Парацетамол является одним из самых часто принимаемых лекарств. Именно поэтому возможное влияние препарата на поведение вызывает особый интерес у ученых.
Как рассказал нейробиолог Балдвин Вэй, парацетамол, по-видимому, снижает интенсивность негативных эмоций, связанных с потенциально опасными ситуациями.
«Люди просто чувствуют себя менее напуганными, когда думают о риске», — пояснил исследователь.
В серии экспериментов с участием более 500 студентов добровольцам случайным образом давали либо 1000 мг парацетамола — максимальную разовую дозу для взрослых, — либо плацебо. Затем участникам предлагалось выполнить компьютерное задание, в котором нужно было надувать виртуальный воздушный шар, зарабатывая условные деньги. Чем больше шар, тем выше выигрыш, но при взрыве все очки сгорали. Испытуемые, принявшие парацетамол, в среднем надували шар сильнее и чаще «лопали» его, чем участники контрольной группы, что указывает на более рискованную стратегию поведения.
Кроме того, в ряде тестов участники оценивали риск различных гипотетических ситуаций — от экстремальных развлечений до опасного вождения. В одном из опросов прием парацетамола был связан со снижением субъективной оценки риска, хотя в другом аналогичном тесте этот эффект оказался менее выраженным.
Авторы подчеркнули, что выявленные изменения невелики и не означают, что прием препарата напрямую приводит к опасным поступкам в реальной жизни. Тем не менее полученные данные дополняют растущее число исследований, показывающих, что парацетамол может притуплять не только физическую боль, но и эмоциональные реакции, включая тревожность и эмпатию.
По мнению исследователей, один из возможных механизмов заключается в снижении тревоги: люди прекращают осторожничать не потому, что неверно оценивают риск, а потому что меньше его эмоционально боятся. Ученые отметили, что необходимы дальнейшие работы, чтобы понять биологические причины этого эффекта и его возможные социальные последствия.
Несмотря на новые данные, парацетамол по-прежнему считается Всемирной организацией здравоохранения важнейшим лекарственным средством. Однако, как отметили авторы исследования, влияние даже безрецептурных препаратов на принятие решений и поведение человека требует более пристального научного внимания.

Работа опубликована в журнале Social Cognitive and Affective Neuroscience (SCAN).

Источник 

Этот орган анализирует запахи, позволяя змее "чувствовать" окружающую среду.

Китайский мастер придумал классный вариант украсить аквариум, а заодно развлечь его обитателей.

🟩Продолжаю перевод книги "Забытые королевства: Герои Фаэруна" по настольной ролевой игре Подземелья и Драконы. В ней описана информация для игроков о мире Забытых королевств, где происходит большинство приключений по этой игре.

Скачать можно бесплатно на моём Boosty. Также по этой ссылке можно будет проверять новые версии этой книги.

💙 Что нового?

• Закончил первую главу.
• Подклассы.
• Предыстории.
• Черты.
• Начал вторую главу.

🟡 Подробнее

Подклассы.

• Зимний защитник. Следопыт с уроном холода. Больше как-то ничем не выделяется. Жаль.
• Чародейство чаропламени. Пока что единственный хилящий чародей, что очень вкусно.
• Наследник Троицы. Интересный подкласс, в котором как бы 3 варианта подкласса.
• Песнь клинка. Зачем-то сделали его чуть сильнее. И так имбой был противной с тонной КД.

Предыстории. Накидали для фракций и регионов. Выглядит вполне неплохо. Но если каждый сеттинг так будет наваливать, то будто бы стоит сделать одно ХБ правило по предысториям и дать возможность игрокам их себе нагенеривать. Пропадает какая-то ценность уникальности.

Черты. Есть пара забавных. Например, Затронутый мифалем это такой мини дикая магия. В целом просто разнообразие для узких вариантов билда. Ничего критично сильного нет. Магия гениев любопытная, потому что даёт любое заклинание чародея 1 раз в день, но у чародея мало разнообразия, хоть и приятно.

Вторая глава. Это ужас переводчика. Куча названий всего и вся, которые надо переводить и устоявшийся перевод уже есть. В каждой строчке по штуки две и поэтому выходит жутко медленно. Я аж вскипел. А так вполне поверхностная информация о сеттинге, вполне стабильно и понятно.

🟣Если вы хотите принять участие в вычитке, то есть документ в Google Диске, где вы можете оставить комментарий на ошибке/опечатке/плохой ссылке/кривым переводом и так далее.

Давным-давно шотландский фермер из Монкленда в сопровождении одного из своих парней возвращался из Кирккадбрайта в очень поздний час.

