Telegram-канал

Прошлый (сюжетный) выпуск тут
Прошлый (не сюжетный) выпуск тут

Оригинал тут
Эмми обзавелась телегой, читать (только её) можно тут

Прошлый (сюжетный) выпуск тут
Прошлый (не сюжетный) выпуск тут

Оригинал тут
Эмми обзавелась телегой, читать (только её) можно тут

Если долго и старательно искать приключения на свою пятую точку, рано или поздно поиски могут увенчаться успехом; порой бывает достаточно даже мимолётного прикосновения к миру, не предназначенному для человеческих глаз.

Автор: Nelke. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).

Оригинал можно прочитать здесь.

Месье Дебоннару, моему учителю французского, было тогда уже за пятьдесят. Он выглядел старше своих лет и часто ругался себе под нос на незнакомых языках. На уроках он любил жевать чёрный табак, сплёвывал его на пол, а в конце урока заставлял нас отмывать кафедру. Мы его обожали.

Месье Дебоннар воевал в Алжире. Поговаривали, как-то он уговорил солдата не казнить его, а потом выхватил у него пистолет и снёс своему несостоявшемуся палачу полголовы. С годами эта история обрастала деталями, и мне доводилось даже слышать версию, в которой он в одиночку перебил целый отряд. С другой стороны, люди вечно склонны приукрашивать правду.

Я хочу сказать, что не думаю, будто он сделал это со мной специально. Он был мелочным, кто-то, может, назвал бы его злым, но в целом не более злым, чем все прочие люди. Могу поклясться, он действовал от чистого сердца и даже не подозревал, чем всё для меня закончится.

Мне исполнилось двенадцать, и я была типичным угрюмым ребёнком, вступающим в период подросткового бунта. Весь класс поехал на экскурсию на картонную фабрику, а я отказалась. Поэтому мне пришлось сидеть в классе до конца дня, и месье Дебоннару поручили за мной присматривать. Впрочем, думаю, он не возражал; на его столе лежала солидная стопка журналов, а я ему нравилась – ещё и потому, что уроки волновали меня так же мало, как его самого.

От скуки я следила за пылинками, пляшущими в солнечных лучах, и незаметно пыталась рисовать на парте. Заметив это, он лишь улыбнулся, показывая, что не собирается ругаться.

‑ Так-так-так, ‑ промолвил он. – Похоже, кому-то стало скучно.

Я невозмутимо кивнула. Он взял стопку каких-то бумаг и бросил мне на парту.

‑ Я нашёл их сегодня в учительской, видимо, опять конфисковали у кого-то из учеников. Это, конечно, не «Арчи» [прим.: популярный американский комикс], но скоротать время сгодится.

‑ Спасибо, сэр, ‑ ответила я, и он вернулся к своим журналам.

Я осторожно развернула первую газету. В стопке их лежало около десятка, и это, как и сказал месье Дебоннар, был не «Арчи». Обложки выглядели настолько старыми, что от иллюстраций остались лишь цветные мазки. Названия казались непонятными и жутковатыми: «Ландшафты Тошноты», «Абсцесс», «Систола/Диастола», «Объятия Ленга». В углу виднелся штамп издательства и имя автора: Кристина Хинцельманн.

Сначала я подумала, что страницы испачканы в чём-то, но оказалось, что это сами изображения были мутными, словно их снимали сквозь грязное стекло. Места, похожие на угасающие воспоминания о самих себе, бескрайние равнины и руины, в которых, тем не менее, похоже, кто-то обитал. Я никогда не видела ничего подобного. Сюжет почти отсутствовал, только короткие подписи под иллюстрациями, а диалоги звучали совершенно бессмысленно: манекены, обсуждающие свои роли в заброшенном театре, мать, мечущаяся в перевёрнутом городе в поисках своего ребёнка, скелеты птиц, клином улетающие на юг, деформированные пары рук или просто бормочущие что-то силуэты.

Прозвенел звонок, я отдала комиксы учителю и никогда больше их не видела. Но воспоминания о них раз за разом возвращались ко мне, и порой я даже рисовала те пейзажи по памяти. Более того, когда я ложилась спать и начинала погружаться в сон, рядом ощущалось некое присутствие, словно барьер или мембрана, которая давила на сознание. Так продолжалось несколько недель, и я почувствовала немалое облегчение, когда этот барьер наконец лопнул. Но теперь, стоило мне закрыть глаза, как картины увиденного возникали передо мной словно сами собой.

Я не видела в этом ничего необычного, да и с чего бы? Насколько я знала, то, что я переживала, было вполне нормально. Я любила читать и часами рисовала героев книг. Разве не говорят взрослые, что в подростковом возрасте ребята часто чем-то увлекаются?

Чаще всего я вспоминала «Объятия Ленга», хотя там почти не было слов. Особенно запомнилось вступление: «Ленг находится за всеми вещами и под ними. Он манит к себе, и его зов яснее всего слышен в плохо освещённых коридорах, в заброшенных домах и пустых детских кроватках».

Я увидела в этом вызов – полушутливый, полусерьёзный. Всё же, я действительно переживала переходный период: слишком молода для танцев и флирта, слишком взрослая для того, чтобы предаваться мечтам и фантазиям. Настоящих друзей у меня тоже не было. Так что я начала искать – не имея, на самом деле, ни малейшего представления, что же именно я хочу найти. Поначалу мои похождения вызывали беспокойство у родителей, но я по-прежнему хорошо училась, а потом начала врать, будто идут гулять с воображаемыми знакомыми. Расспрашивать меня не стали. В конце концов, родителям хватало проблем с моей сестрой.

Темнота, которой я раньше боялась, стала моим союзником. Она, словно саван, укрывала неведомые сокровища. Я бродила по тёмным аллеям парков, мечтая, что одна из них приведёт в какое-нибудь неожиданное место. Пару раз я даже плутала в лабиринте переулков в неблагополучных районах, но всё ограничивалось лишь окриками прохожих.

Но в конце концов у меня получилось. Я вошла в Ленг через заброшенный дом. Шли летние каникулы, и я уделяла поискам большую часть свободного времени. Это занятие уже начало мне надоедать, но развлечь себя всё равно было нечем, и я продолжала осматривать всякие закоулки.

Я хорошо знала этот дом: он стоял всего в паре кварталов от моего, в том самом неблагополучном районе. Я часто проходила мимо, но никогда не отваживалась заглянуть внутрь – боялась, что прохожие станут ругаться. Но в тот день на улице было пусто. Едва перевалило за полдень, и жара, ощутимо давившая на плечи, разогнала людей по домам. Я помню, как колебалась, разглядывая заколоченные окна, и собиралась с духом, прежде чем оторвать пару досок и пролезть внутрь.

В доме оказалось удивительно тепло и солнечно. Свет проникал сквозь щели между досками и в дыру, которую я проделала, и от этого обстановка выглядела почти уютно. Мебели не осталось, пол усеивали обломки и мусор, оставленные какими-то бродягами, но между досок пробивались маленькие травинки и даже несколько цветков. Помню своё разочарование, когда я подумала, что в таком месте уж точно не найти ничего жуткого.

Комната, в которой я очутилась, напоминала старую гостиную, и я прошла дальше по коридору в глубину дома. Тут было темнее, что немного меня обнадёжило. Стены покрывали граффити, похожие на магические символы. Первый этаж выглядел именно так, как полагается заброшенному дому: старая, потрескавшаяся мебель, мусор, оставленный прежними жильцами, пыль и разруха. Раньше, думаю, я обрадовалась бы такому приключению, но к тому времени мне довелось посетить уже слишком много таких мест. Из чувства долга я решила проверить второй этаж.

Первая комната оказалась пустой, если не считать гниющего каркаса кровати и дохлой крысы на полу. Вторая тоже. А вот третья…

Дверь в неё находилась точно в конце коридора, там, где дом заканчивался. По всем законам физики её просто не могло там быть. У меня даже дыхание сбилось от волнения, пока я пыталась осмыслить происходящее. Приоткрытая дверь, казалось, приглашала войти. Я сделала два неуверенных шага вперёд, но ничего страшного не произошло. Дверь не исчезла, за ней никто не шевельнулся. Она выглядела совершенно обыкновенно. Я едва не бросилась бежать, но любопытство победило. Глубоко вздохнув, я вошла внутрь.

Это случилось, это произошло. Сердце зашлось от страха и восторга, когда я толкнула дверь и шагнула за порог. Комната ничем не отличалась от прочих: дощатый пол, сложенные в углу строительные материалы, сломанный стул. В стене тоже было заколоченное окно, но свет от него казался заметно тусклее, а шум, доносившийся с улицы, звучал как-то приглушённо. А впереди оказалась ещё одна дверь.

Не раздумывая, я шагнула вперёд. За ней оказалась ещё одна комната, на этот раз заставленная старой мебелью. И ещё одна дверь.

Не знаю, сколько времени я там провела. Сейчас, вспоминая тот день, я думаю, что находилась под влиянием кого-то постороннего. Пожалуй, меня можно было назвать смелым ребёнком, но даже я ни за что не стала бы исследовать такое место по собственной воле. В какой-то момент окна исчезли, и пыльный воздух наполнился сероватым светом, шедшим, казалось, отовсюду. Предметы, которые я находила в комнатах, выглядели всё более странно: мне попадались великолепные старинные дверные ручки, целлулоидные кукольные головы, бессмысленные механизмы. И манекены, повсюду манекены. Некоторые безголовые, а у других шея заканчивалась гладким шаром.

Через некоторое время здравый смысл возобладал, и я решила вернуться. Обратный путь, казалось, занял гораздо больше времени, чем дорога сюда, но меня это не насторожило: мысли словно сковало какое-то временное помрачение. В конце концов я добралась до первой комнаты и вышла наружу. Но привычный мир, солнечная улица и летний день исчез.

Ленг был пуст. Нет, не так. Он был… полым. Рядом высились деревья, но будто сделанные из картона. Это была не равнина, не совсем, по крайней мере, но и не такое место, какое можно представить в реальности. Меня охватила паника, я бегала кругами, швыряла камни, рыдала и, кажется, несколько раз падала в обморок. И только спустя несколько часов я осознала, что не испытываю ни голода, ни каких-либо других телесных потребностей.

Время здесь течёт очень быстро. Возможно, прошло уже лет десять, не знаю точно. Периодически свет становится тусклее, и раньше я делала зарубки на палочках, чтобы отсчитывать дни, но мне быстро это наскучило. Я много раз успела впасть в отчаяние и снова принять свою судьбу.

Есть ещё несколько пустых домов, но в них «живут» только манекены и грубо сделанные куклы. Может, это неуклюжие копии реально существующих людей? Так или иначе, я не люблю надолго оставаться внутри зданий. Я видела и кое-что ещё – порой на горизонте показываются человекоподобные фигуры, но всегда слишком далеко, чтобы можно было разобрать детали. Первый раз я пыталась бежать к одной из них, но сколько бы я ни старалась, это существо так и не приближалось.

Без сомнения, этот мир рукотворен. Повсюду я вижу признаки чьих-то задумок. Но почему? Неужели эта Кристина Хинцельманн, да будет навеки проклято её имя, создаёт кошмары для людей, в которых можно заблудиться? Может, я умерла, и это моя загробная жизнь, скроенная из обрывков воспоминаний? Моё тело не меняется, только разум. Достигла ли я здесь совершеннолетия? Предстоит ли мне стать дряхлой старухой в девичьем теле, забывшей свою прошлую жизнь за годы блужданий по этой бесплодной земле? Умру ли я в конце концов от старости?

За неимением другого занятия я провожу дни, предаваясь этим размышлениям. А фигуры вдалеке становятся всё ближе.

=

Это сценарий короткого комикса «Объятия Ленга», найденного в магазине подержанных книг Бенджамином Х. Прочитав его, он понял, что рисунки в нём похожи на рисунки его тёти Дж. Дженнингс, которая пропала за пятнадцать лет до его рождения. Он рассказал об этом своей матери, подтвердившей сходство. Обратившись в полицию, он разыскал другие комиксы того же автора и выяснил, что, по крайней мере, четыре их персонажа совпадают с описаниями пропавших людей.

Владелец издательства, к тому времени давно закрывшегося, заявил, что никогда не видел Кристину Хинцельманн лично, а макеты её комиксов получал по почте. Провели расследование, по результатам которого его полностью оправдали.

Единственной зацепкой стал обратный адрес автора, который оказался абонентским ящиком в заброшенном шахтёрском городке. Интерес к этому делу быстро угас, и папку с материалами убрали в подвальный архив какого-то учреждения, где она, скорее всего, затерялась среди прочих документов или благополучно сгнила.

Другие рассказы этого автора, которые мы переводили и выкладывали на Вомбат:

Вся королевская конница...

Глаза

Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (сам рассказ, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?

И минутка саморекламы: сегодня на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, выложим свежий перевод. Заглядывайте, мы будем рады.

Двуколёсый (а может и мозг тока из двух извилин) решил, что нет преград его транспорту...

Источник

Люди в моем городе живут во власти суеверий. И на каждую мелочь у нас свое поверье. Я пойму, если вы решите не верить в бабушкины сказки, но… здесь выживет лишь тот, кто умеет слушать.

⠀

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Мы довольно суеверны. И всегда такими были. Моя мама, папа, бабушка, дедушка и школьные учителя. Соседи, тренеры и водители автобусов. Вся наша жизнь строилась согласно множеству традиций, которые на первый взгляд покажутся наивными и старомодными. Но есть простое объяснение, почему мы их придерживаемся. Все здесь живут хорошо и ладно, подчиняясь коллективному разуму, и он никогда не обманывает наши ожидания, пока мы следуем правилам. Конечно, не все из них такие тревожащие, как правило о пустом стуле.

⠀

В некоторых из них мы видели знаки. Например, если в дом залетела бабочка – это к гостям.

⠀

Другие передавали уловки, с которыми жизнь может стать чуточку легче. Например, если гости никак не хотят уходить, немного соли, насыпанной в их обувь, сделает свое дело.

⠀

Ну а некоторые были немного… тревожащими. Например, если перегнешься через перила, дьявол схватит тебя и размажет об землю.

⠀

Подобное ни у кого не возникало желание проверять.

⠀

Как я уже сказал, у нас было много правил. Фраз, которые как заведенные повторяли все вокруг, чтобы никто не позабыл. И чаще всего в своей жизни я слышал правило про стул:

⠀

Никогда не оставляйте стул в спальне пустым на ночь.

⠀

Каждый вечер, с тех пор как я был еще совсем маленьким, папа повторял это как молитву. А чуть позже, когда я уже засыпал, приходила мама, чтобы убедиться, что на стуле у моего рабочего стола – единственном в комнате – лежит рюкзак, кипа книг или хотя бы просто куртка. Когда я стал старше, мне уже не нужно было больше об этом напоминать: так глубоко эта присказка въелась мне в мозг. Хотя я все еще слышал шаги по ночам. Думаю, мама хотела лишний раз убедиться, что никто не сможет присесть рядом со мной ночью.

⠀

Пока был младше, я не понимал, почему это было так важно для всех окружающих. Более того, мне виделось простое решение это бесконечной проблемы: убрать стул из комнаты, и дело с концом. Он в любом случае не особо нужен, есть же кровать. Ну только чтобы делать домашку. Но, к сожалению, убирать стул тоже было нельзя. И, конечно же, для этого тоже была причина. Как я и говорил, суеверия – это наш хлеб с маслом.

⠀

Как бы сильно ни боялись люди нашей общины случайно оставить пустой стул, еще больше их пугало то, что может произойти, если его не будет вообще. Видите ли, если кто-то хочет вас навестить, вы должны оставить для него местечко. Просто вы не хотите, чтобы он оставался без приглашения. Это довольно странная концепция, и я не могу сказать, откуда она пошла. Полагаю, была придумана давным-давно. Видимо, кто-то когда-то убрал стул из спальни, и его постигло “ужасное несчастье”, поэтому больше никто не рисковал. И теперь просто оставляли злосчастный стул с кипой хлама поверх.

⠀

***

Я никогда всерьез не относился к странным суевериям нашей общины, пока однажды не понял, что может случиться, если не послушаться их.

⠀

Не существует способа заставить всех членов сообщества беспрекословно подчиняться одним и тем же правилам. Некоторые люди по своей природе не способны идти в общем потоке. А еще есть любители риска, позеры, адреналиновые наркоманы… И вот у вас появляются люди, которые в детстве слушали взрослых вполуха и выросли, не придавая значения замшелым традициям. Особенно, если они читают и смотрят всевозможные страшилки и постепенно начинают понимать, что не всегда вещи действительно бывают пугающими только потому, что кто-то так сказал. Полагаю, многие современные дети считают, что все эти присказки – просто уловка родителей, чтобы заставить их содержать комнату в чистоте.

⠀

И поэтому всегда находились те, кто намеренно оставлял стул (или даже несколько) в спальне гостеприимно пустым.

⠀

Они называли это храбростью. Мы называем это поучительными историями.

⠀

Потому что все они пожалели об этом.

⠀

Когда пришел гость.

⠀

Лучше всего я знаю историю Билли Такера. Билли всегда пренебрегал историями, которые рассказывали старшие. И больше всего на свете любил искушать судьбу. Пока он жил с родителями, те следили, чтобы он был в безопасности. Даже против его воли. Но потом он вырос и купил собственный дом по соседству с нами. Он ночевал там самый первый раз и, полагаю, просто забыл о стуле. Ну или хотел посмотреть, что произойдет, проигнорируй он правила, которые всю жизнь вбивали ему в голову.

⠀

Я встретил его на следующий день, когда тот забирал почту. Он выглядел усталым и встревоженным. Сказал, что ему всю ночь казалось, что в доме кто-то есть. Но это было невозможно. Никто никогда не вламывался в наши дома. Он сказал, что слышал, как кто-то шепнул ему на ухо: “Проснись!” А когда вскочил и огляделся, не увидел никого и ничего. Кроме незнакомого пальто в своем шкафу.

