Ужасы

предыдущие части https://pikabu.ru/story/byust_zombi_5688569

https://pikabu.ru/story/protsess_sozdaniya_byusta_zombi_ch_1...

Оказывается постить можно не чаще раз в пять минут :)

Добавили ему мозги

Производим ему рассечение черапа и раскатываем колбаску с алой пластики по размеру шрама

вставляем колбаску получается красная основа. Можно было бы и покрасить, но я рукожоп в этом плане

рвем ебачь, детализируем лицо, делаем небольшие углубления стеком, можно даже простой зубочисткой

сзади создаем имитацию натянутой кожи, которая затем будет скреплена кольцами

моем чувака кисточкой с теплой водой, чтоб убрать разные крошки и немного разгладить. Есть специальные составы для этого, но я о них ничего не знаю:)

вставляем шипы заранее окрашенные пастельной краской

вставляем зубы, пластика с эффектом матового стекла

ставим на подставку и добавляем кишочков

раскрашиваем.

Всем благ. Пока не знаю, что будет следующим постом, сегодня отдохну, слишком много пришлось писать и рисовать :)

Я тут https://vk.com/lee_cin_sculpt

П.С. команде Пикабу спасибо за смену ника, оказалось все просто :)

Здесь творится что-то чертовски неправильное. Эти люди вышли в шторм, взломали нашу машину и принесли сюда мой багаж… Чего еще от них ждать?

⠀

Главы: 1 • 2

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Осталось поискать Джерри только в нашей комнате. Я опустил глаза, проходя через гостиную и парадный зал, стараясь избегать всех и вся. Не было никаких причин снова вступать в разговор с этими людьми. Я уже достаточно наообщался в этом году.

⠀

Еще не добравшись до парадной лестницы, я вдруг почувствовал сладковатый запах табачного дыма, и почти сразу понял, что он доносится от парадных дверей. Теперь, когда у меня перед лицом не маячил нож, можно было более трезво посмотреть на ситуацию. Ясно, куда исчез Джерри. Чтобы найти его, было достаточно просто следовать за дымом. Я толкнул тяжелую дверь и вышел под небо, в тот же миг озарившееся вспышкой молнии.

⠀

– Приве-е-ет, приятель, – виновато протянул Джерри, как только раскат грома пошел на убыль. Они с Тобиасом смотрели на меня, облокотившись на перила крыльца. Оба с зажженными сигарами и полупустыми стаканами. Джерри поднял руку с сигарой и сказал: – Это не то, о чем ты подумал.

⠀

– Не важно.

⠀

– Реально? – Он скептически поднял бровь. – А мне вот кажется, что важно.

⠀

– Но, тем не менее, не важно.

⠀

– Может, хоть немного?

⠀

– Нет.

⠀

– Оки, согласен с твоим несогласием.

⠀

– Ты сказал, что не бросишь меня одного.

⠀

– Сказал. Но Ти-Бон обронил бумажник. А я был просто обязан пойти и вернуть его законному владельцу.

⠀

– О, теперь Ти-Бон “обронил” бумажник, да?

⠀

– Должно быть, вывалился из кармана пиджака, – сказал Тобиас, стряхивая пепел через перила.

⠀

Я больше не собирался об этом говорить. Были дела поважнее.

⠀

– Тобиас, извини, что прерываю, но мне нужно поговорить с Джерри наедине.

⠀

– Конечно, валяйте. Я постою тут.

⠀

– Вообще-то, нам понадобится все крыльцо.

⠀

Он отхлебнул из стакана, окинул взглядом Джерри, потом меня:

⠀

– Это не может подождать? Я спрашиваю только потому, что буквально только что прикурил, и…

⠀

– Тобиас, тебя искала жена. – Я решил сменить тактику.

⠀

– Бриджит? Зачем?

⠀

– Она пролила джем на платье.

⠀

– Джем? – недоверчиво уточнил Тобиас.

⠀

– Ага, джем. По всему платью. Просто… ну знаешь, тут и вот тут…

⠀

– Не знал, что там был джем.

⠀

– Ну теперь его уже и нет.

⠀

– Итак, ты говоришь мне – просто чтобы убедиться, что я верно понимаю ситуацию, – что Бриджит не только пролила джем на платье, но каким-то образом умудрилась пролить весь местный запас джема… на свое платье?

⠀

Господи, да кем этот парень себя возомнил? Полицией джема? Джерри резко кашлянул. И это было подозрительно похоже на с трудом скрываемый смешок.

⠀

– Слушай, чувак. Не знаю, что тебе сказать. Но я не стал бы лгать о чем-то подобном. Твоя жена была в отчаянии. Плакала и все такое. Попросила меня разыскать тебя.

⠀

Тобиас, слегка склонив голову, одарил меня долгим неуютным взглядом. Джерри решил вмешаться:

⠀

– Не волнуйся, Ти-Бон. Я придержу твою сигару.

⠀

Тобиас наконец сдался.

⠀

– Ладно. Думаю, стоит пойти и убедиться, что все в порядке. – Он протянул Джерри сигару и вошел в дом.

⠀

– Как думаешь, мне бы пошла прическа в стиле маллет? – спросил Джерри, не успела дверь закрыться.

⠀

– Нет, конечно. А теперь заткнись на секундочку и послушай. У меня возник очень серьезный вопрос. Есть ли хоть призрачный шанс, что ты специально организовал всю эту сложную мистификацию, чтобы подарить мне извращенное ощущение несчастья и последующего от него избавления? Потому что если это так, то я всячески ценю твои впечатляющие усилия, но предпочитаю отказаться здесь и сейчас.

⠀

– Нет, но, черт подери, идея огонь! Запомню ее для твоего дня рождения.

⠀

– Нет, спасибо. Нужно сваливать. Прямо сейчас.

⠀

Джерри осторожно положил сигару Тобиаса в пепельницу рядом со своей. Он и близко не собирался делать что-либо “прямо сейчас”.

⠀

– Что такого зловещего успело произойти? – спросил он с усмешкой.

⠀

– Дама с сыном-клептоманом знает, как меня зовут. Она сказала, что к ним в номер принесли мой багаж.

⠀

– Что ж, это удобно. И довольно тревожно. Спасибо, что поделился, ценю твое доверие.

⠀

– Джерри, послушай! Пока мы там переодевались, кто-то вышел в бурю, нашел нашу машину, взломал ее, упаковал мою сумку и привез ее в поместье. Зачем кому-либо делать подобное?

⠀

Он прислонился к перилам, сделал задумчивое лицо и пару минут помолчал, прежде чем ответить:

⠀

– Видимо, затем, что ты сказал, что тебе нужно лекарство, иначе ты не сможешь остаться на ночь. Так что это… может означать две вещи: во-первых, кому-то очень нужно, чтобы мы никуда отсюда не делись сегодня вечером, а во-вторых… за нами кто-то следил.

⠀

– Ну, здорово. Нашу комнату прослушивают. У них сто процентов еще и видео есть, где я в душе.

⠀

– О… – Глаза Джерри расширились в тревоге.

⠀

– Что?

⠀

– Мне кажется, я знаю, что здесь происходит.

⠀

– Что?

⠀

– Да, определенно это оно.

⠀

– Что?

⠀

– Тебе это не понравится.

⠀

– ЧТО?

⠀

Он прочистил горло, посмотрел мне прямо в глаза и торжественно произнес:

⠀

– Думаю, мы с тобой наткнулись на какой-то секс-культ.

⠀

Я подождал мгновение, чтобы не звучать, будто у меня пластинку заело, и спросил:

⠀

– Что?!

⠀

– Подумай об этом.

⠀

– Не стану, и не проси!

⠀

Джерри поднес выпивку ко рту, но я выбил стакан из его руки прежде, чем он успел сделать очередной глоток. Жалобно звякнув, он разбился об крыльцо.

⠀

– ЭЙ! – рявкнул Джерри.

⠀

– Это может быть яд, учитывая, что мы узнали!

⠀

– О да. – Он саркастически рассмеялся. – Теперь-то, когда ты все прояснил, это наверняка так и есть.

⠀

– Ну и? Чего мы ждем? Валим!

⠀

– Оки, да, но нет.

⠀

– Джерри, я не шучу. Я достаточно подобного видел. Я знаю, чем это кончится. Если мы вернемся туда…

⠀

– Я тебя услышал. А теперь давай подумаем. – Его голос был таким раздражающе ровным и спокойным. – Во-первых, мы никуда не можем уехать без твоих таблеток. Думаю, они это тоже знают. О! Они, наверное, хотят принести девственника, в твоем лице, в жертву какому-нибудь скандинавскому богу плодородия.

⠀

– И с чего бы им…

⠀

– Кроме того, мы с тобой, вероятнее всего, не единственные чужие среди чужих, если ты понимаешь, о чем я. Что насчет других гостей? Либо они все замешаны в игре и пытаются удержать нас здесь, либо…

⠀

В его словах было много смысла, и от этого у меня скулы сводило. Глубоко вздохнув, я закончил его мысль:

⠀

– Либо они – тоже жертвы, которых мы попросту бросим, если сейчас уйдем.

⠀

– Нам просто нужен план. Давай сделаем так: один из нас попробует отвлечь внимание всех в гостиной, лучше всего с помощью… небольшого пожара, а второй в это время пробирается в подвал и вызывает помощь по телефону.

⠀

– И это твой план?! – Я не мог бы скрыть свои опасения, да и пытаться не стал. – Взять и разделиться?! Сколько раз…

⠀

Входная дверь открылась. Через секунду в проем высунулась рыжая голова Бриджит. Она огляделась и обратилась к нам:

⠀

– Я думала, Тобиас где-то здесь. Вы его не видели?

⠀

Я попытался придумать что-то правдоподобное, но выдавил только:

⠀

– Тобиас облил брюки джемом. Знаешь… ну прям везде. Он пошел в вашу комнату переодеваться.

⠀

Прищурившись, она медленно попятилась в дом и закрыла дверь.

⠀

Пронесло.

⠀

***

Как и обычно, лучший план, что мы смогли придумать, все еще оставался весьма паршивым. Разделить роли было не сложно. Я обычно всегда бываю самым незаметным человеком в комнате, тогда как Джерри хлебом не корми – дай привлечь к себе внимание.

⠀

Я и не рассчитывал, что план хоть немного сработает, но все равно был весьма впечатлен тем, как быстро все пошло наперекосяк. Мы еще не успели закрыть входную дверь, как вдруг из ниоткуда выскочила Мэгги, объявив, что ужин готов и наше присутствие критически необходимо. Мы проследовали за ней в гостиную, где остальные гости уже собрались вокруг длинного деревянного стола, болтая, смеясь и наслаждаясь напитками. Мгновенная тишина, наступившая, стоило нам войти, вполне могла бы сойти за скрежет заевшей пластинки.

⠀

– Мне кажется, – прошептал Джерри, – или нам тут не рады?

⠀

Тобиас и Бриджит пялились на нас со странным выражением: “Какого черта ты солгал мне о джеме?” – на лице… Знаете, на всем-всем лице. Хоуп, скрестив руки, разочарованно качала головой, глядя на невоспитанного меня, грубо прервавшего ее на полуслове и сбежавшего. Лорен, едва заметно, но от этого не менее угрожающе, провела большим пальцем по шее, глядя мне прямо в глаза. Даже старик Натаниэль-как-его-там-Третий повернулся к нам и потряс стаканом с бренди, который, должно быть, принес ему кто-то другой, после того как я не выполнил обещание и бросил его не пойми где. Вот в этот момент мне вдруг и пришло в голову, что я уже успел разозлить здесь всех, кого можно.

⠀

Мы заняли свои места за столом, оставив Мэгги в дверях. Джерри сел справа (защищая меня от слепого), Лорен – слева (защищая Клэр от меня). Остальные гости расположились по другую сторону, Вольфганг занял место напротив. Стул во главе стола остался свободным.

⠀

Я все пытался понять, каким образом мы собираемся отвлекать внимание, когда Джерри вдруг выдал нечто странное:

⠀

– Прежде чем мы начнем, – объявил он, со скрипом отодвигая стул и поднимаясь, – думаю, неплохо было бы сказать пару слов благодарности нашему Господу и Спасителю.

⠀

– Прошу прощения? – переспросила Мэгги.

⠀

– Прощаю тебя, дитя мое, – ответил он, взмахивая рукой. – А теперь, если вы будете так любезны склонить смиренно головы и закрыть глаза, я произнесу самую удивительную благодарственную молитву со времен рождества Христова. – На несколько максимально неприятных секунд повисло напряженное молчание. Джерри повторил свою просьбу чуть громче и чуть настойчивее: – Будьте любезны закрыть глаза и склонить головы. – Все неохотно последовали его требованию. Все, кроме меня.

⠀

Я взмахнул руками и одними губами беззвучно произнес: “Какого хрена?” Он начал свою речь… молитву, дико жестикулируя мне в направлении двери.

⠀

– Дорогой боженька, Привет! Это я, Джерри. Если помнишь, мы познакомились в колледже Вассар, когда я переборщил с психоделиками и ты сказал мне что птицы не настоящие… В любом случае, прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз разговаривали, знаю... Извини за это. У меня творилась всякая дичь. Сегодня я взываю к тебе, чтобы поблагодарить за эту предположительно прекрасную пищу, которую мы собираемся вкусить, но сначала… я бы хотел потратить минутку, чтобы наверстать упущенное..

⠀

Наконец до меня дошло. Никто не обращал на меня внимания. Это и был отвлекающий маневр.

⠀

Осторожно отодвинув стул, я встал. Нужно было прокрасться мимо нескольких человек, но если бы удалось не чихать и не спотыкаться, то задача оказалась бы весьма выполнима. Зная Джерри, не сложно было предположить, что к тому моменту, как я вернусь из подвала, он уже заставит всех подпевать “Божьей благодати”.

⠀

Я попытался сосредоточиться на побеге и не слушать его, но это было не так-то просто.

⠀

– ...потому что, если хорошенько подумать, именно для этого татуировки и существуют. Но я отвлекся. Я взываю к тебе, чтобы отблагодарить за пищу. И питие (да, детка)! А еще поблагодарить тебя за этот прекрасный кров. И компанию, собравшуюся здесь сегодня. И, гм, за стулья. И стол. И всю остальную мебель. И…

⠀

Затаив дыхание, я прокрался мимо Лорен. Ее я опасался больше всего, но опущенная голова и закрытые глаза давали мне зеленый свет. Стоило мне подумать, что я сумел выбраться, как чья-то рука метнулась вперед, преграждая мне путь. Клэр. Между указательным и средним пальцами была зажата записка. На стороне, обращенной ко мне, красовалась надпись: “ДЖЕК”.

⠀

Я колебался.

⠀

– ...и думая о пище, которую мы собираемся положить себе в рот, все мы вспоминаем о борьбе, через которую прошел Иисус, отказавшись на сорок дней от секса. Однажды я сам попробовал прожить сорок дней без кексов. Но не продержался и недели. Что странно, ведь я терпеть не могу кексы…

⠀

Клер дважды тряхнула запиской. Ее глаза были закрыты, но я прекрасно знал, что она в курсе моего присутствия. Притворяться было бессмысленно. Я потянулся и взял бумажку из ее пальцев. Она тут же убрала руку, сложив ладони вместе в молитвенном жесте.

⠀

Не было времени останавливаться и читать. Я продолжил свой путь. Дверной проем был прямо по курсу. Мэгги торчала прямо посреди него, опустив голову. Глаза зажмурены. Мимо нее можно было бы прокрасться, но надо было сделать все аккуратно, иначе я рисковал быть замеченным. Я сосредоточился на том, чтобы превратиться в бесшумную тень.

⠀

– ...и плезиозавры. И геликоприоны. И, конечно, мы не можем забыть о гиганторапторах. В любом случае, еще спасибо, что так своевременно уничтожил так много всяких разных высших хищников, прежде чем мы тут все освоили…

⠀

БА-БАХ!

⠀

Все здание завибрировало, будто в огромный барабан врезалась комета. Свет погас, и мы погрузились в полную темноту и тишину преждевременно оборвавшейся бесконечной молитвы Джерри. Послышалось несколько вздохов. Нервный смех. Кто-то поспешно вскочил на ноги, проскрежетав стулом по полу. Я повернулся лицом обратно к столу, и кто-то из гостей в этот момент врезался мне в плечо, пробегая мимо.

⠀

– Кто-нибудь может объяснить мне, что сейчас произошло? – крикнул Натаниэль. – Звучало как гром.

⠀

– Свет погас, – ответил Джерри.

⠀

– Всем сохранять спокойствие! – Голос Натаниэля звучал как приказ. – Оставайтесь на месте! Уверен, у нашего хозяина найдется факел или пара свечей.

⠀

Последовало короткое молчание, которое было вскоре прервано криком. Леденящий кровь, ужасающий вопль донесся из парадного зала, менее чем в пяти шагах от меня.

⠀

Джерри усмехнулся и выдал фальшивое “Ду-ду-ду-дун”.

⠀

Все снова пошло наперекосяк. Я попытался прокрасться обратно на свое место, как вдруг замер, попав в прицел луча крошечного прожектора. Лорен светила телефоном прямо мне в глаза.

⠀

– И куда это ты собрался? – спросила она достаточно громко, чтобы все услышали.

⠀

Я прикрыл глаза рукой и выдал ужасно неубедительную ложь:

⠀

– Хотел пойти посмотреть, кто кричал.

⠀

– О? Видимо, лунной походкой? – ехидно уточнила она. – Ты стоишь лицом не в ту сторону.

⠀

– Да, Джек. – По неведомой причине Джерри вдруг решил принять ее сторону. – Почему ты ведешь себя так подозрительно?!

⠀

– Слушайте, – я попытался защититься, – было темно. Ясно? Я, наверное, просто заплутал.

⠀

Свет снова зажегся. Тобиас с Бриджит радостно захлопали в ладоши, но к их веселью присоединился только Джерри. Все казались абсолютно сбитыми с толку.

⠀

– Полагаю, свет снова горит, – заявил Натаниэль.

⠀

– И как вы это поняли? – спросил Джерри.

⠀

– По вашим аплодисментам, юноша.

⠀

– А-а-а, дак вот чего мы хлопали, а я-то думал.

⠀

Лорен откашлялась и спросила:

⠀

– Итак, и что нам теперь делать?

⠀

– Эй, ребята… – Мягкий голос Хоуп вкрался в разговор. – Куда подевалась мисс Мэгги?

⠀

Я огляделся и обнаружил, что старуха снова проделала один из своих фокусов с неслышным приближением, только на этот раз прямо противоположный.

⠀

Джерри посмотрел мне прямо в глаза, отодвинул стул и объявил:

⠀

– Мы пойдем проверим. Так, Джек?

⠀

– А почему бы нам всем не пойти? – вклинилась Лорен. Было что-то пугающее в ее обвиняющем взгляде и саркастическом тоне. – Чем нас больше, тем безопаснее. Так, Джек?

⠀

– Именно, – согласился с ней Тобиас. Они с Бриджит встали. – Пойдем все вместе и посмотрим, что там за суматоха. Может, потом мы сможем поесть. Я просто умираю с голоду.

⠀

“Суматоха” оказалась тем самым запланированным убийством. Жертва лежала лицом вниз в парадном зале. Бедняжку Мэгги прикончили в краткие минуты полной темноты. Не надо было быть детективным гением, чтобы понять, что ее безвременная кончина как-то была связана со здоровенным кухонным ножом, торчащим прямо посреди спины. Но вот о том, кто совершил преступление, оставалось лишь гадать.

⠀

Джерри прижал ладони к щекам и завопил в притворном отчаянии: “О-о-о-о не-е-ет! Только не Мэгги!”

⠀

– Что случилось? – спросил Натаниэль, последним входя в комнату, постукивая тростью по полу.

⠀

– Наша хозяйка убита, – буднично ответила Лорен. – Почти уверена, что это сделал Джек.

⠀

– Что? – Я постарался не выглядеть так, будто оправдываюсь. – Почему сразу я?

⠀

– Прости, Джек, – рассмеялась Бриджит, – не обижайся, но, кажется, ты и правда попался.

⠀

– Пожалуй, тоже отдам голос за Джека, – сказал Тобиас, поднимая руку.

⠀

– А теперь держите…

⠀

– Давайте воздержимся от поспешных выводов, – прервал его Натаниэль. – Если действительно произошло убийство, здесь несомненно найдутся улики, доказывающие вину убийцы. Нужно просто воспользоваться моментом и исследовать наше окружение.

⠀

Гости неохотно начали осматривать все вокруг, наконец-то предоставив мне возможность улизнуть.Тобиас и Бриджит исследовали картины, держась за руки. Лорен и Клэр осматривали доспехи. Вольфганг подбрасывал кочергу в руке, а Хоуп разговаривала с Натаниэлем. Не успел я добраться до двери в подвал, как Джерри вдруг окликнул меня. Я обернулся и увидел, что он машет мне рукой, сидя на корточках рядом с “телом” распростертой на полу хозяйки (должен признать,она отлично изображала мертвую, я даже не мог разглядеть, как она дышит).

⠀

Я вернулся и опустился рядом с ним: “Что?”

⠀

– Прежде всего, – произнес он тихо, не спуская глаз с рукояти ножа, – я должен извиниться.

⠀

Мне совершенно не понравилось, как неожиданно серьезно прозвучали его слова.

⠀

– Ладно. За что?

⠀

– Думаю, за многое. Прости, что не послушал. Прости, что мы не убрались отсюда, когда ты говорил. Прости, что потащил тебя в эту поездку.

⠀

Странно, что он вот так просто говорил все это прямо перед Мэгги. Она неважно слышала, но все же.

⠀

– Помните! Если найдете улики! Поделитесь со всеми! – Хоуп окликнула нас с другого конца комнаты.

⠀

– У нас есть кое-что! – ответила ей Бриджит. – У всех картин на раме нацарапаны цифры!

⠀

Все начали стекаться в их направлении.

⠀

– Мы сейчас! – крикнул Джерри. А затем понизил голос и прошептал: – Ты был прав.

⠀

Мне очень, очень не понравилось, как это прозвучало.

⠀

– Что стряслось?

⠀

– Мэгги мертва.

⠀

– Знаю, у меня глаза и уши на месте. Скорее всего ее убил…

⠀

– Нет-нет-нет. Ты не понял. Мэгги… Ее тело… как бы сказать помягче? Она… протекает…

⠀

Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался зафиксировать этот момент. За мгновение до того, как все пошло наперекосяк. За мгновение до того, как ад вырвался на свободу. Приятный момент. Но всего лишь момент. Он закончился слишком быстро. Открыв глаза, я увидел страдальческое выражение, застывшее на лице Джерри.

⠀

– Ты злишься на меня? – спросил он.

⠀

Я посмотрел вниз и заметил, что под телом уже натекла приличная лужа крови. Из раны. Из приоткрытого рта. Ее глаза, увеличенные разбитыми линзами очков, были просто неприлично огромными. Расфокусированными.

⠀

– Зависит от контекста, – ответил я. – Это ты ее убил?

⠀

– Нет. А ты?

⠀

– Нет. Мы уверены, что она не актриса мирового класса?

⠀

– Щас проверю, погоди. – Джерри лизнул палец, засунул его под нелепые очки старухи и ткнул ее прямо в раскрытый глаз. Она не моргнула. Он вытер палец о мою куртку и выдал вердикт: – Мы уверены.

⠀

– И что теперь делать?

⠀

– Не знаю. Но чем дольше мы будем тут молча сидеть, тем страннее все обернется, когда до остальных дойдет, что мы кучу времени проторчали у тела мертвой женщины.

⠀

– Может, до них и не дойдет.

⠀

– А-а-а, – кивнул Джерри. – Понимаю. – Он помедлил секунду. – Хотя нет, не понимаю.

⠀

– Надо просто убрать всех отсюда, чтобы мы могли перенести тело в подвал и вызвать полицию. Пусть власти раскроют хоть одно убийство в секс-культе.

⠀

Джерри поднялся, откашлялся и торжественно объявил:

⠀

– Мы с Джеком только что нашли ключ.... Нет-нет, не подходите сюда. Подсказка гласит, что всем следует разойтись по комнатам и ждать дальнейших указаний.

⠀

Дюжина глаз уставилась на него. Тобиас шагнул вперед и спросил:

⠀

– Можно нам взглянуть на эту подсказку?

⠀

– Нет, – заявил Джерри. – Вам это… придется поверить мне на слово.

⠀

– И почему? – вклинилась Лорен.

⠀

– Все откроется в свое время! – Джерри взмахнул руками, как дирижер. – Обещаю. Но сейчас вам просто надо разойтись по номерам.

⠀

– У меня есть подозрение, – промолвил Натаниэль, – что вы еще не обнаружили всех улик, необходимых для разгадки тайны поместья Бэдсайд.

⠀

Джерри нужна была помощь. К сожалению, помочь ему мог только я. Я встал, едва не потеряв равновесие, но, в последнюю секунду, все же удержавшись на ногах. Повернулся к остальным, шагнул вперед и сказал первое, что пришло в голову:

⠀

– Я понимаю, что вы, вероятно… – Моя нога не встала твердо на землю, как должна была. Вместо этого, проехавшись по луже крови, она выскользнула из-под меня. И не успел я опомниться, как уже лежал на земле. Ну, не совсем на земле. Все было гораздо, гораздо хуже.

⠀

Все разом завопили: “О БОЖЕ!”, “Черт!”, “Ого”.

⠀

Я попытался сделать хорошую мину, встать на ноги, сказать, что со мной все в порядке. Что мягкий мешок с мусором смягчил мое падение…

⠀

А потом понял, что на самом деле никакого мешка там быть не могло. Что я поскользнулся и упал прямо на мертвое тело.

⠀

Гости окружили нас. Джерри помог мне подняться, попутно пытаясь всех успокоить:

⠀

– Не волнуйтесь, это лишь часть шоу. Пожалуйста, возвращайтесь в свои комнаты, не на что тут смотреть!