Фермер ехал на маленьком горном пони, а парень шел пешком. Было около полуночи, когда они добрались до той части Бакленд-Глен, где небольшой мост пересекает Бакленд-Берн. Они только что перешли мост, когда пони вдруг встал и заупрямился, чуть не выбросив фермера из седла.

- Что с тобой случилось, Мэгги? Что с тобой случилось, моя девочка?

- Э, мистер, вы это видели? - прошептал парень, - смотрите, вон там снова!

Старик посмотрел и, бормоча про себя, прошептал: "Да, об этом уже много раз говорили! Это призрак безголовой леди, она была убита на этой поляне в давние злые времена. Мы не будем проходить мимо нее, а пойдем по дорожке и тихонечко проскользнем к Гилруани".

Повернув дрожащего пони, они побрели вдоль леса и добрались до дома без особых трудностей.

Неделю спустя выяснился любопытный факт: у одинокого поворота на Бомбийскую дорогу в четверти мили от Бакленд-Бриг два неблаговидных человека поджидали фермера с целью ограбления (а может, и чего похуже).

Они узнали, что фермер ездил в Кирккадбрайт за крупной суммой денег, и, если бы внезапное появление Баклендского призрака не побудило свернуть их с пути, в ту ночь могла разыграться еще одна трагедия.

Слышали когда-нибудь такое выражение - "обезьяна всех болезней"? Наверное да, особенно когда рядом говорили о сифилисе, потому как он может имитировать почти что угодно. Но в начале 20х годов уже нашего века этим имитатором стал ковид. Мало того, что на него валили все подряд просто из-за недостатка знаний или лени, так ещё и его проявления действительно подражали другим заболеваниям.
Ковид, я дежурю на машине. Повод к вызову "Женщина, 72 года, низкое давление". На адресе меня встречает встревоженный пожилой мужчина и провожает в одну из комнат, где на диване полулёжа - полусидя расположилась его супруга. Мое внимание привлекла ее странная бледность и будто попытки завалиться направо, несмотря на баррикаду подушек.
-Здравствуйте, вы Нина Ивановна?, - окликнула ее я. В ответ тишина и медленно движущийся на меня взгляд. - А давно она такая?, - я повернулась к ее супругу.
- Да вот с утра, - ответил мужчина. - Мы позавтракали, а потом я в сад пошел. Слышу - что-то загрохотало, а это она упала. Я поднял, а она мычит только и сама не идёт
- Скорую не вызывали?
- Вызвал. Вы просто быстрее приехали
- Температура? Кашель? Боли в горле? Ещё что-нибудь?
- Нет, ничего такого не было. Единственное, она вчера говорила, что будто слабость какая-то и уставать быстрее стала.
- Градусник нормальный есть? Принесите пожалуйста, а я пока все остальное посмотрю
- Секунду...
Я решила начать осмотр сверху: зрачки на свет фонарика реагировали более-менее быстро, за движущимся предметом следили четко. Уголки губ были тоже на месте, а вот команду открыть рот и показать язык пациентка выполнила не с первого раза, действие постоянно прерывалось едва начавшись. Измерила давление - почти норма, слегка повышен пульс до 85. Поднимаю ее руки и отпускаю - правая падает плетью. Цепляю пульмоксиметр - 95%, цифра пограничная. В момент прослушивания лёгких в комнату зашла бригада Скорой:
- О, поликлиника. Ну что там?
- На инсульт похоже. Будете смотреть?
- Ага. Что вы уже нашли?
Я показала им свои пометки и села писать направление на госпитализацию, пока ребята снимали ЭКГ. Сошлись на диагнозе "ОНМК?" и пожав руки разошлись по делам: фельдшеры начали грузить бабулю в свою машину, а я поехала на следующий вызов.
История получила свой финал дня через два. Меня к себе вызвала заведующая и грозно спросила:
- Хома, ты зачем в "чистую зону" ковидную бабулю послала?
- Какую ковидную бабулю?
- А вот смотри: был вызов на улицу Ленина дом 1 к пациентке Ивановой Нине Ивановне. Ты ж ездила?
- Я
- Направление на госпитализацию кто писал?
- Я
- Ну вот
- Что вот? Я ее с инсультом клала. И не одна, а со Скорой. Мы ее в шесть рук смотрели
- Каким инсультом?
- Подозрение на инсульт было. Там правая сторона ослабла, речь пропала....
- А ковид откуда взялся?
- Не знаю. Жалоб на температуру и кашель не было, лёгкие тоже не хрипели, мы даже там температуру измеряли и все нормально было. А бабуля кого-то заразила, да?
- Нет, конечно. Ее на этапе приемника поймали. Скорая привезла, наши сделали КТ головы и зацепили лёгкие, а там уже "матовое стекло".
- Она живая?
- Да живая, живая, в ковидарии лежит. Эх, иди
Уже у себя в кабинете я открыла электронную карту пациентки. Она действительно поступила в наш стационар с предварительным диагнозом "Острое нарушение мозгового кровообращения", а итоговый уже был изменён на "Новая Коронавирусная инфекция" и бабулю перевели на ИВЛ, оказалось, что двухсторонняя ковидная пневмония вызвала дыхательную недостаточность, которая вот так интересно проявила себя, сымитировав инсульт.

