Женщина

Ромбов был вечным узником печально известной зоны — френдзоны. Вскормленный без ласки орел молодой, Ромбов знал на вкус все виды женских слез и весь ассортимент красных вин Таманского полуострова.

— Ну вот скажи, Сеня, как мужчина женщине… Ты же ведь мужик? Мужик! Скажи мне, мужик, где? Где мне найти такого… Ну вот такого, чтобы он просто брал меня без лишних слов, ласкал, обнимал и делал счастливой? — так обычно начиналась очередная тирада в половине третьего ночи на скамейке во дворе.

Ромбов чувствовал себя посетителем зоопарка возле клетки с медведем: глазеть можно, кормить издалека специальным кормом — тоже, а вот трогать где хочется и за ушком чесать — нет, руки оторвут. Поэтому он просто сидел и, словно окно приема грязной посуды, принимал в себя чужие страдания. В конце своего невнятного монолога дама обычно заявляла: «Вот сейчас как пойду да как полюблю первого встречного мужчину, вот любого! И замуж за него выйду! И гори оно всё конём!», а потом обязательно добавляла: «Спасибо, что выслушал, ты самый лучший в мире друг».

на его шее. Женщины так и не начали воспринимать его всерьез.

Он столько раз намекал им на себя, разве что не кричал: «Вот он я! Вот тот, кто принесет тебе завтрак в постель, ванну, лифт, такси. Я буду близко и не изменю, не стану ругаться, если ты случайно поцарапаешь машину, экран ноутбука, чужое лицо или греческую вазу третьего века до нашей эры в музее. Я всегда слушал тебя и слышал, и буду делать это несмотря на то, что ты несешь откровенный бред, от которого даже у собак начинается мигрень, и они воют, лишь бы заглушить твой голос». Но ему всегда напоминали о том, где его место.

Ромбов отчаялся. Как-то быстро повзрослел, пристрастился к элитному алкоголю, начал курить, стал циничным и грубым. Несчастные разбитые сердца, как и раньше, приходили к нему за советом, а Ромбов только отмахивался и ставил блок в телефоне. Ему несли свежие истории об изменах и расставаниях, отправляли заплаканных голубей с драматичными письмами в клювах, но Ромбов выучил третий язык — матерный — и умело применял его, когда нужно было быстро послать.

А потом случился классический драматический кульбит: женщины начали Ромбова уважать и, как следствие, желать. В маленьком, нескладном, бесхребетном простаке вдруг разглядели принца, словно кусочек мяса в супе привокзального кафе. Его подопечные, те, кому Ромбов вытирал сопливые носы, начали эти самые носы в его сторону поворачивать. Ромбов был недурен собой, состоятелен, харизматичен и неукротим. Как волк. Как очень перспективный волк.

Почувствовав такое внимание, Ромбов не стал долго выпендриваться и позволил себя любить. Он играл чувствами, разжигал сердца и тела на короткие мгновения, а потом тушил их своим безразличием, как это делали другие мужчины из историй его экс-подруг.

Это была его минута мужского величия. Но Ромбов знал, что за всеми разбитыми сердцами, за всеми страстными ночами и триумфальными победами на любовных поприщах где-то сидит на лавочке в три часа ночи такой же вот Сеня и утешает заплаканного, немножко пьяненького медведя. И захотелось ему всем этим недолюбленным, недопонятым, недослышанным «просто друзьям» помочь.

***

— Эль, скажи, а у тебя есть друг? — спросил как-то Ромбов, выпроваживая очередную звездочку, что сорвал с небосвода.

— Друг? — состряпала звездочка непонимание на своем милом личике.

— Ну да. Хороший парень, что всегда выслушает и поддержит в трудную минуту.

— Это ты про Кирюшу, что ли? — работая обувной ложкой в ботинке, спросила она.

— Наверное.

Ромбов понимал, что попал в яблочко. Девушки всегда называли мужчин-друзей как плюшевых идиотов: Сенечка, Кирюша, Вадичка.

— Познакомишь нас?

— А тебе зачем? — закончив обуваться и заправив волосы за уши, спросила она.

— Помочь ему хочу.

— Хм. Странный ты какой-то. Ну ладно. Только ты ему о нас не рассказывай.

— Не переживай, я твой хлеб отбирать не собираюсь.

— Какой хлеб? — захлопала она глазами.

— Френдзоновский. Не парься, это у меня юмор такой.

Увидев впервые Кирюшу, Ромбов словно в зеркало из прошлого заглянул: зажатый, немного дерганый, воспитанный и с грустной доброй улыбкой.