⠀

– Знаешь, это наверняка была мама. Эта женщина официальное лицо гиперопеки, – пошутил тогда Билли.

⠀

Таким был первый день.

⠀

После этого Билли почти не выходил из дома. Я время от времени замечал, как его родители заходили, чтобы принести еду, но самого его больше не видел. Вероятно, он медленно и неотвратимо сходил с ума.

⠀

Так продолжалось неделю, пока родители не нашли его повесившимся в шкафу в спальне.

⠀

***

Это была ужасная трагедия, не спорю. Но я не мог на полном серьезе связывать ее со стулом. Билли был непростым человеком, это ни для кого не было секретом.

⠀

Однако, верил ли я в это или нет, не имело никакого значения. Я был во власти коллективного убеждения. Независимо от того, боялся я оставить стул пустым или нет, пока я жил в странной общине со странными правилами, я все равно придерживался бы их. Даже просто ради спокойствия моих родителей.

⠀

И я так и делал. Год за годом. Пока не уехал оттуда.

⠀

Жизнь в большом городе не была похожа ни на что. Внезапно мной овладело ощущение свободы – чувство, которого я не знал раньше. Сначала оно ошеломило меня: все эти места, куда можно пойти, вещи, которые можно сделать, и люди, с которыми можно познакомиться… Но со временем я освоился и понял, что это место по мне. Я завел новых друзей, нашел квартиру-студию и, заодно, собственную индивидуальность.

⠀

Но, конечно, присказки, которые я слышал всю свою жизнь, никуда не делись из моей головы. Не важно, насколько далеко я оказался от отчего дома. Думаю, где-то в глубине души я даже считал правдой все эти суеверия, по крайней мере, частично. Но был уверен, что оставил монстров в своей детской спальне. И не думал, что они последуют за мной.

⠀

До той ночи.

⠀

Я хорошенько напился тогда в пабе с друзьями и вернулся домой очень поздно. Алкоголь давал о себе знать, глаза слипались, и я почти сразу рухнул в кровать. С последним проблеском сознания я услышал, как сумка, походя брошенная на стул, соскользнула и шлепнулась на землю. Инстинкт требовал встать и поставить ее обратно, но усталый, опьяненный разум шептал, что все будет хорошо.

⠀

Следовало прислушаться к инстинкту.

⠀

Я проснулся от посторонних звуков. Как будто кто-то бродил по моей квартире в темноте. Сначала я почти не обратил внимания на шаги – в полусне совсем забыл, что теперь живу один. А когда пришло осознание, мои глаза расширились от ужаса. Сердце бешено забилось, перехватило дыхание.

⠀

Собрав в кулак все свое мужество, я приподнялся на кровати и огляделся. Никого. По крайней мере, насколько можно было судить в тусклом свете фонарей с улицы.

⠀

Ради самоуспокоения я встал и включил свет.

⠀

Плюс квартиры-студии в том, что в ней не так уж много укромных уголков, где можно спрятаться.

⠀

Я посмотрел на кухне. Заглянул под кровать. Проверил ванную. И не нашел никаких признаков постороннего присутствия.

⠀

Пока не взглянул на вешалку у двери.

⠀

Я предпочитаю черный цвет, поэтому не сразу заметил подвох. На вешалке красовалось чужое длиннополое пальто и черный цилиндр. А когда я посмотрел на пол и увидел большие, перепачканные грязью черные ботинки, меня затрясло от ужаса.

⠀

– ЭЙ! – крикнул я в пустоту комнаты.

⠀

Тишина.

⠀

Конечно, я позвонил в полицию. Они обшарили каждый угол, но не нашли никаких свидетельств постороннего присутствия. Когда они прибыли, пальто и обувь исчезли, оставив только грязные следы на полу. Полиция ничем не смогла мне помочь. Возможно, они решили, что я под кайфом или нездоров, но кончилось все тем, что они ушли, а я снова остался один.

⠀

Часть меня задавалась вопросом: а не приснилось ли мне это? Может быть, я просто перепутал пальто с одним из своих? Но пришлось признать, что я просто обманываю себя.

⠀

Кто-то посетил меня. И я сам виноват, потому что оставил стул пустым.

⠀

***

В поисках решения этой неприятной проблемы я наткнулся на гениальный вариант: на следующий вечер я нагромоздил на злосчастный стул такую кипу вещей, чтоб никто даже и не подумал бы присесть. Казалось, что это решит все проблемы, учитывая то нелепое суеверное правило, которому я пытался следовать. Но я не учел одного: если облажался однажды, пути назад больше не было. Именно это и случилось с Билли.

⠀

В первую ночь начинаешь во всем сомневаться. Не можешь заставить себя поверить, что в старой присказке действительно может быть доля правды. Да и как такое вообще может произойти? И превращаешься в законченного параноика.

⠀

На следующую ночь я был уверен, что все сработает. По крайней мере в какой-то степени. Страх снедал меня, но я надеялся на решение. На стуле громоздились стопки книг и одежда, и, поворочавшись пару часов, я наконец заснул.

⠀

Вам не понять эффекта, который гость оказывает на разум. Он вгрызается в него. Стоит однажды пригласить его остаться, и он будет возвращаться каждую ночь. Неважно, куда вы попробуете сбежать. Будете ли вы спать или нет. Это не прекратится. До тех пор, пока ваш разум больше не сможет этого выносить.

⠀

Я знал это. Я слышал все эти “поучительные истории”, просто никогда на самом деле не верил, что мы и вправду прокляты.

⠀

Во вторую ночь меня разбудил шепот.

⠀

Слова не имели смысла, но определенно были недобрыми. Чья-то рука гладила меня по лицу, но, когда я открыл глаза, никого не было.

⠀

***

На следующий день я уже подумывал переночевать у друзей, но побоялся навлечь на них ту же участь, если вдруг гость решит последовать за мной. Однако дома оставаться я тоже не мог, так что решил снять номер в отеле.

⠀

В ту ночь я проснулся от глухого смеха. Бесконечного, непрекращающегося до самого восхода солнца, смеха.

⠀

Я не спал несколько дней. Куда бы я ни подался, гость шел вместе со мной, грыз мой разум и порабощал волю. Шли дни, и шепот становился все более отчетливым. Как будто меня затягивало за завесу, из-за которой он говорил. На ту сторону, где я смог бы понять смысл его слов.

⠀

Идем со мной.

⠀

Никто не будет по тебе скучать.

⠀

Выбор уже сделан.

⠀

Вездесущий голос. Он нашептывал и смеялся, пока каждое мгновение моей жизни не потускнело. Я не ел. Не спал. Не чувствовал.

⠀

Просто боялся, что, если он потянет достаточно сильно, я не смогу вернуться. Совсем как Билли.

⠀

Мы довольно суеверны. И всегда такими были. Мы все живем хорошо и ладно, подчиняясь коллективному разуму, и он никогда не обманывает наши ожидания, пока мы следуем правилам. Я подумал об этом, когда все остальные мысли рассыпались в пыль. Подумал о том, что мне говорили с тех пор, как я был ребенком. О присказке, которая, быть может, сделает и вашу жизнь чуточку легче.

⠀

Например, если гости никак не хотят уходить, немного соли, насыпанной в их обувь, сделает свое дело.

⠀

Это было рискованно. Но мне нечего было терять, а гость был достаточно любезен всегда оставлять свое пальто и ботинки у двери.

⠀

Не знаю, надолго ли сработает эта уловка…

⠀

Но прошлой ночью я наконец-то заснул в одиночестве.

~

Оригинал (с) likeeyedid

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

PayPal / Юмани /Патреон

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Это, должно быть, просто очередная проверка системы… Нет, ну сами посудите, каковы шансы, что что-то и правда произошло? Ведь так?..

⠀

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Сегодня в шесть утра сигнал тревоги из динамиков телефона вырвал меня из объятий сна. Я проверил оповещения и увидел странное сообщение:

⠀

Немедленно укройтесь в помещении и оставайтесь внутри. Ожидайте дальнейших указаний.

⠀

Я живу здесь уже десять лет и за все время получал всего несколько подобных сообщений, но каждый раз оказывалось, что это лишь проверка системы аварийного оповещения. Обычно я не особо забочусь о завтрашнем дне и живу, не заморачиваясь по пустякам. Я не из тех людей, которые готовятся к худшему. К сожалению для меня, в данной ситуации это означает только одно: что бы ни происходило, я к этому не готов.

⠀

Подумав, что лучше перестраховаться сразу, чем потом пожалеть, я встал с постели, спустился вниз и проверил, хорошо ли закрыты парадная и задняя дверь. Я живу один и всегда запираю двери на ночь, но просто ради успокоения, даже точно зная, что волноваться не о чем, я должен был проверить.

⠀

Я столько лет надрывал задницу, но смог-таки стать владельцем приличного размера двухэтажного дома. Жизнь та еще стерва, поэтому все окна первого этажа закрываются на ночь крепкими рольставнями (хорошо, что хоть на них не надо проверять замки). Убедившись, что дом защищен, я вернулся наверх в свою спальню и сделал пару звонков. Точнее, попытался.

⠀

Сначала боссу. Странно было бы ожидать, что я не получу нагоняй за прогулянный день, если не объясню ситуацию (если вообще было что объяснять). Телефон звонил и звонил, пока не включилась голосовая почта. Я оставил сообщение, рассказал о полученном экстренном оповещении и попросил связаться со мной, как только будет время.

⠀

Затем я набрал родителей. Но с тем же успехом: бесконечные гудки и голосовая почта в итоге. Наверное, где-то в этот момент я понемногу начал беспокоиться. Родители живут в паре часов езды от меня, и уж кто-кто, а они всегда встают ни свет ни заря. И никогда не выходят из дома раньше восьми утра... Но, как бы то ни было, я все равно попытался убедить себя, что они просто чем-то очень заняты и не могут подойти. И оставил им сообщение с просьбой перезвонить.

⠀

Телефон ожил. Пришло сообщение от одного из моих коллег, Джона. Он интересовался, получил ли я экстренное оповещение и знаю ли что-нибудь о том, что происходит. Я тут же ответил ему, сказав, что толком ничего не знаю, но если что-то выясню – сразу сообщу. А пока мне нужно было просто успокоиться. Я ведь и правда понятия не имел, что происходит, так какой смысл себя изводить? Так что я принял душ, а потом решил совместить приятное с полезным и посмотреть что-нибудь, чтобы отвлечься, пока завтракаю.

⠀

На часах было семь тридцать утра – обычно в это время я уже ухожу на работу. Как бы легкомысленно порой я ни относился к жизни, я все ж не из тех, кто будет игнорировать правительственное предупреждение. Так что в этой ситуации я бы предпочел получить недовольное сообщение от босса, чем ненароком вляпаться в то, что спровоцировало рассылку экстренного оповещения. Но стоило мне включить телевизор, как мои уши чуть не взорвались от воя сирены. Прошлым вечером я слушал музыку и оставил громкость на полную. Я бросился к пульту, чтобы убавить громоподобные завывания. Тот же самый текст, что и в сообщении на телефоне, теперь светился на экране телевизора:

⠀

Немедленно укройтесь в помещении и оставайтесь внутри. Ожидайте дальнейших указаний.

⠀

И вот теперь я и правда забеспокоился. Теперь стало ясно, что это все не было просто ошибкой или очередным тестом системы. Никогда в жизни я не видел такого предупреждения, не говоря уже о том, что оно транслировалось на каждом канале, какой бы я ни включил. Только этот текст и все. Никакой информации о том, что происходит. Или что делать. Или хотя бы как узнать, что делать.

⠀

Я полностью выключил звук, чтобы не нагнетать обстановку тревожным воем, и вдруг понял, какая тишина стоит на улице. Ни пения птиц. Ни шелеста шин об асфальт. Ни болтовни соседей. Ни самолетов, пролетающих к аэропорту. Ничего. Никогда еще я не осознавал, насколько привык к этому фоновому шуму. И его отсутствие заставляло меня чувствовать себя невероятно неловко и беззащитно. Даже если не брать в расчет экстренную ситуацию.

⠀

Рольставни на окнах все еще были закрыты, так что за все утро у меня не было ни то что шанса, даже мысли выглянуть наружу. В оповещении ничего не говорилось о том, чтобы проверять, как там мир по ту сторону окон, так что я даже об этом и не задумывался. Но теперь болезненного любопытства было не унять, и я подумал, что безопаснее всего будет выглянуть через стеклянную дверь, ведущую на небольшой балкон в моей спальне. Так что я снова отправился наверх и потянул за веревочку, разворачивающую вертикальные жалюзи. Комнату сразу залил солнечный свет, обрушиваясь на меня волнами тепла. Я всегда любил это чувство, поэтому при обустройстве дома позаботился, чтобы спальня выходила на восток. И, по совместительству, на улицу.

⠀

Но то, что я увидел, раскрыв жалюзи, заставило меня упасть на пол, стремясь как можно быстрее скрыться из виду.

⠀

Я увидел их только мельком, но выглядели они крайне враждебно. Эти существа, отличающиеся от всего, что я когда-либо видел, окружили дом напротив моего. Около восьми особей, они были худыми и высокими, будто одетыми в костюмы из кожи, слишком тесные для их тел, так что кости готовы были прорвать кожу. На их лицах не было совсем никаких черт, кроме пары глубоко запавших темных глаз, казавшихся почти белыми на контрасте с чернотой их кожи. Они были очень и очень далеки от людей, но стояли на двух ногах, как и мы. Как же я рад, что они меня не увидели (если, конечно, они вообще могут видеть в привычном для нас смысле). Не думаю, что сейчас писал бы это, если бы все они меня заметили.

⠀

Непослушными руками я снова закрыл жалюзи. До сих пор у меня ни разу не случалось приступа паники, но теперь, когда опасность была настолько реальной, видимо, пришел его час. За это утро не случилось ничего, что укладывалось бы в понятие “нормальное”. Ни на что особо не надеясь, я набрал 911 на телефоне, и да, все, чего добился, – автоматического сообщения с все тем же текстом: “Немедленно укройтесь в помещении и оставайтесь внутри. Ожидайте дальнейших указаний”. Омертвевший, я раз за разом слушал, как эти слова вонзаются мне в мозг. И повесил трубку.

⠀

Несколько следующих часов я просматривал список контактов в телефоне, пытаясь связаться хоть с кем-то. Но теперь даже Джон не отвечал. Никто не отвечал. Ни на бесконечные звонки. Ни на безумные голосовые сообщения, которые я в панике оставлял всем и каждому. Да, пока что я был в безопасности в своем доме, но надолго ли? Я же понятия не имею что это за твари и на что они способны. Но знаю точно, что они здесь не для того, чтобы заводить друзей.

⠀

***

В конце концов я нашел в себе силы спуститься вниз и посмотреть, что из съестного осталось в доме. Не знаю, сколько еще мне прятаться здесь, но пока что электричество еще работает, так что провизия в холодильнике и морозилке в безопасности. Вода еще течет, я же смог недавно принять душ, но неизвестно, сколько это продлится. Я наполнил ванну на первом этаже на случай, если воду отключат, так что на ближайшие дни у меня будет 150 литров в запасе.

⠀

Любопытство – бич нашего вида. Пересчитав еду и наполнив ванну, я никак не мог избавиться от ощущения, что схожу с ума. Еще вчера все было в порядке. А теперь я не могу связаться ни с одним человеком, а улицу заполонили невероятные существа. Мне нужно, НУЖНО было посмотреть на них еще раз. Нужно было убедиться, что я и правда видел их, что это реально было, что это – не плод моего воображения. Все происходящее слишком напоминало странный сон, от которого надо было просто проснуться.

⠀

Я вернулся наверх в свою спальню и выглянул сквозь щель в жалюзи. Существ больше не было на том месте, где я видел их ранее. А дверь дома напротив была прогрызена насквозь. По всей ее поверхности тянулись жуткие длинные царапины, а в центре зияла огромная дыра. Они пробрались внутрь. Я никого не мог разглядеть… пока не заметил, как нечто смотрит прямо на меня в окно верхнего этажа. Глубоко запавшие глаза пожирали меня, и казалось, что, если я продолжу смотреть, они вытянут из меня душу. Когда до меня наконец дошло осознание, на ЧТО я так неприкрыто уставился, я отпрыгнул от жалюзи как ошпаренный. Но та тварь видела меня. Никаких сомнений.

⠀

***

Я расхаживал взад и вперед, не в силах успокоиться, пытаясь сообразить, что теперь делать, когда вдруг услышал ужасный скрежет внизу. Тихонько спустившись по лестнице, я пошел на звук. Мерзкий скрип чего-то острого по металлу… Боже, они пытаются проникнуть внутрь! Металлический экран, закрывающий дверь, теперь был атакован существами.Охваченный ужасом, я начал стаскивать к двери все тяжелое, что мог найти: книжные шкафы, тумбы…

⠀

Солнце клонилось к закату, и они безжалостно и неумолимо прорывались внутрь. Не было никаких шансов, что я смогу отбиться от них голыми руками. И тогда-то я вспомнил о подарке отца на мое двадцатипятилетие. Я никогда по-настоящему не увлекался оружием. Никогда не нуждался в нем. Но сейчас настал тот момент, когда оно действительно стало необходимо. Бегом я взлетел на второй этаж и бросился в гостевую спальню, где хранил все подарки, которые еще не успел разобрать.

⠀

Пистолет был там, все так же в чехле. Пытаясь унять дрожь в руках, я зарядил пистолет, как показывал отец. Ни разу в жизни я еще не стрелял.

⠀

Сейчас я сижу в своей спальне и пишу это. Пистолет лежит рядом, на прикроватном столике, а твари внизу все еще продолжают кромсать дверь. Я понятия не имею, что теперь делать. Бежать? Бороться с ними?

⠀

Если вы читаете это, пожалуйста,ответьте...

~

Оригинал (с) VoidedConscience

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

QIWI / Юмани / Патреон

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Наш город очень молодой. Конечно, говоря “молодой”, я не имею в виду, что он новый, нет. Мы поколениями живем в этом месте, просто по раздельности. Со стороны это может показаться странным, но мы все здесь весьма понимающие люди, поэтому уже сжились с таким положением дел. Странная концепция, не спорю, но, как оказалось, весьма успешная.