Вспомнил я рассказ Ивана Алексеевича Бунина... Дурочка. Он короткий, прошу прочитать, классику 

Дьяконов сын, семинарист, приехавший в село к родителям на каникулы, проснулся однажды в темную жаркую ночь от жестокого телесного возбуждения и, полежав, распалил себя еще больше воображением: днем, перед обедом, подсматривал из прибрежного лозняка над заводью речки, как приходили туда с работы девки и, сбрасывая с потных белых тел через голову рубашки, с шумом и хохотом, задирая лица, выгибая спины, кидались в горячо блестевшую воду; потом, не владея собой, встал, прокрался в темноте через сенцы в кухню, где было черно и жарко, как в топленой печи, нашарил, протягивая вперед руки, нары, на которых спала кухарка, нищая, безродная девка, слывшая дурочкой, и она, от страха, даже не крикнула. Жил он с ней с тех пор все лето и прижил мальчика, который и стал расти при матери в кухне. Дьякон, дьяконица, сам батюшка и весь его дом, вся семья лавочника и урядник с женой, все знали, от кого этот мальчик, и семинарист, приезжая на каникулы, видеть не мог его от злобного стыда за свое прошлое: жил с дурочкой!

Когда он кончил курс, — «блестяще!», как всем рассказывал дьякон, — и опять приехал к родителям на лето перед поступлением в академию, они в первый же праздник назвали к чаю гостей, чтобы погордиться перед ними будущим академиком. Гости тоже говорили о его блестящей будущности, пили чай, ели разные варенья, и счастливый дьякон завел среди их оживленной беседы зашипевший и потом громко закричавший граммофон. Все смолкли и с улыбками удовольствия стали слушать подмывающие звуки «По улице мостовой», как вдруг в комнату влетел и неловко, не в лад заплясал, затопал кухаркин мальчик, которому мать, думая всех умилить им, сдуру шепнула: «Беги попляши, деточка». Все растерялись от неожиданности, а дьяконов сын, побагровев, кинулся на него подобно тигру и с такой силой швырнул вон из комнаты, что мальчик кубарем покатился в прихожую.

На другой день дьякон и дьяконица, по его требованию, кухарку прогнали. Они были люди добрые и жалостливые, очень привыкли к ней, полюбили ее за ее безответность, послушание и всячески просили сына смилостивиться. Но он остался непреклонен, и его не посмели ослушаться. К вечеру кухарка, тихо плача и держа в одной руке свой узелок, а в другой ручку мальчика, ушла со двора.

Все лето после того она ходила с ним по деревням и селам, побираясь Христа ради. Она обносилась, обтрепалась, спеклась на ветру и на солнце, исхудала до костей и кожи, но была неутомима. Она шла босая, с дерюжной сумой через плечо, подпираясь высокой палкой, и в деревнях и селах молча кланялась перед каждой избой. Мальчик шел за ней сзади, тоже с мешком через плечико, в старых башмаках ее, разбитых и затвердевших, как те опорки, что валяются где-нибудь в овраге.

Он был урод. У него было большое, плоское темя в кабаньей красной шерстке, носик расплющенный, с широкими ноздрями, глазки ореховые и очень блестящие. Но когда он улыбался, он был очень мил.

28 сентября 1940

Признаюсь, что мне давно хотелось узнать, что это значит "вести себя как влюблённая дурочка", но как-то всё не до этого было. А тут как раз слово недели "дурочка", а значит есть повод, чтобы, наконец, в этом выражении разобраться. Правда, я всё же считаю, что выбирать такие слова для обсуждения может быть чревато. Мало ли что люди могут написать или подумать о дурочках.

У меня, конечно, нет редчайшего экземпляра словаря, как у некоторых, поэтому придётся как-нибудь по старинке гуглить. Вообще, вопрос, конечно, интересный, если дурочка, то почему тогда влюблённая или, если дама влюблённая, то почему её сразу же называют дурочкой? 

Вот какой ответ выдал мне ИИ:  

"Выражение «вести себя как влюблённая дурочка» описывает поведение женщины (или девушки), которая под влиянием сильных чувств теряет рациональность и совершает поступки, продиктованные исключительно эмоциями. В зависимости от контекста, эта фраза может иметь как умилённый, так и пренебрежительный оттенок".

