Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра содержимого данного поста.
Во многих современных популярных сериалах и фильмах, детективных и не только, часто, помимо прочего, демонстрируются места тюремного заключения. Для достижения художественной выразительности или придания фильму определенной атмосферы, данные места часто сильно приукрашены.
Обычно меня эта тема не особо интересовала, но на прошлой неделе, просматривая сериал Ганнибал, я наткнулась на очередной из таких моментов – герой сидит на кровати (единственная мебель в камере) тусклый свет, черные кирпичные стены, ржавые решетки и прочее. «Не верю!» - сказал бы Станиславский, «Вы переигрываете!» - воскликнул бы Харламов, «Такой тюрьмы, нет, пожалуй, и в России!» - добавила бы я.
В сериале дело происходит в Америке, и хоть временной период не упоминается, по присутствующей в сериале технике можно предположить, что действия происходят в современности, или достаточно близки к ней – выход сериала 2013-2015 годы.
В моей работе зооархитектора мне часто приходится сталкиваться с нормами содержания животных, а также не понаслышке известно, что для людей данные требования куда обширнее и строже. Потому мне особенно бросилось в глаза что такое содержание человека определенно не является species-appropriate (соответствующим виду). Несмотря на то, что я не люблю сравнения зоопарков с тюрьмами, нельзя не согласиться, что некоторые технические и функциональные особенности в них очень схожи. Для многих видов животных в зоопарках особое место уделяется планированию систем безопасности для предотвращения побегов, нанесения физических повреждений себе и другим «особям», планированию организации будней (кормление, медицинские процедуры, активность в плане борьбы со скукой и психического здоровья), безопасности и удобства обслуживающего персонала, противопожарной безопасности. И чем опаснее или развитей животное, тем сложнее становится это планирование, а интеллектуальные способности человека, намного превосходят прочие биологические виды. (Здесь я не хочу никого принизить сравнением человека с животным, а лишь упоминаю тот факт, что человек – биологическое существо, со всеми присущими ему свойствами).
В общем мне стало интересно как архитекторы планируют подобные объекты и на что они должны при этом обращать особое внимание. Учитывая специфику и возможную «секретность» проектов, я без особой надежды на успех начала мое исследование данной темы в открытых источниках, и мне все же удалось найти пару интересных проектов.
Для начала я нагуглила одно из новых строительств данного типа в России, первое что предлагает гугл – следственный изолятор г. Санкт-Петербурга – Кресты-2, открытый в конце 2017 года. Кресты-2 — самый крупный СИЗО в Европе, рассчитанный на 4 000 подследственных.
«Архитектурный облик и внутреннюю планировку изолятора в 2007 году разработало ОАО «СПИИ». По словам руководителей стройки, визуальное решение забора согласовано с архитектурным обликом Колпина, так что жители города не должны испытывать недовольств. (ну и заплитковать в лучших традициях современного российского строительства – прим. ТС)
Два главных корпуса с камерами построены в виде крестов. Это одна из наиболее удобных форм для слежения за заключенными. В середине креста на каждом этаже находится охранный пункт, надсмотрщик может обозревать все 4 коридора одновременно, на пульте выводится съемка с камер слежения.
В проекте учтен главный тренд российской пенитенциарной системы — гуманизация: площадь камеры на трех человек — около 30 кв. метров, с двумя большими окнами, вполне себе среднестатистическая квартира-студия с одним лишь исключением — покидать ее нельзя. Из камеры разрешено выходить только на прогулки, купание, плановые осмотры, тренинги. Есть двух- и трехместные камеры, а для нарушителей внутреннего режима — одноместные в отдельном корпусе. В соответствии с европейскими нормами, на каждого полагается по 7 кв. м площади.
Кресты-2 станет первым в России изолятором, где помещение туалета огородят стенами. Психологический комфорт учитывают и при покраске стен, рекомендуемые тона — нежный фисташковый, беж, светло-салатовый. Избегают голубого: этот цвет может скомпрометировать жителей камеры в глазах других заключенных»
Источник: Репортаж The Village 2012
Раз уж зашел разговор о европейских нормах, стоит взглянуть как выглядят современные тюремные учреждения там. Потому как мне кажется, вышеупомянутые «евронормы» подразумевают не только квадратные метры площади и отделение туалета стеной, а кое-что еще… Думаю, каждому попадались в интернете «завидные» комнаты норвежских тюрем, а также, относящиеся к ним, общественные пространства и спортзалы, которые, уж будем честны, зачастую выглядят куда лучше, чем большинство наших студенческих общежитий и университетских спортзалов. Так что я направила свой поиск на местные, т.е. немецкие, относительно недавно возведенные места заключения. Первое что привлекло мое внимание, была, конечно, архитектура. Функциональное назначение объекта часто выдает лишь высокий забор по периметру и решетки на окнах. Без них здания вполне можно принять за новый учебный корпус или клинику.
Одним из современнейших в Европе можно назвать исправительное учреждение Хайдеринг недалеко от Берлина, построенный в 2010-2012 годах, архитекторы Hohensinn Architektur.
Концепция проекта основана на нескольких идеях и соображениях: компактность строительства, кратчайшие пути между частями и минимальная длина внешних стен, в то же время гуманные и безопасные условия труда и проживания, создание различных площадок для фаз отдыха и занятий спортом, которые позволяют сделать смену времен года ощутимой для заключенных.
Одной из ключевых задач содержания заключенных в Европе является так называемая ресоциализация. Исполнение приговора тюремного заключения не должно калечить человека на всю оставшуюся жизнь, а давать ему возможность встать на позитивный путь и по истечению срока заключения интегрироваться обратно в общество. Этому способствуют различные, предлагаемые в учреждении курсы и тренинги: анти-насильственный треннинг, треннинг против зависимостей, треннинг социальных компетенций или компьютерные курсы, чтобы люди, выпавшие из общества до появления электронных резюме, вернувшись в общество не сразу же опустили руки и вновь пошли по кривой дорожке. Всячески поощряется получение рабочей специальности, для этого в учреждении оборудованы мастерские и заключенным предоставлена возможность работать.
Для последователей католической, протестантской и мусульманской религий оборудованы места и проводятся службы с посещением представителей церкви, помимо этого есть общее место для проведения мероприятий, которое может использоваться последователями прочих религий.
Одной из проблем проектирования в такой узкоспециализированной сфере, является очень малое количество технической литературы. Архитекторам приходится как-бы протаптывать себе тропинку, опираясь на опыт пользователей или на свой опыт и свои ошибки. Те самые европейские нормы, на которые так любят ссылаться российские проектировщики или СМИ, часто покрывают лишь небольшую часть проекта и разнятся от области к области. Комитет по правам человека в своем отчете обозначил требования к одноместной камере – 7 м2, при этом расстояние между двумя стенами должно быть не менее 2 м, а между стенами и потолком 2,5 м, для двухместной камеры минимальная площадь составляет около 9 м2. Но даже тут есть некая граница толерантности, к примеру одноместные камеры 6 м2 комитет признал маленькими, но допустимыми.
При новом строительстве минимальные нормы площади стараются все же соблюдать. Так исправительное учреждение в Хюнфельде (2005 год открытия) имеет одноместные камеры с площадью 10,5 м2. При этом санузел с туалетом и небольшой раковиной отделен бетонной стеной от жилой площади.
Единственным требованием к внутреннему дизайну камер является его соответствие жилому помещению. Подразумевается в данном случае то, что вид помещения должен содействовать созданию атмосферы способствующей социализации. Из соображений комфорта здесь необходимы кровать, шкаф, стол и стул. Желательно наличие окна со шторами или ставнями и возможность притушить свет. Заключенный должен иметь возможность оборудовать комнату на свой вкус, не нарушая при этом требований безопасности учреждения, а также имеет право на наличие телевизора в камере. В некоторых тюрьмах земли Гессен, холодильник является частью меблировки по умолчанию, в других его приобретение допускается.
Из соображений экономии места рекомендуется использовать двухярусные кровать в двухместных камерах, при условии, что расстоянии между верхней и нижней достаточно, чтобы спящий внизу не чувствовал себя стеснённым. Из принципа способствования социализации вытекает так же необходимость полного (не ширмой) отделения санитарного узла от жилой комнаты, а также наличие вентиляции в нем.
Как уже было сказано, нормы покрывают лишь малую часть данного проектирвания, по большей части это и не нормы, а только рекомендации, основанные на собранном ранее опыте и общих правилах строительства.