⠀

Лорен отпихнула меня и опустилась на колени рядом с Мэгги. Бриджит последовала ее примеру. Обе они так и сыпали вопросами, на которые никогда не получат ответа: “Вы в порядке?”, “Мэгги, вы не ранены?”, “ Вы меня слышите?”, “Мэгги?!”

⠀

Тобиас развернул меня к себе:

⠀

– У тебя кровь на рубашке? Ты поранился?

⠀

– Да! – выпалил я. – То есть нет! Это джем. Ну то есть…

⠀

Бриджит ахнула, прикрыв рот рукой в ужасе от запоздалой догадки. Не понадобилось много времени, чтобы они все поняли. Что ж, эти люди были достаточно умны, а мы полностью потеряли контроль. Надо было что-нибудь предпринять, что угодно, каким бы отчаянным оно ни было…

⠀

– ...сколько весит белый медведь?

⠀

Ну-у-у, это и не могло сработать. Лорен вскочила на ноги, схватила Клэр за руку и оттащила подальше от меня, прошипев:

⠀

– Она мертва. Она по-настоящему, на самом деле мертва!

⠀

– ЧТО?! – Джерри пытался как мог. – Не-а, нет. На самом деле это не так… она просто… Видите ли, тут произошло… – Он громко выдохнул, признавая поражение и опустил голову. – Оки. Да. Она и правда мертва. Я знаю, как это выглядит, но…

⠀

Хоуп закричала. Комната погрузилась в хаос. Люди метались и перекрикивали друг друга. Меня опять сбили с ног, и я крабиком отползал прочь, пока не уперся спиной в книжную полку. Все спорили и кричали. Я не мог разобрать, о чем шла речь, но Тобиас и Лорен тыкали пальцем в мою сторону, что явно было плохим знаком.

⠀

Громкий пронзительный свист заставил всех замолчать. Натаниэль знал, как завладеть вниманием толпы.

⠀

– Пожалуйста, все сохраняйте спокойствие. – Никто и не собирался, но все по крайней мере теперь молчали, что уже неплохо. – Похоже, что все вышло из под контроля. Прежде чем мы успеем перегрызть друг другу глотки, я был бы благодарен, если бы вы озвучили обнаруженные факты. Бриджит, вы уверены, что Мэгги…

⠀

– Она не дышит! – выпалила Бриждит, вцепившись в руку мужа. – У нее нет пульса. И этот нож… Ее правда кто-то заколол!

⠀

– Мы знаем, кто! – выкрикнула Хоуп. Она обняла сына и продолжила: – Это все тот человек! Джек Таунсенд!

⠀

– Я?

⠀

– У него в рюкзаке целая куча антипсихотиков! Ясно же, что он забыл принять лекарства.

⠀

– Воу! – не сдержался я. – Это никого из вас не касается, но я не забыл принять лекарства. У меня на телефоне стоит напоминалка, я пью таблетки по часам, потому что если не буду этого делать… Черт, это вообще не помогает. – Я с запозданием заткнулся.

⠀

– Ладно, ладно, – Тобиас попытался не нагнетать, – давайте все успокоимся. Может, это сделал Джек. Может, нет. В любом случае, нужно позвонить 911.

⠀

Лорен первая обнаружила, что связи нет. Потом Бриджит. Потом Хоуп. И, наконец, Тобиас.

⠀

– Здесь есть телефон, – сказал я. – В подвале. Он стационарный. Думаю, по нему можно дозвониться.

⠀

– Сейчас пойдем и проверим, – решил Тобиас. – Но сначала надо собрать всех в одном месте. Если убийца на свободе, мы не можем позволить ему просто вылавливать нас по одному.

⠀

– Мы оповестим служащих. – Лорен забрала Клэр и двинулась в сторону кухни так стремительно, что никто и рта не успел раскрыть.

⠀

Джерри подошел ко мне, как только они ушли.

⠀

– Ну, это было весело, – пробормотал он, снова поднимая меня на ноги. – Похоже, вы, ребята, полностью контролируете ситуацию. Нет причин нам тут толкаться. Джек, готов идти?

⠀

– И куда именно, по-вашему, вы направляетесь? – спросил Тобиас, подходя ближе.

⠀

– Куда угодно подальше отсюда. У Джека пунктик на убийства. Он ненавидит, когда такое случается.

⠀

– Я правильно расслышала? – подала голос Бриджит – “Когда такое случается”? С вами такое уже было?

⠀

– Ну да, раз или два. – Джерри легкомысленно рассмеялся.

⠀

– Это ужасно подозрительно. – Тобиас смотрел на нас, прищурившись.

⠀

– Знаю! Прикинь? Поэтому мы и хотим убраться отсюда до приезда полиции. Иначе они могут подумать, что мы имеем к этому какое-то отношение.

⠀

– Не хотел до этого доводить, но если уж ты так настаиваешь… – Тобиас наклонился, подтянул штанину и достал пистолет из маленькой кобуры, закрепленной на голени. Пока что он не поднимал его, но одно наличие смертоносного оружия делало его самым значительным человеком в комнате, автоматически сосредотачивая власть в его руках. – Вы оба останетесь здесь, пока мы во всем не разберемся.

⠀

– Пистолет? – спросил Джерри. – Реально, Ти-Бон? После всего, что между нами было? Не очень-то кэшово с твоей стороны.

⠀

– Я не хочу пускать его в ход, но не могу просто так отпустить убийцу.

⠀

– Прострели им ноги! – завопила Хоуп. – Просто на всякий случай!

⠀

– Ребята! – Лорен влетела в двери с возбужденным криком и тут же замерла, увидев оружие. – Воу! Что здесь происходит?

⠀

– Все в порядке, – успокоил ее Тобиас. – У меня разрешение на скрытое ношение оружия.

⠀

– О, какое облегчение, – саркастически ответила она. – Но прежде, чем начнешь палить во все стороны, нам нужно вам кое-что сказать.

⠀

– Что такое? – спросила Хоуп.

⠀

Клэр вошла в зал вслед за сестрой и объявила:

⠀

– Здесь больше никого нет.

⠀

– В каком смысле? – спросил Тобиас.

⠀

– На кухне никого, – взялась объяснять Лорен. – Ни рабочих, Ни актеров. Ни персонала. Там даже еды нет. Мы в этом доме одни.

⠀

Тобиас, Бриджит и Хоуп вскрикнули одновременно: “ЧТО?!”

⠀

– Это еще не все. Вам нужно знать еще кое-что. Нас с Клэр тут вообще не должно было быть.

⠀

Мы с Джерри переглянулись:

⠀

– Что ты имеешь в виду?

⠀

– Я имею в виду, что мы на самом деле не гости. Наша машина сломалась сегодня утром, неподалеку от этого дома.

⠀

У меня волосы встали дыбом от такой новости.

⠀

– О Боже! – вскрикнула Хоуп, хватаясь за грудь. – Не поверите, но нас тут тоже не должно было быть! Мы ехали домой, когда машина вдруг заглохла посреди дороги. Пришлось добираться сюда пешком. Мэгги сказала, что мы можем остаться, если притворимся гостями.

⠀

Вот это поворот.

⠀

Бриджит схватила мужа за руку и внимательно посмотрела на него. Он кивнул и проговорил:

⠀

– С нами случилось то же самое. Мой трак намотал меньше двадцати тысяч. Не было никаких причин для поломки. Но что есть. Мы прошли несколько километров вверх по склону. Леди велела нам смешаться с гостями и притвориться, будто мы здесь свои.

⠀

– Ну я от вас в шоке, господа, – цыкнул Джерри. – Мы тут платим полную цену, а вам просто раздали номера бесплатно. Оставлю гневный отзыв на Букинге.

⠀

– Мы все в одной лодке, – прошипел я, толкая его в плечо.

⠀

– Стоп, – сказала Хоуп. – Если никто из нас на самом деле не гость, то что насчет Натаниэля?.. – Мы огляделись, но не обнаружили его. Слепой джентльмен будто растворился в воздухе.

⠀

Тобиас первый высказал общую мысль:

⠀

– Какого черта тут творится?

⠀

~

Оригинал (с) GasStationJack

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

PayPal / Юмани / Патреон

оставляйте свой ник и сообщение "привет с Пикабу", чтобы мы знали своих героев :)

Спасибо администрации Пикабу за доверие

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я не оценил прекрасную возможность доверить свою жизнь незнакомцу с пистолетом, а от перспективы и дальше делить этот странный дом с телом мертвой старухи становится совсем не по себе. Черт, нам нужно уходить отсюда, пока не поздно.

⠀

Главы: 1 • 2 • 3 • 4

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Тобиас опустился на колено и отодвинул мальчика от тела мертвой матери. Повисло неловкое молчание. Все терпеливо ждали, что скажет наш почетный лидер. Я не завидовал его положению. Не представляю, как общаться с Вольфгангом и в благоприятных обстоятельствах. Если бы пришлось сейчас, боюсь, я смог бы родить что-то типа банального: “Сожалею о твоей потере”. Но Тобиас хотел быть главным, а это звание, как ни крути, сопряжено с определенными обязанностями. И оружие тут никак не могло помочь.

⠀

Он старался как мог.

⠀

– Послушай, Вольфганг, ты должен быть сильным, хорошо?

⠀

Ну, парень казался мне весьма сильным. Он бросил пустое, лишенное всякого чувства: “Хорошо”, – и добавил:

⠀

– Думаю, маму достал тот, кто убил старуху.

⠀

– Думаю, надо убираться отсюда, – подал голос Джерри.

⠀

Тобиас поднялся и развернулся к нему:

⠀

– Убираться отсюда… И куда же?

⠀

– Да куда угодно, – ответила Лорен, принимая сторону Джерри. – Выбираем любое направление и валим! В этом доме убийца. Лучше уж так, чем торчать тут и умирать по одному.

⠀

– Никто никуда не пойдет, – безапелляционно заявил Тобиас.

⠀

– Звучит не супер. – Джерри скрестил руки на груди. – Будто у тебя есть скрытый мотив, чтобы держать нас здесь.

⠀

– Тебе в голову не приходило, – Тобиас заметно занервничал, – что, если бы я был убийцей, то уже давно перестрелял бы вас всех и дело с концом?

⠀

– Нет, конечно, – ответил Джерри. – Охота – это же самое интересное.

⠀

– Хватит. – Я ткнул его в плечо кулаком. – Заткнитесь оба. Ок? Кто бы за этим ни стоял, они сто процентов именно на такой сценарий и рассчитывают. Понятия не имею, как они это провернули, но мне пофиг. Вот что важно: нас заманили в ловушку. За нами наблюдают. С нами играют. В этом доме нет безопасного места. Никому из нас нельзя доверять. Самое тупое, что можно сделать в таких обстоятельствах, – оставаться на месте.

⠀

– Погоди-ка, – вклинился Тобиас. – Что значит “за нами наблюдают”?

⠀

– У нас с Джерри есть веские основания полагать, что наш номер прослушивается.

⠀

– Значит, тут могут быть и камеры. – Тобиас перевел взгляд на тело, распростертое на полу. – Может, есть запись момента убийства…

⠀

Сильный разряд энергии пронзил меня быстро и резко. Дыхание перехватило, я с трудом удержался на ногах. На мгновение я даже подумал, что это сердечный приступ. Но все прошло так же быстро, как и началось.

⠀

– Чувак. – Джерри положил руку мне на плечо. – Все в норме? У тебя такой вид, будто ты клопов наглотался.

⠀

– Клэр! – Лорен успела подхватить сестру и не дать ей упасть. – Что случилось?

⠀

Клэр с трудом перевела дыхание, а затем посмотрела мне в глаза, отвечая без слов. Убийца знает, что мы догадываемся. Он в панике. Он меняет планы.

⠀

И кто-то вот-вот умрет.

⠀

Нет, это было не просто подозрение или интуиция.

⠀

Всепоглощающий ужас за секунду до аварии, когда твое лицо застывает в свете автомобильных фар встречной машины. Вот что это было. Когда ты видишь, что приближается смерть, но ничего не можешь сделать. Тот самый момент, в который время замедляется и растягивается, когда жизнь проносится перед глазами. Этого еще не произошло, но было уже слишком поздно пытаться это остановить. Дело было, считай, сделано.

⠀

– Блять! – заорал я.

⠀

Клэр наконец заговорила. И я знал, что она собирается сказать.

⠀

– Мне так жаль.

⠀

Ощущение уже проходило. Чувство неизбежности исчезало с каждой секундой, сменяясь новообретенным желанием убраться отсюда к чертовой матери, пока то, что я мельком увидел не случилось.

⠀

– Мы должны уйти. – Я тщательно подбирал слова.

⠀

Тобиас повысил голос:

⠀

– Я сказал, никто никуда не пойдет, пока…

⠀

К черту. Я уже достаточно наслушался. Не только у него тут было оружие. Не успев даже осознать, что делаю, я выхватил электрошокер и со всей силы запустил им прямо в Тобиаса. Тяжелая рукоять врезалась ровнехонько ему между глаз, опрокинув на спину.

⠀

– Ес! – радостно закричал я, прежде чем осознал, какую херню натворил.

⠀

– Черт, мужик, – сказал Джерри. – Отличный выстрел.

⠀

Тобиас уже поднимался на ноги. Он запустил руку в карман куртки, чтобы достать пистолет, но вдруг на его лице появилось до боли знакомое выражение. Тот самый взгляд: “вот дерьмо”. В этот момент я отчетливо понял, что больше у него нет пистолета! Он огляделся вокруг, надеясь найти его на земле, но обнаружил кое-что другое…

⠀

–.Джерри! – крикнул я, указывая на электрошокер у подножия лестницы.

⠀

Тобиас бросился к нему. Джерри, с боевым кличем “Поньг-поньг!”, нырнул головой вперед через всю площадку. Над электрошокером они столкнулись и беспорядочной кучей скатились по лестнице. Лорен шагнула было к ним, но я придержал ее:

⠀

– Подожди.

⠀

– Чего?

⠀

– Посмотрим, кому достанется оружие.

⠀

Тобиас и Джерри оба дико пострадали по пути вниз. Они приземлились на первом этаже, кровь стекала по их лицам. Джерри пнул электрошокер. Тобиас, заглотив наживку, вскочил на ноги, а Джерри со всей дури дернул его за лоджыки, отправляя обратно на пол.

⠀

– Может, стоит… – сказала Лорен.

⠀

– Нет, он справится.

⠀

Было два варианта: либо Джерри доберется до оружия первым, либо Тобиас потратит единственный заряд на идиота, уже неоднократно бившего себя током чисто ради развлечения. Они неуклюже барахтались на полу, пока Джерри не взял верх, схватил электрошокер и выстрелил в воздух с торжествующим “Ха!”

⠀

И тут же получил в нос от Тобиаса. Джерри выронил оружие и пропыхтел, схватившись за разбитый нос:

⠀

– Ай, больной ублюдок! Да пошел ты!

⠀

Лорен бросилась вниз, Клэр последовала за ней. Я держался рядом. Добравшись до подножия лестницы, Лорен крикнула: “Хватит!”

⠀

– Он первый начал! – Джерри ткнул пальцем в Тобиаса.

⠀

– Это не помогает! – Лорен предпочла не реагировать на его слова. – Хватит меряться писюнами! Спрячьте члены и обратите внимание на происходящее, пока не стало слишком поздно!

⠀

Тобиас утер кровь с лица рукавом, оглядел толпу, собравшуюся у подножия лестницы… Затем поднялся выше по ступенькам…

⠀

– Бриджит?.. – Его голос потерял всякую властность. Теперь в нем звучал старый добрый страх. – Милая? Где ты?

⠀

Я обернулся. Верхняя площадка опустела. Быстрый подсчет по головам показал, что во время этой суматохи мы потеряли еще двух человек. Бриджит и Вольфганг исчезли. Растворились в воздухе, как старина Натаниэль. И… (я только сейчас это заметил) Мэгги тоже. Там, где она умерла, красовалось кровавое пятно, но тела не было.

⠀

Я с тоской посмотрел на входную дверь. Вот она, прямо здесь. Мы были почти свободны. Всего пара шагов, и тот невообразимый ужас, явившийся мне наверху, никогда не произойдет...

⠀

Тобиас поднимался по лестнице, продолжая жалобно звать жену. Остальные забыли нашу цель и, не раздумывая, присоединились к нему. Только я остался стоять в одиночестве, желая найти хотя бы зацепку, способную изменить их планы. Но что я мог? Тобиас не уйдет без жены. Лорен не уйдет, не отыскав пропавшего ребенка. Клэр не уйдет без сестры. А Джерри – пока все остальные не будут в безопасности. Что бы я ни сказал, ничего уже не изменить. Вот почему он вот-вот умрет.

⠀

Щелк-щелк

⠀

Странный шум донесся от книжного шкафа. Он двигался. Открывался, раскачиваясь на петлях, как дверь. Очередной тайный ход. Я приготовился увидеть монстра, вываливающегося из проема, рой шершней-убийц или еще какую-нибудь хрень, приготовившуюся к прыжку, но ничего не произошло. Книжный шкаф остановился, когда проход открылся сантиметров на тридцать. Достаточно, чтобы можно было заглянуть внутрь. Новая тайна, манящая меня к себе. К счастью, я исчерпал запас любопытства несколько трупов назад и смог разглядеть за этой приманкой очевидную ловушку.

⠀

Через несколько секунд я все еще не решался двинуться. Видимо, именно поэтому они решили повысить ставки.

⠀

– Эй! Есть там кто-нибудь?! – раздался голос Бриджит с той стороны потайной двери. – Пожалуйста! Помогите мне!

⠀

Я подошел к шкафу, как бы невзначай прислонился к нему спиной и толкал, пока не услышал щелчок замка. Бриджит, или кто там говорил ее голосом, все продолжала умолять, но теперь едва слышно. Если повезет, она ни до кого не докричится.

⠀

Я обернулся и увидел у подножия лестницы Лорен. Клэр выглядывала из-за ее плеча.

⠀

– Ты только что закрыл потайную дверь? – спросила Лорен.

⠀

– А, что? Какую дверь? Потайную? Нет.

⠀

Бриждит громко вскрикнула. Глотка у этой дамы была прямо-таки луженая.

⠀

– Что это было? – Лорен медленно приближалась ко мне. Клэр молча следовала за ней.

⠀

– Что было?

⠀

Щелк-щелк

⠀

Потайная дверца снова распахнулась, да так сильно, что сбила меня с ног мощным толчком в спину и осыпала градом книг, слетевших с полок. Бриджит все вопила: “Помогите мне! Пожалуйста! Боже мой! Тобиас! Кто-нибудь! Кто угодно!”

⠀

– О! – прикинулся я дурачком. – Дак ты об этом говорила?

⠀

Лорен рванула к проходу, но я остановил ее, поднимая обе руки: “Подожди!”

⠀

Она остановилась, но только для того, чтобы приставить нож к моему горлу и прошипеть:

⠀

– Назови хоть одну чертову причину, почему я должна это сделать.

⠀

– Когда мы нашли тело Хоуп, я кое-что увидел. Не знаю, можно ли это называть видением, но… – Я взглянул на Клэр. – Ты тоже это видела, я знаю!

⠀

– Что вы видели?

⠀

Я не смог заставить себя описать это.

⠀

– Дом издевается над нами. Не существует сценария, при котором мы ушли бы живыми! Это как зыбучие пески. Чем больше борешься, тем глубже погружаешься. Единственный способ выиграть – не играть.

⠀

– И ты думаешь, что можешь решать, кого мы станем спасать, а кого нет? Ты готов быть ответственным за сортировку людей? А если бы в той комнате была я? Или Клэр? Или Джерри? Хочешь сбежать и спасти свою шкуру – вперед. Но не смей диктовать мне, кто заслуживает спасения.

⠀

– Бриджит?!

⠀

Все споры стали бесполезны, как только Тобиас услышал голос жены. Он сбежал по лестнице, пронесся мимо, даже не заметив нашей перепалки, и нырнул в проход за книжной полкой.

⠀

Джерри соскользнул вниз по поручню, спрыгнув в последнюю секунду, помахал нам и метнулся следом за Тобиасом, как верный пес, преследующий хозяина. Я закатил глаза и тоже отправился внутрь. Лорен и Клэр не отставали. Как только все мы собрались в той комнате, дверь захлопнулась за нашими спинами.

⠀

Это была библиотека. Потайная библиотека, превосходящая размерами гостиную, освещенная гроздьями хрустальных люстр. Каждый миллиметр стен покрывали книжные полки. В других обстоятельствах я бы спятил от радости, но, несмотря на размеры нашей новой клетки, клаустрофобия уже подступала.

⠀

Ну и конечно, делу не помогал вид Бриджит, прикованной цепью к деревянному стулу посредине комнаты. На коленях у нее покоилась квадратная коробка с ярким светодидным дисплеем, отсчитывающим время от 56 минут.

⠀

А еще не помогало и то, что слепой вдруг снова внезапно объявился и стоял в библиотеке вместе с нами...

⠀

Лорен сметала книги с полок потайной двери, пытаясь найти способ открыть ее с этой стороны. Она его не найдет. Я знал, что теперь она жалеет, что не послушала, но придержал свое “я-тебе-говорил” при себе.

⠀

Тобиас крутился рядом с Бриджит, успокаивая ее и одновременно исследуя цепи, удерживающие ее на месте. По ее лицу стекала тушь. Она говорила не умолкая, но ничего особо важного. Типа “я люблю тебя”, “я не хочу умирать” и еще сто вариаций на эту тему. Клэр собирала книги, раскиданные сестрой, и складывала их в аккуратную стопку. Джерри осматривал комнату. А я просто неподвижно стоял, задаваясь вопросом, мог ли я что-то изменить, лучше стараясь организовать побег, когда у нас еще был шанс.

⠀

Натаниэль вдруг заговорил, заставив всех оставить свои занятия и прислушаться:

⠀

– Похоже, наша драгоценная Бриджит пала жертвой одной из многочисленных ловушек Бэдсайд Мэнор. Одной из самых опасных ловушек. Но не волнуйтесь! Еще есть время, чтобы решить головоломку и спасти ей жизнь. Нам нужно работать вместе и искать улики.

⠀

– А ну-ка послушай меня, ты, мистифицирующий старый хрен! – Лорен завелась с пол-оборота. – Выпусти нас сейчас же или я тебя на конфетти порежу и устрою чертову вечеринку!

⠀

– Простите, – ответил он слишком спокойно. – Я не понимаю вашего запроса. Возможно, если вы поищите в библиотеке, то найдете, что ищите.

⠀

С воплем бросившись вперед, она вонзила клинок ему в живот.

⠀

Он не отреагировал… никак. Я чуть не обмочился от ужаса, но старик будто даже ничего не заметил. Лорен выдернула нож, разбрызгивая кровь по ковру.

⠀

– Если вы нуждаетесь в подсказке, чтобы начать поиск, или если окажетесь в затруднительном положении, я уполномочен дать до трех подсказок, способных направить вас в нужное русло. Но все члены партии должны дать свое согласие, прежде чем…

⠀

Лорен, держа нож обеими руками, полоснула Натаниэля от уха до уха. Кровь потоком хлынула из огромной раны. Его верхняя губа частично свисла над бородой. Язык, видимый через прореху на щеке, двигался вверх и вниз. Но и это его совершенно не смутило. Теперь слова стало сложнее разобрать, но по контексту я рискнул предположить, что речь шла о том, что конкретно мы должны сделать ради получения подсказки.

⠀

Лорен попятилась с печатью чистого ужаса на лице.

⠀

– Что за чертовщина здесь происходит?! – ахнула она.

⠀

– Ну, моя теория о секс-культе только что вылетела в трубу, – сказал Джерри, протягивая ей стопку энциклопедий.

⠀

И в этот момент Бриджит сказала кое-что, привлекшее мое внимание. Ее голос изменился. Стал тише. Эти слова предназначались только ее мужу и больше никому. Конечно, я должен был их подслушать.

⠀

– Тобиас, дорогой, я должна тебе кое-что сказать… Я знаю о Лине.

⠀

– Успокойся, дорогая.

⠀

– Это все из-за этого, да? Мы поэтому здесь? Не так ли? Только это имеет смысл. Это должно иметь отношение к...

⠀

– Бриджит! Ни слова больше.

⠀

– Я люблю тебя.

⠀

– Я вытащу нас отсюда.Просто нужно найти кое-какие инструменты.

⠀

– На что мы смотрим? – Джерри сунул нос к коробке. – Я и сам в некотором роде эксперт по бомбам.

⠀

– Не сейчас! – Тобиас оттолкнул его. – Не обижайся, но это тебе не по зубам. Надо как-то открыть лицевую панель.

⠀

Джерри стянул с себя ремень и протянул его Тобиасу:

⠀

– Вот, попробуй подковырнуть язычком замка.

⠀

Тобиас неохотно принял помощь. Бриджит с возрастающей паникой в глазах смотрела на него.

⠀

– В чем дело? – спросила она.

⠀

– Это самодельное взрывное устройство направленного действия, напичканное С4.

⠀

Тобиасу удалось вскрыть лицевую панель, и теперь они уже вдвоем склонились над коробкой, болтая на саперском жаргоне, будто в дискуссионном клубе.

⠀

– Там панель для ввода кода отмены.

⠀

– Следи за ртутным датчиком наклона. Если мы ее сдвинем, бомба взорвется, – предупредил Джерри.

⠀

– Я смогу ее отключить. Надо просто отсоединить взрыватель от источника питания.

⠀

– В своем уме? Чувак, ну у какой бомбы есть датчик наклона, но при этом отсутствует датчик прерывания? Ты выдернешь провод и активируешь его.

⠀

– Прхк флг брмррг, ккй клсп вм со… – Натаниель все продолжал невнятно выдувать кровавые пузыри рассеченным ртом.

⠀

Чья-то рука вцепилась мне в плечо и оттащила подальше от экспертов по взрывчатке. Лорен настойчиво уводила меня в угол, где они с Клэр строили небольшой форт из книжных стопок.

⠀

– Мы делаем бункер, – объяснила она.

⠀

– Я не могу их бросить, – ответил я, указывая на бомбическое трио в центре комнаты.

⠀

– Ты им ничем не поможешь. Помоги нам!

⠀

Она была права, а у меня не было времени спорить. Если отсчет времени дойдет до одной минуты, придется найти способ убедить Джерри уйти и оттащить его в укрытие. Но до тех пор я все еще мог бы попробовать сделать что-то продуктивное. Натаниэль все бухтел, истекая кровью, Джерри и Тобиас спорили о видах схем и вызрывчатки, Бриджит пыталась сохранять спокойствие, а мы строили бомбоубежище в самом дальнем углу комнаты из самых толстых книг, какие только смогли найти.

⠀

Стена была всего по грудь высотой, когда Джерри закричал: “НЕТ!”

⠀

– ПОШЕЛ ТЫ! Я ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАЮ! – Тобиас отпихнул Джерри, запустил руку внутрь бомбы и…

⠀

Лорен шлепнула раскрытую книгу на мою макушку и потянула меня на землю. Комната вдруг стала абсолютно белой, чистый звук заменил воздух.

⠀

Время пошатнулось. Я плыл в его потоках. Реальность слиплась в тугой ком. Прошла целая вечность, а потом меня насильно выдернули в настоящее. Каждая клеточка моего тела болела. Внутренности взбунтовались. Воздух (к счастью) вернулся на место, но дышать было нелегко. Рот наполнился медным привкусом. Я ничего не видел. И только звон в ушах связывал меня с реальностью.

⠀

А потом то, что осталось от моего инстинкта самосохранения, взяло верх. Я попытался пошевелить пальцами. Получилось. Потом руками. Получилось не очень. Я выкрикнул имя Джерри, но оно звучало так глухо, и не только звон в ушах был тому причиной. Что-то большое было перед моим лицом. На мне. Повсюду вокруг меня, придавливая меня к полу.

⠀

Вот дерьмо! До меня дошло. Я был похоронен заживо!

⠀

Я изо всех сил пытался освободиться. Могила из книг оказалась не настолько глубокой, как сначала показалось. Столкнув с себя завал, я оказался в темной комнате. Единственный свет давали только разбросанные тут и там горящие обломки. Проем потайного хода снова открылся, книжная полка накренилась, болтаясь на одной петле. Большая часть комнаты оказалась непоправимо разрушена. В воздухе кружились горящие листы. Там, где раньше стоял стул с прикованной Бриджит, остался только небольшой кратер. Лорен и Клэр уже были на ногах, покрытые ожогами и копотью, но живые. А потом я увидел их… Точнее, то, что от них осталось. Тела были почти неузнаваемы, но сомнений не было. Тобиас, Бриджит и Джерри были абсолютно уничтожены.

⠀

Мое видение оказалось правдой. Мы не смогли бы их спасти.

⠀

Все они были мертвы.

⠀

~

Оригинал (с) GasStationJack

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

PayPal / Юмани / Патреон

оставляйте свой ник и сообщение "привет с Пикабу", чтобы мы знали своих героев :)

Спасибо администрации Пикабу за доверие

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Просить помощи в сложной ситуации не зазорно, а иногда просто жизненно необходимо. Нужно только убедиться, что плата за нее не принесет еще больше проблем...

⠀

Главы: 1

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Я рассказала о странном посетителе, постучавшемся в мою дверь. Спасибо вам за все ваши советы и чуткие замечания, но, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я хотела бы пояснить возникший вопрос: почему же я пригласила это существо в свой дом?

Люди могут быть поспешны в своих суждениях о мистическом. Я прекрасно знаю, что зло существует, но я также прекрасно знаю, что мистическое не значит злое. Это лишь человеческие инстинкты – сравнивать все непривычное с человеческой же моделью поведения, повадками и взглядами на жизнь. И выносить обвинительный приговор в случае несовпадения. Культивировать страх. Это, откровенно говоря, несправедливо.

Я приветствую этих существ в своем доме с надеждой получить новые знания, а они часто приходят ко мне, когда им что-нибудь нужно. Иногда они даже отплачивают мне тем способом, который им доступен. И, хоть я приглашаю их не ради платы, это все же дополнительный бонус. Жизнь ведьмы в наши дни может быть непростой.

Тем не менее, у меня возникло плохое предчувствие после визита этого конкретного посетителя. Мне нужно было знать, во что я вляпалась.

Всю прошлую ночь я провела без сна. К счастью, больше никто меня не потревожил и я смогла тщательно изучить каждую запись в своем журнале посещений и пролистать каждую книгу в рабочей библиотеке. Ничего полезного. Мне предстояло то, чего я опасалась, но что было необходимо: встреча с одной старой знакомой.

Я вышла через парадную дверь и направилась в заднюю часть своего сада. За ним раскинулся лес, место, которое я очень полюбила и уважаю. Солнце только вставало, когда я пробиралась между первыми деревьями, мир погрузился в тишину. В руке у меня была плетеная корзина, ведь я на собственном горьком опыте успела убедиться, что невежливо приходить к кому-то домой без подарка.

Озерная гладь сверкала на солнце, когда я вышла на поляну. Она уже была там. Она, должно быть, знала, что я ее ищу.

– Здравствуй. – Она поприветствовала меня первой. Я посмотрела прямо на нее: ее лицо ни капельки не изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз, все такое же красивое и пугающее одновременно. Мощные брови обрамляли зеленые глаза, крючковатый нос возвышался над твердым ртом. Я могла с увереностью сказать, что она наблюдала за мной, ожидая моего следующего шага. Ну же, Вера. Будь аккуратна.

– Здравствуй, – ответила я – Я пришла, чтобы найти тебя.

– Я знаю. – По ее лицу невозможно было понять, о чем она думает, наверняка, этого она и хотела – Почему ты искала меня?

Не было никакого смысла лгать ей.

– Что-то заявилось в мой дом прошлой ночью. Ему потребовалось приглашение. И оно хотело, чтобы я пошла с ним, но не сказало, куда.

Она просто продолжала смотреть на меня. Я знала, что ее молчание может быть ловушкой, рассчитанной на то, что я разболтаюсь. Сосредоточься, Вера.

– Сначала оно выглядело как мужчина. Но по мере того, как отчаяние росло, его внешний вид сильно изменился.

Она казалась совершенно невозмутимой.

– Он назвал меня по имени.

Ее глаза вспыхнули.

– Ты уверена, что существо знало твое настоящее имя? Как именно оно назвало тебя?

– Уверена, – ответила я и мое сердце забилось быстрее. Выражение ее лица оставалось прежним, но в воздухе ощущалось знакомое чувство голода. Мне нужно было отвлечь ее внимание.

– У меня тут подарок. – Я поставила плетеную корзину на мох, ее содержимое тихонько булькнуло.

– Ты хочешь что-то взамен, – заявила она, переводя взгляд с меня на мое подношение. Я кивнула.

– Мне нужно знание о существе, которое посетило меня.

– Это знание принадлежит не мне, я не могу им делиться, – ответила она.

– Но ты все же знаешь?

Она приподняла одну бровь, на до сих пор бесстрастном лице появилась игривая улыбка.

– Разве это имеет значение?

– Кому принадлежит это знание? Я могу спросить у него.

– Тебе придется спросить у самого существа. Поскольку он знает твое имя... – В ее глазах вновь полыхнул огонь голода. – Я уверена, что вы знакомы ближе, чем тебе кажется.

Я повела бровью от удивления. Такая прямота была необычной, а у меня не было никакого желания становиться ее должником.

– Спасибо, – произнесла я, не отрывая взгляда. Она улыбнулась мне. Я развернулась и пошла прочь, сопротивляясь желанию оглянуться.

Когда я вышла из леса, солнце висело уже высоко в небе, и я увидела фигуру, движущуюся по узкой тропинке к моему дому. А когда приблизилась, я узнала в ней свою постоянную клиентку, Марию.

Она мне нравится. Большинство ее просьб вполне логичны, и она всегда хорошо платит за мои услуги. Но, увидев выражение ее лица, я ощутила неподдельное волнение.

– Мне нужна помощь! – выпалила она. А потом, понизив голос продолжила:

– На этот раз все действительно серьезно.

~

Оригинал (с) WitchcraftByVera

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Юмани / Патреон / Boosty / QIWI / PayPal

⠀

Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Иногда для достижения целей приходится идти на разумные жертвы. Что если на этот раз кто-то решил пожертвовать мной?

⠀

Главы: 1 • 2

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Среди обывателей распространено неверное представление о девственной крови. Слово “девственная” в данном случае означает “никогда ранее не использовавшаяся и не обрабатывавшаяся”. В частности, она должна быть забрана у существа, которое никогда ранее не жертвовало кровь для ритуала. Не у человека без сексуального опыта. Люди воспринимают все слишком буквально.

Поэтому, когда Мария поведала мне, в чем заключалась ее просьба, я тяжело вздохнула.

– Я отплачу тебе, ты же помнишь, что я всегда честно расплачиваюсь за твои услуги?

Я вздохнула снова.

– Да. Помню. Боюсь, однако, что удовлетворить эту твою просьбу сложнее, чем предыдущие. Нам понадобится девственная кровь.

Она ахнула.

– Это не то, о чем ты подумала.

Обычно я не так тороплюсь со своими клиентами, но, честно говоря, у меня был долгий сложный день. Мысль о странном посетителе не давала покоя, и мне действительно необходимо было остаться наедине с собой. И, в конце концов, я же суровая ведьма! Но ведьма должна сама зарабатывать себе на жизнь.

– Нам нужна кровь, которая раньше не использовалась в ритуалах.

– Ну, ты можешь взять свежую кровь у меня, я ведь давала тебе ее и раньше, я с радостью...

– Вот именно! – Я перебила ее прежде чем она слишком разошлась – Твоя кровь – это всегда твоя кровь, насколько свежей бы она ни была. И ее уже использовали в ритуалах раньше.

Я виновато посмотрел на нее.

– Прости, Мария, но это может занять больше времени, чем тебе хотелось бы.

Возбуждение на ее лице сменилось растерянностью.

– Как долго? – просто спросила она.

– Когда дело касается подобных вещей, я не могу назвать точные сроки.

– Но я не знаю, сколько еще у него осталось времени! – внезапно воскликнула она глядя на меня с мольбой.

Немного успокоив Марию, я собрала все необходимое в корзину. Одна пустая бутылка, одна бутылка со сливовым вином и серебряный кинжал.

После чего второй раз за этот день вошла в лес, и мир снова погрузился в тишину. На этот раз повезло. Ко мне почти сразу подошел молодой олень. Я чувствовала его любопытство. Его чистоту и наивность. Нежно погладила его по голове и начала петь. Он ткнулся мне в руку, а когда я села, продолжая петь, лег рядом, положив голову мне на колени.

Я приступила к выполнению своей наименее любимой части ритуала.

Я пела и пела, когда кровь полилась в пустую бутылку, и не замолкала, пока та не наполнилась. После чего оставила рядом с ним бутылку сливового вина и нежно прошептала ему на ухо слова благодарности.

Я была не до конца откровенна с Марией во имя ее же спокойствия. Жизнь ее мужа висит на волоске, девственная кровь и правда была необходима, но это еще не все, нужно нечто большее. Чтобы дать кому-то одному жизнь, вы должны забрать ее у кого-то другого. И все же я абсолютно уверена, что она предпочла бы жизнь своего мужа жизни оленя. Мне просто было легче не рассказывать ей об этой части процесса.

Она рассыпалась в благодарностях, когда я протянула ей зелье.

– Каждые два часа давай ему по одному глотку и капай по одной капле на грудь. Он скоро поправится.

Когда она ушла, на ходу продолжая повторять слова благодарности и обещая отплатить, я не могла не почувствовать укол сожаления в груди. Действительно ли это было необходимо? Со временем ее муж мог бы поправиться сам. Нетерпение одного человека ведет к еще одной, возможно, зря отнятой жизни. Я отогнала от себя эти мысли. Я действительно помогла ей. Я поблагодарила оленя, принесла подношение. Все было сделано правильно.

Вечер я провела у камина, пила чай и снова перечитывала свой журнал. Лесная дева сказала мне, что я должна знать это таинственное существо лучше, чем кажется. Называла ли я кому-нибудь из других посетителей свое имя? Мне хотелось верить, что я бы записала это, что я бы не проговорилась, даже не заметив. Как раз в тот момент, когда я собиралась отложить журнал, в дверь вновь постучали.

Три удара.

– Не заперто! – Я быстро схватила маленькую баночку соли, новый пучок шалфея и засунул их в карманы.

Еще три удара. Должна признаться, я ни капли не удивилась.

Я выглянула в окно. Перед моей дверью стояла Мария. Должно быть, она не слышала моего ответа. К счастью, она выглядела спокойнее, чем когда мы с ней попрощались.

Я открыла дверь.

– Привет, Вера, – сказала она, слабо улыбнувшись.

– Привет. Нужно что-то еще?

Она посмотрела на меня, и ее улыбка стала еще печальнее.

– Мой муж чувствует себя ничуть не лучше.

– Что ты имеешь в виду?

– Теперь он кашляет даже еще сильнее и почти все время в бреду.

–- Странно. Ты точно все сделала так, как я тебе сказала?

Ее губы задрожали.

– Пожалуйста, не могла бы ты сходить к нему?

У меня кровь застыла в жилах.

– Где он?

– Пожалуйста, сходи к нему! – умоляла она – Ты должна мне помочь, пожалуйста!

Ее голос эхом разносился по моему дому.

Я потянулась в карман за солью.

– Кто ты такой? – прямо спросила я, стараясь не позволить страху просочиться в мой голос.

Она посмотрела на меня потемневшими глазами.

– Мы же так хорошо знаем друг друга, Вера. Ты знаешь, кто я. – Ее голос стал холодным и хриплым. Мольба в глазах исчезла.

Я сделала шаг назад, в дом. Она за мной не последовала.

– Почему ты здесь? – Я продолжала пятиться к камину.

– Зачем ты убила этого невинного оленя? Если бы ты мне рассказала, я была бы против.

Я замерла. Как она узнала?

– Пойдем со мной, это самое меньшее, что ты можешь сейчас сделать, – убеждало меня существо, подражающее Марии. Из его голоса исчезли все эмоции, и, честно говоря, оно больше не было на нее так уж похоже.

– Тебе здесь не рады! Уходи! – Я бросила пучок шалфея в камин и сделала шаг навстречу к существу. Когда дым достиг его, я увидела, как из его облика исчезают последние черты Марии.

Теперь, стоя передо мной, оно выглядело так же, как в прошлый раз. Существо ухмыльнулось.

– Тебе следовало пойти со мной, – сказало оно глухим, скрипучим голосом.

Дверь резко захлопнулась и я быстро посыпала порог солью, делая себе мысленную пометку проверить, как там Мария.

Теперь мне ясно одно. Это существо, чем бы оно ни было, вцепилось в меня. Должно быть, наблюдает за мной, и, я подозреваю, становится сильнее, раз теперь способно принять облик настоящего человека, человека, которого я знаю.

Мне нужно выяснить, что происходит.

И разорвать ту связь между нами, которую ему удалось создать.

~

Оригинал (с) WitchcraftByVera

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я теряю контроль над ситуацией. Сегодня мне впервые стало по-настоящему страшно, и кто знает, что будет дальше...

⠀

Главы: 1 • 2 • 3

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

На следующий день после того, как существо посетило меня, приняв облик Марии, я отправилась в город, чтобы проведать ее. Еще стоя на крыльце, услышала смех и жизнерадостные голоса. Может, у нее гости?

Я постучала.

– Чтоб меня, деревенская ведьма! – просияла она – Заходи!

Я вошла внутрь, оглядываясь по сторонам. В доме было, как всегда, очень уютно: горящий камин и зажженные в каждом углу свечи. Ее муж сидел в кресле у камина, бледный, но полностью в сознании. Он тепло улыбнулся мне, когда наши глаза встретились.

– Мы не знаем, как тебя благодарить! – щебетала Мария – Муж чувствует себя на удивление хорошо! И так быстро! На этот раз ты превзошла сама себя!

Благодарить нужно оленя, который отдал ему свою жизненную силу, подумала я.

– Приятно слышать.

– Принести тебе чего-нибудь? – спросила она, наливая воду в чайник.

– Спасибо, но нет, мне нужно бежать по делам. Я просто хотела вас проведать. И отдать тебе вот это.

Я сунула руку в карман и достала маленький кулон. Стеклянная капля, заправленная солью и заклинаниями, повисла на серебряной цепочке. Если существо смогло принять ее облик, то оно, возможно, контактировало с ней. Совесть не позволила мне оставить это без внимания.

– Это чтобы выздоровление пошло еще быстрее, – солгала я. – За счет заведения!

Она уставилась на меня, вытаращив глаза.

– Я... большое тебе спасибо. Не знаю, как благодарить... Ты же знаешь, что со всей нашей… ситуацией, мы еще не в том состоянии, чтобы расплатиться должным образом, я...

– Я знаю, – перебила я. – Такие вещи требуют времени, и я доверяю тебе. Просто сосредоточься сейчас на своем муже.

Я улыбнулась, но на душе стало тяжело. Не слишком ли дорого я беру? Сама себе ответила, что нет. Клиенты согласны с этой ценой, а мне нужно как-то выживать.

Когда я покинула дом Марии, на сердце действительно стало немного легче. У ее мужа все шло хорошо. Нужно было больше доверять себе, моя магия всегда срабатывает как надо, и существо не заставит меня усомниться в этом. Теперь пришло время приступить к главному.

На следующие несколько дней я закрылась дома, не принимая никого из клиентов. Изучала информацию о существах, с которыми еще не сталкивалась лично, пытаясь найти какое-либо сходство с моим навязчивым посетителем. Каждый вечер накладывала на дом защитные заклинания, сжигала шалфей и посыпала солью порог перед своей дверью.

И, похоже, это сработало. Я не собиралась впускать его снова до тех пор, пока что-нибудь о нем не выясню, и, к счастью, в течение всего этого времени он не появлялся. Так продолжалось до вчерашнего вечера.

Я лежала в постели и читала, чувствуя, как начинаю погружаться в сон. Как только я выключила свет, готовая поддаться и заснуть окончательно, это снова случилось.

В дверь постучали три раза.

Глупо, но я почему-то затаила дыхание. В комнате царила кромешная темнота.

Еще три удара, на этот раз громче. Должно быть, оно чувствовало мое присутствие, но часть меня просто хотела притвориться, что меня там нет. Не было никакого желания включать свет и смотреть правде в глаза. Хотя я знала, что должна это сделать.

Еще три удара, на этот раз колотили действительно сильно. Я чувствовала, как его гнев и отчаяние наполняют мой дом. Включила свет, встала с кровати и быстро запрыгнула в снятую совсем недавно одежду.

Щелкнула входная дверь. Я оцепенела.

Я слышала звук шагов, поднимающихся по лестнице, все ближе и ближе к моей комнате, и не могла оторвать взгляд от двери.

Три удара.

– Привет? – Голос Марии раздался в моей комнате. – Дверь была не заперта, так что я просто вошла, надеюсь, ты не возражаешь. Можно мне зайти?

Я не ответила. Дверь в спальню была заперта, как и в последние несколько ночей. Это определенно была не Мария.

– Вера? Ты здесь?

– Тебе здесь не рады. Уходи.

В комнате внезапно повеяло жутким холодом.

– О, Вера. – Тон голоса понижался с каждым слогом. – Я знал, что ты так скажешь.

Дверь по-прежнему оставалась закрытой, но голос доносился как будто откуда-то изнутри спальни.

– Кто ты такой? – Я потребовала ответа.

– Я становлюсь сильнее, Вера... – ответил скрипучий, ледяной голос. – Рано или поздно тебе придется встретиться со мной лицом к лицу. Следовало согласиться сделать это раньше.

Свет погас. Я стояла там в полной тишине, не зная, что ответить.

– Зачем ты здесь?

Нет ответа.

– Что тебе от меня нужно? – продолжала спрашивать я. Звенящая тишина. Воздух стал немного теплее. Я постояла там еще несколько минут, прежде чем осмелилась заглянуть в замочную скважину. За пределами моей комнаты никого не было. Слегка приоткрыла дверь. На лестнице пусто.

Я включила весь свет и обыскала весь свой дом сверху до низу. Никого. Ничего. Даже в подвале.

Меня нелегко напугать, но на этот раз я была просто потрясена. Это существо вошло без приглашения. И, по его собственным словам, становится все сильнее. Ситуация выходит из-под контроля.

Я решила, что должна сделать что-то радикальное. Мне нужна была помощь, на этот раз по-настоящему. Раньше я не сталкивалась ни с чем подобным, нужно действовать осторожно.

Завтра я снова отправляюсь в лес. Мне нужно поговорить с ней, с лесной девой, мне нужно, чтобы она помогла мне. Вряд ли у меня есть что-то, что она оценила бы по достоинству и согласилась бы принять в обмен на помощь. И просить ее об одолжении я тоже не хочу. Однако у меня есть идея. Я собираюсь предложить ей игру. Она любит всевозможные игры, и я думаю, что брошенного вызова будет достаточно, чтобы заинтересовать ее.

Осталось только придумать, на что я могу сыграть.

Кажется, я знаю, что это может быть.

~

Оригинал (с) WitchcraftByVera

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Кажется, я наконец-то знаю, что нужно делать. Остается надеяться, что еще не слишком поздно.

⠀

Главы: 1 • 2 • 3 • 4 • 5

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Извините, что заставила ждать. Я была очень занята. Чтобы со всем разобраться потребовалось больше времени, чем я ожидала.

Пожалуй, я была чересчур уверена в своих ведьминских способностях. Но когда начала читать о “Проявлениях”, осознала сколько всего мне еще неизвестно. Откровенно говоря, я просто считала их проявлением чувств, намерений, реакцией на события. Вы, наверное, тоже слышали все это и раньше. И я до сих пор не понимала насколько злыми и неуправляемыми они могут быть.

Теперь я знаю: существо – это Проявление. Проявление моего чувства вины. И причина, по которой оно так сильно, должно быть, в том, что я не собиралась его проявлять. Оно подпитывалось каждой мыслью, каждой эмоцией, которые я подавляла в себе.

Я еще раз посетила лесную деву, сразу же после моего последнего поста. С моей стороны было довольно безрассудно приходить к ней домой, распространяя вокруг себя энергию страха и неуверенности, но выбора не было. Когда я вышла на поляну, она уже была там.

– Вижу, ты все-таки поняла, – ухмыльнулась она. Голос был как всегда спокоен, но я видела злобу в ее глазах.

– Думаю да, – ответила я. – И подозреваю, ты знаешь, что я собираюсь сказать.

– Просвети меня.

– Наша сделка… Я отказываюсь от нее. Я не хочу продолжать это делать.

– Ты ведь знаешь, что потеряешь, верно? – Внезапно в воздухе повисло знакомое чувство голода.

– Я устала эксплуатировать тех, кто приходит ко мне за помощью. Цена слишком высока.

– Но они ведь согласны платить ее, не так ли?

– Да. Они согласны. А я нет. Больше нет.

– Жаль, – ухмыльнулась она. – Но ты знаешь… есть способ все сохранить.

– Какой?

– Твое имя.

Вы должны понять, насколько сильно я этого желала, насколько для меня это было важно. Моя связь с лесом. Мое право собирать урожай, мое право пожинать его силу.

– Я подумаю об этом.

– Не слишком долго.

Я пошла прочь оттуда, а лес как будто стал тише, чем когда-либо. У меня были дела, которые нужно было закончить.

Первая остановка: девушка, которая пришла ко мне в первую ночь, мужа которой я помогла убедить завести детей.

– О, привет! – улыбнулась она мне, открывая дверь.

– Привет! – улыбнулась я в ответ. – Я буквально на секунду. Просто хотела сообщить кое-что о нашей сделке.

– Это по поводу оплаты?

– Оплаты, да. Считай, что мы квиты. Оставь себе своего первенца.

Она вытаращилась на меня.

– Ч-что? – В ее голосе послышалось облегчение.

– Это было…– я колебалась. – Это была просто... проверка. Тест, чтобы понять, насколько сильно ты этого хотела. Я должна была... должна была знать, что ты хочешь этого всем сердцем и душой, прежде чем помогать тебе.

Она обняла меня. Долгое, теплое объятие. Когда она отстранилась, по ее лицу текли слезы.

– Но ты же все равно поможешь мне с родами?

Я была ошеломлена.

– Конечно... конечно, я помогу. – В конце концов, у меня есть опыт.

Попрощавшись, я пошла дальше по улице.

Вторая остановка: Мария.

– Как поживает твой муж? – спросила я, сидя в ее гостиной с чашкой чая.

– Он быстро поправляется! Сегодня даже выбрался в паб с парой друзей. Думаю, еще несколько дней и он окончательно придет в себя!

– Приятно слышать, – улыбнулась я.

– И оплата, уверяю, как только он полностью оправится...

– Ты ничего не должна, – перебила я ее. – Заводи детей, не заводи детей – мне все равно. Я ничего у тебя не возьму.

Она прослезилась.

– Ты… ты это серьезно?

– Целиком и полностью, – заверила я.

– Но мне нечем больше по достоинству отплатить тебе, я… Может, когда-нибудь я смогу что-то для тебя сделать?

– Не надо. Я просто рада, что смогла помочь.

Мы с Марией долго разговаривали. Кажется, мы по-настоящему подружились. Я не из тех, кто легко заводит друзей, по причинам, которые после прочтения этого, вероятно, для вас очевидны.

Третья остановка: миссис Буфорд. Она живет с дочерью, недалеко от деревни. На улице уже стемнело и я еле могла разглядеть заросшую тропинку, по которой пробиралась к их дому. С тех пор как прошлой зимой исчез муж миссис Буфорд, она почти всегда сидит дома, только раз в неделю выбирается в продуктовый магазин. Действительно печальная история. Мы были довольно близки, когда я была еще совсем юной ведьмой. Тогда я была неопытна и наивна. После всего произошедшего, подозреваю, что в этом отношении мало что изменилось.

Она выглянула в окно, прежде чем медленно открыть дверь.

– Вера, – произнесла она. Я вздрогнула. Совсем об этом забыла. Все же сейчас я немного менее наивна и не называю своего имени практически никому.

– Здравствуйте. Могу я войти?

Она поколебалась, но открыла дверь немного шире, жестом приглашая меня войти.

В доме царил беспорядок, повсюду валялись пустые бутылки. Я и не знала, что она пьет, но обстановка говорила сама за себя. Или, может быть, пьет ее дочь?

– Миссис Буфорд...

– Зови меня Этель, – тихо произнесла она.

– Этель… Мне нужно Вам кое-что рассказать. Это касается Вашего мужа.

И я рассказала ей о той ночи у реки. Как я спешила и заметила чью-то фигуру, идущую вдоль реки. Как фигура поскользнулась и упала. Как тело пронеслось мимо меня, захваченное рекой, которая внезапно показалась такой сильной, такой голодной. Я смогла мельком увидеть мужское лицо в воде, но не разглядела его черты.

Я не сказала ей, что пришла туда, чтобы встретиться с лесной девой. Та редко выходит из леса, но если выходит, то только у реки и держится поближе к воде. Я не рассказала миссис Буфорд, что смолчала, чтобы защитить лесную деву. У меня нет никаких сомнений в ее причастности. Река никогда раньше не бывала такой дикой и уже несколько недель не было ни снега, ни дождя. Это не был банальный несчастный случай.

Я решила, что эти подробности лучше опустить.

Не знаю, какой реакции я от нее ожидала. Она просто улыбнулась.

– Я знаю, – тихо сказала она.

– Знаете?

– Я знаю, что он мертв, Вера. Прошло столько времени, нет ни единого шанса, что он жив.

– Я просто подумала, что это может помочь...

– Жить дальше? Нет, это мне не поможет. Знаешь, что могло бы?

– Расскажите.

– Если бы люди не пытались делать вид, будто ничего не произошло. Когда муж исчез, вся моя жизнь пошла прахом. Но дело в том, что это происходило медленно.Через два месяца все уже смирились и забыли о нем. Все, кроме меня и Энн, наша жизнь продолжала разрушаться.

Меня охватило сочувствие к этой бедной женщине.

– И, когда я все еще горевала, люди начали отдаляться. Я потеряла всех своих друзей. – она впилась в меня глазами. – Сначала я потеряла тебя.

– Я... я думала, Вам нужно побыть одной…

Она рассмеялась.

– Я тоже так думала, но мне было нужно не это. И Энн тоже. Знаешь, она начала пить. Такая юная, и уже... уже потерявшаяся в своем собственном мире.

Мой мозг лихорадочно работал. Хотя бы что-то я могла для нее сделать.

– Знаете… По поводу выпивки, – произнесла я, – с этим я могу ей помочь. И с уборкой в доме, это мне тоже под силу.

– Уже поздно, Вера.

– Я хочу. Пожалуйста, позвольте мне попробовать. Я многим Вам обязана.

В конце концов я убедила ее позволить мне навещать их раз в неделю. Все шло неплохо. Конечно, с уборкой я разделалась довольно быстро. Но на самом деле я не только для этого хотела туда приезжать. Ей нужен был друг. Кажется, мне тоже нужны друзья, хотя раньше я этого и не осознавала.

Покинув ее дом я почувствовала как с моих плеч свалился огромный груз. Я надеялась, что этого будет достаточно, чтобы ослабить Проявление, хоть и не была уверена. Было уже поздно, и мне нужно было обдумать кое-что важное. К моему огромному облегчению, посетитель в тот вечер не явился.

На следующее утро настал черед моей четвертой остановки: лесная дева.

Ее не было, когда я пришла. Я села у озера, оглядываясь по сторонам. Может быть, она не в настроении принимать гостей? Я решила подождать. Если бы она не захотела появиться, то я бы снова вернулась на следующий день. И на следующий.

Я ждала, как мне показалось, несколько часов. Возможно, это было и не так, время на этой поляне ведет себя… странно. Словами толком не описать, если хотите понять, то вам придется испытать это на себе.

Я встала и обернулась, она была там, прямо за моей спиной.

– Ты напугала меня, – сказала я и тут же об этом пожалела.

– Зачем ты пришла? – Ее тон был настолько ледяным, что у меня волосы на руках встали дыбом.

– Насчет моего имени…

– Да? – ее глаза вспыхнули.

– Я не назову его тебе. Но может я могу назвать тебе чьи-то еще?

Она рассмеялась. Сначала тихонько, потом почти маниакально.

– А ты действительно злая маленькая ведьма, не так ли? – усмехнулась она. Я проигнорировала ее замечание.

– Я просто подумала… Если кому-то не нравится его имя. Если кто-то чувствует, что оно сдерживает его, действительно чувствует, что его старое имя не позволяет ему быть собой…

– Это убьет его прежнее "я". Заставит забыть, кем он были, как его звали. – Она вновь рассмеялась.

– Тогда… это то, что я могу тебе дать. Чьи-то старые имена, чьи-то старые личности. Этого будет достаточно?

Внезапно она успокоилась.

– Пока да. Ты сохраняешь свою свободу действий в лесу, а взамен я узнаю имена.

Я отрезала у себя прядь волос и отдала ей, в подтверждение нашей сделки. Это обычай ее рода.

Конечно, я могла бы использовать нашу новую сделку во вред людям. Это был бы не первый мой проступок. Однако, я знаю немало людей, которые больше всего на свете хотели бы, чтобы их никогда больше не называли их мертвым именем. Которые ничего не потеряют, забыв свою семью, забыв, кем они себя считали и когда родились. Они чувствуют себя запертыми в тесной клетке, не имея возможности вырваться из нее. Это очень… по-человечески. Я помогаю им. Сомневаюсь, что лесная дева способна это понять. Ее восприятие сильно отличается от человеческого.

Так что весь последний месяц я занималась именно этим. Коллекционировала старые имена и избавляла людей от их беспокойного прошлого. Мои клиенты редко возвращаются, что я предпочитаю расценивать как успех. Я помогаю им, каждый день, по-настоящему. И посетитель, проявление моей вины, больше не возвращался.

Конечная остановка: создание этого поста.

У меня такое чувство, будто я обманывала вас. Вы поддерживали меня, бесконечно поддерживали и помогали понять, что происходит, но моя совесть ныла все сильнее. Ведь вы поддерживали ведьму, которая, под предлогом помощи, делала ужасные вещи, зарабатывая себе на жизнь. Это несправедливо по отношению к вам, и, в надежде полностью устранить злобное Проявление, я должна была рассказать всю правду. Теперь вам должно быть совершенно ясно, в чем состояли мои подношения владычице леса и что я получала за них. Я хочу, чтобы вы знали, что эта глава моей жизни закончена.

Меня зовут Вера. Я ведьма. Ведьма, которая нашла новый способ зарабатывать на жизнь.

~

Оригинал (с) Witchcraft By Vera

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Здесь все решают кости, и я не знаю, насколько удача будет ко мне благосклонна. Пока что, кажется, она не на моей стороне.

⠀

Главы: 1

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Буря ненадолго затихает. Снег все еще валит, но на несколько долгих секунд ветер замолкает. И в этой краткой тишине я слышу, как над моей головой скрипят половицы. Снова смотрю на карточку в своей руке, кровь шумит у меня в ушах.

ЖЕНЩИНА НАВЕРХУ

– Женщина наверху, – бормочу я дрожащим голосом.

–...Она сделает тебе больно, если спустится. – Тихий голосок из-за кресла заставляет меня замереть.

Я ахаю в шоке:

– Покажись! – Задыхаясь, я вскакиваю на ноги и вся подбираюсь, в напряженном ожидании уставившись на кресло. Сбоку появляется маленькая ручка. За ней следом бледное, настороженное лицо, глаза, неотрывно наблюдающие за мной. Ребенок. Маленькая девочка, не больше десяти лет на вид.

С минуту мы молча не сводим друг с друга глаз, тишину нарушает лишь потрескивание огня в камине. И скрип неуверенных шатких шагов сверху. И ветер, снова взревевший раненым зверем.

Я узнаю ее. Я все понимаю. Она стояла в угрюмой группке детей на карточке “ДЕТИ ВУАЛИ”

Девочка бросает взгляд налево, на неподвижную статую Хåварда Ниссе. Смотрит на него с беспокойством и снова поворачивается ко мне.

– ...Здравствуй, – говорю я ей.

– …Привет. – Она все еще едва высовывается из-за кресла.

– Ты знаешь ее? – Я решаюсь спросить после долгого молчания. – Знаешь женщину наверху?

Снова пауза.

– …Да, – шепчет девочка, потирая руку. Янтарные отблески пламени пляшут на ее лице. – Она пока еще растеряна. Но это ненадолго. Не позволяй ей спуститься вниз. Пожалуйста, не позволяй ей спуститься… Ей больше всего нравятся взрослые. У тебя есть железо в доме?

Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять, чего она от меня хочет.

– Железо?

Девочка кивает, выбирается из-за кресла и делает шаг ко мне.

– Нужно поторопиться, – шепчет она. – Есть что-нибудь железное?

Я задумываюсь на секунду.

– У меня есть столовые приборы. Они из стали, так что…

Девочка качает головой, она поднимает глаза к потолку вслед за грохотом, вновь разносящимся по дому.

– Нет, мисс. Нужно железо. Все дело в запахе. Она ненавидит этот запах. Для них железо пахнет кровью.

Железо… железо…

– Сковородки, – озаряет меня. – У меня есть несколько чугунных сковородок и кастрюль…

– Да, подойдет. – Девочка кивает. – Хватай их и клади на лестницу, только, пожалуйста, быстрее.

Быстрее.

Я киваю и спешу через арку из гостиной в коридор. Девочка будто хочет последовать за мной, но потом передумывает и остается неловко стоять посреди комнаты, глядя на игру. Я врываюсь в кухню и присаживаюсь на корточки у шкафчиков.

Где же они? Куда я их засунула?

Я не могу перестать думать об ужасной картинке на обороте карточки. Слегка приоткрытая дверь и дразнящая клубящаяся пустота за ней…

И эта девочка…

Я отмахиваюсь от тяжелых мыслей. Позже у меня будет время, чтобы все обдумать. А пока придется просто поверить ей. Железо, мне нужно железо…

…И где-то там, в глубине среди забытого скраба… Вот она, чугунная кастрюля с темно-серыми крапинками, подарок моей матери на давно прошедший день рождения. Две сковородки из того же набора… только две? Готова поклясться, что их было больше…

Но времени нет. Придется обойтись этим. Посуда тяжелая, и я покряхтывая от напряжения, встаю с колен, прижимая ее к груди. Скорее к подножию лестницы. Я неуклюже бреду вверх по ступеням, поднимаясь лишь чуть выше середины пролета. Не думаю, что смогла бы добраться до верха, даже если бы и хотела: железо в моих руках с каждым шагом становится все тяжелее и горячее. Я и так едва иду, ноги налились свинцом. И даже отсюда чувствую, как воздух наверху колеблется от едва слышного шепота, будто раскаленное марево.

Женщина наверху. Она здесь. Не могу не думать об этом. Она в моем доме.

Как жаль, что я не оставила свет на втором этаже включенным, когда еще могла. Теперь уже слишком поздно.

Я осторожно ставлю кастрюлю в нескольких ступенях от верха лестницы, борясь с подступающей паникой, и спускаюсь вниз, где ставлю одну из сковородок.

Почти, Каролина, почти все.

Не сдерживая горького вздоха облегчения, я обеими ногами встаю на пол первого этажа. Сковородка стоит в паре ступеней передо мной. Украдкой последний раз смотрю на лестницу. Отсюда виден лишь небольшой кусочек площадки, но ее присутствие очевидно. Я кожей чувствую, как она снова начинает идти. Женщина наверху.

…Внезапный всплеск активности заставляет меня в ужасе отшатнуться, крича. Быстрая темная тень вырывается с верха лестницы и застывает на стене.

…Это не она. Это моя тень.

Сердце немного успокаивается. Отрезанная, моя тень бродит по дому, и, что бы она ни увидела на втором этаже, это оказалось слишком даже для бестелесного существа.

Я молча наблюдаю, как тень крадется по стене у лестницы вниз, проскальзывает мимо меня и исчезает в кухне.

Возвращаюсь в гостинную, ошеломленная последними событиями. Надеюсь, что кастрюль и сковородок будет достаточно, чтобы удержать ее, но наверняка не угадаешь.

С одиноким испуганным всхлипом падаю на пол у раскрытой доски, закрыв лицо руками.

Девочка встает напротив.

– Спасибо, что вытащила меня, – тихо говорит она. – Я так долго ждала по ту сторону завесы.

Я смотрю на нее снизу вверх.

– Вытащила тебя? Так вот, что я сделала? Вытащила?

Она кивает, и я едва не схожу с ума под напором противоречивых эмоций. Его можно вытащить. Я могу вытащить его оттуда. Я могу спасти Нильса… Но…

– Есть и другие. В игре есть еще дети, попавшие в ловушку… Как давно ты была заключена по ту сторону?

– Не знаю. – Девочка пожимает плечами.

Я оглядываю ее с головы до ног.

– Милая, когда ты родилась?

– Первого ноября 1990.

Бедняжка. Как долго она пробыла по ту сторону?.. Двадцать лет?

Я вдруг снова отчетливо слышу тиканье часов. Боже, я так привыкла к этому звуку, что иногда почти не замечаю… Но они никогда не перестают тикать. Время ограничено. Мои нервы напряжены, как канаты.

– Как тебя зовут?

– Софи.

Я киваю.

– Меня зовут Каролина. Я ищу своего сына, Нильса. Пять лет назад Игра забрала его. Ты его не видела? Он только что был здесь, стучал мне по… по вуали. Он нарисовал омелу…

Девочка качает головой.

– Нет, не он. Это была я. – Она виновато смотрит на меня и неловко мнется. – Прости, я не хотела тебя расстраивать, я просто не очень хорошо рисую. Я старалась…

Я двумя руками провожу по лбу и дальше по волосам. Осознание того, что на самом деле мне не удалось даже так пообщаться с сыном, сокрушает. Но я стараюсь этого не показывать.

– Все в порядке, ты хорошо справилась. – Я откашливаюсь. – Но ты видела его? Видела мальчика по имени Нильс?

Она печально качает головой: “Нет”.

– Но, быть может, видел мой брат. Он тоже там, внутри. Мы играли с родителями, а потом Игра забрала нас. Он все еще по ту сторону… Кажется, я помню, что он упоминал мальчика по имени Нильс. – Она садится и берет кости в руку. – На той стороне завесы трудно соображать… – Девочка сглатывает. – Мы должны продолжать играть, – шепчет она, и ветер вторит ей протяжным воем.

На доске появилась еще одна фигурка, закрепленная в своей дорожке, спиралью уходящей к центру поля.

Девочка крестится. Печальный жест, когда творит его столь юной существо с такой искренней надеждой. И бросает кости.

Кубики мягко стучат по дереву. Четверка и Тройка.

Она тянет карту. И читает вслух:

ВЫБОР В МЕЛЕ

Что в имени тебе моем?

Софи показывает мне карточку. На картинке древний каменщик вырезает фигуру маленького мальчика из глыбы белого камня.

Сначала ничего не происходит. Мы в нерешительности ждем каких-либо изменений в окружении, и вдруг глаза Софи расширяются. Я оборачиваюсь вслед за ее взглядом и вижу…

На стене появляется имя. “Дэниэл”. Рядом с ним на моих глазах одна за одной проступают буквы следующего.

“Александр”.

Теперь имена целыми десятками быстро появляются по всем стенам, я даже не пытаюсь поспевать за ними:

“Эрик”

“Сесиль”

“Илай”

…

“Нильс”

Нильс!

Я вскакиваю на ноги.

– Нильс! Ты здесь? Ты слышишь меня?

Никакого ответа, только новые и новые имена на стенах.

– Так зовут моего брата! – Софи указывает на имя “Андерс”, нацарапанное прямо над камином.

И тут среди беспорядка и ажиотажа я слышу знакомый скрип. Он заставляет меня думать о Нильсе. Так скрипит верхняя ступенька лестницы. Я стараюсь не наступать на нее, но Нильса это никогда не волновало. Каждый раз, сбегая вниз, он наступал на скрипучую доску…

…Но сейчас по лестнице спускается не Нильс.

Я замираю на месте. Кровь стынет в жилах. Мы с Софи разом поворачиваемся к лестнице, но через арку видно только сумрак.

– Железо, – шепчу я, когда полотно имен достигает потолка, – насколько оно эффективно? Это ее остановит?

– Нет. – Софи качает головой. – Не остановит. Но оно ей не нравится. Поэтому задержит на некоторое время. Только на время…

Я снова присаживаюсь на корточки, хватаю кубики и бросаю их. Моя фигура с клацаньем перемещается по доске, кости показывают двойку и еще одну невозможную семерку.

Я тяну карту.

Еще один медленный шаг сверху. Я не могу не прислушиваться…

– Быстрее, – умоляет Софи. – Пожалуйста, Каролина.

Я смотрю на карту:

СНЕЖНАЯ ФИГУРА

На картинке женщина лепит снеговика среди бескрайнего пустого поля. И ниже подпись:

Вызов. Пожинай плоды или страдай от последствий. Сделай предмет из снега.

“Сделай из снега…” – Я читаю вслух, поднимаю глаза и вдруг вижу появившуюся из ниоткуда дверь в стене моей гостиной. Там, где раньше была лишь глухая стена, теперь красуется дверной проем, обрамленный яркой полоской пронзительного света. Дверь, вся исписанная мелом, распахивается, и я вижу за ней свой сад. Мир снаружи выбелен. Бушует снежная буря и дальше пары метров за ней ничего не разглядеть, но сад окружен плотной белой стеной снежного тумана.

По комнате пролетает порыв студеного ветра. Софи отступает ближе к огню и прикрывает лицо.

Дымные буквы, будто из пара дыхания на морозе, складываются в слово над дверью:

“С Е В Е Р Н Ы Й О Л Е Н Ь”

Я пристально смотрю на Софи.

– Игра хочет, чтобы я слепила северного оленя? Из снега? Я… я не могу! У меня даже снеговики не получаются!

Знакомая свеча снова появляется в воздухе. И… загорается.

– Пожалуйста, Каролина! Хотя бы попытайся!

Софи права.

Пожинай плоды или страдай от последствий.

Черт бы побрал эту адскую игру!

Я стискиваю стучащие от холода зубы и, прежде чем успеваю подумать, выскакиваю в дверной проем в снежное крошево. Все тело дрожит, охваченное ледяными тисками, но я сую голые руки в снег и поспешно начинаю скатывать и складывать, как могу, грубую фигуру того, что, как я надеюсь, можно будет принять за северного оленя.

Я работаю быстро, насколько это возможно…

…Но свеча догорает

Черт, слишком быстро… Слишком быстро!

– Нужно больше времени! – Я кричу в ветер, нос и щеки горят от холода. – Мне нужно БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ!

Софи что-то кричит мне через дверь, но шторм глотает ее слова. Я разгребаю снег, пытаясь показать, что у оленя четыре ноги, но даже еще не слепила ему голову.

Как хорошо должно получиться? Насколько похоже?

Я хватаю снег охапками и пытаюсь что-то впопыхах налепить, чтобы сделать хотя бы шею, но свеча уже погасла. Так скоро. У меня не было ни единого шанса.

– Еще немного, – хриплю я. – Еще чуть-чуть…

Но порыв ветра задувает дымное пламя, и свеча тает, превращаясь в ничто.

– Faen! – сердито чертыхаюсь я, отступая по снежному месиву обратно в тепло гостиной. Софи сжимает мою руку, и кожа будто покрывается волдырями: такая она горячая по сравнению со мной.

– Она уже на полпути вниз, Каролина! Женщина наверху, она уже на полпути вниз! Нам нужно торопиться, пожалуйста!

– У меня не получилось, – печально отвечаю я. – Прости, мне очень жаль… у меня не получилось.

Все больше и больше слов расползается по стенам. Мы просто стоим и наблюдаем, как они сами пишут себя.

В большинстве случаев это слово: “МЕДВЕДЬ”.

Есть еще несколько вариантов: “ВОЛК”. Парочка: “ЧЕЛОВЕК”. И одно: “ЛОСЬ”.

Но ни одного варианта “СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ”.

Тень пробегает по карте, лежащей рубашкой вверх на глянце доски. Собравшись с духом, я поднимаю ее, и мы вместе читаем:

Задание провалено. Тролли идут за вами.

– НЕТ! – Софи вскрикивает, отшатываясь назад. Она подбегает к двери и крепко цепляется за нее, вглядываясь в снег.

Тролли. Я всегда находила их описание ужасающим, еще до игры. Но никогда не видела. А вот Софи, похоже, доводилось.

Я стою за ее плечом, и мы обе смотрим на шторм.

Падает снег. Тяжелый и пухлый.

Но снежный туман рассеивается, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы мы увидели колоссальную фигуру, чернеющую в его нутре.

Я не узнаю силуэт. Это не человек.

Низкий рев доносится сквозь шторм, Софи отступает назад и изо всех сил захлопывает дверь. Она падает на пол, задыхаясь.

– Они доберутся до нас. Тролли. Женщина наверху. Не надо больше. Пожалуйста. Не надо. Они наблюдают за нами за завесой, мама, они следят за нами, постоянно делают больно, снова, снова и снова.

…Она назвала меня “мама”.

– Я ПРОСТО ХОЧУ СПАСТИ АНДЕРСА! МНЕ НУЖЕН МОЙ БРАТ! ОН МНЕ НУЖЕН!

Я сжимаю ее дрожащее тельце в объятиях. И изо всех сил стараюсь не замечать звуков из коридора. Женщина наверху спускается вниз.

Шаг за шагом.

Незваный гость в моем доме.

Шаг.

За.

Шагом.

– Все хорошо. Нас теперь двое. Игра закончится быстрее.

Софи всхлипывает мне в плечо, я мягко, но решительно притягиваю ее обратно к доске.

Беру кости в руки.

– Давай же, Шелтапспилл! Каждый год я играю с тобой! Каждый год ты отбрасываешь меня все дальше! – Мои ноздри раздуваются от гнева. Я вкладываю его в бросок весь, без остатка. – ВЕРНИ, ЧТО ВЗЯЛ! Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ! – И бросаю кости, пристально наблюдая, как они стучат подпрыгивая по доске, грани горят отраженным пламенем. Кости останавливаются в центре.

Шесть и шесть.

Моя фигура достигает середины доски и дрожит на месте.

Я беру карточку.

СПАСЕНИЕ

Сердце подпрыгивает.

Возвращение в страну живых. Выбирай мудро и только один раз.

Кусок мела материализуется в воздухе и падает к моим ногам с мягким стуком.

Названия животных исчезают со стен, но имена остаются.

Тролль стонет в свисте метели, сотрясая рыком стены… Железная сковорода летит по ступенькам жалко дребезжа. Женщина приближается.

Я понятия не имею, как она выглядит и чего хочет, но ужас на лице девочки достаточно красноречив.

Я беру мел. Смотрю на имена.

“Возвращение в страну живых. Выбирай мудро и только одного.”

Смотрю на имя Нильса.

– Нильс…

Может, это он? Мой шанс спасти Нильса? Моего сына?..

Я встречаюсь взглядом с Софи, но она отводит глаза. Ее грудка взволнованно поднимается и опускается, девочка хочет что-то сказать, но прикусывает губу и обнимает колени. Маленькая фигурка дрожит от страха, съежившись в кресле.

…Я колеблюсь.

И понимаю, что нужно сделать выбор.

Я могла бы спасти Нильса. Это самое очевидное. Я могла бы спасти Нильса, и что потом? Хватило бы у меня воли продолжать играть?

Нет, Каролина. Ты хотела бы побыстрее завершить игру. И оставить остальных навеки во власти проклятия.

…А что насчет Андерса? Брата Софи? Запертого в игре уже двадцать лет…

Двадцать долгих лет. Если не спасти его сейчас, какие у него шансы? Осмелится ли Софи еще хоть раз сыграть в эту игру? Сможет ли она, даже если и захочет? Игра – собственность ТВОЕГО дома, Каролина. Она не сможет играть без тебя. А рискнешь ли ты Нильсом, чтобы сыграть на следующее Рождество?

– Пожалуйста, Каролина, она идет! ОНА ИДЕТ! – Софи срывается в крик.

Скрипят перила у подножия лестницы. Женщина приближается, я тоже это понимаю.

Каролина… Софи подсказала, как задержать Женщину наверху с помощью железа. Если бы она не поделилась этой информацией, существо, появившееся на втором этаже, уже давно было бы в этой комнате. Софи – единственная причина, почему ты вообще еще можешь играть в эту Игру.

– Твой брат… – начинаю я, и девочка тут же поднимает на меня глаза, полные страха и надежды. Широко распахнутые яркие звезды. Голос предательски дрожит. Я собираюсь принять решение, о котором буду сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Чего бы хотел Нильс? Чего бы ОН хотел?

– Андерс хороший мальчик, Софи? Он останется со мной, чтобы продолжить играть? Будет ли он продолжать, чтобы помочь мне спасти сына?

– Да. – Она не колеблется. тон и поза исполнены уверенности.

И я делаю самый трудный выбор в моей жизни.

Прости меня, Нильс. Я все еще иду к тебе.

…Читатель, ты можешь не согласиться с моим решением, но постарайся понять.

Я пересекаю комнату и дрожащей рукой пишу имя Андерса.

⠀

Оно начинает светиться и исчезает.

Впуская леденящий ветер, мальчик, спотыкаясь, входит в дверь и захлопывает ее за собой. Он немного выше Софи, но сходство поражает. Они явно близнецы.

Софи вскакивает и бросается к нему на шею.

– АНДЕРС! – всхлипывает девочка, уткнувшись ему в плечо. Он в замешательстве смотрит на меня.

– Там что-то есть, – выдавливает он, потирая горло. Голос звучит надломлено и принужденно, будто мальчику давно не приходилось говорить. – Софи… все хорошо… все хорошо… Там…

Он замолкает. Больше не смотрит на меня. И на сестру тоже. Он неотрывно глядит через мое плечо, через арку, ведущую в коридор, на основание лестницы. Его глаза все больше краснеют, наливаются кровью… Мальчик отводит взгляд, хватает сестру и тянет на пол, прикрывая ей глаза..

– ЛОЖИСЬ! – кричит он мне. – ОНА ИДЕТ! НЕ СМОТРИТЕ НА НЕЕ, СЛЫШИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, МИСС, НЕ СМОТРИТЕ ЖЕНЩИНЕ В ГЛАЗА!

Чистый ужас и убежденность в его словах сводят меня с ума. Я больше не могу этого выносить! Это ад!

Я прячусь за шкаф и задаюсь вопросом, ане из ада ли пришла эта игра. Арка исчезает из поля зрения, и я слышу собственное дыхание так же явно, как ветер, бушующий за окнами.

Электричество в комнате вышло из строя еще в начале игры, и только трепещущее пламя камина освещает сцену. Около огня, прижавшись друг к другу, за спинкой кресла сжались в комок Андерс и София. Они безмолвно смотрят на меня.

– Не позволяйте ей касаться вашего лица! – кричит мне мальчик, а потом что-то еще…

…Но я не улавливаю слов. Все мое внимание теперь занято другим.

Не Женщиной наверху, несмотря на скрип все приближающихся шагов…

Не безумными воплями тролля, сотрясающими землю…

…Но безмолвной каменной статуей Хåварда Ниссе.

⠀

Его суставы разгибаются, осыпая пол пылью. Брови поднимаются вверх с треском, похожим на расколотый камень.

Все трое мы смотрим на маленькую статую, замерев…

…И его глаза начинают светиться.

~

Оригинал (с) Darkly_Gathers

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Юмани / Патреон / Boosty / QIWI / PayPal

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Этот день выходит совсем не таким, как я хотела, но все лучше, чем ничего. Быть может, стоит загадать желание, чтобы все изменилось. И задуть свечи.

⠀

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Яркое утреннее солнце заглядывает сквозь щель в темно-красных занавесках, и мне ужасно не хочется просыпаться, но ощущение теплых лучей на коже каким-то образом почти компенсирует это. Я скучала по весне. Я просыпаюсь в доме своего детства, заботливо уложенная в постель с простынями, пропитанными запахом свежей лаванды, такими уютными, будто только что вышли из сушилки. Приятный способ проснуться. И мне и правда очень приятно. До тех пор, пока мозг не выпутывается из объятий сна, не начинает работать, не начинает думать и беспокоиться. Именно тогда все идет наперекосяк. Или в тот момент, когда я осознаю неправильность происходящего.

Когда мой мозг просыпается, навязчивая мысль начинает точить его, как червяк.

Я не должна быть здесь.

Укол тревоги проносится по моему телу в самом-самом начале дня. Какая жалость.

Я здесь не живу.

Это не мои простыни, не мой кондиционер, с запахом свежей лаванды.

Я здесь больше не живу.

Мне 25 лет. Окончив колледж, я вернулась домой на пару месяцев. И после отправки бесчисленных писем с резюме и получения бесконечного потока отказов наконец нашла работу некоторое время назад.

Ну, технически мне уже 26 лет. Когда сон окончательно отступает и мысли проясняются, я, наконец, вспоминаю, что приехала домой на выходные навестить родителей, чтобы не быть совсем одной в день рождения, который я бы предпочла просто пропустить. Я должна быть здесь, потому что приехала сюда прошлой ночью.

Клянусь, моему мозгу с утра нельзя доверять ни на йоту.

Наконец, я потягиваюсь и усилием воли стряхиваю с себя эти ужасные навязчивые мысли. Все идет не так уж плохо, и нет причин не чувствовать себя великолепно. Я даже улыбаюсь, когда слышу стук в дверь. Мама и папа.

Они нарядились по этому случаю, что немного странно, но и очень мило с их стороны. Полагаю, они хотят провести этот день с таким размахом, с каким смогут. В конце концов, нет никаких шансов на большую вечеринку, когда страна наполовину заперта по домам.

Мама одета в пастельно-розовое платье с крошечными белыми цветами и широким белым поясом, обернутым вокруг талии. Ее губы сияют яркой помадой, а на белоснежных зубах ни единого пятнышка. Представляете, она даже надела туфли на каблуках, подходящие к платью, хотя в нашей семье не принято носить обувь в доме.

Папа нацепил пастельно-зеленую рубашку и маленький галстук-бабочку. Его лицо свежевыбрито, а в глазах светится игривая искорка. Папа торжественно вносит торт, который они, должно быть, испекли втайне, пока я спала. А может быть, искра, которую я увидела – лишь отражение свечей на совершенно восхитительном торте.

Глазурь мятно-зеленого цвета, розовые цветы из крема выложены праздничным венком… И витиеватая надпись: “С Днем Рождения”. А сверху главный штрих: 26 свечей, 13 из них зеленые и 13 розовые. Мне показалось так, хотя трудно сказать наверняка из-за яркой стены пламени.

– Очень смешно, – смущенно восклицаю я после пятой попытки задуть свечи. – Вы в курсе, что первое апреля было три недели назад?

Эти дурацкие свечи не гаснут. Конечно, маме и папе нужно было повеселиться и достать незадуваемые свечи. Ни мои легкие, ни мое настроение не были готовы к этому так рано утром.

Мама улыбается, папа усмехается.

– Давай, милая. Задуй свечи! – мелодичным голосом говорит мама.

– Загадай желание, любовь моя! Хорошее желание. Кто знает, сколько еще тебе осталось!

Они оба смеются.

– Да, да, пап, очень смешно. Я старая. Но не забывай, что, если я старая, то и ты тоже! – Я пытаюсь пошутить в ответ, но не получаю никакой реакции.

– Загадай желание! – повторяет мама.

– Я хочу, чтобы вы вели себя чуточку не так странно, – нервно усмехаюсь я. Они не перестают улыбаться с тех пор, как вошли в комнату.

В ответ мама лишь придвигается к моему лицу, я чувствую ее дыхание на коже. Пахнет железом и сигаретами.

– С каких пор ты куришь? – удивляюсь я.

Она отстраняется, кажется, мой вопрос смутил ее. Конечно, я не в восторге от ее нездоровой привычки, но и не хочу, чтобы ей было стыдно передо мной. Этот вопрос, однако, поселил между нами напряжение, улыбки исчезают с лиц моих родителей. Папа убирает торт.

– Ну, тогда, я полагаю, с желанием придется подождать, если вам так трудно принять решение, юная леди!

– Да, совершенно верно, дорогой. Скажи ей, – добавляет мама. – Мы спустимся вниз на завтрак в честь твоего дня рождения, и тогда ты сможешь съесть свой торт.

Они кивают друг другу и отходят от моей кровати. Забирают торт, свечи на котором все еще пылают. Боже, да они уже давно должны были прожечь торт насквозь, но вопреки здравому смыслу все еще стоят, не уменьшившись ни на йоту. Затем родители поворачиваются, не сказав ни слова, не говоря уже о том, чтобы улыбнуться, и выходят прочь из комнаты.

Я слышу, как они спускаются по лестнице, и, скажу вам честно, это очень странное начало утра в день моего 26-летия. Но, конечно, на этом все не заканчивается.

***

Следующей очень странной вещью было платье, которое оказалось на мне и которое я, конечно, не помнила, как надела. Белое с золотыми искорками у воротника. Я более чем уверена, что у меня никогда не было такого предмета одежды. Не думаю, что что-то подобное носила хотя бы моя бабушка. И, давайте честно, я бы помнила, как надела что-то настолько странное. А значит, мои родители одели меня сами... пока я спала. Если это такая очередная шутка, то я явно неправильно поняла поведение мамы и папы. Они сходили с ума.

Я не стала тратить время на переодевание. Не представляю, ради чего они все это делают, но так быть не должно. Не такой день рождения я представляла. Я просто хотела провести приятный и спокойный день, поесть торт и, возможно, порадоваться нескольким подаркам.

Раздраженная, я спрыгиваю с последней ступеньки лестницы в своем непонятном платье и слышу странную музыку. Она доносится из кухни. Мелодия, которую я не могу как-то описать. Внезапно мой гнев по поводу странной одежды исчезает, и вместо этого я чувствую себя слабой и беспомощной. Я медленно, спотыкаясь, вхожу в кухню и замираю в шоке от того, что они сделали.

В каждом углу кухни красуются связки воздушных шаров. Вокруг рассыпано конфетти. На окнах праздничные занавески с бахромой. А посредине большущий баннер с надписью: "С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ". Еще более странным кажется то, что все это явно предназначено для детского праздника. Мои родители стоят вокруг усыпанного конфетти стола, их улыбки растянулись еще шире, чем когда они пришли в спальню с тортом, стоящим теперь перед ними. Окруженный блюдами, которые, как я думаю, когда-то предназначались для завтрака.

Но сейчас на тарелках только гниль.

Я инстинктивно отступаю на шаг назад.

– Мама, папа... – пораженно шепчу я.

– Да! Это мы! Твои мама и папа, а теперь загадай желание и задуй свечи, чтобы мы могли забрать твои подарочки! – говорит папа, ни разу не моргнув.

– Что происходит? Вы меня пугаете! Пожалуйста, прекратите.

Мама снова чуть было не перестает улыбаться, но потом ногтем правой руки приподнимает обратно уголок рта.

– Дорогая, это твой особенный день. Мы никогда не прекратим.

Мой взгляд падает на телефон на кухонном столе. Старый зеленый телефон со шнуром. Из тех, которыми люди перестали пользоваться больше десятка лет назад. Я даже не подозревала, что такие все еще где-то можно найти. Но это не имело значения. Шнур у этого телефона был оборван… или оплавлен?

А мой мобильный наверняка остался наверху. Нужно достать его и позвать на помощь. Родители явно нездоровы, и все это меня не на шутку пугает.

– Мне нужно... переодеться. А потом мы можем съесть торт. Ладно? Я сейчас вернусь.

– НЕТ! – вдруг кричат они одновременно, заставляя меня подпрыгнуть на месте.

– Ты прекрасно выглядишь, – говорит мама.

– А теперь загадай желание, – добавляет папа.

Терзаемая беспокойством, я все же подхожу на шаг ближе, чтобы задуть свечи. Может быть, если я все-таки разрежу торт, это отвлечет их, а я смогу позвать помощь.

На этот раз я делаю очень-очень глубокий вдох и дую изо всех сил.

Но будто только раздуваю пламя.

– Ну, если ты не хочешь, полагаю, нам придется задуть свечи! И украсть твое желание, – с усмешкой говорит мама.

– Почему бы и нет, Дебора. Не хочешь ли оказать мне честь? – спрашивает отец.

Она наклоняется ближе к торту. Так близко, что огонь окрашивает ее лицо красными и оранжевыми сполохами. Так близко, что ее макияж начинает таять...

А, может быть, тает не только макияж.

– Мам, твое лицо, – шепчу я в шоке.

Но ей абсолютно все равно.

– Я хочу, чтобы наше милое дитя навсегда осталось с нами, – радостно восклицает она.

– Идиотка! Нельзя произносить желание вслух! – взрывается папа.

Теперь он наклоняется к торту. Улыбки еще шире расходятся на их лицах. Мамин макияж плавится в огне, ее волосы вспыхивают.

Не думаю, что когда-нибудь забуду запах горящих волос и кожи.

– Мама! – кричу я, но она не реагирует. Даже когда ее лицо начинает гореть...

Наверное, именно это меня и заставляет меня очнуться. Конечно, я с самого начала знала, что что-то не так, но этот момент переворачивает все.

Я не должна быть здесь.

Я здесь не живу.

И я понятия не имею, кто эти люди.

Я подскакиваю к столу, швыряю пылающий торт в лицо своему фальшивому отцу и бегу прочь, прежде чем фальшивая мать успевает что-либо сделать.

Боже, как вовремя я очнулась! Я совершенно не представляю, каким образом эти люди заманили меня в тот дом или заставили думать, что они мои родители. Черт, да эта парочка даже отдаленно не была похожа на них, но утром я была абсолютно уверена, что все в порядке. Как только мысли возвращаются в норму, я начинаю вспоминать, что вроде бы ходила выпить в гости к моей подруге Кларе, но даже не могу сказать, какой это был день.

Мне никогда не понять, как они проникли в мою голову и подсадили несуществующие воспоминания… Знаю лишь, что мне повезло, что мозг вовремя выпутался из объятий сна, иначе этот день мог стать моим самым последним днем рождения.

***

Я бежала и бежала, пока не нашла помощь, пока меня не отвезли в полицию.

Они отправились в тот дом. Сейчас он официально пустует. Семья, жившая там, погибла в пожаре, и дом совсем недавно восстановили. Я понятия не имею, что это были за люди, были ли они вообще реальны… Быть может, они потеряли ребенка и пытались заманить нового. Быть может, я просто была легкой жертвой.

Вот только как они могли узнать про мой день рождения?..

Когда полиция обыскала дом, там никого не было. Фальшивые родители исчезли, но оставили одну вещь.

Торт с мятно-зеленой глазурью и 26 горящими свечами.

~

Оригинал (с) likeeyedid

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Бескрайние поля высокой кукурузы с детства пугают меня. Вы скажете, что это лишь старые страшилки, а я скажу, что в этих местах мы прислушиваемся к предупреждениям.

⠀

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

⠀

~

Фольклор есть везде. Все мы слышали легенды о призраках и монстрах, мифических животных или местах, бросающих вызов порядку вещей. Это часть нашей жизни. Я вырос на американском юге, в маленьком городе под названием Блэкшер, Джорджия.

Это был один из тех самых крошечных городков, затерянных на карте, с населением вряд ли больше трех тысяч человек. С одной главной улицей, на которой концентрировалась вся деловая и общественная жизнь. И с 84 шоссе, не дающим этой жизни угаснуть. Один из тех городков, где все друг друга знают.

Все мое детство прошло среди рассказов и легенд о призраках и духах. И я не раз сталкивался с ними, не важно, по чистой случайности или намеренно ища встречи. Некоторые духи были зловещими (духи старой тюрьмы, болотные огни Окефеноки или Лесной Шепот), другие не несли угрозы, живя собственной жизнью.

Я постараюсь рассказать вам некоторые истории. За 26 лет жизни в этих местах мне удалось повидать немало удивительного. Однако должен вас предупредить: если вы вдруг находитесь где-то на старом Юге, подумайте дважды, прежде чем отправиться на поиски сверхъестественного. Я был любопытным ребенком и не очень сообразительным. Но то, с чем мне пришлось столкнуться в те дни, навсегда заставило с осторожностью относиться к неизвестному. Не раз оно могло увлечь в могилу меня и моих близких. Нам повезло. Другим – нет.

***

Крупнейший двигатель экономики Юга – сельское хозяйство. Куда ни глянь, почти везде окажется ферма, где выращивают все подряд: от кукурузы до черники или домашнего скота. Когда-то мои родители разбили даже целую страусиную ферму, площадью в десять акров. Да, я тоже не понимаю зачем.

С самого детства бабушка и дедушка предупреждали меня, чтобы я никогда (никогда!) не совался в поля по ночам, особенно на те, которые скрывают человека с головой. Они говорили, что после наступления темноты там прячутся твари, готовые схватить любого смельчака (или дурака), сунувшегося в их владения. И если вы зайдете туда, то уже не выйдете.

Когда мне было двенадцать, я проигнорировал их заветы. И это было ошибкой.

***

В тот день я засиделся у друзей, и, когда уходил, было уже темно. А я должен был быть уже час как дома. Но все “на минуточку” откладывал возвращение, чтобы еще чуть-чуть поиграть с Томом Хоком на его новой приставке. Поэтому, чтобы не опоздать еще больше, я решил срезать путь через ферму, раскинувшуюся между нашими домами.

Это была совсем небольшая (по местным меркам) ферма, и, оглядываясь назад, я почти уверен, что ее владелец содержал пять акров кукурузы только для того, чтобы делать самогон. Одна из тех вещей, которых не осознаешь в детстве.

Итак, солнце село, опустив на землю синие сумерки. Призрачный свет струился с низкого неба, но толку от него было немного. Так же, как и от тонкого серпа растущей луны. Но я все равно решил рискнуть и пройти по кукурузному полю. Пять акров. Не очень-то и далеко. Быстренько пробегусь и через десять минут уже буду дома.

Слева от меня, возле дома фермера, раздался собачий лай. В расплывчатом светлом пятне, радостно скачущим ко мне вприпрыжку, я сразу узнал Сэйди, золотистого ретривера хозяев фермы. Она часто сопровождала меня до дома Тома и обратно. Моя любимая защитница.

– Привет, девочка, – сказал я, почесывая ее улыбающуюся морду. Она в ответ лизнула мне руку. Я подошел к границе поля. Холодный ветер свистел в стеблях кукурузы, выбивая дрожь. В это время года на юге температура никогда не опускалась так низко. Всего мгновение назад воздух был наполнен густой жаркой влажностью, а теперь я будто пробирался сквозь замершие в воздухе мириады льдинок.

Но я заверил себя, что все будет хорошо. Что пройдет совсем немного времени, и я окажусь в своей комнате и свернусь калачиком с любимой книгой на кровати перед сном. Не о чем беспокоиться. Я же сотни раз срезал путь через это поле.

“Но не ночью”, – пробормотал тихий голосок в моей голове.

Глубоко вдохнув, я шагнул в кукурузу. Стебли сомкнулись над моей головой, теперь я будто оказался в пещере без начала и конца. В сгущающейся темноте я видел только колышущиеся стебли и крошечный кусочек земли, покрытый изменчивыми тенями. Они накатывали и отступали, как волны во время прилива.

Справа что-то шевельнулось. Позади меня глухо зарычала Сэйди. Со своего места я видел, как она стояла, вздыбив шерсть, неотрывно глядя на кукурузу, а потом вдруг заскулила и убежала от поля прочь. И вот я остался один.

Я уже говорил, что я был не очень умным ребенком, когда дело касалось подобных вещей. Если точнее, я был непроходимым, гребаным идиотом. И учился только на своих ошибках. Поэтому я просто пошел все дальше и дальше в поле, раздвигая сухие стебли кукурузы. Они пружинили назад с необъяснимой яростью, царапая мне руки и лицо. На мгновение я остановился, чтобы оттереть грязь с глаз… И тут услышал это.

Сначала мне показалось, что ветер шуршит листьями. А затем к шороху и треску добавился низкий гул потустороннего голоса. Он приближался ко мне с того конца поля, откуда я пришел. И я видел, как початки дрожат, отмечая его путь ко мне.

– ЭТО МЕСТО МОЕ И ТОЛЬКО МОЕ. НЕ СМЕЙ СТУПАТЬ НА ЗЕМЛЮ, КОТОРАЯ ТЕБЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ! – Грохот и гул нарастали. На шее у меня выступил холодный пот, спина покрылась мурашками. И, как олень в свете фар, я застыл на месте, глядя, как два светящихся шара смотрят на меня из зарослей.

Очнувшись наконец, я изо всех сил побежал на другую сторону поля. Вдалеке, через стебли кукурузы, виднелась крыша моего дома с одиноким окошком, сияющим, как маяк. Бежать! Не прекращай бежать!

– ТЫ НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ НАРУШИШЬ МОЙ ПОКОЙ, ВРЕДИТЕЛЬ! – Потусторонний голос снова загрохотал в моих ушах. Он казался таким неправильным, будто шел из самой земли. Будто терлись друг о друга замшелые камни. Что бы это ни было, оно было древним. Оно владело этой землей задолго до появления человека и будет владеть и после.

Спасительный свет становился все ближе. Я был почти на месте. Почти выбился из удушающих объятий проклятого поля. Где-то на краю посевов залаяла Сэйди, и ей вторил человеческий крик. В темноте, натыкаясь на бесчисленные стебли, я звал ее и умолял о помощи.

И вдруг врезался в кого-то на полной скорости и шмякнулся на задницу. Поднял глаза и увидел фермера, владевшего этим полем, мистера Саттона. В руках он держал огромный фонарь, освещая ту сторону, откуда я вынырнул. Он схватил меня за шиворот и наполовину вытащил, наполовину вышвырнул из кукурузы. Теперь мы были на открытом месте, но он все еще светил фонарем вглубь теперь уже успокоившегося поля.

– Тебе что, никогда не говорили не соваться ночью в поля? – кричал он, мотая меня, как мешок с ветошью. – Тебя могли прикончить там, парень! Повезло, что Сэйди любит тебя, идиота, и пришла за мной!

Слезы жгли мне глаза, я никак не мог отдышаться, но он все отчитывал и отчитывал меня. Внезапно фонарь осветил мое лицо, и голос его смягчился:

– Никогда, НИКОГДА больше не ходи по этим полям после наступления темноты, слышишь? А если придется, убедись, что прихватил с собой фонарь поярче. Им не очень нравится свет, видишь? Держит их подальше. Так ведь, старый ты ублюдок?! – крикнул он в поле. Низкий гул вернулся вместе с ветром, который, казалось, рождался прямо в поле.

Саттон отпустил меня, пообещав ничего не рассказывать родителям. И больше я никогда не ходил по тому полю даже днем. Я жил в родительском доме до девятнадцати лет, и даже когда после того, как мистер Саттон умер и поле превратилось в бесплодное темное пятно, ничего не изменилось.

Ни я, ни Сэйди, не ступили бы на него ни ногой, ни лапой.

~

Оригинал (с) googlyeyes93

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Юмани / Патреон / Boosty / QIWI / PayPal

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Не знаю, найду ли я здесь освобождение или утону в пучине чужих кошмаров и трагедий, но я рада, что осталась, и я хочу поделиться. Осталось только дождаться…

⠀

Главы: 1

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

– Черт. – Тиген наконец нарушила затянувшееся молчание, последовавшее за печальным рассказом Сесилии. Она прикурила от окурка новую сигарету и положила ногу на ногу, демонстрируя угловатые колени. – Хорошо, что меня такое не трогает.

Сесилия ответила коротким смешком, одновременно передав им и глубокую печаль, и искреннюю признательность за возможность хоть немного сбросить груз с души.

– Спасибо, что поделилась, Сесилия. – Голос Вало был теплым и участливым, поразительно глубоким и раскатистым даже для такого исполинского мужчины.

Она просто кивнула в ответ, поток слез на лице женщины понемногу стал замедляться, а на лицо сама собой вползла легкая полуулыбка.

– Кто… следующий? – осторожно спросила я, заранее пугаясь возможности столкнуться с еще одной кошмарной историей, но в то же время жаждая приблизить свою очередь. Мне так нужно было хоть немного ослабить напряжение, получить хотя бы иллюзию контроля над своей жизнью, но приходилось ждать, пока остальные поделятся своими историями.

Молодая девушка лет двадцати слева от Сесилии – Томасин – разжала кулак, явив на свет маленький шарик, в который превратился ее листок. Она расправила его длинными, переношенными нарощенными ногтями и показала группе номер: 2.

– Думаю, я, – пискнула она, бросив листок на колени. – Хм, я Томасин.

Эди ободряюще улыбнулась юной участнице, и, хотя улыбка и не предназначалась мне, я сразу успокоилась.

– Не торопись, дорогая. Мы все здесь для того, чтобы поддержать тебя.

Томасин резко выдохнула, поерзала, устраиваясь в удобной позе: размяла шею, морщась от боли, потерла плечо…

– По моему виду вы, наверное, уже догадались, – начала она, указывая на свои волосы и макияж, – что я боюсь зеркал. Это называется катоптрофобия.

И внезапно ее нелепый внешний вид обрел смысл. Тональный крем пятнами, неровные косые стрелки на глазах. Всклокоченные волосы, отросшие иссиня-черные корни, резко контрастирующие с обесцвеченными патлами. Я почувствовала укол вины за то, что судила ее по внешности, совершенно не подозревая, как влияет на девушку фобия.

– Я всегда хотела быть красоткой, – вздохнула Томасин, вяло покачивая головой. – Когда была маленькой, я хотела стать принцессой, хотела стать моделью, хотела стать гребаной Барби. Вот только родилась с тьмой и уродством внутри. Я ненавидела смотреть в зеркало, но, как выросла, только этим и занималась. Смотрела в зеркало и мысленно себя препарировала. Плоская грудь. Черные тусклые безжизненные волосы. Огромный кривой нос. Маленькая жутенькая уродина, – издевалась она над собой насмешливым тоном, приправленным тревогой. Томасин несколько раз ткнула пальцем в воздух перед своим лицом, будто снова стояла в тот момент лицом к лицу со своим отражением.

– Ты красивая девушка, Томасин… – попыталась вмешаться Сесилия.

Томасин резко повернулась, уставившись прямо ей в лицо, и отрезала:

– Нет. Это не так.

На несколько мгновений в комнате повисла неловкая тишина. Затем Томасин продолжила:

– А вот моя старшая сестра… она была прекрасна. Высокая, с длинными ногами, копной светлых волос, с идеальной фигурой. Ей никогда не пришлось бы хотеть стать похожей на Барби. Она уже была Барби. И идеальность ее была не только внешней, нет. Она была безумно нежной, очень доброй. Я так сильно любила ее. Она была моим кумиром… Я мечтала стать такой же, как она.

Когда она покончила с собой, мой мир… рухнул. Мне не на кого больше было равняться. А что еще хуже, осознание того, что идеальный человек, которым я хотела стать, был таким несчастным, лишило меня последней надежды. Ну какие тогда были шансы у меня? – Капли слез выкатились из глаз Томасин, запутавшись в корке туши на нижних ресницах.

– Я так сочувствую твоей потере, Томасин, – робко пробормотала я. Это было самое малое, что я могла сделать.

Изящно промокнув глаза рукавом рубашки, девушка кивнула мне.

– Спасибо. Мне было тогда всего четырнадцать, а ей на пару лет больше. Мы жили в одной комнате… И однажды я нашла ее повесившейся в шкафу. После этого я возненавидела себя еще больше. Зачем жить мне, когда ее не стало? Я выкрасила волосы, рисовала себе ее лицо ее косметикой, пыталась скопировать ее… но я никогда не была настолько красивой. И все еще ненавидела зеркала. Но моя фобия появилась лишь спустя годы.