Получается, что влюблённая дурочка как бы смотрит на своего любимого сквозь «розовые очки», когда её чувства полностью доминируют над разумом. А вот исследования антрополога Хелен Фишер из Ратгерского университета в США, выявили несколько признаков влюблённости: 

• Вы считаете своего любимого особенным и неповторимым, что с научной точки зрения объясняется повышенным уровнем дофамина - гормоном удовольствия. 
• Вы замечаете в своём любимом только положительные стороны и игнорирует его отрицательные черты.
• У вас бывают резкие перепады настроения, включая эйфорию, возбуждение, повышенную энергичность, бессоницу, потерю аппетита, тревогу, панику, учащённое сердцебиение и дыхание или чувство отчаяния, что объясняется выбросом окситоцина и дофамина. Интересно, что в функции окситоцина - гормона любви, привязанности и счастья, который выделяется при физических прикосновениях, объятиях и поцелуях, входит формирование доверия, социальных связей и сексуального поведения. 
• Влюблённые люди постоянно думают друг о друге. Согласно подсчётам учёных, они проводят 85% своего активного времени в размышлениях и мечтах о своём партнёре. Эти навязчивые мысли могут быть связаны со снижением выработки серотонина, ещё одного гормона радости и счастья. 
• Во время влюблённости вы эмоционально зависимы друг от друга и можете испытывать такие сильные эмоции как собственничество, ревность, страх быть отвергнутыми и тревогу из-за разлуки.
• А вот когда вы начинаете искать пути сближения и мечтать о совместном будущем, учёные Гарвардского университета объясняют это тем, что уровень серотонина начинает возвращаться к нормальному уровню, а вот уровень окситоцина, который связан с созданием более серьезных отношений, повышается.

К тому же у влюблённой дурочки в период влюблённости может наблюдаться потеря концентрации, она не может сосредоточиться на своей работе, к тому же она может испытывать неловкость или хихикать без причины, а также быть до неприличия наивной, доверчивой и безоговорочно верить любым словам своего любимого, даже если в них нет никакой логики.

Такая влюблённая эйфория может продолжаться до полутора лет и судя по всему, это самая счастливая пора, когда влюблённые люди стремятся проводит больше времени друг с другом, много общаются вживую и по телефону, говорят друг другу слова любви и комплименты, дарят цветы, дают друг другу ласковые и нежные прозвища, короче говоря, просто наслаждаются обществом друг друга. 

Вот и получается, что состояние влюблённой дурочки не такое уж и простое (может быть, она просто косит под дурочку), а весьма хорошо изученное и имеющее научное объяснение на нейрогуморальном уровне. А хорошо ли это или плохо быть влюблённой дурочкой, опасно ли влюбляться и надо ли это вообще делать, это уже вам самим решать. Как поётся в одной песне: "Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь". На мой взгляд, с такими симптомами влюблённости всё-таки можно жить. 

Кстати, я тут вчера вечером с работы шла и вот что во дворе увидела. Наверное, какая-то влюблённая дурочка начертила на снегу или дурачок. 

Ну, а в приближении Дня Святого Валентина, пользуясь случаем, хочу всем влюблённым пожелать сказочной любви, всем больше обнимать и целовать друг друга (повышая тем самым выработку окситоцина), а тем кто ещё находится в поиске:

"To the all lonely members, may they find a safe harbor soon. Salute!"

 Песня 1968 года "Марта, Моя Дорогая"  была написана сэром Полом Маккартни как ода его собаке Марте породы бобтейл (староанглийская овчарка). В тексте песни он ласково обращается к ней как "моя дорогая, любовь моя и глупая девочка (Silly girl)".

Пол: "Это была ещё одна придуманная песня. Помню, Джордж Харрисон однажды сказал мне: “Я никогда не смогу писать такие песни, как у тебя. Ты просто их придумываешь, они ничего для тебя не значат”. Думаю, что на глубоком уровне они что-то для меня значат, но на поверхностном часто являются всего лишь фантазиями, как Дезмонд, Молли или “Марта, дорогая”.

Я имею в виду, что на самом деле я не разговариваю с Мартой, это своего рода выражение привязанности, но в несколько абстрактной форме: “Дурочка, посмотри, что ты наделала” и всё такое. Песни вырастают. В то время как кому-то она кажется песней о девушке по имени Марта, на самом деле это песня о собаке, и наши отношения были платоническими, поверьте.

Пол купил щенка сразу после переезда в свой лондонский дом летом 1966 года.

- Марта была моим первым домашним животным. У меня никогда не было дома ни собак, ни кошек. Она была моим любимым питомцем. Помню, как Джон был поражен, увидев, что я так люблю это животное. Он сказал: “Никогда раньше не видел тебя таким”. Только когда обнимаешься с собакой, находишься в таком настроении.