В общем, эта тема показалась мне достаточно интересной и неоднозначной. И, хоть я и придерживаюсь мнения, что любой человек достоен жить в человеческих условиях, мне кажется, что криминальные наклонности людей надо предупреждать, а не исправлять, давая им второй шанс. А пока в стране в школах вот такие туалеты не стоит удивляться тому, что тюрьмы полны.
P.S. На Пикабу полно людей разных профессий и проживающих в Уганде… разных уголках планеты, было бы интересно узнать о подобном опыте проектирования и сопутствующих стандартах безопасности.
В процессе поисков наткнулась (или умная лента?) на пост @GinIce, o еще одном новострое в России, в первой половине поста описываются некоторые технические моменты.
Пара документальный фильмов для моих немецкоговорящих читателей: «Самая опасная тюрьма в Германии / в России» о содержании особо опасных заключенных в тюремных колониях строго режима города Аахен и Вологодском пятаке.
Мнения о необходимости существования зоопарков часто разнятся. Одни говорят – «зоопарки это наш шанс узнать и изучить животных», другие называют их тюрьмами для животных. Нужны ли нам зоопарки, или стоит их запретить? Было бы так уж плохо без них? Представь, что зоопарков больше не существует, некоторых животных мы больше никогда не увидим вживую.
Система находится в переломной точке. Зоопарки стали выглядеть лучше или они действительно стали лучшим домом для животных? Во времена до короны, немецкие зоопарки посещали больше людей, чем все немецкие фусбольные стадионы вместе взятые. Но противники зоопарков очень громкие и лучше всего закрыли бы все зоопарки уже завтра.
В Ноймюнстере корона разожгла целую дискуссию о том, что же можно, а что нельзя зоопаркам.
Когда в начале 2020 года по Германии понеслась корона, сиуация в ноймюнстерском зоопарке была усугублена еще и птичьим гриппом. Как и все зоопарки в Германии, для препятствия распространению COVID-19 зоопарк был впервые закрыт для посетителей. Отсутствие посетителей для зоопарка означает, в первую очередь, отсутствие дохода. Расходы при этом остаются – корма для животных, зарплаты сотрудников, каперов, ремесленные работы в зоопарке. Зоопарк в Ноймюнстере не получает финансовых средств от государства, а это значит, животные должны стоить столько, сколько люди готовы заплатить, чтобы их увидеть.
Директор зоопарка Верена Каспари была сильно озабочена, прежде всего волнение вызывали хищники, которым нужны порции мяса ежедневно. Озабочены тогда были многие зоодиректоры, но Каспари открыто говорила об этом, и рассказывала информационным службам о своем плане Б, она рассказывала о том, что зоопарки выращивают животных на убой, и что чтобы прокормить таких больших хищников, как белый медведь Витус при необходимости она будет забивать еще больше копытных травоядных животных. Её слова вызвали информационный шторм критики в медиа. Очевидно для них было шокирующим открытием то, что животные зоопарка едят других животных. По всему миру начался сбор петиций против этой ужасной несправедливости, а также начали ползти слухи, что той жертвой которой собираются кормить животных является медведь Витус, самый большой белый медведь Германии, отец маленького Кнутса – новорожденного белого мишки и любимеца публики. Некоторые меддиа подкрепляли свои статьи об этом фотографиями панд, так что директор Верена Каспари стала получать получать гневные письма с угрозами аж из Китая.
Тема настолько бурно и эмоционально обсуждалась в обществе, что поправить репутацию Каспари стало практически невозможно, но, к счастью, кроме гневных писем зоопарк получил так же много пожертвований, так что директор подумывает расширить вольер Витуса в два, а то и в три раза.
В Германии тема животных на убой для кормления в зоопарках очень щекотливая. В соседней Дании все по-другому. В 2014 году перед копенгагенским зоопаркоом возникла серьезная проблема. У них не было места для молодого самца жирафа Мариуса. Его гены достаточно распространены в программе разведения, поэтому пристроить его в другом зоопарке или использовать для размножения не представлялось возможным. Зоопарк заявил о своем намерении его застрелить,что в итоге и сделал. Общественно. А также в присутствии публики был проведен публичный урок анатомии, на котором был вскрыт труп Мариуса, а его останки были также публично скормлены львам. Мировые медиа просто взорвались.
«Мариус должен умерерть, хотя самец жирафа только 18 месяцев отроду и абослютно здоров!» (NTV)
«Каждый серийный убийца, котороый мне известен, начинал с того что мучал и убивал животных. Мы надеемся что дети, которые присутствовали при убийстве этого невинного жирафа в копенгагенском зоопарке, остианутся в Дании!» (Fox News)
Очевидно, что многие люди воспринимают жирафа иначе чем, скажем, корову. Директор копенгагенского зоопарка Бенгт Хольст вынужден был оправдываться в своих бесчисленных интервью. «А что же с косулями в Дании или дикими кабанами в Швеции, которые будут застрелены, чтобы регулировать их популяцию? Что насчет них? Они тоже здоровые животные. Это вопрос, как постраивают популяцию под ей доступные границы и область обитания. В дикой природе – это поля и леса. В зоопарке – имеющиеся площади и количество животных» (Интервью Chanel 4)
В Германии подобные показательные кормления практикуются в редких случаях, и в этих редких случаях жертвами обычно являются животные, которых человек и сам употребляет в пищу. Но если в зоопарке нет больше места, какой путь решения правильный? Убить животное, как это произошло с жирафом Мариусом или предотвратить чтоб оно в принципе появилось на свет? Было бы это не лучшее решение?
Каждый зоопарк имеет свою философию. Зоопарк в Оденсе (Дания) придерживается мнения, что люди в зоопарке только тогда могут изучить, понять животное, если они наблюдают его в максимально условиях, максимально приближенных к натуральным. Льва – как хищника. Поэтому посетители зоопарка Оденсе могут понаблюдать как лев играет с головой лошади. В Германии такого не увидишь. Головы животных никогда не «сервируют» для хищников, они получают мясо мелко порезаным, без шерсти и кожи, чтобы никому не приходилось думать о таких неудобных вопросах как «Кто будет съеден?».
Львы в Оденсе и других скандинавских зоопарках живут как стая, с львятам. Каждые 2-3 года у львицы рождаются до 5 львят. В природе, в саванне они обычно умирают, но не в зоопарке. Но в зоопарке ограничено место.
«Если мы не договоримся с другим зоопарком, мы их усыпляем, как только они вырастают и не могут жить в группе – рассказывает куратор – их слишком много, а молодые самцы не уживаются в группе с взрослым самцом. Поэтому нам приходится решать, сколько мы оставим, сколько отдадим в другие зоопарки, сколько усыпим. Мы считаем, что так мы предлагаем животным лучшую жизнь. Настолько близко к природе, насколько возможно». Есть так много всего, что зоопарк не может дать львам – они не могут охотиться, не могут осваивать новые территории, но жить в зоо как стая, с львятами, возможно даже в зоопарке. Но цена за это другая проблема – что делать с потомством дальше?
В немецком зоопарке львы получают гормональные препараты, чтобы не попасть в такую ситуацию. Но гормоны могут вызвать у животных физические и психические пробемы. Можно понять философию каждого из этих подходов, один более честный, другой более щадящий. Но кто может сказать какой из них более правильный?
Каждый сибирский тигр, живущий в каком-либо акредитованном зоопарке по всему миру, внесен в базу данных программы разведения. Он не принадлежит зоопарку, в котором он будет показан, он принаддежит программе. Ни директор зоопарка, ни куратор не в праве решать куда он отправится и как долго будет жить в зоопарке. С помощью компьютера подбирается подходящий партнер (наиболее различные кровные линии, возраст и прочее) но это не дает 100% гарантии, что животное пролетев через половину земного шара поладит с выбраным для него партнером и появится потомство, как это случилось у Цои из Оденсе, пролетевшей через океан в зоопарк Кливленда, Огайо к ее партнеру Гектору.
Сибирские тигры принадлежат к особо охраняемым видам, распространение их в дикой природе оценивают порядка 500 особей. Но в европейских зоопарках живут слишком много тигров или, точнее сказать, европейские зоопарки не имеют достаточно места для их разведения. Они рассматривают их разведение как резерв генов, на тот случай, когда последний тигр в дикой природе умрет. Выпустить их на волю не является возможным. Как и все хищники в зоопарке они никогда не учились охотиться, кроме того у них отсутствует страх перед людьми. В лесах сибири они были бы для браконьеров как на блюдечке.
