был успеть на поздний рейс из аэропорта округа Уильямсон в Сент-Луис. После увольнения из армии я работаю следователем по страховым случаям, и поэтому моя работа охватывает все Соединенные Штаты. В год я совершаю около 250 перелетов, из-за чего бываю в самых отдаленных и маленьких аэропортах. Уильямсон небольшой, но не самый маленький из тех, в которых мне приходилось бывать.
Я приехал в аэропорт в 18:00, чтобы успеть на рейс в 21:45. Перекусил сэндвичем в ресторане, сделал несколько звонков и занялся административными делами. В аэропорту было тихо, но вокруг было достаточно людей, чтобы происходящее казалось еще более странным.
Объявили, что мой рейс задерживается, и виной тому «технические проблемы». Поскольку мне не чужды задержки, я просто достал свой киндл и начал читать книгу. Должно быть вскоре я задремал.
– Извините, сэр.
– Что? – Я был застигнут врасплох. Надо мной стояла ярко накрашенная стюардесса, от нее исходил сладкий, липкий и навязчивый аромат.
– Простите за беспокойство, сэр, но началась посадка на рейс в Сент-Луис.
– Большое спасибо.
Я огляделся. Все остальные, должно быть, уже сели в самолет. Аэропорт был пустынным, свет погашен, жалюзи опущены, точно город-призрак. Наручные часы показывали 23:53, гораздо позже, чем я ожидал.
Поднявшись на борт самолета, я понял что он пуст. То есть совершенно пуст. Я уже много раз летал с одним или двумя попутчиками, но никогда не летал в одиночестве.
Стюардесса вежливо проводила меня до места, указанного на билете, несмотря на то, что я мог сесть где угодно, и это не имело бы значения. Я поспешно убрал куртку и ноутбук в отсек для ручной клади.
Пока я читал книгу, стюардесса провела демонстрационный инструктаж по технике безопасности.
Взлет прошел гладко, но когда мы набрали определенную высоту, я почувствовал знакомое нарастающее давление в ухе и сглотнул. Всем знакомо ощущение, когда закладывает уши, но это было одновременно и знакомо, и совершенно иначе.
– Сэр, вам нужно пристегнуть ремень безопасности. – Слова были четкими, но голос был глухим, похожим на шепот.
Я обернулся в сторону голоса, ожидая увидеть стюардессу позади себя. Но ее там не было. Наклонившись в проход я увидел ее в передней части самолета. Я находился всего в 6 рядах сзади, так что, наверное, мог бы услышать ее голос и отсюда. Но я был уверен, что он доносится именно позади меня.
Я решил, что это какой-то обман акустики, что мои собственные звуки отдаются эхом в пустом самолете, но когда я поднял голову, знак ремня безопасности не горел. Я пожал плечами и вернулся к книге.
Полет прошел без происшествий, фоновый гул кондиционера в сочетании с моей усталостью и заметным освещением салона создавали сонное настроение.
Когда вдруг начали снижаться, у меня снова заложило уши.
– Простите, мисс, что происходит? – На сей раз это был мужской голос, чистый, но в то же время словно неземной шепот.
Ситуация начинала казаться очень странной, я видел, что в самолете больше никого не было.
– Не о чем беспокоиться, сэр, просто сохраняйте спокойствие и пристегните ремень безопасности, это просто турбулентность.
Самолет действительно начало слегка потряхивать, когда он опускался сквозь облака.
Голоса стали звучать громче, к ним присоединились другие. Теперь они были шумными и нервными.
– Прошу всех сохранять спокойствие и сидеть на своих местах. – Стюардесса говорила громко, стараясь перекричать нарастающую какофонию панических вопросов.
Шепот перерос в крики и плач.
Позади меня слышалась яростная молитва, призывающая безжалостного, ничего не слышащего Бога не позволить Его верному слуге умереть таким молодым, не исполнив обещанного.
Мать плакала, пытаясь успокоить своего плачущего ребенка. Ее успокаивающие слова не могли скрыть ужаса в ее голосе.
По мере снижения самолета шум нарастал, превращаясь в водоворот ужасных звуков.
– Неееееет!
– Пожалуйста, не надо.
– Только не это!
Колеса коснулись земли, и голоса стихли. У меня началась гипервентиляция, пальцы больно впились в подлокотники. На лбу выступил пот.
Я поспешил покинуть самолет, затем прошел через пустынный аэропорт и в конце концов рухнул в постель в своем безымянном, и абсолютно безликом гостиничном номере. Лежа в тихой и спокойной темноте, я пытался объяснить себе случившееся. Видимо это был какой-то приступ паники, какой-то разовый приступ тревоги из-за посадки, которую я совершал десятки раз в месяц. Мне удалось убедить себя в этом, и я, поддавшись усталости, уснул.
Во сне я слышал стоны боли и страдания. Затем наступила тишина.
Утро принесло ощущение нормальности. Я спускался на лифте, чтобы поспеть к завтраку.
– Как холодно!
Я обернулся на слабый шепот, уже зная, что в лифте со мной никого нет.
Когда я ехал на следующую встречу, то услышал по радио в арендованной машине новости о крушении. Это был рейс «Кейп Эйр», утренний самолет из округа Уильямсон в Сент-Луис. Из двадцати семи пассажиров, находившихся на борту, никто не выжил.
– Где ты? – раздался призрачный голос, как будто он исходил не из радио, а с сиденья позади меня.
Я посмотрел в зеркало заднего вида - пусто, но меня это не убедило. Я чуть не свернул с дороги, перегнувшись через кресло, чтобы осмотреть заднюю часть машины.
Только вернувшись вечером в аэропорт Сент-Луиса, я понял, что потерял паспорт. Для внутреннего перелета он мне не понадобится, так как хватит и водительских прав, но потерять его было неприятно.
Вернувшись домой на следующий день, я позвонил в отель в Сент-Луисе. Они извинились, но паспорт не был найден сотрудниками службы уборки. Вспомнив, что я предъявил его при посадке на рейс до Уильямсона, понял что единственная альтернатива - я забыл его в самолете.
Прозвучал звук соединения.
– Здравствуйте, я думаю, что, возможно, оставил свой паспорт на борту самолета, вылетевшего два дня назад.
– Вы должны быть здесь, с нами. Здесь так холодно. – Послышался шепот в трубке.
– Что?
– Я просто перевожу вас на наш отдел потерянного имущества, сэр. – Повторила женщина.
– Здравствуйте, отдел потерянного имущества «Кейп Эйр». Чем я могу вам помочь?
– Здравствуйте, меня зовут капитан Лайонел Синклер. Я думаю, что мог оставить свой паспорт на одном из ваших рейсов два дня назад.
– Хорошо, сэр, какой это был рейс?
– Рейс 21:45 из Уильямсона в Сент-Луис, номер рейса 9K1114.
– Присоединяйтесь к нам.
– Простите?
– Я просто проверяю нашу базу данных, сэр.
Наступила долгая пауза, я слышал стук клавиатуры.
– Сэр, не могли бы вы еще раз подтвердить дату вашего рейса?
– Алло, это мистер Синклер? – спросил новый голос.
– Капитан Синклер. – нетерпеливо поправил я.
– Извините, капитан Синклер. Могу я, пожалуйста, уточнить детали рейса, на котором, как вы думаете, вы потеряли свой паспорт?
– Конечно. – сказал я, едва пытаясь скрыть свое разочарование, пока повторял детали.
– Капитан Синклер, боюсь, этот рейс был отменен 21 марта из-за технической неисправности самолета. Невозможно, чтобы вы летели этим рейсом, может быть, это был другой день?
– Вы должны были быть с нами.
– Я не ошибаюсь. Я летел этим рейсом. Сейчас я смотрю на корешок своего посадочного талона. У меня есть чек из ресторана в аэропорту Уильямсона и чек из отеля, в котором я остановился в Сент-Луисе в ту же ночь. Этого не могло быть, если бы я не летел этим рейсом. – Раздосадованный и взвинченный последними днями, я выходил из себя из-за этой глупой женщины.
– Сэр, вечерний рейс был отменен, а самолет, который должен был совершить этот рейс, попал в аварию на следующее утро. Возможно, вы слышали об этом в новостях? Вы не могли лететь этим рейсом.
Разговор закончился после еще большего замешательства и вспышки гнева.
В тот же день мне домой позвонили из полиции. Чуть позже они приехали, чтобы рассказать моей жене, что, к сожалению, я был зарегистрирован как пассажир этого рейса, что на месте крушения были найдены обгоревшие остатки моего паспорта и что единственные неопознанные останки из двадцати семи пассажиров, находившихся на борту, скорее всего, принадлежат мне. Представьте себе их удивление, когда они увидели, что я нахожусь дома, в целости и сохранности.
– Они знают, что вы должны быть здесь, с нами. – сказал мне шепчущий голос, пока офицеры беседовали со мной.
Так началась путаница с тем, жив я или мертв.
Зубная карта неопознанной жертвы совпала с моей. Хотя у меня сохранились водительские права, фотография на них была старой и, по мнению полиции, ничего не доказывала.
Записи с камер наблюдения в аэропорту не помогли. Хорошо видно, как я вхожу в аэропорт, однако, когда объявляют об отмене рейса, нет четких кадров, на которых я выхожу из аэропорта.
Я совершил несколько поездок в местный полицейский участок, и меня попросили отправить корешок билета в Службу безопасности аэропорта для проверки. Там все были в недоумении: корешок вполне настоящий, но они настаивают, что рейс никогда не вылетал.
Через семь недель этой неразберихи было получено разрешение на проведение теста ДНК. Мой ДНК был в архиве благодаря программе, в которой я участвовал во время службы в армии. Я надеялся, что все быстро прояснится. К сожалению, все закончилось катастрофой. Анализы моего и неопознанного тела совпали с ДНК из военной базы. При этом моя собственная ДНК совпала на 95 %, а ДНК трупа - на 99 %.
Из-за этого «доказательства» во вторник, 15 мая 2018 года, я был признан юридически мертвым, и полиция немедленно начала расследование моей истинной личности.
С момента признания меня мертвым голоса стали более четкими, более частыми. Их тон изменился.
– Ты больше не нужен живым.
– Теперь ты можешь присоединиться к нам.
– Мы скоро придем за тобой.
– Нам нужно твое тепло, ведь здесь так холодно.
Я много смеюсь. Смеюсь для того, чтобы не разрыдаться и не сойти с ума. Мир считает меня мертвым, а в моей голове звучат голоса. Моя жена стала странно на меня смотреть. Я вижу недоверие в ее глазах.
Теперь это уже не просто голоса. Я вижу мелькающие тени и отражения в зеркалах, ужасные существа, обожженные, сломанные и дрожащие от холода.
Несколько вещей беспокоят меня не только с точки зрения здравомыслия. Кто этот таинственный обугленный труп, который генетически претендует на мою личность больше, чем я? Что мне нужно сделать, чтобы доказать, что я жив и что я тот, за кого себя выдаю?
Но больше всего меня беспокоит мой статус мертвеца. Если убить того, кто мертв по закону, преступление не может быть совершено или даже расследовано.
А голоса продолжают твердить, что скоро придут и заберут меня.
Вечно обламывается. Один из способов размножения. Сегменты валяются во всех соседних горшках в радиусе полуметра) В чате заслужил определенный авторитет, благодаря своей живучести и был прозван Валерой.
То, что вы видите на рисунке, это не фантазия художника, помешенного на ксеноморфах из шильма Чужой, а вполне себе реальный кактус. Называется он Turbinicarpus subterraneus.
Редкий микроэндемичный вид, встречающийся небольшими популяциями в муниципалитетах Арамберри, Доктор-Арройо и Миер-и-Норьега в штате Нуэво-Леон (Мексика). Площадь распространения менее 5000 км2, много или мало ли это? Представьте квадрат, у которого стороны примерно 71 км. Но это не значит, что на всей этой площади встречаются популяции этих кактусов. По большей части его находят в пяти точках на этом участке, где именно эти популяции вам не скажут, ведь он находится под угрозой исчезновения. А из-за редкости пользуется спросом у коллекционеров и сборщиков.
Но уникальным этот кактус делает внешний вид. Совершенно не привычный для обывателя, вряд ли при слове кактус кто-то представляет картошку, от которой отходит тонкая шейка, на которой мотыляется небольшой кактус. Конечно, такой корень это адаптация к условиям среды обитания. Клубневидный корень служит резервуаром жидкости. Есть предположение, что при повреждении верхнего побега, корень сможет вырастить новый, но прямых доказательств этого я не встречал.
Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.
Источник изображения: https://bryte-eyed-athena.tumblr.com/post/650022672152035328/nnedi-okorafor-and-africanfuturism
Зомби не ходят, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби!
Зомби не остановятся, если им не прикажут!
Зомби не повернут, если им не прикажут!
Зомби!
Зомби не думают, если им не прикажут!
Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.
Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.
Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.
Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.
Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.
Моя деревня была полным дерьмом.
Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.
Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.
Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.
Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.
Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.
Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.
В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.
Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.
Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.
В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.
Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.
Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.
Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…
Клац!
Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.
Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.
Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.
Хрусь!
Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.
Трунь!
Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.
Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?
Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.
Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.
Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?
Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!
Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.
Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.
– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?
Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.
Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.
***
По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.
Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.
Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.
Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.
Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.
Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.
Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?
Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.
Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.
Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.
– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.
Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:
– Сегодня суп очень вкусный.
Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.
– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.
– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.
Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.
Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.
Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.
– Добрый вечер, – поприветствовала я его.
Он не пошевелился.
– Сегодня я грущу, – продолжила я.
Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.
Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.
– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.
Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?
Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.
Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.
Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.
– Что это? – прошептала я.
Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.
Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.
Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.
***
Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.
– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!
Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.
– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, – заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.
Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.
***
Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.
Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.
Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.
В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.
Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.
Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.
Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.
Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.
– Эме!
Наша мелодия мигом распалась.
– Эме! – снова окликнул меня муж.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.
– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.
– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…
Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.
Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:
– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…
Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.
– Моя собственная жена! – прошептал он.
– Я…
Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!
Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.
Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.
Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.
***
Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.
Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.
Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.
Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.
Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.
Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.
Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.
Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.
– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.
Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.
– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.
Он сплюнул и пошёл прочь.
– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!
Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.
– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?
Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.
Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.
– Удиде! – окликнула я.
Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.
Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!
ФШШ!
***
Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.
***
Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.
И я выжила.
Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?
Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?
Вся теория прочности материалов строитсяна поиске какого-то дефекта в его структуре. Если материал, например, начал ломаться под нагрузкой, то это означает, что какое-то несовершенство в его строении оказало фатальное влияние и произошло разрушение.
Процессы тут описываются довольно разнообразно, но я предлагаю акцентировать внимание на металлических кристаллических материалах. Там всё линейно и легче представить, а общая идея будет одинаковой во всех системах и типах конструкций материалов.
Кристаллический- это значит, что атома металла упорядочены некоторым стандартным образом и картинка их пространственного расположения повторяется с некоторым периодом. Тут хорошо вспоминать "кубик" с уроков химии.
Теперь представьте, например, что на раме вашего любимого велосипеда образовалась макротрещина. Макро - потому что мы уже видим её глазами и предполагаем, что дальнейшая эксплуатация рамы может привести к неожиданной поломке в самый неподходящий момент.
Трещина обычно появляется или из-за превышения допустимой нагрузки, или из-за усталостного износа. Причин на самом деле тут может быть больше, но мы опять-таки всё упрощаем. При этомметалл, из которого сделана велосипедная рама, имеет кристаллическое строение.
Во всём виноват дефект
Как материаловед опишет вам причину появления трещины и по сути произошедшее разрушение? Ну поскольку мы условились, что это металлический кристаллический материал, то отталкиваемся от дислокаций.
Дислокациями называется линейный дефект, который образуется из-за того, что (теперь внимательно!)в какой-то момент упорядочивание атомов в структуре оказалось дефективным. Скажем, всегда у нас получался стандартный кубик, а тут оказалось, что вместо 4 атомов на ячейку пришлось всего 3. Система при этом всё равно образовалась и металл получился. Но при этом появилась "слабая" плоскость. Если нагрузка придётся на эту точку, то дислокация "поедет" по всей структуре и в итоге образуется сначала микротрещина, а потом и макро.
Тут можно сломать голову над тем, какую ассоциацию должен использовать человек, мало знакомый с азами материаловедения. Но я предлагаю представить вам самодельный мостик через ручеёк.
Пусть он состоит из трёхметровых досок и имеет длину 3 метра. Пускай 7 досок у нас будет нужной длины, а восьмая доска короче на 10 сантиметров. Она вроде как выполняет свою функцию и кое-как лежит на своем месте. Ноесли наступить именно на эту доску, то она провалится, тогда как остальные доски выдержали бы.
Эта дефектная доска и будет дислокацией в случае кристалла.
Процесс упрочнения металлического изделия обычно строится на попытке играться с такими дефектами. Например, дислокациям создаются разные барьеры из других дефектов и невозможность перемещения приводит к упрочнению системы. Примерно так работает наклёп. Это когда механически воздействуют на образец с целью его упрочнения - можно бить по нему молотком или обрабатывать дробью.
Ну и как промежуточный итог отмечу, что дефектов в строениибывает невероятное множество. Примесные атомы, дислокации, вакансии, атомы замещения и куча других.
Так вот вся эта длинная речь была подводкой к нашему основному вопросу. Однажды меня спросил: Если все проблемы от этих дефектов, топочему нельзя пойти простым путём и сделать материал без таких дефектов? И вот тут начинается самое интересное.
Идеальный материал - это мечта
Сделать бездефектный материал физически невозможно.
Это примерно как попытаться в реальности создать абсолютный вакуум. Сколько не старайся, а всегда там что-то да будет болтаться. Этоможет быть квантовая пена и результаты квантовых флуктуаций или обрывки обычных частиц. Но пустоты не получится никогда и абсолютный вакуум всегда будет чем-то из серии физической идеализации для упрощения расчёта.
GIF
Вот такая дичь творится в якобы пустоте. Частиц рождаются и пропадают, всё время что-то булькает
Точно также иидеальный кристаллдля материаловеда будет чем-то типа недостижимого абсолюта.
Само собой, такие работы проводились, но их провал был ожидаемым иобъясняется физикой строения материи. Например, очень активно прорабатываласьтема создания монокристаллов. Это кристалл без границ зерен. Но полноценное их использование так и осталось чисто гипотетическим.
Монокристалл удалось получить, но было не ясно, как это использовать. В лабораторных условиях система росла идеальной, да и то до некоторого предела. А дальше у нас получался "кусок материала" из которого нужно было вырезать, например, шестерню.При попытках обработки идеальная структура начинала плыть. В итоге монокристаллы стало возможным использовать только в электронике и прочих аналогичных системах. Да и то удалось лишь избавиться от сугубо "механических" неточностей конструкции.
Почему же всё так печально?
Причин неудачи в поиске идеального материала очень много. Давайте опишем самые очевидные и простые.
Представьте себе процесс формирования металлических кристаллов. Один атом присоединяется к другому и образуется связь. Я тут всегда привожу в пример неокуб. Он очень хорошо позволяет визуализировать такие вещи.
Силы взаимного притяжения заставляют атомы сближаться и они входят в электростатическое взаимодействие. Но этому процессу препятствует взаимное отталкивание электронных оболочек. Получается этакое равновесие -атомы достаточно сблизились и притягивают друг друга с достаточной силой, чтобы не оторваться, но не сталкиваются друг с другом потому что ещё и отталкиваются.
Такая пара частичек болтается в пространстве и встречает ещё один атом металла.
При подходящих условиях этот атом тоже "приклеится" к уже существующей системе. Силы взаимодействия перераспределятся и получится, что у нас есть баланс сил уже между тремя атомами металла, которые не могут оторваться и не могут окончательно сблизиться.
Процесс повторяется множество раз и выстраивается как раз то, что мы называем кристалликом.
И теперь представим, что болталась эта конструкция из группы атомов металла в пространстве, а потом атомы металла вдруг кончились.
Конструкция из группы атомов летает свободно и ничего больше не происходит. Но рано или поздно она встретит такую же другую конструкцию. Они начнут притягиваться друг к другу посредством гравитационного и электростатического взаимодействий и в какой-то момент образуют группу. Получитсядва кристаллика, что в микроскопе будет выглядеть как два зёрнышка.
В идеальных условиях эти зёрна бы объединились абсолютно идеально. Но мы-то с вами в реальной Вселенной. Там происходит что угодно.
На атомы и системы из атомов влияют самые разные силы: могут подействовать магнитные силы, может повлиять простая механика, может оказать воздействие солнечный ветер. Факторов бесконечно много. Это приводит к тому, что кристаллики срастаются не идеально, а криво-косо.
Это как представить, что на лету встретились два абсолютно идеальных снежка. При том, что форма их правильная, множество воздействий всё равно не позволят слипнуться им абсолютно ровно и идеально.
Примерно также это работаети с формированием самого единичного кристаллика или ячейки, если правильно.Атомы будут выстраиваться идеально ровно до тех пор, пока что-то не произойдёт.
Мимо может пролететь комета или какой-то электрически заряженный объект. Более того, влияет и сама внутренняя энергия атомов. В каких-то случаях у атома она высокая и он находится в активном тепловом движении. Когда-то атомы наоборот практически неподвижны. И когда такие противоположности сталкиваются, то образуется дефект. Не хватит у группы атомов энергии и вместо 4 атомов на ячейку получится три. Просто потому, что мимо пролетающий атом был настолько быстрым, что оторвался от системы, которая его притягивала.
Ну а потом эта этажерка из трёх атомов встретила в пространстве этажерку из пяти атомов и всё это соединилось. Согласитесь, получившаяся система далека от идеала.
Всё есть хаос
Самая важная мысль тут, чтоне стоит рассматривать взаимодействия атомов и их групп как идеальный процесс, который существует в изолированной системе. На частиц действует невероятное количество факторов. Мы разобрали лишь один и самый простой.
Мир частиц только на бумаге красивый и идеальный. На практике это хаотичный бульон в котором кое-как происходит некоторое упорядочивание. Поэтому удивительно было бы увидеть идеальный кристаллический материал, нежели чёрти-что с кривой структурой и неимоверным количеством дефектов. Все эти красивые ровные линии и упорядоченные картинки - результат очень сильного упрощения и идеализации. В реальности такого нет.
Даже на уровне макромира все машины едут по дороге не идеально, а каждая как может. Вот кто-то стоит на обочине, а вот машина летит быстрее потока. Ну а что, если посмотреть на муравейник? Там всё ещё интереснее. Тьма существ, которые управляются непонятно какой логикой.
Всё это сводится к логике хаоса. В невероятном хаосе из постоянных флуктуаций в какой-то момент формируется упорядоченная система, но влияние хаоса настолько сильное, что не о каких ровных линиях говорить нельзя.
И да, если вам нужны дополнительные занятия по физике материалов, то пишите на почту или в телегу проекта.
Элвин Мортон Еллинек (1890-1963) – американский физиолог, исследователь алкоголизма. В середине XX века он сыграл ключевую роль в признании алкоголизма мировым научным сообществом болезнью. В своей фундаментальной работе"The Disease Concept of Alcoholism – Hillhouse, 1960"критикует определение алкоголизма как "любое употребление алкогольных напитков, которое наносит какой-либо ущерб индивиду и/или обществу" как слишком широкое и граничащее с полной бесполезностью и на основе анкет двух тысяч опрошенных, в число которых входили в том числе члены содружества Анонимные Алкоголики, выделяет пять видов алкогольной зависимости, называя их первыми буквами греческого алфавита соответственно: альфа, бета, гамма, дельта и эпсилон алкоголизм.
Такой разный АЛКОГОЛИЗМ
Следует отметить, что не смотря на то, что алкоголизм болезнь прогрессирующая, выделенные им формы не являются стадиями одной зависимости (хотя и могут перетекать одна в другую), а являются именно отдельными видами алкоголизма. Сам Еллинек считал полноценной патологической болезнью только два из них: гамма и дельта. Хотя по некоторым источникам таковой следует считать и эпсилон разновидность в том числе.
Надеюсь, я не утомил вас этим вступлением и мы можем приступить к описанию каждого вида алкоголизма по отдельности.
1. Альфа-алкоголизм Психологическая природа зависимости. Регулярное употребление алкоголя используется как средство облегчения эмоционального или физического напряжения. Нет потери ни количественного, ни ситуационного контроля. Однако, может вести к сложностям в межличностных и трудовых отношениях. Психологическая уязвимость к алкоголю высокая. Это те люди, которые пьют частенько, но мало и в основном слабоалкогольные напитки. Пьют, чтобы расслабиться, снять стресс, отдохнуть от суеты внешнего мира. Практически никогда не напиваются до свинского состояния и способны вообще не пить первый бокал, если того требуют обстоятельства. Но рискуют перейти в более тяжелые формы алкоголизма, если не решат своих психологических проблем.
2. Бета-алкоголизм Нет ярко выраженной психологической или физической зависимости. Употребление носит культурно и социально обоснованный характер. Нет потери контроля. Однако, алкоголь нанёс существенный вред здоровью в виде болезней печени, ЖКТ или других. Эти люди пили скорее всего потому, что "так надо": по праздникам, на торжествах, при встречах с друзьями, не теряли контроль над алкоголем, но, тем не менее, получили физиологический ущерб от него.
3. Гамма-алкоголизм Формируется сначала психологическая, затем физическая зависимость. Крайне регулярное употребление алкоголя используется как средство сначала ухода от психологических проблем, а потом и страданий, вызванных самим алкоголем. Отмечается рост толерантности, потеря количественного контроля, симптомы отмены при прекращении употребления. Жизни наносится различного рода ущерб. Высокая психологическая и физиологическая уязвимость. Однако, может сохраняться ситуационный контроль. Это самый настоящий классический алкоголизм. Такие люди начинали пить для облегчения, удовольствия, веселья, ухода от реальности и т.д., а продолжили из-за того, что обрели зависимость. Пьют часто, как правило всегда, когда есть такая возможность и внутреннее разрешение на употребление. Напиваются практически постоянно до упаду, хотя могут отказаться от употребления (пока болезнь окончательно не деградировала), если того требуют обстоятельства (например, не пьют на работе). Но как только выпадет возможность и никакие внешние обстоятельства не будут сдерживать, обязательно напьются. И уж если первая доза алкоголя выпита, гарантированно будут пить и пить дальше.
4. Дельта-алкоголизм Зависимость формируется сначала физическая, затем психологическая. Постоянное употребление алкоголя при способности контролировать количество выпитого, т.е. поддержание одного уровня опьянения. Потерян ситуационный контроль при сохранении количественного. Высокая толерантность и симптом отмены при прекращении поступления алкоголя в организм. Высокая физиологическая уязвимость. Своего рода парадоксальный вид алкоголизма. Это те люди, которые почти всегда и везде находятся слегка под мухой: дома, на работе, на улице. Могут работать и в течении всего рабочего процесса по чуть-чуть прибухивать, не пьянея сильно, а сохраняя один уровень слабой нетрезвости. При чём создаётся впечатление, что это им не мешает, а напротив, является их нормальным рабочим состоянием. Практически никогда не напиваются до полной потери адекватности.
5. Эпсилон-алкоголизм Не описан Еллинеком подробно, ибо собранные о нём данные были слишком скудны. Периодическое запойное пьянство, прерывающееся неделями и даже месяцами воздержания от алкоголя. Возможно, вам встречались те люди, которые могут быть прекрасными и надёжными работниками, семьянинами, друзьями. Но наступает такой момент, когда они уходят в недельные или даже месячные запои с полным обрывом контакта с реальностью. А по возвращению оттуда это снова прекрасные надёжные и даже непьющие люди. Мне кажется, это они.
Расскажу о себе Я трезвый уже четвертый год. Сам начинал с альфа-алкоголизма, когда был ещё и контроль над употреблением, и о тяге как таковой я ещё не знал, и проблем, связанных с алкоголем, тоже не было. Да и пил я тогда не так уж то и часто, как мне казалось. Но, совершенно незаметно для себя, я перешел на полноценно сформированный гамма-алкоголизм со всеми вытекающими. Ну об этом я писал уже не раз.
Напишите и вы о себе. В каком алкоголизме находите себя, куда это всё, как вам кажется, стремится?
Источник:https://t.me/trezvyiblog/213 Мой блог, где я делюсь опытом, знаниями и мнением на тему того, как бросить пить и войти в комфортную трезвость. Вслед за этим постом там расположен опрос, какой вид алкоголизма вы лично обнаружили у себя. Я буду рад, если вы примете в нём участие.
Темнота. Тишина. Когда-то я срывал себе горло, звал на помощь, умолял выпустить – бесполезно. Я здесь один. Всегда один.
Я иду вперёд. Не знаю, как давно – да и можно ли в этом месте говорить о времени? День, секунда или год – здесь всё едино. Я заставляю себя сделать шаг, потом ещё один. И ещё. Голод. Голод и жажда. Душу бы отдал за глоток воды…
Споткнувшись, останавливаюсь. Вода? Я сказал – вода? Кажется, когда-то я любил воду… Но что такое вода? Не помню. Да и так ли это важно?
Что-то меняется. Впереди я вижу свет – золотистый, тёплый, он зовёт к себе. Я должен быть там! Это мой свет, мой, только мой!
Я бегу вперёд. Свет, он всё ближе! Потерпи, я уже рядом! Но впереди кто-то есть. Свет такой яркий, что я вижу лишь силуэт. Он протягивает руки, он хочет забрать его у меня! Снова остаться в гнетущей пустоте… Я не вынесу этого! Отшвырнув соперника в сторону, я погружаюсь в свет.
И… Ничего. Мой свет, ты отвергаешь меня? Или… Неужели ты звал его, а не меня? Но я не могу больше ждать, не могу, слышишь?
Мой соперник всё ещё пытается подняться, обратив к свету лицо. Видит ли он меня? Я смотрю на блики цвета расплавленного золота в его глазах. Не знаю, кто ты, но я стану тобой, если так надо. Стану тобой, если ты, свет, мой свет, хочешь этого.
Я пью. Впервые за целую вечность жидкость коснулась моих губ, и я пью твою жизнь, враг мой, я пью тебя и становлюсь сильнее. Помогая себе зубами и ногтями, я срываю твою кожу и прилаживаю к своему лицу.
Ты ещё можешь меня слышать? Ты жалок, я хочу, чтобы ты знал это. Ты упустил свой шанс. Неужели ты думал, что сможешь забрать мой свет?
Алое и золотое посреди чёрной пустоты. Наверное, это даже красиво.
Свет, мой свет, ты видишь? Я сделал всё, как ты хотел. Теперь я – это он. Прими меня.
Я делаю шаг.
***
– Тужьтесь, тужьтесь! Вот так! Уже головка показалась!
Несколько студентов затесываются в языческую религиозную общину (секту), для выполнения научной работы и не только. Там сталкиваются с человеческими жертвоприношениями, оргиями, и прочими непотребствами.
Разочаровался в фильме, хотя и видел оценки из разряда "не оч". С такой задумкой можно было охуенный хоррор/триллер сделать, но:
1) Сюжет отсутствует как таковой, кроме задумки описанной выше там ничего нет
2) 3/4 фильма медленный и молчаливый показ разных обрядов/ритуалов, которые никак не объясняются ВООБЩЕ
3) Персонажи не раскрываются ни один, никак, вообще почти весь фильм все молчат и ничего не делают
4) Сами обряды в секте по факту мешанина, от кровавого орла до прыжков через костры - просто понатаскали из разных культур всякого разного, но якобы это все про богиню Гекату, которая тут вообще ни при чем.
Невнятная кашка из мыслей режиссера и сценариста, из хорошего только визуал. Не знаю как я это досмотрел.
Привет, я Noado и я пишу авторские посты о мотоциклах.
В Госуслугах появился новый сервис: "Сообщение о проблеме владельцу транспортного средства". Желающий сообщить о проблеме может выбрать из вариантов:
блокирует проезд
произошло ДТП
эвакуируют
срабатывает сигнализация
включены фары
открыто окно
спущено колесо
Сервис работает через Приложение, в мобильной версии сайта недоступен. Чтобы отправить сообщение, нужно выбрать раздел "Услуги", там "Транспорт Права" и внутри "Сообщение о проблеме владельцу транспортного средства". единственное, что нужно указать из данных получателя - госномер. Я проверил, мотоциклы и прицепы - поддерживаются. Передаётся геолокация сообщающего. Отправленные сообщения хранятся в специальном чате сутки, больше ничего написать нельзя, даже если владелец ответил.
Уведомление придёт владельцу ТС как push на мобильное устройство и отобразится на сайте. По добавленному чужому ТС в профиль сообщение не придёт. Поболтать не выйдет и у владельца, в качестве ответа только три варианта: "я не собственник", "спасибо за информацию" или не отвечать ничего.
Сервис на первый взгляд выглядит работоспособным и изолированным от сомнительных схем, однако я уверен, что мы ещё услышим новые варианты по мошенничеству, связанные с ним. К примеру, фальшивый сотрудник Госуслуг теперь может отправить самое настоящее уведомление через Госуслуги, чтобы втереться в доверие. Некоторые вопросы вызывает и пуш, далеко не у всех включены обычные уведомления и до появления этого сервиса не было смысла срочно отслеживать оные от Госуслуг. Штраф можно и вечером оплатить, а вот "вашу машину эвакуируют" всё же требует срочной реакции. Тем не менее, новость однозначно хорошая. За тестирование спасибо Kablag и NeoJet.
Послесловие
У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.
"Стоять в пробке — позор". Так нелестно я могу обобщить иногда встречающееся мнение в мотосреде. Дескать "чудак ты человек, зачем мотоцикл купил, неужто в пробках стоять? Иди пролезай, чё как лох".
Знающие меня лично подтвердят — в принципе я могу, могу ехать сложные элементы, в которые не влезают без знания даже мотоциклы поменьше на Джимхане. Могу проехать восьмёрку сидя ногами на одну сторону. Могу ехать медленней чем многие в соревновании на медленную езду. Я не великий джимханист, но меня в общем-то нет проблем с контролем мотоцикла. Но в городе я — водитель, чья задача доехать из точки А в точку Б с приоритетом «безопасно» и уже во вторую очередь - «быстро». Поэтому я не гонюсь за скоростью проезда по междурядью и не ставлю в доблесть миллиметры проскакивания между машинами. Даже в свободном коридоре я еду свои 25 км/ч, как и десять лет назад. И мне норм.
Более того, я, бывает, действительно стою в пробке. Почему? Ну, потому что я так захотел. Мне нужно попереключать треки в телефоне, проверить или поменять маршрут, срочно ответить на сообщение или междуряд настолько узкий, что выигрыш по времени будет минимален, а опасность с кем-то чиркнуться — максимальная. Или я просто хочу насладиться моментом весны, радуясь солнышку на лице или выехал из душного тоннеля к реке и проветриваюсь бризом — это было моё решение.
Есть почему-то такое мнение что стоять в пробке с машинами мотоциклисту должно быть стыдно. Так вот мне — не стыдно. Другое дело - недостаток навыка. У нас половина школ учат медведей на велосипеде гаишникам класс показать, но и только. Пустырь и конусы с бутылками, простые фигуры из интернета или подготовленная площадка Джимханы — в помощь. Если стесняешься, найди меня на джимхане и я тебе устрою экскурсию.
А если ты из тех, кто осуждает стояние в пробках и не нашёл в тексте выше чего-то важного, что изменило бы твоё мнение — ты, спорщик, мой желанный гость. Расскажи, почему ты не согласен. Меньше всего я хочу вещать соло, чтобы немая толпа соглашалась и ловила мои слова, не подвергая их сомнению. Да, я на трибуне, но я не генерал армии, а вы не солдаты. Я — ведущий, а у нас - коллоквиум. Не бойтесь обсуждать, задавать вопросы и подвергать сомнению.
Послесловие
У меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов, а теперь его дублирует и ВК. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.
Мадс Микельсен играет отставного капитана, который хочет выбиться в знать, подписавшись возделать пустоши, которые занимают треть Дании.
Тяжелый по хорошему, злой сюжет и правильная концовка, все в свете актуального кинопрома как глоток холодного пива в жару. Смотрится на одном дыхании и вызывает бурю эмоций. Бегом смотреть.