Она была очень мягкой и пушистой собакой. Я её просто обожал. Одним из неожиданных побочных эффектов было то, что Джон стал очень ко мне благожелателен. Когда он увидел, как я играю с Мартой, я понял, что она ему нравится. Джон был очень закрытым человеком, и от этого отчасти исходило всё его острословие. У него было очень трудное воспитание. Увидев меня с Мартой, когда я был такой открытый, он вдруг начал относиться ко мне с симпатией. И поэтому он тоже смягчился.

Марта умерла в 1981 году в возрасте 15 лет. После себя она оставила большое хвостатое потомство. Один из щенков  по имени Стрела  появился на обложке альбома Маккартни “Paul is Live”, выпущенного в 1993 году.

В записи песни участвовали Пол Маккартни - двухдорожечная запись ведущего вокала, фортепиано, бас-гитара, ударные, хлопки в ладоши , Джордж Харрисон - электрогитара и сессионные музыканты Джорджа Мартина.

Вики    Текст и перевод   beatles-chronology.ru

Помню, как, спотыкаясь, шел по ночному лесу.

Идти приходилось на четвереньках. Пистолет выпал из руки, и я чувствовал только грязь и снег между пальцами. Поблизости виднелся слабый свет. Я прищурился, сосредоточившись на земле под ногами.

В этот момент я услышал звук.

Шуршание и треск неподалеку. Звук, казалось, удалялся.

Было невозможно сосредоточиться. Я не имел понятия, откуда доносится шум, куда он направляется и что его вызывало, но он был близко.

Пальцы коснулись твердого металлического предмета. Пистолет. Я нашел его. Поднял и вскочил на ноги. Поднявшись, я увидел, что свет исчез.

От внезапного звука выстрела я вздрогнул.

Вдалеке на доли секунды появилась вспышка света. Я прислушался. Прозвучал еще один выстрел, за которым быстро последовали еще четыре, на мгновение озарив местность пятнами света. Затем послышался еще один звук: дикий, отчаянный крик. Через мгновение он стих.

Мне было все равно на выстрелы, крики и даже зловещие звуки вокруг, я должен был уйти с холода. Я пошел в сторону крика. К месту, где был свет, который недавно погас.

Пройдя некоторое время, я оказался на краю поляны, посреди которой стояла маленькая, ветхая деревянная хижина. Строение казалось наклоненным то вправо, то влево, то приближалось, то отдалялось. Становилось трудно оставаться в сознании, но я должен был идти дальше. Как только вошел внутрь, звуки из леса прекратились, и я упал лицом вперед.

Это все, что я помню из той ночи. Это все, что я помню вообще. Я не могу вспомнить, где я был и как туда попал.

Очнулся я на холодном деревянном полу, лежа лицом вниз. Лоб болел, а мышцы были напряжены. Сев, я огляделся.

Хижина состояла из одной комнаты и была в полном беспорядке. Повсюду валялись старые книги, бумаги и разные предметы. В камине тлели угли, часть дров сгорела, а остатки были разбросаны по очагу, как будто кто-то пытался поспешно потушить огонь.

Слева от камина стоял рюкзак. Это был обычный рюкзак зелено-коричневого цвета, с кучей различных предметов, привязанных по бокам, которые были слишком большими, чтобы поместиться в основном отделении: большой рулон ткани, металлический котел и маленький топорик, висящий сзади. Я бегло осмотрел находки, после чего открыл рюкзак.

Всё его содержимое я вывалил на пол.

Там были плотно упакованные рулоны одежды, пакеты с бутылками, консервы и контейнеры. Ничто из этого не было мне нужно в данный момент; ничто из этого не говорило мне, где я нахожусь и даже кто я такой.

Осмотрев еще раз, я обнаружил небольшой карман снаружи рюкзака. Внутри лежала книга. Наконец-то какая-то информация.

Вытащив книгу, я посмотрел на твердый кожаный переплет.

“Алекс”

На ней не было ни названия, ни даты, кроме имени на обложке. Судя по снаряжению для выживания в рюкзаке, кто бы ни был этот Алекс, его ситуация, должно быть, была похожа на мою. Можно было только надеяться, что в этой книге будет полезная информация. Я открыл первую страницу.

«Выживший без имени должен быть застрелен на месте».

Это было абсурдно расплывчатым утверждением, но от него волосы на затылке встали дыбом. Мое имя было тем, что мне было наиболее непонятно. Моя жизнь и мои переживания были непонятными размытыми образами, но по крайней мере я мог распознавать эмоции. Личность моя, однако, была абсолютной загадкой.

Какова могла быть цель этого предупреждения? Возможно, человеку, который не называет своего имени, нельзя доверять. 

Нет, это не могло быть так просто.