В новопостроенном Полариуме зоопарка Ростока живут на данный момент 3 белых медведя. С момента когда они туда переехали Росток посетили столько много людей как никогда раньше. Осчастливить людей белыми мишками в зоопарке легко, а вот самих медведей? За кулисами кураторы и каперы наблюдают за медведями постоянно, посредством камер они следят за ними стараясь заметить животных, которые ведут себя подозрительно. Новый вольер специально построены с изломами, чтобы одно животное могло уклониться от ссоры и стресса с другим. Но несмотря на большую площадь, это все же несравнимо с тем, какие расстояния проходят медведи в дикой природе. В зоопарках животные иногда ведут себя так, как никогда не ведут себя в своих природных условиях – бесцельно бродят по одному и тому же маршруту, повторяя одни и те же движения – это называется стереотипия. Она бывает двух типов – иногды бывает, животное ходит туда-сюда пару минут, мотает головой, но видно что оно расслаблено, и его можно легко отвлечь едой или играми. А иногда такое состояние не проходит, животное в стрессе, отвлечь его практически не возможно. Такое происходит, когда животное, к примеру, живет в большой группе, в которой оно жить не хочет.
Одной из наиболее острых проблем зоопарков является создание животным развлечений, как интеллектуальных так и физических. Кормушек в разных углах – для движения и поиска еды, проведение треннингов, помогающих не только облегчить медицинских осмотр, но и задействующих интеллектуальные способности животного – все это часть решения этой проблемы.
В 70-е годы в ростокском зоопарке жили около 10 медведей, тогда это было нормой. Тогда гордились количеством, а не качеством, потому было важно, чтобы медведи как можно чаще получали потомство, из которого можно было сделать сенсацию. Как и во многих других зоопарках, в Ростоке чувствуется переломный момент. Многие вольеры перестроены и модернизированы, с некоторыми любимцами публики зоопарк сознательно распрощался. Специализация - путь по которому идут сейчас многие зоопарки в Германии: отказаться от содержания каких-то отдельных сложных в содержании видов в угоду другим. В одном зоопарке большая популяция слонов, в другом бОльший акцент выделен человекоподобным обезьянам. Позволить себе и то и другое могут лишь редкие зоопарки.
Некоторые посетители не готовы это принять, они не понимают почему зоопарк не пытается показать всех животных.
«Посетители, которые жалуются, это те, кто знает только «старые» зоопарки, в которых животных «потребляют». Идут по дороге между решеток, смотрят направо-налево, есть животное, нет, идем дальше» - говорит один из наиболее известных зооархитекторов в Германии Петер Раcсбах. Его тропический зал в зоопарке Лайпцига – это вИдение зоопарка без решеток. Что здесь настоящее а что нет, посетители вообще не должны заметить, они должны почувствовать себя в тропическом лесу, что, в свою очередь, также означает, что животных иногда не видно.
Раньше посетители зоопарка хотели увидеть как можно больше экзотических животных, то как они содержались и их рання смерть их не особо интересовали. Сейчас посетитель хочет иметь чувство, что животное в зоопарке чувствует себя хорошо. Об этом знают сотрудники зоопарков и зоопроектировщики, поэтому в последние годы в европейских зоопарках исчезло очень многое, что заставляет посетителей думать о тюрьмах. Решетки часто существуют только за кулисами, животным выделили больше площади, но не все что выглядит как свобода, автоматически является свободой. Создание рвов вместо решеток дает посетителям хороший вид, ничего не мешает обзору, можно сделать хорошие фотографии, но рвы отнимают площадь у животных, а рвы с водой это часто риск – в последние годы много обезьян утонуло в таких рвах. Зеленые заросли тоже часто лишь услада для глаз посетителей, так как медведи вырывают кустарники, а слоны их объедают они часто заграждаются едва заметными проводами под напряжением. В каждом новом зоостроительстве приходится взвешивать и выбирать между потребностями животных и потребностями людей, которые за это платят. Каждые 3-5 лет зоопарк должен строить что-то новое чтобы оставаться для посетителей интересным.
Трудно сказать сколько посетителей были действительно смотивированны на помощь в охране редких видов после своего похода в зоопарк. Но одно известно точно: многие люди не желают иметь дикое животное вблизи своего жилища. В Германии снова и снова заходит разговор о конфликтах с волками – мало кто радуется, что они наконец-то снова возвращаются в их природные места обитания. Ареалы многих животных мы разрушили настолько, что стало просто невозможно, что они снова когда-нибудь туда вернутся.
Например, для освобождения человекоподобных обезьян из зоопарков Германии не существует ни одного проекта. «Пока не существует безопасной области где обезьянам могло бы быть гарантировано выживание, это не допустимо, выпустить животных в природу, для того чтоб они там были застрелены или пойманы» - пишет объединение зоопарков.
Когда-то обитали по всей Европе обитали зубры, а потом осталась лишь несколько особей. Последние виды были переданы в зоопарки, где они успешно разводились и достигли количества около 7 тысяч. Многие зубры из ноймюнстерского зоопарка были выпущены на волю. В Румынии. Не в Германии, хотя здесь тоже был их ареал обитания. Почему – можно понять по заголовкам газет.
Дикий зверь перед домом может стать действительно тяжелой проблемой. Они объедают деревья, защищают свое потомство от собак.
Проблема отсутствия места для выпуска и одичания животных известна многим зоопаркам. Содержание животного в хороших условиях – дорогое удовольствие. Здесь необходим дальновидный и гибкий вгляд, на то, что для животных действительно хорошо. Многие зоопарки должны стать лучше, чтобы стать хорошими, многие должны сильнее специализироваться. Но и многие посетители и зоозащитники должны спросить себя, а чего на самом деле они хотят?
Всем привет, продолжаем разбираться в архитектуре (по большей части европейской). Сегодня речь пойдет об альтернативах индивидуального жилого строительства.
Наверное, практически каждый человек хотел бы жить в своем личном жилье, и большинство, по понятным причинам, предпочло бы жить в индивидуальном доме – свободный выход, отделенность от соседей, наличие небольшого (или большого) участка под сад или лужайку.
К сожалению, из-за постоянного роста населения, а также повышения цен на строительство и недвижимость, которое в свою очередь связано с повышением технических стандартов и ценой на землю, приобретение отдельного дома становится, по крайней мере в Европе, с каждым годом все труднее.
Прошу не воспринимать серьезно пример на изображении выше, жить в таком доме вряд ли можно назвать мечтой, но реальность такова, что индивидуальный жилой дом стал некой элитарной формой жилья, требующей создания альтернативных форм, которой может, к примеру, являться блокИрованная застройка. Русскоязычная википедия подсказала мне определение рядных домов, но в немецкой архитектуре и в немецком языке их разделяют на несколько иерархичных понятий.
Дом на две семьи (нем. Doppelhaus) – форма жилья, при которой соединяются две половины дома, по одной для каждой семьи, при этом каждая часть имеет свой отдельных вход. Обе половины имеют одну общую стену и три свободностоящие стороны, что дает определенную свободу в планировке и ориентации по сторонам света, по сравнению со следующими формами.
Рядные дома (нем. Reihenhäuser) – более плотная, линейная форма жилья, образованная соединением незначительно отличающихся 3 и более домов, один для каждой семьи с индивидуальным входом на уровне первого этажа, примыкающим узким участком и оптимальной этажностью от 2 до 4 этажей. Такие дома имеют только две свободностоящие стороны, поэтому несколько ограничены в планировках и ориентации по сторонам света.
Цепные дома (нем. Kettenhaus) являются фактически рядными домами, которые соединяются посредством примыкания определенной части здания (как звенья цепи), например гаража, что делает возможным создание более гибкой планировки, чем у рядных домов, а также привносит некоторую индивидуальность во внешний вид зданий. Помимо этого, такое соединение частей позволяет более удачно расположить вход в здание – не с лицевой части, а с одной из сторон, а также несколько экранировать его жильцов от соседей.
Уже в средние века рядные дома были распространенной формой жилья в Европе, и особенно ганзейских городах. Одним из наиболее известных примеров таких домов является бегинаж «В Винограднике» 13 века в городе Брюгге, Бельгия. Бегинажи были частью религиозного (женского) движения и представляли собой убежище для вдовствующих и незамужних женщин.
Это своего вида город в городе, со своей капеллой, часто отделеный посредством стены или городского вала. Существуют примеры бегинажей с различными стандартами, так сказать, для различных слоев населения – поскромней, как бегинаж в городе Гент или более благородные, как бегинаж в городе Амстердам.
Еще одним подобным примером является социальное поселение «Квартал Фуггеров» в городе Аугсбург (Fuggerei Augsburg), 16 века, основанное богатым купцом для жителей города, оказавшихся в трудном материально положении.