Томасин ненадолго замолчала.

– Это случилось, когда мне было двадцать. Я училась в университете, получала высокие оценки… даже встречалась с парнем, который на самом деле любил меня такой, какая я есть, понимаете? Думал, что… что я красивая, – вслух размышляла Томасин, глядя в никуда. – Он знал о моих проблемах с самооценкой, так желал мне помочь… говорил: “Я просто хотел бы, чтобы ты увидела себя моими глазами, Томасин…” А потом предложил одну идею.

Раздался тихий скрип – Алек поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.

– И что это была за идея? – спросил он.

Томасин скрестила лодыжки, одними пальцами касаясь потертого линолеума. Она была такой крошечной, что не могла полностью поставить ступни на пол.

– Ну, он… он периодически принимал галлюциногены, в качестве духовной практики или чего-то в этом роде.Он предложил нам вместе принять кислоту, чтобы я познала себя, увидела себя такой, какая есть на самом деле, ушла от образа, который все старалась натянуть и всегда терпела неудачу…

Я сомневалась, но он настоял. Я доверилась ему. Мы приняли, хм, таблетки, и какое-то время ничего не происходило. Я поняла, что под кайфом, только когда узоры на стене передо мной ожили… самые обычные линии, формы, трансформировались, обретали какой-то особый смысл. Я такого никогда раньше не испытывала. – Томасин пальцем рисовала перед собой изгибы одной ей известного узора. – Это было прекрасно… будто со мной без слов говорила сама Вселенная. Но потом узор на стене начал просто монотонно качаться, как маятник, бесконечно, как…

Томасин сделала долгий прерывистый вдох, собираясь с силами перед тем, как продолжить:

– Мой парень нашел меня на кровати. Он шел, а я видела след, тянущийся за ним… он поставил пластинку, лег рядом и обнял меня. Самый волшебный опыт в моей жизни, – выдохнула она, смежив глаза и наслаждаясь воспоминаниями.– А потом он… сказал, что теперь мне нужно пойти и посмотреть на себя в зеркало, – заикаясь, проговорила Томасин, тревожно сглотнув. – Сказал, что теперь я наконец-то увижу то, что видел он: красивую и совершенную, очищенную глубинную сущность, а не физическое тело. Я забеспокоилась, попыталась рассказать ему о своих сложных взаимоотношениях с зеркалами, но… он снова настоял. И я снова доверилась. Пошла в ванную, соединяясь с миром все глубже, как только касалась ногой земли. С каждым шагом испытывая чистый экстаз. Я не раз слышала истории про всякую чертовщину, что чудится в зеркалах под кайфом, поэтому была приятно удивлена, когда просто… увидела себя. Ничего странного, кроме пульсирующих зрачков… немного грубые черты лица, но ничего ужасного, – описывала Томасин. – Поначалу, по крайней мере.

Девушка на мгновение замолчала, и никто из нас не решался прервать гнетущую тишину. Только Тиген выпустила очередной клуб дыма.

Томасин спрятала лицо в ладонях.

– Я наконец-то почувствовала себя красивой. Я улыбалась, смеялась, прижалась к зеркалу ладошками… Счастливая, я впервые смотрела прямо себе в глаза. Пока они не перестали быть моими. Стали блестящими, желтыми, как отражающий свет кошачий зрачок. Оцепенев, я наблюдала, как отражение отделилось от меня, сжало кулак и с размаху ударило – бах-бах-бах – по зеркалу, безумно ухмыляясь. – Томасин запнулась.

Комок встал у меня в горле, когда я попыталась представить, какой ужас почувствовала бедная девушка.

– В тот момент я видела себя. Не себя… но себя, не знаю, как объяснить. Тогда я впервые увидела свое истинное “я”, – заикаясь, выдавила Томасин, сжав зубы, испачканные ярко-розовой помадой. – А потом… она заговорила со мной… издевалась надо мной хуже, чем я когда-либо могла. Называла меня скучной, уродливой, никчемной и каждое слово вбивала в зеркало ударом кулака. Надо мной что-то мелькнуло… Я посмотрела вверх и увидела нечто, раскачивающееся взад и вперед, взад и вперед… пару бледных ног. Я чуть с ума не сошла, когда поняла… кто это.

Отражение сказало, что мне никогда было не стать такой красивой, как она, как моя сестра… и поэтому я… я шипела ей свой яд в темноте, каждую ночь. Стоило свету погаснуть, и я начинала шептать, сея семена ненависти к себе в ее невинный разум, пока она… пока она… – Слезы душили Томасин. – Я попыталась закричать, сказать, что это не я, что я никогда не сказала бы ничего подобного своей любимой сестре, но изо рта не вырвалось ни звука. И тогда я вспомнила…

Вспомнила, как тихо рыдала моя сестра, когда уродливые и полные злобы слова выскользнули едва слышно из меня в темноту спальни… “ты ничто, ты ничего не стоишь, всем было бы лучше без тебя, хоть бы ты умерла…” – Черные слезы потоком лились по лицу Томасин.

Она утерлась рукавом, размазывая пятна косметики по ткани, и продолжила:

– В одном я все же была права: эта штука не была мной. Я просто стояла и смотрела, парализованная, неспособная позвать на помощь, неспособная издать и звука, как отражение начало яростно ковырять ноготь, пока он не поддался и не оторвался от ложа, сломавшись с оглушительным треском!

Я вздрогнула от резкого вскрика Томасин и от образа, живо вставшего у меня перед глазами.

– Меня вдруг пронзила такая боль, будто это из моего тела сейчас вырвали кусок. Я даже посмотрела на дрожащие руки, приклеенные к зеркалу, чтобы убедиться, что ногти все еще целы. – Девушка крепко обхватила указательный палец левой руки, будто пытаясь заглушить тупую ноющую боль.

В обезображенном черными потеками лице я видела, как страх приходит, вытесняя печаль, вытесняя боль. Как приходит ужас, от которого можно укрыться только полностью эмоционально отстранившись. Голос Томасин стал пустым и глухим:

– А затем мое отражение схватилось за сломанный ноготь и начало его раскачивать, пока он не поддался… я смотрела, как она начала его тянуть, и кожа над ним стала расслаиваться и рваться. Как она начала снимать ее медленным неспешным движением… Боль была просто адской, но стало еще хуже, когда она полностью содрала кожу с моего пальца. Неумолимая, она вся тянула и тянула, яростно обрывала руку, пока на ладони не раскрылась рана… она просунула пальцы глубоко внутрь, до самого сустава, а потом сдернула плоть, как перчатку с руки, – Томасин зажмурилась в ужасе.

Дон просто сказал: “Черт”. Это мнение поддержали все члены группы, даже Эди. Все мы семеро кивнули в унисон.

Лицо Томасин стало каменным, когда она продолжила:

– Но это не самое худшее. Самое ужасное то, что произошло потом. И что преследует меня по сей день…

– Что произошло, Томасин? – спросил Алек, нахмурившись от беспокойства за девушку.

– После того, как мое отражение сорвало с себя плоть, я ожидала увидеть кости человеческой руки, но… но все оказалось намного хуже. Вместо этого открылась другая рука. Бледная, болезненно-серая, полностью покрытая… чешуей. – Томасин заметно дрожала, положив руку на живот, будто пытаясь унять боль. – Она хлопнула своей новой ладонью по зеркалу – тонкому и хрупкому барьеру между нами – посмотрела на меня своими кошачьими глазами и сказала…

“Тебе никогда не быть красивой, потому что я – это ты. И однажды… Я перерасту тебя”.

Никто не произнес ни звука. Я поставила пятку на землю, успокаивая прыгающую ногу – мой давний нервный тик. Я даже и не заметила когда начала. Вало закрыл лицо гигантскими руками, лысая голова поблескивала в свете галогеновых ламп. Томасин несколько раз поверхностно вздохнула, торопясь закончить рассказ:

– Я наконец-то снова обрела контроль над своим телом, достаточный, чтобы суметь отшатнуться от зеркала, развернуться и выбежать из ванной. Мой парень очень беспокоился обо мне, пытался утешить, говорил, что просто случился неудачный приход. – Она тяжело вздохнула. – И сначала я даже почти поверила ему, но после того дня стала ужасно бояться зеркал, точнее, своего отражения. Ведь, когда я пришла домой и в ванной, встав перед умывальником, взглянула в зеркало… она была там. Мое отражение. Вцепившаяся зубами в лохмотья кожи на предплечье. Отрывающая длинную полоску. Обнажающая омерзительную чешую. Я накрыла зеркало полотенцем, но это не помогло. Каждый раз, когда где-нибудь я замечаю свое отражение, меня становится все меньше, а ее – больше. Каждую секунду каждого дня я чувствую как она растет… Мне всегда больно. Раньше я ненавидела зеркала, потому что ненавидела свою физическую оболочку… а теперь ужасно боюсь зеркал, потому что они показывают, кто я есть на самом деле. Кем мне суждено стать.

Томасин замолчала на мгновение.

– В моем доме больше нет зеркал. Я никогда не войду в чужой дом… даже если хозяева пообещают накрыть зеркала, я все еще буду знать, что она ждет по ту сторону. Даже если зеркало закрыто… – Она вздрогнула, крепко обхватив себя руками.

– Я все еще слышу, как она… колотит по стеклу.

~

Оригинал (с) hercreation

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

PayPal / Юмани /Патреон

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Даже самые обыденные вещи могут стать воплощением кошмара. Ужасом, от которого не убежать, который не забыть. Могут лишить тебя будущего, жизни… Что может быть страшнее?

⠀

Главы: 1 • 2

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

От последних слов Томасин у меня в груди что-то болезненно сжалось, а ладони покрылись липким потом. Она пережила такую травму, что одно ее присутствие здесь, в группе поддержки, поражало. С другой стороны, Сесилии тоже сильно досталось от ее фобии, да и мне, откровенно говоря, поэтому несложно было предположить, что остальные участники – Дон, Вало, Тиген, Алек и Эди – хранят настолько же ужасные истории.

Двое прошли, осталось шестеро. И единственный вопрос…

– Кто следующий? – На этот Сесилия озвучила то, о чем думали, вероятно, все. Все, кроме того, чья сейчас была очередь. Кроме номера 3.

– Я. Я следующий.

Вало сидел, сгорбившись, опираясь предплечьями на массивные бедра, сцепив огромные руки.

Я взглянула на громадного мужчину – каким-то странным образом он умел сливаться с окружением, забирая все внимание только когда начинал говорить гулким баритоном. Вало было уже за тридцать, под два метра ростом, он сидел, горой возвышаясь, между худощавой Тиген и коротышкой Доном. Формально одет, намного более формально, чем мы все: белая рубашка на пуговицах, черные брюки, галстук с идеальным узлом.

– Я Вало, – объявил он, выпрямляясь на своем стульчике. Я вдруг испугалась, что он сейчас рухнет, раздавив хлипкую конструкцию. – У меня октофобия. Я боюсь цифры восемь.

– Ты поэтому попросил меня прочитать твой номер, ммм? – Тиген лениво выпустила изо рта клуб дыма, повернувшись к гиганту. Вяло усмехнулась и добавила: – А я-то подумала, что ты не умеешь читать.

Вало ответил натянутым смешком, темные глаза заволокла печаль:

– Я, хм, могу тебя заверить, что вполне прилично читаю… До того, как обзавелся фобией, я изучал высшую математику на одной из лучших программ аспирантуры в своей области.

– А теперь боишься числа? – недоверчиво переспросил Дон. Я бросила на него быстрый взгляд.

Вало слегка пожал плечами и постарался объяснить:

– Что ж, на самом деле я боюсь не самого числа, а… его формы.

Он поднял руку и медленно, через сопротивление, описал фигуру в воздухе: полукруг сверху, вниз по диагонали, полукруг снизу и вверх к началу.

– Хотите верьте, хотите нет, я изучал теорию чисел. – Его рука с глухим шлепком упала обратно на колено. – Теория чисел изначально включает в себя свойства и отношения целых положительных чисел, не дробей. Знаете, один, два, три, четыре… – Вало замялся и сухо сглотнул. – …и так далее.

Я подалась вперед, сжимая обрубок запястья правой рукой. Страх перед чем-то столь обыденным… ужасно.

– Что случилось, Вало?

Он несколько раз глубоко вздохнул: вдох, выдох, вдох, выдох. Я подумала, что у него, наверное, огромные легкие.

– Должен признаться, я слишком глубоко погрузился в свою работу, – ответил Вало, сверкнув застенчивой улыбкой. Поразительно белые зубы на фоне темной кожи. – В детстве я всегда любил числа… математика была моим любимым предметом. И вполне органично вышло, что и в университете я выбрал эту специальность. Я стал лучшим выпускником и подал документы в на докторскую степень в области теории чисел. День, когда я получил письмо о зачислении в ту престижную программу… был самым счастливым в моей жизни, – вспоминал Вало, глядя на свои дрожащие руки.

Его глубокий мягкий голос дрогнул, и мне показалось, что он готов заплакать.

– Через пару лет после окончания аспирантуры моя любовь к цифрам стала… она переросла в нечто большее. В навязчивую идею? Я любил все цифры, но больше всего почитал число восемь. Как-то, работая над диссертацией, я вдруг начал рисовать восьмерку. Нарисовал одну и просто… больше не останавливался. Обводил ее петли снова, снова и снова…

Вало замолчал, поглощенный беспокойными мыслями… но скоро встряхнул головой, и улыбка вернулась на его лицо.

– Ну суть вы уловили. Меня вдруг осенило понимание, что число восемь олицетворяет бесконечную природу Вселенной. Я был очарован восьмеркой. Я начал видеть ее… везде. В следах коньков изящной фигуристки на льду. В земляных червях, извивающихся на тротуаре после дождя. В рисунке гоночных машин, мчащихся по трассе. Даже в пластиковых петлях упаковки банок с содовой, которую пил каждый день. Цифра восемь и то, как часто я видел ее, стала для меня знаком… символом того, что красота жизни и любви никогда не кончается.

Гигант уронил голову на массивные руки.

– Хотел бы я знать тогда, насколько ошибался.

– Не торопись, Вало. Тебе станет лучше, если выговоришься, обещаю. – Томасин постаралась его подбодрить.

Вало поднял глаза и торжественно кивнул, соглашаясь.

– Я пытался представить свои… выводы научным руководителям. Думаю, излишне говорить, что они были не очень-то впечатлены. Я потратил все время, отведенное на исследования, на философские размышления об истинном значении числа восемь, на описание тайны, которую древние математики нашептывали в каждом движении и повороте петель этого числа… Мне велели сменить объект исследования. Я не смог смириться с этим. Я не остановился. Только все глубже и глубже уходил в свои изыскания, пока не перестал даже выполнять свои обязанности. Пропустил все сроки. Перестал посещать встречи. И в конце концов меня исключили из программы.

Вало потер бритую голову, вздохнув.

– Тогда это не выбило меня из колеи. Я погрузился в свое исследование. Видел восьмерки везде, куда бы ни посмотрел…в очках на лице незнакомца, буквах, в траектории, которую описывает солнце в течении года, в мазках на картинах, соединяющихся в священную форму… каждая встреча с этой фигурой приближала меня к бесконечному, к вечному. К Богу.

Он судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы, ослабил галстук. На темном широком лбу выступили бисеринки пота.

– Несколько дней подряд я не спал… Начал пить, чтобы уснуть хоть ненадолго, ведь каждый раз, закрывая глаза, видел только восьмерки, отпечатанные на веках. Довольно быстро это переросло в алкоголизм… И вот я уже дни напролет сидел в местном баре, распространяя священное слово о божественной фигуре – восьмерке – всем, кто хотел слушать. Если честно, желающих было не много, – заметил Вало, весело фыркнув от воспоминаний о странных временах. – Однажды я цедил пинту самого дешевого пива в баре – к тому моменту я почти обанкротился – и прижимал донышко стакана к стойке: один раз слева, один справа. Капли конденсата рисовали восьмерку, а я бесконечно водил пальцем по ее контуру. Рядом присел мужчина в черном пальто с капюшоном. Мы долго разговаривали, и я начал рассказывать ему о цифре восемь. Я рисовал число на столе, когда он впервые повернулся ко мне и показал свое лицо…

От воспоминая, массивная фигура Вало содрогнулась.

– Он был невероятно бледным, почти безликим. Маленький рот, окаймленный парой узких губ, едва заметных… Почти плоский нос… И глаза… глаза были хуже всего. Неестественно близко посаженные, почти касающиеся друг друга над тонкой переносицей. Я снова увидел это. Проследил контур… ф-форму восьмерки. – Он с трудом произнес это, орошая воздух туманом из брызг слюны, с которым “ф” удалось таки вытолкнуть наружу.

Вало замолчал, утер нижнюю губу рукавом идеально отглаженной рубашки. Формальность одежды так контрастировала сейчас с его поведением: мужчина вдруг превратился в поглощенную тревогой, заикающуюся версию самого себя. Когда он вошел в комнату, я и подумать не могла, что увижу его таким.

– Я первый признаю, что был тогда в стельку, но я знаю, что видел! – решительно заявил он, выставив руки в защитном жесте, будто ожидая, что группа сейчас на него накинется.

– Дорогой, не нужно оправдываться. Я верю тебе, – заверила его Эди. Я кивнула в знак согласия с ней, как и остальные члены группы. Все мы знали силу страха, необузданную ярость фобий. Они легко могут сыграть злую шутку с разумом, заставить видеть то, чего нет, или скорее превратить что-то безобидное в нечто катастрофически ужасное, в нечто, от чего нужно немедленно спасаться бегством.

После нашего единодушного порыва Вало заметно успокоился, плечи его расслабились, черты лица смягчились.

– Спасибо. В любом случае, я знаю, что видел. Восьмерка, проступающая в форме его глаз поразила меня ужасом, так разительно отличающимся от эйфории, которую я испытывал раньше. Такая реакция и смутила, и встревожила меня, но тогда все, о чем я мог думать, – это о необходимости немедленно выбраться оттуда. Я практически вылетел за дверь, оставив недопитое пиво, оставив карточку в баре… И больше никогда за ней не возвращался. Нужно было вызвать такси, но опьянение и паника отняли у меня возможность мыслить рационально. Я просто запрыгнул в свою машину и поехал домой знакомым маршрутом. До дома было совсем недалеко, и я даже не думал, что что-то может пойти не так, тем более, что на дороге почему-то не было ни одной машины. Но где-то на полпути маршрут стал… совсем незнакомым. Я вдруг выехал на перекресток четырех дорог, которого никогда раньше не видел, несмотря на то, что ездил одним и тем же путем каждый день… Помню, подумал тогда, что его построили совсем недавно, ведь не было ни светофоров, ни дорожных знаков, ничего.

Вало недоверчиво покачал головой.

– Я сбросил скорость и продолжил ехать… Успокаивал себя тем, что до дома рукой подать, еще пара минут и все… но там, где улица должна была вести прямо к моей двери, неожиданно появился поворот направо. Пьяный и рассерженный, я вывернул руль, а потом еще раз, внезапно осознав ненормальную кривизну дороги. Улица, какой я ее помнил, должна была быть прямой, но теперь приходилось постоянно поворачивать, чтобы не оказаться на обочине.

Вало все больше распалялся, безумно размахивая руками, повышая голос…

– А потом неведомым образом я снова вернулся на тот перекресток, но совсем с другой стороны! И я снова проехал через него, снова уперся в изгиб дороги, повернул теперь уже налево... Такого просто не должно было быть, это было зверски неправильно, но я был ужасно пьян, я хотел домой, меня подстегивала уверенность, что, если я просто войду в свою дверь и лягу в свою кровать, все снова будет в порядке. Поэтому я ехал и ехал, пока не оказался… у бара.

Тиген невольно ахнула, делая очередную затяжку, и дым поднялся белым облаком, пока она пыталась откашляться, хрипя.

После того, как Тиген затихла, Вало сам прочистил горло, кашлянув в сжатый кулак.

– Человек в капюшоне стоял снаружи и махал мне рукой. Паника накатила новой волной. Я вдавил в пол педаль газа, говоря себе, что на этот раз точно доберусь домой, что все будет нормально, что в этот раз все получится, но на самом деле ни капли в это не верил. И оказался прав. Я снова выехал к чертовому перекрестку. Проехал через него, поворот направо снова увел меня от обычного маршрута обратно к перекрестку, через него, затем налево и… опять к бару.

Мне понадобилось несколько раз преодолеть этот путь, чтобы понять, что еду я по восьмерке. По форме, которой поклонялся много лет, которую считал смыслом самой жизни. И она была… бесконечной. Но не бесконечной в радости и красоте, во что я всегда верил, а бесконечно ужасной монотонной ловушкой, которая вызывала у меня звериную панику, отчаянное желание вырваться на свободу, как у животного, запертого в клетке. Я ехал по ней снова и снова, снова и снова, как будто несколько часов.

В конце концов, меня покинуло желание жить. Если бы смерть означала побег из проклятой ловушки, я бы с радостью принял ее. Я прибавил скорость, петляя меж двумя полосами движения, пока не разогнался до почти 150 километров в час. А потом вывернул руль и под яростный визг шин свернул с дороги прямо в дерево.

– Я поражен, что ты сейчас сидишь с нами… – У Алека от удивления отвисла челюсть.

Вало цинично усмехнулся – резкий и грубый звук. От пылкого рассказа у него под мышками расплылись пятна пота.

– Я и правда умер. Но владельцы дома, чье дерево я протаранил, вызвали помощь и меня откачали. В итоге, получив множественные переломы и очень серьезную черепно-мозговую травму, я впал в кому… И даже когда очнулся некоторое время не реагировал на внешние раздражители. Меня каждый день навещала сестра, составляла компанию, заботилась. В конце концов я выздоровел. Не полностью, конечно…Иногда мне требуется помощь в вспоминании некоторых вещей, поэтому я переехал жить к сестре. Однажды она спросила, что я видел, когда был по ту сторону, когда был в коме, когда не реагировал на внешний мир…

В темных глазах гиганта блеснули слезы.

– Я сказал ей, что видел свет. Что был окружен любовью и теплом… Моя сестра – верующая женщина. Я сказал ей то, что она хотела услышать, потому что не выдержал бы, если бы правда разбила ей сердце. Я не мог рассказать ей о том, что действительно видел, о том, что, я знаю теперь, лежит за пределами этой жизни. На самом деле, когда я умер… я не видел ничего.

Мрачное признание Вало вызвало у него невольный смех:

– В некоторой степени я оказался прав насчет смысла жизни, вселенной и всего прочего. Это восьмерка – бесконечная, никогда не заканчивающаяся. Но, как и та ужасная дорога, она бесконечна лишь в своем однообразии, в своем ничтожестве и одиночестве. В своей темноте. А потом я узнал, что произошло после моего пробуждения. Когда я впервые открыл глаза на больничной койке. И это лишь усилило мою фобию. В то время, пока меня поглощало бесконечное ничто, темнота, в то время, когда я очнулся, но был все еще мертв, заперт внутри почти угасшего сознания… тогда я не смотрел на мир как обычные люди. Сестра рассказала, что вместо этого мои глаза… мои глаза быстро двигались, постоянно оглядывая комнату, раз за разом обводя… форму восьмерки.

Последнее Вало едва пробормотал, впившись ногтями в ладони и тихо роняя слезы.

– С тех пор тревога, паника и ужас навсегда заменили благоговение перед цифрой восемь. Я живу отшельником… Ни с кем не общаюсь и в основном нахожусь в своей комнате, потому что всякий раз при виде восьмерки снова падаю в непроглядную темноту. Моя сестра находит меня, иногда даже несколько часов спустя, и возвращает к реальности… Только тогда я понимаю, что беспрестанно рисовал глазами форму восьмерки…

Затерянный в бесконечном ничто, которое она символизирует.

~

Оригинал (с) hercreation

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Страх – наша защита от неизвестного. Страх может стать нашей опорой… а может лишить последних крох здравомыслия. Превратить нас в то, чего нужно бояться.

⠀

Главы: 1 • 2 • 3

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

– Вау, – просто сказал Дон, хрипло рассмеявшись. Несмотря на его деланное легкомыслие, я видела по покрасневшему лицу мужчины, что его потряс рассказ Вало. Дон, видимо, был человеком, привыкшим не допускать проявления эмоций и чувств, человеком своего поколения, поколения, которое заставляли подавлять страхи, тревогу и в принципе любые проявления слабости.

– У вас, ребята, самые специфические страхи, которые я… да я о таком даже не слышал, – добавил он, махнув перед группой листком с цифрой 4. – А что я? Я простой парень. Меня зовут Дон, и у меня никтофобия. Я боюсь темноты.

Должна признаться, меня удивило его признание. Страх темноты очень распространен, безусловно, но я никогда бы не подумала, что такой человек, как Дон, может испытывать нечто подобное. Полуобернувшись влево, я с нетерпением ждала его рассказа. Учитывая, как грубо он реагировал на фобии других участников, у него должно было быть припасено что-то интересное.

Дон скрестил крепкие руки на груди и опер их на внушительный живот, торчавший из-под белой рубашки-поло.

– Я с детства боюсь темноты, – начал он. – Для ребенка это нормально, знаю, но я не просто боялся. Я был от нее в ужасе.

Сесилия пожала плечами, поправила повязку на глазу и проговорила:

– Понимаю. Мне очень не нравится оставаться в темноте после случившегося.

Некоторые согласно кивнули. Страх темноты практически врожденный.

Дон пожал широкими плечами:

– Думаю, ты поймешь и то, что для меня все серьезнее. Для большинства детей проблема решается, если поставить ночник, но не в моем случае. Каждый вечер, когда солнце клонилось к закату, я включал в доме весь свет. Я не мог прийти с ночевкой к друзьям, не мог пойти в кино, черт, да я порой даже боялся закрыть глаза. – Он покачал опущенной головой, слабо улыбаясь. Мужчина выглядел почти смущенным.

– Нет смысла говорить, что родителей это с ума сводило. Мой старик все время твердил, что я трачу его деньги, что мы столько спускаем на электричество, что скоро останемся с голым задом. Теперь я понимаю, почему он так говорил, но тогда… в детстве я мог думать только о том, чтобы не остаться в темноте. Только о том, что там скрывается что-то, только и ждущее шанса, чтобы схватить меня, чтобы сожрать меня. – С последними словами Дон сжал руку в кулак.

– Родители никогда со мной не нянчились. Психологическая помощь и все это – не про мою семью. Поэтому несколько лет спустя, когда моя дурь все не думала проходить, отец решил взять дело в свои руки. – В голосе мужчины теперь сквозила торжественность, так ему не свойственная. – Он, ну, он схватил меня, вопящего и брыкающегося, бросил в шкаф, выключил свет и запер там… совсем одного. В темноте.

Алек испуганно отшатнулся, уткнувшись в спинку стула:

– Это ужасно, Дон.

Дон картинно пожал плечами, раскидывая руки, явно находя, что куда проще отвергнуть собственные чувства, чем признать боль, которую причинил ему отец.

– Ну он был тем, кем был, так уж у нас было устроено, – пренебрежительно ответил он, приглаживая седеющие редкие рыжие волосы. – Короче говоря, я просидел в этом шкафу несколько часов и все время плакал и кричал, пока не выдохся. И тогда просто сел, прижал ноги к груди и стал ждать, когда он выпустит меня. Несколько минут я провел в тишине, когда вдруг почувствовал, что… что я не один. Я ничего не видел, естественно, так что и не мог быть уверен, но я точно знал… если вы понимаете, о чем я. Я сидел на полу шкафа, оцепенев от страха, и твердил себе, что это мне просто кажется, пока… Пока что-то длинное и острое не поползло вверх по моей руке… Пока я не услышал быстрый, неглубокий всхрюк… Я снова начал кричать, умолял родителей выпустить меня… А потом он напал.

Томасин склонила голову, как птичка, на крохотном лице черными дорожкам засохла тушь.

– Ты имеешь в виду… ты это почувствовал? – спросила она.

Он медленно кивнул в ответ, позволяя ужасающему смыслу безмолвного подтверждения осесть в наших умах. Дискомфорт стал почти физически ощутим.

– Оно успело сильно расцарапать мне руку, прежде чем мать наконец выпустила меня, сжалившись. Я выскочил из чертового шкафа и захлопнул его изо всех сил. Я, э-э-э, я несколько дней не разговаривал после этого, – выдохнул Дон через сжатые зубы. – Конечно, мой старик настаивал, что я сам себя покалечил, чтобы выбраться. И я, я же ничего не мог видеть там… Может быть, это просто мозг издевался надо мной, заставил меня и правда сделать это с собой. Я не знал.

В любом случае с тех пор я не собирался рисковать. Я повзрослел, но страх никуда не делся, как бывает у большинства. Но на какое-то время он стал даже более контролируемым. Мне все еще приходилось спать при свете, но я не умирал от страха, как в детстве.

Рыжеволосый мужчина неловко ухмыльнулся, светло-зеленые глаза сощурились.

– Представьте себе такое, взрослый мужчина боится темноты… Ну и это не облегчило мне, э-э-э… романтические отношения, – признался он, и его и так румяные щеки покраснели еще больше. – В конце концов я встретил-таки девушку, которая смогла принять меня и мой странный страх, мы влюбились и быстро поженились. Ее звали Рейчел, и она была… ну, как говорится, светом моей жизни. С ней все было легко. Я все еще боялся, но… С ней рядом чувствовал себя в безопасности. Впервые в жизни я был счастлив. И, когда на нашу первую годовщину она предложила сходить в поход, я, естественно, согласился. Да, я боялся оказаться на улице в темноте, но она заверила, что будет полнолуние, что мы разведем костер, что у меня всегда будет фонарик под боком…

Дон закрыл руками пылающее лицо. На пальце у него блеснуло простое обручальное кольцо, так глубоко впившееся в плоть, будто он прибавил не один десяток килограмм с тех пор, как надел его. – Мне следовало остаться дома. Я должен был знать, что не выдержу в темноте.

Вало положил огромную ладонь на плечо Дона, но тот отшатнулся. Тиген выдохнула дымную струю прямо в центр нашего тесного круга.

– Не спеши, Дон, – мягко начала Эди, снова будто распространяя успокаивающую ауру. Дон отнял руки от лица.

Прошло несколько тягучих мгновений, и он продолжил:

– Когда мы поехали в тот кемпинг, пошел дождь, но Рейчел была так воодушевлена… Я не мог заставить себя попросить ее уйти. Крутился рядом с фонарем, стараясь скрыть беспокойство, и, если честно, неплохо себя чувствовал, ведь, когда закончился дождь, выглянула яркая луна. Мы выпили несколько кружек пива и отправились в палатку. Я чувствовал, что она… гордилась мной. Несколько часов спустя я проснулся. Один. Одному богу было известно, где Рейчел, так что я схватил фонарь и отправился в лес. Там снаружи… что-то было. Испугавшись, что Рейчел может заблудиться или пострадать, я углубился в лес, следуя за треском ломающихся сучьев и хрустом листьев, поводя фонариком взад и вперед. – Темп рассказа набирал обороты, Дон вертел головой, будто снова был в том лесу, будто снова искал жену в темноте.

– А потом лампочка фонарика стала мерцать… батарея садилась. – Дон натужно втянул воздух сквозь сжатые зубы. – В оставшемся тусклом свете я лихорадочно осматривался, вглядываясь в случайные вспышки… И наконец увидел его. Тварь из того шкафа. Существо из тьмы. Оно было чуть ниже меня ростом, очень тощий – пергаментная, покрытая редким слоем тонких белых волос, кожа натягивалась на его костях, как барабан. Я увидел его лицо… и не смог сразу осознать, что вижу, пока не услышал быстрое хрюканье, сопение… У него не было глаз, но чуть ниже того места, где могли бы быть глазницы, зияли две огромные ямы, глубокие и черные, с трещинами по краям… пара гигантских ноздрей. А там, где у людей располагается подбородок, в самом низу, разверзлась широкая щель рта, постоянно открытого, зияющего, истекающего слюной. Оно быстро перемещалось на двух ногах, но вот руки… не были человеческими. От локтя каждая рука превращалась в костяные выступы, покрытые острыми шипами.

Я вздрогнула, представив эту картину, плотнее запахиваясь в фланелевую рубаху, будто от рассказа в комнате стало холоднее.

Дон засунул руки в карманы шорт цвета хаки и отстраненно продолжил:

– Фонарик все-таки погас. Я поднял глаза к яркому ночному небу в поисках облегчения и с ужасом увидел, как звезда надо мной замерцала и… тоже погасла. Одна за другой, яркие точки в небе следовали ее примеру, пока внезапно не погасла и сама луна. Я остался в абсолютной удушающей темноте впервые после того случая с шкафом, но в этот раз все было намного, намного хуже. И тогда я услышал, как Рейчел закричала. Я помчался на ее голос, спотыкаясь о поваленные деревья, ветви хлестали меня по лицу… Наконец, я добрался до нее, выкрикнул ее имя… и в ответ услышал надрывный визг. В темноте было не разобрать, что происходит, но я мог слышать и позже собрал события воедино. Мерзкая тварь хрюкала… казалось, оно прижало Рейчел к земле. Одна из зазубренных конечностей пронзила ей плечо, пригвоздив к лесной подстилке. Я выхватил охотничий нож и вонзил лезвие прямо в источник хрюкающих звуков… существо завизжало, отпрянуло от Рейчел, заставив меня выпустить нож, оставшийся у него в спине. Я наклонился, поднял Рейчел на ноги и наполовину тащил ее, пока мы бежали через лес подальше от ужасного создания. Но хрюканье и фырканье неотступно преследовало нас, пока на краю леса не забрезжил свет… наш лагерь.

С лица Дона сошла краска, красные глаза болезненно сверкали на фоне бледной кожи.

– Мы кое-как вышли из леса на поляну, но вместо лагеря обнаружили пару ошеломленных незнакомых мужчин. Рейчел вывернулась из моих рук, упала на землю и на четвереньках поползла к незнакомцам, не касаясь земли левой рукой. Она… ее рука была почти оторвана в том месте, где существо вонзило в нее свой “клинок”.

Рейчел закричала незнакомцам… “Пожалуйста, помогите, он сумасшедший, он пытался убить меня”... – Дон задыхался, заливаясь слезами, наконец отдавшийся своей муке. – Она даже не смотрела на меня. Я безмерно благодарен, что она не погибла той ночью, но я безвозвратно потерял ее. Я знал, что видел, но был не в себе, и мои слова приняли за бред сумасшедшего. Какое-то время мне пришлось провести в психиатрической больнице. А когда надоело, я просто сказал им то, что они хотели слышать, и ушел своей дорогой. Годами я прокручивал ту ночь в голове. Неужели я правда сумасшедший? Неужели я причинил боль своей жене? Или то существо реально? Рейчел так и не смогла объяснить, что делала в лесу той ночью, она все настаивала, что я, наверное, преследовал ее, а потом ударил ножом. Моим охотничьим ножом, который я вонзил в спину той твари. И который так и не нашли.

Дон вздохнул, вытирая слезы тыльной стороной пухлой руки. Потер лоб пальцами, будто его разум устал снова пытаться решить загадку, мучившую его десятилетиями.

– Раньше я боялся темноты потому, что страшился неизвестности того, что приходит вместе с ней… – Он вздохнул, пожевывая нижнюю губу. – Теперь я знаю, что живет в темноте, но есть в ней кое-что, от чего я в куда большем ужасе, чем от той твари. Думаю, больше всего меня пугает то, что я не представляю, что могу сотворить в темноте. На что я способен.

То, что я не представляю, кто я есть в темноте.

~

Оригинал (с) hercreation

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Никто не знает, что таит в глубине души даже самый безобидный человек. Какие демоны терзают его. И какая судьба ему уготована.

⠀

Главы: 1 • 2 • 3 • 4

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

– Хватит, пожалуй, – подытожил Дон после пары минут молчания. И снова будто бы накинул маску: уныние на его лице уступило место привычной непринужденной отчужденности. Он откинулся на спинку стула, вытянул ноги в потрепанных белых теннисных туфлях, протяжно прооскрипевших по линолеуму. Я вдруг вспомнила своего отца, который носил кроссовки до тех пор, пока подошвы не протирались насквозь. Такой тип человека “не сломалось – не чини”. – Кто следующий?

Справа Эди сухо прокашлялась, заставив меня подпрыгнуть на месте.

– Думаю, теперь моя очередь, – пробормотала она, разворачивая бумажку с номером 5 в доказательство.

Пожилой даме было на вид не меньше девяноста лет, хотя я основывала это предположение лишь на ее сходстве с моей ныне почившей бабушкой. Те же седые букли с химзавивкой, нитка крупного жемчуга на шее и серьги в комплект, милая, нежная улыбка, мелодичный успокаивающий голос. Такие же нежные руки, бледная, тонкая, как бумага, кожа, едва скрывающая косточки, вены, увеличенные суставы. Вот только моя бабушка не одела бы черный спортивный костюм. Бабушка Рут носила пастельные цвета и яркие тона. Она всегда говорила, что черный – цвет смерти, а не жизни.

Эди сунула бумажку в карман брюк и начала:

– Мое имя Обэдиенс, но друзья зовут меня Эди. У меня батмофобия. – С хитрой улыбкой Эди погрозила пальцем Дону, явно в шутку. – И прежде, чем ты начнешь болтать, Дон, скажу сразу, я не боюсь летучих мышей!

Группа прыснула смехом, и Дон не был исключением.

– Тогда чего ты боишься, Эди? – спросил Вало, одним своим раскатистым баритоном призывая нас к порядку. Почти по-профессорски.

Пожилая женщина подождала, когда стихнут последние смешки, и ответила:

– Я боюсь лестниц.

Я кивнула: понятно, почему у кого-то ее возраста может возникнуть подобный страх – падение с лестницы почти наверняка стоило бы ей сломанного бедра, если не хуже.

– О, знаю, о чем вы думаете. Такая развалина, как я, конечно, обязана бояться лестниц! Одно падение, и я в больнице, и то если смогу позвать на помощь, – заметила Эди, подмигнув. – Но я боюсь лестниц с детства. Я была первым и единственным ребенком, у которого семейный врач диагностировал фобию в те далекие времена. Хотя, думаю, в бытность ребенком я страдала климакофобией – боязнью именно подниматься по лестнице, а не самих лестниц… но тогда для этих дел не было стольких названий, – продолжила она, поднимая тонкую бровь. – Но, как бы там оно ни называлось, я до смерти боялась идти вверх по лестнице. Когда мне было около десяти, я упала с лестницы в доме родителей и чудом выжила.

Я родилась в богатой семье, в одной из тех старых южных семей, и в поместье у нас стояла массивная мраморная лестница, спускающаяся с верхнего этажа каскадом изгибов. Я играла на верхней площадке, а потом в один момент вдруг потеряла равновесие и скатилась вниз. Черт возьми, да я чуть не переломала все кости, но могло быть и хуже. На восстановление ушло как будто несколько десятилетий… в детстве необходимость лежать в постели вместо всех этих невыносимо интересных вещей и игр стала абсолютным несчастьем. Но все же я была сильной маленькой девочкой, и мне стало лучше… по большей части.

Затушив, должно быть, уже сотую сигарету с того момента, как вошла в дверь, Тиген подняла запавшие глаза на Эди:

– Твое тело выздоровело, но разум нет?

Эди игриво наставила палец на Тиген:

– Именно. Я отказывалась подниматься или спускаться по той треклятой лестнице. Отец пытался заставлять, но стоило моей ноге коснуться первой ступеньки, я сходила с ума, весь мир начинал вертеться. От одного вида уклона мой разум просто взрывался… понимаете, для меня тогда подъем по этой лестнице был равносилен восхождению на отвесную гору. И так вот все пошло под откос.

Эди опустила голову, мягко постукивая пальцами по коленям.

– Я не могла вернуться в школу, поэтому мама отправила меня на домашнее обучение. Растеряла всех друзей. И до самого конца детства осталась одна, в окружении лишь моих книг, сада, потрясенной матери и разочарованного отца, считавшего меня никчемной, сломанной и бесполезной. – Она глубоко вздохнула, вспоминая внезапный поворот, перевернувший ее жизнь в столь юном возрасте.

Томасин нарушила молчание:

– Эди, ты… ты не была бесполезной.

– Спасибо, дорогая, – тепло ответила Эди, аккуратно складывая руки на коленях и выпрямляясь. – Когда я стала взрослой, в доме начались споры о том, на что я могла бы сгодиться в моем… состоянии. Родители хотели, чтобы я вышла замуж за богатого и влиятельного человека, но никто меня не брал. И поэтому, когда однажды в саду меня увидел почтальон и мы оба прониклись взаимной симпатией, отец пробормотал ему голосом, хриплым от виски: “Если хочешь ее, забирай”.

Сесилия саркастично хмыкнула с противоположной половины круга – я подумала в точности так же.

Эди слегка усмехнулась в ответ.

– Мы поженились и прожили довольно приличную жизнь. Он зарабатывал не много, но всегда усердно трудился. Мы заботились друг о друге, хотя со временем и отдалились. Поначалу он очень поддерживал меня с моей фобией, но вот мы стали старше, родители один за другим покинули этот мир, и он настоял, чтобы мы переехали в дом моего детства. Тот, с мраморной лестницей. Он устал стирать пальцы до костей на жалкой работе и хотел хоть какого-то комфорта. Я согласилась… неохотно. – В этом осторожном напоминании не было нужды, все мы понимали, как тяжело далось ей согласие. – Все вещи, которые были мне нужны, изначально разместились на первом этаже, но в конце концов он захотел вместе переехать в главную спальню наверху. Я постоянно работала над собой, чтобы преодолеть страх. Чтобы он больше не мог контролировать меня. Несколько месяцев подряд мой муж держал меня за руку, пока я поднималась сначала на одну ступеньку, потом на несколько и в конце концов до самого верха лестницы. Хотя, должна признаться: когда я в первый раз ступила на вершину, меня вырвало прямо на пол.

Невольно рассмеявшись, Эди слегка покачала головой:

– Я, конечно, все еще немного волновалась и каждый раз испытывала головокружение, но пока муж был со мной, я все-таки могла подниматься по этой чертовой лестнице!

Алек теперь выглядел озадаченным:

– Кажется, что ты преодолела свою фобию, как минимум по большей части. Почему ты здесь?

Брови Эди сошлись на переносице, морщины углубились, добродушное выражение лица будто губкой стерли, заменив его мрачной сосредоточенностью.

– Потому что несколько лет назад она вернулась. И стала хуже, намного-намного хуже, – мрачно ответила она, так сильно стискивая ладони, что я испугалась, что тонкая кожа треснет. – Однажды я проснулась одна среди ночи. Мой муж был не из тех, кто разгуливает по дому ни свет, ни заря, поэтому я сразу забеспокоилась. Я села в постели и заметила тусклый свет, льющийся из коридора. И, выйдя из спальни, увидела, что люстра над пролетом включена и заливает ярким светом лестницу, вьющуюся под моими ногами. А потом появился мой муж и столкнул меня.

– Нет! – невольно ахнула я.

– И с самого верха я упала на первую лестничную площадку. – Эди продолжала мягким, пугающим голосом. – Лежала там и слышала, как босые ноги мужа шлепали по мраморным ступеням все ближе ко мне. Я сделала вид, что потеряла сознание, а когда он добрался до меня, схватила его за лодыжки и толкнула вниз. И смотрела, как мой муж кувыркается по ступеням, пока очередной изгиб лестницы не скрыл его.

Я знала, что он пытался убить меня, но не собиралась оставлять его умирать на холодном полу. Поднялась на ноги. Все тело болело. Я посмотрела вниз на ступени, по которым вот уже несколько лет находила в себе силы спускаться, но они вдруг стали чудовищно крутыми, будто каждая была высотой в метры. Вцепившись руками в перила, я медленно сделала первый шаг… остановилась на мгновение… и пошла дальше. Руки скользили от пота, ладони едва держали перила, но я продолжала идти, пока не добралась до второй площадки. На лестнице было три лестничных пролета по восемь ступеней в каждом, разделенных лестничными площадками. Я точно знаю это, потому что научилась считать каждый шаг, чтобы сохранять спокойствие. И вот теперь, добравшись до второй площадки, я точно знала, что, как только поверну, останется всего один пролет. И я доберусь до своего мужа.

Представьте мой ужас, когда я повернула, чтобы ступить на последние ступени, но не увидела внизу ни мужа, ни вообще подножия лестницы, потому что появилась еще одна площадка. А потом – бам! – новая ступенька под ней… бам,бам, бам, бам, бам, бам, бам! – еще семь. И вот новый пролет из восьми ступеней раскрылся передо мной, ведущий к новой площадке…

Эди крепко зажмурилась, стараясь глубоко дышать: вдох через нос и выдох через сжатые зубы – отточенный механизм борьбы с тревогой.

– Тем не менее, я продолжала сражаться, опасаясь за свою жизнь, за жизнь мужа, и спустилась по последнему, как я думала, лестничному пролету… и оказалась на новой площадке, оглушенная грохотом ступеней, становящихся одна под другой.

Мой муж застонал, начал плакать, умоляя о помощи, он все спрашивал, что случилось. Я крикнула, что произошел несчастный случай… он ответил недовольным ворчанием, а потом начал кричать: “Обэдиенс, никчемный ты кусок дерьма, спускайся сюда сейчас же!” – Эди воскликнула таким мерзким, таким исполненным ненависти голосом, что я едва могла поверить, что эти слова вырвались из ее рта. – Я пыталась объяснить, что со мной твориться, но слова не шли… а чем ниже я спускалась по лестнице, тем больше и больше пролетов появлялось, будто увеличиваясь в геометрической прогрессии, наполняя воздух беспрестанным грохотом, оглушительным, зловещим, пока я не почувствовала себя стоящей невероятно высоко… А когда оглянулась, оказалось, что лестница простирается вверх так же далеко, как и вниз. Я даже не видела потолка, а люстра стала лишь ярким пятнышком, далеким, как звезда в ночи.

И я продолжила спускаться. Обезумевшая, бьющаяся в истерике, запертая в бесконечном лабиринте лестниц… и все это время мой муж внизу то мягко умолял меня, то бешено кричал, осыпая оскорблениями, то приказывал поторопиться и помочь ему. К тому времени, как он наконец-то появился в поле зрения по и я наконец спустилась, я вся была мокрой от пота, ноги дрожали… а он уже замолчал.

Пожилая леди тихо заплакала, продолжая:

– Я бросилась к телефону, чтобы позвать на помощь. Прошло совсем немного времени, и приехала скорая, а когда я открыла им дверь… заметила, что уже день. Я оглянулась на ненавистную лестницу и поняла, что спускалась по двадцати четырем ступенькам не меньше двенадцати часов. Мой муж умер.

Вскоре после его смерти, когда у меня не осталось никакой семьи, я отчаянно возжелала найти хоть какую-то связь с ней. И обратилась к истории своего рода. Я обнаружила, что моя бабушка Обэдиенс, в честь которой я была названа, скончалась в результате падения с лестницы. Я нашла несколько старых фотографий, и, боже мой… она выглядела в точности, как я. Ходили слухи, что ее столкнул муж… И после того, как мой собственный муж хотел убить меня, я убеждена, что это правда. Теперь я знаю, что он был не в себе в ту ночь… когда я толкнула его вниз, он так посмотрел на меня… будто очнулся.

Эди вынула салфетку из кармана, чтобы промокнуть мокрые глаза.

– С тех пор я в ужасе от вида лестниц. Я не могу взглянуть на них, не говоря уже о том, чтобы подниматься, не впадая в паническую атаку. Не знаю, верит ли кто-нибудь из вас в судьбу или подобное, но я уверена, что моя судьба – умереть так же, как умерла моя бабушка: изломанной и окровавленной у подножия лестницы.

Я дважды пережила это, и не думаю, что в третий раз повезет.

~

Оригинал (с) hercreation

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Юмани / Патреон / Boosty / QIWI / PayPal

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Мне страшно говорить об этом, но я знаю, что, раз сама пришла в группу и сама решила остаться, нет смысла сейчас пытаться повернуть все вспять. Вот моя фобия. И мой страшный секрет.

⠀

Главы: 1 • 2 • 3 • 4 • 5 • 6

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Я знала, что этот момент наступит, но, когда начала рассказывать вам чужие истории, не думала, что меня будет так сильно беспокоить перспектива разоблачения моего собственного позорного прошлого перед толпой незнакомцев. Возможно, потому, что я стала воспринимать вас скорее как друзей… В каком-то смысле вы стали для меня продолжением моей группы поддержки… и сейчас вы нужны мне больше, чем когда-либо. Я с трудом могу печатать это, потому что я следующая.

***

Когда Тиген закончила свой рассказ, в горле у меня встал комок. Беспокойство нарастало, без предупреждения разрушив атмосферу безопасности. Было приятно слушать истории других участников. Приятно понимать, что я не одинока в своем страхе, понимать, что и другие люди так же много потеряли или были доведены до крайности своими фобиями. Тем не менее, впервые с тех пор, как прочла объявление на доске, я осознала, что мне здесь не место, Я не заслуживала быть среди этих людей.

С колотящимся сердцем я вскочила со стула так резко, что хрупкие ножки заскрежетали по линолеуму, разбивая тишину.

– Что случилось, дорогая? – озадаченно спросила Эди, заглядывая мне в глаза. Сострадание и замешательство смешались на ее морщинистом лице.

Я просто покачала головой, не находя слов из-за страха.

– Твоя очередь? – спросил Вало, нахмурив брови.

Я кивнула, вся дрожа, боясь, что вот-вот польются слезы.

– Садись, пожалуйста. Мы хотим услышать твою историю, – мягко сказал Алекс.

– Вы не понимаете, – задохнулась я, смаргивая слезы. – У меня нет никакой трагической предыстории, как у вас. Я не должна быть здесь. Я просто боюсь.

Сесилия наклонилась вперед, камни на ее повязке блеснули, преломляя свет.

– Мы понимаем. Больше, чем кто-либо другой, понимаем. Бояться – нормально. Мы все боимся, – заверила она. Группа кивнула, подтверждая ее слова. – Что-то привело тебя сюда сегодня так же, как и всех нас. Фобия управляет твоей жизнью. Расскажи. Пожалуйста. Мы хотим знать.

Что-то в тоне ее голоса, обеспокоенном взгляде единственного глаза, успокоило меня. Я снова села, кивнула и ответила:

– Хорошо. Я расскажу. Но предупреждаю: эта история показывает меня не с лучшей стороны, но это худшее, что было в моей жизни… Я доверяю вам. Меня зовут Эвина, но предпочитаю Ева. У меня трипофобия… страх перед плотным скоплением отверстий.

– Разве не эту “фобию” придумали вы, миллениалы? – спросил Дон, игриво улыбаясь. Я напомнила себе, что не нужно воспринимать его слова всерьез.

Слегка усмехнувшись , я улыбнулась ему в ответ. Это мне приходится слышать часто.

– Да, ее определили совсем недавно. Но, как уже говорила Эди, у нас не всегда есть названия для вещей, которые и без этого весьма реальны. – Я вытерла потную руку о грубую ткань джинсов. – Кроме того, исследования подтверждают, что у трипофобии может быть эволюционная основа – некоторые ядовитые животные имеют узоры, похожие на скопления отверстий, например, сот, кораллов, семенных коробочек лотоса…

Одно упоминание о моих триггерах тут же спровоцировало их яркие образы. Десятки плотно сгруппированных дыр, таких безобидных и таких необъяснимо ужасающих… Я сразу начала чесаться. Инстинктивно, бессознательно: сначала затылок, затем шея… Моя фобия не просто вызывает страх – она влияет на мою кожу, заставляет меня покрываться мурашками. Я будто чувствую раскрывающиеся дыры на своем теле, пузырящиеся от зудящей инфекции. Раздражение, которое невозможно утолить. Я задрала рукав зеленой фланелевой рубахи, чтобы почесать предплечье, впервые за вечер обнажив культю на месте левой ладони.

– Я боялась с детства, – продолжила я, пытаясь прочистить пересохшее горло. – Родители не могли понять, что со мной не так, я тоже не знала… Просто отчетливо понимала, что не могу вынести вида граната, не могу пробираться по лужам возле дома, почти ничего не могу сделать, постоянно не думая о том, что могу случайно увидеть. В детстве у меня не было друзей, я и с семьей не была близка… Я попала на терапию, когда уже была взрослой. Научилась множеству механизмов преодоления трудностей, которые мне кое в чем помогали, но в основном просто позволяли избавиться от вечного беспокойства. Но даже тогда… если бы меня застали врасплох, ничего было бы уже не поделать.

Я вздохнула, ощущая, как в животе разверзается огромная яма сосущей пустоты.

– В конце концов, я обратилась к наркотикам. Тяжелые, легкие, мне было все равно. Что угодно, только бы переключить мое внимание… но ничего не действовало на меня так, как мет.

Я оглядела группу, пытаясь оценить реакцию на такое признание. Ничего, кроме ненависти и отвращения, я и не могла ожидать, ничего кроме того, с чем столкнулась дома. Моя мать билась в истерике, криком выплескивая на меня стенания о жизни, которую я потеряла. Незнакомцы насмехались надо мной, задрав носы, когда я лежала на пляже под кайфом… Но никто в группе не выказал никакого неодобрения. Они все еще смотрели на меня, легко кивая, приглашая продолжать.

– Когда я принимала метамфетамин, какой-нибудь процесс маниакально забирал все мое внимание, и я могла сосредоточиться на нем, а не на своем беспочвенном страхе. Я часами могла чистить раковину в номере мотеля. Или сесть и писать книгу, которую всегда хотела написать. Или до изнеможения рассуждать о чем-нибудь до тех пор, пока не кончатся последние слова, – объясняла я, вдруг почувствовав себя такой несчастной из-за того, что не поняла, к чему может привести такой эффект, пока не стало слишком поздно. – У меня был всего один друг. Он же был моим дилером.

Воспоминания нахлынули мгновенно: громоподобный гул, острая боль, всплеск внизу… но, каким-то образом, прежде всего дыры.

– Не могу сказать, что много помню из того, чем мы занимались, но я заботилась о нем, и мы были… близки. Настолько близки, насколько могут быть два человека постоянно витающие в облаках и никогда не возвращающиеся на землю.

Боль и вина снова накатили, выбивая слезы. Тоска и отчаяние заполнили мой разум.

– Несколько лет назад меня разбудило его сообщение. Он писал, что только что получил партию от нового дистрибьютора и хочет попробовать вместе со мной. Я, конечно, согласилась. Мы договорились встретиться на нашем обычном месте: скалах с видом на океан. Я села в машину и отправилась туда, как только стемнело. Он уже был на месте. Сидел в кузове своего грузовика и осторожно насыпал белый порошок на фрисби. – Я вздохнула, покачав головой с грустным смешком. – Я села рядом. Он картой разделил порошок на две тонкие дорожки – наш старый ритуал… предложил мне первую, а потом сам прикончил вторую дорожку.

– И… вау, – резко выдохнула я, подчеркивая глубину удовольствия. – Это было совсем не похоже на то, что я когда-либо раньше испытывала. Мгновенный прилив кайфа, я даже на мгновение подумала, что у меня передозировка… Помню, как подумала, что если это смерть, то она чертовски хороша. Но я, конечно, просто улетела, как гребаный воздушный змей, как и сотни раз до того… но очень скоро поняла, что что-то шло не так. Мы перепрыгнули через перила смотровой площадки, к скалам. Высокий, не меньше пары метров обрыв вел к небольшой площадке перед отвесным склоном, идущим до самой воды. Несколько минут все было нормально – по крайней мере в том смысле, который мы вкладывали в слово “норма”. Мы зацепились языками за случайную тему и начали бесконечно раскручивать ее, будто открывая вселенскую истину о чем угодно, от тостеров до того, почему на женских джинсах есть такие маленькие кармашки. – Я мрачно усмехнулась над прошлой версией себя, которая сейчас глубоко смущала меня нынешнюю. – А потом у меня начались галлюцинации.

Слабый вздох сорвался с губ Томасин:

– Что ты видела?

Я пару раз провела короткими ногтями по культе, стараясь унять воображаемое раздражение.

– Галлюцинации от мета – не редкость. Но обычно случаются слуховые. У меня никогда не было визуальных галлюцинаций до… той ночи.

Я вздохнула, оглядывая круг лиц, проникнутых очевидным состраданием. Состраданием,которому скоро было суждено уступить место осуждению.

– Уверена, вы знаете о том, что стабильно употребляющие метамфетамин получают бонусом болячки на коже. У моего друга они были довольно-таки сильно заметны. Никогда до того они не вызывали у меня раздражения, ведь были похожи скорее на плоские струпья, чем на дыры, но в ту ночь я увидела… как язвы начали, кхм, расширяться… углубляться, будто проедая плоть, пока его кожа не оказалась усеяна гигантским скоплением… дыр.

Слезы навернулись мне на глаза. Я стиснула зубы, стараясь справиться с собой. Эди положила руку мне на колено, мягко проговорив:

– Не торопись, дорогая.

И этого было более чем достаточно, чтобы слезы прорвали плотину.

В тот момент я просто хотела замолчать и забыть эту историю. Как и сейчас. С той ужасной ночи я прятала стыд за свой поступок в глубинах сознания, я каждый день страдала под бременем вины и знаю, что заслуживаю этого. Нужно было продолжать, чтобы эта пытка закончилась. Я утерлась рукавом, жалея, что не захватила носовой платок, и снова начала говорить:

– Я… я просто уставилась на него. Скорее даже на д-дыры, и тревога начала перерастать в страх. Стимулятор, который я так охотно приняла, – а ведь я даже не знаю, был ли это мет, – определенно не собирался мне помогать. Впадины на его коже становились все глубже, бездоннее, лишая меня дара речи. И… и я заметила, что что-то, кхм… лезет из них.

Я застонала, стараясь изгнать из памяти жуткие образы.

– Из его щеки вылезла первая личинка. Раздувшаяся, огромная, гребаная личинка! Края раны растянулись и побелели, выдавливая на свет жирное, бледно-желтое тело, покрытое черными пятнами. Дыра сжала влажные воспаленные края, оставив мерзкую тварь извиваться на лице моего друга. А потом наружу прорвалась еще одна, из подбородка. И еще. И еще. Из шеи, из плечей, из предплечий. Они, блять, просто лезли и лезли, сотни жирных мерзких личинок, пока его лицо не скрылось под ними, пока мерзкие твари не покрыли его руки, как пара извивающихся рукавов.

А потом личинки стали лопаться. Мухи, покрытые липкой слизью, выбирались из морщинистых тел, суча лапками, тряся слюдяными крыльями, сбрасывая шелуху пустых шкурок на землю, как снег. Под его ногами вырос целый сугроб… Меня отчаянно вырвало, и тут он спросил, что, черт возьми, происходит… я снова подняла на него глаза, но увидела только кишащий рой мух, – простонала я, снова оглушенная громоподобным жужжанием. – Сотни огромных – невероятно огромных, каждая размером с яйцо, – мух, с покрытыми грубой щетиной жирными сегментированными телами, парили на тонких, как бумага, крыльях прямо ко мне… В тот момент все казалось таким реальным, клянусь своей никчемной жизнью, я была уверена, что сейчас эти мухи-паразиты доберутся до меня и отложат яйца в моем теле, если я… если я не остановлю их.

Несколько участников группы побледнели от осознания. Мне подумалось, что теперь-то некоторых точно стошнит. Алек же спокойно спросил:

– Как ты остановила их, Ева?

Отдавшись своей муке, я больше не стала сдерживать слезы. Хотя в тот момент я вряд ли что-то могла контролировать.

– Я отчаянно отмахивалась от мух и вдруг увидела, что личинки все еще лезут из него, вырываются из его тела, превращаются в чудовищных монструозных насекомых, в бесконечном цикле, который закончится только когда эти твари пробурятся мне под кожу, чтобы все началось заново. Чтобы мое тело покрылось дырами… и я… ну, я… я просто… Я не могла этого допустить. Первобытный инстинкт “бей или беги” работал на полную… Я… толкнула его. Он споткнулся и подошел к краю обрыва, пытаясь восстановить равновесие. Еще толчок… и он полетел вниз. Я осознала это, только когда рухнула на колени, обдирая кожу о шершавый камень, потому что он успел схватить меня за левую руку. Мой друг смотрел на меня, зависнув над пенящимися на скалах камнями, хотя я едва видела его сквозь пелену мух. Едва могла соображать из-за оглушительно жужжания. И он умолял меня о помощи.

– Черт, – протянула Тиген, раздавливая в труху окурок и тут же снова прикуривая. От вони застоявшегося табачного дыма и воспоминаний о той кошмарной ночи у меня поплыла голова. – Что ты сделала?

Я уставилась на истертый пол, не в силах поднять глаза на группу.

– Я… кхм, я все переводила глаза с облака огромных мух на кишащее месиво личинок, извивающихся на руке, которая… которая будто слилась со мной, срослась в одну общую искореженную конечность… пока дыры не поползли и по мне. Я могла бы вытащить его. Должна была. Но ощущение шевеления под кожей лишило меня остатков разума. Я вытащила перочинный нож из заднего кармана джинсов, приставила острие к коже… выдохнула… и начала пилить.

От воспоминания, как нож царапал кость, как вибрация расходилась по всей руке, будто само мое существо раскалывалось, слезы снова полились из глаз, пятная штаны на коленях.

– Понимаю, как нелепо это должно звучать, но я совершенно не соображала. Боль была просто… невообразимой, но еще хуже были его мольбы. С каждым моим ударом ножа он все просил и просил сохранить ему жизнь, пока я не перепилила кости и гравитация не сделала свое дело, разорвав плоть и увлекая часть меня вместе с ним в океан внизу.

Я впилась ногтями в ладонь.

– В больнице мне почистили рану… Я сказала, что сама сделала это с собой. Не совсем ложь, но проявление трусости. Когда стало ясно, что я под метамфетамином, все расспросы сразу кончились. Я сбежала из города. переехала сюда… привела себя в порядок, насколько это было возможно. Тело моего друга нашли через несколько дней после трагедии, но моей кисти нигде не было. Все списали на случайное падение… Копам и правда глубоко наплевать на наркоманов, – с горечью заметила я, прекрасно зная, что я все еще остаюсь единственным человеком, кого можно тут было обвинить.

– Мне нечем оправдать свой страх, и от этого мне еще хуже. Все ваши фобии имеют точку отсчета, все они чем-то вызваны, а моя просто всегда была со мной. Хотя с той ночи, когда я потеряла руку, дела пошли хуже… До того момента я никогда не понимала, что так пугало меня в скоплении дыр.

Я сжала культю, собираясь с духом.

– Теперь я знаю, что боюсь не дыр, а того, что скрывается внутри них.

~

Оригинал (с) hercreation

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Юмани / Патреон / Boosty / QIWI / PayPal

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Когда заполняла ту анкету, я даже и подумать не могла, что мечты об идеальном партнере станут настолько… реальными.

⠀

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Я никогда особо не сходила с ума по дню Святого Валентина. Еще один день в году, когда тебе пытаются навязать покупку шоколада. Я даже задумываюсь иногда, а не шоколадные ли бароны так усердно продвигают наши праздники? По легкой горечи в моих словах вам не трудно догадаться, что я одинока. Последние серьезные отношения закончились уже давно, и, хотя я периодически с кем-то встречалась, это ни к чему не приводило. На самом деле, никто из парней, с которыми я ходила на свидания, не виноват, дело во мне. Просто с ни с кем из них я не почувствовала связи, и, честно говоря, меня это вполне устраивает.

Мне нравится иметь личное пространство, нравится самой отвечать за каждую секунду своей жизни. Когда состоишь в отношениях, это становится не так уж просто. Но после года или скорее уже десятилетия душевной самоизоляции даже мне сложно удержаться от ощущения горького одиночества. Которое не может подсластить никакой шоколад. Признаю, я как-то слишком поздно спохватилась, но знаете, это все влияние интернета. Ванильные фотографии счастливых парочек, пестрящие тут и там, не очень-то помогают человеку, страдающему от недостатка личной жизни.

Так что да. Я открыла страницу и попробовала создать себе идеальную вторую половинку. Почему бы и нет? Не то чтобы мне было еще чем заняться.

Я нашла этот сайт где-то неделю назад, исключительно ради смеха. Было интересно, что сможет выдать искусственный интеллект по информации, которую я ему скормлю. Это даже скорее был личностный тест, только обещающий найти мне идеальную несуществующую пару.

Итак, ответь на вопросы, выбери подходящие варианты, и та-дам, вот она, твоя вторая половинка. Не настоящий человек, естественно, это же не Тиндер, просто искусственно сгенерированная личность.

Во-первых, возрастной диапазон. Я отметила 24-30. Во-вторых, пол. Мужской. Предполагаемый тип отношений… Это уже сложно, как я сказала, я давно ничего серьезного не “предполагала”. Но, учитывая, что тут я ищу родственную душу, логично было бы отметить, что это мог бы быть кто-то на всю жизнь. Чисто гипотетически. Черт, я явно отнеслась к вопросам серьезнее, чем следует… Но, в конце концов, этот опыт, как минимум, помог узнать о себе что-то новенькое.

Может, я и правда уже готова к чему-то серьезному?

Что именно я ищу? Варианты в приложении не совсем соответствовали моим желаниям, но я попыталась подобрать максимально подходящий.

Некоторые вопросы выглядели ну очень странно. Я подумала, что, раз они были сгенерированы компьютером, возможно,  просто получились не самые удачные формулировки. Но в тот момент уже так увлеклась, что останавливаться не собиралась.

Были и обычные вопросы: что мне важнее, чувство юмора или внешность, какой вид отдыха я предпочитаю и тому подобное. А были и те, что спрашивали, хочу ли я быть похоронена вместе с партнером, или хочу ли, чтобы он слепо делал все, что я говорю, например, убил человека, который мне не нравился.

Знаете, я вот сейчас это пишу и понимаю, что нужно было остановиться еще на вот этом самом месте. Но кто ожидает, что очередной говно-тест в интернете может повлечь какие-то последствия?

Короче говоря, я ответила на последний вопрос, и вот он, моя идеальная вторая половинка, родственная душа:

Мэтт.

28 лет.

Любит фильмы Тарантино и скалолазание.

На фото его лицо выглядело… скажем так, как нечто среднее между красотой и первобытным ужасом. Так бывает на фотографиях, порожденных нейросетью, думаю, именно один из таких сервисов и использовался, чтобы сгенерировать его.

Как бы то ни было, я закрыла сайт, тут же забыв о своем маленьком спасательном круге в море скуки, и легла спать. Еще раз: никто не будет ожидать, что у таких вещей может быть продолжение.

Но Мэтт был готов. Готов найти свою вторую половинку. Меня.

***

На следующий день, вернувшись с работы, я получила первое письмо. В почтовом ящике обнаружился розовый конверт, сходу вызвавший у меня ухмылку. Я почти не получаю почту, а если что и приходит, то в основном счета или спам. Но розовый конверт выглядел так красиво… Это точно что-то особенное.

Ни адреса, ни какой-либо информации на шершавой бумаге. Только мое имя. И вот тогда меня осенило. И радостное волнение уступило место легкой тревоге.

На конверте не было адреса. Кто бы ни отправил это письмо, он принес его лично. Я уже и думать забыла к тому времени о странном тесте, так что решила, что письмо написал кто-то из друзей. Что само по себе было странно, ведь они еще большие циники, чем я.

Я взлетела по ступеням, чтобы вскрыть конверт и посмотреть, что внутри.

Первое, что я заметила, – запах. Слабый аромат, будто бумагу сбрызнули духами. Странно знакомый аромат…

La vie est belle.

Мои особые духи. Флакончик стоит на моем комоде, и я постоянно ими пользуюсь.

Этот факт почти подтвердил мою уверенность, что письмо от друга, если бы не одно но.

Записка внутри гласила:

Не могу дождаться шанса узнать тебя еще лучше. Моя идеальная половинка.

Сначала я даже не уловила связи. Ну как такое возможно? Я имею в виду, я просто случайно наткнулась на генератор родственных душ, где-то на просторах Инстаграма, прошла тест ради смеха. И это не первый онлайн-тест в моей жизни. Конечно, я подумала, что письмо от кого-то знакомого.

Я даже скинула смс нескольким приятелям, но все лишь смеялись в ответ и говорили, что у меня завелся тайный поклонник.

Но вот мне эта ситуация перестала казаться забавной. Я давным-давно ни с кем не встречалась. Целую вечность ни с кем не знакомилась, а ведь автор письма был в моем доме. Может быть, я слишком остро отреагировала, но было в этом что-то гадкое. Однако сделать тут все равно было ничего нельзя, так что я сунула конверт в ящик стола и постаралась о нем забыть.

В конце концов, в письме не было ничего такого.

***

Письмо было первой ласточкой, но мой тайный валентин позаботился, чтобы я чувствовала, как меня ценят и любят, каждый божий день. На следующее утро я нашла розу с запиской.

Прямо под дверью моей квартиры.

Я подняла ее и тут же выронила. Алая кровь потекла по моему пальцу, стебель был усыпан острыми шипами.

В записке говорилось:

Я бы пролил за тебя кровь.

Этот человек снова был в моем доме.

На этот раз меня охватил гнев. Мне не нужен никакой сдвинутый тайный поклонник, я никогда не искала сумасшедшего, который являлся бы сюда и приносил всякую ерунду. Я обошла несколько квартир, спрашивая, не видели ли они незнакомца в здании, но никто ничего не знал.

Я этот момент уже думала, не позвонить ли в полицию. Но что мне им предъявить? Из-за одного письма и розы никто бы и со стула не поднялся. В основном потому, что большинству людей нравится получать подобное в подарок.

На третий день я уже боялась открывать дверь. Но почти удивилась, поняв, что снаружи ничего не было. Я вздохнула с облегчением и отправилась на работу. Конечно, мысль о тайном поклоннике все еще не давала мне покоя, но в конце концов я убедила себя, что просто слишком остро реагирую. Письмо и роза. Ничего особенного, даже вполне мило. Может быть, кое-кто, пусть даже и жутким способом, хочет вновь раздуть старое пламя…

К моменту возвращения домой я была уже полностью поглощена этой мыслью.

Но, открыв дверь, остолбенела, сотрясаясь от дрожи. Под потолком моей квартиры парила дюжина красных воздушных шаров. А на одном из них была привязана карточка:

Вместе мы можем достичь чего угодно.

Черт, меня чуть не вырвало прямо там. Кем бы ни был этот подонок, он побывал в моей квартире. В моей запертой квартире. Но, как минимум, незаконное проникновение вполне себе повод позвонить в полицию.

Они сказали, что сразу кого-нибудь пришлют.

Кого-нибудь. Даррела. Ебаного Даррела.

Он выглядел и говорил как вполне себе хороший парень. Только из тех “хороших” парней, которые считают, что женщина жизнью обязана мужчине, если он уделит ей хотя бы секунду своего драгоценного внимания.

Знаете, что первое он сделал, когда вошел? Рассмеялся.

– Вам, девочкам, все не так, да? – Он засунул пальцы за пояс.

– Прошу прощения?

– Злитесь, когда никто на вас не обращает внимания, злитесь, когда вам приносят подарки. И что ты хочешь, чтобы мы сделали? Воздух ловили? – Он громко рассмеялся, пропитанное дешевым кофе дыхание ударило мне в лицо, как пощечина. Его напарник был не лучше. Он просто спокойно смотрел, как Даррел издевается надо мной, и даже не собирался помогать.

– Кто-то проник в мою квартиру.

– И что, у тебя друзей нет? Ни у кого нет запасного ключа?

– Есть, но…

– Ну вот до тебя и дошло. Кто-то из друзей хотел сделать тебе приятно. А ты вот так его благодаришь, звонком в полицию. – Он снова рассмеялся, сверкая золотым зубом.

– Ключ у моей подруги, я уже у нее спрашивала. И она никогда не сделала бы такого дерьма, как…

– Как принести тебе подарок?

Я вздохнула. Бесполезно что-либо обсуждать с этим говнюком.

– Послушай, дорогуша. Смени замки, если недовольна, и в следующий раз звони, когда возникнут реальные проблемы.

Я вся кипела от ярости, но что я могла сделать? В конце концов, я просто собрала вещи и уехала на выходные к родителям, живущим в часе езды отсюда. Оставалось только надеяться, что все разрешится само собой.

***

Я все крутила в голове те записки. От кого они могли быть? Даже составила список, но никак не могла найти ответ. Пока не вспомнила о генераторе родственных душ.

Конечно, сама эта идея звучит как полная ерунда, но все началось ровно после того, как я заполнила тот опрос.

В воскресенье я поехала обратно домой.

Я не планировала оставаться одна в квартире, но нужно было собрать кое-какие вещи, ведь завтра на работу.

***

Наступил день Святого Валентина.

Я глубоко вдохнула, прежде чем открыть дверь. Почтовый ящик был пуст. Замки сменили еще в пятницу, пока я была в отъезде. Никто никак не мог попасть внутрь.

Но он попал.

На моей кровати лежала коробочка в красивой розовой обертке.

Я боялась коснуться ее, но должна была посмотреть, что внутри. Все мое тело дрожало от страха и волнения…

Конфеты. Коробка шоколадных конфет. Если честно, я почти почувствовала облегчение. Только они были какой-то странной угловатой формы…

Я разломила одну. Внутри что-то блеснуло.

Гребаный золотой зуб.

В ужасе я выронила коробку, конфеты разлетелись по всей комнате, измазав пол в липкой красной жиже.

Уже схватив телефон, чтобы позвонить в 911, я заметила карточку, прилагающуюся к шоколаду:

С Днем Святого валентина, любовь моя.

Ты знаешь, что я убил бы за тебя.

Ты этого хотела.

И я сделал это.

С любовью,

Твоя идеальная пара.

Пара минута в гугле подтвердила мои опасения. Даррела убили. В новости не указывалось имя, просто что местный полицейский найден мертвым. Но тот золотой зуб говорил все, что мне нужно было знать.

На этот раз я уже не могла звонить в полицию, так ведь? Моя идеальная половинка только что убила этого монстра-полицейского, а доказательства оставила в моем доме.

Это ведь делает меня подозреваемой, не правда ли?

Кроме того, в этом случае я, пожалуй, встану на сторону хороших парней.

На сторону моей родственной души.

~

Оригинал (с) likeeyedid

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

Юмани / Патреон / Boosty / QIWI / PayPal

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Черт, когда уже прибудет такси? Сейчас совсем не время затягивать… какого черта?

⠀

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Этот гребаный убер вообще собирается приезжать? Батарея телефона садится, а я стою один-одинешенек возле клуба на окраине города. Клуб закрыт. Все разошлись. И только один я остался торчать тут как идиот и ждать не пойми чего.

В последние годы этот клуб стал снова популярен как этакое хипстерское место. Оживленное и модное. Когда-то здесь был байкерский бар, но после бесчисленных случаев поножовщин он балансировал на грани банкротства. Новый хозяин выкупил бар и дал ему новую жизнь. Вы знаете такие места: видеоигры и фаербол за пять баксов, по стенам один за другим аркадные автоматы с ретро-играми, типа донки конга. Задний двор, с натянутыми гирляндами, старый добрый Американ Спирит в автомате с сигаретами. Если бы мне давали по доллару за каждую бороду, очки и клетчатую фланельку, которую можно здесь встретить, то денег, пожалуй, хватило бы на посещение самого шикарного заведения в городе.

Сегодня мы с друзьями засиделись до последнего. Персонал бара пулей вылетел на свободу, стоило нам только перешагнуть порог. И, черт, я понял, что оставил сигареты на заднем дворике. Что в таком случае остается делать взрослому разумному человеку? Я сказал друзьям не ждать меня, перепрыгнул через забор, схватил пачку и вернулся на пустую парковку. Стояла жуткая тишина. Я сегодня забрался настолько далеко, что даже привычный шум города не достигал ушей. Через всю стоянку я направился к своей машине, на ходу выуживая ключи из кармана.

Заранее нажал кнопку разблокировки на брелке. Внутри машины медленно включился свет.

Это что еще такое?

Стоп, я реально это видел?

На заднем сиденье?

Мне показалось, что на заднем сиденье кто-то… сидит? Темный силуэт. Слишком далеко, не разглядеть. Инстинктивно я снова заблокировал машину.

Свет погас.

Метрах в десяти от машины я снова нажал кнопку. И снова освещение в салоне медленно зажглось. Никакой ошибки. Кто-то сидел на заднем сиденье.

Совершенно неправильный силуэт. Явно человеческий, но с головой как минимум в полтора раза больше обычной. Искореженной, скрюченной головой. Существо повернулось ко мне, уставилось и раззявило рот в улыбке. Мясистый нос раздвинул завесу черных мокрых волос, каскадом спадающих на лицо. Белые круглые глаза, похожие на шарики для пинг-понга, будто сияли через патлы... Даже не раздумывая, я вдавил кнопку блокировки на брелке. Машина погрузилась во тьму.

Я бросился обратно к клубу, задыхаясь и постоянно оглядываясь через плечо. Но никто меня не преследовал.

Эта ситуация, скажем так, “слегка” расшатала мои нервы, но прошлый печальный опыт свел доверие к полиции к нулю. Так что я решил любым способом добраться до дома, а днем вернуться и забрать машину. Черт, давайте серьезно: это все просто игра воображения…

О!

Уведомление. Пришло наконец-то. Машина на месте. Как водителя одобрили с таким-то фото, за длинными черными патлами не разглядеть лица…

На том конце парковки вспыхнули фары моей машины.

~

Оригинал (с) throwawayaracehorse

⠀

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

⠀

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.