Список занимал невероятное количество страниц, и каждая запись казалась более абсурдной, чем предыдущая. В какой-то момент я перестал читать заметки и просто пытался понять, о чем они. Все пункты касались безопасности, недоверия к людям и предотвращения «заражения». Некоторые из них были основанными на здравом смысле, например, знать, где север, но другие казались гораздо более странными. Например: стричься только на улице и всегда как можно короче, чтобы избежать «заражения». Мои волосы были довольно короткими, и я задался вопросом, не было ли это правилом общеизвестным для меня в какое-то время. Но почему я не мог этого вспомнить?

Закрыв книгу, я откинулся на спинку кресла и посмотрел на кожаный переплет.

“Алекс, – подумал я. – Меня зовут Алекс.”

На самом деле все было просто: если у меня не было имени, я бы взял себе любое, пока не вспомню настоящее. Алекс. Это было имя, как и любое другое. Тогда, если бы кто-нибудь спросил, как меня зовут, я мог бы ответить, и правило было бы соблюдено. Какова бы ни была причина, по которой была написана эта строчка, я знал, что иметь имя очень важно.

– Алекс, – произнес я вслух, чтобы понять, насколько естественно это звучит. – Как тебя зовут? – спросил я, обращаясь словно к незнакомцу. – Алекс.

Я снова посмотрел на записи. Алекс — это не мое имя, а его - владельца рюкзака. Мое настоящее имя было утрачено. Было бы неплохо знать, как меня на самом деле зовут, но, в конце концов, я смог дать себе имя сам. С чего-то же нужно начинать.

Кем бы ни был настоящий Алекс, он был мертв, а я сидел здесь, роясь в его вещах и воруя его имя. 

“Это уже не имеет значения.” – сказал я себе.

От внезапного звука я вздрогнул.

В дверь постучали, потом еще три раза.

Я вскочил и бросился к выходу, ища пистолет, который уронил накануне вечером. Найдя его, я обхватил рукоятку, но не успел встать, как дверь открылась.

– Как тебя зовут? – спросил голос из-за двери.

Я медленно повернулся и поднял глаза, чтобы увидеть женщину в дверном проеме. Взгляд упал на ствол большого ружья. Ее палец напрягся, когда я замялся с ответом.

– Алекс! Меня зовут Алекс.

Я заметил, что она слегка разжала руку, и ствол опустился.

– Как твое имя? – спросил я, стараясь, чтобы это прозвучало естественно.

– Анна, – ответила она. Резким шагом женщина пересекла порог и закрыла за собой дверь. – Ты рано.

Она оглядела комнату с выражением легкого отвращения, все еще держа ружье в руках, направленное в пол.

– Почему огонь погашен?

Я задумался на мгновение. 

– Произошла... произошла ситуация прошлой ночью. Я был вынужден его потушить, –  ответил я.

Она бросила на меня презрительный взгляд. 

– Ты назвался верным именем, так что, полагаю, ты именно тот Алекс, с которым я должна встретиться. Если бы не это, ты был бы мертв, но не думай, что я не буду за тобой присматривать. Так… Нам есть о чем поговорить.

Во что я вляпался? Что мне делать? Я не знал, кто такой Алекс и почему Анна ждала встречи с ним. Но нужно было подыгрывать.

Я подошел к Анне.

– Ты уже получил пропуск в город? – спросила она.

Пришлось поставить себя на место Алекса, даже не зная, кто этот парень и где находится какой-то город. 

– Нет... не получил.

– Тогда хорошо, что я здесь.

Мне нечего было ответить.

Вдруг моя рука резко дернулась. Я запаниковал и другой рукой схватил ее, чтобы удержать. Дыхание перехватило. Я не знал, что это было за движение, но, что бы это ни было, Анна и так уже была достаточно подозрительна. Поднимая глаза на нее, я ожидал вновь увидеть дуло ее ружья.

Оно по-прежнему было направлено в пол, а ее взгляд устремлен на камин. Женщина не заметила внезапного подергивания.

Этот спазм – что это было?

Анна несколько секунд смотрела перед собой. 

– Мы уедем в город, как только зайдет солнце. Тебе повезло, что они решили тебя пропустить, Алекс.

Мысли снова сконцентрировались. Я постарался забыть о спазме.

Город? Какой город?

– Да, полагаю, что так.

– В последнее время меры безопасности ужесточились, и я не удивлена. Число зараженных растет, – сказала женщина.

– Не могу их винить, – ответил я, хотя понятия не имел, о чем говорю.

– И то верно, – сказала Анна, – Если один из них проникнет внутрь, все будет кончено. Рада, что ты понимаешь.

