Эта история произошла в 1990-х годах - в то счастливое время, когда на улицах было безопасно. Могли немного ограбить, слегка побить, как максимум - чуть-чуть убить, но никак не заразить адским коронавирусом.
Жили-были два друга. Один уже такой вполне состоявшийся бизнесмен, пачками открывал салоны сотовой связи по области, второй - вроде, парень неплохой, трудолюбивый, но как-то не мог открыть свое дело. То денег не хватало, то еще чего. В общем, пришел второй к первому с просьбой:
- Давай на двоих автосервис откроем? Мужики с руками у меня есть, да я и сам с руками, машины в гараже шаманю, да только... размах не тот! Хочется такой бизнес, чтобы о-го-го. Чтобы бабло водилось.
Коммерсант посидел, почесал репу. Вроде, знаются не первый год, парень с головой дружит, вредных привычек не имеет, в связях, порочащих его, замечен не был. У самого предпринимателя как раз образовался пустой бокс - в карты выиграл. Там и можно автосервис замутить.
На том и порешили - первый закупил оборудование, сделал рекламу - красивую вывеску, второй набрал мастеров. Дело пошло.
Сперва чуть-чуть, дальше - больше. Бизнес набирал оборот.
Через какое-то время к первому пришли знакомые братки: так и так, у тебя, мы знаем, автосервис, а мы тут немножко автомобильных сигнализаций нашли под кустом, давай через тебя толкать? Кто не помнит - автомобильные сигнализации тогда стоили, как крыло от самолета.
Коммерсант подумал, прикинул, посчитал выгоду... и согласился! Навар обещал быть нешуточный.
Дела вообще поперли! Доставались-то сигнализации за полцены, еще и на реализацию, с постоплатой, а продавались за полную стоимость, плюс установка. Бизнесмену, ясен пень, эти деньги - капля в море, но товарищ почувствовал, что жизнь удалась. Купил себе крутую иномарку - SAAB, квартиру... подумывал жениться.
Только кошки скребли на душе автослесаря. В банк-то ходит он один, а бабки пополам пилятся!
Пришел к другу с предъявой:
- Я вот вкалываю день и ночь, а ты на моем горбу хочешь в рай въехать! Нет, так дело не пойдет! Отныне котлеты отдельно, а мухи - отдельно!
- Как хочешь, дело твое. Тогда выкупай оборудование по остаточной стоимости и плати за аренду бокса.
Такое предложение мужика не устроило. Он же трудяга! В одного бизнес поднял! И вообще у него - имя! Он теперь в любом месте автосервис откроет - клиентов вал попрет. И оборудование - подъемники и прочее, даром ему не сдались. Он одной отверткой и молотком любую машину отремонтирует!
- Да и Бог с тобой, вали куда хочешь. Барахло свое забери из бокса, и чтобы завтра ключи вернул. И сигнализации, которые остались, бандюкам верни.
На следующий день, как договорились, бывший друг привез ключи от бокса.
Прошло какое-то время... и к предпринимателю явились жулики.
- Слушай, дорогой... непонятки тута! Мы тебе сигнализации дали? Дали! Бабки только часть получили... приехали в автосервис, а там избушка на клюшке. Уж не кинуть ли ты нас пытаешься?
Бизнесмен, конечно, был уверен, что товар вернули хозяевам, но на всякий случай позвонил бывшему компаньону:
- Ты сигнализации вернул?
- Да-да, вернул.
- Когда, кому?
- Да в тот же день. Приезжал такой здоровый, лысый, в кожанке, с золотой цепью - ему и отдал.
Ну все, конфликт исчерпан. Коммерсант объяснил браткам, что все отдали, пусть среди своих разбираются. Братки лысины почесали и ушли - разбираться.
Через какое-то время снова приходят:
- Все у всех спросили, не забирал никто из наших никакие сигнализации!
Непонятки получаются... слесарь говорит, что отдавал, братки - что не отдавал. Устроили очную ставку. Бандюки собрали всех здоровых и лысых, чтобы мастер опознал того, кому сигнализации отдавал.
Только мужик при встрече начал петь совсем другое:
- Какие такие сигнализации? Может, документики на них есть? Я что, накладные подписывал? Не было такого! Не знаю ничего! С кем договаривались с тем и разбирайтесь!
В общем, начал, как кот ученый, одним говорить одно, другим - другое. Ну, тут все понятно...
- Ладно, граждане братки, - сказал коммерсант. - Сколько я вам там должен?
- А что такое деньги? Презренный металл! Тлен и суета сует! Мы знаем, ты ружье хорошее купил. Давай ты его на рыбалке утопишь - и в расчете.
Бизнесмен в самом деле относительно недавно приобрел себе южноафриканскую Протекту. Приобрел и сразу пожалел. Выглядит красиво, мощно. С таким барабаном! А на деле - тяжелое, неудобное. Объективно утопить ружье вместо денег - весьма выгодное предложение. На том и порешили.
Сам же решил заехать в бокс, посмотреть, как что. Отпер ворота... шаром покати! Приятель вывез все оборудование, купленное коммерсантом. Разве что лампочки не выкрутил. Да и Бог ему судья - столько лет дружили... не хотелось руки марать.
Прошло еще около полугода... и предпринимателя выдернули в милицию.
- Так и так, заявление у нас. Вы избили своего бывшего кореша!
- Кто избил? Я избил?
- Ну, может не сами, может наняли кого... у вас там конфликт был.
- Знать ничего не знаю! Вы - милиция, вы и разбирайтесь, кто там кого избил.
Лишь спустя какое-то время, встретившись с жуликами, коммерсант узнал, кто избил старого друга. Конечно, бандюки тоже все поняли. И решили восстановить справедливость. Не за бесплатно, разумеется, а на сдачу с ружья - пушка им сильно понравилась. Посчитали, что делец переплатил за сигнализации...
В Новосибирске вынесли приговор бывшему замначальника отдела
наркоконтроля и двум его подчиненным операм, которых уличили в краже
имущества при обыске.
Оперативники задержали в селе Гусиный Брод молодого человека
по подозрению в распространении наркотиков и приехали с обыском в его
квартиру. Вместо запрещенных веществ их внимание привлекли дорогие вещи.
Соблазн оказался сильнее присяги: полицейские собрали ценности в одной
комнате, а затем, оставив дверь незапертой для имитации ограбления,
вынесли добычу в служебный автомобиль.
Пропажу обнаружила мать задержанного Татьяна. Изучив видео с
камер, женщина поняла, что квартиру никто посторонний не грабил — вещи
унесли сами оперативники. В списке украденного оказались фен Dyson,
дорогие наушники, две пары кроссовок New Balance, квадрокоптер, деньги,
которые девушка подозреваемого копила на свадьбу, и даже бутылка
французского шампанского.
Заявление в СК приняли не сразу, но после вмешательства
руководства дело всё же возбудили. Фигурантами стали замначальника
отдела УНК Павел Минов и его подчиненные Денис Жилиндин и Денис Кокорин.
Четвертый оперативник, участвовавший в обыске, прошел свидетелем.
Похищенное быстро нашли: феном Dyson, например, уже успела воспользоваться супруга Минова. Шампанское выпить не успели.
На суде полицейские признали вину и возместили ущерб
потерпевшим, которые к тому времени отправились в зону СВО. 5 марта 2026
года Кировский районный суд приговорил каждого из троих к 3 годам и 1
месяцу колонии общего режима и штрафу в 30 тысяч рублей.
Особый интерес вызвала личность Павла Минова. В прошлом
пресс-секретарь ФСКН, он успел получить высшее юридическое образование и
сделать карьеру в оперативной работе. В базе GetContact его номер был
подписан как «Павел Минов УНК», «Кайфобанда» и «Кайфолом». От
комментариев журналистам он отказался.
Родственники потерпевших намерены добиваться наказания и для
четвертого оперативника, который, по их мнению, покрывал коллег и
избежал ответственности лишь потому, что ему ничего из украденного «не
приглянулось».
Вспоминаем хорошее кино в жанре криминал: про гангстеров и мафию, уличные банды, продажных копов и прочую преступность.
В этой подборке я не стал останавливаться на всем известных фильмах и сосредоточился на менее известных тайтлах, но упомянул в конце поста самые любимые.
***
1. Хорошее время (2017) Жанр: триллер, драма, криминалРейтинг: КП 6,9 / IMDb 7,3 / Skalkino 8,0 Режиссеры: Бенни Сэфди, Джош Сэфди В ролях: Роберт Паттинсон, Бенни Сэфди, Дженнифер Джейсон Ли и др. Отчаявшись найти работу и достать деньги на оплату счетов, Конни планирует ограбление банка. На налет он берёт своего родного брата Ника, страдающего умственными отклонениями. Ограбление проходит успешно, но у братьев в руках взрывается пакет с краской, и Ник попадает в руки полиции. Чувствуя вину за брата, а также понимая, как тяжело Ник будет переносить каждый день без помощи близкого человека, Конни решает во что бы то ни стало вытащить брата из участка. В течение одной ночи Конни предпринимает отчаянные попытки пробраться к Нику и освободить его.
"История о том, как брат помогал брату выпутаться из передряги. Но фильм делает не сюжет, его делает мощная химия между актерами, кислотная атмосфера ночного города, сумасшедший саундтрек и динамичность – благодаря режиссуре практически дебютантов братьев Сэфди. Да и Паттинсон, который уже не раз доказывал, что он уже не смазливый вампир из "Сумерек", тут просто идеально попал в роль" из моего отзыва.
***
2. Тренировочный день (2001) Жанр: боевик, триллер, драма, криминалРейтинг: КП 7,8 / IMDb 7,7 / Skalkino 8,0 Режиссер: Антуан Фукуа В главных ролях: Дензел Вашингтон, Итан Хоук, Скотт Гленн, Том Беренджер, Др. Дре, Снуп Догг Джейк Хойт устраивается на работу в отдел по борьбе с наркотиками полиции Лос-Анджелеса. Его напарником становится опытный полицейский Алонзо Харисс, который в борьбе с преступностью далеко не всегда использует законные методы. И почти сразу Джейк оказывается вовлечённым в стремительный водоворот событий.
"Жесткий и одновременно глубокий фильм. Немного непривычно видеть Дензела Вашингтона в роли 'плохого парня'. Впрочем, всмотревшись в монитор внимательней, начинаешь понимать, что парень-то то совсем не однозначно плохой. Алонзо - трагическая фигура, продукт той войны, которая, будучи необъявленной, ведется, тем не менее, каждый день на наших улицах (да, неважно на чьих - американских или российских, все на самом деле похоже)" Время не ждет, пользователь КП.
***
3. Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов (2017) Жанр: драма, комедия, криминалРейтинг: КП 7,2 / IMDb 7,1 / Skalkino 8,0 Режиссер: Александр Хант В главных ролях: Алексей Серебряков и Евгений Ткачук 27-летний Витька Чеснок — парень с детдомовским прошлым, который мечтает сбежать от мешающих ему жить жены и сына. Недолюбленный в детстве и очерствевший сердцем парень встречает отца-уголовника, а теперь ещё и калеку. Витька решает отвезти отца в дом инвалидов, не подозревая, какие приключения и опасности ждут их по дороге.
"Простейший фильм, незамысловатый сюжет. Никакой мощной морали, нравоучений, патетики. Это просто КЛАССНО снятая картина. Я давно не видел, чтобы дебютант настолько ясно понимал, что именно хочет снять, как он хочет это снять, и имел такой 'режиссерский' глаз. Картинка яркая, сочная, блистательно показаны дороги нашей необъятной родины, леса, сквозь которые едут люди, и непонятно доедут ли, знают ли куда едут и зачем" Георгий Муа, пользователь КП.
***
4. Город бога (Cidade de Deus, 2002) Страна: Бразилия, Франция Жанр: драма, криминал Рейтинг: КП 8,0 / IMDb 8,6 / Skalkino 7,5 Режиссеры: Фернанду Мейреллиш, Катя Лунд Город Бога — самая опасная фавела Рио-де-Жанейро, и именно здесь растут трое детей: Ракета, Малыш Фишка и Бенни. Поначалу они только наблюдают, как другие подростки грабят мотели и мелкие лавки, но круговорот насилия затягивает и их. Фишка — теперь Малыш Зе, главный наркоторговец и гроза всего района. Бенни — его лучший друг и правая рука, но его тяготит криминальный образ жизни. И только Ракете удается оставаться в стороне. Он мечтает стать фотографом и становится свидетелем и собирателем хроники гангстерских разборок, утопивших Город Бога в крови.
"Фильм быстр как полет пули. Красочен как бразильский фестиваль. Безжалостен как палящее солнце в Рио. Целые поколения трущобной молодежи в пригородах огромного Рио занимаются разнузданным вооруженными грабежамм и продажей наркотиков. У этих гангстеров нет счетов в банках, нет вилл и нет даже автомобилей. Прекрасный, атмосферный, очень психологический и жесткий фильм" umbrella, пользователь КП.
***
5. Порок на экспорт (Eastern Promises, 2007) Жанр: триллер, драма, криминалРейтинг: КП 7,0 / IMDb 7,6 / Skalkino 7,5 Режиссеры: Дэвид Кроненберг В ролях: Наоми Уоттс, Вигго Мортенсен, Венсан Кассель, Армин Мюллер-Шталь и др. Накануне Рождества в Лондоне при родах умирает молодая русская женщина, совсем юная, почти подросток. На руках акушерки Анны остается младенец и дневник, который она нашла в вещах девушки. Анна ужасается ее истории жизни и начинает собственное расследование, которое прямо ведет в логово русской мафии. Так она знакомится с Николаем, который помогает ей разобраться в этой запутанной истории. Анна и не догадывается, что ее новый знакомый – жестокий и таинственный киллер, который принадлежит одной из русских группировок Лондона, а факты, описанные в дневнике, компрометируют его босса. Завязывается еще одна ужасающая цепочка любви и убийств, обмана и возмездия...
"Режиссер на славу поработал со своими советниками. Воссоздать русский колорит удалось отменно. Даже та маленькая комнатушка, в которой сидит Анна со своими родственниками, пропитана русским духом. А за такие приятные мелочи можно простить постановщику все угловатости и шероховатости. Мрачное и аппетитное кино. Кроненберг в рассказах о русской мафии не ушел в пучину криминала. Он поведал о людях, также о законах отношений между ними" Zeke, пользователь КП.
"Неброские и несколько мрачноватые тона, ровная и спокойная картинка, никаких спецэффектов, отсутствие лишнего шума - просмотр 'Из пекла' совершенно не напрягает, нам остаётся только наблюдать и сопереживать злоключениям главных героев. Роли которых, к слову, отыграны великолепно. Впрочем, здесь долго расписывать ничего не приходится - впечатляющий актёрский состав говорит сам за себя. В общем - перед нами отлично сделанный, крепкий триллер с интересной и содержательной историей, без особых нравоучений или философских посылов" or-me, пользователь КП.
***
7. Гордость и слава (Pride and Glory, 2007) Жанр: триллер, драма, криминал Рейтинг: КП 6,5 / IMDb 6,6 / Skalkino 7,5 Режиссер: Гэвин О’Коннор В ролях: Колин Фаррелл, Эдвард Нортон, Джон Войт, Ноа Эммерих, Дженнифер Эль, Фрэнк Грилло, Шей Уигэм, Лейк Белл и др. Нью-йоркский полицейский Рэй вырос на понятиях добра и законности. Блюсти порядок — незыблемая основа его рода, семейная традиция. С самого детства он со свояком воспитывался в духе «служить и защищать». Он всегда мечтал стать полицейским, но даже и представить себе не мог, через какой ад предстояло пройти его мировоззрению. Однажды в городе происходит убийство четырех полицейских. Раскрытие этого преступления становится для Рэя делом чести. В ходе расследования выясняется, что к убийству причастен его старший брат. Все то, во что Рэй свято верил, все его идеалы поставлены под удар. Как поступить: следовать букве закона или следовать интересам семьи?
"Криминальная драма о коррупции в рядах полиции. А еще о принципах, чести, силе воли и выборе между правдой и защитой своих близких друзей, семьи и коллег. Фильм действительно мало чем выделяется: не самый новый сюжет, очень нейтральная режиссура и операторская работа. Но что есть тут, так это отличная актерская игра от Колина Фаррелла, Эдварда Нортона и пары других актеров. Фильм тащит шикарный актерский перфоманс и пара впечатляющих драматичных моментов, хоть и не без лишнего пафоса местами. Забавно, что первоначально планировалось, что Фаррелл и Нортон будут играть противоположные роли, но, как это ни парадоксально, они бы отлично сыграли и в этом случае" из моего отзыва.
***
8. Хулиганы / Хулиганы зеленой улицы (Hooligans, 2005) Жанр: драма, криминал, военный, спорт Рейтинг: КП 8,0 / IMDb 7,4 / Skalkino 7,0 Режиссер: Лекси Александр В ролях: Элайджа Вуд, Чарли Ханнэм, Клэр Форлани и др. Студент факультета журналистики Мэтт Бакнер отчислен из Гарварда за преступление, которого не совершал. Его многообещающая карьера пошла коту под хвост, его будущее туманно. В поисках убежища молодой человек бежит в Лондон к своей замужней сестре Шэннон. Её муж знакомит Мэтта со своим младшим братом Питом. Сдружившись с Питом, Мэтт открывает для себя мир футбола. Здесь он находит новых друзей, новые неприятности и оказывается в компании безумных футбольных фанатов, готовых на алтарь своей страсти бросить любую жертву.
"Фильм-парадокс. Он не снят по основам документальной истории, здесь зритель не найдёт знакомых имён или фамилий: эта история вымышлена. Но как! Дух захватывает, когда ты вместе с простым американским парнем (читай: ботаником) окунаешься в самый эпицентр уличной драки, участники которой так и норовят искалечить тебя и твоих новых друзей. А перед этим ты впервые попадаешь на футбол, который до этого ты и за вид спорта-то не считал вовсе! Это простая история жизни. Но история красивая, смелая и поучительная" robcavalli, пользователь КП.
***
9. Делай, как надо (Do the Right Thing, 1989) Жанр: драма, комедия Рейтинг: КП 7,2 / IMDb 8,0 / Skalkino 8,0 Режиссер: Спайк Ли В ролях: Спайк Ли, Дэнни Айелло, Джон Туртурро, Ричард Эдсон, Джанкарло Эспозито и др. В Нью-Йорке стоит невыносимая жара. Плавится асфальт, автомобили раскалились, а изможденные люди, обливаясь потом, мечтают провести остаток дня под струями холодного душа... Одновременно с тем, как столбик термометра безжалостно ползет вверх, кровь жителей Бруклина постепенно начинает вскипать. Обычно хорошо спрятанные нетерпимость, агрессия и жестокость неудержимо просятся наружу, и «поступать правильно» уже никак не получается. А посему милая, старая, уютная итальянская пиццерия «У Сэла» превращается к исходу дня в настоящее поле боя.
"Сложно загнать эту ленту в жанровые рамки. С одной стороны - типичная ситуационная комедия с непредсказуемым сюжетом и изначально разрозненными сюжетами, с другой – человеческая драма, продемонстрированная под несколько сатирическим углом. В Каннах фильм проиграл тогдашнему дебютанту Стивену Содербергу, а на вручении «Оскара» его так и вообще обошли стороной, выдвинув всего на две номинации. Однако, уже при переоценке кинематографического достояния США, критики вновь вспомнили об этом фильме и внесли его в реестр лучших американских фильмов" Eriksh, пользователь КП.
***
10. Серпико (Serpico, 1973) Жанр: триллер, драма, криминал, биография Рейтинг: КП 7,8 / IMDb 7,7 / Skalkino 7,0 Режиссер: Сидни Люмет В главной роли: Аль Пачино В основу сюжета положена реальная история нью-йоркского полицейского, который обнаруживает, что в его работе понятия честь и честность не являются обязательными. Он стойко переносит презрение и плохое отношение к себе со стороны других полицейских, стараясь честно выполнять свою работу.
"Аль Пачино в лучшем своём проявлении – энергичный, яркий, запоминающийся, буквально переполненный эмоциями. Серпико – это Дон Кихот двадцатого века. Его ветрянные мельницы – система, с которой бесполезно бороться, поскольку выйти победителем из этой схватки не выйдет. И всё равно, с поразительным упорством Серпико пронзает своим копьём жерлова мельницы, но ему всё что ему удаётся - лишь разворошить логово змей, только и ждавших, чтобы отомстить честному полицейскому" AZ, пользователь КП
ДИСКЛЕЙМЕР: Все фильмы в подборке просмотрены мной лично и поэтому я их рекомендую. В посте используются отрывки из моих отзывов, а так же из рецензий с Кинопоиска, с которыми я солидарен. В этот раз в графе "рейтинг" я указал и свою оценку фильмам по 10-бальной шкале.
Вчера днем (27.10.25) полицейские долго преследовали преступника, подозреваемого в убийстве заместителя шерифа округа Сан-Бернардино в Калифорнии, пока в дело не вмешался водитель попутного седана. Он подрезал вооруженного пистолетом хруста, после чего его скрутили и отправили в больницу. Люди во время задержания не пострадали.
Впрочем, вскоре выяснилось, что за рулем машины был другой полицейский, из отдела по борьбе с наркотиками, у которого в понедельник был выходной.
Эта реальная история, многим покажется выдумкой или бахвальством. На самом деле все произошло именно так, как я рассказал, лишь один абзац не соответствует действительности, но смысла он не меняет.
Никаких целей при описании произошедшего, я не преследовал, просто рассказал то, что произошло 8 марта 1... лет назад.
.
Это случилось 8 марта в международный женский день. Не помню сколько лет мне тогда было, может быть 35 или чуть меньше, да это в общем и не очень важно.
По какой-то причине, младшая сестра приехала к нам в гости одна, без мужа и я оказался единственным мужчиной в окружении моих дорогих дам.
Время было позднее, дочка мирно посапывала в маленькой комнате, а мы расположились в зале, за журнальным столиком овальной формы.
Женщины пили Мартини, разбавляя его Тоником, я же, в отсутствии коллеги по уничтожению коньяка или виски, предпочел пиво с фисташками. Свет от телевизора, монитора и небольшого бра на стене, создавал затемненную, но уютную, семейную атмосферу и располагал к общению.
Просьбу виновниц праздника «рассказать что-нибудь интересненькое» я с удовольствием исполнил рассказом о космосе. Начал его риторическим вопросом, постепенно добрался до протуберанцев, белых карликов и черных дыр, когда неожиданно раздался настойчивый, очень продолжительный звонок в дверь.
(Пару слов о планировке. На этаже 4 квартиры, звонки от них выведены за общую двустворчатую дверь с внутренним замком и матированными стеклами. За дверью, коридор два на восемь метров, справа два лифта, в конце коридора, напротив двери, окно, рядом с которым выход на лестницу). Мы никуда не собирались сегодня, да и не ждали никого. Звонки в дверь вообще раздаются у нас крайне редко, может быть один - два раза в месяц. А тут и время позднее и сам звонок какой-то агрессивный.
Я поставил бутылку пива на стол, взглянул на часы, показывающие 23:45 и пошел открывать. Женщины заволновались. Как только я взялся за ручку комнатной двери, звонок зажужжал с новой силой и сразу притихшие девчонки встали с дивана, испуганно посмотрев на меня. Днем созванивались с друзьями и это просто не мог быть кто-то из них, поэтому я решил, что полуночный гость, один из знакомых живущих в нашем огромном доме, а явился он, предположительно для денежного заема. Кнопку звонка отпустили и начали нагло трезвонить короткими очередями. Это уже переходило все рамки дозволенного, кто бы из местных это не был и в каком бы состоянии не находился, сейчас он в лучшем случае выслушает несколько пятиэтажных выражений...