Прототипами рядных домов служили и рабочие поселения, о которых уже упоминалось в моем первом посте. Основной причиной создания таких поселений служила потребность в короткое время разместить большое количество людей в непосредственной близости от какого-либо производства. Все они обладают похожей структурой – прямые ряды улиц, уплотненные ячейки домов с минимальным участком. На изображении ниже – рабочее поселение Хеллерау (нем. Hellerau) в близи Дрездена, 1909 год.
Небольшие дома порядка 65-70 квадратных метров и шириной около 4 – 4,5 метров, туалет на улице, все очень тесно и скромно. И все же дома в Хеллерау, наряду с социальным жильем, спроектированными архитектором Генрихом Тессенов в Магдебурге и Берлине являются, пожалуй, одними из наиболее прогрессивных в период до первой мировой войны. Прогрессивными в том плане, что они уже тогда демонстрировали развитие жилищного строительства последующих 20 лет. Уже тогда архитекторы и строители много экспериментировали с внедрением серийных элементов (например, окон), стандартизацией, для уменьшения расходов на строительство. Сегодня район выглядит намного более зеленым, а также были построены несколько новых домов. Нужно сказать, что архитекторы их спланировавшие, сознательно подошли к задаче и среде строительства.
Еще один пример революционной и прогрессивной для своего времени архитектуры является Дом с одной стеной (Haus mit einer Mauer, архитектор – Adolf Loos, 1921-1924). Сейчас такое конструктивное решение в Европе практически неосуществимо по противопожарным и акустическим нормам.
В выставочном поселке Вайсенхоф (Weissenhof Siedlung, Stuttgart) о котором я уже писала в ранних постах можно также найти прототипы современных рядных и двойных домов. Сегодня объекты этого поселения изучаются поколениями студентов-архитекторов и приводятся как образцы архитектуры того времени, а в свое время часто были объектами критики, как например на изображении ниже. Автор этой «фотожабы», пожалуй, ставил под вопрос уместность подобной архитектуры в немецком пространстве и намекал, что она скорей подходит куда-то на средиземное побережье.
Но вернемся к теме рядных домов и рассмотрим проект архитектора Якобуса Йоханнеса Ауда 1927 в Вайсенхоф. Можно сказать, дом спроектирован, в первую очередь, исходя из его функциональности. Он имеет два входа – с улицы и из сада, причем «парадный» вход в данном случае расположена на садовой стороне. На стороне улицы же располагаются функциональные помещения, помещения снабжения – коморка для мусора, бельевая и сушилка. Все достаточно скромно и тесно, для сегодняшних людей.
На изображении ниже рассмотрим более современные примеры рядных домов.
1950 год, послевоенный период, рост населения, перед архитектором стоит задача создания доступного жилья. В этот период доминируют простые дома, часто 1-2 этажные, с нежилым чердаком.
1960 год, растут потребности населения, появляются такие запросы как наличие дополнительных помещений под бытовые нужды, наличие подвала, бОльшая жилая площадь, а также возросшие ожидания к эстетике зданий. Появляются ритмично-смещенные и L-образные дома, как укрытие от любопытных соседских взглядов.
2010 год, еще более возросшие требования к площади наряду с возрастающими ценами на землю. В данном примере архитектура, на мой взгляд, не стала эстетичней. Можно сравнить с производством автомобилей: если взглянуть на старые модели Jaguar, Porsche или даже Mini, они как будто «раздулись», возможно стали более безопасными или надежными, но не стали красивее. В этот период в какой-то степени определяющими становятся дополнительные расходы, вытекающие из требований, касающихся подключения инженерных сетей, энергетической эффективности, и мода на экологичное строительство с использованием восполняемых ресурсов. Наличие подвала уже не играет такую важную роль, зато несет дополнительные, и весьма немалые, расходы. Функции, которые там ранее размещались (пункт подключения сетей, отопление, гараж), все же не исчезли и требуют создания альтернативных помещений на уровне первого этажа.
Эти тенденции можно проследить уже в проекте архитектора Штамм Теске в Веймаре 1997. Поселение, состоящее из упорядоченных домов на склоне, с площадью и примыкающим к ней общественным зданием с общей кухней, сильное уплотнение, деревянное строительство без подвала, к каждому дому принадлежат небольшие складские помещения, сформированные не как часть здания, а как отдельные элементы. Поселение является «свободным от автомобилей» (autofrei), парковочные места (особо больная тема в планировании современных немецких городов) расположены на окраине.
Основные конструктивно-планировочные задачи и решения, с которыми приходится конфронтировать архитектору ходе планирования:
1. Расположение и ширина.
Дистанция (отступ) между домами сильно зависит от высоты и должна быть спланирована так, чтобы солнечный лучи могли поступать во все этажи, включая самые нижние. Кроме того, здесь особую роли играет ориентирование по сторонам света, которое в свою очередь возможно начиная с определенной ширины участка. Однако ширина является фактором, сильно влияющим на цену. Узкие участки наиболее экономичны, но чем уже участок, тем он должен быть длиннее, что создает определенные трудности при планировании.
2. Этажность и доступность (организация входной группы).
Преимуществами обладает жилое строительство этажностью в 2 этажа. На первом уровне расположены кухня/столовая/гостиная, а на втором чаще всего спальни, разумеется, не исключается возможность опционального расширения до 3 уровня (мансарда). Дальнейшее повышение этажности приводит скорее к некомфортности.
«Дом должен «сидеть» как джинсы. Джинсы по размеру, но, если немного растолстел, все еще подходят, а если немного сбросил, все равно можно носить.» Дом должен быть настолько «гибким», чтобы его можно было использовать, или оптимально «подогнать» под любую жизненную ситуацию.
3. Экономичность и экологичность
Рядные дома обладают одной негативной особенностью, за счет повторяющихся элементов они часто выглядят довольно монотонными, и тут в игру вступают 5 основных принципов внешнего содержания фасадов:
1. Объединение отдельных частей в одно здание
2. Членение посредством частей зданий или даже «вспомогательных» зданий, изменения материалов (тут важно понимать, что такое деление условно, и на строительно-правовом уровне, скорей будет рассматриваться как единое здание, по крайней мере по немецким нормам)
3. Пластичность формы, достигаемая посредством сдвига элементов относительно друг друга (сдвига и отражения), усиливаемая применением различных материалов и цветов «разбавляющих» повторяемость
4. Создание ритма (в некоторых случаях вызывает обратный эффект и только усиливает монотонность)
5. Зеркальность/отражение
На сегодня лимит блоков Пикабу исчерпан, поэтому заканчиваю. Всего доброго и до следующего раза.
Привет всем читателям, я не потерялась, просто было много работы, но сегодня пользуюсь «пасхальной» паузой и продолжаю мою серию архитектурных постов. Сегодня будет небольшой пост в продолжение предыдущей темы, с примерами проектов, которые не поместились. А в следующий раз расскажу немного о более «приближенных» к народу европейским типам зданий.
Итак, давайте рассмотрим несколько примеров из разных времен, а также образцы, которые были их прототипами и служили вдохновением.
Ориентированная на все 4 стороны света, свободностоящая, с присущими ей симметрией и строгостью Вилла Ротонда – памятник эпохи позднего возрождения итальянского архитектора Андреа Палладио, является одним из классических образцов подражания архитекторов всех времен.
Разумеется важно понимать, не любое подражание, не любую интерпретацию можно назвать интелектуальной. Примеры ниже вряд ли такими являются, хотя и в их основе можно заметить прототип итальянской виллы.
Интеллектуально же привлекательным можно назвать проект Casa Tonini от архитектурного бюро Bruno Reichlin + Fabio Reinhart. Изысканно и современно архитекторы интерпретировали, или, как говорят немцы, «перевели» Виллу Ротонду. Мы видим также свободностоящее здание, вертикальность конструкций, арка (но не с четырех, а с одной стороны), вызвышение центральной части крыши. Масштаб абсолютно другой, намного меньше, примененные материалы, стиль мебели тоже другие – соответствующие эпохе, но архитектурные основы, характерные для Виллы Роттонда можно с легкостью заметить и здесь.
Ниже еще пара проектов, прототипом которых служила знаменитая итальянская Вилла Ротонда. Дом в городе Кронберг от архитекторов Helge+Margret Bofinger (1983) и Villa in Feldafing архитекторы Fischer + Steiger (1990-91)
Другим популярным прототипом в индивидуальном жилом строительстве являются проекты английских загородных домов, например, Red House (1860) – типичный для того времени английский загородный дом для среднего класса.
А ниже целый экспериментальный город Паундбери (начало строительства 1993), построенный по инициативе принца Чарльза, который был недоволен современными направлениями развития городского планирования. Тут также можно заметить элементы идеального города-сада, ориентированного на традициональную архитектуру, о которых я писала в Части 1.