На этот раз я почувствовал, что это вновь произойдет, еще до того, как это случилось. Еще один спазм. Он полз по моей шее, словно насекомое. Я должен был от него избавиться.

Но что, если Анна это увидит? Я не знал, что это за спазм, но сомневался, что это что-то хорошее. Нельзя было позволить ей это увидеть.

– Сложу вещи в рюкзак, – сказал я, стараясь выглядеть максимально непринужденно.

– Давай.

Как только я отошел, резко покрутил головой из стороны в сторону. За резким движением последовало странное покалывание в горле. К счастью, Анна этого не заметила.

Прежде чем начать собирать вещи в рюкзак, я поискал дневник. И найдя его, сразу же открыл страницу, которую читал в последний раз.

Как будто в ответ на мои сомнения, первое же предложение на этой странице гласило:

«Любой, кто делает необъяснимые резкие движения, должен быть застрелен на месте».

Мне стало дурно. Дневник... он был о таких людях, как я, и чем больше я его читал, тем очевиднее становился этот факт.

«Амнезия – верный признак заражения», – гласила последняя фраза на этой странице.

Согласно этому дневнику, я был врагом. Но почему? Почему я был опасен? В книге не было ничего, что могло бы это объяснить.

Закончив собирать рюкзак, я встал и подошел к Анне.

– Готов, Алекс?

– Да.

– Убеждена, что ты не один из них, поэтому думаю, что мы готовы отправляться. Я дам тебе пропуск в город, но сначала ты должен мне кое-что пообещать.

– Конечно.

– Если почувствуешь какие-либо симптомы, и я имею в виду вообще любые, застрелись, прежде чем зайти в город.

Всё моё тело напряглось.

– Алекс, ты должен понять, что произойдет, если один из них проникнет внутрь. Город - единственное место, которое у нас осталось. Если он падет, в мире не останется ни одного места, где можно было бы укрыться. Поэтому дай мне слово.

Я не хотел умирать. Наверняка был другой выход… Должен был быть.

– Алекс? Ты меня слышишь?

Нет… Я не сдался бы. Я не мог умереть, пока мое прошлое было лишь смутным воспоминанием. На мой взгляд, моя жизнь только началась. Почему она должна была начаться с этого ужасного кошмара?

Еще до того, как я успел что-то сказать, раздался какой-то шум снаружи хижины.

Внезапный вдох, как будто кто-то всплыл на поверхность после слишком долгого пребывания под водой.

Анна выбежала на улицу. Вслед за ней поспешил и я.

Мы обошли хижину, пока не дошли до стены, откуда доносился звук.

Там, прислонившись к стене, сидел мужчина, покрытый кровью и снегом, с винтовкой на коленях. Его раны были тяжелыми и беспорядочными. Глаза широко раскрыты, а лицо мертвенно-бледное. Кажется он был перепуган.

– Какого х... – прошептала Анна.

Мужчина задыхался.

Осознание ударило меня, как поезд.

Выстрелы, крик.

Он был жив.

– Алекс, ты знаешь, кто это? Ты знаешь, что произошло? – Анна повернулась ко мне.

Мужчина посмотрел на нее, затем медленно повернулся и посмотрел на меня.

– Я… я не знаю. Он, должно быть, оказался здесь до моего прихода.

Мужчина не отрывал от меня взгляда, в его глазах было что-то еще. Что-то неопровержимое. Гнев. Ведь он знал.

Это был Алекс. Настоящий Алекс. Если он раскроет эту тайну, для меня все будет кончено.

Мужчина открыл рот.

– Нет… – прохрипел он. – Я…

– Он один из них! – крикнул я, перебив слова мужчины, прежде чем он успел раскрыть тайну. Я даже не знал, кто они такие, просто должен был что-то сказать, что угодно.

Раненый мужчина ничего не ответил. Он просто смотрел на меня теми же молчаливыми, осуждающими глазами. В его взгляде было нечто грустное.

Я видел, как он напряг руку, обхватившую винтовку на коленях.

Раздался оглушительный грохот. Выстрел застал врасплох, и мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Когда я оглянулся, стена за спиной мужчины была покрыта свежей кровью.

– Черт, зачем он потянулся за винтовкой? – сказала Анна. Из ствола ее ружья валил дым. – Но, пожалуй, ты был прав. Так что, он все равно был обречен.

Желудок скрутило. Это была моя вина. Настоящий Алекс был мертв, а я был здесь с его именем и знанием того, что, если бы он раскрыл, кто он такой, Анна прострелила бы мне грудь.

“По крайней мере, настоящий Алекс мертв, и секрет ушел вместе с ним.” - подумал я, но ошибался. 

Мужчина все еще дышал.

Его живот был разорван, но он все еще дышал.

Мужчина открыл рот.