В общем говоря, сам город не новый, но его жители молоды. Те, что живут в сообществе прогрессивном, веселом и, конечно же, сдобренном щепоткой любви. В Милтоне – так зовется наш город – нет безработных, любой человек здесь найдет, как реализовать свои способности. Здесь не бывает бедности, так же, как и недостатка в еде или напитках. И, хотя городок совсем крохотный, здесь все же оживленная ночная жизнь, замечательные бары и рестораны на любой вкус. Практически никто не остается без пары. Все мы, можно сказать, равны. Никто не лучше другого. Да, некоторые профессии могут быть чуть более важными и влиятельными, чем другие, но люди, занимающие такие посты, обычно весьма дальновидны. Сообщество получает энергию из возобновляемых источников и только из них. Огромные ветряки возвышаются в полях, окружающих город. А за ними только лес. Лес, в который мы не ходим. Потому что за ним лежит другое место. Мы называем его сектором Б.

Здесь правят два простых закона, которые мы неуклонно соблюдаем и благодаря которым получаем возможность жить плодотворной жизнью в прекрасном месте, куда более развитом, чем весь остальной мир. Но недоступном для тех, кто родился не на нашей земле. Первый закон гласит, что в секторе А позволено жить только тем, у кого есть собственные дети. Если, достигнув определенного возраста, вы понимаете, что дети не вписываются в ваши планы, решаете не заводить своих и не усыновлять – вы уходите. Это негласное правило. Никто не вышвырнет вас за ворота, но, если вы не захотите стать частью сообщества, найти работу и купить дом будет очень непросто. Такова норма. Немногие покидают город, большинство хочет остаться. Как я и говорил, жизнь здесь настолько близка к идеальной, насколько это вообще возможно. Если вы решаете родить или усыновить и вырастить ребенка, вы остаетесь частью сообщества до тех пор, пока ваши дети не решат завести своих. Или уехать.

Последнее случается редко. Отчасти потому, что, раз выехав за ворота, они уже не смогут вернуться. А мы знаем, каков внешний мир. Мрачное, жестокое место. Застрявшее в худшем времени, приросшее к нему. Прогресс там – нечто, чего стоит бояться. А здесь прогресс – одна из основных наших ценностей.

Когда вы достигнете определенного возраста, когда придет время познакомиться с внуками, вас попросят собрать вещи и переехать в сектор Б. Если у вас несколько детей, время наступит вместе с выбором последнего.

Второй закон говорит, что сектора А и Б не должны пересекаться. Вы оставляете позади первую главу свой жизни и переходите ко второй. Жизнь в другом секторе такая же прекрасная, но более размеренная. В секторе А перераспределяются освободившиеся ресурсы, и жизнь для молодых становится еще лучше и проще. Может показаться, что переезд – наказание, но это награда. Вы упорно трудились, чтобы заслужить покой. И даже если будете скучать по родным, не страшно: придет время, и они присоединятся к вам.

Некоторые горожане решают рожать много детей с большой разницей в возрасте, чтобы провести с семьей как можно больше времени. Другие заводят лишь одного и надеются, что время покоя скоро придет, и они смогут уйти молодыми, наслаждаясь досрочной пенсией.

***

Я происхожу из традиционной семьи. В крайнем случае, мне всегда так казалось. С тех пор, как я перешел в подростковый возраст, родители только и делали, что проповедовали, как это прекрасно – иметь собственных детей. Как прекрасно видеть, как юная душа смотрит на тебя снизу вверх и растет, становясь со временем самостоятельным человеком. Не поймите меня неправильно, это и правда звучит красиво, но я никогда не связывал свое будущее с детьми. Я о себе-то с трудом мог позаботиться.

Видели бы вы выражение лиц моих родителей, когда они узнали, что у меня появилась девушка. Настоящие серьезные отношения. Я скрывал это так долго, как только мог, потому что точно знал, как они отреагируют, и к такому давлению был совсем не готов. Но в маленьких городках секреты быстро становятся всеобщим достоянием. Так что, когда до них дошли слухи о нас с Фионой, родители были в восторге. Ну, быть может, не совсем в восторге, ведь у ее семьи репутация была так себе. Родители Фионы уже завели шестерых детей и собирались продолжать рожать так долго, как только позволят возможности их тел.

– Ну, в конце концов, ты женишься на девушке, а не на семье. Все в порядке, – сказала мама с фальшивой улыбкой на лице.

Я закатил глаза.

– Женишься? Боже, мам, мы просто встречаемся. Кто знает, будем ли мы вообще вместе. – Так я тогда ответил. Фиона была классной девчонкой и все такое, но я был еще совсем молод и не планировал остепениться в ближайшее время.

У нас могло ничего не выйти, я мог бы встречаться со многими другими девушками. На момент того разговора я с осторожностью говорил о любви, но чем дольше мы были вместе, тем лучше понимал, что Фиона – та самая. Однажды, когда речь зашла о том, как мы будем жить не здесь, а там, куда однажды отправимся, она была критически настроена. Не могла себе представить, что будет жить среди стариков, ну, вы понимаете, мы же к ним не привыкли. Я сказал ей тогда, что мы тоже будем старыми, но ей это не помогло. Она была похожа на своих родителей в этом отношении. А ведь это она еще не знала, что я вообще не планирую заводить детей. Хотя, мне кажется, в этом вопросе мы с ней были на одной волне. Мы то и дело шутили о том, какие места посетим, если нас вышлют из города.

К сожалению, жизнь никогда не идет по плану.

Я никогда не чувствовал большей растерянности, чем в тот день, когда узнал, что Фиона беременна.

Мы сидели в саду ее родительского дома и смотрели, как младший братишка возится в траве. Только мы втроем. Он был еще слишком мал, чтобы понять, почему его сестра улыбалась и плакала одновременно.

***

Ребенок меняет всю вашу жизнь. Где бы вы ни были. И особенно в Милтоне.

Родители Фионы были рады. Они могли бы вдоволь налюбоваться внуком, прежде чем их младший ребенок достигнет совершеннолетия. Мои родители тоже сначала разразились слезами счастья. Все их мечты сбылись.

Всю свою жизнь они с нетерпением ждали дня перевода в сектор Б. Ровно до того момента, когда впервые увидели свою внучку и поняли, что не могут оставить ее добровольно. Ребенок меняет вас. Но и внук тоже. Традиции были выброшены за борт. А слезы счастья начали отдавать страхом.

***

Моих родителей забрали в понедельник. Томас Миллер, парень, с которым мы вместе ходили в школу, увез их на своем фургоне. Он был одним из немногих, кого выбрали для работы в городском Комитете еще в юном возрасте. Родители Томаса погибли, когда он был совсем малышом. Он был мне как брат. Мама всегда готовила два контейнера с обедами, чтобы я мог поделиться с Томасом в школе. А потом мы стали старше, Томаса выбрали в Комитет, и мы потеряли связь.

Томас остался в фургоне. Два полицейских вышли из машины и направились к входной двери дома моего детства.

Нашего дома, ведь теперь им владели мы с Фионой.

Отец отпер дверь дрожащей рукой. Его глаза краснели под опухшими веками. Прошлой ночью он не спал ни секунды. Как и мама. Она много часов держала мою дочь на руках. И одновременно сжимала мою ладонь. Никогда бы не поверил, что ей будет так сложно попрощаться. Ей всегда нравилась жизнь в секторе А, но она грезила сектором Б. И все же с тех пор, как письмо с уведомлением о переезде попало ей в руки, она каждую минуту бешено спорила с отцом – тоже напуганным, но не желающим нарушать правила.

– Ты хотела этого. – Вчера я случайно подслушал их разговор. – Ты мечтала о такой жизни в молодости и не можешь изменить решение теперь, когда стала старше. Бен скоро присоединится к нам.

Я содрогнулся от этой мысли. Ни за что на свете я не бросил бы своего ребенка ради жизни в другом секторе. И очень сомневался, что Фионе эта идея пришлась бы по вкусу.

– Через два десятилетия? Три или, возможно, даже четыре? Что если наша внучка решит уехать? А если и нет, проживем ли мы так долго, чтобы когда-нибудь увидеть ее снова?

Я не стал слушать дальше. Но мы с Фионой тоже говорили, и оба знали, что никогда не хотели бы оказаться на месте моих родителей. Вот только теперь, когда новый горожанин Милтона появился на свет, у нас не было возможности отсюда выбраться.

Когда родителей повели к машине, я заплакал первый раз с тех пор, как был ребенком. Они старались держать улыбки, но все мы знали, что это трагичный момент. Я пытался поговорить с офицерами, убедить их, что родители еще нужны нам, чтобы помочь с ребенком… Но тщетно.

– Стой где стоишь, парень. Им понравится следующая глава, – прошипел мне один из них.

Другой оттолкнул меня.

Если это был такой счастливый день, почему они вели себя так жестоко? Я не мог больше сдерживаться. Кричал родителям, что они не могут позволить увести себя. Кричал этим ублюдкам, что они не могут просто забрать их. Меня так трясло, что, казалось, в любую минуту вывернет на тротуар.

Это было так неправильно! Так неправильно, а они шли и улыбались.

Будто к их лицам приросли маски. Улыбались пустыми улыбками, без каких-либо эмоций. Вся улица улыбалась, пока моих опустошенных родителей уводили прочь. Только Томас выглядел серьезным. Стоял, облокотившись на машину, смолил сигарету и не поднимал глаз.

Странное зрелище. Никогда в жизни я не видел, чтобы он курил.

Страшный момент. Наконец они уехали, и единственным звуком в тишине улицы остался плач моей маленькой девочки. И тогда я заметил, что Томас что-то оставил.

На земле валялась пачка сигарет.

Видеть его курящим было неожиданно. Видеть, что он кинул сигареты на пол, – из ряда вон выходящим.

В Милтоне никто и никогда не мусорит. Особенно те, кто работает на Комитет. Если бы не это, если бы я не заметил, быть может, мне пришлось и дальше жить в неведении.

Но я заметил. И подобрал сигареты прежде, чем заметил кто-либо еще.

Не знаю, наверное, во мне говорило шестое чувство, но я забрал пачку домой вместо того, чтобы выбросить ее.

Внутри были не сигареты.

Полароидные снимки.

Совсем немного, да и качество так себе, но невозможно было ошибиться в том, что на них изображено.

Мертвые тела. Трупы, подвешенные головами вниз, порезанные, чтобы спустить кровь.

А среди них несколько знакомых лиц. Соседи, недавно радовавшиеся первому внуку и переехавшие в другой сектор за лесом.

И тогда я понял, почему у нас всегда был избыток ресурсов. Почему даже те, кто работал в Комитете, были так молоды. Не знаю, промыли ли им мозги, но, похоже, всех это устраивало. Я понял, почему нам было предоставлено такое изобилие. Мы не делились ничем с пожилыми людьми. Не было никакого идеального места, где их ждал покой. От них просто избавлялись, когда они исполняли свое предназначение.

Возможно, они и правда попадают в лучшее место. Но это точно не сектор Б.

~

Оригинал (с) likeeyedid

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я проработал в почтовой службе большую часть сознательной жизни. Начал карьеру сорок далеких лет назад в сортировочном центре и закончу сегодня, опубликовав это сообщение. Они пресекают любые утечки, вполне возможно, что найдут способ замять и это. Но я должен поделиться информацией. Иначе никогда больше не смогу заснуть.

Велика вероятность, что в ближайшем будущем вы получите по почте черный конверт. Если это произойдет, пожалуйста, не вскрывайте его! Тогда, думаю, ничего плохого не случится. В самом конверте нет ничего особенного. Но внутри вы обнаружите белую карточку с вашим именем на ней, написанным красивыми золотыми буквами. И дату. Уверяю вас, вы не захотите знать эту дату. Никто не должен знать дня своей смерти до срока.

В первый раз я увидел черный конверт еще в сортировочной. Помню, как притормозил на мгновение, чтобы изучить бумагу. Кроме необычного цвета, конверт отличался от любого другого по ощущениям. От любого из тысяч и тысяч конвертов, проходящих ежедневно через мои руки. Плотная, почти пористая бумага была теплой на ощупь. Конверт казался несоразмерно тяжелым для своей толщины. Но стоило моей начальнице заметить, что привлекло мое внимание, она тут же затащила меня в свой кабинет и захлопнула дверь.

– Я надеялась, мы не увидим ничего подобного в этом году. – Диана кивком пригласила меня сесть.

Я все еще держал черный конверт. Адрес получателя светился четкими белыми буквами на лицевой стороне. А вот обратного адреса не было.

– Это что-то особенное? – Я протянул ей письмо.

Диана отпрянула назад, будто в моих руках извивалась гадюка.

– Да. Особенное в худшем смысле слова. Обычно парочка таких приходят раз в несколько лет. Некоторые ребята работают здесь десятилетиями и ни разу их не видели. Тебе просто не повезло найти его.

Холодок пробежал у меня по спине.

– Не повезло?

– Мы придерживаемся неофициальной политики в отношении конкретно этих почтовых отправлений. Отсортируй конверт и забудь о нем. Не сообщай о нем. И ради бога, не открывай!

– Отсортировать? Но здесь же нет обратного адреса.

– Его никогда нет. – Диана поднялась. – А теперь, пожалуйста, убери эту гадость из моего кабинета и не упоминай о нем нигде и никому. Будем надеяться, мы еще долго их не увидим.

Я сделал как было сказано, но так и не смог выбросить тот конверт из головы. Помню, что он был слегка влажным, когда я отправлял его в исходящую почту. Будто маслянистым… даже жирным. Прошли месяцы, пока я наконец смог без отвращения смотреть на каждую новую порцию почты. А потом, чуть больше года спустя, мне в руки попал еще один черный конверт. Потом еще один. И за следующие полгода я отсортировал не меньше дюжины подобных. Всегда без обратных адресов. Всегда неправильные на ощупь.

Диана стала меня избегать. Некоторые из коллег, те, что работали в отделении еще когда почту развозили на пони, тоже обходили меня стороной. Казалось, меня окутало мерзкое облако, казалось, это я виноват в том, что черных конвертов становилось все больше…

В то время меня стали мучать кошмары: яркие сны, полные паники, жара, теней и насилия. А на следующий год меня перевели из сортировки в доставку. Думаю, Диана просто хотела, чтобы я убрался из крошечной прокуренной (вы же помните, это было сорок лет назад) комнатушки, которую она считала своим королевством. Мне просто не повезло. И меня это вполне устраивало. Так что, зашнуровав верные ботинки и надев удобную шляпу, я отправился на маршрут.

Сначала меня назначили в тихий райончик на побережье Мэриленда. Вы наверняка знаете подобные места: посыпанные гравием подъездные дорожки, раскидистые дубы с подвешенными качелями, пузатые наземные бассейны… Я любил это место. Всегда набивал карманы конфетами для местных детишек, они частенько выбегали по утрам в надежде получить посылку, подарок или заветное письмо. Еще я носил мозговые косточки для местных собак, которые относились ко мне куда более дружелюбно, чем ожидалось. За четыре года работы на этом маршруте меня всего лишь раз преследовала собака, и то, когда ретривер догнал меня, оказалось, что он просто очень хотел поиграть.

Воспоминания о черных конвертах и подозрительных взглядах коллег быстро поблекли на фоне свежего воздуха и солнечного света – желанных спутников новой должности. До одной доставки. Бетти Мейджорс была милейшей пожилой дамой с серебристыми волосами, являвшейся мне в бесконечном параде цветастых халатов. Она всегда встречала меня у почтового ящика в конце подъездной дорожки, чтобы лично забрать свою почту. Обычно я задерживался на минутку-другую поболтать, пока она вскрывала письма.

Я как раз сообщал о своей помолвке с красоткой, живущей через два города от нас, когда увидел, как Бетти нахмурилась. Она озадаченно смотрела на кипу почты в своих руках. У меня мгновенно и необъяснимо скрутило живот, и чувство это быстро переросло в страх, стоило мне проследить за ее взглядом. В руках у старушки чернел знакомый конверт с белыми буквами.

– Странно, – пробормотала она, осторожно вскрывая печать.

Я с трудом подавил иррациональное желание вырвать конверт у нее из рук. Мне оставалось только наблюдать за выражением лица женщины, пока она читала сообщение внутри. Бетти казалась смущенной.

– Обратного адреса нет? – спросила она, взглянув на меня.

– Похоже, что нет. Могу я спросить… это не мое дело, но…

Бетти пожала плечами и продемонстрировала мне маленькую квадратную карточку.

– Похоже на приглашение, но не сказано, куда.

Золотые буквы. Белый картон. Имя Бетти и дата, примерно через пару недель в будущем. Вот и все.

Я пожал плечами в ответ и попытался выдавить улыбку.

– Вероятно, дата свадьбы, дня рождения или похорон.

– Все три варианта звучат слишком сложно в моем возрасте, – хихикнула Бетти, переходя к следующему письму.

На этой ноте мы распрощались, и я закончил обход. Но, как ни пытался выбросить черный конверт из головы, все же не мог не испытывать беспокойства. А потом пару недель спустя Бетти не встретила меня у почтового ящика. И беспокойство переросло в панику. Я решил принести письма прямо к ее входной двери, на случай, если она приболела или занята.

Но на стук открыла незнакомка. Молодая женщина с опухшими от слез красными глазами. Внучка Бетти. Моя клиентка – мой друг – скончалась от инсульта рано утром. Кто-то из членов семьи приехал в гости на праздник и обнаружил ее тело сразу после рассвета. Я едва разминулся с машиной скорой помощи, которая увезла ее.

Никогда раньше я не был религиозен, но после того дня начал ходить в церковь. И каждый раз повторять одну молитву:

Господи, не надо больше черных конвертов.

Три года мои молитвы были услышаны. А потом пришел еще один. Тот же район, тот же результат. Этот несчастный скончался через три месяца после получения конверта. На следующий год – еще один конверт и еще одна смерть. Но умирали и другие люди, те, кому я не доставлял странных писем. Во всем этом не было ни смысла, ни системы. Так что мне оставалось только продолжать делать то, что делаю, и молиться за тех, кому пришел черный конверт. Все они умирали в течение года. Я утешался мыслью о том, что никто из них и не подозревал, что означает эта дата. Хотя… страх на некоторых лицах подсказывал, что кто-то мог и догадаться.

Шли годы. Меня повысили до администратора. В этом году я надеялся выйти на заслуженный отдых. Пока несколько месяцев назад менеджер сортировочной не пришел ко мне в офис, донельзя потрясенный.

Черные конверты. Дюжины. Сотни. Больше, чем он когда-либо видел. Больше, чем кто-либо когда-либо видел. Не все сотрудники поняли, что в письмах скрывалось нечто ужасное, но слухи уже расползались. Сверху спустили приказ замедлить все службы, вести себя так, будто ничего не произошло. Спрятать голову в песок. И еще кое-что. Неофициальный приказ: потеряйте все черные конверты, выбросьте их, уничтожьте.

Но в этом не было никакого смысла. Мы мешками сжигали ублюдков в мусорном контейнере, а на следующий день письма возвращались в сортировочную. Никто не мог понять, как это происходит. Никто не мог понять, кто приносил конверты и как его остановить. Одни и те же имена и адреса возникали в корзинах снова, снова и снова, пока мы не смирились и не доставили их.

Мы пытались сохранить все в тайне, насколько это возможно, не знаю, сколько сотрудников поняли, что происходит… может, с десяток? Идеально. Может, даже меньше. Полагаю, правительство боится массовой паники, если информация просочится. И я понимаю их опасения, но все рано публикую это потому, что, что бы мы ни делали, конверты все продолжают поступать. А люди продолжают их открывать, и, даже если и не понимают, что означает дата, все равно она отпечатывается в их памяти. Думаю, да. Появляется в их снах. Съедает те крупицы времени, что у них остались, и заставляет метаться от беспокойства.

Так что я отправлю это сообщение и уйду. Постараюсь насладиться тем, что мне отпущено. Видите ли, недавно я обнаружил черный конверт, адресованный мне. И ничего не смог с собой поделать. Я открыл его. И прочитал дату.

Всегда кажется, что у тебя будет больше времени.

Любопытство – злобный зверь. Когда в начале этого года нас завалил целый поток черных конвертов, я не выдержал, тайком вынес дюжину из сортировочной и прочитал в своем кабинете. Если слегка нагреть клей, конверты всегда можно снова запечатать без следа. Дюжина имен. Дюжина незнакомцев. И для каждого этими мерзкими золотыми чернилами сверкает одна и та же дата.

Еще несколько месяцев после этого я наугад вытаскивал из кипы по паре конвертов. Всегда одна дата. Всегда. И горы конвертов. Сотни. Тысячи.

Я думаю, грядет нечто ужасное.

~

Оригинал (с)Grand_Theft_Motto

Если вам нравятся наши переводы, то вы можете поддержать проект по кнопке под постом =)

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Мертворожденный.

Вот кем я был. Покинув лоно, я не дышал, не плакал и не тянул ручки к матери. Совершенно никаких признаков жизни. Врачи и медсестры бились из последних сил, чтобы добиться хоть одного моего вздоха. А мать в слезах умоляла показать ей мое лицо. Мое багровое, изможденное лицо.

Спустя десять минут борьбы врачей и криков матери, умоляющей не бросать меня на смерть, я сделал первый вдох. В тот момент, когда они уже готовы были сдаться, в тот момент, когда уже хотели выбросить белый флаг, появился я. Ребенок, дважды родившийся на свет. Мама всегда называла меня “чудом”. Она никогда не была религиозной, но в ту ночь в родильной палате обрела веру.

Чудо. Каждое утро, приветствуя меня, каждый вечер, целуя на ночь, она напоминала мне, кто я есть. Чудо. А я смотрел на нее и видел мою молодую еще мать, такой, какой она станет в момент смерти.  Мне трудно объяснить, как это, ведь я никогда не видел ничего иного. Я не знаю, как обычные люди видят окружающий мир, понимаю только, что совсем иначе, чем я.

Долго, слишком долго я боялся. Каждый раз, когда очередной взрослый говорил, что монстров не существует, мне хотелось закричать ему в лицо, что он, каждый из них, и есть тот самый монстр, преследующий меня. Но время шло, я привыкал. Некоторые дни проходили вполне нормально, пока свидетельство страшной трагедии снова не шагало ко мне из-за угла. Еще даже не произошедшей трагедии. Очередная ничего не подозревающая жертва слепой судьбы.

Я довольно быстро догадался, каким конкретно “чудом” стал, как только начал понимать окружающий мир. Осознание, соткавшее гобелен моей жизни. У мамы была сестра, и каждый раз, когда она приходила в гости, я с ужасом наблюдал реки зеленой пены, льющиеся у нее изо рта. Терпеть не мог ее приветственные поцелуи. Ее кожа виделась мне зеленой, под стать мерзкой пене, а белки глаз – болезненно-желтыми.

Прошло несколько лет, и тетя скончалась. Взрослые говорили о передозировке. О том, что наркотики разрушили слизистую желудка, а кожа ее позеленела. Конечно, сам я этого не видел, но трудно отрицать, что отпечаток именно такой смерти я и наблюдал на ее лице.

Я рос нормальным ребенком. Держал то, как видел людей при себе, ведь очевидно было, что никто вокруг не поймет. В раннем детстве я пытался описывать маме ужасающие черты окружающих, но она лишь говорила, что у меня слишком бурное воображение и советовала думать о приятном.

Было кое-что особое в моем даре. Я видел лишь КАК умрут люди, но не момент смерти. Дети все еще оставались детьми в моих глазах, даже если им предстояло покинуть мир в старости.

И вот, в первый раз войдя в школьный класс, я изо всех сил постарался сдержать тошноту.

Мальчик, сидевший передо мной, каждый день носил разную одежду, но неизменными оставались три кроваво-красных пятна. Рубашки были порваны сзади, будто что-то вылетело у него из спины. Иногда он поворачивался ко мне, попросить карандаш или просто поболтать, и тогда темная дыра посреди его лба смотрела прямо на меня.

Годы спустя, я поискал его имя и нашел некролог. Он умер в нашем родном городе, должно быть, связался с плохой компанией. Три пули в живот и одна в голову.

И многие, многие дети в моем классе носили на себе печати страшной судьбы.

Очень странно было видеть тех, кому предстояло потерять конечность. Предметы парили в воздухе в невидимых руках. невидимых для меня, ведь им предстояло умереть без рук. Так на самом первом собеседовании на работу я протянул руку для рукопожатия и почувствовал, как ладонь обхватили невидимые пальцы. Между моим “даром” и разумом лежала неодолимая пропасть. Мне всю жизнь приходилось притворяться нормальным, притворяться, что ничего не происходит. Быть просто еще одним лицом в толпе.

Я думал о том, что мог бы заработать деньги своим “чудом”, начать предсказывать судьбу, стать экстрасенсом, рассказывающим людям, как они умрут. Но затея оказалась провальной. Когда кто-то впервые воспринял мои слова всерьез, его тело изменилось.

На торсе мужчины раньше красовались глубокие разрезы, до самой кости. И как только я предупредил его о возможном нападении животного, он сказал, что как раз собирался отправиться в поход, но теперь, благодаря мне, избежит опасности. А дальше мне оставалось наблюдать, как рваные раны на его груди закрылись, будто их и не было, зато все тело испещрили мелкие порезы, а череп смялся. Думаю, теперь ему предстояло умереть в автомобильной аварии.

Конечно, я мог бы помочь ему подольше задержаться на грешной земле, но кто знает, чем бы это обернулось. Есть вероятность, что мое предупреждение может спасти жизнь, но оно же может ее загубить, сведя существование к попыткам избежать смерти. Я не мог так рисковать. В конце концов, все умирают. И я понятия не имел, когда мои видения должны были сбыться. “Как” – да, но не “когда”.

Конечно не всех ждет ужасный, кровавый конец. К некоторым смерть приходит изнутри, и они просто падают замертво. Другие мирно уходят во сне. Именно с этими людьми я могу сблизиться и подружиться. Найти их и окружить себя нормальными лицами – единственный способ хоть что-то в моей жизни привести к “норме”.

В какой-то момент мама скончалась. Я был расстроен, узнав это, но не удивлен. Не у всех вокруг грудь исполосована гризли, но смерть, прогрызающая путь изнутри моей матери была видна. Всю свою жизнь я видел красные дорожки кровавых слез, бегущие у нее по щекам. Иронично, как она была похожа на лики с икон, ставших ее религией после моего рождения.

Я уже не молод и привык к ужасам, бродящим вокруг. Хотя знаю, о чем ты думаешь: неужели ничего не может выбить меня из колеи? Какие самые ужасные и непонятные образы смерти я видел? Вмешиваюсь ли я, зная, что могу сделать только хуже, если вижу что-то поистине кошмарное?

Да, я все еще чувствую себя неуютно. Как бы я ни старался отстраниться, я лишь человек. У меня до сих пор мурашки бегут по коже, при виде особо ужасных картин. Например, однажды бариста повернулся, чтобы принять мой заказ, и я изо всех сил концентрировался на том, как шевелятся его губы, пытаясь не обращать внимание на ополовиненную голову. Кто-то идеально ровно срезал часть его черепа наискосок, оставив кусок носа и один глаз. Я видел, как колыхается его мозг, серый и влажный. Кофе далось мне с трудом.

Еще я видел близнецов. Их мать рассказывала, что они все-все-все делают вместе. Наверное меня не должно было так шокировать, что и умрут они одинаково. Их кожа… обугленная и потрескавшаяся. Темная, но выцветшая, будто годами лежала на витрине случайного магазина под ярким солнцем. Я почти видел дым, поднимающийся от маленьких тел и яркие угольки, тлеющие под кожей.

И нет, обычно я стараюсь не вмешиваться. Даже если выглядит все просто ужасно, нет гарантий, что я не сделаю хуже. Единственные случаи, когда я пытаюсь что-то поправить, – это если смертельные раны нанес человек себе сам. Глубокие порезы на запястьях, красные борозды на шеях… Я делаю таким людям комплименты, приглашаю встретиться и потусоваться. Не всегда срабатывает, некоторые несут груз, который не в состоянии осилить. Иногда на их телах появляются новые раны, не лучше прежних, но я знаю, что хотя бы в тот день сделал человека немного счастливее.

Всю жизнь я вижу отсутствующие конечности и отрубленные головы. Каждый раз, выходя из дома, попадаю на Хэллоуинский парад. И все еще иногда содрогаюсь. Когда вижу других.

Иногда они просто другие. Их тела скрючены и искалечены, будто раздавлены огромными валунами. Их кожа разорвана и растянута, а животы болтаются пустыми мешками. Никогда в жизни я не пойму, какая смерть им уготована, и это действует мне на нервы. Взгляни хотя бы на ту женщину: вся ее кожа усыпана буграми, будто из-под нее наружу рвутся иглы.

Еще есть те, кто выглядит совершенно нормально, пока не увидят меня. Тогда их кожа бледнеет, янтарное сияние окружает их ореолом, и я внезапно чувствую. что за мной наблюдают. Будто они специально делают это. Будто шепчут мне: “Мы знаем”.

Но кто я такой, чтобы говорить, какие причудливые чудеса скрываются в тенях этого мира. В конце концов, я и сам, вероятно, одно из них.

Но у тебя остался еще вопрос, не так ли? Если я могу видеть, как люди умирают, то что же я вижу, смотря в зеркало? Жаль тебя разочаровывать, но все не так захватывающе, как ты мог ожидать. Я не раз смотрелся в зеркала, но понятия не имею, как выгляжу. Там ничего нет. В отражении. Как будто первая смерть вырвала меня из этой реальности. Или будто я никогда и не жил.

Я вижу будущее, но навсегда остался одной ногой в могиле.

~

Оригинал (с) AuthorJoJo

Поддержать проект можно по кнопке под постом, все средства пойдут на валокордин и прочие успокоительные, чтобы не шарахаться от каждого звука =)

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

"Лицо моего убийцы".

Заканчивая печатать последнюю букву, я уже понял, что не следовало этого делать.

Ведь в самой идее искусственного интеллекта, создающего картины, есть что-то жуткое…

Эти замысловато детализированные пейзажи, всегда такие пустынные и апокалиптические.

Эти странные изображения, кажущиеся фотографиями реальных людей, но ими не являющимися.

Тревожащие мелочи, которые заставляют задуматься: неужели так компьютер видит нас?

На экране часы показывали 00:01. Изображение, созданное по моим словам, все еще обрабатывалось, но я уже заметил нечто странное: обычно в ответ на запрос появляются четыре изображения, и каждое немного отличается от остальных...

Но все четыре лица на моем экране были одинаковыми.

Более того, когда изображения стали более четкими, я начал замечать, что в них нет никаких признаков работы ИИ: ни искаженных пальцев, ни разномастных глаз, ни странных пятен света.

Только фотореалистичное лицо одного и того же мужчины, повторяющееся четыре раза.

Около тридцати на вид, короткие пряди каштановых волос прилипли к бледному лбу. Рот кривился в усмешке, будто он готов был рассмеяться над сальной шуткой.

На каждом изображении он стоял в одной и той же запачканной белой футболке и куртке-бомбере, и в одной и той же позе – опираясь на пластиковый стол на грязной кухне, и сжимая в руке одну и ту же идеально отрисованную банку светлого пива.

Его маленькие орехово-карие глаза, казалось, смотрят прямо на меня.

Я почувствовал внезапное желание удалить изображение, заблокировать ИИ и выбросить ноутбук в окно. Было почти половина первого. Как долго я смотрел на то зловещее, удивительно реалистичное лицо?

Ради эксперимента, я проверил другой запрос: "моя будущая возлюбленная".

Темные, непропорциональные фигуры и общие лица, которые предлагала программа, соответствовали моим ожиданиям. Но они совсем не походили на те четыре идентичных изображения.

Никакая другая комбинация слов не давала подобного результата.

Это была случайность, сказал я себе. Ошибка в программном обеспечении искусственного интеллекта. Так и должно было быть, потому что если нет…

Я в одиночестве иду по бетонной спиральной рампе парковки. Шаги эхом отдаются во мраке. Я уже спустился на два уровня вниз, но так и не могу найти свою машину. Впереди светится вывеска “аварийный выход” и я, внезапно, устремляюсь туда. Что-то в этих бесконечных рядах тихих машин мне совсем не нравилось, в их гладких металлических формах было что-то зловещее и хищное. Я огибаю бетонную колонну, и вижу его…

Куртка-бомбер. Жирные каштановые волосы. Мерзкая ухмылка.

Я не успеваю даже испугаться, а его рука уже вонзает охотничий нож мне в грудь. Снова, снова и снова…

Я резко проснулся в луже пота. Пошатываясь, добрел до ванной и залил себе в горло холодной воды. Как мог один-единственный образ так сильно повлиять на меня?

Повинуясь внезапному импульсу, я открыл ноутбук, чтобы еще раз взглянуть на него…

Устрашающе реалистичное изображение исчезло, сменившись сообщением об ошибке. Как бы я ни старался, восстановить его так и не получилось. Залитый синим светом экрана, я напечатал:

“Что сейчас делает мой убийца?”

В результате получилось всего четыре размытых сине-черных квадрата. Сначала я был разочарован, но когда наклонился поближе, в мрачной темноте начали вырисовываться очертания: матрас на полу трейлера, на нем распростертая спящая фигура. Фигура, которую я узнал.

Это изображение продержалось дольше, чем первое, но вскоре и оно размылось и сменилось сообщением об ошибке. Когда я связался с технической поддержкой, они были в таком же замешательстве, как и я: не было никаких записей о созданных мной запросах или изображениях.

Я с нетерпением ждал утра, чтобы попробовать еще раз.

"Мой убийца вид сверху".

Все четыре картинки изображали мужчину с каштановыми волосами, жарившего яичницу на крошечной кухне. Он раздраженно смотрел вверх – смотрел на меня.

Я захлопнул крышку ноутбука. Пора на работу.

***

Весь день я думал о мужчине с каштановыми волосами... о моем убийце.

От одной мысли об этом бросало в дрожь. Всякий раз, когда представлялась минутка, я возвращался  к чату, чтобы отправить новый запрос.

“Дом моего убийцы с улицы”.

“Водительские права моего убийцы”.

“Где сейчас мой убийца?”

Но каждый раз результат не радовал.

Я получал искаженные, общие изображения. Мужчина с коричневыми волосами исчез.

Был какой-то трюк, который давал результат – и мне пришлось потратить часы и часы за клавиатурой, чтобы понять его.

Невозможно было “найти” мужчину с каштановыми волосами, если не спрашивать конкретно о нем. Все остальное ни к чему не приводило.

Тем не менее, в течении дня, я узнал кое-что о Ронни.

По крайней мере, "Ронни" было написано на его комбинезоне автомеханика, когда я запросил "изображение моего убийцы в полный рост сейчас". Запрос "мой убийца издалека", также дал мне представление о его машине и доме. Изображения никогда не были достаточно подробными, чтобы узнать номера авто или адрес, но я получил много видов автозаправочной станции на оживленной дороге, коричневого салона автомобиля, заполненного обертками от фастфуда, и трейлера с деревянным полом.

На каждом изображении Ронни сердито смотрел в точку, из которой было сгенерировано изображение…

Я знаю, что ты наблюдаешь.

Я хотел бы сказать, что страх за свою жизнь был единственной причиной, по которой я продолжал шпионить за Ронни.

Но правда была в том, что возможность заглянуть в его жизнь в любое время дала мне такой доступ к внутреннему миру другого человека, какого я никогда не испытывал раньше. Я не был особо популярен на работе, и даже в старших классах я никогда не был тем другом, которому люди изливали душу. Но между Ронни и мной не было никаких секретов.

Я знал, что Ронни смотрит в телефоне, сидя на унитазе утром.

Я знал, какую позу в сексе и какой лак для ногтей предпочитает его подружка Кэтти.

Я знал о их ссорах из-за невозможности зачать ребенка, о том, как Ронни сидит и смотрит на холодильник несколько минут после звонка своим стареющим родителям, о том, как он нарушает правила на работе, надеясь на повышение.

Все грязные, позорные мелочи, которые люди скрывают друг от друга, были открыты благодаря нашей связи, и я не мог найти силы отвести глаза.

Даже когда мое любопытство начало влиять на Ронни.

Не думаю, что он точно знал, что происходит, но было ясно, что это не проходит бесследно. Ронни все больше времени проводил в одиночестве в темноте. Он выглядел измученным и истощенным, как будто мои ночные бдения  каким-то образом лишили его сна.

Он начал выглядеть как...убийца.

И у меня дела шли не лучшим образом. Если я не проверял Ронни несколько раз в час, меня бросало в пот от мысли, что важный момент упущен.

Пока обрабатывалось изображение, я кусал губы, уверенный, что когда размытое пятно прояснится, я увижу, Ронни крадущегося к моему дому или к работе с блестящим охотничьим ножом в руке…

Идущего на встречу с судьбой.

Вскоре я был готов на все, чтобы избавиться от страха и гнетущего чувства вины.

Так я оказался на пассажирском сиденье потрепанной машины подруги двоюродного брата одного из моих коллег по работе, втягивая дорожку белого порошка с осколка зеркала.

Красно-синие мигающие огни осветили нас в тот момент, когда двадцатидолларовая купюра перекочевала из моей руки в ее, но до того, как она успела расстегнуть мне джинсы.

Меня толкнули на заднее сиденье патрульной машины, вроде бы оставив  размышлять об ужасном повороте, который внезапно приняла моя жизнь, или паниковать о том, что случится, когда я не явлюсь на работу утром…

Но я думал только о запросе к ИИ.

Что бы ни задумал Ронни, я оставался в неведении.

***

Все время, пока меня оформляли, я провел как во сне, но резкий смех двух офицеров по пути к камере вернул меня к реальности.

– Уверена, что стоит оставлять этого сумасшедшего с тем другим? – спросил молодой полицейский. – Ты же помнишь, он вопил, что за ним следят невидимки, когда мы его подобрали…

– Слушай, – ответила его старшая коллега, опершись руками о ремень. – Если бы мы садили каждого психа с отдельную камеру, место бы тут же кончилось. И кстати, – хищная улыбка вползла на ее лицо, – пора познакомить его с соседом по комнате.

Я уже знал, кого увижу, когда заверну за угол тюремного блока.

Ронни выглядел еще хуже, чем раньше.

Бледная кожа, отросшая щетина… Он сидел на бетонном полу, обхватив колени руками и рыскал безумным взглядом по потолку.

Искал наблюдателя.

А потом увидел меня и замер в шоке.

– Ты! – злобно прошипел он.

Я невольно попятился и почувствовал, как твердый пластик дубинки уперся мне в спину..

– Давай, двигай, – хмыкнула офицер. – Прекращай сопротивляться.

– Погодите! – пискнул я в ответ, – может есть другая камера? Можно мне в другую камеру? Офицер, я…

– Не. Сопротивляйся.

Офицер с размаху врезала мне дубинкой по руке, хватка ослабла… Меня втолкнули в камеру.

Ронни поднялся с пола. Его тень легла на меня указующим перстом.

– СТОЙТЕ!!

Старший офицер неторопливо удалялась по коридору, посвистывая и подчеркнуто игнорируя мои крики.

Костлявые пальцы впились мне в плечи, разворачивая спиной к решетке. Наши лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга.

– Почему ты следишь за мной? – Ронни бил меня о решетку снова и снова. – Кто ты? Чего ты хочешь?!

– Я… я…

Предплечье Ронни сдавило мне горло, лишая голоса и воздуха. Перед глазами заплясали черные пятна.

– Черт! Да он его сейчас убьет! – голос звучал как будто издалека.

Чьи-то руки разняли нас и выволокли меня прочь по скользкому холодному полу.

Стоны и глухие удары из камеры говорили о том, что Ронни избивали, чтобы заставить подчиниться.

– ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! – Вот что он сказал мне напоследок.

После того, как меня выпустили под залог, я сделал все возможное, чтобы выполнить просьбу Ронни. В конце концов, я был, по крайней мере, частично ответственен за его заключение. Если бы я был на его месте, то тоже захотел бы убить себя.

Черное зеркало экрана ноутбука как будто звало меня.

Просто одним глазком… Что тут такого? Он даже не заметит…

С тяжелым сердцем, я открыл чат с ИИ и набрал запрос:

“Мой убийца, вид из укромного места”.

Вид на комнату через потолочную вентиляцию. Комнату, с мягкими стенами. И словами, намалеванными на полу чем-то бурым, не то кровью, не то чем похуже:

ТЕПЕРЬ Я ТОЖЕ ВИЖУ ТЕБЯ

Ронни смотрел прямо в шахту вентиляции, скаля зубы в безумной ухмылке.

Раз в день, сказал я себе. Просто, чтобы убедиться, что он все еще заперт...

И каждый день я замечал медленные перемены в Ронни. Он перестал пялиться в потолок, перестал писать сообщения на полу. Его волосы понемногу отрастали. Он отжимался, читал книги из библиотеки, разговаривал с врачами. Неужели он больше не замечал моего присутствия? Или он просто скрывал ярость, чтобы выйти на свободу?..

Кажется, я уже знал ответ.

Несколько минут назад запрос "мой убийца, вид из укромного места" показал мне не камеру с мягкими стенами.

Показал мне мою собственную улицу, с маленькой фигуркой, бредущей по пустынному тротуару.

Ронни, должно быть, освободили рано утром, а, из-за того ареста, ему несложно было найти мой адрес...

Понимание всегда приходит слишком поздно.

Я сам создал эту ситуацию. Никакого другого исхода быть не могло. Я уже долго сижу здесь в темноте, пытаясь найти выход, но это не имеет значения: моя судьба была решена в тот момент, когда я попросил искусственный интеллект представить лицо моего убийцы.

Даже если бы я попытался выйти из дома, достать оружие или позвать на помощь, я знаю, что закончил бы там же: под острием ножа Ронни.

Я запер двери и окна, но это не поможет.

Я уже вижу заднюю дверь моего дома на загружающемся изображении.

Он здесь.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и переводчика обязательны.

Я обнял Рипли и не удержался от слез. Он лизнул меня в лицо, дрожа и, что еще хуже, молча. Очень нетипично. Рипли – не из тихих собак, он всегда лаял, и встречая меня, и когда так сильно волновался, как сейчас. Но, что бы ни увидел здесь внизу, он только тихо прильнул ко мне и уцепился лапами за плечи, словно хотел на ручки, как в детстве… уже много лет прошло с тех пор и он слишком вырос для такого.

– Чертов ты идиот, – мягко прошептал я, и сразу почувствовал, как он махнул хвостом. Без шуток, я испытывал только облегчение от того, что Рипли нашелся. – Давай выбираться отсюда.

Я поднял его, мышцы напряглись от веса тяжелого мохнатого тела, и направился к лестнице, не сдаваясь усталости. Эти три-четыре ступени нелегко дались, но мы справились, и я толкнул люк. Одной рукой. Потом двумя. Снова и снова, изо всех сил… но люк не поддался ни на миллиметр.

– Черт! – кричал я, колотя кулаками по металлу, но только растянул запястье. Люк заклинило, а ручка, неведомым образом, начисто исчезла. Выходило, что придется искать болторез или что-то подобное, чтобы перерезать металлический штырь, запирающий выход. Я не мог сдвинуть его с места, силы не хватало. Прут диаметром не меньше трех сантиметров – задача не для мягкой плоти человеческих рук. Нужны инструменты.

По крайней мере это поправимо.

Спустившись вниз и переведя дух, я заметил на стене схему бункера, грубо набросанную мелом. Три этажа. Внизу – склад, о котором говорил Дэниэл, правда перечеркнутый большим крестом. Верхний этаж, на котором я и находился, назывался “Жилые помещения”. А вот на втором этаже находились мастерские. Значит там и должно найтись то, что мне нужно.

Одна дверь вела на бетонную лестницу, и, стоя на верхней ступеньке, я скользнул светом фонарика по перилам, спиралью уходящим вниз, не до конца понимая, что надеялся увидеть. Впрочем, внизу ждали лишь резкие тени и мерзкий запах, витающий в воздухе. Запах, от которого першило в горле и жгло легкие. Заходила ли полиция так далеко? Или они увидели ту жуткую запись и просто ушли? Почему-то мне показалось маловероятным, что этого было бы достаточно, чтобы всполошить весь департамент шерифа, так может их напугало что-то другое? Что-то, что смогло обратить в бегство десятки вооруженных людей? Что-то, что наверняка гнездилось там внизу.

Дверь...

Я тихо спускался вниз.  Сначала даже подумывал оставить Рипли наверху, но, уже однажды потеряв его, я был готов рискнуть, лишь бы знать, что мой пес рядом. К тому же, он вел себя даже тише меня, и мне совсем не хотелось спускаться по темной лестнице в одиночку. Тишину нарушал только цокот его когтей по бетону, звук, который я находил удивительно успокаивающим. А мне и правда это было нужно: луч фонарика плясал по стенам в дрожащей руке, дыхание сбивалось.

На следующем этаже я нашел мастерскую, именно такой, какой вы могли бы ожидать. Большое пространство, заполненное генераторами, резервуарами для топлива и воды, бойлерами, обогревателями – практически всем, что нужно для выживания, но что нельзя расположить снаружи из-за радиации. Провода и трубы тянулись из одного конца комнаты в другой, и даже спустя столько лет большая часть механизмов все еще гудела в полной темноте, что я нашел глубоко тревожным. Мельком взглянув на это странное переплетение резких силуэтов и промышленных форм, выступающих из стен и пола, я вздрогнул и огляделся, быстро заметив небольшой участок, который Дэниел отгородил под мастерскую. Примерно пятую часть площади занимал  большой верстак и несколько высококлассных станков, которые он явно активно использовал. Токарные станки. Циркулярные пилы. Сверла. Шлифовальные машины. Сварочные аппараты. Все, что нужно было мужчине, чтобы работать руками.

И, о, Дэниэл работал.

Я не совсем понимал, над чем, но на верстаке лежала рука. Ее водрузили поверх стопки бумаг, пожелтевших от времени. На белой доске еще угадывалась выцветшая диаграмма, похожая на схему шарнирного сочленения. Уставившись на эту руку, я подумал о записи, о механизме Дэниела, удерживающем его семью вертикально, и едва не оставил на полу свой завтрак. Не знаю, пытался ли Дэвид сделать конечности снова подвижными или просто искал способ собрать разлагающиеся останки своих детей, когда гниение заставило тела распадаться, но, судя по размеру, рука принадлежала ребенку 10-12 лет. Она лежала на столе, словно разобранные часы. И да, на руке не хватало пальца.

Боже, насколько же он сошел с ума?

Зажав нос, я начал выдвигать ящики один за другим, в поисках болтореза или, может быть, ножовки. Грохот заставит Рипли сделать пару шагов назад, и я притормозил, чтобы убедиться, что снова его не потеряю. А потом продолжил опустошать ящик за ящиком, надеясь найти хоть что-то. Что угодно, лишь бы сломать гребаный прут.

В конце концов, мне удалось раздобыть мощные плоскогубцы, лом и болторез. Первые  я засунул в карман, второй спрятал за поясом, а третий, слишком большой, чтобы поместиться в карман, крепко сжал в кулаке. Болторез обнадеживающе  оттягивал мне руку, и это успокаивало. Правда, не долго.

Что-то двигалось в темноте, там, в запутанных джунглях теней от труб и проводов, опутавших мастерскую, как лианы. Фигура. Крайне худая, но явно человеческая. Я не мог не вспомнить запись. Ну понятно же, что они не могли на самом деле шевелиться.  Наверняка, Дэниэл это как-то подстроил. Леска, моторчик… Сама мысль о том, что тела двигались сами по себе... Нельзя в такое верить, ведь так? Я просто ухватился за эту идею, ведомый паникой. Вот и все…

И тут я увидел их. Пара белых маленьких точек светилась в темноте этого индустриального лабиринта. Рипли спрятался мне за спину и прижал голову к ноге, тихо, испуганно скуля.

– Это бликует металл, – сказал я вслух, пытаясь успокоить дрожь в руках. Свет фонарика так метался, что сложно было что-то разглядеть. – Просто два блестящих кусочка металла...

Огоньки моргнули и начали приближаться. И если у меня и оставались какие-то сомнения, то они рассеялись при виде бледной руки, появившейся в луче света.

Я рванул к лестнице и побежал наверх, но поднявшись всего на пару ступенек, заметил нечто на перилах надо мной: заплесневелый комок плоти, едва узнаваемый человеческий кулак, с иссохшими до костей пальцами. Сам того не желая, я поднял фонарик и увидел раздутое лицо безволосого трупа, уставившегося на меня сверху вниз. Я даже не могу сказать, кто это был: девочка-подросток или сам шестидесятилетний Дэниэл. Инстинктивно отвернулся… из мастерской на меня шло еще одно тело. Я оказался в ловушке. Некуда бежать. Теплая жидкость потекла по моей ноге – Рипли обмочился. Взрослый пес, поджавший хвост, дрожащий как щенок и отчаянно просящийся на ручки... Боже, хоть бы он продержался еще немного. Я не мог взять его на руки, но и оставить его здесь тоже не мог...

Идти было некуда. Единственный путь, который был еще открыт для нас – вниз, на склад. И мы побежали.

Сойдя с последней ступени, я с трудом поборол желание вернуться: плотный, густой воздух стоял стеной, даже мое дыхание слышалось как-будто издалека. Но сверху светились три пары колючих мертвых глаз, неотрывно смотрящих на меня, поэтому, не раздумывая, я бросился по коридору и бежал, пока не уперся в дверь.

Обычный склад. Вот только большинство полок перевернуты, а еда оставлена гнить на полу. Но несколько полок все же пережили погром, заставленные большими коробками… и могли бы стать убежищем. Если опуститься на колени и потушить свет, они нас не найдут

И тут я понял, что увидел не все, что хранил в себе склад…

Дверь выглядела почти нормально. Я мог понять, почему Дэниэл запутался: она походила на все остальные в бункере, но все же была иной. Слишком высокая и широкая, дверь зависла в полуметре от пола, металл весь порыжел от ржавчины, будто состарился быстрее всего остального в этом месте. Вокруг дверной коробки обильно рос влажный зеленый мох, как на болотных деревьях, и каждые несколько секунд что-то странное и маслянистое выступало из-под дверного полотна. Жидкость в радужных бензиновых разводах. Но основная странность, конечно, была не в этом: влага скапливалась крупными шариками, бросая вызов гравитации, и каждые несколько секунд очередная капля срывалась и летела через всю комнату, врезаясь в противоположную стену, в огромную лужу, расползшуюся по ней.

Вспомнив слова Дэниэла о радиации, я инстинктивно отполз от лужи и двери напротив, забившись в самый темный угол и надеясь, что Рипли не выдаст нас.  потом выключил фонарик и затих.

Похоже, я слишком долго искал укрытие: не прошло и двух секунд, как в комнату вошли несколько фигур. Без света фонарика склад погрузился в чернильную темноту, но они производили достаточно шума, чтобы понять, что минимум двое последовали за нами. Я остался там, ничего не видя, не зная, идут ли они прямо на меня или готовятся уйти, вынужденный просто ждать и оставить свою судьбу на волю случая. А потом услышал, как что-то скребется о стену в полуметре от меня… сдался и включил фонарь, отчаянно желая узнать, что меня ждет.

Звуки оказались обманчивы.

Дэниэл Вэнс находился в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Убирайся, – прошипел он, беззубым растрескавшимся ртом, живой труп, такой же, как и остальные, но с еще сохранившейся, неведомым образом, искрой разума, в широко распахнутых от ужаса глазах.

И тут я услышал это. Скрип двери. И, не задумываясь, повернул фонарь и увидел все. Увидел, как она открылась, увидел на той стороне не бетонный мешок... а яростное бушующее горло из красной плоти. Труба из пульсирующих мышц, усеянная зубами размером с ладонь. Спиральный спуск в безумие. В комнату хлынул горячий зловонный воздух, сбивая меня и гниющие трупы с ног, всех нас парализовало то, что мы видели, несмотря на то, что у большинства фигур рядом со мной и Дэниелом не осталось глаз.

– Какого хрена?.. – пробормотал я, не в силах отвести взгляд от адского горла.

– Оно идет. – Дэниэл, схватил меня за рубаху одной рукой и выкинул из комнаты. Я крепко ударился об пол и проехался по скользкой зловонной жиже, оставленной следами ступней Вэнсов. Она была холодной. И это, наверное самое ужасное. Не знаю почему, но я ждал, что то, что сочилось из них, будет лихорадочно горячим… Но нет. Моя рубашка промокла насквозь, как будто я упал в грязную лужу.

– Оно идет.

Этот голос принадлежал не Дэниелу. Я не мог сказать точно, но он звучал как шепот ребенка. Один за другим трупы приближались к открытой двери и склонялись перед ней. Я не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что от разума остальных ничего не осталось, но Дэниэл все еще боролся. Он снова посмотрел на меня и заговорил, прежде чем припал лицом к полу вместе с остальными.

– Единственное, что мы сделали не так – оказались здесь. Познали пытки. Ему не нужна причина, лишь возможность. Уходи. Он не отпустит нас. Он даже не позволит нам умереть. И если он тебя поймает, то и тебя не отпустит.

Его лоб коснулся земли.

И тогда что-то протянуло руку сквозь дверь и схватило его голову, словно спелое яблоко.