На примерах ниже, прототипами являлись архитекторы современного направления Баухаус: проект виллы Ричарда Майера, который усовершенствовал идеи Ле Корбюзье. Можно заметить, как Майер отразил идею жилой машины внеся в своей проект элементы «корабельной» архитектуры. Интересно, как в своих проектах архитектор работает со светом.
Другой подобный проект того же архитектора House in Old Westbury
Кому интересно погуглить, еще один проект Ричарда Майера - Saltzman House добавлять его не буду, но у Майера и у самого были последователи: Haus Bauer 1995 (Архитекторы - LRO)
А ниже, один из проектов, базирующихся на свободной планировке Мис ван дер Роэ: дом в городе Хампстед архитектора Michael Hopkins. Разделение помещений практически отсутствует, стальной каркас, большая площадь остекленная – настоящий модерн, хотя в настоящее время построить нечто подобное в Европе практически нереально (энергетическая эффективность, пожаробезопасность и прочее).
Разумеется не любой проект можно точно отнести к каком-то определенному прототипу, и не каждый имеет этот прототип. Как уже говорилось, это лишь призыв поразмышлять, как и почему, под каким влиянием были построены те или иные проекты, потому что профессиональность в этой области, часто приходит вместе с «насмотренностью». Нужно многое увидеть и проанализировать, прежде чем придет понимание и выработается вкус. Важную роль здесь играет не только просмотр проектов выдающихся архитекторов разных времен в книгах или в интернете, по-настоящему архитектуру можно «узнать» только вживую.
И на последок еще один уникальный проект, с прототипом или без - Wohnhaus Laichingen (1988-1990) – Hascher Jehle Architektur
На этом пока закончу, спасибо за внимание и всего доброго!
Привет всем, подписавшимся на меня из-за моего последнего поста и просто любителям архитектуры. Сегодня продолжаю мою серию постов и речь пойдет об индивидуальном жилом строительстве односемейного дома, мы рассмотрим несколько линий развития современной архитектуры, а также их основоположников и то, как их идеи нашли свое отражение в архитектуре различного времени.
Прошу не рассматривать пост как указание, как и что должен делать архитектор, это скорее некий призыв поразмышлять об архитектуре.
Один из директоров школы Баухауса Ханнес Майер сказал: «Строительство – это больше не искусство, это наука, а архитектура – это наука строительства». Своими словами он подчеркивал, что архитектура стала рациональной, это больше не выражение каких-либо чувств, а скорей хорошо продуманная организованность действий.
Если вы попросите ребенка нарисовать дом, то скорее всего получите нечто подобное: симметричный, с упорядоченными окнами и классической крышей – символ того, что есть дом.
Важно сказать, что архитектура жилого строительства часто не «серийна», а очень индивидуальна. Здесь особенно сильны социальные тенденции и влияния моды, благодаря непосредственным взаимоотношениям заказчика и архитектора. Отмечу, что здесь речь идет не о типовом «массовом» строительстве. Но несмотря на то, что даже в таких нетиповых проектах часто присутствуют некоторые клише, они в большей своей части являются уникальными идеями и мыслями. Пожалуй, можно сказать – в индивидуальном жилом строительстве не существует идеального решения, что мы сегодня и рассмотрим на примерах различного пространственного восприятия.
Для начала обратимся к немецкому архитектору Паулю Шмиттхеннеру (1884-1972), он рассуждал о том, что в общем-то названия помещений на планах этажей не требуются. Хозяйственные помещения, ванные комнаты и прочие подобные помещения определены однозначно, а все остальные должны быть просто достаточно велики для проживания и различного использования.
«Само собой разумеется, что помещение, расположенное вблизи кухни, рационально использовать в качестве столовой, а помещения вблизи ванной комнаты как спальни. Однако это не обязательно, что данные помещения, при всех тонкостях и обстоятельствах, могут использоваться только для проживания, сна или приема пищи.
Я хочу этим сказать, что нужно держать себя в границах разумного и не слишком много об этом думать. Иначе очень легко оказываются у «функционального» и жилых машин*. Дом для людей – это не машина, от которой постоянно требуют ровного хода, дом предназначен для жизни, которая, в свою очередь, разнообразна и переменчива, в чем и заключается её красота и смысл» (Цитата из книги «Das deutsche Wohnhaus» - «Немецкий жилой дом», здесь и далее свободный перевод с немецкого – тс)
*Отсылка к понятию «жилой машины» сформулированному архитектором Ле Корбюзье.
Эти идеи Шмиттхеннер отразил в своих проектах, как например, дом на склоне – Haus am Steilhang в городе Штутгарт. Четкая и ясная, завершенная форма здания и планов, квадратная или прямоугольная форма помещений, симметрия, простые формы для окон, которые часто начинаются от пола. Кладочная конструкция стен очень сильно отражается на общей форме и внешнем виде здания. Примерно одинаковый размер помещений позволяет использовать каждое из них для различных назначений. Планы этажей, по его мнению, должны быть максимально простыми, чтобы все важное само бросалось в глаза. Чем меньше дом, тем «просторнее» нужно его планировать, размер помещений должен быть максимально возможным. «Большой дом выглядит мелочно, если он мелочно задуман»
Давайте теперь обратимся к другому известному архитектору того же времени – Фрэнку Ллойду Райту (1867-1959). Сразу можно заметить, как разительно отличается пространственное восприятие его проектов от проектов предыдущего архитектора. Можно, разумеется, аргументировать тем, что это другая местность (Америка), другой континент, другие условия жизни и прочее. Но давайте сравним и разберемся, что же здесь иначе.
Здание Highland Park (1901) выглядит как бы «присевшим», двухэтажное, но с почти плоской крышей, уединенно стоящее, оно вписано в окружающий его ландшафт. Переход между «снаружи» и «внутри» выделен как особая тема – отсутствует это четкое разделение, которое мы могли видеть в предыдущем проекте. Крестообразный план этажа, как бы утопленный второй этаж, опоры колонн, навесы кровли играют в этом переходе важную роль. Можно легко заметить влияние японской архитектуры. Монолитная стена разделена растром окон, деревянных колонн, и не создает впечатление массивной стены, она как бы растворяется.
Этот эффект заметен не только на фасадах, но и во внутренних помещениях. Этот растр мы видим на потолке, стенах внутри здания. Архитектор не оставляет жильцам практически никакой возможности расставить свои акценты или как-либо повлиять на уже заложенную им идею. Можно заметить так же небольшую высоту помещений в этом и многих других проектах этого архитектора, это объясняется тем, что рост Райта был около 1,60 м. Еще одной особенностью здесь является то, что входы в помещение расположены не центрально, первое восприятие помещений – диагональное.
Ниже еще два его проекта, в которых можно проследить те же принципы. Small House 1901 и Bradley House 1910
Школа Баухаус, её идеи и методы оказали свое влияние на архитекторов, дизайнеров и деятелей искусства по всему миру, и продолжают оказывать до сих пор. В 2019 году школа отпраздновала свое столетие, она является как бы олицетворением свободы, новых идей развития современной архитектуры и искусства. Одним из представителей этой школы, а также одним из значимых архитекторов XX века, является французский архитектор швейцарского происхождения Ле Корбюзье (1887-1965)
Его знаменитый проект Villa Savoye 1929 знакома, наверное, каждому студенту архитектуры. Это здание относится к одному из наиболее изученных и проанализированных архитектурных строений в мире. Построена как жилой дом, но практически не использована для этой цели, сейчас вилла скрывает в себе музей. В этом проекте можно найти и пять принципов новой архитектуры сформулированные Ле Корбюзье: сквозные колонны, озеленение крыши, свободная планировка, горизонтальная лента окон и свободный фасад.
Вход в здание и проход через него осуществляется по сквозной рампе, протянувшейся через все здание до верхнего этажа или более быстрым путем – по лестнице. Рампа расположена в центре помещения, это абсолютно новое восприятие помещения – помещение как бы раскрывается в процессе движения, лестница же, в свою очередь, является неким скульптурным элементом и короткой дорогой. Радиусы скругления первого этажа спланированы из расчета кривых для въезда и выезда автомобиля в/из гараж(а).
Следующий проект этого архитектора, расположенный в городе Штутгарт в выставочном поселке Weißenhofsiedlung. Проект задумывался как серийный – Тип Citrohan, он намного меньше, но здесь так же отчетливо просматриваются те же самые принципы – сквозная лестница, каркас, зеленая крыша, колонны. Название является отсылкой к известной марке машин, которая в то время символизировала прогресс, моду, и была в свою очередь серийным продуктом по «доступной» цене. И хотя проект в течении порядка 10 лет был построен в различных вариантах, он так и не стал серийным, что возможно говорит нам о том, что это его нельзя назвать идеальным решением в архитектуре жилых зданий.