– Нет... Это я... Настоящий Алекс…

Коротко, едва слышно, но все же уличающе.

Наступила ужасная тишина.

Выхода из этой ситуации не было.

– Ты ублюдок! – закричала Анна.

Как только я увидел ствол ружья, направленный в мою сторону, то отскочил в сторону. Раздался выстрел, и вокруг разлетелись осколки.

Я бросился за угол хижины и побежал к двери. Нужно было добраться до пистолета.

Из-за меня Алекс получил пулю в живот, и теперь Анна собиралась сделать то же самое со мной. Ситуация была ужасной, но у меня не было времени сомневаться в своем решении. Я забежал в дверь, как раз когда услышал еще один выстрел. Стекло разлетелось по всей хижине.

Бросившись к столу, где лежал пистолет, я схватил его и упал на пол.

Анна ворвалась в дверь и выстрелила, но я уже лежал, а она целилась слишком высоко.

Когда я нажал на курок, ничего не произошло.

Хотя пистолет был мой, я не помнил, как им пользоваться.

Анна прицелилась заново. Ружье щелкнуло, но ничего не произошло. Патроны закончились.

Я нажал на кнопку сбоку пистолета. Палец был так напряжен, что оружие выстрелило сразу и неожиданно. В ушах зазвенело, а я отвернулся от вспышки. Прозвучали еще три выстрела, но я не поднял головы, чтобы посмотреть, куда они попали.

Когда дым от пистолета рассеялся, я поднял голову.

Дверь была широко открыта, а Анны не было.

Вскочив на ноги, я подкрался к двери, но, еще не дойдя до выхода, я увидел ее.

Анна лежала на снегу снаружи. На меня был направлен ее дробовик. Он щелкал снова и снова.

Кровь текла по губам женщины.

Посмотрев на меня несколько секунд, она бросила дробовик и прижала руки к шее. Похоже, только один из моих выстрелов попал в цель.

Кровь хлестала между ее пальцами.

Я пошатнулся и упал на пол. Это было невыносимо. Что я наделал? Я даже не понимал, что происходит, чем я все это заслужил. Мои действия были инстинктивными, я совершенно не собирался никого убивать. 

“У меня не было выбора.” - крутил в голове я как мантру.

Я пишу это сейчас в том чертовом дневнике – том, который предупреждает о таких людях, как я.

Но, может быть, я и вправду плохой парень? В конце концов, я ответственен за трупы снаружи. Но какой у меня был выбор? Мне не хотелось умирать.

При себе у Анны была карта и, что еще важнее, пропуск. На нем написано, что он дает доступ к городским воротам.

Судороги усилились, теперь их почти невозможно контролировать. И во мне растет какой-то голод, хотя я не знаю, что это такое и к чему он ведет. Может быть, это та инфекция, о которой говорилось в книге?

Может быть, в городе мне смогут помочь.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Мне довелось прочесть одну весьма примечательную историю, она была опубликована в “Sentinel and Democrat,” 10 апреля 1844 года.

Осенью 1819 года мистер Понтинг со своей супругой Элизабет навещали друзей в Тернем-Грине, неких Смитов.

Во время прогулки по саду их внимание привлекла яблоня, щедро усыпанная плодами. Элизабет, находившаяся, как это деликатно говорят, в интересном положении, почувствовала, должно быть, усталость и слегка оперлась о ствол яблони. Произошло легкое сотрясение, не то чтобы удар, скорее, неосторожное движение, и в мгновение ока все яблоки, за исключением одного-единственного, оказались на земле.

Неловкость, досада, но не более того. Ни мистер с миссис Понтинг, ни сами Смиты не придали происшествию особого значения, по крайней мере, вслух. Однако позже, в течение дня, миссис Смит, будучи женщиной впечатлительной, отвела мистера Понтинга в сторону. Она была явно взволнована.

- Меня не оставляет чувство глубочайшей тревоги, я опасаюсь, что это был не просто случай. Это дурная примета. Предзнаменование.

И, по ее твердому убеждению, оно касалось грядущих родов. То самое одиночное яблоко, уцелевшее на ветке, указывало, по её мнению, на то, что ребенок останется жив. Мать же, увы, не перенесет испытания.

Что ж, как водится в подобных историях, несколько месяцев спустя вопрос разрешился самым печальным и роковым образом. Элизабет Понтинг произвела на свет младенца и скончалась. Ребенок выжил.

Но, мой дорогой читатель, на этом история не заканчивается.

Существует любопытное дополнение: с той самой злополучной осени упомянутая яблоня, прежде отличавшаяся обильным плодоношением, стала приносить ровно один, и не более, плод за сезон. Ее даже нарекли «Элизабет», в память о той, чью судьбу она, казалось, предвестила.

Буду благодарна за подписку на мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает