Присоединяйся к Вомбату
Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
или через
Хотите перенести свой аккаунт с Пикабу? Узнайте как
Уведомления
Вомбаттл
Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Если долго и старательно искать приключения на свою пятую точку, рано или поздно поиски могут увенчаться успехом; порой бывает достаточно даже мимолётного прикосновения к миру, не предназначенному для человеческих глаз.
Автор: Nelke. Мой перевод, вычитка: Thediennoer (Sanyendis).
Месье Дебоннару, моему учителю французского, было тогда уже за пятьдесят. Он выглядел старше своих лет и часто ругался себе под нос на незнакомых языках. На уроках он любил жевать чёрный табак, сплёвывал его на пол, а в конце урока заставлял нас отмывать кафедру. Мы его обожали.
Месье Дебоннар воевал в Алжире. Поговаривали, как-то он уговорил солдата не казнить его, а потом выхватил у него пистолет и снёс своему несостоявшемуся палачу полголовы. С годами эта история обрастала деталями, и мне доводилось даже слышать версию, в которой он в одиночку перебил целый отряд. С другой стороны, люди вечно склонны приукрашивать правду.
Я хочу сказать, что не думаю, будто он сделал это со мной специально. Он был мелочным, кто-то, может, назвал бы его злым, но в целом не более злым, чем все прочие люди. Могу поклясться, он действовал от чистого сердца и даже не подозревал, чем всё для меня закончится.
Мне исполнилось двенадцать, и я была типичным угрюмым ребёнком, вступающим в период подросткового бунта. Весь класс поехал на экскурсию на картонную фабрику, а я отказалась. Поэтому мне пришлось сидеть в классе до конца дня, и месье Дебоннару поручили за мной присматривать. Впрочем, думаю, он не возражал; на его столе лежала солидная стопка журналов, а я ему нравилась – ещё и потому, что уроки волновали меня так же мало, как его самого.
От скуки я следила за пылинками, пляшущими в солнечных лучах, и незаметно пыталась рисовать на парте. Заметив это, он лишь улыбнулся, показывая, что не собирается ругаться.
‑ Так-так-так, ‑ промолвил он. – Похоже, кому-то стало скучно.
Я невозмутимо кивнула. Он взял стопку каких-то бумаг и бросил мне на парту.
‑ Я нашёл их сегодня в учительской, видимо, опять конфисковали у кого-то из учеников. Это, конечно, не «Арчи» [прим.: популярный американский комикс], но скоротать время сгодится.
‑ Спасибо, сэр, ‑ ответила я, и он вернулся к своим журналам.
Я осторожно развернула первую газету. В стопке их лежало около десятка, и это, как и сказал месье Дебоннар, был не «Арчи». Обложки выглядели настолько старыми, что от иллюстраций остались лишь цветные мазки. Названия казались непонятными и жутковатыми: «Ландшафты Тошноты», «Абсцесс», «Систола/Диастола», «Объятия Ленга». В углу виднелся штамп издательства и имя автора: Кристина Хинцельманн.
Сначала я подумала, что страницы испачканы в чём-то, но оказалось, что это сами изображения были мутными, словно их снимали сквозь грязное стекло. Места, похожие на угасающие воспоминания о самих себе, бескрайние равнины и руины, в которых, тем не менее, похоже, кто-то обитал. Я никогда не видела ничего подобного. Сюжет почти отсутствовал, только короткие подписи под иллюстрациями, а диалоги звучали совершенно бессмысленно: манекены, обсуждающие свои роли в заброшенном театре, мать, мечущаяся в перевёрнутом городе в поисках своего ребёнка, скелеты птиц, клином улетающие на юг, деформированные пары рук или просто бормочущие что-то силуэты.
Прозвенел звонок, я отдала комиксы учителю и никогда больше их не видела. Но воспоминания о них раз за разом возвращались ко мне, и порой я даже рисовала те пейзажи по памяти. Более того, когда я ложилась спать и начинала погружаться в сон, рядом ощущалось некое присутствие, словно барьер или мембрана, которая давила на сознание. Так продолжалось несколько недель, и я почувствовала немалое облегчение, когда этот барьер наконец лопнул. Но теперь, стоило мне закрыть глаза, как картины увиденного возникали передо мной словно сами собой.
Я не видела в этом ничего необычного, да и с чего бы? Насколько я знала, то, что я переживала, было вполне нормально. Я любила читать и часами рисовала героев книг. Разве не говорят взрослые, что в подростковом возрасте ребята часто чем-то увлекаются?
Чаще всего я вспоминала «Объятия Ленга», хотя там почти не было слов. Особенно запомнилось вступление: «Ленг находится за всеми вещами и под ними. Он манит к себе, и его зов яснее всего слышен в плохо освещённых коридорах, в заброшенных домах и пустых детских кроватках».
Я увидела в этом вызов – полушутливый, полусерьёзный. Всё же, я действительно переживала переходный период: слишком молода для танцев и флирта, слишком взрослая для того, чтобы предаваться мечтам и фантазиям. Настоящих друзей у меня тоже не было. Так что я начала искать – не имея, на самом деле, ни малейшего представления, что же именно я хочу найти. Поначалу мои похождения вызывали беспокойство у родителей, но я по-прежнему хорошо училась, а потом начала врать, будто идут гулять с воображаемыми знакомыми. Расспрашивать меня не стали. В конце концов, родителям хватало проблем с моей сестрой.
Темнота, которой я раньше боялась, стала моим союзником. Она, словно саван, укрывала неведомые сокровища. Я бродила по тёмным аллеям парков, мечтая, что одна из них приведёт в какое-нибудь неожиданное место. Пару раз я даже плутала в лабиринте переулков в неблагополучных районах, но всё ограничивалось лишь окриками прохожих.
Но в конце концов у меня получилось. Я вошла в Ленг через заброшенный дом. Шли летние каникулы, и я уделяла поискам большую часть свободного времени. Это занятие уже начало мне надоедать, но развлечь себя всё равно было нечем, и я продолжала осматривать всякие закоулки.
Я хорошо знала этот дом: он стоял всего в паре кварталов от моего, в том самом неблагополучном районе. Я часто проходила мимо, но никогда не отваживалась заглянуть внутрь – боялась, что прохожие станут ругаться. Но в тот день на улице было пусто. Едва перевалило за полдень, и жара, ощутимо давившая на плечи, разогнала людей по домам. Я помню, как колебалась, разглядывая заколоченные окна, и собиралась с духом, прежде чем оторвать пару досок и пролезть внутрь.
В доме оказалось удивительно тепло и солнечно. Свет проникал сквозь щели между досками и в дыру, которую я проделала, и от этого обстановка выглядела почти уютно. Мебели не осталось, пол усеивали обломки и мусор, оставленные какими-то бродягами, но между досок пробивались маленькие травинки и даже несколько цветков. Помню своё разочарование, когда я подумала, что в таком месте уж точно не найти ничего жуткого.
Комната, в которой я очутилась, напоминала старую гостиную, и я прошла дальше по коридору в глубину дома. Тут было темнее, что немного меня обнадёжило. Стены покрывали граффити, похожие на магические символы. Первый этаж выглядел именно так, как полагается заброшенному дому: старая, потрескавшаяся мебель, мусор, оставленный прежними жильцами, пыль и разруха. Раньше, думаю, я обрадовалась бы такому приключению, но к тому времени мне довелось посетить уже слишком много таких мест. Из чувства долга я решила проверить второй этаж.
Первая комната оказалась пустой, если не считать гниющего каркаса кровати и дохлой крысы на полу. Вторая тоже. А вот третья…
Дверь в неё находилась точно в конце коридора, там, где дом заканчивался. По всем законам физики её просто не могло там быть. У меня даже дыхание сбилось от волнения, пока я пыталась осмыслить происходящее. Приоткрытая дверь, казалось, приглашала войти. Я сделала два неуверенных шага вперёд, но ничего страшного не произошло. Дверь не исчезла, за ней никто не шевельнулся. Она выглядела совершенно обыкновенно. Я едва не бросилась бежать, но любопытство победило. Глубоко вздохнув, я вошла внутрь.
Это случилось, это произошло. Сердце зашлось от страха и восторга, когда я толкнула дверь и шагнула за порог. Комната ничем не отличалась от прочих: дощатый пол, сложенные в углу строительные материалы, сломанный стул. В стене тоже было заколоченное окно, но свет от него казался заметно тусклее, а шум, доносившийся с улицы, звучал как-то приглушённо. А впереди оказалась ещё одна дверь.
Не раздумывая, я шагнула вперёд. За ней оказалась ещё одна комната, на этот раз заставленная старой мебелью. И ещё одна дверь.
Не знаю, сколько времени я там провела. Сейчас, вспоминая тот день, я думаю, что находилась под влиянием кого-то постороннего. Пожалуй, меня можно было назвать смелым ребёнком, но даже я ни за что не стала бы исследовать такое место по собственной воле. В какой-то момент окна исчезли, и пыльный воздух наполнился сероватым светом, шедшим, казалось, отовсюду. Предметы, которые я находила в комнатах, выглядели всё более странно: мне попадались великолепные старинные дверные ручки, целлулоидные кукольные головы, бессмысленные механизмы. И манекены, повсюду манекены. Некоторые безголовые, а у других шея заканчивалась гладким шаром.
Через некоторое время здравый смысл возобладал, и я решила вернуться. Обратный путь, казалось, занял гораздо больше времени, чем дорога сюда, но меня это не насторожило: мысли словно сковало какое-то временное помрачение. В конце концов я добралась до первой комнаты и вышла наружу. Но привычный мир, солнечная улица и летний день исчез.
Ленг был пуст. Нет, не так. Он был… полым. Рядом высились деревья, но будто сделанные из картона. Это была не равнина, не совсем, по крайней мере, но и не такое место, какое можно представить в реальности. Меня охватила паника, я бегала кругами, швыряла камни, рыдала и, кажется, несколько раз падала в обморок. И только спустя несколько часов я осознала, что не испытываю ни голода, ни каких-либо других телесных потребностей.
Время здесь течёт очень быстро. Возможно, прошло уже лет десять, не знаю точно. Периодически свет становится тусклее, и раньше я делала зарубки на палочках, чтобы отсчитывать дни, но мне быстро это наскучило. Я много раз успела впасть в отчаяние и снова принять свою судьбу.
Есть ещё несколько пустых домов, но в них «живут» только манекены и грубо сделанные куклы. Может, это неуклюжие копии реально существующих людей? Так или иначе, я не люблю надолго оставаться внутри зданий. Я видела и кое-что ещё – порой на горизонте показываются человекоподобные фигуры, но всегда слишком далеко, чтобы можно было разобрать детали. Первый раз я пыталась бежать к одной из них, но сколько бы я ни старалась, это существо так и не приближалось.
