Сила

В Пакистане, Индии и регионах рядом живут очень необычные сверчки. Это большие и злые хищники со страшными челюстями и необыкновенным внешним видом. Чудные наросты и украшения по всему телу делают их похожими на игрушку в стиле стимпанк.

Дюнные сверчки вырастают достаточно крупными, чтобы напугать инсектофоба, но недостаточно крупными, чтобы его съесть. Тело взрослого сверчка длиной примерно 4-5 сантиметров. Если вытянуть его мощные лапки с лопастевидными расширениями, то эту длину можно удвоить. А если посчитать вместе с усами, то суммарная длина взрослого насекомого достигнет 20 сантиметров.

Помимо чрезвычайно длинных усиков и слегка шизофреничных лапок, сверчки обладают ещё и спиралевидными крыльями. Когда насекомое не летает, оно аккуратно сворачивает леталки в спирали, которые не занимают много места и не мешают охотиться. И даже в развёрнутом состоянии крылья всё ещё украшены изящными спиральными узорами на кончиках.

Дюнный сверчок — это активный ночной хищник, чьи мощные мандибулы одинаково легко режут хитин и плоть. В лабораторных условиях сверчки охотно питаются рыбой и мясом, а в дикой природе основу их рациона составляют жужелицы, кузнечики, мелкие лягушки и рептилии. Хищные сверчки жёстко подавляют популяции некоторых насекомых, но и сами подавляются ночными насекомоядными: ящерицами, птицами, млекопитающими и, прежде всего, другими дюнными сверчками.

Каннибализм — важный источник пищи и основной способ социального взаимодействия сверчков. Более крупные насекомые поедают мелких без всяких сантиментов. Да, даже личинок. Что там говорить, даже личинки поедают личинок. Дюнные сверчки, которые получают травмы или теряют конечности и не могут убежать от других дюнных сверчков, быстро становятся едой.

Они даже спариваются быстро и нервно, потому что спаривающаяся пара является лёгкой добычей для других сверчков. Во время спаривания парочка заключает перемирие, которое заканчивается, как только насекомые расползутся по норам. Там, в безопасности, прохладе и высокой влажности, самка откладывает 20-25 яиц.

Но как только дети вылупляются, они бегут из дома со всей скорости, ведь мама им больше не друг. Сразу после рождения малыши активно кушают и рассеиваются по местности, оставаясь, впрочем, в пределах пустынных регионов и песчаных берегов. Ведь там легко рыть норы — единственное место, где сверчки чувствуют себя в относительной безопасности и могут переждать день.

Норы они копают мандибулами и передними лапками. Лопастевидные расширения на них не только создают отличное сцепление с песком, но и хороши для рытья тоннелей. А землю насекомые выталкивают брюшком и мощными задними лапками, снабжёнными точно такими же лопастями. Когда нора готова, сверчок селится там и готов сожрать всякого, кто зайдет внутрь. Или погибнуть, защищая свою собственность.

К сожалению для сверчков, их место для жизни стало ловушкой. Использование песка в строительстве приводит к гибели тысяч насекомых, которые становятся неотъемлемой частью бетона. Как будто этого мало, местные обожают продавать туристам амулеты из дюнных сверчков. А те и рады ещё одному необычному сувениру. Численность кошмарных каннибалов быстро сокращается.

С вами была Книга животных!

В дни, когда звери трепетали перед могучими львами и называли их владыками всея саванны, вышел из тени тот, кто не склоняется ни перед кем. Его не породила злоба, но гнев стал ему пищей. Ни укус кобры, ни клык леопарда не сразили его, ибо кожа его — самая крепкая броня, дух его — закалённая сталь, а сердце — барабан войны. Так явился новый Владыка. Он стал истинным царём зверей — не по званию, но по праву. И поклонились ему даже самые гордые.

Медоед мал ростом, но облик его не знает слабости. Тело его — плотное и низкое, будто вырезано из чёрного гранита. Спина — цвета пепла, словно вся пыль бесчисленных битв осела на его шкуре. Лапы — когтистые молоты, созданные крушить и подчинять. Глаза — не блеск хищника, но холод наблюдателя: всё видит и многое ведает.

От пустынь Намибии до индийских джунглей его боятся и восхищаются им. Медоед ступает по земле, как воинственный царь, собирающий свою дань. Он берёт всё, что пожелает: ящерицы, зайцы, гадюки, мёд, чужая добыча — всё становится его трапезой. Даже большие коты уступают ему свой завтрак, пока вместо него Владыка не спросил их жизни.