Я, как это часто со мной бывает, вспыхнул мгновенно. - Не открывай сразу, спроси кто - в один голос вскрикнули дамы и я буркнув что-то в ответ вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь.
Все описанное дальше происходило довольно быстро. Я торопился взбешенный тем, что разбудят дочку, звонок у нас громкий, неприятный.
За матовым стеклом общей двери виднелся силуэт мужчины, небольшого роста, кто это и сколько их там за дверью понять я не мог, да и не думал об этом.
- Я б... сейчас руки переломаю сука! - заорал я на ходу цепляя ногой слетевшую тапку - Вы че там уроды ох...и что-ли, ребенок спит!
Как только раздались мои угрожающие крики звонки прекратились. Раздражённый я быстро шагал к двустворчатой двери. Силуэт за стеклом сделал шаг назад.
Продолжая наделять звонившего, нелестными эпитетами, я подошел к двери и открыл ее...
В метре от меня стоял небольшого роста, коренастый мужичок, лет пятидесяти на вид, в более-менее приличной одежде и с запахом алкоголя витавшем вокруг него.
- Мне бы поесть. - тихо сказал он. Я опешил, подумал, что послышалось и всевозможные ругательства перестали вылетать из моего рта. - Что тебе? - со злой гримасой на лице переспросил я. Скорее это был даже не вопрос, а очередная угроза. Я конечно не собирался бить его, но был на грани взрыва.
- Мне бы хлебушка поесть. - снова тихим голосом сказал мужик. Он смотрел на меня каким-то хитроватым взглядом и было похоже, что даже слегка улыбался произнося слова. Стоял мужичок держа руки за спиной, полубоком ко мне, немного выставив левое плечо вперед.
Я же находился в проходе, левой рукой держась за ручку открытой двери, а правой за закрытую створку. В этот раз я услышал "мне бы" и "...есть". - Что тебе бы? Ты охренел мужик что-ли? - Хлебушка.
Теперь я четко расслышал слово и связав с предыдущими фразами, понял, что незнакомый и не местный мужик, ночью настойчиво звонит в чужую дверь, для того что бы попросить хлебушка.
«Это явно не бомж, чистый в обычных для человека с небольшим достатком шмотках. На трясущегося алкаша не похож, явно выпивший, но на ногах стоит твердо. Он что издевается надо мной? Не пришлось бы в морду ему давать...нет, не надо, не хватало, чтоб головой тут стукнулся... Первый раз его вижу, явно не здешний. Странно. Хлебушка наверно на закуску ищет, но почему здесь? В гости что-ли к кому приехал..»
- Ты совсем день с ночью перепутал мужик? - начал я угрожающе громко и шагнул в его сторону. - Ребенка сука разбудил, иди нахрен отсюда пока я тебе башку не отвернул! - Мне бы хлебушка. - опять сказал мужик, но несмотря на сократившееся между нами расстояние и угрозу, исходившую от меня, не двинулся с места.
Сдерживающее ярость терпение трещало по швам, но все же я не ударил его, дав последнюю возможность уйти отсюда без побоев. - Ты че мужик давно боль не ощущал? Ща я тебе в бороду заряжу почтальона и будешь здесь до утра валяться! - я шагнул вперед, сжимая кулак и показывая, что готов ударить. Мужичок попятился , я же решив, что миссия выполнена пошел назад, открыл дверь в общий коридор и развернулся, что бы закрыть ее. То что я увидел, выглядело в моих глазах, как вопиющая, беспредельная наглость. Мужичок стоял в полутора метрах от двери и смотрел на меня, каким-то странным взглядом. Вызывать лифт он не собирался и я решил, что всё-таки придется бить.
- Ну лови, раз так хочется. - сказал я и снова пошел в его сторону. Мужичок на удивление ловко отошел на три метра и остановился напротив грузового лифта, все так же держа руки за спиной. - Не понял, тебе жить насрать или ты головой тронутый? И что у тебя там за спиной? - Сказал я, чувствуя что-то нездоровое во всей этой ситуации. Он не собирался уходить, а значит на то была причина, он что-то хотел и если это был на самом деле хлебушек, то он явно сумасшедший, хотя взгляд вроде нормальный, немного странный, но вполне разумный, правда какая то хитринка просматривалась в нем, словно мужичок знает или видит то, чего не знают остальные люди. Я уверенно начал сближаться с наглецом, но уже контролируя его движения, особенно находящиеся за спиной руки. Тот и не подумал спасаться бегством, а лишь пятился от меня в сторону лестницы. В метре от окна он перестал прятать руки за спиной и то что я увидел, одновременно заставило мое сердце замереть, сбившись с ритма, а разум закипеть от злости... В правой руке мужичек сжимал кухонный нож с заостренным на конце лезвием, сантиметров тридцать в длину. - Ты чего сука, еще и с ножом?! - Не надо! Не подходи к нему! - раздался сзади крик сестры. - Идите отсюда мужчина! - Пошел на...й отсюда му...к! - я сгруппировавшись и подняв сжатые кулаки на уровень солнечного сплетения, продолжал движение в сторону мужичка, готовый в любой момент отпрыгнуть или отбить рукой удар ножом. Опасность и адреналин часто делают меня безрассудным, а тут еще алкоголь, давал о себе знать. Мужичок уперся спиной в дверь, остановился на секунду и вышел к лестнице, все так же держа руки по швам, но уже ‘ ’направляя острие ножа в мою сторону. Я упорно пытался взять нахрапом, испугать его, заставить пуститься в бегство. После того, как я сделал очередной шаг и разразился отборным матом, мужик наконец испугался и бросился от меня вниз по лестнице. Сзади у двустворчатой двери стояли уже три женщины и своим шумовым оружием пугали мужичка, а проще сказать стояли и возбуждённо галдели. Как бы все случилось, если бы не их крики, не знаю, но думаю, что мужик больше испугался крика, чем меня. Соседка, очевидно успевшая увидеть нож пошла звонить в полицию, а жена с сестрой упрашивали меня вернуться в квартиру. - Да тихо вы, бляха-муха! - крикнул я прислушиваясь. Шаги стихли тремя этажами ниже. Я со стучащим в бешеном ритме сердцем и бьющим в висках пульсом, пошел к звавшим меня женщинам, но остановился у двери снова прислушиваясь. Я думал мужичок спустился на три этажа, что бы вызвать лифт и уехать, но лифты не двигались, никто их не вызывал. Женщины продолжали галдеть, восклицая "Господи", "кошмар", "ужас"... я же размышля о том, как быть дальше. - Пошли домой, пошли он убежал же. - Да не хрена он не убежал, он спустился на три этажа, а лифты стоят. - Ну и черт с ним, пусть там сидит. - А если он кого зарежет? Надо отобрать у него нож. - сказал я и пошел обратно. Женщины начали хватать меня за руки, пытаясь удержать, но я убедил их что не буду спускаться, а просто напугаю его. - Если ты сука сейчас не съе...ся отсюда, я тебе твой тесак в задницу засуну! - заорал я нарочито громко топая по лестнице. - Сейчас дюралюминиевой битой тебе все зубы вышибу тварь. Загудел лифт и мужичок уехал вниз. - Биту принеси мне быстрее - скомандовал я жене смотря вниз из окошка подъезда. - Не надо, пожалуйста, пойдем домой. - запричитали мои девчонки. - Быстрее! Пока жена бегала за деревянной палкой похожей на биту, я открыл окно 14-ого этажа и внимательно вглядывался вниз, ожидая выхода мужичка. Через минуту бита была у меня в руке, а мужик всё не выходил. - Вызовите лифт. - Мы тебя никуда не пустим. - уверенно заявила сестра. - Поздравляю, я никуда и не собираюсь, просто нажмите кнопку. Лифт загудел, поднимаясь к нам на этаж и через 15 секунд мужичок вышел на улицу. Я сильно стукнул по жестяному карнизу. Раздался громкий звук удара и мужик, обернувшись, посмотрел наверх. - Если ты сука сейчас не выкинешь нож я догоню тебя и так отмудохаю, что ты кровью полгода ссать будешь! - заорал я и еще раз стукнул по карнизу. Раздался бренчащий звук брошенного на асфальт ножа и мужичок исчез в темноте девятого марта. *** В тот момент, когда произошла эта история, я не был сильно пьян, так совсем немного навеселе, после четырех пива, поэтому хорошо помню лицо мужичка, его глаза, его черную кожаную куртку немного устаревшей модели, его действия, движения... Странно, но до утра обсуждая произошедшее мы все пытались понять, что это вообще было? И почему-то, не додумались до версии которую позже мне подсказали коллеги, версию о «белочке» - белой горячке. До сегодняшнего дня я считал это предположение наиболее вероятным, но заканчивая писать рассказ, решил загуглить симптомы белой горячки и понял, что это не могла быть «белочка». От мужичка пахло алкоголем, а «белка это сидром отмены и она приходит на второй-третий день после отказа от алкоголя. Пришлось бегло изучить похожие расстройства и вот к какому диагнозу я склоняюсь. Транзиторный психоз, представляет собой форму сумеречного состояния и, таким образом, характеризуется внезапным возникновением искажённого восприятия обстановки в сочетании с аффектами страха, тревоги, гнева, ярости, с развитием резкого двигательного возбуждения; часто с агрессивными действиями в отношении окружающих. Развивается сразу после употребления небольшой дозы алкоголя, как правило, после переутомления, длительного эмоционального перенапряжения, после длительного тяжёлого напряжения внимания, у пожилых, органиков, иногда — на фоне приёма бензодиазепинов и барбитуратов. Выделяют эпилептоидную и параноидную формы патологического опьянения. При эпилептоидной форме, как указывалось выше, преобладают тотальная дезориентировка, полная потеря контакта с реальностью, резкое моторное возбуждение со злобой, страхом, с бессмысленной жестокой агрессией (см. сумеречное состояние сознания). Для параноидной формы характерны галлюцинаторные и бредовые переживания устрашающего характера. Двигательная активность приобретает форму сложных психических актов — бегства от преследователей, часто с использованием транспорта, защита от «противников», нападение на случайных прохожих. Не берусь утверждать наверняка, но очень многое сходится. От мужичка шел запах алкоголя, именно выпитого недавно алкоголя, а не перегара. В дверь он звонил очень нервно.. В его поведении четко просматривались как страх, так и агрессия. Страх не дал агрессии воткнуть в меня нож, как только я открыл дверь, а агрессия не давала страху в панике спасаться бегством. Хотя черт его знает, что это было на самом деле. Знаю только что тревожное ощущение пришло ко мне лишь через день, когда я поглубже задумался над ситуацией и предположил, что мужичок пришёл убивать.
К вечеру того
самого дня, когда двое школьников были
увезены милицией в наручниках прямо с
урока а третий
тем же способом, только из собственной
квартиры, город
Энск забурлил.
Он стал
походить
на котел с
варевом из слухов, поставленный кем то
на огонь и там
забытый. С
каждым часом бурление
усиливалось.
Волны, порожденные внутри этого варева,
разбегались в стороны, отражались от
стенок котла и снова сходились к центру,
образуя причудливое полотно из
сплетен и
домыслов.
Решающее
значение сыграли так называемые
первоисточники слухов — а
именно те самые многочисленные
ученики школы
номер три.
С точки зрения
правдивости всех их было бы уместно
разделить на три неравные группы.
Одноклассники
задержанных безусловно
относились к группе самых правдивых
школьников.
Они описывали
события, невольными
свидетелями которых им довелось стать,
точно,
без прикрас и собственных
домыслов. Ни
у кого из них не было даже предположений
о возможных
причинах
случившегося, как
не было и
желания
о чем то привирать или
наоборот утаивать.
Остальные
старшеклассники
и школьники
средних классов входили
в группу относительно правдивых
школьников.
Все они были
более — менее точны в изложении событий,
если в чем то
привирали - то самую малость, а в общем
и целом рассказывали
только то, что видели своими глазами
или слышали от своих ровесников.
А вот целая
орава
младших школьников …
Следователь был
абсолютно прав, предсказав
не только предстоящую
реакцию масс
советских
граждан но и решающую роль в формировании
этой самой реакции шустрых детских
ножек, как он изволил
выразиться
в своих мыслях.
Первые юные
свидетели сегодняшних
необычайных событий
в школе добрались до своих квартир как
раз в то самое время, когда все
задержанные
подростки проходили оформление по всем
правилам на временный постой в изоляторе
временного содержания Энского УВД.
Нужно ли говорить,
что многие
из младших
школьников, в
этих самых квартирах, в лице своих
бабушек и дедушек, встретили самых
благодарных слушателей, которые только
могут существовать во всем мире. Живое
детское
воображение, раздувало масштабы
происшествия многократно. В восторженных
и сбивчивых рассказах,
четверо милиционеров превратились чуть
ли ни в целый
отряд, да еще в
компании со
служебными собаками, конечно же овчарками,
в точности как
по телеку
показывали.
А те самые
бандиты, нет вы только подумайте какие
негодяи, они оказывается все как один
были переодеты в школьную форму и даже
с пионерскими галстуками, только
бы их не
разоблачили!
Кое-кто из
мальцов, ни
мало не стесняясь, додумался прифантазировать
даже стрельбу. Услышав
это, их любимые
бабули уже не
на шутку пугались, хватали дитя обеими
руками за плечи и принимались пытать
вопросами на
тему «Убили
кого?». Внучки от такой искренней
реакции
смущались и понимая что несколько
перегнули палку, и
успокаивали
своих пожилых родственников, с важным
видом и со знанием дела добавляя,
что стреляли конечно же
только в воздух,
как и положено. Стреляли
чтоб испугать — тут
ряженные бандиты
конечно сразу
испугались
и сами сдались
милиции. А
как же иначе!
Некоторые
школьницы, помимо прочего доложили
домочадцам о том, что помимо неких
бандитов прямо в школе были арестованы
также две учительницы, чем
окончательно повергали
своих слушателей
в шок и ступор.
Да да!
Они
сами, своими
глазами видели,
как главный
из милицейской группы властным жестом
подозвал педагогов к себе, что то строго
им сказал а потом они исчезли вместе с
ним. Куда исчезли? Ну в тюрьму исчезли
конечно,
куда же еще!
Были
и те, кто привнес в свой и
без того не очень правдивый
рассказ изрядную
долю собственной
значимости. А
как же иначе? Ведь
это именно они с пацанами такие как
взяли и как заметили тех самых переодетых
бандитов,
которые забрались в школу через
окно в раздевалке!
А потом одни пацаны
такие как взяли
и как остались за бандюганами следить!
А
другие пацаны
такие как взяли
и как побежали и рассказали все директору
школы! А директор
такая как взяла и как позвонила в милицию!
А милиция такая как взяла и как приехала
с автоматами! А
они с пацанами
такие как взяли и как повели за собой
советских милиционеров показывать где
бандиты прячутся! А милиционеры такие
как взяли и
как сказали
им спасибо! И даже
руки пожали!
И
даже дали настоящие автоматы
подержать! Вот
так!
Существенным
также являлось
и то
обстоятельство, кто именно выступал в
качестве благодарных слушателей этих
самых первоисточников, по
совместительству носителей октябрятских
звездочек
и пионерских
галстуков.
Дедушки
и некоторые отцы семейств, уже вернувшиеся
к тому времени домой, воспринимали
рассказы взбудораженной
молодежи
относительно спокойно, умело просеивая
поток выпаленных взахлеб слов сквозь
сито собственного критического восприятия
и житейской
мудрости. Все
они, само собой
не считая родственников одноклассников
Кости и Сергея, пришли
в итоге к
нескольким вариантам произошедшего.
Одни решили, что
несколько шпанят, одетых
в школьную форму дабы слиться с другими
учениками, проникли
в школу с целью пошарить по карманам
курточек, висевших в раздевалках
и разжиться
деньжатами, оставленными там беспечными
детишками. Там
их заметили и прямо в той же раздевалке
блокировали, путем запирания дверей
на замок.
Затем приехавший
по вызову наряд милиции их арестовал и
увез с собой. Ничего страшного,
попались и поделом им!
Были и те,
кто
рассуждая в
соответствии с собственными
пристрастиями, почему
то считали,
что
целью проникновения костюмированных
злоумышленников
стало мясо, несомненно хранившееся в
холодильниках школьной столовой да еще
в немалом количестве. Почему
именно мясо?
Дак спиртного
ведь в школе нет? Нет! Ну
а чего там в этой школе еще воровать? Не
глобусы же, в самом деле! Наверняка
выдвигались
и еще какие то
версии. При
этом никто
конечно не поверил
в заковывание в наручники. Разве можно
с мальцами так поступать? Про
какую то стрельбу даже и речи не
может быть.
Глупости это все!
Бабушки
же — это совсем другое дело, тут
пиши пропало! Они
казалось верили всему услышанному,
тем самым только
подстегивая
фантазию юных сочинителей. Сами
же сочинители
торжественно клялись что и Лешка, и
Генка, и Славка, внук бабы Гали из нашего
подъезда, все они
всё сказанное
хоть сейчас
подтвердят.
Честное
пионерское! Ну
раз так, тогда конечно! Не могут же все
пионеры в доме разом
обманывать
своих любимых бабушек!
Слушая рассказ
внуков, бабули охали
и ахали. Закатывали глаза. Не по разу
переспрашивали и требовали повторить
самые острые и самые удачно привратые
внуками эпизоды. Хватались руками то
за голову то за сердце. А в довершении
всего достойно вознаграждали своих
любимых рассказчиков вкусными конфетами
из собственных запасов или из запасов
семейных, тех самых что хранились
на дни рождения или на новый год.
Еще бы! Жизнь
пенсионеров в благополучных городах
Страны Советов была размерена и достаточно
скучна. Из всех развлечений только
получение пенсии да редкие походы в
кино, потому что хороших фильмов сейчас
не показывают, не то что раньше. А тут
такое! И они снова, как в былые времена
всесоюзных строек и освоения целины,
находятся в
самом авангарде
событий! И все благодаря своим ненаглядным
роднулькам!
Вот, держи еще
конфетку!
Запасшись немалым
объемом свежей сногсшибательной
информации, каждая бабуля считала своим
коммунистическим долгом немедленно
просветить своих товарок из
дворовой пенсионерской братии. Для чего
тут же накидывала
на себя плащик или легкое
пальтишко,
на ноги туфли или калоши и стремглав
покидала
квартиру,
держа курс
к неизменному
месту
сбора всей честной
компании. Да
только товарки эти тоже не лыком шиты,
у них свои внуки и внучки имелись, в той
же самой школе знаний набирающиеся. И
у них тоже при себе не менее интересные
новости имелись. И после первых слов
приветствия обе
выпаливали в лицо друг другу одно и тоже
«А ты слышала сегодня в нашей школе то
…!» после чего обе же ненадолго замолкали,
досадуя на
осведомленность
подруги.
Впрочем досада
эта длилась недолго.
На лавочки постоянно
подсаживались
все новые и
новые члены
пенсионерского отряда. Каждый
излагал свою версию услышанного, отчего
немедленно
возникали
острые дебаты.
Иногда настолько
острые,
что привлекали к себе внимание
возвращающихся в
это время с
работы пап и мам малолетних оболтусов.
Папы удивленно
смотрели на разбушевавшихся представителей
старшего поколения, пожимали плечами
и проходили мимо.
А вот
многие
мамы, движимые женским любопытством,
подходили к источнику шума, останавливались
и немедленно
получали концентрированный заряд этих
самых
сногсшибательных
новостей. После
чего, уже не
обращая ни на кого внимания, буквально
бегом направлялись
домой, своим
несолидным поведением окончательно
вводя в изумление степенно идущих по
двору мужчин, некоторые из которых
приходились
им мужьями, между прочим.
Спустя примерно
пару часов,
старушкам на
лавочках стало
немного
скучно. Все собственные версии
произошедшего
были говорены
— переговорены на два круга. Все
представители более молодого поколения,
кто того пожелал, были щедро, можно
сказать с горкой, отоварены порцией
отборных
слухов. Ну
а раз так, чего вариться в собственном
соку? Не пора
ли прибегнуть к
методам народной дипломатии, а именно
послать своих полномочных
представителей
в соседний двор, к тамошнему высокому
собранию?
Сказано —
сделано. Пара
— тройка самых
бойких умом, языком и конечно
ногами
делегаток тут
же направлялась
по намеченному дипломатическому
маршруту.
В
отдельных случаях старания этих посланцев
были вознаграждены сторицей. Их
встречали
еще более шокирующими известиями. Не
нужно забывать о том, что сотрудники
больницы, куда доставили избитого почти
до смерти Андрея — врачи, медсестры,
санитарки - утром вернулись с ночной
смены в свои
места проживания.
И все они, отоспавшись, конечно
же рассказали
своим родственникам о несчастном
парнишке, доставленном
накануне а так
же о
его текущем
состоянии. Разумеется, никто
из них не
преследовали цель намеренно распустить
какие либо слухи. Всем им было искренне
жаль парня. Все они, советские граждане,
были шокированы жестокостью и наглостью
совершенного преступления. Все они
боялись, что подобное может вдруг
случиться с их детьми или с ними самими.
Движимые
беспокойством за родных и близких, они
просили их быть осторожнее и нигде не
ходить по одиночке, тем более в позднее
время.
Однако всем
известный принцип глухого телефона
работал на всю
катушку. Так
что некоторые делегаты, прибыв с визитом
к дружественно — конкурирующей компании
пенсионеров из соседнего дома, заставали
жаркие споры вроде «Говорят
мальчонка там
в больнице без головы лежит!» - «Дура!
Кто же его без головы в больницу то
положит? Это
ты тут без головы сидишь
и ерунду языком
своим мелешь!»
- «Да у него голова в шар почему
то превратилась
и доктора теперь не знают чего с ним
делать, мне золовка сказала!». Буквально
впитав в себя новую и
невероятную
информацию, посланницы
спешили откланяться и во всю прыть, если
можно так сказать, неслись
назад в свой родной двор, к сгорающим
от нетерпения подружкам.
Апофеозом закипания
умов жителей города Энск на почве
стремительно
расползающихся
слухов самого
невероятного содержания можно
по праву считать звук зазвонившего
телефона. Да, именно так! Вот
только телефонный
аппарат, вдруг
разразившийся
мелодичной трелью, был
одним из четырех
своих собратьев-близнецов, расположенных
на большом столе, а
стол этот, между
прочим, стоял
в большом кабинете.
В этом кабинете
было еще много чего интересного.
Было там красное
знамя с большими
серпом и молотом, вышитыми на нем нитями
золотого цвета, установленное
на специальном
постаменте в углу. Был
еще один длинный стол со множеством
приставленных к нему стульев. Одна из
стен кабинета была сплошь увешана
большими фотографиями улиц города,
предприятий, школ больниц и много
другого,
чем Энск и его жители несомненно
могли гордиться.
Вдоль остальных
стен, в промежутках между окнами, стояли
книжные шкафы с большими стеклянными
дверцами. Под
высоким потолком находилась
огромная
хрустальная люстра и
пара таких же хрустальных
люстр поменьше.
Опять же все
нужные портреты в этом кабинете висели
на нужных местах, в соответствии с
нынешним
положением
или
историческим статусом изображенных на
них.
Мужчина
в пиджаке и при галстуке, сидящий в
кресле за столом, поднял
взгляд от
разложенных
перед ним бумаг, недовольно посмотрел
на отвлекающий его от
важного дела телефон,
чуть помедлил
и поднял трубку «Председатель горисполкома
... Докладывайте!
...»