Без сомнения, этот мир рукотворен. Повсюду я вижу признаки чьих-то задумок. Но почему? Неужели эта Кристина Хинцельманн, да будет навеки проклято её имя, создаёт кошмары для людей, в которых можно заблудиться? Может, я умерла, и это моя загробная жизнь, скроенная из обрывков воспоминаний? Моё тело не меняется, только разум. Достигла ли я здесь совершеннолетия? Предстоит ли мне стать дряхлой старухой в девичьем теле, забывшей свою прошлую жизнь за годы блужданий по этой бесплодной земле? Умру ли я в конце концов от старости?
За неимением другого занятия я провожу дни, предаваясь этим размышлениям. А фигуры вдалеке становятся всё ближе.
=
Это сценарий короткого комикса «Объятия Ленга», найденного в магазине подержанных книг Бенджамином Х. Прочитав его, он понял, что рисунки в нём похожи на рисунки его тёти Дж. Дженнингс, которая пропала за пятнадцать лет до его рождения. Он рассказал об этом своей матери, подтвердившей сходство. Обратившись в полицию, он разыскал другие комиксы того же автора и выяснил, что, по крайней мере, четыре их персонажа совпадают с описаниями пропавших людей.
Владелец издательства, к тому времени давно закрывшегося, заявил, что никогда не видел Кристину Хинцельманн лично, а макеты её комиксов получал по почте. Провели расследование, по результатам которого его полностью оправдали.
Единственной зацепкой стал обратный адрес автора, который оказался абонентским ящиком в заброшенном шахтёрском городке. Интерес к этому делу быстро угас, и папку с материалами убрали в подвальный архив какого-то учреждения, где она, скорее всего, затерялась среди прочих документов или благополучно сгнила.
Другие рассказы этого автора, которые мы переводили и выкладывали на Вомбат:
Обратная связь имеет значение. Если история не понравилась, найдите минутку написать в комментариях, почему (сам рассказ, качество перевода, что-то ещё). Буду признателен. Надо ведь учиться на ошибках, верно?
И минутка саморекламы: сегодня на нашем с Sanyendis канале, Сказки старого дворфа, выложим свежий перевод. Заглядывайте, мы будем рады.
Люди в моем городе живут во власти суеверий. И на каждую мелочь у нас свое поверье. Я пойму, если вы решите не верить в бабушкины сказки, но… здесь выживет лишь тот, кто умеет слушать.
⠀
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
⠀
~
Мы довольно суеверны. И всегда такими были. Моя мама, папа, бабушка, дедушка и школьные учителя. Соседи, тренеры и водители автобусов. Вся наша жизнь строилась согласно множеству традиций, которые на первый взгляд покажутся наивными и старомодными. Но есть простое объяснение, почему мы их придерживаемся. Все здесь живут хорошо и ладно, подчиняясь коллективному разуму, и он никогда не обманывает наши ожидания, пока мы следуем правилам. Конечно, не все из них такие тревожащие, как правило о пустом стуле.
⠀
В некоторых из них мы видели знаки. Например, если в дом залетела бабочка – это к гостям.
⠀
Другие передавали уловки, с которыми жизнь может стать чуточку легче. Например, если гости никак не хотят уходить, немного соли, насыпанной в их обувь, сделает свое дело.
⠀
Ну а некоторые были немного… тревожащими. Например, если перегнешься через перила, дьявол схватит тебя и размажет об землю.
⠀
Подобное ни у кого не возникало желание проверять.
⠀
Как я уже сказал, у нас было много правил. Фраз, которые как заведенные повторяли все вокруг, чтобы никто не позабыл. И чаще всего в своей жизни я слышал правило про стул:
⠀
Никогда не оставляйте стул в спальне пустым на ночь.
⠀
Каждый вечер, с тех пор как я был еще совсем маленьким, папа повторял это как молитву. А чуть позже, когда я уже засыпал, приходила мама, чтобы убедиться, что на стуле у моего рабочего стола – единственном в комнате – лежит рюкзак, кипа книг или хотя бы просто куртка. Когда я стал старше, мне уже не нужно было больше об этом напоминать: так глубоко эта присказка въелась мне в мозг. Хотя я все еще слышал шаги по ночам. Думаю, мама хотела лишний раз убедиться, что никто не сможет присесть рядом со мной ночью.
⠀
Пока был младше, я не понимал, почему это было так важно для всех окружающих. Более того, мне виделось простое решение это бесконечной проблемы: убрать стул из комнаты, и дело с концом. Он в любом случае не особо нужен, есть же кровать. Ну только чтобы делать домашку. Но, к сожалению, убирать стул тоже было нельзя. И, конечно же, для этого тоже была причина. Как я и говорил, суеверия – это наш хлеб с маслом.
⠀
Как бы сильно ни боялись люди нашей общины случайно оставить пустой стул, еще больше их пугало то, что может произойти, если его не будет вообще. Видите ли, если кто-то хочет вас навестить, вы должны оставить для него местечко. Просто вы не хотите, чтобы он оставался без приглашения. Это довольно странная концепция, и я не могу сказать, откуда она пошла. Полагаю, была придумана давным-давно. Видимо, кто-то когда-то убрал стул из спальни, и его постигло “ужасное несчастье”, поэтому больше никто не рисковал. И теперь просто оставляли злосчастный стул с кипой хлама поверх.
⠀
***
Я никогда всерьез не относился к странным суевериям нашей общины, пока однажды не понял, что может случиться, если не послушаться их.
⠀
Не существует способа заставить всех членов сообщества беспрекословно подчиняться одним и тем же правилам. Некоторые люди по своей природе не способны идти в общем потоке. А еще есть любители риска, позеры, адреналиновые наркоманы… И вот у вас появляются люди, которые в детстве слушали взрослых вполуха и выросли, не придавая значения замшелым традициям. Особенно, если они читают и смотрят всевозможные страшилки и постепенно начинают понимать, что не всегда вещи действительно бывают пугающими только потому, что кто-то так сказал. Полагаю, многие современные дети считают, что все эти присказки – просто уловка родителей, чтобы заставить их содержать комнату в чистоте.
⠀
И поэтому всегда находились те, кто намеренно оставлял стул (или даже несколько) в спальне гостеприимно пустым.
⠀
Они называли это храбростью. Мы называем это поучительными историями.
⠀
Потому что все они пожалели об этом.
⠀
Когда пришел гость.
⠀
Лучше всего я знаю историю Билли Такера. Билли всегда пренебрегал историями, которые рассказывали старшие. И больше всего на свете любил искушать судьбу. Пока он жил с родителями, те следили, чтобы он был в безопасности. Даже против его воли. Но потом он вырос и купил собственный дом по соседству с нами. Он ночевал там самый первый раз и, полагаю, просто забыл о стуле. Ну или хотел посмотреть, что произойдет, проигнорируй он правила, которые всю жизнь вбивали ему в голову.
⠀
Я встретил его на следующий день, когда тот забирал почту. Он выглядел усталым и встревоженным. Сказал, что ему всю ночь казалось, что в доме кто-то есть. Но это было невозможно. Никто никогда не вламывался в наши дома. Он сказал, что слышал, как кто-то шепнул ему на ухо: “Проснись!” А когда вскочил и огляделся, не увидел никого и ничего. Кроме незнакомого пальто в своем шкафу.
⠀
– Знаешь, это наверняка была мама. Эта женщина официальное лицо гиперопеки, – пошутил тогда Билли.
⠀
Таким был первый день.
⠀
После этого Билли почти не выходил из дома. Я время от времени замечал, как его родители заходили, чтобы принести еду, но самого его больше не видел. Вероятно, он медленно и неотвратимо сходил с ума.
⠀
Так продолжалось неделю, пока родители не нашли его повесившимся в шкафу в спальне.
⠀
***
Это была ужасная трагедия, не спорю. Но я не мог на полном серьезе связывать ее со стулом. Билли был непростым человеком, это ни для кого не было секретом.
⠀
Однако, верил ли я в это или нет, не имело никакого значения. Я был во власти коллективного убеждения. Независимо от того, боялся я оставить стул пустым или нет, пока я жил в странной общине со странными правилами, я все равно придерживался бы их. Даже просто ради спокойствия моих родителей.
⠀
И я так и делал. Год за годом. Пока не уехал оттуда.
⠀
Жизнь в большом городе не была похожа ни на что. Внезапно мной овладело ощущение свободы – чувство, которого я не знал раньше. Сначала оно ошеломило меня: все эти места, куда можно пойти, вещи, которые можно сделать, и люди, с которыми можно познакомиться… Но со временем я освоился и понял, что это место по мне. Я завел новых друзей, нашел квартиру-студию и, заодно, собственную индивидуальность.
⠀
Но, конечно, присказки, которые я слышал всю свою жизнь, никуда не делись из моей головы. Не важно, насколько далеко я оказался от отчего дома. Думаю, где-то в глубине души я даже считал правдой все эти суеверия, по крайней мере, частично. Но был уверен, что оставил монстров в своей детской спальне. И не думал, что они последуют за мной.
⠀
До той ночи.
⠀
Я хорошенько напился тогда в пабе с друзьями и вернулся домой очень поздно. Алкоголь давал о себе знать, глаза слипались, и я почти сразу рухнул в кровать. С последним проблеском сознания я услышал, как сумка, походя брошенная на стул, соскользнула и шлепнулась на землю. Инстинкт требовал встать и поставить ее обратно, но усталый, опьяненный разум шептал, что все будет хорошо.
⠀
Следовало прислушаться к инстинкту.
⠀
Я проснулся от посторонних звуков. Как будто кто-то бродил по моей квартире в темноте. Сначала я почти не обратил внимания на шаги – в полусне совсем забыл, что теперь живу один. А когда пришло осознание, мои глаза расширились от ужаса. Сердце бешено забилось, перехватило дыхание.
⠀
Собрав в кулак все свое мужество, я приподнялся на кровати и огляделся. Никого. По крайней мере, насколько можно было судить в тусклом свете фонарей с улицы.
⠀
Ради самоуспокоения я встал и включил свет.
⠀
Плюс квартиры-студии в том, что в ней не так уж много укромных уголков, где можно спрятаться.
⠀
Я посмотрел на кухне. Заглянул под кровать. Проверил ванную. И не нашел никаких признаков постороннего присутствия.
⠀
Пока не взглянул на вешалку у двери.