Пусть на Медоеда обрушится шквал пчелиных жал, дождь из игл дикобраза, копыта буйвола, когти леопарда или клыки льва. Госпожа эволюция создала в лице Медоеда идеального воина-берсерка, даровав ему две способности.

Первая — нечувствительность к боли. Удары, порезы и раны не способны сломить бушующую волю к победе. Медоед был выкован вечным пламенем, чтобы атаковать и держать удар от зверя в 10 раз крупнее него. Молодые хищники, что впервые встречают на своём пути Владыку, порой видят в нём лёгкую добычу и вступают в бой. Но почти никогда им не выйти победителем.

Тело Медоеда слышит боль, но не слушает: её глас гасят толстая кожа и жировая прослойка под ней. Шкура зверя — и доспех, и оружие одновременно: невероятно прочная, но исключительно эластичная. Толщиной в палец, до 6 миллиметров, она в четыре раза прочнее человеческой кожи и в несколько раз подвижнее.

Глупец, схвативший Медоеда, пожалеет о своём поступке, ведь возмездие будет стократ сильнее. Владыка изворачивается внутри собственной кожи и обрушивает гнев на врага. Он вцепляется обидчику в морду, глаза, нос — куда угодно. Гибкий позвоночник, стальные мышцы и челюсти-капканы не знают пощады. Укус настолько силён, что зверь раскалывает черепаший панцирь с такой же лёгкостью, как куриное яйцо.

Второй дар эволюции — невосприимчивость к яду. Кобры и мамбы — самые смертоносные змеи Африки — для Медоеда лишь трапеза. Четверть всего рациона Владыки состоит из змеятины. А все благодаря одной маленькой мутации в ДНК, что превращает яд в воду.

Токсин большинства ползучих гадов нацелен на никотиновые ацетилхолиновые рецепторы. Эти рецепторы находятся в нервной системе и мышцах. Именно они передают сигналы о том, что телу нужно двигаться, легким — дышать, а сердцу — биться. Но змеиные токсины блокируют их работу, из-за чего наступает паралич дыхания, остановка кровообращения, поражение нервной системы и смерть.

Так вот, на Медоеда отрава не действует. Его ацетилхолиновые рецепторы отталкивают молекулы яда с помощью аминокислоты аргинина. От смертоносного укуса чёрной мамбы владыку лишь потянет на сон. Но ненадолго: как только Медоед очнется, он восстанет и добьет врага.

Не всегда Медоед берёт своё грубой силой: он славится хитростью и умом. Так, Владыка заключил союз с маленькой птичкой медоуказчиком. Она показывает, где обнаружила улей, Владыка разоряет его и делит с пернатым добычу. Медоед забирает мед, а медоуказчик — соты и личинок.

Даже человеческая хитрость не способна сломить дух и волю Владыки. Удержать зверя в неволе — то ещё испытание. Из любого заточения Медоед будет искать выход острыми когтями и не менее острым умом. Самый известный Медоед-беглец — Стоффл. Из центра реабилитации диких животных в ЮАР он сбегал несколько десятков раз!

Слава бесстрашного воина идёт далеко впереди самого бойца. Так что некоторые животные не просто преклоняются перед ним — они мимикрируют. Детёныши гепардов очень интересно раскрашены: тёмные бока и белая шерсть на спине издалека очень похожи на Медоеда. Благодаря этому котят обходят стороной львы и гиены, никому не хочется просто так нарваться на гнев Владыки.

Медоед не собирает свиту, но спутницу выбирает сам. Его брачные ритуалы далеки от нежности: борьба — вот единственная прелюдия. Но в глазах Владыки это не жестокость, а проверка. Лишь та, что выдержит натиск его либидо, достойна делить с ним логово. Выбрав свою даму лапы и сердца, он уединяется с ней в норе под землёй на несколько часов — а порой и дней. Всё это время — бесконечная схватка, борьба и спаривание, в котором сплетаются сила, инстинкт и первобытная страсть.

Через 2 месяца от пламенного союза рождается один, реже два детёныша. Сама природа не решается даровать миру больше Медоедов. В глубокой норе под землёй самка учит наследников жить без страха. Долгие месяцы юный Владыка не покинет мать. Он будет оттачивать умения, копить силы и жадно впитывать новые знания. Лишь через год он будет готов покинуть родительницу, чтобы найти свой путь. Путь того, кто не склоняется ни перед кем и никогда не отступает.