По мере того, как
представившийся
председателем
слушал говорящую
трубку, его
лицо удивленно вытягивалось. Как только
разговор окончился, по
прежнему находясь
в крайней степени удивления,
он несколько секунд молча смотрел на
телефонную трубку у
себя в руке,
прежде чем вернул её на место. Однако
тут же нажал кнопу на другом аппарате
и проговорил в пространство «Соедините
с ...».
Анатолий Кузьмич.
Анатолий Кузьмич
с самого утра чувствовал себя неважно.
Со своей кровати
он встал только дождавшись, когда сноха
и внук уйдут каждый по своим делам —
один в школу другая на работу. Он не
хотел, чтобы кто-то из семьи видел его
в таком состоянии, не хотел чтобы
его считали обузой.
Он понимал,
что грозный
недуг уже
подобрался к нему вплотную и дает знать
о себе все
чаще, год от
года, месяц от
месяца.
Будто бы говорил
— никуда ты уже от меня не денешься! Вот
и сейчас все
признаки хвори
были в наличии
- тяжесть
в груди, вялость, слабость в руках и
ногах. Было
трудно дышать,
будто воздух
где то растерял весь свой кислород. По
всему телу выступала
противная
холодная
испарина.
В
такие дни дед Анатолий хорохорился
назло болезни
и всем остальным врагам заодно,
убеждал
сам себя что
крепкий ещё и
протянет немало. А все эти приступы —
ну что приступы? И раньше были и потом
будут. Перетерпеть
надо вот и всё.
После завтрака,
осиленного с большим трудом, он
решил было сходить до соседки — пусть
ему хоть давление измерит. Потом решил
что ни
к чему это. Чего его мерять, давление
это, какой с
этого прок? Таблетки, что доктора ему
прописали, он и так пьет как
положено, все
как одну два раза в
день. А
больше ничего тут и не придумаешь.
Слабость
давала о себе знать. Казалось
только прилег на диван и чуть
прикрыл глаза.
А как их открыл, так часы сразу на восемь
часов вперед перескочили — шесть
часов вечера
уже показывают. Вот это он повалялся!
Совсем старый расклеился! И
тут, к своему удивлению понял,
что чувствует себя вполне неплохо.
Руки — ноги
шевелились, дышалось легко. На
радостях встал,
прошелся по квартире из комнаты в
комнату. Ты
смотри, действительно полегчало,
будто и не было утреннего недомогания.
Снова посмотрел на часы и снова
удивился. А
где Сережка то? К
этому времени
внук уже
возвращался
из школы, перекусывал и снова убегал на
занятия, только теперь уже в свою любимую
боксерскую
секцию. Может
он спал и не
слышал, как тот заходил? Нет, судя по
всему не заходил, вон его боксерские
перчатки в
комнате так и
висят. Странно.
Пройдя
на кухню, решил было
похлопотать
по хозяйству, но
сразу понял что никакой нужды
в этом не было. Сноха
Наталья,
как и положено настоящей жене офицера,
держала хозяйство в образцовом порядке
и обеспечивала, так
сказать,
надежный тыл. Похлопотать решил только
чтоб доказать
самому себе, что никому он ещё
не обуза, что
есть от него прок и
немалый. Кухня
была идеально чистой — тут не за что
взяться. Тогда решил проинспектировать
холодильник на предмет необходимости
пополнения семейных запасов продуктового
довольствия. С удовольствием понял, что
на этом поприще
ему есть где развернуться. Ну а раз так,
то вперед в магазин, да побыстрей, пока
домочадцы не вернулись.
Выйдя из подъезда,
Анатолий
Кузьмич застал
целую компанию
своих сверстниц, как обычно в это самое
время оккупировавших все
приподъездные
лавочки. Очевидно, что перед самым его
появлением они что-то громко
обсуждали но все
разом замолчали, только
завидев его.
Когда он поздоровался со всей честной
компанией, ему ответили сухо, без обычных
улыбок и всяких там шуточек — прибауточек.
А ещё
глядели на него что называется во все
глаза, будто
первый раз увидели.
Решив
не задумываться над столь необычным
поведением, мало ли чего бабкам в голову
взбрело, Анатолий
Кузьмич что
было сил пошел по направлению к магазину,
благо пристоен прямо к торцу дома. В
магазине повторилось все то же самое,
что и возле подьезда. Продавщицы общались
с ним необычно сдержано а хорошо знакомая
кассирша, с которой он иногда, если не
было очереди к кассе, любил побалагурить,
сегодня лишь натянуто улыбалась и
молчала, как воды в рот набрала.
Столь странная
и необъяснимая
перемена отношения
к нему
социалистической
общественности
вдруг откровенно
разозлило.
Ладно бы он без порток на улицу вышел,
как однажды учудил сосед — алкаш. Тогда
было бы понятно.
Но нет, вот они портки, на нём,
на положенном месте, да еще и с тщательно
отглаженными
стрелками. Может с лицом что не так или
с одеждой? Специально
остановился перед большой стеклянной
витриной магазина,
в которой довольно хорошо отражалась
окружающая действительность и он сам
в том числе. С
лицом и с одеждой тоже
вроде все в
порядке. Да тьфу на вас на всех, чтоб вам
пусто было, вспылил Анатолий
Кузьмич и
зашагал домой окружным путем, надеясь
не то развеяться не то найти наконец
разгадку эти
странностям.
С обратной
стороны его дома располагалась большая
поляна, к которой примыкал соседний
дом, разумеется тоже обратной своей
стороной. На этой самой полянке, с росшими
тут и там кленами, располагались очень
нужные для быта каждого советского
человека вещи
- турники с
натянутыми между ними бельевыми веревками
а также песочницы
для детишек и
еще какие то конструкции развлекательной
направленности для них же.
С диаметрально
противоположной от песочниц стороны
полянки, под кронами упомянутых кленов,
находилась пара
врытых в землю деревянных столов со
скамейками.
В соответствии с
давней негласной
договоренностью, все
скамейки во
дворе дома
безраздельно
принадлежали женской части и
детишкам а вот
столы на полянке были безраздельной
вотчиной мужиков. За этими столами они
коротали время споря о всяком разном,
играли
в домино или в карты, иногда кто нибудь
приносил и шахматы. Но самым интересным
для собравшихся была возможность
остограмиться вдали от жен.
Впрочем правила
приличия и конспирации и здесь
неукоснительно соблюдались. Разливающий
ловко наполнял стакашек, держа и
его и саму
бутылку под столом, а затем, так же под
столом, передавал очередному потребителю.
Тот в свою очередь быстрым натренированным
движением отправлял содержимое себе в
рот, только рука мелькала на короткий
миг и все тут. После чего так же незаметно
возвращал, так сказать, тару на базу.
Закусывали
индивидуально, тем
что каждый
себе в карманах принес.
К такой компании
и подошел немало озадаченный Анатолий
Кузьмич. Поздоровался
со всеми за руку, как положено. Завел
было разговор о том о сём но сразу понял,
что и тут ему по какой то причине не
рады. Вроде и слова плохого никто в его
адрес не сказал, но в тоже время разговор
с ним поддерживать не хотят
и даже смотреть
в его сторону избегают.
Доминошные
костяшки на стол прилаживают
молча, без
азартных вскриков,
как это обычно бывает. Он
еще немного постоял в
растерянности а потом
вдруг резко
развернулся
и зашагал
к себе. Решил
что на этих ему тоже плевать, у него
дела поважнее есть. Ему
вон продукты домой доставить нужно.
Неровен
час невестка с работы придет
а в холодильнике пусто.
Когда он
уже стоял перед
дверями своей квартиры с ключом в руке,
услышал вдруг
хлопнувшую
внизу подъездную
дверь а потом быстрые шаги, словно бежал
кто-то по лестницам вверх. Заинтересовавшись,
решил обождать и посмотреть, кому там
не терпится.
И дождался. Лестничным бегуном оказался
Игнат, самый молодой из той
самой компании
мужиков, к которым он недавно подходил.
И это было
странно, ведь
Игнат жил в
другом доме — с чего бы ему по чужим
подъездам носиться словно мальчонке
какому? Игнат,
взбежав на очередную площадку и увидев
деда Анатолия, все так же стоящего перед
дверью своей
квартиры с
ключом в руке, остановился
перевести
дух.
Потом, всё
еще заполошно дыша, он
сообщил что мужики послали его на
разговор к Анатолию
Кузьмичу. Тот
удивился еще сильнее так как не помнил
за собой ни одного поступка
или слова,
которые могли бы послужить поводом для
подобных разговоров. Игнат поинтересовался,
правильно ли
он думает, что
дед Анатолий провел
целый день
дома и не слышал
последних новостей. Получив
утвердительный ответ Игнат
ненадолго
замолчал, словно собираясь с духом,
а потом одним сплошным потоком выпалил
всё, что знал сам. И про то, что вчера в
гаражах мальчонку сильно избитого и
без сознания нашли.
И про то, что пацан этот сейчас в больнице
умирает, ежели
не умер уже. И
про то, что на том самом месте троих
молодых пацанов видели. Ольга,
невестка Варварина, сама и видела и в
милицию
её уже на допрос
свозили.
И наконец про то, что сегодня утром
в соседнем
доме Ваньку арестовали, а прямо в школе
Костьку напару
с его внуком Серегой.
Вот так, прямо
посреди уроков, взяли в наручники у всех
на глазах и увезли в кутузку. В общем
там троих видели и этих тоже
трое. Получается
менты их считают
этими самыми, ну что они это всё
с мальчонкой
сделали. Вот
в общем. Такие дела. Весь район уже знает.
Меня вот мужики
и направили, чтоб ты значит тоже в курсе
был если что.
Ну ты
это, бывай!
От
услышанного
Анатолий
Кузьмич онемел
и какое то время не
мог даже
пошевелиться.
Мгновенно вернулась вся
утренняя
немощь. Дышать
получалось
через раз. В
груди снова
давило. Он
молча смотрел на стоящего перед ним
человека. Игнат
же в
свою очередь не
стал дожидаться
ответа и
посчитав неприятную
миссию
выполненной, повернулся
и зашагал вниз.
Через какое то
время Анатолию
Кузьмичу хоть
и с трудом но
удалось попасть ключом
в замочную скважину. По
стеночке зайдя
в квартиру, не сняв обуви, он
так же по стеночке прошел
в комнату где
буквально упал в кресло. Мысли
скакали галопом с одного на другое. Ему
вспомнилось
как на него
смотрели пенсионерки
на лавочке,
продавщицы в
магазине, вспомнилось
как отворачивали глаза мужики за столом.
Слова Игната о
том, что « …
весь район уже знает ...», все ещё звучали
в ушах.
А еще он вдруг
вспомнил странное поведение внука
Сережи, который вчера пришел домой
гораздо позднее обычного. Внук
выглядел очень подавленным, сухо
поздоровался с ним и матерью
и сразу закрылся в своей комнате. Такое
поведение было ему совсем не свойственно.
Обычно он был не против поболтать с
дедом и посмотреть телевизор. Наталья
тогда предположила — с девчонкой поди
поругался, захочет сам расскажет. Был
бы его сын Николай
дома, тот поговорил бы с парнем, но сын
как назло на очередное дежурство у себя
в части заступил.
Дверь
в квартиру неожиданно
распахнулась
и на пороге
появилась невестка
Наталья. Лицо бледное
а волосы, обычно собранные в узел, сейчас
растрепаны. Одной рукой она прикрывала
рот и всхлипывала. Увидев деда Анатолия,
она прошла
вперед и сразу села
на стул в прихожей. Из глаз лились слёзы.
Через несколько
минут она более
— менее взяла
себя в руки и
всё
окончательно прояснилось. Оказалось,
что все сказанное Игнатом — правда. Что
она уже была в милиции и то ли написала,
то ли подписала какие то бумаги. А Сережу
уже в камеру посадили. Нет повидаться
не позволили пока. А она сейчас ему
передачу соберет и снова в милицию
поедет. Нет, Коле
ничего пока говорить не надо, если
позвонит. И сами
ему в
часть звонить
тоже не будем. Незачем его на службе
нервировать. Вернется
с дежурства,
пусть всё от
нас и узнает.
Произнося эти
слова, невестка бегала по комнатам,
что-то ища, что-то собирая, на ходу
всхлипывала
и утирала
слезы. Анатолий
Кузьмич видел
всё вокруг словно сквозь мутную пелену.
Уши словно
забили ватой. Сейчас он уже не
мог произнести ни слова. Он не мог поднять
руку. Тело
перестало его слушаться. В
груди нестерпимо жгло и
давило, все сильнее и сильнее.
Он уже никак
не мог попросить Наталью о помощи а
ей самой было
сейчас совсем не до него. Когда
за убежавшей
невесткой
снова закрылась входная дверь, он
вдруг отчетливо
понял что ближайшие
несколько минут будут последними в его
жизни.
На глаза попалась
с трудом различимая сквозь пелену
большая фотография
всей семьи, сделанная
в фотоателье в прошлом году
и сейчас
установленная на самом видном месте за
стеклом серванта.
Его угасающее сознание тщетно пыталось
зацепиться за этот кусок картона, словно
это был якорь,
способный
удержать его
в этой жизни.
Он
вдруг
почувствовал,
как
будто кто-то
невидимый зачем
то приладил
домкрат к его груди и теперь неумолимо
шурует рычагом.
А
поршень этого
самого домкрата, способный поднимать
тонны, двигаясь
вперед, давит
точно в середину его груди, сминая и
ломая кости.
Последним
словом, промелькнувшим в угасающем
сознании, было
«Сере..» и в этот самый
момент душа
Анатолия
Кузьмича
растворилась
в неизмеримо темной и неизмеримо глубокой
бездне.
Больница.
Как
только все задержанные школьники были
наконец водворены в камеры изолятора
временного содержания а все связанные
с этим формальности, требующие
его участия
были выполнены, следователь вновь
покинул здание,
где размещались
Энское УВД напару
с прокуратурой. В соответствии с
составленным им самим планом следственных
мероприятий, сейчас
он должен навестить с
целью допроса
пострадавшего
и его законного опекуна а
так же немного погонять врачей, дабы
заполучить нужные ему для приобщения
к делу выписки из разных медицинских
документов. Снова
направляясь к своему жигуленку, на ходу
глянул на часы
— нужно поторапливаться, чтобы застать
на месте главного подписанта — больничного
главврача с его официальной печатью.
Некоторое время
спустя, войдя
в палату отделения интенсивной терапии,
где находился Андрей, следователь
поначалу
не заметил его, лежащего
на большой и белой кровати. Даже недоуменно
оглянулся на сопровождающего его врача.
Тот недвусмысленно указал рукой. И лишь
подойдя ближе, следователь понял в чем
дело — сплошной слой белых бинтов,
которым были
покрыты
голова и лицо мальчика, полностью
сливался с такой же белой подушкой и
приступающим к самому подбородку белому
пододеяльнику. Только приблизившись
вплотную, можно было разглядеть
выступающие из сплошной повязки самый
кончик носа и губы. Из носа торчала
довольно толстая пластиковая трубка.
Ага, кормят его так — догадался
следователь. Во рту у Андрея было
установлено нечто, снаружи похожее на
резиновое
овальное
кольцо. Чтоб не задохнулся — снова
проявил догадливость следователь. Возле
кровати стояла
стойка с капельницей, прозрачная трубочка
от одного из бутыльков скрывалась под
одеялом. Негромко и ритмично попискивал
стоящий рядом кардиомонитор.
Что же, с одной
стороны он увидел именно
то, что ожидал
увидеть. Но
весь его разум
восставал против увиденного.
Не должен! Не должен этот
школьник
вот так лежать,
уже вторые
сутки без
сознания, напичканный разными трубками
и иглами. Все что угодно этим
вечером он
должен делать — с пацанами мяч гонять,
над учебниками сидеть, в
секции какой
заниматься, да
хоть из рогатки
по
воробьям
стрелять, плевать
если уж на то пошло. Но только не так! Он
мог бы понять,
если бы на месте пацана был например
раненый солдат,
милиционер,
пожарный или
человек его профессии — все
они сознательно
сделали
свой выбор и шли
на риск. Он
невольно сжал кулаки, но почти сразу же
снова взял себя в руки. Он должен быть
спокоен и хладнокровен. Спокоен ...
Спокоен ... Несколько раз глубоко вздохнул,
постаравшись сделать это незаметно для
окружающих. Затем повернулся к бабушке
Андрея, все это время молча стоявшей на
некотором расстоянии за их спинами.
Проводя
допрос Лидии Александровны в
выделенном ему помещении сестринской,
следователь
никак не мог отделаться от появившегося
у него ощущения
нереальности
происходящего.
Дело в том, что
пожилая женщина
держалась очень твердо и очень спокойно.
Только подумать,
прямо за стеной,
в палате, лежит её единственный внук,
прямо сейчас стоящий
на самой границе
жизни и смерти. Даже врачи не могут
предположить,
в какую сторону его душа сделает следующий
шаг. Но эта
женщина, по
крайней мере внешне, совершенно
спокойна. Такое
поведение не типично для родственников
пострадавших - а он за свою карьеру
немало их
повидал. Обычно
в сходных
обстоятельствах люди
бывают очень
возбуждены, вплоть до истерик, или
наоборот, сильно подавлены. И
в том и в другом случае стоит немалых
трудов наладить конструктивный
диалог.
Отвечая
на вопросы, она всегда
смотрела ему прямо в глаза. В её взгляде
была странная,
совершенно
необъяснимая сила,
настолько
ощутимая, что
ему самому хотелось как можно реже
смотреть в её
сторону.
Записывая
ответы, следователь
одновременно
пытался понять
в чем именно тут дело. Ведь
до этого самого дня именно он
всегда смотрел
подомным
взглядом на
людей, сидящих по ту сторону стола или
решетки. Это
именно в его взгляде
была видна
неизмеримая
сила
стоящей за ним
советской системы правосудия, от которой
сникал весь
гонор даже у
матерых уголовников, уступая место
страху. Но
сейчас … Правильно ему сказал эксперт
— железная бабка.
Наконец все вопросы
были заданы, ответы записаны, протокол
заполнен. Следователю пришлось буквально
собрать всю свою волю в кулак, чтобы
поднять голову и посмотреть ей в лицо.
Он казенным тоном предложил прочитать
протокол допроса и расписаться в нем.
Она продолжала смотреть на него тем
самым, полным силы, взглядом. Но сейчас,
он готов поклясться в этом на чем угодно,
на её губах была видна
чуть
заметная улыбка. И
эта неожиданная и совсем
неуместная в данных обстоятельствах
улыбка …
Он сам не мог
подобрать слов, когда спустя некоторое
время снова и снова прокручивал в голове
этот момент. Эта улыбка словно согрела
его, словно погладила
теплым и свежим
ветерком. Он вдруг в несвойственной для
себя манере быстро затараторил, уверяя
Лидию Александровну, что делает всё
возможное, что подозреваемые уже
задержаны, что
будут предприняты
все меры, что …
Когда она наконец
вышла из
помещения сестринской, следователь
буквально
вздохнул с
облегчением. Он был человеком прагматичным
и прекрасно понимал, что его временная
мягкость и даже в некотором роде моральная
слабость, была
вызвана ничем иным как собственным
переутомлением
а также жалостью к пострадавшему и его
пожилой родственнице. Он
тоже человек и ничто человеческое ему
не чуждо. Никакого
другого объяснения здесь нет и быть не
может. Ну хватит
рассиживаться,
нужно побыстрее
завершить
остальные
формальности, подстегнул
он сам себя.
Уже под самый
вечер, обойдя всех нужных больничных
специалистов и получив должным образом
оформленные и заверенные выписки из
результатов обследований и медицинских
заключений, следователь снова поднялся
в отделение интенсивной терапии. Он
хотел перекинутся несколькими словами
с дежурным врачом, но сделать
это без
свидетелей.
Проходя мимо
палаты, в которой лежал Андрей, он увидел
как Лидия Александровна сидит возле
кровати больного
на простом деревянном стуле, наклонившись
всем телом вперед и держит правую руку
мальчика
прижатой к
своему лбу. Увиденное удивило и заставило
замедлить шаг. Неужели больница не
смогла выделить пожилому человеку,
ухаживающему за тяжело больным
родственником, хотя бы простую раскладушку?
Он повернул голову к медсестре, находящейся
на посту недалеко от дверей палаты, но
задать свой вопрос не успел. Медсестра,
безошибочно поняв его намерения, громко
зашептала «Она сама так захотела! Сейчас
всю ночь так просидит! Уже
вторую подряд!»
Наконец,
уже совсем
поздним вечером,
следователь вышел из здания городской
больницы и через небольшой парк направился
к асфальтовой площадке, на которой была
припаркована его машина. Подойдя
к ней, он закинул свой портфель на
пассажирское сиденье а сам решил пару
минут постоять на свежем воздухе и
проветриться. Ему казалось, что за
несколько часов проведенных в больнице,
его одежда необратимо пропиталась
причудливой смесью характерных
резких запахов.
Оглядываясь
по сторонам,
он увидел микроавтобус РАФ,
неторопливо катящийся по проходящей
недалеко
асфальтовой дорожке по направлению к
расположенному в самом
её конце
одноэтажному кирпичному зданию. В силу
своей профессии, он прекрасно знал что
это за белый
микроавтобус
с черной полосой по всему
борту и что
это за здание, скромно расположившееся
на самом краю больничной территории.
Без всяких эмоций он наблюдал, как
санитары неспешно извлекли из микроавтобуса
носилки, полностью покрытые белым и так
же неспешно понесли их внутрь здания.
Интересно,
лежащий на
носилках по
нашей части или обычный, лениво
подумал
следователь. Нечего
гадать, завтра в сводке и узнаем,
решил он, усаживаясь за руль.
Пора просыпаться. Я твоя внучка, я приехала и буду теперь всегда о тебе заботиться. Дай мне на тебя посмотреть… Какие у тебя большие, уродливые зубы, Боб!
Риз Уизерспун после того, как ее мать-проститутку арестовывают решает отправиться к бабушке, угнав машину, но та в пути ломается. И ее подбирает серийный убийца, представившись психологом.
Фильм очевидная аллюзия на Красную шапочку, от титров до концовки. Уизерспун живет в семье проститутки и наркомана-извращенца, и когда их задерживают, чтобы не попасть в семью опекунов, решает бежать к бабушке, встретив этакого волка-некрофила на пути. Только после того, как она в волка стреляет и спасается, полиция верит именно ему, так как у нее очевидное криминальное прошлое, а он для них белый и пушистый - ее крикам о волке никто не верит. И попадает в тюрьму. А он домой. Но на этом ее путешествие не заканчивается. Да и полиция потом внезапно допетрит, кто тут виноват.
Риз Уизерспун офигенно отыграла, никогда ее сильно не воспринимал, тут глаз здесь от нее не оторвать. Стереотипная девочка преследуется и не отпускается своим прошлым с криминалом и уродами родителями.
Сам фильм достаточно злобный, мрачный, с аморальщиной, с полным отсутстствием политкорректности и хорошим черным юмором, и все что режиссер хочет сказать, он говорит в лоб и сразу. Люблю такое. При этом сюжет предсказать при просмотре не выйдет, отличный закрученный психологический триллер.
Сергей
стоял на пороге камеры для временно
задержанных, держа одной рукой свернутый
тоненький матрас а другой
сверток с
постельным бельем и полотенцем. За его
спиной только что закрылась массивная
стальная дверь, лязгнув засовом. Он не
решался сделать первый шаг в это маленькое
отторгающее
пространство,
ставшее его
временным пристанищем.
Грязные зеленоватые стены, чуть более
светлый потолок со слабенькой тусклой
лампочкой, которая к тому же была покрыта
то ли слоем
пыли то ли копоти.