⠀
Я предпочитаю черный цвет, поэтому не сразу заметил подвох. На вешалке красовалось чужое длиннополое пальто и черный цилиндр. А когда я посмотрел на пол и увидел большие, перепачканные грязью черные ботинки, меня затрясло от ужаса.
⠀
– ЭЙ! – крикнул я в пустоту комнаты.
⠀
Тишина.
⠀
Конечно, я позвонил в полицию. Они обшарили каждый угол, но не нашли никаких свидетельств постороннего присутствия. Когда они прибыли, пальто и обувь исчезли, оставив только грязные следы на полу. Полиция ничем не смогла мне помочь. Возможно, они решили, что я под кайфом или нездоров, но кончилось все тем, что они ушли, а я снова остался один.
⠀
Часть меня задавалась вопросом: а не приснилось ли мне это? Может быть, я просто перепутал пальто с одним из своих? Но пришлось признать, что я просто обманываю себя.
⠀
Кто-то посетил меня. И я сам виноват, потому что оставил стул пустым.
⠀
***
В поисках решения этой неприятной проблемы я наткнулся на гениальный вариант: на следующий вечер я нагромоздил на злосчастный стул такую кипу вещей, чтоб никто даже и не подумал бы присесть. Казалось, что это решит все проблемы, учитывая то нелепое суеверное правило, которому я пытался следовать. Но я не учел одного: если облажался однажды, пути назад больше не было. Именно это и случилось с Билли.
⠀
В первую ночь начинаешь во всем сомневаться. Не можешь заставить себя поверить, что в старой присказке действительно может быть доля правды. Да и как такое вообще может произойти? И превращаешься в законченного параноика.
⠀
На следующую ночь я был уверен, что все сработает. По крайней мере в какой-то степени. Страх снедал меня, но я надеялся на решение. На стуле громоздились стопки книг и одежда, и, поворочавшись пару часов, я наконец заснул.
⠀
Вам не понять эффекта, который гость оказывает на разум. Он вгрызается в него. Стоит однажды пригласить его остаться, и он будет возвращаться каждую ночь. Неважно, куда вы попробуете сбежать. Будете ли вы спать или нет. Это не прекратится. До тех пор, пока ваш разум больше не сможет этого выносить.
⠀
Я знал это. Я слышал все эти “поучительные истории”, просто никогда на самом деле не верил, что мы и вправду прокляты.
⠀
Во вторую ночь меня разбудил шепот.
⠀
Слова не имели смысла, но определенно были недобрыми. Чья-то рука гладила меня по лицу, но, когда я открыл глаза, никого не было.
⠀
***
На следующий день я уже подумывал переночевать у друзей, но побоялся навлечь на них ту же участь, если вдруг гость решит последовать за мной. Однако дома оставаться я тоже не мог, так что решил снять номер в отеле.
⠀
В ту ночь я проснулся от глухого смеха. Бесконечного, непрекращающегося до самого восхода солнца, смеха.
⠀
Я не спал несколько дней. Куда бы я ни подался, гость шел вместе со мной, грыз мой разум и порабощал волю. Шли дни, и шепот становился все более отчетливым. Как будто меня затягивало за завесу, из-за которой он говорил. На ту сторону, где я смог бы понять смысл его слов.
⠀
Идем со мной.
⠀
Никто не будет по тебе скучать.
⠀
Выбор уже сделан.
⠀
Вездесущий голос. Он нашептывал и смеялся, пока каждое мгновение моей жизни не потускнело. Я не ел. Не спал. Не чувствовал.
⠀
Просто боялся, что, если он потянет достаточно сильно, я не смогу вернуться. Совсем как Билли.
⠀
Мы довольно суеверны. И всегда такими были. Мы все живем хорошо и ладно, подчиняясь коллективному разуму, и он никогда не обманывает наши ожидания, пока мы следуем правилам. Я подумал об этом, когда все остальные мысли рассыпались в пыль. Подумал о том, что мне говорили с тех пор, как я был ребенком. О присказке, которая, быть может, сделает и вашу жизнь чуточку легче.
⠀
Например, если гости никак не хотят уходить, немного соли, насыпанной в их обувь, сделает свое дело.
⠀
Это было рискованно. Но мне нечего было терять, а гость был достаточно любезен всегда оставлять свое пальто и ботинки у двери.
⠀
Не знаю, надолго ли сработает эта уловка…
⠀
Но прошлой ночью я наконец-то заснул в одиночестве.
~
Оригинал (с) likeeyedid
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
Вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны
⠀
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Это, должно быть, просто очередная проверка системы… Нет, ну сами посудите, каковы шансы, что что-то и правда произошло? Ведь так?..
⠀
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
⠀
~
Сегодня в шесть утра сигнал тревоги из динамиков телефона вырвал меня из объятий сна. Я проверил оповещения и увидел странное сообщение:
⠀
Немедленно укройтесь в помещении и оставайтесь внутри. Ожидайте дальнейших указаний.
⠀
Я живу здесь уже десять лет и за все время получал всего несколько подобных сообщений, но каждый раз оказывалось, что это лишь проверка системы аварийного оповещения. Обычно я не особо забочусь о завтрашнем дне и живу, не заморачиваясь по пустякам. Я не из тех людей, которые готовятся к худшему. К сожалению для меня, в данной ситуации это означает только одно: что бы ни происходило, я к этому не готов.
⠀
Подумав, что лучше перестраховаться сразу, чем потом пожалеть, я встал с постели, спустился вниз и проверил, хорошо ли закрыты парадная и задняя дверь. Я живу один и всегда запираю двери на ночь, но просто ради успокоения, даже точно зная, что волноваться не о чем, я должен был проверить.
⠀
Я столько лет надрывал задницу, но смог-таки стать владельцем приличного размера двухэтажного дома. Жизнь та еще стерва, поэтому все окна первого этажа закрываются на ночь крепкими рольставнями (хорошо, что хоть на них не надо проверять замки). Убедившись, что дом защищен, я вернулся наверх в свою спальню и сделал пару звонков. Точнее, попытался.
⠀
Сначала боссу. Странно было бы ожидать, что я не получу нагоняй за прогулянный день, если не объясню ситуацию (если вообще было что объяснять). Телефон звонил и звонил, пока не включилась голосовая почта. Я оставил сообщение, рассказал о полученном экстренном оповещении и попросил связаться со мной, как только будет время.
⠀
Затем я набрал родителей. Но с тем же успехом: бесконечные гудки и голосовая почта в итоге. Наверное, где-то в этот момент я понемногу начал беспокоиться. Родители живут в паре часов езды от меня, и уж кто-кто, а они всегда встают ни свет ни заря. И никогда не выходят из дома раньше восьми утра... Но, как бы то ни было, я все равно попытался убедить себя, что они просто чем-то очень заняты и не могут подойти. И оставил им сообщение с просьбой перезвонить.
⠀
Телефон ожил. Пришло сообщение от одного из моих коллег, Джона. Он интересовался, получил ли я экстренное оповещение и знаю ли что-нибудь о том, что происходит. Я тут же ответил ему, сказав, что толком ничего не знаю, но если что-то выясню – сразу сообщу. А пока мне нужно было просто успокоиться. Я ведь и правда понятия не имел, что происходит, так какой смысл себя изводить? Так что я принял душ, а потом решил совместить приятное с полезным и посмотреть что-нибудь, чтобы отвлечься, пока завтракаю.
⠀
На часах было семь тридцать утра – обычно в это время я уже ухожу на работу. Как бы легкомысленно порой я ни относился к жизни, я все ж не из тех, кто будет игнорировать правительственное предупреждение. Так что в этой ситуации я бы предпочел получить недовольное сообщение от босса, чем ненароком вляпаться в то, что спровоцировало рассылку экстренного оповещения. Но стоило мне включить телевизор, как мои уши чуть не взорвались от воя сирены. Прошлым вечером я слушал музыку и оставил громкость на полную. Я бросился к пульту, чтобы убавить громоподобные завывания. Тот же самый текст, что и в сообщении на телефоне, теперь светился на экране телевизора:
⠀
Немедленно укройтесь в помещении и оставайтесь внутри. Ожидайте дальнейших указаний.
⠀
И вот теперь я и правда забеспокоился. Теперь стало ясно, что это все не было просто ошибкой или очередным тестом системы. Никогда в жизни я не видел такого предупреждения, не говоря уже о том, что оно транслировалось на каждом канале, какой бы я ни включил. Только этот текст и все. Никакой информации о том, что происходит. Или что делать. Или хотя бы как узнать, что делать.
⠀
Я полностью выключил звук, чтобы не нагнетать обстановку тревожным воем, и вдруг понял, какая тишина стоит на улице. Ни пения птиц. Ни шелеста шин об асфальт. Ни болтовни соседей. Ни самолетов, пролетающих к аэропорту. Ничего. Никогда еще я не осознавал, насколько привык к этому фоновому шуму. И его отсутствие заставляло меня чувствовать себя невероятно неловко и беззащитно. Даже если не брать в расчет экстренную ситуацию.
⠀
Рольставни на окнах все еще были закрыты, так что за все утро у меня не было ни то что шанса, даже мысли выглянуть наружу. В оповещении ничего не говорилось о том, чтобы проверять, как там мир по ту сторону окон, так что я даже об этом и не задумывался. Но теперь болезненного любопытства было не унять, и я подумал, что безопаснее всего будет выглянуть через стеклянную дверь, ведущую на небольшой балкон в моей спальне. Так что я снова отправился наверх и потянул за веревочку, разворачивающую вертикальные жалюзи. Комнату сразу залил солнечный свет, обрушиваясь на меня волнами тепла. Я всегда любил это чувство, поэтому при обустройстве дома позаботился, чтобы спальня выходила на восток. И, по совместительству, на улицу.
⠀
Но то, что я увидел, раскрыв жалюзи, заставило меня упасть на пол, стремясь как можно быстрее скрыться из виду.
⠀
Я увидел их только мельком, но выглядели они крайне враждебно. Эти существа, отличающиеся от всего, что я когда-либо видел, окружили дом напротив моего. Около восьми особей, они были худыми и высокими, будто одетыми в костюмы из кожи, слишком тесные для их тел, так что кости готовы были прорвать кожу. На их лицах не было совсем никаких черт, кроме пары глубоко запавших темных глаз, казавшихся почти белыми на контрасте с чернотой их кожи. Они были очень и очень далеки от людей, но стояли на двух ногах, как и мы. Как же я рад, что они меня не увидели (если, конечно, они вообще могут видеть в привычном для нас смысле). Не думаю, что сейчас писал бы это, если бы все они меня заметили.
⠀
Непослушными руками я снова закрыл жалюзи. До сих пор у меня ни разу не случалось приступа паники, но теперь, когда опасность была настолько реальной, видимо, пришел его час. За это утро не случилось ничего, что укладывалось бы в понятие “нормальное”. Ни на что особо не надеясь, я набрал 911 на телефоне, и да, все, чего добился, – автоматического сообщения с все тем же текстом: “Немедленно укройтесь в помещении и оставайтесь внутри. Ожидайте дальнейших указаний”. Омертвевший, я раз за разом слушал, как эти слова вонзаются мне в мозг. И повесил трубку.
⠀
Несколько следующих часов я просматривал список контактов в телефоне, пытаясь связаться хоть с кем-то. Но теперь даже Джон не отвечал. Никто не отвечал. Ни на бесконечные звонки. Ни на безумные голосовые сообщения, которые я в панике оставлял всем и каждому. Да, пока что я был в безопасности в своем доме, но надолго ли? Я же понятия не имею что это за твари и на что они способны. Но знаю точно, что они здесь не для того, чтобы заводить друзей.
⠀
***
В конце концов я нашел в себе силы спуститься вниз и посмотреть, что из съестного осталось в доме. Не знаю, сколько еще мне прятаться здесь, но пока что электричество еще работает, так что провизия в холодильнике и морозилке в безопасности. Вода еще течет, я же смог недавно принять душ, но неизвестно, сколько это продлится. Я наполнил ванну на первом этаже на случай, если воду отключат, так что на ближайшие дни у меня будет 150 литров в запасе.
⠀
Любопытство – бич нашего вида. Пересчитав еду и наполнив ванну, я никак не мог избавиться от ощущения, что схожу с ума. Еще вчера все было в порядке. А теперь я не могу связаться ни с одним человеком, а улицу заполонили невероятные существа. Мне нужно, НУЖНО было посмотреть на них еще раз. Нужно было убедиться, что я и правда видел их, что это реально было, что это – не плод моего воображения. Все происходящее слишком напоминало странный сон, от которого надо было просто проснуться.
⠀
Я вернулся наверх в свою спальню и выглянул сквозь щель в жалюзи. Существ больше не было на том месте, где я видел их ранее. А дверь дома напротив была прогрызена насквозь. По всей ее поверхности тянулись жуткие длинные царапины, а в центре зияла огромная дыра. Они пробрались внутрь. Я никого не мог разглядеть… пока не заметил, как нечто смотрит прямо на меня в окно верхнего этажа. Глубоко запавшие глаза пожирали меня, и казалось, что, если я продолжу смотреть, они вытянут из меня душу. Когда до меня наконец дошло осознание, на ЧТО я так неприкрыто уставился, я отпрыгнул от жалюзи как ошпаренный. Но та тварь видела меня. Никаких сомнений.
⠀
***
Я расхаживал взад и вперед, не в силах успокоиться, пытаясь сообразить, что теперь делать, когда вдруг услышал ужасный скрежет внизу. Тихонько спустившись по лестнице, я пошел на звук. Мерзкий скрип чего-то острого по металлу… Боже, они пытаются проникнуть внутрь! Металлический экран, закрывающий дверь, теперь был атакован существами.Охваченный ужасом, я начал стаскивать к двери все тяжелое, что мог найти: книжные шкафы, тумбы…
⠀
Солнце клонилось к закату, и они безжалостно и неумолимо прорывались внутрь. Не было никаких шансов, что я смогу отбиться от них голыми руками. И тогда-то я вспомнил о подарке отца на мое двадцатипятилетие. Я никогда по-настоящему не увлекался оружием. Никогда не нуждался в нем. Но сейчас настал тот момент, когда оно действительно стало необходимо. Бегом я взлетел на второй этаж и бросился в гостевую спальню, где хранил все подарки, которые еще не успел разобрать.
⠀
Пистолет был там, все так же в чехле. Пытаясь унять дрожь в руках, я зарядил пистолет, как показывал отец. Ни разу в жизни я еще не стрелял.
⠀
Сейчас я сижу в своей спальне и пишу это. Пистолет лежит рядом, на прикроватном столике, а твари внизу все еще продолжают кромсать дверь. Я понятия не имею, что теперь делать. Бежать? Бороться с ними?
⠀
Если вы читаете это, пожалуйста,ответьте...
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
Вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны
⠀
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Наш город очень молодой. Конечно, говоря “молодой”, я не имею в виду, что он новый, нет. Мы поколениями живем в этом месте, просто по раздельности. Со стороны это может показаться странным, но мы все здесь весьма понимающие люди, поэтому уже сжились с таким положением дел. Странная концепция, не спорю, но, как оказалось, весьма успешная.
В общем говоря, сам город не новый, но его жители молоды. Те, что живут в сообществе прогрессивном, веселом и, конечно же, сдобренном щепоткой любви. В Милтоне – так зовется наш город – нет безработных, любой человек здесь найдет, как реализовать свои способности. Здесь не бывает бедности, так же, как и недостатка в еде или напитках. И, хотя городок совсем крохотный, здесь все же оживленная ночная жизнь, замечательные бары и рестораны на любой вкус. Практически никто не остается без пары. Все мы, можно сказать, равны. Никто не лучше другого. Да, некоторые профессии могут быть чуть более важными и влиятельными, чем другие, но люди, занимающие такие посты, обычно весьма дальновидны. Сообщество получает энергию из возобновляемых источников и только из них. Огромные ветряки возвышаются в полях, окружающих город. А за ними только лес. Лес, в который мы не ходим. Потому что за ним лежит другое место. Мы называем его сектором Б.
Здесь правят два простых закона, которые мы неуклонно соблюдаем и благодаря которым получаем возможность жить плодотворной жизнью в прекрасном месте, куда более развитом, чем весь остальной мир. Но недоступном для тех, кто родился не на нашей земле. Первый закон гласит, что в секторе А позволено жить только тем, у кого есть собственные дети. Если, достигнув определенного возраста, вы понимаете, что дети не вписываются в ваши планы, решаете не заводить своих и не усыновлять – вы уходите. Это негласное правило. Никто не вышвырнет вас за ворота, но, если вы не захотите стать частью сообщества, найти работу и купить дом будет очень непросто. Такова норма. Немногие покидают город, большинство хочет остаться. Как я и говорил, жизнь здесь настолько близка к идеальной, насколько это вообще возможно. Если вы решаете родить или усыновить и вырастить ребенка, вы остаетесь частью сообщества до тех пор, пока ваши дети не решат завести своих. Или уехать.
Последнее случается редко. Отчасти потому, что, раз выехав за ворота, они уже не смогут вернуться. А мы знаем, каков внешний мир. Мрачное, жестокое место. Застрявшее в худшем времени, приросшее к нему. Прогресс там – нечто, чего стоит бояться. А здесь прогресс – одна из основных наших ценностей.
Когда вы достигнете определенного возраста, когда придет время познакомиться с внуками, вас попросят собрать вещи и переехать в сектор Б. Если у вас несколько детей, время наступит вместе с выбором последнего.
Второй закон говорит, что сектора А и Б не должны пересекаться. Вы оставляете позади первую главу свой жизни и переходите ко второй. Жизнь в другом секторе такая же прекрасная, но более размеренная. В секторе А перераспределяются освободившиеся ресурсы, и жизнь для молодых становится еще лучше и проще. Может показаться, что переезд – наказание, но это награда. Вы упорно трудились, чтобы заслужить покой. И даже если будете скучать по родным, не страшно: придет время, и они присоединятся к вам.
Некоторые горожане решают рожать много детей с большой разницей в возрасте, чтобы провести с семьей как можно больше времени. Другие заводят лишь одного и надеются, что время покоя скоро придет, и они смогут уйти молодыми, наслаждаясь досрочной пенсией.
***
Я происхожу из традиционной семьи. В крайнем случае, мне всегда так казалось. С тех пор, как я перешел в подростковый возраст, родители только и делали, что проповедовали, как это прекрасно – иметь собственных детей. Как прекрасно видеть, как юная душа смотрит на тебя снизу вверх и растет, становясь со временем самостоятельным человеком. Не поймите меня неправильно, это и правда звучит красиво, но я никогда не связывал свое будущее с детьми. Я о себе-то с трудом мог позаботиться.
Видели бы вы выражение лиц моих родителей, когда они узнали, что у меня появилась девушка. Настоящие серьезные отношения. Я скрывал это так долго, как только мог, потому что точно знал, как они отреагируют, и к такому давлению был совсем не готов. Но в маленьких городках секреты быстро становятся всеобщим достоянием. Так что, когда до них дошли слухи о нас с Фионой, родители были в восторге. Ну, быть может, не совсем в восторге, ведь у ее семьи репутация была так себе. Родители Фионы уже завели шестерых детей и собирались продолжать рожать так долго, как только позволят возможности их тел.
– Ну, в конце концов, ты женишься на девушке, а не на семье. Все в порядке, – сказала мама с фальшивой улыбкой на лице.
Я закатил глаза.
– Женишься? Боже, мам, мы просто встречаемся. Кто знает, будем ли мы вообще вместе. – Так я тогда ответил. Фиона была классной девчонкой и все такое, но я был еще совсем молод и не планировал остепениться в ближайшее время.
У нас могло ничего не выйти, я мог бы встречаться со многими другими девушками. На момент того разговора я с осторожностью говорил о любви, но чем дольше мы были вместе, тем лучше понимал, что Фиона – та самая. Однажды, когда речь зашла о том, как мы будем жить не здесь, а там, куда однажды отправимся, она была критически настроена. Не могла себе представить, что будет жить среди стариков, ну, вы понимаете, мы же к ним не привыкли. Я сказал ей тогда, что мы тоже будем старыми, но ей это не помогло. Она была похожа на своих родителей в этом отношении. А ведь это она еще не знала, что я вообще не планирую заводить детей. Хотя, мне кажется, в этом вопросе мы с ней были на одной волне. Мы то и дело шутили о том, какие места посетим, если нас вышлют из города.
К сожалению, жизнь никогда не идет по плану.
Я никогда не чувствовал большей растерянности, чем в тот день, когда узнал, что Фиона беременна.
Мы сидели в саду ее родительского дома и смотрели, как младший братишка возится в траве. Только мы втроем. Он был еще слишком мал, чтобы понять, почему его сестра улыбалась и плакала одновременно.
***
Ребенок меняет всю вашу жизнь. Где бы вы ни были. И особенно в Милтоне.