— Любишь ее? — строго спросил Ромбов у Кирюши прямо при Эле.

Кирюша побледнел, кадык его задергался как поплавок при поклевке, губы сжались.

— Да ты чего, Сень, мы друзья просто, — поспешила разрядить обстановку Эля.

— Тихо ты, — холодно осадил ее Ромбов. — Это мы с тобой просто друзья. А вот он тебя любит, я ведь прав?

Кирюша коротко кивнул и опустил глаза.

— Погоди, так мы с тобой просто друзья? А как же… — Эля хотела выяснить отношения, но Ромбов проигнорировал ее и снова обратился к парню: — Ты ведь не Кирюша, ты Кирилл.

— Кирилл Алексеевич, если быть точным, — протянул руку Кирюша, преподававший в институте техническую механику.

Ромбов уважительно сжал пятерню нового знакомого и предложил пройтись.

Через неделю Ромбов и Кирилл Алексеевич умотали на Кипр. Там они кутили, отъедались, отсыпались и много беседовали. Причем не только между собой, но и с другими отдыхающими. В итоге Ромбов вернулся один, а преподаватель технической механики улетел в Самару со своей новой пассией, которую в порыве курортного ража смог обаять томными рассказами о шарнирно-подвижных опорах и других реакциях связей.

— Я что-то не поняла… — Эля не врала, ее озадаченный вид демонстрировал глубокое замешательство. — Ты улетел отдыхать с Кирюшей, а не со мной, так еще и сосватал его там кому-то, лишив меня духовной поддержки?

— Всё верно.

— И еще мы расстаемся?

— Тоже верно.

— Я что-то сделала не так?

— Ты всё сделала так. Но мне пора.

Сеня поцеловал руку девушки и исчез, как исчезают деньги с карты в день получки: быстро, болезненно и безвозвратно.

Ромбову так понравилось торжество справедливости, что он решил продолжить. Раз в несколько месяцев он знакомился с новыми несчастно влюбленными и брал их на поруки. Люди, как правило, были готовы к действиям: их просто нужно было подтолкнуть, дать направление — что Сеня и делал. Одиноких Ромбов чуял за версту — как женщин, так и мужчин. За годы общения с людьми он изучил их досконально и мог по чиху определить несчастного, брошенного, разведенного человека.

— Вон, видишь, сидит на скамейке? Одинокая, исстрадалась по большой любви и ждет, чтобы с ней познакомились, — показывал он своему подопечному цель в парке.

— А вдруг откажет? — с сомнением глядели на Ромбова неуверенные глаза. — Вдруг она занята?

— Тогда я тебе пятьдесят тысяч на счет переведу, — подначивал Ромбов, и человек охотно соглашался, даже бегом бежал.

По сарафанному радио пошла весть. Люди сами начали интересоваться, находили контакты Сени, просили помочь, предлагали деньги. А он и не отказывал. Начали организовываться целые группы, Ромбов открыл фирму, стал продавать курсы. Он устраивал грандиозные выступления, на которых со сцены называл «бессердечными» и «гадинами» всех любителей фразы «Мы просто друзья». Ромбов был светочем всех обиженных и оскорбленных — настоящий защитник и борец за справедливость.

Спустя годы, Ромбов начал осознавать, что переженил и осчастливил множество людей, но для себя счастья выкроить так и не смог. Пока на одном из своих выступлений не встретил Машу. Он уже и забыл, как она со школьной скамьи выслушивала его жалобы и как заботливо вытирала ему нос, пока он страдал по всяким «королевам красоты». Да, у Ромбова была своя собственная бригада скорой психологической помощи, вернее всего один бригадир по имени Мария, которую он всегда в шутку называл «дружбан».

— А ты чего тут забыла? — удивленно спросил Ромбов у старой знакомой, которой ни разу не позвонил с тех пор, как перестал быть тряпкой.

— Да вот, узнала про твои курсы, захотелось тоже научиться жить иначе. Устала быть кому-то просто другом, — печально пожала плечами Маша.

Тут-то до Ромбова дошла неприятная истина. Он столько лет изображал жертву недопонимания, злился на тех, кто в упор его не замечал, и совершенно не осознавал, что сам являлся таким же бессердечным слепцом. Оказывается, Маша — девушка. А Ромбов, оказывается, идиот. Не будем говорить о том, что между ними тут же случилась любовь: яркая и будоражащая кровь, как лампочка холодильника, открытого в три часа ночи. Но в кино он ее пригласил. А потом и в кафе. В конце концов, лучше поздно, чем никогда. Ведь кому, как ни Ромбову, знать, что за, казалось бы, простой и неприметной оболочкой скрывается глубокий и прекрасный мир.

Александр Райн

Беспроигрышный способ обидеть женщину — назвать ее женщиной. По крайней мере, на территории России этот маневр сработает почти наверняка. Иррациональная неприязнь к этому слову воистину безгранична. Тут своего рода форма общественного договора: либо называй гражданку девушкой — либо выкручивайся и используй обороты вроде «извините, пожалуйста». Иначе рискуешь прослыть хамом.

Из-за отсутствия адекватного обращения россиянки предпочитают оставаться «девушками» до пенсии

В соцсетях то и дело можно наткнуться на фразу типа «Не хочу слышать «женщина»! Наше поколение сломало систему — мы остались девушками даже после 40 лет». Существование этой проблемы все признают и никто не отрицает. Повсюду — от блогов до вполне официальных СМИ — мелькает множество заголовков в духе «Что не так со словом «женщина»?». Вот только адекватного ответа так ни у кого и не нашлось. И объяснить никто толком не может. Все сходятся: мол, теоретически вроде нормальное слово, а фактически — раздражает.

Гипотез много. Кто-то полагает, что корень зла — в воспоминаниях советской эпохи с ее очередями и грозными воплями: «Женщина! Вас здесь не стояло!». Кто-то вспоминает роддома и не слишком-то вежливых санитарок, вопрошающих: «Женщины, почему белье перепачкали?». Кто-то убежден, что все проблемы из-за ассоциаций с возрастом.

— Предполагаю, что решающую роль здесь играет все-таки внутренний маркер возраста, который возникает в подобных группах слов: «девочка», «девушка», «женщина», «бабушка», — рассуждает Евгения Басовская, заведующая кафедрой медиаречи РГГУ.

— Кстати, и в Толковом словаре под редакцией Д.Н.Ушакова второе значение существительного «женщина» — это «взрослая, в противоп. девочке». Помню, как мой сын, будучи совсем маленьким, обратился к моей старшей подруге: «Баба...», потом поправился: «Тетя». И она воскликнула: «Спасибо, Ваня!». То есть он ее все-таки обращением определил на правильную возрастную ступень. На мой взгляд, в русской культуре такая иерархия чувствительнее, чем по признаку «замужняя/незамужняя». Отсюда и оксюмороны вроде «беременная девушка». Мол, главное, что молодая, остальное, так сказать, поправимо.

Кроме того, объясняет филолог, многое зависит от сочетаемости. Если верить Национальному корпусу русского языка (основному), то у «женщины» с сочетаемостью все не так уж плохо: она в первую очередь молодая, красивая, любимая, умная. Еще, правда, замужняя и беременная, а также пожилая, бедная и несчастная. Это наиболее часто употребляемые с этим словом прилагательные. «Девушка» же прежде всего именно молодая, молоденькая и юная, плюс милая, красивая, хорошенькая, прекрасная и любимая. И только один печальный вариант: бедная.

— В обращении «женщина» нас, допускаю, подспудно раздражает указание на возраст и стертую внешнюю привлекательность.

Впрочем, с возрастными границами и сопутствующим им выбором слова в русском языке вообще непросто. Вот, допустим, школьница 14 лет… кто она: девочка или девушка? Ну а если ей 15 лет? То же самое — на следующей ступени, скажем, 25 лет — это девушка или женщина? А 27? В том-то и фишка: не существует определенного возраста, после которого девушка должна превратиться в женщину, по крайней мере такого, чтобы все с ним согласились.

На проблемы самоидентификации еще можно закрыть глаза — в конце концов, их человек чаще переживает наедине с собой, однако остается куда более актуальный вопрос: а как обратиться к этой самой... хм, девочке, девушке, женщине, бабушке? Увы, вариант у нас только один. Формулировка «извините, пожалуйста» в качестве обращения к незнакомому человеку может казаться недостаточно изящной, однако разумной альтернативы ей все равно не существует.

У нас нет варианта лучше, чем это клише. На сегодняшний день у нас нет адекватного обращения вроде «мадам» или «пани». Слово «сударыня», к сожалению, не прижилось, многим людям оно режет слух, это несколько устаревшее слово. Поэтому, если мы хотим привлечь внимание человека, мы обращаемся словами «извините, пожалуйста». Иначе никак.