Прямо на
противоположной стене, в самом её верху,
угадывалось маленькое оконце, как и
лампочка покрытое слоем чего то мутного
и оттого с трудом пропускающее дневной
свет. Еще к тому же и зарешеченное. Вертя
головой в слабом освещении
он пытался оглядеться,
словно не верил своим
глазам.
Эти глаза, постепенно
привыкающие к сумраку, наконец
разглядели
расположенный слева
от двери
камеры умывальник,
с торчащим прямо из бетонной стены
краном и раковиной под ней, точно такой
же, как он видел в вагонах поездов. Только
здесь она была
всей своей
нижней частью целиком вмонтирована в
высокий бетонный
постамент. Справа от
двери очевидно
располагался
нужник, представлявший
из себя неглубокую вытянутую овальную
чашу с дырой,
тоже намертво
встроенную в бетонный пол. В нос ударила
тяжелая неприятная смесь запахов
отхожего места, гнили и хлорки.
Сергей наконец
решился, прошел вперед и сел на одну из
нижних полок. Всего в камере было четыре
спальных места, представляющие из себя
намертво вмурованные в стены металлические
каркасы с приваренными к ним
решетками из
арматуры. Места эти располагались вдоль
каждой из стен, попарно друг над другом,
как в железнодорожном вагоне, только
вот ни
сложить их ни хоть как то пошевелить не
было никакой возможности. Матрас,
по
прежнему свернутый, он
положил рядом с собой
и не решался прикоснуться к нему, понимая
что стоит только его раскатать поверх
скрещенных арматурин, как тем самым он,
сам с
собой, подпишет согласие на пребывание
в этом грязном и вонючем бетонном мешке.
Посмотрел
на свои кроссовки без шнурков, которые
у него конфисковали вместе с брючным
ремнем. От этого зрелища вдруг
стало очень
горько и тоскливо. Нахлынула
всепоглощающая жалость к самому себе.
Как же так вышло? Ведь он из семьи
потомственных офицеров. Его дедушка —
офицер, фронтовик, ветеран,
орденоносец.
Отец — действующий офицер, служащий в
части, расположенной недалеко от города
Энска, защищающий наше советское небо
от врагов. Оба они, и дед и
отец, видели
в своем внуке
и сыне Сереже
продолжателя семейной офицерской
династии.
Сергею вдруг в
мельчайших деталях
вспомнилось,
как два раза в году, в день праздника
Великого
Октября и на
9 Мая, они вместе
с дедом, одетым
в свой парадный
китель с двумя внушительными рядами
орденов и медалей на нем, степенно
выходили из дверей подъезда, чтобы
направиться
на демонстрацию. Соседки, всегда
сидевшие на
лавочках, увидев
их всячески
выказывали свое восхищение. Лица
женщин
расплывались
в улыбках, они всплескивали руками,
качали головами, наперебой здоровались
с дедушкой и внуком, говорили добрые и
приятные слова
в напутствие. Иногда,
если не выпадало дежурство в части или
командировка, к дедушке и внуку
присоединялся
отец семейства,
тоже разумеется в своей парадной
офицерской форме. Вот
тогда уж соседки
чуть не валились с лавочек от умиления,
какие у них в доме защитники и красавцы
живут.
А уж как
ими гордилась
мама. Она редко ходила на праздничные
демонстрации, предпочитая под любым
предлогом оставаться дома, чтобы
приготовить
праздничный обед для своих мужчин. Когда
сильная половина семьи выходила из
подъезда, она всегда, сдвинув
в сторону
штору, стояла возле окна и с высоты
третьего этажа смотрела
вниз, пока
её офицеры и сын не скрывались за листвой
кленов и кустов акации, растущих вдоль
панельки. Бабушки
на лавочках, знающие
что она всегда
провожает своих, дружно поднимали
головы на её
окно
и жестами показывали, дескать посмотри-ка,
посмотри, твои-то какие молодцы
пошли. Мама, в
такие моменты чрезвычайно
гордая собой и своими мужчинами, в ответ
приветливо махала бабулькам.
Сейчас он
отказывался даже представлять себе,
что с ними будет, когда им сообщат о его
аресте.
Да что там сообщат. Уже ведь сообщили!
Этот, который следователь, он же когда
их с Костяном арестовывал, сам сказал,
что родителей сразу поставят в известность.
А что
теперь станет с его мечтой поступить в
престижный военный ВУЗ в Ленинграде,
чтобы пойти
по стопам отца и деда?
Ничего не
станет! В прямом смысле не станет! Нет
больше этой мечты! Сам! Сам
взял и растоптал! А
что станет с его отношениями со Светой?
Светлана была
его одноклассницей и они уже как почти
как год
назад признались
друг другу в любви. И все это время
тщательно
скрывали ото всех эту
свою любовь,
на людях умело
играя роль просто хороших товарищей.
Лишнее внимание со
стороны учителей и
со стороны родителей им
бы только мешало.
Окончив школу,
они вдвоем
собирались
ехать в Ленинград
и там поступать
каждый в свой ВУЗ.
И только поступив, поставить своих
родителей перед фактом. А
там будет время до начала учебы, чтобы
и с жильем
вопрос решить,
совместным конечно жильем. Может
быть это будет комната
в семейном
общежитии а
может, если
родители решат
на радостях
раскошелится,
то и съемная
комната в
коммунальной
квартире.
Всё рухнуло. В
один момент. Всё! Внезапно он вспомнил
этого несчастного мальчика, которого
они втроем
забили до
полусмерти! А может и до смерти! К горечи
осознания собственной загубленной
жизни добавилось осознание загубленной,
скорее всего, жизни другого человека и
жгучий, нестерпимый стыд за это. Сергею
искренне, так искренне как никогда в
жизни до этого, хотелось попросить
прощения у этого пацана, у его родителей
да у кого угодно. Ему хотелось, чтобы
все они поверили в его искреннее раскаяние
и простили его! Вот только не сможет он
сейчас докричаться до них. Не сможет. А
потом уже может быть поздно.
Сергей повернулся
к свернутому
матрасу, так и лежащему рядом с ним на
нарах, тоненькому,
местами рваному
и грязному
матрасу, потом
вдруг без
всякой брезгливости уткнулся
в него лицом
и одновременно
стал сильно
лупить по
нему кулаком,
как будто этот самый матрас был персонально
виновен во
всех его бедах.
Иван.
Войдя в свою камеру,
Иван сначала испытал абсолютно те же
ощущения, что и Сергей.
Унюхал те же
отвратительные запахи, запертые внутри
не проветриваемого бетонного мешка.
Так же несколько минут привыкал к
тусклому свету, прежде чем смог что либо
разглядеть. И точно так же несколько
минут просидел в оцепенении на нижней
металлической полке, у
которой там,
где у нормальных кроватей обычно бывает
пружинящая основа из деревянных реек
ну или на крайний случай мягкая
металлическая сетка, были
приварены металлические прутья,
образующие
решетку.
Но Иван,
в отличии от своего товарища и подельника,
не испугался ни обстановки камеры ни
своего факта заточения сюда. И вовсе не
потому, что очень
надеялся на
помощь родителей, которые должны
скоро вытащить
его отсюда.
Ну а как же? На
то они и родители, чтобы
помочь ему!
Не -е -е -е -е -т! Он
боялся кое-чего
другого, того, что гораздо страшнее этой
вонючей каморки с железной дверью и
мнения
родителей о нем.
По настоящему
он боялся того,
что приходит
к нему ночью, стоит ему только заснуть.
Именно приходит, именно так! Хотя он
столкнулся с чудовищем пока только раз,
но был абсолютно уверен, что оно придет
за ним еще и еще, сколько
потребуется.
А значит правильное слово - приходит.
Но сдаваться
за просто
так, за здорово живешь, Иван не собирался.
Занятия боксом научили его биться до
конца, чего бы это ни стоило. Удача
— дама очень
капризная и
может вдруг под самый финал
улыбнуться
именно тебе, хотя до этого расточала
свою признательность только
твоему более
сильному противнику.
У Ивана
уже был план, придававший
ему смелости и
выработанный
сначала в
результате напряженной умственной
деятельности утром в квартире до прихода
милиции а потом окончательно оформившийся
уже здесь, в камере изолятора временного
содержания. Посидев
некоторое время на жестких металлических
прутьях своих нар, он,
в соответствии
с планом, приступил
к детальному исследованию всех уголков
своего узилища. В этот момент ему бы
позавидовали
и опытные сыщики - обыскники, настолько
тщательно и неожиданно умело Иван
осматривал доставшееся
ему помещение.
Начал он свой
осмотр конечно с двери, прекрасно помня
как именно
тварь пыталась
проникнуть к нему в квартиру. Дверь
Ивану понравилась, она была очевидно
очень прочная, металлическая. Есть
надежда что такую дверь тварь не пробьет
и никак не проковыряет себе дыру в
ней. Ведь если
бы то, что гонялось за ним прошлой ночью,
умело проходить сквозь препятствия, то
что, скажите пожалуйста, мешало бы ему
мгновенно поймать Ивана, пройдя
прямо сквозь дверь ивановой квартиры
или сквозь перекрытия школьного здания?
Ась? То-то же! А Иван умный, он это
заметил! Щели
между самой
дверью и такой же металлической,
вмурованной в бетон как и все здесь,
дверной коробкой, были очень тоненькие,
еле видимые, из
за чего дверь
закрывалась со скрипом, почти впритирку.
То же самое
относилось и к небольшому окошечку,
расположенному в двери на уровне глаз
и сейчас закрытому персональной маленькой
дверцей. Но
все равно надо
будет, когда уже объявят отбой, потихоньку
порвать простынку и обязательно
заткнуть все
эти щелки
— тогда поганое чудовище не сможет
просунуть внутрь
свои ниточки
или щупальца
или как там они у него называются.
Затем
Иван внимательно изучил сливные отверстия
в санузле и в раковине. Пришел к такому
же выводу что
и ранее — простынка, вот лучший способ
борьбы с незаконным проникновением
незваных чудищ
на территорию проживания, пусть
вынужденного и временного, советских
граждан. Он
решил заткнуть
оба этих
отверстия самодельными кляпами, которые
будут изготовлены из все
той же
многострадальной простынки.
Осмотрев окно, он
с радостью понял, что вот тут то никаких
дополнительных действий не потребуется.
Тут до него
обо всем позаботились как надо. В
окне камеры было установлено толстое,
толщиной несколько сантиметров, стекло
из прозрачного пластика. Перед ним
наличествовала
решетка из
арматурин, обязательно
утопленная
концами в бетон, как и все металлическое
здесь. Со стороны улицы, установленная
прямо перед окном, просматривалась
еще какая-то конструкция в
виде опять же металлического
листа с проделанными
в нем небольшими отверстиями
и щелями.
Дальнейший
осмотр не выявил иных подозрительных
или слабых мест в тюремном убежище и
Иван, весьма довольный собой и проделанной
им работой,
снова уселся на решетку металлических
нар.
Если кто
нибудь вдруг решил,
что инспекция
и укрепление
периметра и есть весь хитроумный иванов
план борьбы с
привидениями,
то сильно бы
ошибся.
Всё это были
только подготовительные мероприятия.
Основной же
план, придуманный Иваном, состоял в том
чтобы не дать себе заснуть путем
чередования
умеренной
физической и интеллектуальной активности.
Вот так и никак
иначе! Поскольку
тишина и сумрак камеры очень способствовали
переходу в сон, хотя
времени было еще всего около пяти —
шести часов вечера, Иван
решил немедленно приступить к выполнению
плана имени себя.
Сначала
он принялся ходить неспешным шагом от
двери камеры до окна, стараясь не
торопиться и заодно не топать, чтобы не
привлечь внимание милиционеров
- охранников,
которые находились, как он прекрасно
понимал, сравнительно недалеко от двери.
Расчет здесь был простой — при такой
ходьбе и сильно не устанешь и на ходу
само собой не
заснешь. А
если вдруг каким
то чудом заснешь
- то непременно
упадешь,
ударишься и снова проснешься. Гениально
ведь?
Ну дак!
Промаячив таким
образом примерно
полчаса, по его собственным ощущениям
конечно, Иван снова
уселся на свои
нары. Тот факт, что их плоскость была
сформирована из жестких стальных
прутьев, была ему на руку. На прутьях
ведь долго и комфортно не посидишь и не
полежишь. Уснуть на них будет тоже
чрезвычайно трудно, что в данных
обстоятельствах его
очень радовало.
Он даже свой матрас, по прежнему свернутый,
закинул на верхнюю полку с глаз подальше.
Усевшись, он
принялся вспоминать различные задачки
из школьного курса предметов, читал
стихи какие помнил, пел в уме бодрые
песни, повторял
таблицу умножения — в общем делал все
что мог, занимая работой
свой мозг и не
давая ему отключиться. Гордый тем,
как продвигается выполнение его плана,
он некоторое время развлекал
себя сочинительством матерных стишков
про страшную тварь, караулившую его по
ту сторону сна.
Это занятие его
рассмешило и придало
не только смелости но и даже некоторый
заряд бодрости.
Само собой Иван
прекрасно понимал, что человек не может
без сна. Вот хоть что ты
делай, а все
равно рано или поздно заснешь. Организм
просто выключится в определенный момент
никого не спрашивая и все тут. Но это
нисколько его не смущало.
Наоборот, этот непреклонный биологический
факт был очень даже учтен в его плане.
Как именно? А
посмотрите-ка
на железную дверь
камеры. Что вы там видите? Правильно, на
этой дверке
белой краской
через трафарет нанесен распорядок дня
находящихся
в данной камере
задержанных
советских граждан.
Что
в том распорядке написано? А прямо под
словами «Распорядок дня» там первой же
строчкой
написано «6 — 30. Подъем.». Что
это значит? А значит это,
что ему любыми способами нужно продержаться
в состоянии бодрствования как можно
ближе к этим самым заветным
шести - тридцати
утра. Даже если он вырубится, скажем, в
четыре часа утра или что еще лучше в
пять часов
утра, то в нужное время дежурный милиционер
зайдет в камеру и непременно его разбудит.
А уж за эти час
или
два фиг эта самая тварь его поймает!
Прошлую ночь он от нее почти восемь
часов бегал! А теперь он к тому же более
— менее опытный, кое какие возможности
и уловки тварюги знает! Так что часик —
другой как нибудь справится!
Неожиданно раздался
лязг, смотровое окошечко в двери открылось
и в нем показалась верхняя часть лица
милиционера. Он скомандовал задержанному
Ивану встать лицом к дальней от двери
стене, той в которой окно и руки при этом
скрестить за спиной. Стоять так, пока
он не скомандует что можно повернуться.
Затем тот же милиционер, видя что перед
ним подросток, менее официально и немного
мягче уведомил Ивана, что настало время
ужина, что поднос с тарелкой и стаканами
он оставит у него на нарах, что на подносе
этом также небольшая передачка для него
от родичей. Затем лязгнул засов двери,
шаги, шуршание пластмассы о прутья,
снова шаги и снова лязг. Дверь снова
закрыта а у Ивана теперь есть двадцать
минут на прием немудреной пищи.
Только сейчас он
понял, что очень голоден. Еще бы, он ведь
со вчерашнего обеда ничего не ел, а
вечером матери
просто соврал
про вкусный ужин на квартире Костяна,
чтобы быстрее
лечь спать.
Эх, знал бы он
тогда, чем это самое «лечь спать»
кончится. На
радостях быстро съел кашу и выпил
еле сладкий чай. В мешочке — передачке
обнаружились
его зубная щетка, зубная паста, чуток
конфет, почему то разломанных пополам,
распотрошенная пачка тоже
разломанных
печенек и несколько зачем то нарезанных
дольками яблок. Сразу
съел
парочку конфет и несколько печенюшек,
решив оставить остальное на потом, ведь
сегодня ночью ему еще понадобятся
источники энергии для поддержания
физической активности.
Пожалел что
выпил весь, пусть и невкусный чай,
пришлось сладость конфет запивать
противной, с
привкусом ржавчины водой
прямо из крана. Ровно
по расписанию появился тот же милиционер
и состоялась, так сказать, процедура
выноса подноса, ничем не отличавшаяся
от процедуры его вноса.
Вполне приемлемо
перекусив, Иван решил еще немного
посидеть, чтоб как говорится утряслось,
а затем продолжить действовать в
соответствии с придуманным им планом.
Поглядев на лампочку, приткнувшуюся
на потолке, решил
обязательно
её протереть от грязи и пыли, дабы в его
нынешнем обиталище стало светлее.
Продолжая неотрывно разглядывать тускло
светящую лампочку, он размышлял о том,
как бы ловчее до неё добраться — потолки
в камере были довольно высокие и даже
с верхних нар дотянуться было сомнительно.
Лампочка же в свою
очередь совсем не резала своим светом
смотрящие на неё глаза
Ивана.
Напротив, эта самая лампочка, повидавшая
на своем веку сотни если не тысячи
обитателей камеры, делала все от неё
зависящее чтобы успокаивать
и баловать эти
самые глаза — она
то становилась
теплым ласковым пятном, то расплывалась
в красивый
оранжевый
бублик, то
становилась похожей на оранжевую
бабочку, лениво
помахивающую крылышками.
Когда дежурный
милиционер открыл смотровое окошко в
двери камеры, где находился Иван и
гаркнул «Отбой, отойти ко сну!», то
увидел, что подросток уже
спит, причем
без всякого матраса, прямо
на голой стальной
решетке нар.
Он покачал головой, непорядок
все таки. Но
заходить и что то менять не стал, зачем
это ему надо. Хочет спать на железяках,
пусть спит, его личное дело, спина
прямее будет.
Надзиратель
снова закрыл на засов смотровое окно.
Часы, висящие
в коридоре показывали ровно 10
— 00 вечера.
В точности как и написано в одной
из строчек распорядка
дня, нанесенного
на внутренней
стороне дверей
всех камер, в том числе и той, в которой
сейчас тихо
посапывал Иван.
Костя.
Он никак не
мог поверить в
происходящее.
С той самой
секунды, когда группа вооруженных
милиционеров вошла в класс, он вдруг
стал воспринимал
действительность совершенно
отстраненно,
как будто бы сидел в кинотеатре а на
экране крутили цветное кино про его
собственную жизнь, причем
снятое его собственными глазами.
Он видел как к
нему подошли милиционеры, видел как его
обыскивают, видел как его руки, будто
сами собой, достали его школьную сумку
и демонстрируют её содержимое тому
усатому мужику в гражданской одежде,
представившимся следователем.
Он видел как
застегнулись наручники на его запястьях,
как он шел буквально сквозь строй
учеников его школы, как сел в милицейский
УАЗик, в его маленькую стальную будку,
напротив своего
дружка Сереги.
Однако это самое
кино про себя самого оказалось очень
необычным, каким то доселе невиданным
кино. Дело в том, что он не только все
видел, но и все чувствовал. Он
чувствовал
режущий запястья холодный металл
наручников, чувствовал жесткую
металлическую лавку и удары таких же
металлических стенок, когда
УАЗик, в котором
его везли,
подпрыгивал
на ухабах. Почувствовал как дернулось
все его тело, когда уже в здании, куда
его привезли, кто-то выдернул его брючный
ремень. Скажите
пожалуйста, в каком советском кинотеатре
вдруг стали показывать такое совершенное
кино?
Затем Костя
в какой то
момент вдруг вернулся из чудесного
кинозала прямо в свое тело и сразу
почувствовал неимоверную
тяжесть. Его
тело еле шевелилось, руки и ноги с трудом
подчинялись командам разума. Ему
вдруг чудовищно
захотелось спать, захотелось просто
лечь и забыться.
Оказавшись в
камере, он не обратил не малейшего
внимание на обстановку. Только
увидел нары, сразу расстелил матрас и
тут же на
него улегся.
В голове
пульсировало, перед глазами снова, как
тогда в классе, поплыли цветные круги.
Он почувствовал как засыпает. Мелькнула
искорка надежды
что все,
случившееся
с ним сегодня, это и есть
дурной сон.
Что скоро он
проснется и
все будет хорошо,
как прежде.
Внезапно громкий
металлический скрежет буквально
вонзился в голову.
Костя
открыл глаза и увидел милиционера,
который тут же отошел назад
к двери и
приказал встать с
кровати, отойти к стене под окном,
повернуться к этой самой стене лицом
и руки сложить
за спиной.
Потом уведомил
что принес ужин а через двадцать минут
придет снова и заберет поднос.
Поковырявшись
ложкой в жидкой каше — размазне и
заставив себя чуть чуть поесть, он
отодвинул поднос.
После того как
поднос наконец то унесли, решил
снова заснуть. Но
столь желанный
сон уже не приходил.
Костя решил
осмотреться и только
принялся
разглядывать свою камеру, как
вдруг осознал, что чувство
отстранения
от самого себя,
накрывшее его с момента ареста в школе,
окончательно
исчезло. Он
снова полностью владел своим телом, его
восприятие
окружающего мира стало как никогда
четким и резким.
В нос ему
буквально ударила, ранее им не
воспринимаемая, противная смесь
запахов плохо
вымытого
туалета, гнили или рвоты ну и конечно
неистребимый в таких местах запах
хлорки.
Своим
обострившимся обонянием он
вдруг разобрал
еще один запах,
который почему
то встревожил его.
Запах этот был явно знакомым, но он не
мог толком разобрать
его и вспомнить.
В течении нескольких минут тревожащий
запах нарастал
и вдруг Костя
понял — это запах пожара. Так
всегда пахнет пожар! Это тот самый запах
пожара, вбирающий в себя запахи
горящего дерева, бумаги,
краски,
пластмасс и
кто его знает
чего еще.
Вскочив
с нар Костя быстро подошел к двери своей
камеры, за которой снаружи слышались
какие-то приглушенные звуки и явно
что-то происходило. Он несмело постучал.
Затем, отчетливо чувствуя все больше и
больше проникающий в камеру запах гари
и даже легкий сизый дымок, уже не стесняясь
заколотил кулаком по поверхности двери.
Немного подождал, но ничего не произошло.
Никто не только не прибежал на помощь,
но даже не открыл смотровое окошко чтобы
поинтересоваться, кто тут беспорядки
нарушает.
Почувствовав как страх вместе
с паникой
овладевают им, он решился на крайние
меры. Не зная, поможет ему это или нет,
Костя отошел от двери, в три шага
разбежался и ударил в металлическую
дверь всем своим телом. Неожиданно дверь
поддалась, распахнулась и он по
инерции буквально выпрыгнул
в коридор изолятора.
Только оказавшись
в коридоре, в то же мгновение он
почувствовал дикий жар и по глазам
резануло красными всполохами. Первый
же вздох наполнил легкие едким дымом,
он закашлялся. В мозгу каким то чудом
всплыла инструкция, услышанная на одном
из уроков начальной военной подготовки
- при пожаре в здании ползи по полу,
потому что горячий воздух и дым стремятся
к потолку. Ноги сами подкосились, он
упал на бетонный пол и второй вдох дался
легче. Тут же глянул вверх над собой —
черный дым действительно собирался
всей своей массой около
потолка и куда
то утекал по нему, словно
вода из перевернутой вверх
ногами банки.
В следующее
мгновение до ушей Кости донеслись
истошные крики, даже не крики а скорее
дикие завывания нескольких голосов.
Посмотрев наконец в ту сторону, откуда
доносился звук, он чуть не потерял
сознание от охватившего его ужаса, а
потом затрясся
и
заорал уже
сам. Он увидел, как из открытых смотровых
окошек дверей нескольких камер, вырываются
мощные языки пламени, как будто внутри
этих самых камер вспыхнуло по бочке
бензина. И из этих самых окошек, вместе
с языками пламени, периодически
высовываются наружу обгорелые и частично
обугленные, но очевидно
пока еще
функционирующие руки пока еще живых
людей, находящихся там. Руки эти то
исчезали
внутри, то выбрасывались
в пространство коридора,
словно хотели
нащупать или схватить что-то, то колотили
по наружной поверхности дверей, то
шарили по этой самой поверхности,
очевидно пытаясь нащупать большой засов
и открыть его.
Зрелище было
настолько инфернальным, страшным и
омерзительным, что Костю, все еще
трясущегося
лежа на полу,
вырвало. Огромным
усилием мобилизовав всю свою волю он,
больше не в силах выносить жуткое
зрелище, пополз вперед прямо вдоль ряда
шевелящихся
горящих рук.
В какой то момент он инстинктивно решил
помочь одному из несчастных, запертых
в камере. Попытался сдвинуть засов на
одной из дверей, но тот стоял намертво.
В какой то момент сквозь дым ему удалось
разглядеть удерживающий его замок.
Мелькнула мысль — бесполезно, он ничем
им уже не поможет, нужно самому уползать
отсюда пока не сгорел. Жар
в этом помещении нарастал буквально с
каждой минутой, становилось невозможно
дышать даже вблизи пола. Он
все быстрее и быстрее пополз в том
направлении, куда утекал вдоль потолка
вонючий жирный черный дым.
Костя полз, закрыв
глаза, просто судорожно перебирая ногами
и руками изо всех сил, всем своим телом
ощущая волны жара, все сильней и сильней
накатывающиеся на него сзади. В какой
то момент почувствовал под собой
ступеньки лестницы и понял что ползет
вверх. Дышать стало немного легче. Затем
руки снова ощутили горизонтальную
поверхность и он понял что куда-то все
таки выполз.
Решился, открыл глаза и быстро огляделся.
Это было что-то похожее на большой
вестибюль с дверью на улицу с одной
стороны и широкой лестницей, ведущей
наверх, с противоположной стороны. Он
понял — ну конечно, это же здание милиции,
его же сюда вместе с Серегой и привезли.
А выполз он получается из подвала, там
где камеры у них. А Серега получается…
Там сейчас … Горит … От
мысли о страшной участи друга Костю
накрыло
волной ужаса и тошноты одновременно.
Через некоторое
время, справившись с очередным приступом
конвульсий он осмотрелся
еще раз. Большие деревянные двери,
ведущие на
улицу хоть и
были приоткрыты, но так сильно пылали,
что нечего и думать даже приблизиться
к ним, не то что проскочить сквозь них.
Вдоль стен горели деревянные скамейки
и деревянные шкафы. Единственное место,
где еще можно было хоть и с трудом
находиться - это самый центр просторного
вестибюля, равноудаленный от всех очагов
горения. Именно
там он и крутился пригнувшись, пытаясь
сообразить как можно
выбраться из
здания.
Повернувшись
вправо, Костя увидел очередной очаг
раздирающего разум ужаса.
Судя по всему, это было помещение дежурки,
комнаты где находятся дежурные
милиционеры, сейчас горевшее
сплошной стеной огня — деревянной
мебели в ней было хоть отбавляй. На
решетке бывшего большого окна дежурки,
зацепившись за неё тем, что осталось от
рук, висел уже полностью
обугленный
труп. Увиденное
опять окатило
волной отвращения
но рвотных
позывов уже
не вызвало,
естественная человеческая реакция
будто атрофировалась.
Переведя взгляд
чуть левее на окно, расположенное
между дежуркой
и входной дверью,
Костя
вдруг все
понял в течении
секунды. Сквозь
окно он
увидел часть грузовой машины на которой
была установлена большая рыжая бочка,
на которой в
свою очередь с одной стороны еще виднелась
надпись
«БЕН», сделанная большими черными
буквами. Бочка эта сильно горела и не
просто горела, а из нее периодически
выплескивались и растекались по земле
горящие волны. Ну конечно, понял он, это
какой-то бензовоз слетел с дороги,
врезался в здание милиции и загорелся.
Установленная на нем бочка повредилась
и горящий бензин залил подвал с камерами
для задержанных
и частично первый этаж здания.
Не успев толком
додумать эту мысль, Костя увидел как
эта самая бочка неожиданно
вспухла и
выбросила огромную волну горящей
жидкости, устремившейся к зданию.
«Взрыв!» мелькнуло в мозгу а тело,
повинуясь
инстинкту самосохранения, само рвануло
вверх по лестнице. Его спасло то, что
горящие створки дверей главного входа
были открыты не сильно — меньше чем на
полметра. Они и задержали волну
разлившегося
и горящего бензина,
не дав ей
поглотить убегавшего подростка. Только
волна жара обожгла спину. Весь пол
первого этажа здания превратился в
сплошное море
огня.
Только оказавшись
на втором этаже, Костя понял, что обратной
дороги у него нет. Более того, ему пришлось
отбежать от центральной лестницы вглубь
одного из двух расходящихся коридоров
— жар в центре, возле лестницы, был
нестерпимым. Делать
нечего, придется прыгать из окон второго
этажа. Глянув
в конец коридора он увидел расположенное
там окно, с уже разбитым кем-то стеклом
но, черт его побери, закрытое металлической
решеткой, створки которой стягивал
замок. Он в иррациональной надежде
подбежал к этому окну, подергал створки,
подергал замок — нет, бесполезно, кто-то
уже пробовал здесь с тем же результатом.
Нечем ему
вскрыть замок да и не умеет он этого
делать. Разбитое
окно практически не давало живительного
воздуха. Костю пробил озноб и дикая
паника когда он, глянув вниз увидел
причину, а именно поток горящего бензина,
разливающегося по земле вдоль периметра
здания, как бы захватывая его в огненное
кольцо и
лижущего стены языками пламени.
Да сколько же
его там, в этой бочке, бензина?!
Завыв
от ужаса, от
навалившейся
паники, от
ощущения
собственного бессилия и понимания
неотвратимо наступающего и
очень страшного
для себя конца, Костя кинулся вдоль
коридора и стал дергать все выходящие
в него двери служебных кабинетов.
Бесполезно, все заперты. Остался один
путь — проскочить сквозь центральный
очаг жара в другую часть коридора.
Раздумывать некогда
и надеяться больше не на что. Костя
решился, закрыл глаза согнутой в локте
рукой, вдохнул воздуха сколько мог,
задержал дыхание. Ладонью другой руки
закрыл нижнюю часть лица на сколько
смог. Затем побежал вперед, побежал так
быстро, как только мог, как не бегал
наверное никогда в жизни. Почти сразу
почувствовал нестерпимый, доводящий
до исступления жар по всей поверхности
тела. Казалось что одежда на нем и волосы
загорелись. Дико захотелось оторвать
обе руки от лица и охлопать
ими тело, сбить
огонь, уменьшить
боль.
Ноги делали
очередные шаги но
чудовищный жар все не спадал. Костя
на какой-то миг решил
что вторая половина коридора уже горит
и он просто
напросто вбежал
в эту огненную
трубу. Вот он, страшный и мучительный
конец его жизни, наступления которого
он так безумно боялся. И
в этот самый момент жар исчез. Пробежав
еще несколько шагов он наконец убрал
от лица сильно покрасневшие и ставшие
совершенно безволосыми руки. Эта часть
коридора выглядела в точности так-же
как и та, из которой он сюда проскочил.
Те же двери служебных кабинетов. Так
же запертые,
сколько их не дергай. Такое
же зарешеченное
окно в конце коридора и
замок на месте. Только
у этого окна
целые стекла
— поэтому здесь значительно труднее
дышать. А что
там сбоку,
возле окна?! Нет, этого просто не может
быть! Костя отказывался верить своим
глазам, хотя сам при этом бежал к своей
последней надежде со всех ног.
Рядом с коридорным
окном,
на примыкающей к нему части стены, была
смонтирована узкая металлическая
лестница, самая простая, с трубками
вместо ступеней, но ведущая прямо к люку
в потолке. Буквально задыхаясь от
забивающего легкие дыма, ни о чем больше
не думая, даже в мыслях не допуская
возможной неудачи, он
вскарабкался на лестницу, приставил
ладонь вытянутой руки к люку и всей
силой своих ног подал тело вверх. Люк
послушно
откинулся
внутрь чердака. Волна радости заглушила
панику и страх. Не все потеряно! Уже
залезая внутрь, Костя бросил последний
взгляд в коридор и увидел настоящий
фронт пламени,
очень быстро распространяющегося вдоль
стен и дверей, поверхность которых была
сплошь покрыта какой то декоративной
коричневой фанерой.
Выскочив на чердак,
он сразу понял что и здесь ему задержаться
не придется. Всё
обширное пространство под скатами крыши
было заполнено едким дымом. Дым попадал
сюда из под свесов кровли, а больше всего
валил из каких то керамических труб,
оканчивающихся немного выше уровня
пола чердака, сплошь усыпанного
керамзитом. Трубки
вентиляции,
догадался Костя. Значит нужно лезть
на саму крышу. Это хорошо, это правильно.
Там, на свежем воздухе он уже не задохнется,
там он сможет кричать и махать руками,
сообщая что вот он, еще живой на этом
здании и его надо спасать. Оттуда его
легко снимут
пожарные, просто приставив лестницу.
Кстати, почему пожарные все еще не
прибыли? Не могут
жители соседних
домов так крепко спать,
что такой огромный пожар и
взрывы бензовоза их
не разбудили!
Одернув
сам себя от праздных
размышлений,
он огляделся
и нашел прямо
над собой нижний край слухового окна.
Схватился,
ловко подтянулся и выбрался на довольно
крутой скат крыши, находящийся с торца
здания. Быстро сообразив, что удобнее
всего будет сидеть и ждать спасения на
самом гребне, развернулся и пополз вверх
по листам шифера. Быстро добравшись до
гребня крыши, идущего вдоль всего
здания, уселся
на него свесив ноги в стороны и стал
ждать. Окрестных домов не было видно
даже с самого верха крыши — настолько
плотной
была стена дыма
по периметру
здания. Впрочем и саму крышу волны
горячего
воздуха и дыма
периодически накрывали целиком, но к
счастью ненадолго и Косте удавалось,
непрерывно вертя головой по сторонам,
предугадывать этот момент и
задерживать дыхание.
Спустя некоторый,
совсем небольшой промежуток времени,
Костя начал осознавать что долго
высидеть на крыше ему не удастся. Во
первых он видел языки пламени, все чаще
и чаще вздымавшиеся по периметру скатов
— видимо уже во всю силу горели кабинеты
на втором этаже и мощное пламя вырывалось
из окон. Во вторых он чувствовал листы
шифера под ним с каждой минутой нагреваются
все сильнее и сильнее. Значит огонь уже
прямо под ним и вовсю лижет все эти
деревянные конструкции, на которых
шифер и лежит. Оглянувшись назад на то
место, где располагалось окно, через
которое он вылез, он увидел вовсю валящий
из этого окна черный дым, на фоне которого
иногда проскакивали языки пламени.
И снова
жуткий страх. И
снова парализующая
волю паника. И
снова мерзкое чувство бессилия что либо
изменить. И снова спасительная мысль,
сверкнувший
лучик надежды!Какой же он дурак! Расселся
тут, ноги свесил и ждет! На всех зданиях
в нашей стране, в нашем Советском Союзе,
устанавливаются пожарные лестницы,
ведущие на крышу. Чтобы доблестным
советским пожарникам было проще на эту
крышу попадать а таким бедолагам как
он, оказавшимся в плену огня, было просто
с этой крыши спуститься. Разумеется,
такие лесенки есть и на этом, уже
целиком горящем,
здании милиции.
Костя
очередным,
которым уже за сегодняшнюю ночь, волевым
усилием поставил себя на ноги и заставил
идти вдоль гребня крыши. Голова при этом
у него вертелась чуть ли не на все триста
шестьдесят
градусов. Слезящиеся от дыма глаза из
последних сил высматривали на краю
крыши небольшую площадочку красного
цвета с двумя дугами по краям. Перемещаться
по гребню крыши было очень трудно,
приходилось делать множество маленьких
шажков, чтобы не соскользнуть и не
покатиться кубарем по одному из скатов.
А волнистые
листы шифера уже были горячими, очень
горячими.
Верхушку пожарной
лестницы он
заметил буквально
чудом, пройдя
почти всю крышу
до противоположного конца довольно
протяженного здания. К тому моменту он
уже практически не мог дышать своими
забитыми и обожженными легкими,
он еле-еле мог
видеть
что-либо своими
забитыми гарью глазами, он почти не мог
переступать парализованными жуткой
паникой ногами а
окружившая его со всех сторон стена
постоянно
нарастающего
жара буквально высушивала последние
капли воли и мужества.
Костя остановился,
затем сполз на скат и покатился по нему
все ускоряясь, летя прямо на ту самую
спасительную площадочку. Но
его мечтам на спасение не суждено было
сбыться. В
тот самый момент, когда он находился на
полпути, шифер под ним начал проваливаться,
из-за чего траектория его движения
изменилась и он оказался
на самом краю крыши в нескольких метрах
от своего последнего шанса на спасение.
Его падение
вниз остановил парапет, установленный
на краю крыши. Но возможно зря, потому
что падение с высоты было бы для него
сегодня легкой и милосердной смертью.
Он оказался в
огненном мешке. Снизу его тело лизало
мощное пламя, вырывающееся из окна
горящего кабинета на втором этаже.
Сверху его тело лизало еще более мощное
пламя, вырывающееся из огромного провала
в крыше. Он ощущал невиданную, не
поддающуюся описанию словами боль,
самую сильную боль, которая только может
существовать во вселенной. В безбрежном
океане этой чудовищной боли его разум
то растворялся на мелкие частицы, то
почему-то собирался вместе вновь, не
позволяя ему навсегда сбежать от жестоких
мучений.
Внезапно,
уже не своими
глазами, а
каким то внутренним зрением пульсирующего
разума он увидел нечто. Прямо из стены
огня, бушующего в провале крыши, появилась
фигура человека, тоже окутанная пламенем,
или правильнее сказать, сама состоявшая
из этого самого пламени. Вокруг этой
фигуры во всех направлениях непрерывно
бегали сотни
огненных змеек.
Голос, прозвучавший
внутри сознания Кости, еще не растворившегося
в бесконечной боли, был страшен. Хотя
что может быть страшнее той боли, которую
он сейчас испытывал. Голос казалось был
соткан из самых жутких звуков завывания
пламени и тяжелого
гула горящих
углей.
Все. С него хватит.
Он хочет уйти. Он больше не вынесет ни
секунды этого кошмара и боли.
«Ко -о -о -о -о -о
стя ...» прозвучал в ответ его голос,
жалкий и еле слышный по сравнению с
голосом явившегося за ним чудовища.
В то же мгновение
чудовище растворилось в бушующей стене
огня а вместе с ним невесть куда исчез
и океан боли. Весь
рой юрких огненных змеек, тех самых что
кружили вокруг чудовища, словно ища
себе нового хозяина устремился к нему,
к Косте, точнее к тому что от него еще
осталось. И все они разом пронзили его
тело,
закружились в немыслимых траекториях,
проходя сквозь него.
А Костя
уже не боялся этих огненных змей, то
струящихся вдоль его тела то пронзающих
это самое тело насквозь. Все что они
делали, было чрезвычайно приятно.
Самое приятное,
что он когда либо испытывал в жизни.
Костя подумал о том что зря боялся огня,
и другие люди зря боятся. Огонь он ведь
не страшный, ему нужно просто довериться,
подружиться с ним, полюбить
его и
огонь в ответ
полюбит тебя.
Дружба с огнем — высшее блаженство,
какое только может быть.
Внезапно Костя
подумал — он
же лежит на
краю крыши и удерживающий
его парапет вот-вот прогнется от жара
пламени и тогда
он упадет и
погибнет. Огненные змейки ничем не
смогут ему помочь. Они хоть и гладят его
тело, даря ему
блаженство, хоть
и превращают его тело в огонь, но удержать
и спасти от падения не могут. Не стоит
их винить за это, они не
для этого созданы.
И тут на радость
себе он
почувствовал, как кто-то сильными руками
схватил его за щиколотки и держит. Ну
конечно, догадался Костя,
сами-то змейки удержать его не могут,
но они снова
позвали на помощь то самое существо,
которому раньше
служили. Сейчас
оно ему поможет. И действительно, существо
начало дергать на себя Костино
тело, уже полностью
горящее таким
красивым огнем,
отодвигая его
от края пропасти.
Вот оно настоящее
счастье, подумал
Костя.
«Гражданин
задержанный!
Гражданин задержанный!
Вы меня
слышите?!»
внезапно
донеслось откуда
то.
Затем тот же голос,
уже ближе и отчетливей «Его пьяным что
ли вчера доставили?»
Костя вдруг
увидел как
бесследно
исчезают его
новые друзья,
его ласковые
огненные змейки а вместо них в поле его
зрения
все отчетливей
появляется мутно-зеленая стена и на
её фоне два
мужских лица в фуражках с кокардами.
Один из них пристально смотрит ему в
лицо а другой стоит возле ног и все еще
держит его за щиколотки.
Он полностью открыл
глаза и сел на своих нарах. Оба милиционера
немного отошли
и встали прямо
перед ним. Некоторое
время критически его осматривали. Потом
один из них, видимо старший, спросил
как он себя чувствует, не
употреблял ли спиртное накануне.
Попросил дыхнуть. Ничего
не почуял. Сообщили
Косте,
что стали его будить в положенное время,
а он на голос не просыпается. Мало того
дергаться начал как припадочный. Еле
вручную растормошили. Может он эпилепсией
страдает? Ну нет так нет.
Костя, окончательно
проснувшийся и ставший вдруг абсолютно
спокойным и беззаботным, сообщил
милиционерам, что ему просто снился
плохой сон. Сам
же про себя подумал, что вовсе не плохой
этот сон был а даже совсем наоборот,
самый лучший
сон в его жизни, самый
приятный. Вам таких снов, граждане
советские милиционеры, во веки веков
не видать!
Следователь нервно
постукивал пальцами по столу. Педагоги
делали вид что смотрят в тетради и
классные журналы, лежащие перед ними,
однако время от времени поднимали
головы, вопросительно переглядываясь
друг с другом. Наконец в коридоре,
протянувшемся
прямо за одной из длинных
стен учительской
комнаты, послышались звуки шагов
множества ног. Звонко и часто цокали
каблучки, очевидно директорских туфель,
но они тонули в резком
и твердом клацании — тут ошибиться
невозможно, издаваемыми форменными
милицейскими ботинками. Все
присутствующие в учительской комнате
как один подняли
головы и воззрились
на источник звука поворачивая
головы вслед за ним,
как будто могли видеть сквозь стены.
Дверь в учительскую
распахнулась, внутрь
быстро зашла
директриса, тут же остановилась и сделала
рукой приглашающий жест, как будто
хотела сказать дескать заходите гости
дорогие. И гости эти конечно зашли,
уверенно, по хозяйски и со строгими
лицами. Милицейские товарищи очевидно
посчитали, что объекты задержания
находятся прямо в этом помещении а
потому настроены были решительно.
Следователь не дал им теряться в догадках,
кого из присутствующих милых и
интеллигентных женщин разных возрастов
понадобилось «винтить». Он подошел к
прибывшим сотрудникам и быстро пожал
всем руки. Они же, здороваясь в ответ,
быстро козыряли. Все
друг друга конечно знали, как минимум
в лицо, город ведь небольшой и за многие
годы службы приходилось не раз пересекаться
при случае то там то сям.
«Проводите!»
- это следователь сказал предельно
деловым тоном директору, стоящей на
полюбившемся ей месте у двери. «За мной,
товарищи!» - это уже милиционерам.
Директор, морально уже полностью отдавшая
себя в распоряжение товарищей из органов,
чуть было сама не козырнула в ответ, но
похоже вовремя сдержалась. Она молча
повернулась и буквально помчалась
сначала по коридору а потом по ступенькам
лестницы в направлении
интересующего
следователя кабинета.
Советским правоохранителям ничего не
оставалось как припустить вслед за ней
чтобы не отстать.
Невиданная
процессия, летящая чуть ли не со скоростью
поезда по школьным коридорам, привлекла
внимание немалого количества учеников,
почему то болтающихся по школе во время
уроков. Директриса, возглавляющая
мчащийся
на всех парах отряд, не забывала впрочем
о своем педагогическом амплуа, а потому
завидев одиночек или целые группки
малолетних оболтусов, успевала строить
им грозные гримасы, что-то
шипеть и грозить
пальцем а то и целым кулаком, ничуть не
стесняясь милиции. Впрочем,
никакого
эффекта её психологические эскапады в
адрес учеников не имели — пораженные
зрелищем, они только
застывали на
месте раскрыв рты а про себя похоже,
клялись раз и навсегда, делать домашнее
задание и хорошо вести себя на уроках,
иначе и за ними вот так же милиция придет!
Ну а зачем же она тут тогда? Конечно за
этим! Это точно за двоечником и хулиганом
Колькой из шестого «А» идут! Ну а за кем
еще?
Однако
с безобразником
Колькой ребятки
не угадали. В тот самый момент, когда
прозвенел звонок, возвещающий о конце
очередного урока, процессия остановилась
у дверей кабинета математики, где сейчас
занимались десятиклассники. Все
малолетки,
находящиеся в рекреации перед кабинетами,
раскрыли глаза пошире, чтобы как можно
лучше все видеть. Еще бы, милиция то с
директрисой к старшакам похоже пожаловали.
Ага! Допрыгались! И поделом им! А то
пинаются на переменах, сумками своими
могут грохнуть по чем не попадя, из
туалетов младших прогоняют когда сами
туда компанией покурить втихушку
забурятся. Вот щас их всех милиция в
тюрьму увезет, будут знать! Счастью
школяров не было предела, некоторые аж
подпрыгивали от нетерпения.
Директор, хотя
как уже было сказано, самоподчинилась
представителям государственных органов,
но своего
наработанного
годами профессионализма совсем не
утратила. Остановившись перед дверью
в кабинет и услышав прозвеневший тут
же звонок, она быстро сообразила как ей
лучше
поступить. Протянув одну руку с
отогнутой вверх ладонью и пальцами по
направлению
к сопровождающим
её мужчинам,
она недвусмысленно дала понять, что они
должны остановиться и не двигаться без
команды. Те, уловив решительность в
жесте главной школьной начальницы, не
сговариваясь подчинились и встали как
вкопанные. Директор же, убедившись что
первая её команда в точности выполнена,
другой рукой взялась за ручку двери
кабинета, сквозь которую уже слышался
звук множества сдвигаемых с места
школьных стульев, веселые разговоры и
смешки.
Открыв на
себя дверь,
она не стала
сразу двигаться вперед. Вместо этого
она несколько секунд молча и строго
смотрела на группу школьников, уже было
собиравшихся распахнуть эту саму дверь
изнутри кабинета мощным толком, а то и
пинком, тем самым который
уже раз выполнив
великую миссию освобождения
пути
к свободе своим одноклассникам и
одноклассницам, уже собравшимися за
спинами лидеров. Милиционеры
и командовавший ими следователь услышали,
как веселый гомон учеников в эти несколько
секунд стих, сменившись недоуменным
молчанием.
Директор выждала
положенную паузу а затем спокойным,
деловым, не вызывающим никаких подозрений
голосом, попросила всех учеников снова
занять свои места, так как ей необходимо
сделать объявление. И
только после того, как ученики развернулись
и пошли
по проходам к
своим партам,
она сама вошла в класс и снова, уже по
выработавшейся сегодня традиции, встала
прямо возле оставшейся
открытой двери,
словно хотела видеть одновременно и
кабинет и коридор. Никакого удивления
у школьников такое поведение не вызвало.