Технически мы все способны так накачаться. Вместе с обычными мышечными волокнами скелетной мускулатуры, что каждый день трудятся ради нашего передвижения в пространстве, у нас с вами в организме есть «запасные» клетки, дифференцированные по мышечному типу. Они сидят на скамейке запасных и «спят», но могут включиться в любой момент, если обычные мышцы будут повреждены. Тогда запасные активируются, превратятся в новые мышечные волокна и будут выполнять все их функции. Это как резерв на чёрный день.

Наращивать «лишние» мышцы, когда у организма и так всё хорошо, — верх глупости. Ведь на обеспечение питанием этих клеток тоже будут нужны ресурсы. Поэтому без особой надобности запасных никто не трогает. Но! Если у животины есть одна из мутаций в генах, кодирующих фоллистатин или миостатин, все блокировки снимаются!

Белок миостатин является регулятором роста мышц. Он подавляет чрезмерное их развитие и не даёт запасным мышечным клеткам включаться, когда не нужно. Так что если нет миостатина, мышцы будут расти как на дрожжах.

Белок фоллистатин же, в свою очередь, регулирует немного другие системы организма — в основном репродуктивные. Однако чрезмерное количество этого белка подавляет работу миостатина. Так что если ломается ген, отвечающий за выработку нормального количества фоллистатина, мышцы также будут переразвиты.

Мутация в организме животных и человека может быть как в одном экземпляре, так и в двух. В первом случае зверь внешне будет выглядеть чуть накачаннее своих собратьев и сможет выдать больше физической силы. Например, некоторые успешные спортсмены или лучшие скаковые лошади. В случае наличия сразу двух поломанных генов — миостатина и фоллистатина — существо превращается в перекаченного бодибилдера на стероидах. Да, такие животины могут проявить недюжинную силу, однако жить жизнь им не так-то просто.

Влияние таких генетических поломок на живые организмы изучено не до конца, но даже сейчас понятно, что помимо удвоения мышц, они могут нести и негативные последствия. Самое безобидное — проблемы в родах. Переразвитая мускулатура делает плод слишком огромным, чтобы самка могла спокойно разродиться сама. Поэтому разведение мутантов хоть и прибыльно в плане чистого выхода мясной продукции, но весьма затратно и проблематично.

Одна из уникальных особенностей муравьёв – сочетание небольшого размера и невероятной силы. При переносе груза основная тяжесть приходится на шею муравья. В чём секрет её необычайной прочности? Для ответа на этот вопрос команда исследователей Университета Огайо решила задействовать суперкомпьютер c 8300 ядрами.

Шея муравья представляет собой небольшой сустав из мягких тканей, который соединяет боковой экзоскелет с грудной клеткой. Его особая конструкция позволяет муравью переносить большие тяжести.

Вначале учёные сделали рентгеновское изображение сечения тела муравья, на основании которого затем была создана подробная 3D-модель из 6,5 миллионов элементов, точно воссоздающая все действующие силы. Для этого и понадобился суперкомпьютер. Результаты компьютерного моделирования нашли своё подтверждение в процессе опытов с муравьями, помещёнными в центрифугу, где их подвергали различным перегрузкам.

С помощью моделирования выяснилось, что шейный механизм муравья выдерживает вес в 5000 раз больше его веса, но лишь при условии, что он держит шею прямо. При повороте головы грузоподъёмность заметно падает. Таким образом, учёные раскрыли биомеханику уникального природного интерфейса, который можно будет в дальнейшем использовать при создании роботов, предназначенных для работы с тяжёлыми грузами.

Узнайте, какие удивительные технологии разрабатываются сегодня и что нас ждет в будущем в мире науки и космоса! Присоединяйтесь к нам! Наука Космос Технологии! 🐼

Слишком сильны. 1 килограмм мышц шимпанзе по силе равен 1,35-1,5 килограммам человеческой мускулатуры. Их мышцы изобилуют быстрыми мышечными волокнами, которые способны сокращаться сильнее и мощнее, чем человеческие медленные волокна.

Зато по выносливости мы даём им огромную фору. Любой здоровый человек при должной тренировке способен пробегать по 10-15 километров за раз. Ни одна другая обезьяна не пробежит и вдвое меньшую дистанцию. Да что там, некоторые копытные столько же пробежать не могут!