Еще одним ярким представителем школы Баухаус являлся немецкий архитектор Мис ван дер Роэ (1886-1969). И хотя он и Ле Корбюзье были представителяими одного архитектурного движения, пространственное восприятие в его проектах все же несколько отличается. Ключевой идееей здесь является открытый план этажа и концепция всего пространстваю Для такого плана характерны плавные переходы между соседними помещениями. Отдельным жилым зонам не отводятся отдельные комнаты, но их можно разделить, например, с помощью прозрачных или полузакрытых перегородок, это позволяет увеличить пространство жилого помещения.
Зигфрид Гидеон, архитектурный историк и теоретик, активный защитник соверменного движения писал о проектах Мис ван дер Рое, что он «достигает невообразимой щедрости во внутренних планровках. И все же комнаты, перетекающие одна в другую не могут избавить от ощущения пребывания в аквариуме. Внешний облик не соответствует свободе внутренних пространств»
Проект Мис ван дер Роэ Haus Tugendhat (1929-1930), возведенный для еврейской семьи, в котором им не довелось долго пожить из-за наступившей войны. В послевоенный период дом был перобородован в детскую клинику, а после объединения Германии стал музеем.
Здание располагается на склоне и раскрывается в сторону сада, а с улицы неприметен. Вход предусмотрен с верхнего уровня, на котором расположен гараж и помещения шофера. На нижнем этаже связанным с верхнем лестницей расположены два спальных тракта – для детей и для взрослых и большое общее помещение, расчлененное на различные области – столовая с большим столом, который можно трансформировать до «семейного» размера, гостиная, библиотека с потайным сейфом. Большие окна со стороны фасада оснащены механизмом опускания, позволяющим сидеть на «террасе», не выходя из дома.
Внутренне разделение зон осуществляется посредством перегородок, в том числе радиальных, во всем интерьере применяются высококачественные материалы – природный камень, дерево, сталь. В заглубленной подземной части со стороны улицы расположены технические помещения, а в правой части (на плане) – помещения для прислуги, с отдельным входом.
Интересно заметить, что Мис ван дер Роэ на протяжении всей своей карьеры создавал проекты с аболютно теми же принципами, не изменяя, а только совершенствуя их – «не обязательно каждый понедельник изобретать новую архитектуру». На изображении ниже Farnsworth Haus (1949-1951). Проект был бы абсолютно не пригоден для проживания, если бы у его владелицы не было достаточно средств, чтобы разбить парк вокруг дома, тем не менее архитектурной задумкой и тем, как здание вписано в ландшафт можно только восхищаться.
Стоит заметить, что рассмотренные выше проекты были построены примерно в одно время, и архитекторы их спроектировавшие тогда были еще никому особо не известны, а сейчас являются иконами архитектуры.
К сожалению, мой пост оказался слишком длинным, мы рассмотрели только некоторые образцы и еще около 10 «блоков» подражания не влезло. Вероятно, придется оформить его дополнительным постом, а сегодня всем спасибо за внимания и всего доброго.
Волею случая у меня появилась возможность «посещать» онлайн лекции одного из архитектурных факультетов Германии, поэтому родилась идея написать серию постов по теме архитектура зданий и градостроительство. Заранее хочу попросить прощения за мой, не всегда оптимальный, подбор слов и фраз, многие темы, о которых я пишу, я воспринимаю и осмысливаю на другом языке, а со многими понятиями ранее никогда прежде не сталкивалась на родном.
В комментариях к одному из моих архитектурных постов я уже упоминала философскую составляющую строительства. Сегодня хочу немного дальше пройтись по этой теме.
Прежде всего, затронем социальные и исторические аспекты жилья. Взглянем для начала на Märkisches Viertel, один из районов Берлина, возведенные в 60-70 годы прошлого века. По немецким меркам это очень большое поселение с большим количеством квартир, и обладающее весьма невыразительной архитектурой.
Вопрос создания единиц жилья, и прежде всего доступного жилья, всегда был архитектурной темой, с сильным политическим и социальным контекстом. При этом вопрос и тема всегда оставались одними и теми же, но решение, в зависимости от периода, было разным. И изображения выше – это ответ из 60-70 годов, на который повлияло экономическое мышление этого времени.
Еще один пример, примерно из того же времени – Chorweiler, один из районов Кёльна.
Оба эти примера демонстрируют нам время, в котором главной задачей являлось – создание большого числа квартир за короткое время, как и в следующем примере: район Мюнхена, Neuperlach.
Можно критиковать такую архитектуру, можно спрашивать себя правильно ли это – создавать подобное, жить там, можно дискутировать о вопросах безликости, анонимности и масштабах пропорций и форм. Но все же любой архитектурный объект всегда следует рассматривать в контексте времени, когда он возводился. В данном случае – это действительность, в которой большое количество людей переселялось в город, а архитекторы (в том числе одни из лучших архитекторов своего времени), градостроители и политики должны были на эту действительность соответствующе реагировать.
Квартира и здание, в котором она расположена, это все ключевые компоненты жилого пространства, которое в свою очередь, должно быть хорошим. На схеме ниже представлены еще несколько компонентов, доступность которых определяет качество жилого пространства.
Еще один вопрос, который стоит себе задать, почему людям нужно больше жилых единиц? Почему население растет?
Во-первых, это связано с тем, что все больше и больше людей живет отдельно, на статистике ниже можно проследить как в Германии за период около 100 лет выросло число живущих одних и уменьшилось число семей.
Во-вторых, это связано со старением населения. Дети вырастают, съезжают, им требуется новое жилье, а старики так и продолжают жить в начальной квартире.
В-третьих, это общее улучшения уровня жизни и благосостояния граждан. С повышением уровня доходов жилье становится доступно бОльшим социальным группам, а также растут требования к площади на одного жильца.
Жилье – это жизненно-важный фактор жизни. Каждый человек имеет право на спокойную жизнь и на возможность уединения, к сожалению, мы понимаем, что это не всегда так. Это одна из самых важных потребностей, на графике с окружностями они расположены в само центре. Помимо этого, для благоприятного жилого пространства важными понятиями являются – наличие соседства (социальных контактов), близость к природе, достаток дневного света, хороший вид и многое другое, а также размер жилья, наличие разнообразия.
Даже такие, на первый взгляд незначительные вопросы как «где поставить велосипед или детскую коляску?», «где расположены мусорные контейнеры?», которые часто при архитектурном планировании сдвигают на задний план, играют большую роль в создании благоприятного жилого климата.
Жить – значит быть довольным и быть защищенным. Публичность вызывает в людях чувство незащищенности, а отдельное собственное жилье должно наоборот подпитывать ощущение защищенности.
Рассмотрим такие понятия как разделение функций и смешение функций.
До конца 18 века работа, личная жизнь, празднования, все аспекты жизни человека, происходили фактически в одном месте. Вместе с наступлением промышленной революции у людей появилась необходимость ездить на работу. Разделились функции жизни и работы.
В качестве встречного движения такому разделению начали появляться рабочие поселения – небольшие жилые районы в близи фабрик, с целью сокращения дороги до рабочего места, снова вернулось смешение функций жилья и работы. Это смешение пришло прежде всего из военной отрасли. На изображении ниже (Salts Mill, by Lockwood & Mawson) четко прослеживается аналогия рабочего поселения с военным лагерем – отдельно стоящее рабочее предприятие и другие социальные объекты (школа, больница) и упорядоченные ряды жилых ячеек – небольшие квартиры, без каки-либо архитектурных особенностей, практически отсутствие участка.
Развитие архитектуры и градостроительства – своего рода маятник. То, что в одну эпоху считается хорошим решением, в следующую – наоборот. Каждое направление, получает встречное движение. В противовес городским поселениям 19 века возникли идеи социальных утопий, которые, скажу заранее, все без исключения провалились. Одной из таких идей является проект утопической коммуны реформатора Роберта Оуэна, в которой он соединил воедино рабочие и жилые социальные функции.