Родители Фионы были рады. Они могли бы вдоволь налюбоваться внуком, прежде чем их младший ребенок достигнет совершеннолетия. Мои родители тоже сначала разразились слезами счастья. Все их мечты сбылись.
Всю свою жизнь они с нетерпением ждали дня перевода в сектор Б. Ровно до того момента, когда впервые увидели свою внучку и поняли, что не могут оставить ее добровольно. Ребенок меняет вас. Но и внук тоже. Традиции были выброшены за борт. А слезы счастья начали отдавать страхом.
***
Моих родителей забрали в понедельник. Томас Миллер, парень, с которым мы вместе ходили в школу, увез их на своем фургоне. Он был одним из немногих, кого выбрали для работы в городском Комитете еще в юном возрасте. Родители Томаса погибли, когда он был совсем малышом. Он был мне как брат. Мама всегда готовила два контейнера с обедами, чтобы я мог поделиться с Томасом в школе. А потом мы стали старше, Томаса выбрали в Комитет, и мы потеряли связь.
Томас остался в фургоне. Два полицейских вышли из машины и направились к входной двери дома моего детства.
Нашего дома, ведь теперь им владели мы с Фионой.
Отец отпер дверь дрожащей рукой. Его глаза краснели под опухшими веками. Прошлой ночью он не спал ни секунды. Как и мама. Она много часов держала мою дочь на руках. И одновременно сжимала мою ладонь. Никогда бы не поверил, что ей будет так сложно попрощаться. Ей всегда нравилась жизнь в секторе А, но она грезила сектором Б. И все же с тех пор, как письмо с уведомлением о переезде попало ей в руки, она каждую минуту бешено спорила с отцом – тоже напуганным, но не желающим нарушать правила.
– Ты хотела этого. – Вчера я случайно подслушал их разговор. – Ты мечтала о такой жизни в молодости и не можешь изменить решение теперь, когда стала старше. Бен скоро присоединится к нам.
Я содрогнулся от этой мысли. Ни за что на свете я не бросил бы своего ребенка ради жизни в другом секторе. И очень сомневался, что Фионе эта идея пришлась бы по вкусу.
– Через два десятилетия? Три или, возможно, даже четыре? Что если наша внучка решит уехать? А если и нет, проживем ли мы так долго, чтобы когда-нибудь увидеть ее снова?
Я не стал слушать дальше. Но мы с Фионой тоже говорили, и оба знали, что никогда не хотели бы оказаться на месте моих родителей. Вот только теперь, когда новый горожанин Милтона появился на свет, у нас не было возможности отсюда выбраться.
Когда родителей повели к машине, я заплакал первый раз с тех пор, как был ребенком. Они старались держать улыбки, но все мы знали, что это трагичный момент. Я пытался поговорить с офицерами, убедить их, что родители еще нужны нам, чтобы помочь с ребенком… Но тщетно.
– Стой где стоишь, парень. Им понравится следующая глава, – прошипел мне один из них.
Другой оттолкнул меня.
Если это был такой счастливый день, почему они вели себя так жестоко? Я не мог больше сдерживаться. Кричал родителям, что они не могут позволить увести себя. Кричал этим ублюдкам, что они не могут просто забрать их. Меня так трясло, что, казалось, в любую минуту вывернет на тротуар.
Это было так неправильно! Так неправильно, а они шли и улыбались.
Будто к их лицам приросли маски. Улыбались пустыми улыбками, без каких-либо эмоций. Вся улица улыбалась, пока моих опустошенных родителей уводили прочь. Только Томас выглядел серьезным. Стоял, облокотившись на машину, смолил сигарету и не поднимал глаз.
Странное зрелище. Никогда в жизни я не видел, чтобы он курил.
Страшный момент. Наконец они уехали, и единственным звуком в тишине улицы остался плач моей маленькой девочки. И тогда я заметил, что Томас что-то оставил.
На земле валялась пачка сигарет.
Видеть его курящим было неожиданно. Видеть, что он кинул сигареты на пол, – из ряда вон выходящим.
В Милтоне никто и никогда не мусорит. Особенно те, кто работает на Комитет. Если бы не это, если бы я не заметил, быть может, мне пришлось и дальше жить в неведении.
Но я заметил. И подобрал сигареты прежде, чем заметил кто-либо еще.
Не знаю, наверное, во мне говорило шестое чувство, но я забрал пачку домой вместо того, чтобы выбросить ее.
Внутри были не сигареты.
Полароидные снимки.
Совсем немного, да и качество так себе, но невозможно было ошибиться в том, что на них изображено.
Мертвые тела. Трупы, подвешенные головами вниз, порезанные, чтобы спустить кровь.
А среди них несколько знакомых лиц. Соседи, недавно радовавшиеся первому внуку и переехавшие в другой сектор за лесом.
И тогда я понял, почему у нас всегда был избыток ресурсов. Почему даже те, кто работал в Комитете, были так молоды. Не знаю, промыли ли им мозги, но, похоже, всех это устраивало. Я понял, почему нам было предоставлено такое изобилие. Мы не делились ничем с пожилыми людьми. Не было никакого идеального места, где их ждал покой. От них просто избавлялись, когда они исполняли свое предназначение.
Возможно, они и правда попадают в лучшее место. Но это точно не сектор Б.
~
Оригинал (с) likeeyedid
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Я проработал в почтовой службе большую часть сознательной жизни. Начал карьеру сорок далеких лет назад в сортировочном центре и закончу сегодня, опубликовав это сообщение. Они пресекают любые утечки, вполне возможно, что найдут способ замять и это. Но я должен поделиться информацией. Иначе никогда больше не смогу заснуть.
Велика вероятность, что в ближайшем будущем вы получите по почте черный конверт. Если это произойдет, пожалуйста, не вскрывайте его! Тогда, думаю, ничего плохого не случится. В самом конверте нет ничего особенного. Но внутри вы обнаружите белую карточку с вашим именем на ней, написанным красивыми золотыми буквами. И дату. Уверяю вас, вы не захотите знать эту дату. Никто не должен знать дня своей смерти до срока.
В первый раз я увидел черный конверт еще в сортировочной. Помню, как притормозил на мгновение, чтобы изучить бумагу. Кроме необычного цвета, конверт отличался от любого другого по ощущениям. От любого из тысяч и тысяч конвертов, проходящих ежедневно через мои руки. Плотная, почти пористая бумага была теплой на ощупь. Конверт казался несоразмерно тяжелым для своей толщины. Но стоило моей начальнице заметить, что привлекло мое внимание, она тут же затащила меня в свой кабинет и захлопнула дверь.
– Я надеялась, мы не увидим ничего подобного в этом году. – Диана кивком пригласила меня сесть.
Я все еще держал черный конверт. Адрес получателя светился четкими белыми буквами на лицевой стороне. А вот обратного адреса не было.
– Это что-то особенное? – Я протянул ей письмо.
Диана отпрянула назад, будто в моих руках извивалась гадюка.
– Да. Особенное в худшем смысле слова. Обычно парочка таких приходят раз в несколько лет. Некоторые ребята работают здесь десятилетиями и ни разу их не видели. Тебе просто не повезло найти его.
Холодок пробежал у меня по спине.
– Не повезло?
– Мы придерживаемся неофициальной политики в отношении конкретно этих почтовых отправлений. Отсортируй конверт и забудь о нем. Не сообщай о нем. И ради бога, не открывай!
– Отсортировать? Но здесь же нет обратного адреса.
– Его никогда нет. – Диана поднялась. – А теперь, пожалуйста, убери эту гадость из моего кабинета и не упоминай о нем нигде и никому. Будем надеяться, мы еще долго их не увидим.
Я сделал как было сказано, но так и не смог выбросить тот конверт из головы. Помню, что он был слегка влажным, когда я отправлял его в исходящую почту. Будто маслянистым… даже жирным. Прошли месяцы, пока я наконец смог без отвращения смотреть на каждую новую порцию почты. А потом, чуть больше года спустя, мне в руки попал еще один черный конверт. Потом еще один. И за следующие полгода я отсортировал не меньше дюжины подобных. Всегда без обратных адресов. Всегда неправильные на ощупь.
Диана стала меня избегать. Некоторые из коллег, те, что работали в отделении еще когда почту развозили на пони, тоже обходили меня стороной. Казалось, меня окутало мерзкое облако, казалось, это я виноват в том, что черных конвертов становилось все больше…
В то время меня стали мучать кошмары: яркие сны, полные паники, жара, теней и насилия. А на следующий год меня перевели из сортировки в доставку. Думаю, Диана просто хотела, чтобы я убрался из крошечной прокуренной (вы же помните, это было сорок лет назад) комнатушки, которую она считала своим королевством. Мне просто не повезло. И меня это вполне устраивало. Так что, зашнуровав верные ботинки и надев удобную шляпу, я отправился на маршрут.
Сначала меня назначили в тихий райончик на побережье Мэриленда. Вы наверняка знаете подобные места: посыпанные гравием подъездные дорожки, раскидистые дубы с подвешенными качелями, пузатые наземные бассейны… Я любил это место. Всегда набивал карманы конфетами для местных детишек, они частенько выбегали по утрам в надежде получить посылку, подарок или заветное письмо. Еще я носил мозговые косточки для местных собак, которые относились ко мне куда более дружелюбно, чем ожидалось. За четыре года работы на этом маршруте меня всего лишь раз преследовала собака, и то, когда ретривер догнал меня, оказалось, что он просто очень хотел поиграть.
Воспоминания о черных конвертах и подозрительных взглядах коллег быстро поблекли на фоне свежего воздуха и солнечного света – желанных спутников новой должности. До одной доставки. Бетти Мейджорс была милейшей пожилой дамой с серебристыми волосами, являвшейся мне в бесконечном параде цветастых халатов. Она всегда встречала меня у почтового ящика в конце подъездной дорожки, чтобы лично забрать свою почту. Обычно я задерживался на минутку-другую поболтать, пока она вскрывала письма.
Я как раз сообщал о своей помолвке с красоткой, живущей через два города от нас, когда увидел, как Бетти нахмурилась. Она озадаченно смотрела на кипу почты в своих руках. У меня мгновенно и необъяснимо скрутило живот, и чувство это быстро переросло в страх, стоило мне проследить за ее взглядом. В руках у старушки чернел знакомый конверт с белыми буквами.
– Странно, – пробормотала она, осторожно вскрывая печать.
Я с трудом подавил иррациональное желание вырвать конверт у нее из рук. Мне оставалось только наблюдать за выражением лица женщины, пока она читала сообщение внутри. Бетти казалась смущенной.