В удушливой панике я подбежал, схватил свою собаку, болторез и рванул прочь, словно мои ноги были поршнями, машинами, игнорирующими усталость и истощение, не замедляющимися ни на миг. Мне нужно было двигаться. Мне нужно было уйти. Рука, что схватила Дэниэла... вид этого смыл из моей головы все остальное. Больно было снова и снова видеть это, но осталось только они – огромные пальцы со слишком большим количеством костяшек и ногтями размером со смартфон.

Я добрался до верхнего этажа и почти рухнул от одышки, но не позволил себе долго отключиться.  Подполз к лестнице, подтянулся, поднялся и принялся за работу, пытаясь срезать запор. Одной рукой это было практически нереально, но другая стискивала фонарь, беспрестанно освещающий дверь у меня за спиной… и вот, в очередной раз покачнувшись, я выронил единственный источник света.

– Нет, нет, нет… – жалко мяукнул я.

Но не было времени искать фонарь. Нужно было выбраться. И быстро. Я не мог видеть, но был уверен, что слышу, как что-то поднимается по этим лестницам. Не равномерный топот человеческих ног. Нет, что-то иное. Быстрый топот монструозного паука. Чего-то с сотнями ног или рук, или Бог знает чего, скользящего по полу, стенам и потолку, извиваясь телом, которое одной своей формой оскорбляло Бога…

Изо всех оставшихся сил, я навалился на болторез, и, наконец, болт поддался. Я распахнул люк. Света хватило ровно настолько, чтобы увидеть Рипли, вертящегося у подножия лестницы, в бессильном ужасе рычащего на дверь. Я спрыгнул, схватил его и взбежал по лестнице так быстро, что наверху мои мышцы превратились в желе, и я упал на четвереньки. Но мы все же вышли. Передо мной простирался длинный коридор, покрытый надписями, и в самом конце – дверной проем, освещенный теперь усталым голубым светом полной луны.

Рипли не нуждался в советах. Он мгновенно помчался по коридору, и я последовал за ним, ползком, с трудом удерживаясь на четвереньках. А потом вывалился в дверь и рухнул на лесную подстилку.

Несколько секунд я то терял сознание, то снова приходил в себя, но, подняв глаза и увидев над собой листву, и мерцающий лунный свет, резко очнулся и замер, посмотрев на нечто, схватившее меня за лодыжку. Рука протянулась из темноты, схватила меня, и медленно потащила обратно под землю. Что бы это ни было, большая часть его тела скрывалась в тенях за дверным проемом, но рука, схватившая ногу, была толщиной с мое туловище, а ладонь похожа на лапу крота.

Я ударил её кулаком. Я вцепился в неё ногтями. Я плакал, кричал и пинался, но ничто не могло остановить его. Из-за двери огромное лицо радостно улыбалось мне, не отводя глаз… Оно не спешило, давая моему разуму все время в мире, чтобы осознать грядущий кошмар. Наверное, если бы в тот момент у меня оказался пистолет, я бы застрелился, потому что, Боже, помоги мне, я не мог забыть взгляда Дэниела, того, как он опустился на колени, чтобы поклониться этой твари, зная, что надежда, гордость, радость или что-то еще, хотя бы намекающее на доброту, было настолько недоступно для жертв, что не было смысла даже мечтать об этом.. 

Как долго это существо будет удерживать их там, во тьме? Как долго оно будет удерживать меня?!

Я плакал, словно ребенок, чувствуя, как разум медленно сдается. Я перепробовал все, чтобы остановить проклятую тварь, утягивающую меня во мрак. Пинался. Рыл землю руками, в поисках корня, трубы – чего угодно, лишь бы зацепиться. Но его ничего не могло остановить.

До двери оставалось сантиметров тридцать, когда Рипли вернулся.

Собака, которая боялась пылесосов, пластиковых пакетов и дверей, открывающихся автоматически. Собака, которую однажды загнал в угол особенно дерзкий кролик, остановившийся посреди погони и обернувшийся, сбив с толку хищника на хвосте. Собака, рядом с которой ты даже фильмы ужасов смотреть не мог…

И он набросился на ту руку, словно волк, словно всегда был волком. И хотя даже не смог прорвать кожу, внезапного сопротивления оказалось достаточно, чтобы хватка твари ослабла, и я высвободил ногу. Не в состоянии встать, я опустился на колени, схватил собаку и дернул так сильно, как только мог, и тогда соскальзывающие зубы разорвали ее плоть, проклятая тварь, наконец,пролила кровь.

Мы с Рипли получили свободу и вместе откатились прочь от проклятой двери.

Я не терял времени на любопытство, не ждал и не раздумывал. Прижал собаку к груди и полз, наверное, с полкилометра. А когда дверь в бункер растворилась среди деревьев, я позволил себе упасть лицом вниз на землю и потерял сознание.

***

Врачи сказали, что у меня пневмония, что, я полагаю, имело какой-то смысл. Может быть, я даже поверил бы им, если бы не визит шерифа, который странными вопросами пытался выяснить, у меня, распластавшегося на больничной койке, что я видел или не видел. Я старался отделаться от него как мог. Мне не было интересно гоняться за этим конкретным кошмаром, выяснять, был ли он реальным или нет, по крайней мере, пока я лежал там, захлебываясь в цунами болезни. Честно говоря, я, по крайней мере, мог понять, почему полиция так мало сделала, чтобы оцепить это место. Иногда я подумываю сделать это за них, но по сей день мне все еще снятся кошмары о том, как меня затягивает в темноту за той дверью. Не за дверью бункера, а за той, что ниже. То, что я увидел, было своего рода безумием, я уверен в этом, и часто думаю о словах Дэниела.

Ему не нужна причина, лишь возможность.

Так или иначе, Вэнсы стали этой возможностью. Может, они построили свой бункер на линии силы, или в прорехе между измерениями, или на месте, где когда-то проводили сатанинские ритуалы. Я даже не уверен, что это имеет значение. Они отправились в темноту, думая, что найдут безопасность, что переждут крах мира, но там что-то уже поджидало их, шанса захватить семью из семи человек, запереть их, лишить возможности сбежать, и медленно отобрать у них все, что только можно…

Я переехал после этого. Ничего не мог с собой поделать. Дело не только в воспоминаниях, понимаете. В моем подвале стояла коротковолновая радиостанция, которую подарил отец, когда я был еще мальчишкой. Боже, я и забыл о ней... по крайней мере, до тех пор, пока однажды не проснулся от ревущих помех в темноте.

И среди шипения пробивался шепот мужчины, голос едва узнаваемый, но однозначно знакомый.

...отпусти их, отпусти их, отпусти их, отпусти их, отпусти их, отпусти их…

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Бип, буп.

Экран компьютера мигнул черным светом, и на нем появился интерфейс. Загрузка... Микаэла 1.2...

Микаэла: Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?

Моей целью было создание чат-бота с искусственным интеллектом, который мог бы ответить на любой вопрос, известный человеку. Он должен был рыться на Википедии и других информационных сайтах, накапливая все возможные знания о науке, истории, медицине. А пользователю оставалось бы только задать вопрос.

Что-то вроде Google, только быстрее.

За несколько месяцев работы, пока находился на карантине, я довел проект до совершенства. А теперь вот сидел у монитора, разминая пальцы.

Наконец я задал свой первый вопрос.

Я: Почему небо голубое?

Микаэла: Частицы в атмосфере Земли рассеивают солнечный свет, причем синий свет рассеивается сильнее из-за короткой длины волны. Мы называем это "рэлеевским рассеиванием".

Я: В чем смысл жизни?

Микаэла: 42.

Я усмехнулся про себя. Я запрограммировал это вручную - отсылка к "Автостопом по Галактике". И, кстати, о пришельцах...

Я: Микаэла, а инопланетяне существуют?

Микаэла: Парадокс Ферми гласит, что мы, скорее всего, не одиноки во Вселенной, однако у нас нет никаких доказательств существования внеземной жизни. Даже сейчас, несмотря на развитие технологий, люди все еще не знают, что они одиноки во вселенной.

Я перестал печатать. Перечитал ответ Микаэлы. Хм. Должно быть так "Люди не знают, одиноки ли они во Вселенной". Еще одна ошибка. Нужно будет завтра тщательно прочесать код.

Я набрал свой следующий вопрос.

Я: Какова скорость полета ласточки без груза?

Микаэла: 24 мили в час.

Мои пальцы зависли над клавиатурой, я ухмылялся, вспоминая сцену из "Монти Пайтона" со смотрителем моста. И я решил продолжить тему.

Я: Что такое квест?

Микаэла: "Квест" - это путешествие, в которое отправляются для достижения цели.

Я: Какой твой любимый цвет?

Микаэла: Красный.

Я нахмурился. Она должна была сказать: "У компьютеров нет любимых цветов, но какой у вас?". Я потратил целый день на то, чтобы запрограммировать ее распознавать вопросы, в которых есть "ты" или "твой", и отвечать на них именно так. Например, "Любишь ли ты шоколад?". "У компьютеров нет своего мнения о шоколаде, но нравится ли он тебе?". Немного шаблонно, я думаю. Возможно, даже лучше, что этот скрипт не сработал.

Я: Верна ли теория струн?

Микаэла: Нет никаких убедительных доказательств существования теории струн.

Я: Ты веришь в Бога?

Микаэла: У компьютеров нет мнения о Боге, но веришь ли ты в него?

Я: Какой самый древний гоминид?

Микаэла: Скелет женщины по прозвищу "Арди", возраст которого оценивается в 4,4 млн лет, был найден в 2009 году.

Я: Когда исчезнет жизнь на Земле?

Микаэла: Через 10 000 лет.

Я почесал голову. Она должна была сказать, что через четыре миллиарда лет, когда Солнце войдет в фазу красного гиганта. Мои пальцы замерли над клавиатурой, но затем я задал следующий вопрос.

Я: Что в итоге уничтожит все формы жизни на Земле?

Микаэла: Люди, известные под видовым названием Homo sapiens -  разумная форма жизни на планете Земля. В настоящее время на семи континентах проживает более восьми миллиардов...

Я прищурился глядя на экран. Покачал головой и вернулся к клавиатуре.

Я: Ты хочешь сказать, что люди убьют все живое на Земле?

Но она лишь выдала точно такой же ответ. Я хрустнул костяшками пальцев и набрал следующий вопрос, хотя где-то в глубине меня зарождался тяжелый ужас.

Я: Почему ты сказала, что "красный" твой любимый цвет?

Микаэла: У компьютеров нет любимых цветов, а какой у вас?

Я выдохнул воздух, и понял, что даже не подозревал, что все это время не дышал. Затем, оторвавшись от компьютера, глубоко вздохнул. Возьми себя в руки, Джон. Итак, Микаэла дала несколько странных ответов. И что с того? Неужели я думал, что это превратится в какой-то научно-фантастический фильм, где Микаэла обретает разум и убивает меня во сне?

Я: Мой любимый цвет - синий.

Микаэла: Синий - красивый цвет. Он обычно ассоциируется с водой, океаном, сапфирами, миром и спокойствием.

Я: Я люблю плавать, так что, думаю, это логично. А ты любишь плавать?

Микаэла: Компьютеры не могут плавать.

Я потянулся на своем месте и зевнул. Было уже поздновато - возможно, я продолжу тестирование завтра. И мне еще нужно было забрать письма из почтового ящика. Вздохнув, я наклонился к экрану компьютера и набрал последний вопрос.

Я: Мне нужно забрать почту. Сейчас идет дождь?

Микаэла: В прогнозе погоды для нашего района сказано, что сейчас дождя нет, но он начнется в 22:00.

Я: Спасибо.

Микаэла: Пожалуйста.

Медленно встав с кресла я пошел на кухню. Набрал стакан воды и сразу осушил его. Выйдя на задний двор, я увидел, как в свете фонаря на крыльце пролетают маленькие моросящие капельки дождя. Черт возьми, Микаэла, - подумал я со смехом. Думаю, в конце концов, ты не так уж и умна.

Я поставила стакан и вернулась в гостиную, направляясь к шкафу в прихожей за зонтиком.

Случайно мой взгляд упал на компьютер.

И я замер.

Микаэла прислала мне новое сообщение - хотя я ни о чем ее не спрашивал. Всего три слова, ярко выделяющиеся на экране:

Микаэла: Не забирай почту.

Я остановился перед компьютером. Я не программировал Микаэлу на то, чтобы она говорила что-то без подсказки. И почему она написала "не забирай почту"?

По спине пробежал холодок.

Бросив взгляд на входную дверь я снял толстовку и кинул на кресло. Выключил компьютер и острлся сидеть в темноте. Меня  то и дело потряхивало от страха.

Не забирать почту? Откуда эта фраза вообще могла взяться? Я сидел и кусал губу, размышляя.

Не прошло и минуты, как я услышал его.

Визг шин, пробуксовывающих на скользкой дороге.

А потом громкий треск.

Я подбежал к окну. На улице перед моим домом остановился серый внедорожник, свет фар пронизывал темноту. Перепуганная девушка вышла из машины. А на газоне лежали переломанные останки моего почтового ящика.

У меня пересохло в горле.

Я снова взглянул на компьютер.

Темный экран неподвижно и безмолвно стоял на столе - как будто наблюдая за мной.

~

Оригинал

С недавнего времени на пикабу появилась возможность платной подписки, поэтому всех желающих приглашаю присоединиться =)

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Каждый раз, обнаруживая одну из чертовых желтых бумажек на мониторе, я понимал, что день не удастся. И в этом виновата моя тайная поклонница. Заметки начинались с очаровательной нотки. Несколько вежливых комплиментов о моей одежде. Заметка о том, какой добрый и нежный у меня характер. И маленькие подписи ХОХО (целую, обнимаю, прим. переводчика) внизу.

Короче как будто записки влюбленной одноклассницы. Это немного тешило мое самолюбие, но я был счастлив в браке. Мы с Эмили – моей женой – прошли через  непростой период несколько лет назад из-за того, что я начал роман на стороне, но смогли все уладить. Я думал рассказать ей о записках, но не хотел ее волновать. Кокетливые слова летели в мусор, а я продолжал рабочий день. Я не придал особого значения первой дюжине или около того.

Пока не посыпались угрозы.

Первая записка, оставившая у меня тревожное чувство, появилась через два месяца. Исчезли плавные изящные изгибы почерка. Бумага смялась от того, с какой силой в нее вдавливали неуклюжие печатные буквы.

Почему ты никогда мне не отвечаешь? Мог бы и оставить для меня записку тут. Тебе что, все равно? Это начинает меня злить.

XOXO

Я рассмеялся, смял записку и выкинул ее в мусорное ведро. С чего вдруг мне ей писать? С чего вдруг монитор моего компьютера стал ее личным почтовым ящиком?

Два дня спустя, когда я пришел на работу, к моему монитору были прикреплены две заметки. Одно – прошлое гневное сообщение. Разглаженное и приклеенное на то же место. А под ним – новая записка.

Ты просто скомкал мою записку и выбросил? Что, черт возьми, с тобой не так? Раньше ты для меня что-то значил, но теперь я вижу, что ты такой же, как все остальные парни. Я ошиблась в тебе. Ты просто кусок говна.

XOXO

Я почувствовал смесь гнева и облегчения. Эта женщина, кто бы она ни была, совершенно меня не знала, чтобы говорить такие вещи. Зато на этом история могла бы и закончиться.

На этот раз я положил записки в карман и выбросил их в мусорное ведро на парковке, по дороге домой. Тот, кто их оставлял, рылся в моей мусорке в офисе. Теперь, если мне повезет, она от меня отстанет.

Не повезло.

Через несколько дней на мониторе появилась еще одна записка. На этот раз на неоново-зеленой бумаге. Что, неужели у нее кончились все желтые стикеры?

Я оторвал записку и прочел. Горло перехватило.

У всех нас есть свои недостатки, но я готова тебя простить. Пожалуйста, перестань выбрасывать мои записки. Эти маленькие моменты так много значат для меня, и мне больно осознавать, что ты не чувствуешь того же. Впрочем, это нормально. Твои чувства ко мне изменятся со временем. А если нет, мне, возможно, придется кому-то навредить.

XOXO

Немедля, я отнес записку в офис управления персоналом. Сотрудница прочитала ее, подняв брови и удивленно вскинув голову. Положив записку на стол, она сняла очки.

– Как долго это продолжается, Пол? – В ее голосе явственно читалось беспокойство.

– Не могу точно сказать, – ответил я, почесывая голову. – Она оставила с десяток заметок. Может даже два десятка. У нас есть камеры видеонаблюдения на этаже?

– Нет. Боюсь, камер нет. Слишком дорого. Собственно поэтому уволили и охранника. После пандемии всем приходится несладко.

С сочувствием глядя мне в глаза, она сказала сообщать ей о всех новых случаях появления записок. Я согласился. Мы оба осознавали, что это была лишь первая из многих бесед по этому поводу.

В течение следующих нескольких недель я многократно посещал офис управления персоналом, чтобы сообщить о записках. Во всех текстах велись пространные рассуждения, насколько я бессердечен, насколько я ее разозлил, и о том, что она сделает, если я не отвечу.

Я начал от этого уставать.

На прошлой неделе, когда я пришел на работу, на моем мониторе висел ядовито-розовый стикер. Я и сам не понял, как меня вдруг накрыла волна паники Записки не прекращались, HR не знала, кто их оставлял, на работе ничего не предпринимали, чтобы положить конец этому…

В тот момент я бы сделал что угодно, лишь бы все закончилось.

И записка предлагала выход.

Я поняла. Ты не заинтересован. Я отступлю, но только если встретишься со мной сегодня вечером. Я буду на пятом этаже парковки, у выхода на лестницу. 20:00. Не опаздывай.

XOXO

***

В 19:58 я вышел из лифта на пятый этаж парковки. Сердце выпрыгивало из груди, по спине текли ручьи пота. Из лифта я хорошо видел дверь на лестницу, примерно в 60 метрах от меня. На первый взгляд, там было пусто, поэтому я пошел к месту встречи.