В начале 20 века новый толчок получило функциональное разделение. Активные последователи этого движения часто также ударялись в крайности и создавали проекты городов, где каждая повседневная функция четко отграничена от других. Жилая область – небольшие домики, общественная область – социальные учреждения, школы, больницы, аграрная область – теплицы, здания снабжения, индустриальная область – с сильным шумовым, химическим и пр. загрязнениями. Одним из таких проектов был проект переустройства города Парижа одного из значимых архитекторов того века – Ле Корбюзье. Он предлагал практически снести город, возвести высотные дома, оптимизировать зеленые площади и застройку, радикально разделить функции. Вот так мог бы выглядеть Париж, если бы проекту суждено было осуществиться:
Подводя итог по этим двум понятиям, можно сказать, что истина (в данном случае, оптимальное решение) лежит где-то посредине. Функциональное разделение оскудняет городского пространство, приводит к потере восприятия зависимостей различных его компонентов, приводит к изоляции нетрудозанятых жителей и вынужденной мобильности трудозанятых, увеличивает транспортную нагрузку (передвижение людей). Функциональное смешение обогащает городское пространство, но его степень должна быть определенна факторами загрязнения среды (шум, загазованность, запахи), транспортной нагрузкой (доставкой ресурсов) в пределах городского пространства. Смешение не ведет к повышению качества жизни, но планирование и точный анализ условий является его предпосылками. Нельзя сказать, что смешение лучше, чем разделение, это индивидуально в каждой конкретной ситуации.
Взаимосвязь жителей и их жилого пространства – это определяющий фактор качества жизни. Существуют проекты, в которых сильно выражено соседство с другими жителями, членами одной общины, в других же более сильно выражается анонимность и отделенность.
В 1902 году Эбенизер Говард, английский философ и утопист, выпустил свою книгу «Tomorrow», в которой он сформулировал концепцию города-сада. Основная идея этой концепции заключается в том, чтобы создать четкую централизованную радиальную структуру города. На схеме ниже можно разобрать небольшие поселения (по задумке Говарда это небольшие поселения в 32 тысячи жителей), сконцентрированные вокруг одного центрального города, соединенного с ним и между собой путями сообщения, и обеспечивающие себя самостоятельно.
Одним из классических примеров такого города является Letchworth Garden City в Великобритании. Дома здесь расположены очень «по-соседски», и взаимоотношения между соседями играют важную роль.
Еще один пример такого расположения – район Spangen, Роттердам.
Жилой блок не имеет никаких соединительных пунктов с окружающими улицами, входы в здания расположены исключительно во внутренней, общей дворовой части. Помимо этого, внутри двора была запланирована собственная прачечная и детский сад. Несмотря на то, что здание по факту является многоквартирным блоком, здесь практически не сохраняется разделенность и анонимность присущая жилым блокам из начала поста. Но, как и в случае со смешением и разделением, оптимальным решением здесь является баланс. Архитектору важно не следовать исключительно какой-то одной из этих форм, а создавать разнообразие для потребностей различных социальных групп.
Помимо разделения и смешения функций, важным архитектурным аспектом является смешение и разделение социальных групп и слоев. Это понятия интеграции и сегрегации. Из истории нам знакомы многие негативные примеры сегрегации в архитектуре (например, гето). Поэтому ниже пара позитивный пример: Karl-Marx-Hof в городе Вена – один из самых известных муниципальных жилых домов, возведенный в 1926-30 годы. Здание знаменито его представительным дизайном, с выдающимися балокнами и арочными проходами. Оно растянулось в длину примерно на один километр, и занимает площадь около 146.000 квадратных метров. Фактически целый город в городе, при этом площадь застройки составляла всего около 18,4 % от площади участка, и вмещала около 1400 квартир и 5000 жителей. Внутри жилых блоков расположились дворовые пространства, детский сад, прачечная.
Одним же из негативных примеров интеграции является Mietshaus в городе Берлин. Архитекторы попытались создать жилое пространство для различных социальных групп, молодых и старых, одиноких и семейных, студентов, рабочих. Площади квартир уменьшается, а их количество растет при движении от первого этажа выше, при таком делении образовались небольшие квартирки (иногда даже на двух сожителей), выходящие окнами во двор, которые практически не получали дневного света.
Тема интеграции и сегрегации являются на данный момент «горящими» в обществе, важным для архитектора здесь является понимание, как и на что он может повлиять при планировании. На данный момент желательным является гомогенность по соседству, и гетерогенность района. Не стоит забывать про постоянное изменение, жилые объекты, проектируемые сейчас, через 50 лет будут представляться, возможно, в совершенно ином свете.
На сегодня на этом все. В следующем посте попробую немного написать об основоположниках современной архитектуры в области индивидуального строительства. Если есть какие-то вопросы или замечания по теме –постораюсь ответить по мере моих знаний. Архитектура для меня хоть и не совсем не знакомая (по образованию инженер-строитель), все же достаточно новая сфера, в котрой сейчас активно вращаюсь. Всем спасибо за внимания и всего доброго.
Сегодня, в продолжение моей архитектурно-зоологической темы, расскажу немного о других величественных животных, а конкретно амурских тиграх и их жизни в зоопарках Европы.
С начала этого года, моим основным проектом стал проект вольера для сибирских (или, амурских) тигров для зоопарка Вильгельма в городе Штутгарт.
В этом проекте я, фактически, с самого его начала. Еще во время моего социального года я участвовала в планировании для архитектурного конкурса. Тогда мы не выиграли и не получили заказ на планирование, но позже после того как заказчик был не очень доволен работой победившего проектного бюро, мы получили «тигровую» часть проекта для всех последующих фаз, включая строительство.
Один из наших проектных эскизов для конкурса,
а также часть макета
А дальше, мы получили разработки от предыдущего проектного бюро, от которых и начал «плясать» наш текущий проект...
Отправной точкой в планировании чаще всего является экспертное заключение о минимальных требованиях к содержанию млекопитающих. Для амурских тигров там указана минимальная площадь наружного вольера для одной особи (100 м²) или пары (200 м²), наличие в вольере стволов и ветвей деревьев для передвижения животного в различных высотах, лежанок, укрытий, а также купального места площадью не менее 10 м². Для наружных вольеров рекомендованы натуральные покрытия из субстрата, песка или коры. Должны быть предусмотрены отдельные боксы для ночевки животных (в случае сибирских тигров – неотапливаемые), а также затемненных боксов для тигрицы и потомства. Там же прописаны 4 метровые ограждения со свесами или электрической изгородью. Помимо всего прочего сотрудники зоопарка для, так называемого, обогащения среды обитания, постоянно размещают в вольерах шерсть и помет различных копытных животных (жертв в пищевой цепочке), или гиен (конкурентов), свежие ветки, мешки или картон.
Сибирские тигры в зоопарках содержатся, в основном, парами, но в связи с тем, что эти животные являются одиночками, для каждого должен быть предусмотрен отдельный вольер, позволяющий разделять животных в случае их социальной несовместимости или по иным причинам.
Несмотря на то, что мы еще даже не доползли до стадии получения разрешительной документации, многие конструктивные и функциональные детали приходится продумывать уже сейчас. Это особенно сложно, потому что зоо-обьекты по большей части уникальны: нельзя построить вольер для слонов по тому же принципу что и для тигров.
Хотя сибирский тигр является одним из крупнейших хищников, его вес может достигать 300 килограмм, а скорость 60 км/ч, решетки для тигров имеют меньшие масштабы, чем решетки для слонов. Но, как архитектор, трудно представить, какие профиля или какую сталь тебе для этих решеток выбрать, а в книжках по металлоконструкциям примеры с тиграми, как и со слонами, попадаются не часто. Для каждого нового вида, тебе приходится выдумывать и рассчитывать все с нуля, и «готовые» узлы редко удается перетащить из одного проекта в другой. В качестве подспорья для проектирования, конечно, выступают уже существующие проекты, но даже они настолько различны, насколько различны могут быть понятия надежности и безопасности для каждого из сотрудников зоопарка.
Пример ограждения вольера сибирских тигров в зоопарке Шёнбрунн, Вена. За счет редуцированной высоты, возможной, благодаря полному перекрытию вольера сетью сверху, а также качественному озеленению забор не так бросается в глаза.
или пример из зоопарка г. Мюнстер. Выглядит достаточно массивно, и задекорировать его в «естественную» среду обитания уже не так-то просто.
А в зоопарке города Лейпциг, забора, как такового, нет вообще. Задняя стенка вольера задекорирована искусственными скалами, а со стороны посетителей установлены витрины, в противном случае ограждение животных выполняется за счет устроенного на границе водоема, разницы высот (посетители наблюдают животного со смотровой площадки, расположенной выше 4 метров над землей)
Бронированное стекло и расположенный возле него водоем, позволяют наблюдать животное в непосредственной близости, потому как эти представители семейства кошачьих с удовольствием плавают и охлаждаются в воде. Помимо этого, в вольере хорошо проработан общий концепт озеленения, содержащий типичные растения среды обитания амурских тигров и презентующий животных в их естественных условиях.