– Обратного адреса нет? – спросила она, взглянув на меня.
– Похоже, что нет. Могу я спросить… это не мое дело, но…
Бетти пожала плечами и продемонстрировала мне маленькую квадратную карточку.
– Похоже на приглашение, но не сказано, куда.
Золотые буквы. Белый картон. Имя Бетти и дата, примерно через пару недель в будущем. Вот и все.
Я пожал плечами в ответ и попытался выдавить улыбку.
– Вероятно, дата свадьбы, дня рождения или похорон.
– Все три варианта звучат слишком сложно в моем возрасте, – хихикнула Бетти, переходя к следующему письму.
На этой ноте мы распрощались, и я закончил обход. Но, как ни пытался выбросить черный конверт из головы, все же не мог не испытывать беспокойства. А потом пару недель спустя Бетти не встретила меня у почтового ящика. И беспокойство переросло в панику. Я решил принести письма прямо к ее входной двери, на случай, если она приболела или занята.
Но на стук открыла незнакомка. Молодая женщина с опухшими от слез красными глазами. Внучка Бетти. Моя клиентка – мой друг – скончалась от инсульта рано утром. Кто-то из членов семьи приехал в гости на праздник и обнаружил ее тело сразу после рассвета. Я едва разминулся с машиной скорой помощи, которая увезла ее.
Никогда раньше я не был религиозен, но после того дня начал ходить в церковь. И каждый раз повторять одну молитву:
Господи, не надо больше черных конвертов.
Три года мои молитвы были услышаны. А потом пришел еще один. Тот же район, тот же результат. Этот несчастный скончался через три месяца после получения конверта. На следующий год – еще один конверт и еще одна смерть. Но умирали и другие люди, те, кому я не доставлял странных писем. Во всем этом не было ни смысла, ни системы. Так что мне оставалось только продолжать делать то, что делаю, и молиться за тех, кому пришел черный конверт. Все они умирали в течение года. Я утешался мыслью о том, что никто из них и не подозревал, что означает эта дата. Хотя… страх на некоторых лицах подсказывал, что кто-то мог и догадаться.
Шли годы. Меня повысили до администратора. В этом году я надеялся выйти на заслуженный отдых. Пока несколько месяцев назад менеджер сортировочной не пришел ко мне в офис, донельзя потрясенный.
Черные конверты. Дюжины. Сотни. Больше, чем он когда-либо видел. Больше, чем кто-либо когда-либо видел. Не все сотрудники поняли, что в письмах скрывалось нечто ужасное, но слухи уже расползались. Сверху спустили приказ замедлить все службы, вести себя так, будто ничего не произошло. Спрятать голову в песок. И еще кое-что. Неофициальный приказ: потеряйте все черные конверты, выбросьте их, уничтожьте.
Но в этом не было никакого смысла. Мы мешками сжигали ублюдков в мусорном контейнере, а на следующий день письма возвращались в сортировочную. Никто не мог понять, как это происходит. Никто не мог понять, кто приносил конверты и как его остановить. Одни и те же имена и адреса возникали в корзинах снова, снова и снова, пока мы не смирились и не доставили их.
Мы пытались сохранить все в тайне, насколько это возможно, не знаю, сколько сотрудников поняли, что происходит… может, с десяток? Идеально. Может, даже меньше. Полагаю, правительство боится массовой паники, если информация просочится. И я понимаю их опасения, но все рано публикую это потому, что, что бы мы ни делали, конверты все продолжают поступать. А люди продолжают их открывать, и, даже если и не понимают, что означает дата, все равно она отпечатывается в их памяти. Думаю, да. Появляется в их снах. Съедает те крупицы времени, что у них остались, и заставляет метаться от беспокойства.
Так что я отправлю это сообщение и уйду. Постараюсь насладиться тем, что мне отпущено. Видите ли, недавно я обнаружил черный конверт, адресованный мне. И ничего не смог с собой поделать. Я открыл его. И прочитал дату.
Всегда кажется, что у тебя будет больше времени.
Любопытство – злобный зверь. Когда в начале этого года нас завалил целый поток черных конвертов, я не выдержал, тайком вынес дюжину из сортировочной и прочитал в своем кабинете. Если слегка нагреть клей, конверты всегда можно снова запечатать без следа. Дюжина имен. Дюжина незнакомцев. И для каждого этими мерзкими золотыми чернилами сверкает одна и та же дата.
Еще несколько месяцев после этого я наугад вытаскивал из кипы по паре конвертов. Всегда одна дата. Всегда. И горы конвертов. Сотни. Тысячи.
Я думаю, грядет нечто ужасное.
~
Если вам нравятся наши переводы, то вы можете поддержать проект по кнопке под постом =)
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Мой бывший всегда ненавидел нашу собаку, но он, вероятно, забрал бы и ее, не будь она такой уродливой.
Если бы Лулу была одним из тех милых мини-голдендудлей или корги, или даже одной из тех дурацких собак, которые очаровательны в своем уродстве – представьте Дэнни ДеВито или Стива Бушеми, только в собачьей версии, – тогда я не сомневаюсь, что он бы заявил права и на нее, как и на все остальное в нашей квартире.
Но Лулу – просто старая уродливая собака, и за это, и за многое другое я навсегда ей благодарна.
Я не хочу слишком много говорить здесь о моем бывшем, потому что речь не о нем, но мне нужно объяснить, почему я колесила по стране посреди ночи с немногочисленными пожитками, загруженными в кузов фургона uHaul.
Мы с бывшим были вместе шесть лет, никогда не собирались жениться. Он сказал, что понятие брака устарело. Я сказала «хорошо». Я расстроилась из-за этого? И да, и нет. Хорошо, пусть так. Я промолчала. Я любила его.
Пять месяцев назад он сказал мне, что хочет расстаться. Он сказал это просто так. «Я хочу расстаться». Его руки не дрожали, он не плакал. Даже тон его голоса не изменился.
Я была на кухне в этот момент, ела на завтрак медовые хлопья. Он стоял в зале.
– Я хочу расстаться, – сказал он, а затем подхватил свою сумку и ушел на работу, оставив меня рыдать, пока хлопья разбухали в тарелке. Лулу услышала, как я плачу, и уткнулась носом мне в колени. Она плакала вместе со мной. В тот день я прогуляла работу, сидела на диване и смотрела, как солнечные лучи скользят по стенам квартиры, которую я всегда считала нашим домом.
Дело в том, что мой бывший зарабатывал намного больше меня. Он говорил, что рад покрыть большую часть арендной платы. Рад купить мебель. Рад арендовать для нас новый автомобиль. Рад заплатить за то и за это, чтобы наполнить нашу квартиру приятными вещами.
Когда пришло время собирать вещи, которые на самом деле были моими, я поняла, что у меня их гораздо меньше, чем шесть лет назад.
Весь скраб едва заполнил кузов небольшого грузовика. У меня не было ни дивана, ни стульев: по документам они принадлежали бывшему. У меня не было ни посуды, ни столового серебра: мы выбросили мои старые, когда пару лет назад он купил новый модный сервиз. У меня даже не было матраса: он купил нам дорогой из пены с эффектом памяти королевского размера. Помню, я всегда хотела, чтобы Лулу запрыгнула на эту кровать, мы могли прижаться друг к другу, пока смотрели фильмы в спальне. Но мой бывший и слышать об этом не хотел.
– Перестань относиться к собаке как к человеку, – сказал он. – Ей повезло, что она вообще живет с нами в квартире.
Это я забрала Лулу из приюта, когда она была еще щенком. Она уличная собака, или была ей, пока однажды люди из службы по контролю за животными не схватили ее, рывшуюся в опрокинутом мусорном баке. Наверное, она похожа на питбуля, но она все же просто дворняжка с большой головой, бугристой, как валун, странно худым телом и короткими ногами. Она скорее ковыляет, чем ходит, и храпит как сумасшедшая, но она настоящая милашка. Когда она видит детей, она ложится на живот и ждет, пока они приблизятся, а потом готова их облизать с ног до головы. Мы ее этому не учили.
Однажды днем, около года назад, Лулу подошла сзади к моему бывшему и лизнула его щиколотку, а он повернулся и слегка пнул ее прямо в голову. Этого было недостаточно, чтобы причинить боль Лулу, но уже тогда мне стоило задуматься.
Оглядываясь назад, поражаешься, как сильно ты можешь убедить себя, что кто-то является тем, кем он не является.
***
Итак, uHaul был забит битком, я уволилась с работы и теперь ехала к своей сестре в Спартанберг, Южная Каролина, где мне разрешили временно остановиться. Было уже больше 10 часов вечера, мы ехали через бесконечную череду сельскохозяйственных угодий и крошечных городков, только Лулу и я в кабине фургона. Я намеренно решила ехать по небольшому шоссе с красивым пейзажем, чтобы избежать пробок, так как еще неуверенно чувствовала себя за рулем грузовичка. Высокие вывески фаст-фуда вздымались в небо, как тотемные столбы на фоне облаков, таких больших и белых, что хотелось плакать. Но я пообещала себе, что не заплачу. По крайней мере, пока не съеду с дороги.
Мне пришлось самостоятельно загружать uHaul, так что в путь я отправилась только после полудня. Примерно через четыре часа пути небо начало темнеть. Как только солнце опустилось за горы вдалеке, я услышала громкий лязг где-то под ногами.
Внезапно фургон затрясло.
Я чувствовала, что руль сопротивляется. Мне все время приходилось крепко держать его и выравнивать.
Ориентироваться было сложно: заднее стекло машины почти загораживали вещи, сваленные в беспорядке, но в итоге я смогла добраться до съезда.
Я притормозила и съехала на обочину, и увидела вывеску, торчащую у проезжей части:
Автомастерская Ричард и сыновья
Через ¼ мили
Я уверена, вы уже слышали подобные истории. Истории о том, как девушка остается одна на проселочной дороге, когда ломается ее машина. Возможно, она встречает жуткого парня в комбинезоне, который говорит что-то вроде: «Так… Вы, видимо, заблудились, маленькая мисс…», – глядя на нее как на аппетитную еду, которой он собирается полакомиться.
Но на деле все было по-другому.
– Добрый вечер, мэм, – сказал абсолютно нормальный мужчина в автомастерской. – Чем я могу вам помочь? Оу, и кто эта очаровашка? – добавил он, заметив Лулу рядом со мной.
Владельцем мастерской был мужчина по имени Ричард Медоу – приятный, вежливый и хорошо одетый пожилой джентльмен с аккуратно уложенными седыми волосами и в белоснежной накрахмаленной рубашке. Он управлял этим местом вместе с двумя сыновьями.