Понятно
же что она, по своей неистребимо
директорской
привычке, желает контролировать все
доступное пространство вокруг.
Ученики, уже
вернувшиеся на свои места за партами,
снова загалдели.
Им самим
стало интересно, чего это такого
опять удумала
школьная администрация. Может субботник
какой намечается. Дак это в
принципе неплохо!
Можно
будет и по двести портвешка намахнуть,
после того как сухую траву граблями
поелозишь туда — сюда да в кучки скидаешь.
Лишь бы дождика не было. Или
общегородскую школьную дискотеку опять
задумали. Дак это вообще здорово! Девчонки
и пацаны с других школ придут, ну или мы
к ним придем. Весело будет! Ну и опять
же про двести а то и больше в этом случае
портвешка не забываем. Правда перед
такой дискотекой в этот день обязательно
отчетный пионерско-комсомольский
концерт положен,
на котором не
только зрителем в обязаловку придется
сидеть но и того гляди в участники
припрягут,
кому не повезет.
Без этого
никак! Нельзя же советской молодежи
просто так вот, за здорово живешь,
веселиться. Не-е-е-е-т! Сначала
нужно пройти правильную идеологическую
пропитку речами и песнями про коммунизм,
про всеобщее равенство и братство, про
достижения социалистического общества
и моральные принципы молодых строителей
коммунизма. А потом, так
уж и быть пляшите,
юноши и девушки, теснее сплочайте ряды.
Примерно в этом
русле текли мысли десятиклассников
с интересом
смотревших на директора школы.
Учитель математики, в
чьем кабинете до
сего момента проходил
урок, тоже
сидел за своим столом и посматривал то
на начальницу
то на
класс, периодически делая жесты,
призывающие учеников успокоится и
перестать шушукаться.
Ни он сам со своего места, ни другие
ученики, даже те из них, что некоторое
время назад
были у самой
двери, не видели правоохранительного
отряда, предусмотрительно остановленного
директором на
некотором расстоянии. Директор
же, все так же не
отходя от двери,
дождалась общего внимания к себе и
тишины в классе, вдруг сделала приглашающий
жест и школьники увидели как в класс
быстрым шагом вошли пятеро мужчин.
Шедший первым был
одет в короткий плащ, темно-серый костюм
с галстуком и имел при себе портфель а
потому мог сойти за кого угодно, за любое
лицо, которому по роду деятельности
нужно выглядеть представительно и
официально, так
что никаких особых
эмоций у
учеников не вызвал.
Зато профессиональная принадлежность
остальных четырех мужчин, зашедших
вслед за ним, не вызывала сомнений ни у
кого. Форменную одежду советской милиции
все советские
дети знали как родную с малых лет, не
смотря на то что совсем не часто видели
её на улицах.
Сначала
из стихов про
Дядю Степу, потом из букваря, потом из
очень полезных занятий по правилам
дорожного движения в младшей школе а
также из множества кинофильмов и
телепередач.
А на этих еще
были надеты портупеи и на ремнях висели
кобуры с пистолетами, краешки рукояток
которых, покрытые коричневыми рифлеными
пластиковыми накладками и прикрепленные
длинными свисающими ремешками к этим
самым кобурам, были прекрасно видны
сидевшим на первых партах. И
еще какие то закрытые сумочки
непонятного
назначения на этих самых ремнях висели.
Появление столь
серьезной группы сначала повергло
школьников в
состояние неимоверного удивления. Но
тут же все догадались — ага, понятно,
щас опять будет лекция о профилактике
подростковых правонарушений, комсомольской
бдительности, недопустимости пьянства
и табакокурения среди пионеров и
комсомольцев и прочее в
том же духе.
Знаем, проходили уже. Только в прошлый
раз, пару лет назад, им обо всем об этом
агитировала милая девушка, служащая в
детской комнате милиции, как она сама
представилась. Она была, если судить по
виду, всего лет на пять — шесть
старше, у неё
было милое личико и
приятный голос.
Такая если и
скомандует тебе, дескать а ну ка прекратить
безобразия, то не только не испугаешься,
а неудержимо захочется поцеловать её,
ну или хотя бы до дома проводить. А
уж как она время от времени сбивалась,
запиналась и от того безудержно краснела
— любо дорого было смотреть. И форма у
нее была простая — юбка,
китель с погонами без звездочек и пилотка
на голове. Оружием
при ней можно было признать разве что
черную папку
из кожзама и
каблучки туфелек с железными подбойками,
которыми она громко цокала по полу.
Никакого
пистолета у неё и
близко не было.
Школьники
снова перешли в режим повышенного
интереса, сосредоточив все свое внимание
уже на стоящих рядком перед доской
милиционерах.
И только два
человека в классе сейчас покрывались
потом и буквально стучали зубами от
появившегося вдруг чувства озноба.
Константин и Сергей всем своим нутром
чувствовали, что пришли эти строгие и
вооруженные товарищи по их души. Не
бывает таких совпадений! Не бывает! Они
сидели за разными партами и на разных
рядах. Каждому из них безумно хотелось
оглянуться на товарища, встретится с
ним взглядом, получить друг от друга
хоть какую то моральную поддержку. Но
каждый из них боялся не то что голову
повернуть, но
и просто скосить глаза в сторону
подельника, тем самым выдав себя. От
нервного напряжения в голове у каждого
из них что-то пульсировало, перед глазами
плыли полупрозрачные радужные пятна а
уши как будто заложило. Разум инстинктивно
пытался погасить реакцию нервной
системы, производя
успокаивающие мысли. А может действительно
пронесет! Может не за ними это! Может
действительно лекция или в добровольную
дружину вербовать пришли?! Совпало
просто так и все! Но тут же, от пришедшей
догадки, очередная волна противного
озноба
разлилась по всему телу а во рту мгновенно
пересохло. Ванька! Он же в школу сегодня
не пришел! Значит взяли его уже! А он их
сдал! Вот сука!
Тем
временем мужчина в штатском заговорил
сухим и твердым голосом, не оставлявшим
сомнений в его серьезности. Он поднял
свое красное с золотым гербом удостоверение,
чтобы видели все присутствующие, сообщил
свою должность, место службы а также
фамилию, имя и отчество. Так же, как ранее
в учительской комнате, он потребовал
от всех присутствующих оставаться на
своих местах и не предпринимать никаких
действий без его разрешения. Затем он
раскрыл свою, папку глянул туда и заявил,
что те, чьи имена и фамилии он сейчас
назовет, должны встать но при этом
оставаться на своих местах, по прежнему
не предпринимать никаких действий и
ждать когда к ним подойдут сотрудники
милиции. Все данные интересующих его
школьников он еще раньше выписал из
личных дел, хранившихся в кабинете
директора. Реакция всех учеников на
эти слова была
полностью аналогична реакции педагогов
в учительской комнате. Если до этого
момента они испытывали просто крайнюю
степень удивления смешанную с интересом,
то теперь все испуганно
замерли от
осознания чрезвычайной серьезности
происходящих
событий.
Сергей
Н…ов, прошу вас встать и оставаться на
месте! Все головы учеников медленно
повернулись к тому, чье имя назвали.
Сергей, не отрывая своего взгляда от
лица следователя, помедлил несколько
секунд, затем медленно и неуверенно
поднялся. Двое из милиционеров сразу
же направились к нему. Подойдя, один из
них аккуратно но твердо взял школьника
за плечо и выдвинул в проход между
партами. Второй из подошедших милиционеров
при этом оказался за спиной у подростка,
контролируя его со
спины. А вдруг
у него ножик за ремень сзади заложен?
То-то же, понимать надо! Тот милиционер,
что стоял перед Сергеем, обыскал
его — тщательно прощупал руки под
рукавами пиджака, корпус, область ремня,
левую и правую ноги под штанинами. Ничего
подозрительного нащупать не удалось.
Тогда он, чуть
повернув голову к его соседке по парте,
потребовал чтобы она встала и пересела
к другим школьникам. Девушка же, по
видимому испытывающая
сильнейший
шок и от происходящего и
от нескольких десятков глаз, направленных
сейчас на неё,
казалось не слышала этой
команды. Он
сидела совершенно неподвижно, её
глаза смотрели
в одну точку
перед собой. Тогда милиционер слегка
наклонился к ней и
тронул её за
предплечье. Девушка вдруг очнулась и
посмотрела на него. Пересядьте — новая
просьба прозвучала более мягко, не таким
официальным тоном.
Она закивала
а затем вдруг резко встала
и вместо того, чтобы попросить соседок
поделится с ней стулом, отбежала за
задние парты к подоконнику, где
остановилась и закрыла рот обеими
ладошками, неотрывно глядя на Сергея.
Из глаз у неё
текли слезы.
Константин
А...ев, прошу
вас встать и оставаться на месте! И
снова все головы учеников, в едином
синхронном движении, развернулись уже
в сторону Константина. Он так же медленно
встал, когда
к нему уже
подходила
другая пара
милиционеров.
Дальше повторилось все тоже самое — и
взятие в клещи с двух сторон, и последующий
обыск и
настоятельная
просьба
к соседке по парте освободить место.
Она
тоже не стала ни к кому подсаживаться
а выглядя
на удивление
спокойной,
прошла к уже
стоящей у окна девушке и встала рядом
с ней, сразу полуобняв за плечи
одноклассницу, еле сдерживающую рыдания.
Следователь,
убедившись что оба подозреваемых
обысканы и находятся под контролем
милиционеров, приступил к стандартной
процедуре, для чего подошел сначала к
одному затем к другому. И там и там
происходила одна и та-же история. Он
представлялся, показывал удостоверение
и сообщал задержанному о том что данный
гражданин задержан по подозрению в
совершении такого то преступления. В
связи с чем опять же этот самый гражданин
будет доставлен в городской отдел
внутренних дел. Его родители или опекуны
или иные законные представители будут
уведомлены о факте и причине задержания,
а также о месте содержания под стражей
в установленном законом порядке. Затем
поинтересовался, есть ли в школьных
сумках холодное или огнестрельное
оружие, боеприпасы, горючие или химически
активные жидкости. А может деньги или
ценные вещи? Получив отрицательный
ответ, предлагал добровольно
показать
содержимое сумок. Удовлетворившись
осмотром, подзывал
директрису и по быстрому составлял
акт о передаче ей
сумки
школьника
на ответственное хранение.
Для
следователя очень важен был этап
демонстрации учениками содержимого
своих школьных сумок. Нет, он вовсе не
надеялся увидеть внутри что-то интересное
для себя или незаконное. Он был уверен,
что в этих
сумках нет
ничего кроме тетрадок, учебников ну
еще любовных
записок может быть. Ему было важно хорошо
разглядеть
руки задержанных, а точнее говоря
кисти их рук.
И как раз
тут он увидел именно то, что надеялся
увидеть. Заметно
припухшие у основания пальцы, припухшие
костяшки и
заметные припухлости на наружных
сторонах
кистей. Причем
у обоих. И он
точно знал, что в боксерской секции,
когда на руках у
спортсменов надеты большие
и мягкие боксерские перчатки, таких
повреждений не получить. Кулаки опухают
только если лупишь ими по чему нибудь
твердому, например по голове другого
человека ну
или по гаражной
двери попадаешь
время от
времени.
Кроме
того, само за
себя говорило поведение
задержанных подростков, их пассивность,
подавленность,
их глаза наконец
— он немало за свою службу повидал таких
глаз, трусливо бегающих, не желающих
смотреть тебе в лицо. Если бы на месте
любого из них был бы действительно не
знающий за
собой вины
современный подросток, то он бы сейчас
обязательно стал шумно возмущаться,
кричать, спорить, просить учителей
помочь ему. Но эти нет. Они знают за собой
вину, они сейчас обескуражены тем что
их быстро нашли, они подавлены и от
неопытности в таких делах даже не
догадываются имитировать праведное
возмущение, как
поступают обычно опытные урки.
Вот наконец, под
неотрывными взглядами почти тридцати
одноклассников, все положенные
формальности процесса были выполнены,
на школьников надели наручники, оставив
руки перед собой, затем повели. Следователь,
как и положено главному, шел
впереди. За
ним шли задержанные, причем каждого с
обоих сторон сопровождало
по милиционеру, твердо держащих их за
плечи. Директриса же в этой процессии
не пожелала принимать участия, но не
только потому
что в ней уже не было необходимости —
дорогу из школы милиция и сама найдет.
Нет, за сегодняшний день она просто
напросто исчерпала весь запас имевшихся
у неё душевных сил. Как только учеников
с надетыми на них наручниками провели
мимо, она постояла еще секунду-другую
а затем медленно сползла вниз по стене,
возле которой стояла. Усевшись прямо
на пол, подтянув колени к себе, она
закрыла лицо руками и её тело затряслось
от рыданий.
Следователь же,
как только вывел возглавляемую
им процессию
из дверей кабинета в большую школьную
рекреацию чуть не выругался с досады
вслух, причем
самыми неприличными словами, которые
только мог знать профессиональный
советский юрист.
Он отчетливо
понял что достаточно длинный путь до
выхода из школы это будет, цензурно
выражаясь, тот еще путь, ну вы поняли.
Как назло, сейчас как раз была большая
перемена и слух о том, что отряд милиции
пришел арестовывать всех десятиклассников
за то что курили в туалете, с легкой руки
видевших этот самый отряд учеников
младших классов разлетелся по всей
школе чуть ли не со скоростью звука.
Конвой
шел сквозь плотную стену советских
школьников, глядевших на участников
процессии кто с испугом, кто с восторгом
а кто просто открыв рот и тараща глаза
от удивления. Среди школьников были и
учителя — те смотрели или с крайним
удивлением или со страхом. Хорошего тут
было лишь то, что вся школьная братия
разумно держалась на расстоянии, так
что у конвоя был своеобразный фарватер
шириной метров пять, проложенный в море
синей школьной формы и красных пионерских
галстуков.
Впрочем когда
подошли к лестничному пролету, возникла
заминка. Вся лестница наглухо была
забита теми, кто не успел, образно
выражаясь, занять места в
первых рядах возле
сцены. Следователь остановил конвой,
оглянулся назад, ища глазами директрису,
ставшую сегодня его верной соратницей
и чуть ли не правой рукой. Не найдя её,
он тем не менее
быстро и
решительно, без всяких церемоний
вежливости, указал пальцем на двух
учительниц, стоящих неподалеку в толпе
учеников
младших классов,
и затем так же, без всякой вежливости,
характерным сгибанием пальца поманил
их к себе. Повторять не пришлось,
учительницы, быстро но
профессионально аккуратно стали
пробираться
через ораву школьников.
Вверенные им
школьники
начальных
классов смотрели
на них с самыми разными мыслями.
Одни, в основном
девчонки,
смотрели на любимых учительниц с жалостью
и готовы были заплакать, решив что злой
дядька в костюме, который очевидно
руководил милиционерами, почему
то решил
забрать обеих женщин с собой, что им
сейчас тоже наденут наручники и поведут,
таких несчастных, неизвестно куда.
Другие же, в
основном конечно пацаны, наоборот,
решили что милицейский командир решил
позвать смелых
учительниц на
помощь, что
сейчас им даже пистолеты дадут
и они будут
помогать советской милиции ловить
хулиганов. Интересно, а они пистолеты
потом на уроки с собой принесут? А
если попросить, дадут их позырить? А
может
и стрельнуть разок дадут, если очень —
очень попросить?
Когда обе
учительницы
наконец подошли
к следователю,
тот
поспешил извинится за столь экстравагантное
приглашение и немедленно
дал им
задание - как
можно быстрее расчистить
лестничный
пролет вплоть до первого этажа. Новые
помощницы оказались на редкость
эффективными в обращении с множеством
детей. Действуя строго
и решительно
они буквально волной погнали перед
собой школяров
вниз по ступенькам лестниц, умудряясь
при этом следить за тем, чтобы никто из
них
не упал и не расшиб себе лоб или не был
затоптанным. Спускаясь
до очередного этажа, они запихивали
часть учеников в проем дверей этого
самого этажа
а затем громко выкрикивали одни им
известные имена и отчества других
педагогов, кабинеты которых находились
на этом этаже. Услышав ответ и считая,
что милицейский товарищ наделил их
какой — никакой властью, буквально
приказывали откликнувшимся встать в
проходе и не выпускать ни одного школьника
на лестницу, пока все не закончится.
Молодые учительницы
управились в несколько минут, расчистив
весь лестничный пролет до первого этажа.
Конвой двинулся
дальше, вниз по лестницам, затем прошел
по длинному
переходу вдоль школьных раздевалок и
наконец миновал главный вестибюль.
Когда проходили этот самый вестибюль,
следователя даже
позабавило
присутствие среди школьников целого
отряда тетушек, одетых в белые халаты
и белые фартуки. Ну
еще бы, доблестные работники школьной
столовой никак не могли пропустить
такое событие. Тем более что заполнившаяся
было детьми,
как и положено на большой перемене,
столовая вдруг быстро опустела, оставив
их пребывать в недоумении ровно до тех
пор, пока один из пойманных на ходу
школьников не просветил их о неожиданно
наметившемся культурно — зрелищном
мероприятии.
Наконец
все вышли на свежий воздух. Патрульный
УАЗик стоял прямо возле крыльца,
развернувшись к нему кормой в которой
находилась дверь в маленькую камеру
для перевозимых задержанных. Этих самых
задержанных, которые вели себя очень
тихо и послушно, смотрели
только себе под ноги, аккуратно
усадили на положенные места и закрыли
за ними дверцу с маленьким зарешеченным
оконцем. Кое
- кто из зрителей, высыпавших
в немалом количестве за ними на школьное
крыльцо, решил
что настало
самое время всплакнуть в
голос от такого
душераздирающего зрелища.
Следователь
недовольно
оглядел школьное
крыльцо и площадку перед ним, заполненные
учениками
и учителями. Хмыкнул себе
в усы, представив что начнется
в городе буквально в течении ближайших
минут. Ой что
начнется -я -я -я -я -я! Информация о
сегодняшних событиях в школе номер три
немедленно, как только они отсюда
уедут, разнесется
со скоростью сигналов
телефонных
линий и резвости
детских ног.
И по дороге
непременно
обрастет такими
домыслами, что даже представлять пока
страшно, не готов он пока
к этому морально.
Буквально все на ушах стоять будут! А
ну и пусть
стоят, раз им так хочется. А он
будет продолжать
делать свою работу, у него, как и у всякого
строителя коммунизма, планов громадье.
Точнее
говоря есть
один, но
четкий план
следственных мероприятий.
Но
кое-какие обстоятельства все же внесли
коррективы в его планы. Только хотел
разрешить милицейской группе вместе с
задержанными отбыть куда положено, как
его позвал в машину милиционер —
водитель. Когда он подошел, тот протянул
трубку рации. Докладывала группа,
направленная на квартиру третьего
подозреваемого, того самого Ивана. Как
выходило со слов командира, они уже
полчаса не могут достучаться в квартиру
из за двери которой доносятся очень
громкие звуки а во всех комнатах горит
свет, что хорошо заметно снаружи. Командир
запрашивал распоряжение что им делать
дальше — ломать дверь или вызывать на
себя пожарных, чтобы проникнуть внутрь
через окна. Ответственным квартиросъемщикам
по месту их работы на предприятия уже
отправили телефонограммы, но когда они
приедут
домой неизвестно.
Следователь, в свою очередь прокрутив
в голове разные варианты и
возможные последствия,
распорядился ничего не предпринимать,
оставаться на месте и ждать
его самоличного
прибытия.
Командир группы с явно слышимым
облегчением в голосе рявкнул «Есть!»
потом «Конец связи!».
Следователь,
немало озадаченный возникшей ситуацией,
буквально побежал к своему жигуленку,
припаркованному недалеко, прямо у ворот
школы. Стоит ли говорить, что такой
спринтерский забег солидного милицейского
дяденьки в костюме, принес
немало радости
несознательной части пионеров, которые
не пожелали проникнуться
всей тяжестью
несмываемого позора, упавшего
сегодня на всю
пионерскую
дружину и всех
комсомольцев их
любимой школы номер
три.
Квартира.
По прибытии на
адрес квартиры, где проживал третий
подозреваемый, многоопытный следователь
подумал о том,
что как бы сюда бригаду психиатров не
пришлось вызывать. Возле нужного подъезда
стоял милицейский УАЗик, стопроцентный
брат близнец того, что был возле школы.
А вокруг него, таращась то на дверь
подъезда то на окна квартиры, откуда
доносилась
хорошо слышимая даже
здесь музыка,
стоял почти
весь списочный
состав местных пенсионеров. Дорогу
в подъезд сквозь частокол пожилых людей
ему проложил милиционер — водитель,
заметивший начальство и зычно гаркнувший
«Пропустите товарищи!».
Поднявшись на
нужный этаж и оказавшись перед нужной
дверью, следователь только укрепился
в мысли о психиатричке. И очень ему не
хотелось такого поворота событий, ведь
подозреваемых нужно допрашивать и
изобличать, а психические эскулапы,
стоит их сюда впутать, могут упечь в
свои хоромы на
обследование минимум
на две недели. А столько времени у
следствия нет — в этом деле либо по
горячим следам либо никак.
Из за двери квартиры
действительно
доносились очень громкие звуки и было
понятно, что состоят они из звуков какой
то телепередачи накладывающихся на
звуки концерта из радиоприемника. Он
решил сам, для очистки совести, достучатся
до предположительно находящегося в
квартире школьника. Забарабанив кулаком
в дверь, он в перерывах между сериями
ударов зычно кричал «Ваня! Открой! Это
я, твой папа!». Его расчет был на то, что
находящийся, опять же предположительно,
в квартире подросток, на фоне всей этой
звуковой какофонии обманется, примет
его голос за голос отца и откроет дверь.
Очередной раз
постучав в дверь и прокричав в неё
заявление о
своем мнимом отцовстве,
следователь вдруг почувствовал, как
кто-то дергает
его за рукав. Он возмущенно оглянулся,
но стоящий прямо за ним милиционер
показал рукой на лестницу. Там, не доходя
несколько ступенек до площадки, стояла
женщина средних лет, прижимающая руки
к груди и глядящая на следователя очень
удивленными и одновременно
испуганными глазами. Как тут же выяснилось,
это была мама Ивана. Её
повезли
домой
на служебной машине организации где
она работала, как
только получили телефонограмму из
милиции.
Следователь решил
что хватит с него на сегодня
светских
церемоний и
буквально приказал женщине открыть
квартиру. Она, ошарашенная всем
происходящим, ничего толком не понимая,
но в силу материнского инстинкта
беспокоящаяся о своем сыне, немедленно
подчинилась и все буквально ввалились
в небольшую прихожую. Мать сначала
побежала в комнату сына но очевидно
никого там не нашла. После она метнулась
в большую комнату и оттуда раздался её
вскрик «Ваня!». Следователь заподозрил
недоброе и быстро прошел туда же. Однако
ничего страшного, как оказалось, не
случилось. Войдя в комнату он увидел
как в кресле, приставленному
почти вплотную к орущему
во всю мощь своего динамика телевизору,
сидит молодой человек и удивленно
смотрит на неожиданно возникшую в
квартире мать и незнакомых людей в
милицейской форме. Поразглядывав
их несколько секунд, подросток
спокойно протянул руку к телеприемнику
и выключил его. Затем
умолк и радиоприемник, располагавшийся
на кухне, очевидно один из милиционеров
догадался
выключить его.