В Германии, на данный момент, в правилах содержания диких животных все виды разделены на несколько групп опасности. Тигры, как и все животные из подсемейства кошачьих (кроме гепардов), наравне с человекообразными, медведями, самцами слонов и тюленей, относятся к особо опасной категории – III степень опасности. Это значит, что к содержанию этих животных предъявляются повышенные требования безопасности: достаточное наличие проемов (для координации перемещений животных и отсутствия «мертвых» - тупиковых - помещений), оборудованные так чтобы обеспечить безопасность людей и предотвратить побег животных, наличие шлюзов между зоной животных и каперов, хорошая просматриваемость вольеров и боксов. Помимо этого, все двери и створки должны быть оборудованы двойной системой запирания (две щеколды, замок и щеколда, два замка) и должны быть обезопасены от воздействия на них посторонних людей, а гидравлические или электрические створки – на случай отключения электричества или выхода системы из строя. Там же прописаны минимальные дистанции и прочие требования безопасности.
Зоопарки Германии придерживаются правила, что дикие животные должны оставаться дикими, то есть избегаются излишние контакты животных с людьми. Разумеется, со всеми животными проводятся тренировки, облегчающие их медицинское обслуживание, но нахождение человека и животного в одном помещении строго воспрещено. Тигры не воспитываются как домашние кошки, каждое животное имеет свою территорию, и никто из них не любит, когда на ней находятся посторонние люди или животные. Несмотря на это, согласно статистике, практически, каждые полгода в Европе, и, наверное, каждые 1-2 месяца в мире, происходят несчастные случаи в вольерах с хищниками.
Наиболее громкие случаи с тиграми последних лет: 2012 – зоопарк Кёльн, 2013 - зоопарк Мюнстер, 2020 – зоопарк Цюрих.
В связи с этим, многие зоопарки обновляют системы безопасности в зоопарке, и переходят на электронные системы, которые уменьшают вероятность человеческой ошибки. В зоопарке Мюнстера была внедрена система, контролирующая открытия створок для тигров и дверей для каперов, не позволяющая одновременное совершение этих действий.
Общая схема вольеров с интерактивными указателями для дверей и створок
А также контролеры / автоматические замки / кнопки управления створками на дверях
На данный момент самыми распространенными являются:
Принцип одного ключа – управление каждой дверью и каждой створкой осуществляется только после верификации посредством ключа, который существует в единственном экземпляре и находится у сотрудника, занимающегося конкретным видом животных. Это позволяет избежать ситуации, когда один из сотрудников находится в вольере, а другой по неосторожности открывает створку и выпускает туда животное.
Принцип четырех глаз – один сотрудник находится в техническом помещении и посредством контроля за боксами или видеокамер наблюдает и подтверждает отсутствие животного в вольере. Дверь для сотрудника, обслуживающего вольер, открывается только после получения разрешительного сигнала от наблюдателя. Современные электрические системы выполняют роль наблюдателя автоматически, но это работает лишь в случае, когда в наружном вольере находится только одно животное, для контроля за большими по площади вольерами дополнительно устанавливаются камеры видеонаблюдения.
Все эти и многие другие не менее значительные детали, необходимо комплексно продумывать уже на предпроектной стадии. И несмотря на то, что мы еще даже не начали строить, я уже нахожусь в предвкушении. Потому что самое неповторимое ощущение в моей работе, это видеть как то, что когда-то было всего лишь линиями на бумаге, становится материальным и осязаемым, и видеть как животные неспеша и осторожно исследуют их новый дом, тем более что сибирские тигры, какие-никакие а мои земляки.
Напоследок – сибирский тигр Фёдор из зоопарка города Мюнстер
Попасть под не совсем адекватного или банально невнимательного водителя можно не только на просторах родины, но и в просвещенной Европе.
Раннее утро, глухая ночь или просто пустая улица действуют на водителя расслабляюще. А зря! Помните видеоролик с райдером и полуночным такси? Здесь история немного схожая, хотя и произошедшая средь бела дня. Драйвер за рулем Subaru Forester решил исполнить разворот на безлюдной улице Лондона, но получилось не очень удачно. Ломанувшись от тротуара в крайний ряд, он попал под «мотообстрел». Автор видео успел увернуться, а его спутник причалил прямехонько в бок автомобиля, ехавшего буквально под прямым углом к проезжей части. От удара даже шлем слетел, который, очевидно, не был застегнут. К счастью, парень не получил серьезных травм
Небольшая предыстория.
В далеком 2012 году я услышал от друзей о красивейшем замке Европы: Нойванштайне. Посмотрел фотки, восхитился.... и забыл. Прошло два года, мне подарили велосипед (простенький Stels) и в мою сумасбродную голову пришла мысль съездить на нем куда-нибудь далеко, вот тут-то и вспомнился прекрасный замок! Нашел авиакомпанию, которая принимает велики в счет багажа и, вроде бы, дело в шляпе, но... выехать из Мюнхена, посмотреть замок и уехать обратно в Мюнхен мне показалось неинтересно и вот тогда-то я начал смотреть альтернативные города вылета с недорогими билетами в Санкт-Петербург.
Выбирал я достаточно долго, но в итоге мой выбор пал на Милан. Итоговая карта путешествия.
Итак я, в одиночку (в последний момент компаньоны отвалились), без опыта горных походов, и походов вообще, на дешевом Стелсе, но с огромной жаждой приключений отправился в поход. Вообще я писал вконтакте дневник об этом переходе, но весь его сюда перегонятьбудет долго, да и не всем интересно, поэтому впереди много фоток и минимум текста! (Дорога от Мюнхена до Нойшванштайна конечно живописная, но достаточно обычная так что ее будет минимум).
Аэропорт Мюнхена. Я очень обрадовался, что велосипеду ничего в багаже не сделалось, видел просто, как на пересадке в Берлине сумки из самолета выкидывали...
При приближении к горам погода достаточно сильно испортилась. Из-за этого сделать каноничные снимки замка на фоне голубого неба не вышло(
Собственно изначальная цель моего путешествия! Вживую выглядит восхитительно! Но внутрь экскурсию, на мой взгляд, брать не стоит. Дорого (50 евро) и не особо интересно. Интерьеры ни о чем, длится 30-40 минут...
Внутренний двор.
Дальнейшее продвижение осуществлялось пешеходными тропами, трассами для кросс-кантри, поэтому границу Германии и Австрии я пересек в достаточно колоритном месте:
Собственно граница Баварии и Тироля.
Собственно вся Альпийская Австрия мне запомнилась вот так. И еще тем, что я заблудился, потому как карты гугл, на которых я составлял предварительный маршрут вели меня по автомагистрали. Дальше я ехал по нормальному навигатору, который, в итоге повел меня через Лихтенштейн, о нем чуть позже.
Дождь закончился!!!
И пошел снег...
И наконец мой первый перевал!!!! Вообще люди на меня там смотрели как на психа, все катаются на сноубордах и на лыжах вокруг(вдоль дороги горнолыжная трасса), один я на велике. Дорога в некоторых местах крутая настолько, что велосипед приходилось вести пешком.
И вот! Долгожданный спуск! После часов карабканья вверх. Согласно гарминовскому навигатору скорость на спуске достигала 70 км/ч, вот где я оторвался после улиточной скорости подъема.
По расстоянию - 5 километров, перепад высоты - около километра, а разница климата, в несколько месяцев.
Ночной Вадуц. Столица Лихтенштейна. Абсолютно обычный небольшой европейский город, почти без достопримечательностей. Чтобы проехать Лихтенштейн вдоль у меня, в общей сложности, ушло часов пять.
Просто вид Лихтенштейна.
Просто граница с Швейцарии с Лихтенштейном. Вид со стороны Швейцарии.
Фотографий с горной Швейцарии у меня очень много, постараюсь выложить только самые-самые!
Ну а дальше была Италия. Страна бесспорно красивая, но... не то... И Альпы уже теплые и виды не такие)
Все, больше длиннопост не вмещает. Дальше было еще несколько дней в Милане, где я познакомился с замечательным экскурсоводом Полиной, которая провела мне велоэкскурсию по Милану, была шумная ночь в миланском кемпинге, где пьяные итальянцы пытались перекричать павлинов из местного зверинца, была ночная дорога в аэропорт Милана, который оказался у черта на куличиках. Ну а в следующем длиннопосте я напишу, как слетал и поездил по Ирландии.
ВСЕМ ПРИКЛЮЧЕНИЙ, КОТАНЫ!