– Мои сыновья Абель и Дин проведут диагностику, а потом мы с вами сможем отправиться в офис и позвонить ребятам из uHaul, – сказал Ричард, когда мы подошли к ним. – В конце концов, не хочу, чтобы это было за ваш счет. Абель, ты не хочешь взять ключи?
Я передала ключи сыну по имени Абель, пухлому и бледному парню с бритой головой, усеянной родинками. Он казался застенчивым и только кивнул, когда взял у меня ключи.
Я описываю внешность Абеля только потому, что другой сын, Дин, рядом с ним казался невероятно красивым. У него была густая копна светло-песочных волос, точеный подбородок и широкие плечи под джинсовой рабочей рубашкой. Он был таким красавчиком-подростком-сердцеедом, что я почувствовала, как мое лицо внезапно покраснело.
Когда мы вышли на стоянку к uHaul, Дин взял блокнот, облизнул кончик ручки и поднес ее к блокноту.
– Значит, грузовик неожиданно начал греметь? – спросил он.
После произошедшего я запиналась, снова ощущая себя взволнованной старшеклассницей, а он все время улыбался и кивал в ответ, его голос был спокоен, словно он был доктором у постели больного.
– Хм… я уверен, мы во всем разберемся. И, как сказал мой отец, не волнуйся. Мы позаботимся о том, чтобы люди из uHaul оплатили счет, а не ты.
Я поблагодарила его, пытаясь игнорировать тот факт, что краснею без причины.
– Хорошо, что здесь с тобой телохранитель, – добавил Дин, улыбаясь Лулу. – Как его зовут?
– Ее, – сказала я. – Ее зовут Лулу.
– Ну, привет, Лулу. – Он наклонился, чтобы погладить ее, но Лулу отступила назад и, оскалив зубы, зарычала.
– Лулу! – воскликнула я. – Плохая девочка!
Дин лишь рассмеялся.
– Нет, она классная – просто защищает свою маму, верно, Лулу? Честно говоря, я бы тоже не стал доверять какому-то случайному чуваку из автосервиса.
– Нет, дело не в тебе. Просто мой парень – или, предполагаю, теперь мой бывший парень – он просто… да я не знаю. Я думаю, из-за него она теперь боится таких парней, как ты.
Дин немного приподнял брови, но затем сжал губы и кивнул, как будто все понял, и я оценила, что он не стал продолжать разговор.
Он сказал идти и подождать, пока он закончит здесь.
Когда я вернулась в офис, отец Дина Ричард уже уладил вопрос оплаты с ребятами из uHaul.
— Дело сделано! — сказал он.
Ничего не оставалось делать, как ждать, пока фургон будет готов. Телевизор, висевший в углу, приглушенно транслировал эпизод «Судья Джуди». Ричард сел напротив меня в зале ожидания и гладил Лулу, рассказывая мне о себе и своей семье. По его словам, его жена умерла полтора года назад.
– Внезапно скончалась во сне, что, я полагаю, было милостью. – Это была тяжелая череда месяцев, но он и его сыновья оставались близки. Они помогли ему пройти через это.
Лулу, казалось, чувствовала его печаль, поэтому проявляла к нему больше дружелюбия, чем к большинству других незнакомцев мужского пола.
– Надеюсь, вы не возражаете, что я говорю не к месту, – сказал Ричард, поглаживая Лулу по голове, – но я рад, что эта собака с вами.
— Почему?
— Ну… не хочу вас пугать, но было несколько… инцидентов.
Он сказал мне, что не хочет, чтобы я излишне беспокоилась, но за последние полтора года в лесу за кукурузными полями вниз по шоссе были найдены мертвыми семь девушек.
– Все жертвы были похожи на вас: молодые девушки, путешествующие в одиночку, – сказал Ричард. – Так что хорошо, что эта девочка здесь. – Он приблизил лицо к Лулу, которая лизнула его в щеку. – Ах, хорошая девочка. Такая милашка.
– Я благодарна, что вы, по крайней мере, предупредили меня, – сказала я.
– Конечно, как я уже сказал, я не хотел вас напугать. Так что, вероятно, не за что.
– Нет, это мило с вашей стороны. Вы, ребята, все были очень милы, – добавила я. – Дин был… он мне очень помог.
– Обращаясь во всемирно известную автомастерскую «Ричард и сыновья», Вы получаете самый высокий уровень обслуживания. – Ричард рассмеялся. – Но я искренне благодарен.
Я почти спросила, есть ли у Дина девушка, как будто это не был совершенно безумный и жалкий вопрос, который стыдно задавать совершенно незнакомому человеку, но, прежде чем я успела опозориться, другой сын, Абель, прошмыгнул в кабинет и пробормотал что-то отцу.
Ричард кивнул, говоря мне:
– Ну, похоже, все готово.
– Никаких бумаг или чего-то еще?
– Нет, мы обо всем позаботились. Получите чек для страховой и можете идти. Позвольте мне проводить вас с Лулу.
По пути из офиса я обдумывала, стоит ли давать Дину свой номер, пытаясь взвесить все за и против. Было ли лучше рискнуть и сгореть от стыда, если меня отвергнут, или сожалеть, что я ничего не сделала? Возвращение в одинокую жизнь было для меня в новинку, и я уже не знала, как все это теперь работает.
Оказывается, что все решилось и без меня, потому что Дин ушел раньше, чем мы подошли к фургону.
– Дин уже откланялся? – спросил Ричард.
Абель кивнул.
– На свидание, – тихо прошептал он.
– Ох, очередное свидание? Почему я не удивлен?
Конечно, подумала я. И действительно, чего я ожидала? То, что Дин работал в автомастерской какого-то захолустья, не меняло того факта, что он по-прежнему был дико красив и с ним было легко общаться. Во всяком случае, девушки, наверное, падали в обморок, когда он вручную разбирал машину, снимал с себя рубашку и его мускулы блестели от пота и так далее… Я почувствовала себя дурой.
– Ну, несомненно было приятно познакомиться с вами, — сказал Ричард. — И также приятно познакомиться с вами, мисс Лулу.
Абель полез в карман и выложил передо мной ключи, а Ричард присел и в последний раз почесал Лулу за ушком.
Я взяла ключи у Абеля и улыбнулась.
– Спасибо, – сказала я.
Он улыбнулся в ответ, но не отвел взгляд, и на долю секунды по моему телу прошла дрожь, которую я не могу объяснить.
– Езжайте осторожно, – выдохнул он.
***
Этой ночью на проселочной дороге стояла непроглядная темень, моя сестра назвала бы это «территорией тьмы», но я бы назвал это «мраком фильма ужасов».
Казалось, что небольшие шоссе, подобные этому, были загружены только днем, потому что тогда я видела встречные машины каждые несколько минут или около того. Кукурузные поля вдоль дороги качались под затянутой тучами луной. Ночной воздух разрезали далекие гудки поездов, напоминающие мне приглушенные крики.
Не знаю, то ли я просто испугалась предупреждения, которое дал мне Ричард, то ли действительно было что-то на этом участке шоссе, но у меня постоянно возникало ощущение, будто кто-то смотрит на меня со стороны поля. Я чувствовала, что въезжаю в пасть зверя и уже нахожусь на пути к тому, чтобы меня переварила тьма.
Впереди кукурузные поля заканчивались и сменялись лесом, густой полосой вечнозеленых деревьев, и в тот момент, когда мы проехали поля, Лулу начала лаять.
Клянусь, я чуть не разбила машину.
– Боже мой, Лулу! Лулу, успокойся!
Она сходила с ума, поворачивала голову из стороны в сторону, лая на что-то, что мы только что проехали.
– Лулу, расслабься, девочка!
Но я не смогла даже выговорить эти слова так, чтобы мой собственный голос не захлебнулся в дрожи. Ричард сказал, что семь девушек найдены мертвыми в лесу за кукурузными полями. Мои ладони стали влажными. Я и раньше никогда не чувствовала себя комфортно за рулем фургона, и темнота, как будто пожирающая свет фар так, что я едва могла видеть на несколько футов впереди себя, не помогала.
Я попыталась включить радио, поймала помехи и повернула переключатель, но потом передумала и снова выключила его. Лучше побыть в тишине, на всякий случай…
Какой случай?
Мысли метались. И даже сказать, что наступила тишина, было бы неправильно, потому что каждые несколько минут Лулу снова заводилась, царапая лапами заднее сиденье и окна, лая, как сумасшедшая, и рыча. Как будто она боролась с призраком и хотела вырваться из машины. Я выглянула в окно, но смогла увидеть лишь темноту по обеим сторонам дороги и темные очертания деревьев, пней, линий электропередач, которые казались притаившимися монстрами.
В конце концов мы въехали в Южную Каролину, покинули сельскую местность. И только когда яркие прожекторы автоцентров и круглосуточных фаст-фудов осветили салон, Лулу замолчала.
Но даже тогда, после трех часов поездки, она полностью не расслабилась. Она казалась особенно напряженной, когда мы проезжали мимо редких пустых полей. Время от времени она оживлялась, как будто видела кого-то за окном, плывущего вместе с нами. Ее тело напряглось. И до поры до времени я старалась не обращать на это внимание. Я говорила себе, что она просто нервничает из-за путешествия.
К концу поездки собака казалась вымотанной. Я даже могу сказать, что она была истощена. Не спала всю ночь. Я тоже была истощена. Вой и лай Лулу ни давали расслабиться ни на секунду, и как не старалась, я не могла сосредоточиться на дороге. Я почувствовала ту нервозность, которая обычно возникает, когда выпиваешь слишком много кофе: глаза метались из стороны в сторону, мне казалось, я в любую минуту во что-нибудь врежусь.
Моя сестра написала мне перед сном, что ключ под ковриком. Было около 3 часов ночи, когда я подъехала к ее дому и поставила фургон на стоянку.
Как только двигатель заглох, Лулу подскочила.
– Хорошо… да, мы на месте, девочка. Теперь можешь расслабиться.
В свете кабины фургона я потянулась, чтобы взять свою сумочку, и услышала, как Лулу глубоко дышит. Быстро и хрипло, будто задыхаясь. Как будто пыталась отдышаться после бега.
– Эй, расслабься, – сказала я, схватив свою сумку, и выпрямилась. – Ты чего так тяжело дышишь, девочка? Мы уже…
Я застыла.
Лулу совершенно неподвижно стояла рядом со мной, уставившись в глубину фургона. С закрытым ртом. Язык не высовывался, грудь не вздымалась и не опускалась. Она была спокойна и сосредоточена, дышала медленно и беззвучно.