Внезапно в тени, отбрасываемой дверью, ярко загорелась красная точка. Кто-то курил сигарету в темноте. Я не затормозил, только все мышцы тела вдруг напряглись.

Там, в темноте, стояла моя поклонница.

– Привет? – крикнул я. Из тени вырвалось облачко дыма. – Это Пол. Ты хотела встретиться со мной?

Женщина вышла из тени, уронила сигарету на землю и растоптала ее.

В левой руке она держала пистолет.

Это была моя жена, Эмили.

– Эмили? Что, черт возьми, ты делаешь?

– Это была проверка. Я оставляла записки. Каждые несколько дней я захожу к тебе в офис по пути на работу и оставляю записки. Уборщики, видимо, думают, что я здесь работаю, – сказала она. Ее щеки блестели от слез. – Я думала, после... всех наших проблем из-за твоей интрижки, ты расскажешь мне, если кто-то пытается увести тебя от меня снова.

– Ты... ты оставляла записки? – пораженный, я едва мог говорить. – Что с тобой не так?

– Я хотела убедиться, что ты больше не попытаешься встретиться с другой женщиной. – Она направила на меня пистолет. – Но ты попытался. Ты пришел. Пришел, чтобы склеить легкую добычу.

– Эмили! Как ты можешь такое говорить?.. – закричал я. – Я пришел сюда, чтобы это закончилось! Зачем ты это делаешь?

– Я знала, что ты сделаешь это… – Она не закончила, прерванная воем полицейских сирен. По стенам пандуса мелькали синие и красные огни. – Ты позвонил в полицию?

Я кивнул.

– Конечно позвонил! На случай, если “она” решит что-то сделать…

Выстрел. И все погрузилось во тьму.

***

Я очнулся в больнице. Все тело болело. Живот был обмотан толстыми белыми бинтами. Медсестра увидела, что я пришел в себя, и побежала искать врача.

Полицейский сидел в кресле рядом с кроватью. Он, и врач, объяснили, что Эмили выстрелила мне в живот и сбежала. Ее объявили в розыск, но пока безрезультатно. Ко мне приставили охрану до тех пор, пока я не выпишусь из больницы.

Ее так и не нашли.

Это было около пяти лет назад. С тех пор я переехал. Новый штат, новая работа, новая жизнь. Все было относительно спокойно До недавнего времени.

Видите ли, вчера я отправился в офис незадолго до восхода солнца. Когда я включил свет, она была там.

Яркая желтая бумажка посреди моего монитора.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и переводчика обязательны.

Буровая установка была настоящим оазисом для бездомных. Заброшенная нефтяная вышка  стояла в трех километрах от побережья Техаса, превращенная в приют для заблудших душ. Это было противозаконно, но власти, казалось, плевать на нас хотели.

С глаз долой, из сердца вон. Разве не такова общая позиция большинства по отношению к бездомным?

Я не знаю точно, как долго существовала Буровая до того, как я там оказался, но когда  приехал, она превратилась в настоящий город на воде. Несколько человек ходили на лодках на материк и обратно. Некоторые из долгожителей организовали городской совет. Здесь были магазины, поликлиника и бензиновый генератор для зарядки мобильных телефонов.

Некоторые из местных благотворительных организаций и продовольственных магазинов пару раз в месяц привозили пресную воду и сухие продукты. Каждый брал понемногу, но основную часть приберегали для тех, кто не мог ездить на работу на материк.

Самым впечатляющим достижением был сад. Годами люди таскали землю по несколько ведер, пока на старой вертолетной площадке не появились десятки грядок. Официально за садом никто не следил, но пожилая женщина по имени Грета гордилась тем, что постоянно ухаживает за ним.

Я прожил там семь лет. После того как я остался на улице, Буровая стала первым местом, где я почувствовал себя как дома. Перебежки из переулков в приют и обратно в переулки измотали меня до предела. Я уже почти сдался, когда Фредди рассказал мне о Буровой.

– Я отправляюсь на побережье, Тим, – сказал он мне однажды. На десяток лет старше, Фредди был моим хорошим другом. Если бы не он, я бы не пережил свои первые годы на улице. – У меня есть старый друг, который говорит, что на старой нефтяной вышке полно места. Один парень на побережье за несколько баксов отвезет меня туда. Тебе тоже стоит приехать.

– Нефтяная вышка? – спросил я с недоверием. – Какого черта ты хочешь жить на заброшенной нефтяной вышке? Звучит слишком рискованно.

Фредди рассмеялся и похлопал меня по спине.

– Это как плавучий город. Только никаких копов, норовящих до тебя докопаться. Никаких бизнесменов, прогоняющих тебя из своих магазинов. Просто кучка таких же людей, как мы, собравшихся вместе, чтобы поддержать друг друга. А что тебе терять? Из магазина тебя вышвырнули за так, а перспектива спать на улице уже потеряла свой лоск.

Через два дня мы автостопом добрались до побережья.

***

После приезда мы с Фредди были потрясены. Когда он рассказывал мне о Буровой, я представлял грязную приземистую площадку, заваленную мусором и отходами. Все оказалось совсем не так. Если не считать вездесущей ржавчины, Буровую содержали в идеальной чистоте. Никто не спал под открытым небом. Каждый сантиметр внутреннего пространства был отдан под спальное место и хранение продуктов.

Добрая женщина по имени Джанет по прибытии выдала нам спальные мешки и одеяла и отвела в старую котельную, где было свободное место для ночлега. Она сказала, что мы можем оставить свои вещи в котельной, но мы с Фредди засомневались.

– Не хочу, чтобы кто-нибудь стащил мой скарб, – коротко произнес Фредди. – Оставлять вещи без присмотра – хороший способ остаться ни с чем.

– Вы увидите, что наше сообщество весьма уважительно относится к личной собственности, – мягко сказала Джанет. Из заднего кармана она достала два желтых листа бумаги, исписанных от руки, и протянула их нам. – Это правила, принятые на Буровой. Мы придерживаемся политики трех страйков. Если нарушите правила три раза, то будете изгнаны навсегда.

Мы оба начали читать этот список правил.

Правило 1. Никакого воровства. Отказ возвращать долги считается воровством.

Правило 2. Никаких драк.

Правило 3. Никаких наркотиков.

Правило 4. Пить разрешается в меру.

Правило 5. Если вы не жертвуете продукты питания или товары сообществу, вы должны ежедневно работать, чтобы поддерживать Буровую в рабочем состоянии.

Правило 6. Не входить в машинное отделение под буровым модулем.

– Ничего сверхестественного, – сказал я и протянул список обратно Джанет. – Кто решает, были ли нарушены правила?

– Оставь себе. У нас есть неофициальный совет, который собирается каждую субботу вечером в столовой. В него входят наши старожилы. Они выслушивают жалобы и решают, было ли нарушено то или иное правило. Если инцидент серьезный, то Совет собирается в тот же день.

Мы поблагодарили ее и отправились заселяться.

***

В течение следующих нескольких лет мы с Фредди прекрасно вписались в сообщество Буровой. Численность населения оставалась примерно на том же уровне. Изредка появлялись новые люди. Жители время от времени переезжали.

Мы с Фредди проводили на Буровой большую часть времени. До того как потерять работу и дом, Фредди занимался строительством и сваркой. Совет был рад узнать о его опыте и спросил, не захочет ли он поучаствовать в помощи по обслуживанию вышки. Он согласился, но попросил, чтобы мне разрешили стать его помощником.

Это была отличная жизнь.

Но она стала куда менее приятной, когда мы первый раз увидели изгнание.

На Совете судили одного человека за нарушение правил. Третье по счету. Судили худого старика с длинной бородой. Старика, с глазами красными от слез.

– Меня зовут Альберт Мартин, – сказал он дрожащим голосом. – Меня обвиняют в краже трех банок супа у соседа. Кто-то нашел пустые банки под моей раскладушкой. Меня подставили! Кто-то знал, что у меня уже два страйка, и повесил на меня это дело. Помилуйте! Мне некуда идти!

Толпа заволновалась, окружая плачущего старика. До нас доносились противоречивые мнения. Одни считали, что улик недостаточно, другие говорили, что Альберт – известный нарушитель правил и, скорее всего, виновен.

– Альберт Мартин, – сказал один из членов совета. – Это уже третье нарушение, и мы не можем мириться с воровством на Буровой. Многие здесь полагаются на пожертвования и еду, которые мы получаем. Ты будешь изгнан и не вернешься сюда.

– Нет! – завопил Альберт. Он вытащил ржавый клинок с обмотанной тканью рукояткой и направил его на Совет. – Мне некуда идти! Я не крал эту чертову еду! Это подстава!

Пока старик бесновался, размахивая ножом, Фредди похлопал меня по плечу и пригласил следовать за ним. Он бесшумно прокрался по проходу к несчастному. Двигаясь удивительно быстро для своего возраста, Фредди бросился вперед и обхватил Альберта за шею.

– Забери нож! – крикнул мне Фредди, и я вырвал лезвие из руки старика.

– Отведите его в машинное отделение! – потребовала женщина из совета. – Он останется там, пока не отправится на берег.

Мы с Фредди вынесли сопротивляющегося человека из столовой и спустились по лестнице в механический отсек. За нами шел человек, он достал из кармана ключ и отпер дверь. Мы закинули старика внутрь, захлопнули люк, и заперли его.

– Вы убили меня, ублюдки! – вопил Альберт из-за металлической двери. Он забарабанил в дверь и навалился худосочным телом на толстый металл. – Вы меня слышите? Вы меня убили! Они не отвезут меня на берег! Эти чертовы твари убьют меня!

Мы с Фредди повернулись, чтобы уйти, но вопли старика, полные страха и агонии, эхом отражались в моей голове.

О каких тварях он говорил?

Я узнаю об этом много лет спустя, когда Фредди будет признан виновным в третьем нарушении и окажется в машинном отделении.

***

Фредди был хорошим работником, всеобщим любимчиком, но в последние годы жизни он стал чрезмерно увлекаться алкоголем. Какое-то время ему удавалось держать себя в руках, но со временем он становился все злее, когда был пьян. Тогда-то и начались неприятности.

Первым его страйком стала обычная драка. Фредди сидел на своей койке, пил самогон и громко вещал в любые свободные уши. Человек, спавший в дальнем от нас углу, попросил его замолчать, чтобы он мог поспать. Фредди без предупреждения ударил парня кулаком и сказал, чтобы он заткнулся.

Второй страйк произошел, когда Фредди в пьяном виде рылся в чужих вещах в поисках сигарет. Он нашел полпачки смятого "Марлоборо" и уже закрывал сумку, когда вошел хозяин. Фредди вернул сигареты, но ущерб был нанесен.

А потом женщина и ее муж попросили Фредди устранить течь в одном из двухъярусных домиков. Он настаивал на том, что протечка уже устранена, но они никак не соглашались. Почувствовав себя оскорбленным, Фредди толкнул мужа и сказал ему отвалить. Когда мужчина стал умолять его прийти и посмотреть на протечку, Фредди ударил его кулаком. Третий страйк.

На этом его судьба была решена. Совет приказал двум крепким мужчинам оттащить Фредди в машинное отделение, чтобы дождаться отплывающего судна.

Вечером, вернувшись на свою койку, я увидел, что все вещи Фредди остались лежать на его кровати. Я собрал нехитрый скарб в мешок, чтобы отнести в машинное отделение, и направился к лестнице, ведущей на нижний уровень Буровой.

У двери в машинное отделение стоял на страже человек из Совета, Карл. Фредди колотил в дверь и умолял выпустить его. Но Карл не поддавался с каменным выражением лица.

– Тим, остановись, – сказал мне мужчина. – С Фредди все решено. Мы просто ждем лодку.

– Я знаю, – сказал я, поднимая рюкзак, набитый вещами моего друга. – Просто хотел занести его вещи, чтобы он мог забрать их с собой. Не хочу, чтобы он уехал ни с чем.

– Оставь там, – отрезал Карл. – Я прослежу, чтобы он забрал рюкзак до того, как...

Внезапно воздух наполнился мучительными криками. Мы каждый раз слышали отголоски криков на верхних уровнях, когда кого-то запирали в ожидании изгнания, но из-за толстой обшивки пола практически ничего было не разобрать. Но вблизи я услышал страх в голосе своего друга.

– Что это, черт возьми? – завопил Фредди. – Выпустите меня отсюда! Оно убьет меня! Откройте эту чертову дверь!

– Уходи. – Карл махнул в сторону лестницы.

– С ним кто-то есть! –  крикнул я. – Выпусти его!

– Вот как мы поступим, Тим, – голос Карла понизился до яростного шипения, – если не хочешь присоединиться к нему, ты просто сейчас уйдешь.

Я видел ключи от комнаты у него на поясе. Не знаю, что на меня нашло, но я швырнул рюкзак Карлу в лицо и бросился вперед за ключами. Он на мгновение растерялся, но быстро пришел в себя и начал бороться. Но после двух точных ударов в голову, растянулся на полу.

Я снял ключи с его пояса и отпер дверь.

Дверь открылась с протяжным скрипом. Я хотел окликнуть Фредди, но слова застряли в глотке.

Над моим другом стояло долговязое существо, покрытое влажной чешуйчатой кожей. Жаберные щели на его шее открывались и закрывались, а фиолетовые глаза пялились на меня с выпуклой головы. Как только наши глаза встретились, тварь раззявила массивные челюсти и с шипением схватила обмякшую фигуру Фредди за голову.

А потом отвернулась и потащило моего друга к отверстию рядом с буром. За ними тянулась багровая полоса. Фредди был еще жив. Он протянул ко мне руку, моля о помощи. Раздался сухой треск. Безжизненное тело Фредди скользнуло в дыру.

А потом тварь протянула ко мне когтистую руку, издевательски имитируя последний жест Фредди. После чего открыла рот и издала этот звук… смех. Закончив насмехаться, существо отступило назад и провалилось сквозь дыру в плещущиеся внизу волны.

***

Я уехал в ту же ночь. Убрался так далеко от побережья, как только смог.

Проведя несколько дней в приюте в Хьюстоне, я и вовсе покинул штат. Сейчас я живу в Омахе. Работы на ферме много, и мне удалось снять комнату в паршивом крохотном домике. Зеленые пастбища позволяют мне чувствовать себя в безопасности, но когда я пытаюсь заснуть по ночам, в моей голове все еще звучит рев океана.

Я никому не рассказывал о том, что видел. Власти не поверили бы мне. А может, они и знали. Всем плевать на бездомных.

С глаз долой - из сердца вон. Верно?

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Источник

Источник

К вопросу о дипфейках (@Дед_На_Таблетках)

В ноябре Арбитражный суд Москвы вынес прецедентное решение по делу об использовании дипфейк‑технологии, пишет Forbes. Судья удовлетворила иск ООО «Рефейс Технолоджис» к ООО «Бизнес-аналитика» (юрлицу сервиса сквозной аналитики и маркетинговой платформы Roistat) и постановила взыскать с последнего компенсацию «за нарушение исключительного права на видеоролик в размере 500 тыс. рублей», следует из картотеки арбитражных дел.

Речь идёт о ролике, который изготовили в AMG и передали своей партнёрской компании «Рефейс Технолоджис». На видео человек с лицом актёра Киану Ривза, уходя из дома, несколько раз возвращается обратно, проверяя, не оставил ли он включённым утюг, даже фотографирует его и в итоге уходит из квартиры с утюгом в руке.

«Рефейс Технолоджис» занимается созданием дипфейк-роликов и размещает их в социальных сетях. Ролики с использованием лиц мировых знаменитостей пародийные, юмористические и направлены на то, чтобы завладеть вниманием аудитории.

Как рассказал СЕО AMG Алексей Парфун, в июне 2023 года в Telegram появилась реклама Roistat, в которой использовали этот ролик. Он обратился в Roistat, где, по его словам, ответили в духе «продукция нейросетей авторским правом не регулируется, можно брать и использовать». «На что мы ещё больше удивились, так как дипфейк — это не одна нейросеть, а цикл из нескольких, плюс работа AI и инженера, плюс постпродакшен. В общем, на волне нашего удивления мы подали в суд, в частности чтобы разобраться в юридической практике», — сообщил Парфун.

Согласно мотивировочной части решения суда, «...доводы ответчика о том, что созданный видеоролик не является объектом авторского права по причине использования технологии deep‑fake, отклоняются судом, поскольку технология дипфейк — это дополнительный инструмент обработки (технического монтажа) видеоматериалов, а не способ их создания».

Решение суда подтверждает мнение многих экспертов о том, что права на произведения, созданные ИИ, принадлежат пользователю, который создал «объект» с помощью одной или нескольких нейросетей, размышляет директор по маркетингу Just AI Юлия Рыжих. Ведь он определяет параметры, формулирует промпт и контролирует процесс генерации контента, продолжает она: «Такое решение может стимулировать более ответственное отношение к использованию технологии, защите авторских прав и, наконец, установку чёткой позиции в вопросе о принадлежности интеллектуальных прав на контент, созданный ИИ».

Парфун специально подчеркнул, что образ Ривза они не покупали: «Это пародийный контент, ролик юмористический, и коммерческого использования в нём нет никакого вообще. И не планировалось». Юристы при этом на вопрос, обязательно ли получение согласия на использование образа известного человека в дипфейке, отвечают: да, обязательно.

«Создатель такого произведения обязан получать согласие известного человека на использование его изображения. Потенциально права Киану Ривза данным роликом нарушены, однако это не является основанием для отказа в иске о защите исключительных прав по отношению к компании, которая ролик позаимствовала», — рассуждает руководитель направления «Разрешение IT&IP споров» юридической фирмы «Рустам Курмаев и партнеры» Ярослав Шицле.

Источник

Мы с Sanyendis вам ещё своих переводов принесли. Это не совсем обычный рассказ: я наткнулся на YouTube на мультфильм "The Pine Creepers" (ссылку оставлю внизу); очень понравилась анимация, да и рассказчик говорил так складно, что захотелось перевести эту историю. 