Следователь, уже
который раз за сегодня, официально
представился,
показал
Ивану и его матери свое служебное
удостоверение. Затем уже персонально
Ивану сообщил о том, что сейчас он будет
задержан на основании того то как
подозреваемый в совершении преступления
такого
то и затем доставлен в местный отдел
МВД для содержания
под стражей и дальнейших
процессуальных
действий.
Повернувшись
к матери Ивана сообщил ей о том что она
имеет право ходатайствовать о разрешении
для участия в этих самых действиях как
законный представитель несовершеннолетнего.
Иван вдруг
встал с кресла,
спокойно посмотрел следователю прямо
в глаза и заявил, что он ни в чем не
виноват, но раз гражданин милиционер
считает иначе,
то спорить он
не будет и пусть
его арестовывают, после
чего вытянул
вперед руки. Кисти
его рук имели те же характерные
особенности, что и кисти рук его товарищей,
задержанных в школе.
Следователь отошел
в сторону и коротко кивнул старшему из
милиционеров. Тот в свою очередь подошел,
ловко застегнул
наручники и учитывая тот факт, что
подросток уже
был одет по
уличному, даже кеды на ногах имелись,
сразу повел его к выходу.
Мать
Ивана бессильно
опустилась в
кресло, где только что сидел её сын и
заплакала. Все таки материнское чутье
её не подвело вчера.
Выйдя наконец из
затхлого и мрачного подъезда панельки
на свежий воздух, следователь с огромным
удовольствием посмотрел
на чистое голубое небо, на безмятежно
плывшее по нему яркое, по осеннему чуть
красноватое солнце. И тут же волевым
усилием вернул свои мысли
в рабочее
русло. Ему
нужно как можно быстрее и во всех
подробностях поставить
в известность начальника следственного
отдела обо
всех деталях
произошедших
сегодня событий.
Шутка ли сказать — у всех на глазах,
средь бела дня советская милиция
арестовала трех советских школьников.
В Австрии произведены аресты членов группы, которая занималась взломом и незаконной перепродажей сигналов коммерческих телестанций. Ключевые участники покупали себе дорогостоящую недвижимость и занимались легальным инвестированием. Теперь их будут судить и за отмывание денег.
Четырехкратный навар
Правоохранительные органы Австрии нейтрализовали пиратскую телесеть, функционировавшую с 2016 по 2023 г., и арестовали почти два десятка человек - участников преступной группы.
Расследование началось после жалобы, поданной в Германии. В результате правоохранители обнаружили в Германии и Австрии целое подпольное «предприятие», целиком состоявшее из граждан Турции.
Ядро банды состояло из лиц, занимавшихся взломом (дешифровкой) и перекодированием сигналов коммерческих телестанций и для IPTV-сетей. Далее в дело вступали реселлеры, которые покупали доступ к пиратской сети по цене до $50 в год и перепродавали конечным покупателям за $200 в год.
AI Image generator by Freepik
Непродолжительное время эта «операция» рекламировалась в Facebook, однако основным рекламным каналом до последнего момента оставалось «сарафанное радио». Причем многие бывшие конечные пользователи со временем сами сделались реселлерами.
Клиентура каждого реселлера насчитывала от 300 до 2500 абонентов.
Арестована четверть банды
В Австрии отыскались 15 таких реселлеров и трое поставщиков.
Аресты были произведены в Вене, в Нижней Австрии, в Зальцбурге, Форарльберге и Тироле. У «пиратов» изъяли €1,6 млн, раскиданных по 60 банковским счетам, 35 серверов, которые использовались для взлома шифрования и распространения IPTV-сигнала, роскошный автомобиль Audi A7, а также 55 компьютерных систем, жесткие диски и смартфоны.
Следствие утверждает, что ключевые фигуры группировки владеют также роскошными объектами недвижимости, спортивными автомобилями, а также несколькими легальными компаниями, клубами и возглавляют «частные сообщества», что бы это ни значило.
Как отмечает издание Bleeping Computer, часть нелегально заработанных денег использовалась для легального инвестирования, что позволило поставщикам повысить свой экономический и социальный статус.
Общая численность группировки оценивается в 80 человек. Большая ее часть разгуливает на свободе в Германии, и там власти еще даже не начали производство по делу. Или, по крайней мере, не объявляли об этом.
Если друг оказался вдруг. И не друг, и не враг, а вообще непонятно как. Что делать в таком случае? Надо взять его с собой на серьезное и крайне опасное дело. Именно там и разберешь, плох он или хорош.
На следующий день вечером ко мне в гости пришел Гусь собственной персоной.
- Хочу перетереть по важной теме, - среагировал он на мой недоуменный взгляд, - пустишь?
- Залетай, - кивнул я головой и пригласил его в свою комнату.
Мы уселись и некоторое время молчали. Наконец-то, Гусь сообразил, с чего следует начать сложный разговор:
- Я четверку получил сегодня по русскому языку. Впервые в жизни, представляешь?
- Грандиозный успех, - похвалил я Гуся с некоторой долей иронии, - пришел раскрыть секрет своего достижения?
- Нет, я не про это хотел поговорить, - вздохнул Гусь, - хотя, про это тоже. Вчера Бич так ошарашил меня своей новой идей, я, чтобы отвлечься, весь вечер учил русский. Что-то даже понял. А сегодня руку поднял. Учительница так удивилась, что вызывала меня к доске. Вот и весь секрет.
- Да, это было шикарное зрелище. Весь класс наблюдал за твоим выступлением, как будто какой-то известный артист приехал к нам на творческую встречу. Аншлаг и фурор! Скажи спасибо учительнице. Ведь она легко могла завалить тебя любым простым дополнительным вопросом.
- Не могла, - возразил Гусь, - я хорошо подготовился.
- Тогда ответь, какое третье слово подходит к словам: стеклянный, оловянный?
- Какой глупый вопрос, - удивился Гусь, - я не знаю, может, чугунный?
- Почти угадал, - ответил я дипломатично, но затем не удержался и все-таки добавил довольно ядовито, - раньше я думал, что ты Гусь деревянный. А сейчас понял - чугунный.
- Ладно, пошел я, - обиделся Гусь и привстал со своего места, - я по важному делу пришел, а ты тут дразнишься.
- Сиди, сиди, я же пошутил, извини, если это было обидно.
- Так вообще-то это я пришел извиниться, - неожиданно заявил Гусь, - втянул тебя в это болото, в команду Бича. Вначале было более-менее неплохо, но сейчас, похоже, Бич с катушек поехал, страх совсем потерял. Сам сядет и нас за собой потянет. Ограбление квартиры - это тебе не рыбалка. Это уже статья и срок.
Тут мы с ним оба синхронно вздохнули.
- Если честно, я сам вчера полночи думал про это, заснуть не мог, - признался я.
- Уходить надо от него, вот, что я тебе скажу, - прошептал Гусь.
- Как же ты от него уйдешь, если ты сам говорил, что он за это ножом зарежет? - удивился я.
- Всех не перережет, - заявил Гусь, - я же не один намерен соскочить. Если ты со мной, то я еще переговорю с пацанами, с Медом и Ржавым. Наверняка, им это дело тоже не нравится. Вот, хочу пока узнать твое мнение.
Сначала идея резко свалить от Бича всей бригадой мне понравилась. Действительно, одного предателя он может покарать, но что он будет делать со всей командой? Скорее всего, просто оставит нас всех в покое, восстановится старая обычная школьная жизнь. Скучноватая, но спокойная.
Но чем больше я обдумывал детали, тем меньше мне нравилась идея Гуся.
Во-первых, далеко не факт, что Мед и Ржавый решатся кинуть Бича. Их роли в предстоящем ограблении незначительные, сами они пацаны туповатые, а к Бичу привыкшие.
Во-вторых, а пойдет ли вообще Гусь на эти разговоры с Медом и Ржавым? Это ведь риск. Пацаны вполне могут просто сдать Гуся Бичу. Не в стиле хитрого Гуся так рисковать! А вот устроить хитрую провокацию - как раз в его стиле!
Ну, точно! Кто самый ненадежный участник в этой операции? Конечно, я! Вот Бич и решил подослать ко мне Гуся, чтобы прощупать почву перед операцией.
- Ну, что скажешь, Геша? - подгонял меня нетерпеливый Гусь, - мне еще надо успеть сгонять к Меду и Ржавому.
- Надо подумать, такие важные вопросы с кондачка не решаются, - возразил я, - впрочем, я уже решил. Я предателем не был и не буду. Бич, конечно, реально затевает что-то не то, но он мне сделал столько хорошего, что я его подводить не буду. К тому же, к чему сразу такие пораженческие настроения? Вполне возможно операция пройдет успешно. А отец Максима может даже и не будет писать заявление в милицию. Не знаю, шпион он или нет, но свое богатство явно нажил не совсем честным путем. Короче, буду рисковать вместе с Бичом. На переправе коней не меняют. Надеюсь, завершим это дело, он нас отпустит. И никто ничего никогда не узнает. Да и вообще, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
- Раз так, тогда я тоже срываться не буду, - заявил Гусь вроде даже с какой-то радостью, - и к Меду и Ржавому не поеду. Пусть сами решают, что им делать. Ладно, я пошел. Дай Бог, что ты прав, и все пройдет хорошо.
Гусь встал, пошел на выход, а перед прощанием опять начал извиняться. Как это было не похоже на Гуся! За этот вечер он извинялся передо мной больше, чем за все время до этого. Это еще больше меня укрепило в подозрениях, что Бич и Гусь устроили гнусную провокацию. Я решил сделать еще один сильный проверочный ход:
- Вот еще что, Гусь. Конечно, ты мне друг и все такое, - медленно проговорил я, когда Гусь уже покинул квартиру, - но, предупреждаю, Бичу я доложу о твоем предложении.
- Как хочешь, мне все равно, - нисколько не испугался Гусь и побежал вниз по лестнице.
Я аккуратно закрыл за ним дверь. Тот факт, что Гусь не испугался разоблачения перед Бичом, окончательно меня убедил - весь этот разговор был ни что иное, как хитрая провокация Бича.
История, рассказанная тем же знакомым адвокатом, кто ранее рассказывал историю Юридические истории #413: Сказочный... только относится к более раннему периоду - к 1990-м, когда адвокат еще не был адвокатом и служил в органах.
Некий гражданин, из братков, убил человека. Пока был в розыске - убил еще одного человека и вот, наконец-то, его поймали.
Будущий адвокат допрашивает его - что да как. И тут гражданин заявляет:
- Мне нельзя в тюрьму!
- Да? А почему?
Сотрудник уже приготовился услышать какую-нибудь душераздирающую историю - мама больная, семеро по лавкам или еще что. Нет же!
- Я только-только кожан себе купил, когда откинусь - он же уже из моды выйдет!
То есть гражданина волновало не то, что двоих человек порешил и не еще что-то, а то, что новую куртку поносить не успеет.
Куинс-Виллидж в марте 1927 года был из тех тихих пригородов Нью-Йорка, где по субботам играют в бридж у соседей, а по воскресеньям всей улицей ходят к мессе. Одноэтажные и двухэтажные дома с аккуратными крылечками стояли впритык друг к другу вдоль обсаженных молодыми деревьями улиц, а по вечерам из окон доносился привычный набор звуков благополучного среднего класса: радиоприёмник, звон посуды после ужина, детский смех. Сухой закон к тому времени длился уже седьмой год, и почти в каждом квартале был свой бутлегер, чьё имя произносили вполголоса и с некоторым уважением.
В доме номер 9327-222 по Гарфилд-плейс в тот субботний вечер, как и во многих домах по соседству, играли в бридж. Партии затягивались обычно до полуночи, а то и дольше — хозяйки выставляли на стол сэндвичи и контрабандный джин в чайных чашках, на случай если кто-то из соседей заглянет на огонёк без предупреждения. Хозяйка дома на Гарфилд-плейс, миловидная 32-летняя блондинка по имени Рут Снайдер, слыла среди соседок женщиной приятной, но с характером — из тех, кто первым предложит ещё партию и последним разойдётся по домам. Домой она вернулась около двух часов ночи вместе с мужем, молчаливым, погружённым в свои мысли 45-летним художником по имени Альберт, который в отличие от жены танцевать и засиживаться допоздна не любил вовсе. Соседи, доведись им заглянуть в окна Снайдеров тем вечером, не увидели бы ничего необычного: обычная семейная пара, чуть уставшая после карточной партии, обычное воскресное утро на подходе.
Рут Снайдер
Через несколько часов 9-летняя Лоррейн, единственная дочь Снайдеров, найдёт мать связанной на полу в родительской спальне, а отца — мёртвым в постели. А ещё через десять месяцев миниатюрный фотоаппарат, пристёгнутый к щиколотке совершенно постороннего человека, сделает единственный в своём роде кадр, который наутро раскупит четверть Нью-Йорка.
Но обо всём по порядку.
Предыстория. Рут Снайдер
Рут Мэй Браун родилась в Нью-Йорке в 1895 году и выросла бойкой, общительной девушкой, из тех, кому дома всегда было тесновато. В двадцать лет она устроилась секретаршей в редакцию журнала «Motor Boating», принадлежавшего медиаимперии Уильяма Рэндольфа Хёрста, и там же познакомилась со своим будущим мужем — художественным редактором издания, 33-летним Альбертом Эдвардом Снайдером, урождённым Шнайдером. Он неплохо зарабатывал, сто долларов в неделю по тем временам считалось приличным доходом, и в 1915 году сделал секретарше предложение.
Брак, впрочем, с самого начала был браком двух очень разных людей. Рут была живой, миловидной, любила компании, танцы, новые платья и внимание мужчин — из тех девушек, что притягивают взгляды в любой комнате, даже не особенно к этому стремясь. Альберт же, невысокий и грузноватый, оказался человеком домашним, замкнутым и на редкость требовательным к тому, как именно должен быть устроен семейный быт: обед строго по расписанию, дом в идеальном порядке, никаких визитов подруг без предупреждения. Вдобавок он так и не смог — или не захотел — забыть свою покойную невесту Джесси Гишар, умершую за десять лет до знакомства с Рут: портрет Джесси провисел в доме Снайдеров долгие годы, а свою лодку Альберт назвал в её честь и однажды, к слову совсем не к месту, заметил жене, что более достойной женщины в своей жизни не встречал.
Рут Снайдер
Романтично, что и говорить, — вот только едва ли это было приятно слышать той, с кем он делил постель каждую ночь. В 1918 году у супругов родилась дочь Лоррейн, и с её рождением напряжение в доме не исчезло, а скорее нашло себе новую почву: Альберт, судя по поздним показаниям соседей и родственников, хотел сына, страдал от перепадов настроения и требовал от жены и дочери если не идеального, то по крайней мере беспрекословного домашнего порядка. Рут же с каждым годом всё яснее ощущала, что вышла замуж не за спутника жизни, а за надзирателя над собственной кухней. Соседки, впрочем, знали её как женщину общительную и по виду вполне довольную жизнью — о том, что происходило за закрытыми дверями дома на Гарфилд-плейс, они могли лишь догадываться по обрывкам разговоров через тонкие стены.
Корсетный коммивояжёр
В 1925 году, спустя 10 лет после свадьбы, знакомая пригласила Рут пообедать в манхэттенском ресторане в компании ещё нескольких человек — и там же ей представили 32-летнего Генри Джадда Грея, коммивояжёра, разъезжавшего по Нью-Джерси и продававшего дамские корсеты и бюстгальтеры. Человек этот на первый взгляд меньше всего походил на будущего убийцу: женатый, отец маленькой дочери, прихожанин методистской церкви, преподававший в воскресной школе, член ложи «Лосей» в родном городке Ориндж. Соседи и коллеги называли его тихим, услужливым и слегка застенчивым — из тех мужчин, кого хозяйки хвалят за вежливость, а начальство ценит за исполнительность.
Удобная репутация для человека, который спустя два года окажется на первых полосах всех нью-йоркских газет, не находите?
Внешне Генри Грей производил впечатление человека мягкого и слегка неуверенного в себе: худощавый, в очках, с зачёсанными на пробор волосами, он одевался аккуратно, но без особого щегольства, а говорил вполголоса, будто извиняясь, словно постоянно опасался кого-то потревожить. Рядом с бойкой, разговорчивой Рут он казался ещё незаметнее, чем был на самом деле, — но именно эта его безобидность, видимо, и подкупала: рядом с ним женщина, привыкшая к вечному недовольству мужа, наконец почувствовала себя единственной, о ком заботятся, а не той, кого вечно есть за что упрекнуть.
Генри Джадд Грей
Рут и Генри быстро нашли общий язык — оба, по сути, тяготились собственными браками, оба искали хоть какого-то тепла за пределами дома. Встречались обычно днём, в номерах отеля «Уолдорф-Астория», куда Рут являлась под благовидным предлогом похода по магазинам, а маленькую Лоррейн оставляла кататься на лифтах в компании услужливых лифтёров — благо девочке нравилось это развлечение едва ли не больше, чем походы по магазинам с матерью. Друг друга влюблённые называли по-домашнему: она была для него Момси, он для неё — Бад. Со стороны, вздумай кто-нибудь подсмотреть за этой парой в гостиничном холле, они вполне сошли бы за скромных супругов из пригорода, коротающих день в городе, — настолько буднично и без тени интриги держались оба на людях.
Полтора года эта связь оставалась тайной ото всех — от мужа Рут, от жены Генри, от соседей с обеих сторон Гудзона. Но чем дольше тянулась тайная жизнь, тем настойчивее в разговорах любовников звучала одна и та же мысль: до тех пор пока жив Альберт Снайдер, будущего у них двоих нет.
Семь неудачных попыток
Мысль о будущем без мужа довольно быстро приобрела у Рут вполне практическое измерение. Ещё в начале романа она уговорила Альберта оформить страхование жизни — обычное дело для семейного человека, ничего подозрительного. Но при содействии страхового агента, впоследствии осуждённого за подделку документов, полис на сорок восемь тысяч долларов обзавёлся оговоркой о двойном возмещении: если смерть застрахованного наступит от несчастного случая или насильственных действий, вдова получит вдвое больше обычного. Сам Альберт об этой оговорке, кажется, ничего толком не знал — взносы по полису Рут исправно и тайком вносила из своих денег.
Предусмотрительно для женщины, которая уже присматривалась к вдовьей доле, согласитесь.
Дальше началась целая череда попыток избавиться от мужа — таких попыток набралось не меньше семи, и читаются они сегодня скорее как чёрная комедия, чем как хроника хладнокровного убийцы.
Дважды Рут пыталась отравить Альберта светильным газом [1], приоткрывая кран газовой плиты по ночам, — оба раза он просыпался среди ночи от головной боли и сам же закрывал утечку, так и не заподозрив жену. Один раз, воспользовавшись гаражом, она заперла его в машине с работающим двигателем — Альберт выбрался сам, не придав случившемуся особого значения. Ещё дважды она подмешивала яд в его виски, но муж, человек придирчивый и к качеству контрабандного алкоголя, распробовал неладное на вкус и решил, что бутлегер продал ему негодный товар, — и просто сменил поставщика. Наконец, когда Альберт слёг с простудой, Рут добавила снотворное в его лекарство, но и это обошлось без последствий.
Альберт Снайдер
Даже провидение было явно не на стороне Рут Снайдер — или на стороне Альберта, тут уж как посмотреть.
О своих неудачах Рут исправно докладывала Генри при каждой новой встрече в «Уолдорф-Астории», и с каждым разом разговор этот всё меньше походил на женские жалобы на несчастливый брак, а всё больше — на деловой отчёт о невыполненном плане. Генри слушал, кивал, время от времени советовал попробовать что-нибудь понадёжнее — и с каждым таким разговором превращался из стороннего сочувствующего в полноправного соучастника ещё не свершившегося убийства, пусть пока и на словах.
К началу 1927 года, после стольких неудач, любовники решили, что дальше действовать нужно наверняка и вдвоём.
Ночь на воскресенье, 20 марта 1927 года
В субботу, 19 марта, Генри Грей приехал из Нью-Джерси в Нью-Йорк, предварительно позаботившись о том, чтобы у него было алиби: приятель по его просьбе зарегистрировался под его именем в гостинице в Сиракьюсах и отправил оттуда несколько писем, которые должны были подтвердить, что коммивояжёр весь вечер провёл за много миль от Куинс-Виллидж. Сам же Генри тем временем проник в дом Снайдеров, пока хозяева были на бридже у соседей, и затаился в свободной комнате, дожидаясь их возвращения.
Рут и Альберт в тот вечер, как и планировалось, отправились на партию в бридж к соседям — обычное субботнее развлечение, ничем не отличавшееся от десятков предыдущих. Рут, по позднейшим воспоминаниям хозяев вечера, была необычно оживлена и разговорчива, то и дело поглядывала на часы — но, против обыкновения, в этот раз не она подгоняла компанию сыграть ещё партию: просто ждала, явно приберегая нетерпение для чего-то другого. Альберт же, ничего не подозревая, зевал над картами и рассуждал о том, что неплохо бы лечь пораньше. Домой супруги вернулись около половины второго ночи. Заботливая хозяйка проводила мужа в спальню и, дождавшись, пока он уснёт, впустила в дом своего любовника, всё это время просидевшего в темноте свободной комнаты в напряжённом, нарастающем ожидании.
Рут Снайдер
То, что случилось дальше, восстановят потом по показаниям обоих обвиняемых, каждый из которых впоследствии станет валить основную вину на другого. Первым делом в ход пошёл свинцовый груз от оконной рамы — обычный в те годы предмет обихода, которым балансировали тяжёлые оконные створки, а не орудие убийства.
Альберт не умер сразу, и в какой-то момент Генри, теряя самообладание, в панике позвал на помощь свою сообщницу: «Момси, ради всего святого, помоги!»
Рут довершила начатое, а затем, чтобы уж наверняка, оба туго стянули шею жертвы бельевой проволокой.
Сцену обставили под ограбление: ящики комода вывернули, содержимое разбросали по полу, а часть якобы украденных драгоценностей Рут сама же спрятала под собственным матрасом. Револьвер Альберта достали из тумбочки и оставили на кровати — сломанным, но неразряженным, будто грабители второпях позабыли им воспользоваться. Грабители, что и говорить, подобрались на редкость сентиментальные — унесли фамильные ценности, но почему-то не смогли расстаться с ними надолго и спрятали буквально под боком у хозяйки.
Ближе к утру Рут связала себе руки и ноги обрывком той же верёвки, легла на пол в собственной спальне и стала ждать, когда дом проснётся.
Расследование дела о булавке с чужими инициалами
Девятилетняя Лоррейн поднялась позже обычного и, зайдя к родителям, обнаружила мать лежащей на полу со связанными запястьями и лодыжками.
— Двое мужчин ворвались в дом, детка, — простонала Рут, едва девочка помогла ей подняться. — Они как-то одолели меня, а с папой, боюсь, случилось страшное.
Полиция прибыла в течение двух часов. Тело Альберта Снайдера обнаружили в постели с признаками тупой травмы головы и асфиксии, дом действительно выглядел перевёрнутым вверх дном — но чем дольше детективы осматривали место происшествия, тем меньше картина напоминала настоящее ограбление. Замки на дверях и окнах были целы, никаких следов взлома. На запястьях и лодыжках хозяйки не осталось и намёка на настоящие потёртости от верёвки, зато сама верёвка была завязана подозрительно аккуратными узлами. А главное — часть «украденных» драгоценностей полицейские нашли там же, под матрасом хозяйской кровати.
— Не похоже на ограбление, миссис Снайдер, — заметил один из детективов, не скрывая скепсиса. — Мы повидали немало грабежей. Так их не обставляют.
