Я бабочкой стану, слышишь...
Я бабочкой стану, слышишь...
Скользну по рассвету тихо…
И к звездным лучам, все выше,
Под чьи-то немые всхлипы.
А где-то цветут георгины,
Чтоб сердце не затихало…
И бьются об пол графины,
Чтоб больше простора стало…
Я бабочкой стану, слышишь...
Скользну по рассвету тихо…
И к звездным лучам, все выше,
Под чьи-то немые всхлипы.
А где-то цветут георгины,
Чтоб сердце не затихало…
И бьются об пол графины,
Чтоб больше простора стало…
Лес шелестит. Влага. Камни серые. Пни.
А я иду по дороге времени.
Забытье. Номер восемь. Пальцем в небо ткни.
Только обещай, что с теми ни
когда не будешь сталкиваться...
Даже если горизонт
Утопит слезы в чашечках ландышей.
Да какой резон,
Спрашивается,
Лететь стрелой бешеной
По гороскопам, и мрак трясти.
А счастье приходит все реже, но
Это не повод подделки грести.
Небо из дождя строит радугу.
В перламутре слез моя душа.
Действует на сердце трепет пагубно,
Все вокруг неистово круша.
Буду бегать по тропинкам каменным.
Буду звезды собирать в горах.
Станет жизнь простым экзаменом.
Я о горы разбиваю страх.
И опять лечу стрелою бешеной,
И опять туман кусаю за края.
Я опять беспечна и несдержанна.
Гордая. Любимая. Твоя.
Взрослые люди
Играют как дети.
Взрослые люди
Строчат в интернете
Друг другу
Обиду и ласку,
А надо вместе:
Раскрашивать жизнь
Как раскраску
Или писать
Красивую сказку.
Но взрослые люди
Наденут каски,
Возьмут шиты
И злобные маски.
Чуть позже
Немного оттают,
Но раны души
Не заживают…
Давят на уши
Тараном Slipknotа,
Затем их взаимно
Flëurом ласкают.
Вчера говорили
Друг другу красиво.
Сегодня кордоны
Вдоль пунктира
Недавно щебетали,
Словно птицы.
Сегодня баррикады
Вдоль границы…
К чёрту! каски,
Щиты и маски!
Нам надо -
Больше любви,
Тепла и ласки
В унылую, серую
Жизнь добавить
Розовой краски.
Ведь только тогда
Будет всё как
В красивой сказке!
Он не умеет улыбаться,
Он хмурит брови невпопад.
Он хочет властью наслаждаться,
Беря рубины напрокат.
Он проклинает непогоду,
Но оставляет зонт в воде.
Он наплевал на вашу моду,
Он помогает всем в беде.
Он знает наизусть сонеты,
Но не читает их гостям…
Он отправляет зиму в лето,
И светит, никому не мстя.
Он ищет взгляд такой же синий,
Но натыкается на тень.
И в перепутье тонких линий
Он начинает новый день…
С тобой прощаюсь постепенно…
Хочу привыкнуть к тишине…
Любовью злой ты откровенно
Все сердце мне спалил в огне…
Прощаюсь с мраморным рассветом,
Прощаюсь с синими глазами…
Когда забуду я об этом,
Растаяв в осени слезами,
То будет значить, что ушел ты
Из сердца глупого, больного…
И окна, что прозрачно-желты,
Подарят принца мне иного…
Так мало времени, так мало…
Я жду тебя, ты ждешь меня…
Тебе о многом рассказала
В мельканье скорого огня…
Смотрел ты на меня с тоскою,
Ты мучил сердце, душу мне…
Не можем вместе быть с тобою…
Ты растворяешься в огне…
И вновь несемся, дико плача,
И встречи с нетерпеньем ждем…
Прости, не может быть иначе…
Предрешено мне быть дождем…
И в полночь на край долины
увел я жену чужую,
а думал — она невинна...
То было ночью Сант-Яго,
и, словно сговору рады,
в округе огни погасли
и замерцали цикады.
Я сонных грудей коснулся,
последний проулок минув,
и жарко они раскрылись
кистями ночных жасминов.
А юбки, шурша крахмалом,
в ушах у меня дрожали,
как шёлковые завесы,
раскромсанные ножами.
Врастая в безлунный сумрак,
ворчали деревья глухо,
и дальним собачьим лаем
за нами гналась округа...
За голубой ежевикой
у тростникового плёса
я в белый песок впечатал
её смоляные косы.
Я сдёрнул шёлковый галстук.
Она наряд разбросала.
Я снял ремень с кобурою,
она — четыре корсажа.
Её жасминная кожа
светилась жемчугом тёплым,
нежнее лунного света,
когда скользит он по стёклам.
А бёдра её метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнём горели.
И лучшей в мире дорогой
до первой утренней птицы
меня этой ночью мчала
атласная кобылица...
Тому, кто слывёт мужчиной,
нескромничать не пристало,
и я повторять не стану
слова, что она шептала.
В песчинках и поцелуях
она ушла на рассвете.
Кинжалы трефовых лилий
вдогонку рубили ветер.
Я вёл себя так, как должно,
цыган до смертного часа.
Я дал ей ларец на память
и больше не стал встречаться,
запомнив обман той ночи
у края речной долины, —
она ведь была замужней,
а мне клялась, что невинна.
Ненужный цветок. Брошенный.
Дорога жизни – сон в тиши.
Поэт не дружит по-хорошему,
Поэт враждует от души.
Поэт не требует внимания,
Ему всечасно не до нас…
Он – пленник злого подсознания,
Он – мастер выдуманных фраз…
Его мгновенье – три столетия,
Столетье – жалкий, бренный час…
Он – бабочка среди соцветия,
И зверь, сбежавший от меча…
Ему любовь – лишь вдохновение,
Страданье – строчки в тишине…
И сам он – только лишь видение,
Растаявшее в шумном дне…
Мгновенье сна невозвратимо…
Опять стою на перекрестке…
Играю чью-то пантомиму…
На волосах застыли блестки…
Лечу, лечу неутомимо!
Куда несет меня сквозь время?
Моя восьмая пантомима –
Знак бесконечности... Я с теми,
Кто опоздал на электричку,
Кто начинает все сначала…
Зажгите бронзовую спичку!
Еще не время для причала!
Гуттаперчевое счастье…
Одиночество в крови…
За собой зову ненастье
И тебе шепчу: «Лови!»
Ты пришел из неоткуда,
Я как будто не ждала…
Извиваюсь амплитудой,
Вновь мечты отогнала…
Мне фиалки неизбежно
Посылают лишь огонь…
Гуттаперчевая нежность,
Ты меня, прошу, не тронь…
Уходит временный запал…
И я опять как тень.
Когда-то кто-то мне сказал,
Что мой счастливый день
Наступит только лишь когда
Я сны похороню…
Но только сердце, вот беда,
Не предает огню
Фиалок пламенную нить
И блик туманных фраз…
«Ты так хотел меня любить,
Но ты не верил в нас…»
И я, от боли захмелев,
Бессмысленно вздохну…
«Прости меня, мой слабый Лев,
За лживую весну…»
Случайный свет затмил глаза…
Я слышу эти неба звуки…
Мы вновь перенеслись назад…
Давай лишь не расцепим руки…
Мы полетаем над грозой,
И потеряемся во мраке…
Зато навек блуждать с тобой
Мы будем в неба синем фраке…
А в пляске бешеных громов
Пусть мчатся черные пустоты!
Они ж не знают, что готов
Уже ты быть созвездьем сотым!..
И даже море замолчит…
Пусть не бушует и не злится!
Уже не вылечат врачи
Два сердца, что готовы слиться…
В лабратории секретной
Физик смотрит в синхротрон.
Там на скорости субсветной
Пролетает электрон.
Вот он мчится, мчится, мчится...
Понимает даже ёжик:
Что-то щас должно случиться.
Что? Мы вам сказать не можем.
Это тайна за печатями
И обязаны молчать мы.
Many places I have been - Побывал я во многих краях,
Many sorrows I have seen - Повидал многие печали,
But I don't regret - Но ни о чём не жалею
Nor will I forget - Равно как не забуду
All who took the road with me - Всех, кто разделил этот путь со мной.
Как пахнет весной! Задохнуться же можно...
По талому снегу иду осторожно.
И небо так сине! А солнце так ярко!
Я душу открою на встречу подаркам.
Щедра на подарки бывает весна...
И стало вдруг сразу мне не до сна.
В подарок мне радость утра весны.
А рядом в постели нежишься ты.
Вот солнечный зайчик залезет мне в душу.
И солнечный смех прорвется наружу.
Во мне оживает надежда на чудо.
Я БУДУ ЛЮБИМА! И СЧАСТЛИВА БУДУ!!!
03.03.2017
Дорога вдаль и вдаль ведет,
Под солнцем или под луной,
Но голос сердца позовет —
И возвращаешься домой.
Дж. Р. Р.Толкин
Что-то приходит: идея, образ. Но не придумывается, а именно приходит. (Поэтому многие поэты отрицают свое авторство.) Считая себя проводниками. Бывает, подрываешься среди ночи и записываешь каракули-тезисы. Не написать невозможно! Это первая стадия. Затем включаешь Разум, а это вторая стадия. Вбиваешь сумбурно обозначенную суть в форму. Потом в рамках этой второй стадии шлифуешь. Как скульптор, увидевший в куске камня прекрасное. А кто еще пишет стихи, как у вас?