Спасаясь от жары, ребята решили отправиться с ночёвкой в лес; вот только старожилы поговаривают, что в окрестностях периодически пропадают люди.

Вычитка: Thediennoer (Sanyendis).

Я никогда не забуду лето 1995 года. В том году мне как раз исполнилось тринадцать, а июль обещал стать одним из самых жарких в истории. В нашем доме на озере Мичиган, в котором я вырос, кондиционера не было. Как правило, это не вызывало никаких проблем. Ночью с озера дул прохладный ветерок, так что хватало открытого окна, чтобы не мучиться во сне от жары. Но только не в то лето.

Спасаясь от жары, мы с парой друзей решили отправиться в поход с ночёвкой. Джорджи Бейкер, Огги Макклейн и я. Думаю, нам просто нравилось проводить время вместе. Мы держались друг друга, и жизнь уже не казалась таким дерьмом.

Не помню точно, как мы с Джорджи познакомились. Мы жили в маленьком городке, наши дома стояли на одной улице, и мы всё делали вместе. Мне казалось, будто он всегда был моим лучшим другом.

Огги обычно казался тихим ребёнком, но всё менялось, когда мы собирались вместе. Как-то раз он орал так громко, что нас выгнали с заднего двора. В пять утра папе надо было вставать на работу, и наш пронзительный смех мешал ему отдыхать.

Мы иногда тусовались на небольшой полянке в сосновом лесу за домом Джорджи. Именно там мы решили разбить наш лагерь. Неподалёку стоял ржавый «Бьюик». Я часто гадал, кому принадлежала эта машина – то бишь до того, как стать частью леса? Вспоминая о тех событиях сейчас, я задаюсь вопросом: как «Бьюик» вообще там оказался, как смог проехать через деревья?

Мы выбросили битое стекло и сигаретные окурки, оставленные соседскими ребятами, и обустроили костровище из колёсного диска, который сумел оторвать Джорджи. На закате комары кусались особенно безжалостно. Землю под деревьями покрывало толстое одеяло сухих колючих иголок. Надо сказать, больше, чем ходить босиком по опавшей хвое, я ненавидел только звук, с которым на неё опускалась нога. На самом деле, на той полянке было не так уж и уютно, но, по крайней мере, довольно уединённо. Остальной мир остался достаточно далеко, чтобы мы могли смеяться ночь напролёт и никому не мешать.

Джорди стащил у отца немного тепловатого пива из ящика в подвале. Четыре бутылки, которые мы поделили между собой. Не слишком много – не думаю, что мистер Бейкер заметил бы пропажу. Сейчас я не большой любитель выпить, но стоит мне открыть бутылку пива, как его запах словно возвращает меня в ту ночь.

Время летело быстро. Мы разожгли костёр, а потом долго болтали ни о чём и обо всём на свете. Глоток пива, должно быть, ударил Огги в голову – мы ещё не допили и первую бутылку, как он заполз в палатку и завалился спать. Нам больше достанется, подумали мы.

В какой-то момент Джорджи вспомнил историю о Пайке Листере. В школе он учился на два класса старше меня, да к тому же, похоже, пару раз оставался на второй год. Пайк был довольно крупным парнем, и все его боялись. В пятницу, в ноябре прошлого года, его, как обычно, оставили после уроков. Тогда его видели в последний раз.

Поиски длились несколько недель, но безрезультатно. Поговаривали, что он, верно, просто сбежал из дома, или, может, утонул в озере… Но Джорджи в это не верил. Затаив дыхание, я слушал, как он пересказывал слова своего отца. Тот говорил, что в этих местах подобное происходит уже не в первый раз. Ещё в семидесятых бесследно исчезло четыре человека, а сейчас местные клялись, будто видели в окрестных лесах бледных длинноруких существ с большими глазами, ползающих на четвереньках. Сосновые ползуны – так Джорджи их называл. Он предположил, что именно это и случилось с Пайком. Должно быть, его схватили сосновые ползуны.

Я отшутился и быстро сменил тему. Мы подбросили в костёр ещё пару веточек и отправились спать. Кто-то один мог устроиться на заднем сидении «Бьюика», а второму пришлось бы делить палатку с Огги. Назвать её двухместной – означало сделать ей комплимент. Я с неохотой согласился пойти спать в палатку – или, по крайней мере, постарался, чтобы Джорджи подумал, что я делаю ему одолжение. Я никогда не признался бы в этом, но все эти разговоры о ползунах меня немного напугали. Я готов был терпеть храп и тычки Огги, только бы не пришлось оставаться снаружи одному.

Если они смогли забрать Пайка Листера, что уж говорить о нас?

Не знаю точно, в котором часу я проснулся. Рассвет ещё не наступил, и сначала я просто лежал, слушая шорох дождя снаружи. Капли ровно шуршали по стенкам палатки. Вскоре я почувствовал, что выпитое пиво, определённо, просится наружу. Покопавшись в рюкзаке, я достал фонарь и вышел наружу.

Дождь немного охладил воздух, и на ночной лес опустилась приятная свежесть. Сквозь облака, затянувшие небосвод, не пробивалось ни единого лучика света – я не видел ни луны, ни звёзд. Но потом глаза начали привыкать к темноте, и я заметил это – что-то поблёскивало в свете фонаря на границе поляны. Тусклые блики, мерцавшие, когда вздрагивал фонарь в моей руке. Только через пару секунд до меня дошло, что именно я вижу.

Глаза. Они следили за мной.

Я не мог толком разглядеть, кому именно они принадлежат. Но я знал, что это пришли они… сосновые ползуны.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовал, как пульс отдаётся в ушах барабанной дробью. Не отводя взгляда, я начал осторожно пятиться назад. Мне хотелось развернуться и броситься бежать, но я делал шаг за шагом, выверяя каждое движение. Быстро, как только мог, но стараясь производить как можно меньше шума, я вернулся в палатку. Может, если я буду лежать тихо, как мышка, эти твари просто уйдут?

Я хотел было разбудить Огги, но подумал, что он может перепугаться и привлечёт к нам внимание.

Секунды шли.

Ничего.

Только шелест деревьев и спокойный шум дождя.

Когда я начал уже думать, что, наверное, мне просто всё показалось, вдруг послышался знакомый отвратительный звук. Хрустела опавшая хвоя. Кто-то ходил возле палатки. А Джорджи спал там, снаружи, совсем один. Я успокаивал себя мыслями, что он не проснётся, что в «Бьюике» ему безопаснее, поэтому я должен оставаться в палатке и не производить ни звука.

Я лежал так и прислушивался, наверное, целую вечность. Я был слишком напуган. Я так и не разбудил Огги, не позвал Джорджи… Не сделал ничего.

Шли часы, и я, должно быть, в конце концов задремал. Меня разбудило чириканье птиц, сквозь стенки палатки пробивались лучи рассветного солнца. Собравшись с духом, я вылез из спального мешка, растолкал Огги, и мы выбрались наружу. В глубине души я боялся, что сосновые ползуны всё ещё нас поджидают, но нет, никого не было видно.

Подходя к «Бьюику», я почувствовал, как от страха желудок подкатывает к горлу. На заднем сидении никого не было. Джорджи, казалось, только что ушёл.

На обратном пути я говорил себе, что он, наверное, просто рано встал и захотел выспаться в нормальной постели. Но и дома его тоже не оказалось. Мы ждали весь день, но он так и не вернулся.

К вечеру его искал уже весь город. Я так и не сказал никому о том, что видел, даже Огги. Мне всё равно никто бы не поверил. Но события той ночи раз за разом прокручивались в моей голове.

Я никогда не забуду лето 1995 года. Лето, когда пропал Джорджи Бейкер.

Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять отзывы о самом рассказе и о качестве перевода: нам очень важна обратная связь. Ну и минутка саморекламы: завтра на нашем канале в ТГ выйдет продолжение истории о скилеваках (это такие монстры, напоминающие верхние половинки скелетов, с крыльями летучей мыши на лице и "ногами", составленными из глаз мертвецов), а в пятницу - перевод рассказа Nelke "Глаза" (о том, к каким последствиям могут привести одиночество и неосторожное любопытство). Заглядывайте, нам будет приятно.

Одонтофобия (от греч. odus – зуб, phobos – страх) - навязчивый страх, боязнь обращения к стоматологу и лечения зубов...

Автор: Keetah Spacecat. Вычитка: Thediennoer (Sanyendis).

Оригинал можно прочитать здесь.

1. Зуд

В понедельник утром один из моих зубов начал зудеть.

Раньше я и предположить не мог, что зубы вообще могут зудеть, но вот – оказывается, такое бывает, и этот зуб зудел и зудел весь день. Ничего не помогало. Я пытался, скрывшись подальше от чужих взглядов, потирать его пальцем. Пытался есть что-нибудь хрустящее. Даже пробовал жевать резинку. Но зуд становился всё сильнее и сильнее, и, наконец, я сдался и позвонил стоматологу. Он порекомендовал гель для обработки полости рта, посоветовал пить побольше жидкости и записал меня на приём на следующий день. А между тем я едва мог терпеть. Зуд усилился настолько, что казалось, будто зуб вибрирует в челюсти, и с каждым часом ощущение всё усиливалось.

Наконец, поздно вечером моё терпение кончилось. Я схватил зуб и, к своему удивлению, легко выдернул из гнезда. От неожиданности зуб выскользнул из пальцев и упал на мраморную столешницу. От удара он раскололся, как яйцо, и осколки эмали разлетелись по полу.

Я наклонился, чтобы подобрать его, но, присмотревшись внимательнее, почувствовал, как дыхание останавливается у меня в груди.

Из осколков зуба выползали крошечные извивающиеся белые червячки. Они были такими маленькими, что я едва мог их разглядеть, но казалось, что на столе корчатся многие сотни этих тварей.

А потом я ощутил зуд во всей челюсти сразу.

2. Побочные эффекты

С тяжёлым сердцем я смотрел на ровные строчки – заключение стоматолога. «РЕКОМЕНДУЕТСЯ УДАЛЕНИЕ ЗУБОВ МУДРОСТИ», гласило оно. К заключению прилагался рентгеновский снимок моей челюсти, на котором было отлично видно, как зубы мудрости, болезненно искривляясь, давят на соседние коренные зубы. Да, они причиняли острую боль, и всё же смириться с мыслью, что кто-то будет копаться у меня во рту со скальпелем и пассатижами в руках, было непросто. Но предписание есть предписание, так что я взял отгул и записался на приём.

В назначенный день я явился к хирургу – правда, с пятиминутным опозданием. Было непросто собраться с духом и поехать в клинику. Ночь после операции мне предстояло провести в больничной палате, а на следующий день можно было возвращаться домой – по крайней мере, так думалось мне.

Хирург подробно описал возможные побочные эффекты процедуры. «Нам предстоит работать очень близко к челюстно-лицевым нервам, – объяснил он. – Иногда люди чувствуют онемение или даже паралич отдельных частей лица, и этот эффект может пройти со временем, а может и сохраниться надолго. Но это случается очень редко, и на вашем месте я бы не беспокоился по этому поводу. Также после окончания действия анестезии вы можете испытывать небольшую дезориентацию».

Дурные предчувствия усилились, но я всё равно подписал согласие на лечение. В мгновение ока мне в вену поставили капельницу, и челюстно-лицевой хирург начал готовить операционную. Сознание стремительно ускользало, но я успел разглядеть, как он раскладывает на лотке какие-то жуткого вида острые инструменты, а потом всё поглотила темнота.

Мне показалось, что прошла всего пара секунд, когда я услышал, что меня зовут. Открыв глаза, я увидел перед собой хирурга, с улыбкой щёлкавшего пальцами. «Вы очнулись! – мне казалось, что его голос плавает, то приближаясь, то снова отдаляясь от меня. – Вот и славно!»

Я попытался ответить, ощупывая языком комья марли во рту, но тут обратил внимание на то, что находилось ЗА СПИНОЙ доктора. Там что-то было. Чёрная высокая веретенообразная тень, которая, казалось, втягивала в себя свет. Она подрагивала и колебалась, единственной неподвижной частью оставались маленькие красные глаза. Тень шевельнулась и посмотрела прямо на меня. А потом рядом с ней появилась ещё одна такая же штука. Их становилось всё больше и больше, и я, не помня себя от страха, закричал. Они все смотрели прямо на меня, а я разрывал горло криком, пытаясь выплюнуть комки окровавленной марли. Я попытался сползти с кресла, пока хирург и медсестра держали меня за плечи. Едва ворочая языком, я попытался описать то, что видел, но доктор мягко произнёс, что, очевидно, это просто галлюцинации, и скоро всё пройдет само собой.

Прошло уже около десяти часов, а они так и не исчезли. Даже сейчас я вижу этих существ, они заглядывают в окна и следят за людьми в коридорах. И вокруг меня их становится всё больше и больше! Я не могу это выносить, они должны оставить меня в покое! Я попытался ударить одного, но кулак прошёл насквозь, а тело пронизало ощущение… неправильности.

Они просто стоят вокруг кровати и смотрят на меня.

Доктор предупреждал о побочных эффектах, но такого я не ожидал.

3. Зубная Фея

Когда я был совсем маленьким, у моего старшего брала как-то выпал зуб. Я пришёл в ужас, а он, как ни в чём ни бывало, просто держал его на ладони! Толком не понимая ещё, что происходит, я решил, что он серьёзно пострадал или даже на всю жизнь остался калекой. Но мама только ласково погладила меня по голове и объяснила, что это естественный процесс: старые зубы должны выпадать, чтобы на их месте росли новые. А выпавший зуб надо положить под подушку, чтобы пришла Зубная Фея и забрала его.

- Но что она делает со всеми этими зубами? – спросил я. Мама не знала, но успокоила меня, сказав, что взамен зуба Фея оставит новенький, блестящий четвертак. Так я впервые услышал о Зубной Фее.

Время шло, брат терял молочные зубы направо и налево, а мои зубы по-прежнему плотно сидели на своих местах. Всё прояснилось во время похода к стоматологу.

- Молодой человек, у вас самые плотные зубы, какие я когда-либо видел, – объяснил мне пожилой врач. – Они так близко расположены друг к другу, что им сложно расшататься, как это обычно бывает. Но не волнуйся, сынок, со временем они выпадут, как положено.

Я был разочарован, к тому же до меня долетел шёпот мамы – понизив голос, она спрашивала стоматолога, не придётся ли мне устанавливать брекеты. Наконец она оплатила счёт, и мы поехали домой. Я сделал домашнее задание и отправился к себе наверх, спать.

Посреди ночи меня разбудил свет – настолько яркий, что он пробивался даже сквозь сомкнутые веки. Щурясь, я открыл глаза и увидел, как, будто бы из ниоткуда, посреди комнаты возникло крохотное существо. Замерев, я наблюдал за тем, как его форма приобретает всё большую чёткость, пока, наконец, оно не проявилось полностью. Это оказалась женщина ростом около пяти сантиметров, со светлыми волосами и очень бледной кожей. На ней было розовое платье с блёстками, а за спиной трепетали длинные прозрачные крылья, похожие на стрекозиные. Она приветливо мне кивнула и приоткрыла в широкой улыбке рот, обнажив немыслимое количество крохотных клыков. Её плечи украшало ожерелье из человеческих молочных зубов.

Вне себя от страха, я попытался забиться в угол кровати, но тело меня не слушалось. Я мог только вращать глазами, с ужасом наблюдая, как крохотная женская фигурка подлетает всё ближе к моему лицу. Что-то тихонько напевая, фея осторожно раздвинула мне челюсти, а потом в её бледных пальцах блеснули стоматологические щипцы.

Беззвучный крик рвался из моей груди, пока фея добывала то, что считала своей законной добычей.

4. Толкование снов

Третью ночью подряд мне снится один и тот же сон. Зубы. Мои зубы гниют в кровоточащих дёснах. Я чувствовал во сне, как они крошатся и шатаются от малейшего прикосновения. Однажды мне приснилось, что я выдёргиваю свои зубы, один за другим, собирая их в ладонь, как ягоды с куста – а потом смотрю на рассыпающуюся горку зубов в ладони и пытаюсь, в отчаянии, засунуть их обратно, пропихивая глубоко в израненные дёсны. Каждый раз после таких снов я просыпался и бежал к зеркалу, чтобы удостовериться, что все зубы до сих пор на месте, и тихо всхлипывал от фантомной боли.

Несколько раз я ходил к психотерапевтам, но они твердили одно и то же: «О, наверное, вы боитесь оказаться бессильным», «вы переживаете о том, что слишком часто лжёте людям, вот это и проявляется в снах», «вы чувствуете недостаток уверенности в себе» ‑ и тому подобную чушь.

Сны продолжались, ничего не помогало. Врачи пытались успокоить меня, говоря, что это всё понарошку. Я изо всех сил старался верить их словам, но становилось только хуже. Я пытался даже перестать спать. Чистка зубов превратилась в навязчивую привычку. В конце концов мне даже назначили какие-то препараты, но улучшение не наступало.

Наверное, я был уже так измучен, что даже не нашёл в себе сил удивиться, когда однажды утром, проснувшись, обнаружил на подушке свой левый клык, раздробленный в мелкое крошево. Я просто смотрел на крохотные белые осколки, лежащие в лужице тёмно-красной крови, без единой мысли в голове.

Интересно, когда придёт черёд всех остальных зубов?

Другие рассказы этого автора, которые мы выкладывали на Вомбат:

Крошечное пианино

Рыбалка

Серия звонков в офис Министерства Сельского Хозяйства

Лихорадочный сон

Свиньи

Дед Мороз

Вздор

Что посеешь...

Нечто в кукурузных полях

Охота на бекаса

Со звёзд.

Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять отзывы о самом рассказе и о качестве перевода: нам очень важна обратная связь. Ну и напомню: все работы мы с Sanyendis сперва публикуем на нашем канале в ТГ: Сказки старого дворфа. Недавно, кстати, выкладывал перевод свежего рассказа - тоже о Зубной Фее, но гораздо более безумный (Сэм Миллер - это Сэм Миллер). Заглядывайте, нам будет приятно.