В наш мир попадают два попаданца из средневековья, колдун-идейный сатанист и инквизитор (ну или типо того).
Великолепное кино, если не боишься вида крови и надоели новые фильмы. Тут есть все, что тебе нужно - минимум графики, ламповая картинка, как будто окунулся в детство, харизматичный главгад, и даже любовная история. Но крови много.
Сильнейший ветер волочил детей по земле возле школы в Комсомольске-на-Амуре.
Невероятную тягу к знаниям демонстрировали ученики общеобразовательной школы № 34 по Магистральному шоссе — несколько метров их буквально тащило против воли. К слову, рядом находится и сад № 102. Нескольким взрослым тоже досталось от стихии — скрыться им было негде.
Была зафиксирована новая вспышка вируса. Ученые дали ему название Кактусомания или Суккулентовирус. Симптомы: Постоянное непреодолимое желание покупать новые и новые растения. Если зараженный пациент давно не покупал новенькое растение в свою коллекцию, то у него наблюдается сильнейшая ломка. Некоторые готовы продать бабушкин телек, лишь бы купить очередного Грузона. Последняя фаза - это посев семян, на этой стадии болезнь становится практически не излечимой.
Британскими учеными было установлено, что этот вирус способен передаваться не только через уколы колючками кактусов. Но и даже через интернет. Власти мировых правительств уже бьют тревогу, даже масоны и репитилойды заерзали на стулах. Одним из таких распространителей вируса стал некийКорбен кактус. Поступила информацию, что он находит в интернете людей и под видом безобидных советов по уходу за растениями втирается в доверие, а потом заманивают в свою группу, где с помощью технологий 5G заражает ничего не подозревающих граждан. Инфицированные все больше времени проводят в уютных тематических чатах. Наша команда провела собственное расследование. Мы внедрились в тематический и уютныйчатик сообщества Корбен кактус, что узнать всю правду непосредственно у самих участников, которые были инфицированы и вот, что нам рассказали очевидцы:
Ни при каких обстоятельствах не приносите домой кактус и не берите растения от незнакомых людей на улицах.
«Марихуана не наркотик! Будущее всего мира за легалайзом»
Такие высказывания можно услышать от любителей накуриться. И от меня когда-то тоже. Однако, моё мнение изменилось. И сегодня, рассказывая о своём опыте, я буду с вами предельно откровенен.
Марихуана – наркотик или нет?..
Трава то ещё дерьмо. Очень мастерски умеет лишать мотивации творить что-либо вне травы. Когда только одно желание на уме: поскорей бы закончить рабочий день и накуриться, а там уже нихрена и не надо. Развлечения деградируют: накуренным жрать и видосы смотреть, при чём даже видосы становятся примитивными, а если даже и нет, всё рано ничего не откладывается в голове – что смотрел, что не смотрел. И это только начало.
Дальше появляется постоянное ощущение недокура. Даже сильно возросшая доза не позволяет закрыть ожидания от неё. Потом бессонница не только без травы, но и с ней. Потом вообще эффект сводится почти к нулю. Так, первые несколько минут что-то в голове возникнет, отдалённо похожее на то, что помнишь из своего начала употребления, а потом всё: хоть мешками кури, а нет того, чего ждёшь!
Сбить толерантность, не покурив пару недель, поможет не сильно, она нагоняется обратно за считанные разы. Да и наркоман уже не может так долго не курить. К тому же на этой стадии в большинстве случаев к зависимости давно уже добавились и другие наркотики.
Начинается всё с того, что кажется безобидным, несущественно опасным. А потом границы допустимого раздвигаются всё дальше и дальше. А потом и вовсе остановиться кажется невозможным. Я с травы залез на спайс...
Помню, мы с соупотребом шли в лесополосу за закладкой. А там рядом с переулком полицейская машина стоит. И место такое, что только через этот переулок заход есть, т.е. назад нам той же дорогой возвращаться. И мы всё равно пошли!
Пострадали ли мои когнитивные функции, здоровье? Я думаю, достаточно пострадали. Психика, ну скорее те травмы, что были, проявились и обострились. Память ухудшилась. Вышел живым, в целом сохранным и это просто огромное везение.
Сейчас начал свой трезвый четвертый год. Веду блог, где рассказываю о своём опыте выздоровления от наркотической и алкогольной зависимости. Добро пожаловать, надеюсь, он вам понравится.
Две компании - двое фермеров, купивших загородный дом, чтобы отдохнуть и студенты колледжа, приехавшие на природу оторваться сталкиваются вместе. Но студенты, насмотревшись хорроров принимают деревенщин за маньяков.
Великолепная, разобранная на мемы хоррор-комедия, которая не оставит равнодушным. Цимес в том, что студентики и правда имеют привычку самоубиваться! И что ты с этим сделаешь?
Обожаю сцену, где Такер (Алан Тьюдик) случайно распиливает пчелиное гнездо и начинает убегать, попутно побудив студентика самоубиться. Не, это надо видеть.
И попутно идет отличная добрая "лавстори" о том, как одна из студенток, которую "похитили" маньяки, вдруг осознает что они не маньяки.
Сюда как будто просится роль для Лесли Нильсена, фильм в его духе.
Крайне годный фильм, который хочется периодически пересматривать.