Впрочем, есть мнение, что иррациональная неприязнь к слову «женщина» сегодня постепенно уходит в прошлое. Она характерна скорее для представительниц более старшего, советского поколения. Нередко встречаются женщины, которых, наоборот, обижает обращение «девушка»: допустим, ей 35–40 лет, она мать, жена и состоявшийся профессионал, ей не нужны ассоциации с юностью и легкомысленностью, она не хочет быть «девушкой». Она хочет уважения к своей «взрослости». И это нормально. Однако действительно есть и те, кто обижается на «женщину».

Может быть, когда-нибудь мы и доживем до появления адекватного современного аналога дореволюционной «сударыне». Ну а пока что главное — чтобы обращение к посторонним не сводилось к лаконичному «эй, вы!». Глядишь, и «женщина» перестанет казаться грубой и невежливой.

https://www.mk.ru/social/2025/03/06/chto-ne-tak-so-slovom-zhenshhina-rossiyanki-otkazyvayutsya-priznavat-sebya-vzroslymi-i-sostoyavshimisya.html

Любовь – она нежная, робкая, больная, страстная, жгучая, болезненная, привычная, родственная… У всех разная. Но настоящая – только однажды случается. Её ни с чем не перепутаешь, она такая, что готов хоть в омут. Это как в море сделать шажок – вроде бы из любопытства тронул воду ногой, а волна с головой тебя накрыла. Волна такая, что замирает сердце) Когда воспоминания обо всех ласковых словах накрывают внезапно посреди дня и ты просто утопаешь в этой нежности, теряешь мысли и совершенно случайно и по-дурацки улыбаешься какому-то прохожему.

Тяжело любовь даётся тому, кто уже обжёгся… Сначала невольно, вспоминая прошлый опыт, перепроверяешь, осматриваешь со всех сторон любое слово и действие – не было ли там чего-то обидного, не издёвка ли. Правда ли, что ваши намерения совпадают?.. И когда понимаешь, что всё взаимно – вот это просто взрыв эмоций, эйфория, ты погружаешься в это прекрасное чувство жадно и глубоко, всей душой. Это как найти прохладный источник в полуденную жару. Счастье...)

Ничто не предвещало таких перемен. Всё началось с обычного разговора в сети) Вопрос-ответ, пожелания доброй ночи и утра, всё больше и больше разгорающийся интерес) Кстати, сайт-печенька, за это тебе спасибо)))

Чем больше было разговоров и вопросов, тем больше находилось точек соприкосновения. Сходство практически во всём, чего ни коснись… Так бывает разве? Любить одно и то же, иметь одни вкусы и привычки, понимать друг друга с полуслова и произносить фразы вместе. Сначала это забавляло, потом всё больше захватывало – блин, ну не бывает таких совпадений.

Знаете, как зубчики в застёжке-молнии сцепляются? Крепко) Так и каждый диалог объединял всё больше. И чем больше таких совпадений, тем крепче застёгивалась эта «молния», попробуй её разъединить))

Счастлива ли я сейчас? Да) Но всё это волшебство пока на расстоянии… Огромном расстоянии. Я не могу коснуться человека физически, но могу дотронуться до его души, как и он до моей. Когда-то, рано или поздно, наша встреча случится) Я в это верю, а ты?)

Рассказывает Вильгений Мельников:
— В августе положили соломенные блоки (сама укладка блоков, как оказалось занимает куда меньше времени, чем дальнейшее доведение соломенной стены до штукатурки).

В качестве кровли решили взять металлочерепицу ..Простую кровлю делать было скучно и решением было скупить все остатки качественной финской черепицы на одной из строительных баз… В итоге посчастливилось порисовать на крыше большими цветными пикселями и приобрести материал с хорошей скидкой (такое количество остатков за всю историю базы еще никто не покупал).

Работать с соломой непросто и занимает много времени, но очень интересно.

За первый год (точнее за 6 месяцев чистого времени) удалось еще поставить двери и оштукатурить глиной на первый слой, еще поставили дровяной котел, но наступила зима и возникла необходимость финансового подкрепления.

С момента укладки соломы приходилось привлекать много людей на помощь, очень хотелось успеть до холодов и всем этим людям огромное спасибо, за то, что не побоялись труднодоступной местности и проявили энтузиазм и стойкость.

Впереди нас ждал новый год и много работ – это 3 слоя снаружи и 3 изнутри облицовки здания, сделать отопление - теплый водяной контур в полу и стенах второго этажа, подготовить внутренние перегородки(гипсокартон) и утеплить кровлю (напыляемая теплоизоляция).

Что было дальше читайте в третьей части нашего проекта:)