Запомните крохотную булавку с инициалами « JG», которую в то же утро подняли с пола спальни, — сама по себе она ни в чём не была виновата, но именно с неё начнётся дорожка, которая приведёт полицию прямиком к настоящему убийце.
Детективы, разумеется, решили, что инициалы могут принадлежать грабителю, и первым делом заглянули в записную книжку хозяйки — проверить, нет ли среди знакомых Снайдеров человека с такими же буквами в имени. Там, на букву «G», и обнаружилось имя некоего Генри Грея, коммивояжёра из Нью-Джерси. Уже позже выяснится, что булавка на самом деле осталась в доме ещё от покойной невесты Альберта, той самой Джесси Гишар, чей портрет столько лет провисел на стене, и к Генри Грею отношения не имела вовсе — но к тому времени она уже сделала своё дело.
Рут и Генри
Когда полицейские как бы между делом спросили у Рут, что ей известно об этом человеке, та мгновенно переменилась в лице и спросила о том, о чём спрашивать явно не стоило:
— Он что, признался?
Не самый умный вопрос, если хочешь и дальше выглядеть неосведомлённой вдовой, скорбящей по мужу.
Детективы блефовали — Генри Грей на тот момент ещё ни в чём не признался и вообще находился в Сиракьюсах, старательно поддерживая своё бумажное алиби. Но растерянности Рут оказалось достаточно, чтобы полиция отправилась на розыски коммивояжёра всерьёз. Найденный и доставленный в Нью-Йорк, Грей поначалу отделывался коротким «Чушь!» на все вопросы о своей причастности — пока ему не сообщили, что Рут Снайдер уже во всём призналась. После этого сознался и он, хотя и на свой лад: по его версии, идея принадлежала целиком любовнице, а сам он якобы действовал из страха, что она разболтает об их романе его жене.
Продуманное на бумаге алиби имеет обыкновение рассыпаться, стоит лишь спросить о нём у самого его автора.
Оба обвиняемых, что примечательно, дружно признавали убийство — и столь же дружно перекладывали основную ответственность друг на друга.
Суд в Лонг-Айленд-Сити
Судебный процесс открылся 27 апреля 1927 года в здании суда округа Куинс в Лонг-Айленд-Сити под председательством судьи Таунсенда Скаддера. Обвинение представлял окружной прокурор Ричард Ньюкомб, интересы Рут Снайдер отстаивали адвокаты Эдгар Хазлтон и Дейна Уоллес, а защиту Генри Грея вели Сэмюэл Миллер и Уильям Миллард. Поскольку оба подсудимых уже признали убийство и при этом обвиняли друг друга, процесс с самого начала обещал стать редкостью для американского правосудия: двух сообщников судили вместе, позволив им перекрёстно допрашивать друг друга прямо в зале.
Дело, что неудивительно, превратилось в главное медийное событие года. Три нью-йоркских таблоида — принадлежавшая Хёрсту «Дейли Миррор», «Дейли Ньюс» издательского дома Паттерсона и «Дейли График» Бернарра Макфаддена — соревновались в эпитетах для подсудимой: «безжалостная Рут», «женщина-вампир», «крашеная блондинка-убийца». «Миррор» даже наняла френолога [2], чтобы тот проанализировал черты лица обвиняемой по фотографиям и вынес заключение о её характере.
Наука в лице френолога, впрочем, недалеко ушла от гадания на кофейной гуще — но читателей это не смущало нисколько.
Ежедневно зал заседаний заполняли до полутора тысяч зрителей, а на улице у здания суда собиралось ещё около двух тысяч человек, жаждущих хотя бы краем глаза увидеть участников скандала. Среди тех, кто счёл нужным высказаться о личности подсудимой в печати, оказалась даже вдова кинозвезды Рудольфо Валентино, Наташа Рамбова, — по её мнению, главным изъяном характера Рут была не жестокость и не расчётливость, а элементарное отсутствие душевной теплоты, то есть, как она выразилась, «у неё просто нет сердца».
Прокурор Ньюкомб построил обвинение на корыстном мотиве: тайно оформленный полис с двойным возмещением, тайно вносимые взносы, тайная связь — всё указывало на спланированное убийство ради денег и свободы. Защита обеих сторон, впрочем, тратила едва ли не больше сил на то, чтобы утопить в вине другого подсудимого, чем на то, чтобы выгородить собственного клиента, — зрелище, редкое даже для видавших виды журналистов уголовной хроники. Присяжным потребовался час и сорок минут, чтобы вынести вердикт: виновны оба. Судья Скаддер приговорил Рут Снайдер и Генри Грея к смертной казни на электрическом стуле.
Губернатор штата Эл Смит, к которому впоследствии обратились с прошением о помиловании, отказал без долгих колебаний, заметив, что перед законом женщина обязана нести ту же ответственность за содеянное, что и мужчина.
Электрический стул Синг-Синга
Приговор привели в исполнение вечером 12 января 1928 года в тюрьме Синг-Синг [3]. Рут Снайдер стала первой женщиной, казнённой в этой тюрьме с 1899 года, и лишь третьей женщиной, казнённой в штате Нью-Йорк за всю его историю. Незадолго до полуночи её вывели из камеры и повели по узкому коридору к камере смерти — и тут, при виде самого электрического стула, Рут Снайдер окончательно потеряла самообладание: она разрыдалась и была вынуждена опереться на надзирательниц, чтобы вообще дойти до кресла.
«Иисус, помилуй меня, ибо я согрешила», — шептала она, пока её усаживали и пристёгивали ремнями, а когда на лицо ей опустили маску, успела произнести лишь короткое: «Иисус, помилуй».
Привести приговор в исполнение штатному палачу Роберту Эллиотту предстояло впервые в его карьере в отношении женщины.
Генри Грея, вполголоса бормотавшего молитву, провели тем же коридором спустя тринадцать минут после неё — как будто даже здесь, у самого порога смерти, устроители казни решили сохранить между бывшими любовниками привычную последовательность: сперва она, потом он. Свидетели казни в один голос отмечали, что держался он куда спокойнее, чем незадолго до того Рут, — то ли смирился с неизбежным раньше неё, то ли просто по природе своей был человеком менее склонным к открытому отчаянию.
Среди немногочисленных свидетелей казни находился и репортёр «Чикаго трибюн» Том Ховард, приглашённый газетой «Дейли Ньюс» специально ради этого вечера. Фотографировать казнённых в Синг-Синге строго запрещалось, и у входа охрана внимательно проверяла карманы и сумки журналистов. Но никому не пришло в голову заглянуть под брючину Ховарда, куда он загодя примотал ремешками миниатюрный фотоаппарат с одним-единственным кадром плёнки, соединённый тросиком с карманом пиджака. В момент, когда через тело Рут Снайдер пропустили электрический разряд, Ховард как бы невзначай скрестил ноги — и щёлкнул затвором.
На следующее утро «Дейли Ньюс» вышла с этим снимком на первой полосе под аршинным заголовком «МЕРТВА!». Тираж раскупили за пятнадцать минут, а скандал вокруг фотографии оказался таким, что власти штата спешно ужесточили правила допуска на казни, отныне куда тщательнее обыскивая всех приглашённых свидетелей.
Дальнейшие события
9-летняя Лоррейн Снайдер, в одночасье лишившаяся обоих родителей — отец убит, мать казнена, — стала предметом семейного спора об опеке между братом покойного Альберта, Уорреном Шнайдером, и матерью Рут, Джозефиной Браун. Осенью 1927 года, ещё до казни дочери, суд присудил опекунство бабушке, и девочку определили в католический приют. Сама Рут, дожидаясь исполнения приговора, написала дочери письмо, которое просила передать «когда она достаточно повзрослеет, чтобы понять», а на прощальное свидание перед казнью просила Лоррейн не приводить вовсе.
Страховая история тоже получила продолжение — пусть и не такое, на какое рассчитывала Рут. Один из полисов, оформленных на тридцать тысяч долларов в пользу дочери самого Генри Грея, компания выплатила без возражений. А вот полисы самого Альберта Снайдера, вместе тянувшие на пятьдесят тысяч с лишним, страховщик оспорил в суде — и к ноябрю 1928 года добился признания их недействительными как оформленных обманным путём. Апелляция два года спустя лишь подтвердила это решение.
Семье выплатили около четырёх тысяч долларов на содержание Лоррейн, дом же на Гарфилд-плейс так и остался непроданным — желающих жить под крышей, где произошло самое обсуждаемое убийство десятилетия, попросту не находилось.
Всякий раз, когда сегодня заходит речь об этом деле, вспоминают прежде всего один-единственный кадр — размытый, зернистый, снятый вслепую фотоаппаратом, привязанным к чужой щиколотке. Для одних он давно стал символом торжества правосудия над хладнокровной убийцей, для других — свидетельством того, как низко способна пасть жёлтая пресса в погоне за тиражом.
Спор этот, похоже, не разрешится уже никогда, как не разрешился он и в тот январский вечер 1928 года, когда фотография впервые легла на печатный станок. Сама же Рут Снайдер, отправляясь на встречу со своей судьбой, едва ли думала о фотографах, спрятанных где-то в зале, — она с куда большим страхом думала о девятилетней дочери, оставшейся в католическом приюте, и о письме, которое эта дочь когда-нибудь всё-таки прочитает. Двойная страховка, ради которой она семь раз пыталась и на восьмой всё же сумела убить собственного мужа, обернулась в итоге пустой бумажкой, оспоренной судом. Единственным подлинным наследством, которое Рут Снайдер оставила дочери, стали не деньги, а имя, ставшее нарицательным для целого поколения бульварных журналистов.
Какая из этих двух женщин была настоящей Рут Снайдер — расчётливая отравительница с семью неудачными попытками за плечами или испуганная мать, слишком поздно осознавшая цену собственной беспечности, — так и осталось вопросом, на который у присяжных, у таблоидов и у самого Голливуда нашлось куда больше готовых ответов, чем у неё самой. Электрический стул дал окончательный ответ лишь на один вопрос — жить ей дальше или нет. На все остальные с тех пор отвечают уже без её участия.
[1] Светильный газ (он же «городской газ», coal gas / town gas) — это горючий газ, который получали из угля путём его нагрева без доступа воздуха. В XIX — первой половине XX века именно им освещали улицы и дома (отсюда название), а позже он же подавался по трубам для бытовых плит и обогрева — то есть это предшественник современного природного газа, которым сейчас топят дома и плиты. В отличие от нынешнего природного газа, светильный газ содержал заметную долю угарного газа (CO) — до 10–20%. Именно это делало его смертельно опасным даже без открытого огня и взрыва: достаточно было приоткрыть кран, чтобы человек в закрытой комнате отравился угарным газом во сне, что Рут Снайдер и пыталась использовать против мужа.
[2] Френология — псевдонаучная теория конца XVIII — начала XIX века, утверждавшая, что характер и способности человека можно определить по форме черепа и чертам лица. К 1920-м годам в научных кругах она давно считалась дискредитированной, но в бульварной прессе такие «экспертизы» ещё долго оставались в ходу как повод для эффектных заголовков.
[3] Синг-Синг — тюрьма строгого режима в городе Оссининг, штат Нью-Йорк, открытая в 1826 году и получившая печальную известность как место казней штата: именно здесь в 1890 году был казнён на электрическом стуле первый в истории человек, приговорённый к этому виду казни.
Винс Вон в роли уголовника-куколда-нитакусика, патриота США у которого дома аж два флага висит. Нитакусик кидает своих братков и попадает в тюряжку, но незадача - дома осталась беременная жена (не факт что от него), а так как братков он кинул, братки выехали за его женой, и чтобы ребенка насильно не абортировали, ему приказано всеми правдами и неправдами сменить прописку на тюряжку строгого режима и чикнуть там одного неугодного бандита. Нетакусик в тюряжке умеет драться лучше всех и сразу показывает кто тут главный, сначала не слушая команды персонала и подставляя других сидельцев, а потом успешно пиздит сразу несколько охранников (SIC!) чтобы попасть в строгач. Ну и там он тоже показывает что он крутой нитакусик и всех кого видит пиздит. От абсурда действий гг и происходящего на экране часто можно поржать, кинчик можно посмотреть если смотреть нечего.
Что делать, если человек, который много раз вас выручал и помогал, требует от вас выполнить сомнительное и рискованное дело? Трудно найти ответ, особенно, если учесть, что действует режим секретности и нельзя посоветоваться ни с кем, даже с родителями.
В один прекрасный день Бич собрал нас и объявил о своем главном проекте сезона:
- Все, чем мы занимались до этого - развлечение, отдых и тренировки. Пора заняться настоящим делом. Вчера я встречался со своим куратором из КГБ. Далее я сообщу вам секретную информацию, которую никому не следует разглашать, даже родственникам и близким. Вообще, никаким третьим лицам.
- А кто это такие, эти "третьи лица"? - удивленно спросил Ржавый.
- Я - первое лицо. Вы - вторые лица. Все остальные - третьи лица, - пояснил Бич. - Теперь слушайте внимательно. Выяснилось, что дантист Белов, отец Максима Белова является нашим врагом. Он японский, а может даже и американский, шпион. Понятно?
Вот это поворот! У нас лица вытянулись от изумления.
Бич вдумчиво выпил целый стакан вина и продолжил:
- Исходя из этого, КГБ и управление разведки ставят нашей группе задачу. Незаметно проникнуть в квартиру Белова, когда он и его семейство будет на даче. Там собрать необходимые вещественные доказательства. Записки, деньги, драгоценности, золотые зубные коронки и прочую мелочь. После этого все доказательства я лично передам в КГБ. Распределение ролей. Я, Гусь, Геша - основная группа. Мы посещаем квартиру путем тайного проникновения и собираем нужные доказательства преступной деятельности Белова. Ржавый, Мед - независимые дополнительные модули. Вам следует незаметно курсировать по району, в случае необходимости предупредить нас об опасности, либо отвлекать внимание на себя. В зависимости от конкретной ситуации.
- Я не понял, как это "отвлекать внимание на себя"? - поинтересовался Ржавый.
- Тысяча разных способов, все зависит от конкретной ситуации. Например, можешь имитировать внезапный сердечный припадок и упасть без сознания, - пояснил Бич. - Главное, сделай это подальше от места проведения операции. И так, чтобы хоть кто-то тебя заметил и вызвал "Скорую".
- А вот это я смогу, - обрадовался дурачок Ржавый, - кстати, у меня уже сейчас сердце реально болит от волнения.
- Как-то мутно все это, - я позволил себе выразить сомнения, - вот Алеша Старшинов говорил...
- Сколько можно, - Бич хлопнул ладонью по столу, - только и слышишь от тебя, "Алеша, Алеша". Не хотел говорить, но теперь уж скажу. Гад он, этот твой Алеша! Наживается на тебе, пользуясь твоей наивностью. Сколько ты заработал летом под его руководством? Семь рублей за месяц тяжелой работы! Теперь прикинь, сколько он себе заграбастал твоих денег. А у меня, сколько ты в сумме заработал? Подсчитай эффективность труда. Большой уже мальчик. Пора уметь разбираться, кто тебе из взрослых настоящий старший товарищ, а кто просто на тебе наживается.
- Кстати, на этой операции сколько мы заработаем? - поинтересовался Гусь. - Хотя бы примерно.
- Стоимость вещественных доказательств, которые мы изымем у шпиона, я оцениваю примерно в восемьдесят тысяч рублей. По закону, лицам, принявшим участие в изъятии, полагается двадцать пять процентов. Каждому из вас в среднем достанется по пять тысяч. А мне лично ничего не надо. Свою долю отдам государству. Мне ничего не надо. Жила бы страна родная и нету других забот, - сказал благородный Бич.
После этого еще немного пообсуждали детали операции. Бич назначил точное время проведения: восемь часов вечера в ближайшую субботу, и мы разошлись.
На душе в меня было так тяжело, как не было тяжело никогда до этого.
Тысячи мыслей копошились в моей голове, тысячи разных "но" противоречили одно другому.
Конечно, я нисколько не поверил в эту байку про "шпиона Белова". Наверняка, Бич все это выдумал, чтобы романтизировать ограбление.
Но с другой стороны, если мы вдруг попадемся, разве это не будет для меня отмазкой? Просто скажу, думал, что выполняю приказ КГБ.
Но нет, слишком глупо, не прокатит. Так бы все преступники косили под дурачков, оправдывались тем, что выполняли задания государственных органов.
Но если я откажусь от дела, вдруг Бич, правда, меня "зарежет", как пугал меня Гусь?
Но если я соглашусь, я уже стану настоящим преступником. Рано или поздно, это преступление раскроется, что за судьба меня ждет в таком случае?
Но ведь Бич, хоть и преступник, но по-настоящему честнейший и благороднейший человек. Разве будет в принципе правильно, подвести его? Сколько раз он меня выручал и поддерживал. Я вспомнил истории с голубями, испорченной сметаной и медалью.
Был и еще один случай. Как-то я потерял подарок бабушки, "ручку бабушкиного дедушки". Где потерял, точно не помню. Рассказал я про это несчастье только двум людям, Бичу и Алеше.
Алеша сказал, что попробует найти, но этим обещанием и ограничился.
А Бич реально посочувствовал и два часа потратил на меня, вместе с пацанами перерыв всю штольню и окрестности около нее. Ручку так и не нашли, но мне было приятно, что Бич так душевно отнесся к моей проблеме.
- Даже и не знаю, как тут тебя утешить, - развел Бич руками, после того, как мы бросили поиски. - Кстати, как была фамилия твоего прапрадеда? Случайно, не Бобовцев? Не знаешь? Так узнай. Если Бобовцев, то и переживать нечего. Был такой подлец, провокатор, работал на царскую охранку. Многих товарищей революционеров предал. Я читал про него. Он как раз любил ручки разные собирать. Вероятно, это одна из его коллекции.
Я тогда расстроился, что "дедушка бабушки" оказался не очень хорошим человеком, но зато обрадовался, что Бич так искренне мне помогал в поисках ручки.
Но, с другой стороны, если хороший человек толкает на преступление, нужно ли из благодарности творить неправильные дела?
Так у меня тысячу раз одно "но" перебивало другое, в результате я заснул, не придя ни к какому решению.
Сны мои были тяжелые и мрачные. Снился Бич. Он угрожал мне ножом и ехидно приговаривал:
- Что Гешка-Пешка, вообразил себя ферзем? Поверил в себя? Сейчас я из тебя рукавицы сделаю.
Проснулся в холодном поту в мрачном настроении. Что же теперь делать? Непонятно. Возник полный цугцванг, как говорят шахматисты.
Маленькие деньги - маленькие хлопоты. Большие деньги - большие хлопоты. Работа в ОПГ разительно отличается от работы в обычной организации. Если надоело работать в обычной организации, то легко можно уволиться в любой момент. В ОПГ действуют другие законы. Сюда вход рубль, а выход - два, а может даже и все три.
Моя жизнь вошла в новое русло. Я регулярно ездил на "рыбалки", которые организовывал Бич. Сумма моих накоплений вскоре достигла почти ста рублей. Сначала меня радовали деньги, но потом мною все сильнее овладевало беспокойство.
- Где ты хранишь деньги? - как-то поинтересовался у меня Гусь.
- Просто в ящике своего стола, в своем бумажнике, - ответил я.
- Ну, ну, - Гусь как-то криво ухмыльнулся, - интересно, что ты скажешь родителям, когда они обнаружат твои финансовые запасы. Также интересно, с какой силой твой отец тебя тогда выпорет.
Тогда я реально заволновался. Денежная масса стабильно нарастала. Если отбрехаться про сто рублей было делом сложным, но почти реальным, то про двести или триста рублей никакие сказки бы не прокатили. Тогда я решил организовать для себя персональную банковскую ячейку в скворечнике. Скворечник этот я сделал и установил год назад, не зная, что скворцы на Сахалин не залетают. Конечно, там могли поселиться воробьи, но не для них я сделал этот домик.
Я аккуратно завернул деньги в полиэтиленовую пленку, чтобы защитить от влаги. Затем в старую шерстяную тряпку, чтобы защитить от холода. Выбрал подходящий момент, незаметно залез на дерево, добрался до скворечника. Там никаких птиц и следов их пребывания не было. Я засунул внутрь свое богатство и плотно прикрыл входное отверстие специально взятой тряпкой.
Сверху аккуратно осмотрел территорию, затем спустился вниз и снизу посмотрел на творение своих рук. "Банковская ячейка" выглядела неприметно и вполне надежно.
На очередной "рыбалке" у Бича произошел случай, который вызвал у меня резкое отвращение ко всему этому процессу.
В сети случайно попался маленький детеныш нерпы. Он громко отчаянно кричал, вероятно, звал на помощь свою мать.
Бич был очень доволен таким уловом. Он схватил нерпеныша в свои руки и принялся внимательно его осматривать.
- Отпусти его в море, Бич, - попросил я.
- Вот еще, с чего бы это? - возразил Бич, - я из него рукавицы сделаю.
Тут настроение у меня упало до нулевого уровня и я решился на открытый бунт:
- Я больше не буду этим заниматься, - твердо заявил я, - это была моя последняя рыбалка.
- Вот так, значит, - задумчиво ответил Бич, - решил стал предателем? Ну-ну.
- Почему это сразу "предателем", - удивился я, - просто не хочу больше этим заниматься.
- Ладно. Давай, поговорим начистоту, у меня от моих друзей секретов нет, - заявил Бич, - я уже тебе говорил, что в жизни нужно уметь заставлять себя делать не только то, что хочется, но и то, что нужно. Думаешь, мне нужна эта дурацкая рыба?
- А разве нет?
- Рыба, - это так, отвлечение от нашего главного дела, - заявил Бич, - ты обратил внимание, что наша штольня сделана так, что мы легко можем отсюда вести наблюдение за морем и окружающей местностью? Вот в этом вся суть! У меня есть секретный многосторонний договор с погранслужбой, КГБ и райкомом комсомола. Мы под предлогом рыбной ловли заодно наблюдаем за ситуацией в море и на берегу. Представь себе, как будут действовать японские и американские шпионы, когда высадятся на нашем острове? Конечно, они попытаются войти в контакт с пацанами вроде вас. Им же надо будет устроиться как-то на ночлег, спрятать водолазные костюмы и переодеться. Взрослых они будут остерегаться, а пацанов будут спрашивать, что тут у нас, где и почем. Наша задача - зафиксировать такие случаи, установить наблюдение и доложить "куда следует".
Не только я, но и другие пацаны, включая Гуся, были шокированы такой новостью.
- Вот, например, наш великий разведчик Рихард Зорге всю жизнь занимался тем, чем заниматься не хотел. И рыбалкой занимался тоже. И японскую сырую рыбу ел ("суши" называется), давясь и плюясь. Надо было! Вот он и ел. На японских мотоциклах гонял. Не хотел, но надо было! В аварию даже однажды попал жуткую, всю тело в ранах. А потом приказ поступил из центра - жениться на японке! Геша тут, конечно, встал бы в пятую позицию, мол, не хочу и не буду. Но есть такое слово "надо" у нас, у разведчиков. Вот Рихард и женился, не думая о том, хочет он или не хочет.
- Короче говоря, Геша, кончай хандрить. Потерпи немного. Скоро рыбный сезон закончится, начнутся более интересные и прибыльные дела. Тебе понравится, я знаю.
После этого случая, на следующий день в школе ко мне подошел Гусь и выступил с воспитательной речью:
- Ты, осторожнее, Геша. Тут все непросто. Вход рубль, а выход - два, а может даже и все три. Бич - мужик справедливый, но если его разозлить, может и на перо посадить. Большая к тебя просьба поэтому, больше так сильно не буянь. Бич буйных не любит. Он сам буйный, только тщательно это скрывает.