Это была не она.
Это было не ее дыхание.
Звук исходил откуда-то из задней части фургона.
И тогда Лулу оскалилась и зарычала.
– О… ладно, девочка… – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально. Меня трясло. Я едва чувствовала тело. – Давай… давай сейчас же зайдем внутрь… пошли…
Я на ощупь открыла дверь. Чуть не упала, когда выходила. Я попыталась достать телефон и набрать 911, но моя руки так сильно тряслись, что я даже не могла разблокировать экран.
Лулу выскочила и начала кружить передо мной. Она была в состоянии повышенной готовности: голова опущена, она двигалась как хищник, держась поближе к моим ногам.
Я пятилась вверх по подъездной дорожке, а она оставалась между мной и фургоном, быстро расхаживая из стороны в сторону. Мне удалось разблокировать телефон. Я уже собиралась нажать кнопку экстренного вызова, когда услышала, как внутри фургона что-то зашевелилось… и металлический щелчок.
Задняя дверь открылась.
Я заперла ее, но ее все еще можно было открыть изнутри.
На улице царила темнота, лишь фонарь освещал перекресток дальше по дороге. Все уже спали. Я была совершенно одна. У задней двери внутри фургона раздался тихий скрип. Затем мягкий стук за приоткрывшейся дверью. Она открывалась очень медленно, будто существо внутри проверяло, все ли безопасно.
Я нажала кнопку экстренного вызова как раз в тот момент, когда дверь распахнулась настежь.
– 911, что у Вас случилось… 911, что у Вас случилось…
Но я не могла говорить. Я оцепенела.
Дверь распахнулась, и из нее выпало обнаженное тело, спутанные конечности ударились о тротуар, копна светлых волос мерцала в темноте.
Когда человек поднялся, я чуть не потерял сознание.
Это был Дин.
– Алло? Алло? – сказала я в трубку. – Мне нужна… мне нужна помощь. Кто-то… он был в моем фургоне. Пожалуйста, пришлите полицию в…
Лулу залаяла и прыгнула вперед
– Черт возьми, – сказал Дин, встряхивая конечностями, – кто-нибудь, пожалуйста, скажите этой гребаной собаке заткнуться!
Дин был весь в поту, на нем были только трусы-боксеры. Он выглядел бледным и больным.
– Всю гребаную ночь гав-гав-гав, тяв-тяв-тяв! – выдохнул он и вытянул руки, и я увидела, как блеснул нож. Свободной рукой он откинул со лба вспотевшие волосы. – Несколько часов сидел в запертом грузовике, заваленный твоим бесполезным дерьмом – пришлось раздеться, было так чертовски жарко – и я вынужден был слушать безостановочный лай этой гребаной собаки.
– Пожалуйста, пришлите помощь! – крикнула я в трубку, снова и снова повторяя адрес моей сестры. — Пожалуйста, у него нож!
– О, у него нож, не так ли? Ой, боюсь-боюсь. – И Дин пошел вперед, направляя нож на Лулу и небрежно перебрасывая его из руки в руку. – Каждый раз, когда я пытался сделать что-нибудь, эта сука сходила с ума. Тяв-тяв-тяв-тяв!
– Дин… пожалуйста, просто… я не знаю, чего ты хочешь, но, пожалуйста…
– Ты должна быть благодарна мне, ты знаешь это? – Он махал ножом из стороны в сторону, как бы делая мне выговор. – Ты мне не ровня, так что тот факт, что я выбрал тебя сегодня вечером, это действительно акт милосердия.
– Хорошо. – Я бы сказала что угодно, лишь бы он ушел. – Ладно, извини.
– Давай начистоту? Тебя хотел даже не я. Я думал, ты на шестерку, может, в лучшем случае семерку. Но мой брат? Он решил, что ты выглядишь достаточно аппетитно. Так что я говорю, хорошо, хорошо. Конечно, я возьму тебя и верну к нему. Я хороший брат, не так ли? Вот что делают хорошие братья. Они делают одолжения. Я хотел, чтобы его первый раз был особенным.
– Нет, я знаю, я знаю… ты хороший брат… – Я все еще держала телефон у уха, надеясь, что оператор меня услышит.
– Все могло быть так просто. Так чертовски легко. Все бы уже закончилось. Но нет, потому что мисс тяв-тяв-тяв здесь... – Он крепко сжал нож, присел на корточки и шагнул вперед, не сводя глаз с Лулу. – Так что продолжай плакать в трубку, но обязательно скажи им, что твоя собака тоже мертва, потому что сука это заслужила…
– Нет!
Дин бросился вперед и рубанул ее ножом. Лулу взвизгнула и отскочила в сторону, когда лезвие полоснуло по ее спине. Она проскользила по тротуару, и тут пришла очередь Дина закричать. Он завалился назад, выронив нож.
– Черт! Боже! Моя рука!
Даже в темноте я могла разглядеть, как кровь хлестала из спины Лулу там, где лезвие ее порезало, но я еще могла видеть, как она выплюнула изуродованную руку на тротуар, как будто это была игрушка-пищалка.
– Я убью эту собаку! – закричал Дин. Из обрубка запястья хлынула кровь. Другой рукой он потянулся, чтобы схватить нож, затем повернулся к ней.
Но Лулу уже прыгнула к нему, ее кровь струилась из раны на спине, как плащ супергероя.
На этот раз она целилась ему в лицо.
***
Отрубленная рука, как оказалось, является более чем вещественным образцом ДНК.
Прошло всего несколько дней, прежде чем полиция смогла сопоставить ДНК Дина с ДНК, обнаруженной на телах семи девушек, найденных в лесу по дороге из автомастерской.
На полицейском снимке Дина был изображен парень с изуродованным, разорванным лицом, в синяках и крови, скрепленный швами. Когда полиция прибыла той ночью к дому моей сестры, они нашли его полумертвым на тротуаре, из его шеи текла кровь. Что касается нас с Лулу, то я уже занесла ее в дом. Полиция нашла нас на кафельном полу кухни, Лулу, истекающая кровью, лежала у меня на коленях, не шевелясь, а я шептала ей:
– Я люблю тебя, девочка… Я так тебя люблю…
Вскоре брат Дина, Абель, был арестован как соучастник преступлений.
Во время пресс-конференции несколько дней спустя начальник полиции сказал, что в течение последних полутора лет два брата использовали дорожные ловушки на проселочной дороге, чтобы повредить проезжающие автомобили и заставить их остановиться. В большинстве случаев они чинили машины, и на этом все – не более чем афера, чтобы получить прибыль для автомастерской их отца. Но, когда водителем была симпатичная молодая девушка, они использовали эвакуатор магазина, чтобы заманить девушек в отдаленное место за кукурузными полями. В грузовике были обнаружены образцы ДНК как минимум четырех девушек.
– С последней потенциальной жертвой братья, похоже, проявили безрассудство и вместо этого заманили ее прямо в ремонтную мастерскую, – сказал начальник полиции на пресс-конференции. – Если бы молодую девушку не сопровождала ее собака, помесь питбуля по имени Лулу, неизвестно, что…
Я закрыла ноутбук. Я не хотела слышать остальное.
Позже я увидела в онлайн-статье фотографию их отца Ричарда, закрывающего лицо, окруженного репортерами. Не было никаких доказательств его причастности. Он казался потрясенным, когда в автомастерскую пришла полиция. Мне было жаль его. Он казался хорошим человеком. Я даже представить не могла, что он чувствует.
Начальник полиции сказал, что братья совершали нападения и убийства в течение последних полутора лет, что означает, что они должны были начать сразу после смерти матери. Это шокировало меня. Ричард сказал, что смерть его жены наступила по естественным причинам, что она умерла мирно во сне. Мне хочется верить, что это так. Мне хочется верить, что братья ждали смерти своей матери, и она была единственной причиной, которая их сдерживала. Несмотря на все, что они сделали, я очень надеюсь – хотя бы ради Ричарда, – что они не сделали ничего со своей собственной матерью и приблизили ее смерть.
После всего пережитого было странно пытаться обустроиться на новом месте. Казалось, от прежней жизни меня отделяет тысяча лет.
Однако мой бывший написал мне сразу после того, как услышал эту новость.
– Надеюсь, ты в порядке, – говорилось в сообщении.
Обычно я бы часами сидела, обдумывая, как ответить.
Но сейчас я сразу ответила.
– Да, – написала я.
Я видела, как в окошке появились три точки – он что-то печатал. А затем они исчезли.
***
Этой ночью в новостях был сюжет о Лулу. В ее честь была устроена целая церемония.
В другое время я бы не стала смотреть ничего, что напоминало о той ночи. Я еще не до конца оправилась от потрясения. Мне и так предстояло давать показания, а судебный процесс обещал быть долгим, и очень хотелось как можно дольше избегать даже мыслей об всем этом.
Но я не могла пропустить выпуск новостей о Лулу.
– Сегодня – торжественный день, когда мы встречаем Лулу – помесь питбуля – как героя у Истсайдской больницы для животных, – сказал ведущий новостей.
Так много людей пришли в больницу для животных в тот день, чтобы отпраздновать выписку Лулу. Камеры показывали морду моей девочки, когда она смотрела на толпу полицейских, новостные команды, репортеров и персонал больницы. Я была рядом с ней и выглядела очень неловко.
– Посмотри, это мы, – сказала я. Лулу свернулась калачиком у меня на коленях на диване, а я гладила неровные швы на ее спине. – Нас показывают в новостях.
Лулу проснулась и нехотя подняла голову, уставшая от дневной суматохи. Кажется, ей не было дело до ее звездного часа. Она только вздохнула, плюхнула голову мне на живот и снова заснула.
Когда новости закончились, я растолкала Лулу, мы вышли на улицу, чтобы она могла пописать и вернулись домой. Мы с Лулу прошли в гостевую спальню. Пока я стягивала одеяло с кровати, Лулу устроилась в углу комнаты на деревянном полу.
– Нет, нет, иди сюда, девочка.
Она взглянула на меня, положив одну лапу поверх другой.
Я похлопала по кровати.
– Теперь ты будешь спать здесь. Забирайся.
Она тихо заскулила, виляя хвостом. А потом неуклюже взобралась на кровать – раны все еще болели.
Когда я выключила лампу, Лулу прижалась к моим ногам, положив голову мне на бедро.
– Удобно? – спросила я.
В ответ она довольно заворчала.
– Привыкай, красотка, – сказала я. – Ты это заслужила.
~
Оригинал (с) mister_gnaw
Перевела Елена Медведева специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
