Император

Полный доспех, принадлежавший императору Священной Римской империи Максимилиану I. Очень мобильный и практичный, но в то же время великолепный предмет искусства.

 - по легенде именно эти слова произнёс последний император Византии Константин XI при штурме Константинополя турками. После этого он сорвал с себя знаки императорского достоинства, бросился в бой как простой воин и был убит.

После пленения император содержался в 120-й одиночной камере Лубянской тюрьмы в Москве, затем в лагере для военнопленных под Хабаровском. Был свидетелем обвинения на Токийском процессе в августе 1946 года и давал показания в течение 8 дней.

В 1949 году, с установлением в Китае власти коммунистов, Пу И написал письмо Сталину. Он писал, что знакомство с трудами Маркса и Ленина в тюремной библиотеке произвело на него глубокое впечатление и изменило его мировоззрение. Пу И был возвращён в Китай в 1950 году.

В Китае он был направлен в Фушуньскую тюрьму для военных преступников в городе Фушуне провинции Ляонин и освобождён как «перевоспитавшийся» в 1959 году по особому разрешению Мао Цзэдуна.

С 1959 года он поселился вновь в Пекине, где работал в ботаническом саду, а затем архивариусом в национальной библиотеке. Заявил о том, что принимает народную власть. Осенью 1961 года состоялась встреча с председателем КНР Мао Цзэдуном. С 1964 года был членом политико-консультативного совета КНР.

В ноябре 1854 года он подарил российскому царю Николаю I три инкрустированных золотом револьвера. Из них «Драгун Третьей модели» с серийным номером 12407 ныне находится в Эрмитаже, Санкт-Петербург.

Евдокия — дочь вельможи Евматия Макремволита, игравшего значительную роль в царствование императора Михаила IV Пафлагонского; славилась красотой, учёностью и утончённым образованием.

Роман — отважный воин, полководец и противоречивый политик, в правление которого случился переломный момент в жизни Византии, который привел к последующему падению империи - потеря Анатолии после битвы при Манцинкерте.

Стоит тег "Римская Империя" по одной простой, но важной причине - сами византийцы никогда себя такими не называли (как и соседи именовали их римлянами) и считали себя полноправными продолжателями Древнего Рима, т.е. для них история Римской империи вообще не прерывалась.

Нашёл у себя в записках о российской истории интересный материал

"Генерал Александр Романович Дрентельн был известен в русской армии как человек высокого благородства, кристальной честности и, главное, высочайшего сознания долга.

Будучи начальником 1-й гвардейской пехотной дивизии, не постеснялся сделать замечание командиру лейб-гвардии Преображенского полка, наследнику престола цесаревичу Александру Александровичу. Замечание было сделано на самом плацу в присутствии всех остальных командиров частей дивизии.

Будущий император Александр III, похоже, обиделся и выразил своеобразный немой протест, устроил у себя в полку званый обед, на который пригласил всех сослуживцев по дивизии, за исключением одного – начальника дивизии генерала Дрентельна.

На первом же учении после сего знаменательного застолья Дрентельн ничуть не постеснялся, подал сигнал «Вызов начальников», в присутствии всех собравшихся (именно тех, приглашённых к обеду) вновь объявил выговор самому наследнику престола.

Как было заведено в русской армии, вызванные генералы стояли в шеренгу, держа руку под козырёк, а старик Дрентельн выговаривал:

- Ваше Императорское Высочество, вы, как наследник русского престола, можете делать обеды, какие вам угодно, приглашать на них кого вам угодно и генерала Дрентельна к себе даже на порог не пускать. Но, устраивая обед как командир лейб-гвардейского Преображенского полка и приглашая на него всех чинов дивизии, вы не имели права выказывать пренебрежение начальнику дивизии, за что я вынужден объявить Вашему Высочеству замечание. Прошу всех начальников на свои места!

Не знаю, были ли это единственные два выговора, объявленные будущему русскому императору за всю его жизнь, но присутствующие были в смятении. В тот вечер многие в Красном Селе и в Петербурге были убеждены, что Дрентельн погубил свою карьеру раз и навсегда. Кто-то ждал, что он будет выгнан со службы в 24 часа. Отнюдь. Дрентельн не только не получил никакого замечания, но даже малейшего знака неудовольствия не последовало ни со стороны царствующего императора Александра II, ни со стороны самого вразумлённого наследника. Кстати, позже об этом времени службы Александра Романовича дореволюционные источники писали так: «В течение около двух лет службы этого периода, по желанию государя, Дрентельн практически занимался военным делом с наследником цесаревичем Александром Александровичем и великим князем Владимиром Александровичем».

После окончания Русско-Турецкой войны Дрентельн почти два года по настоянию императора занимал должность шефа жандармов и главного начальника Третьего отделения (это в самый тяжёлый период разгула народовольческого террора, что говорит само за себя об отношении к нему императора), а в 1881 году, уже Александром III, был назначен на пост командующего Киевского военного округа и Киевского, Подольского и Волынского генерал-губернатора. Киевский округ наряду с Варшавским считался самым важным и ответственным в военной системе империи. Все 80-е годы Дрентельн продолжал занимать этот пост. На посту и умер: скончался во время парада на торжествах по случаю 900-летия Крещения Руси 15 июля 1889 году от сердечного приступа, прямо верхом на лошади. Умер в седле, как рыцарь, каковым по отзывам современников и был. Именно его сменил на посту Драгомиров, будучи отозванным с поста начальника военной академии.

В связи с этой историей вспоминается, пожалуй, только один похожий случай, когда во время Итальянского похода Суворов отчитал второго сына императора Павла Константина Павловича. Суворов, правда, был внешне не столь прямолинеен; встретив Константина со всеми подобающими почестями у дверей своих покоев, смиренно попросил императорского сына войти, а потом, наедине…. Хитёр был дедушка Александр Васильевич. О чём и как говорили великий полководец и царский сын, не знает никто, но вышел Константин с красным лицом и весь в слезах и потом весь поход вёл себя тише воды и ниже травы. А был Константин, как всем известно, нрава горячего и несдержанного. Умел дедушка Суворов впечатлить. Но о Суворове и Драгомирове знают все. А сколько достойных людей нашей истории, подобных Дрентельну, канули в Лету?

Александр III, узнав о смерти генерала в тот же день прислал его жене телеграмму: «С глубоким прискорбием узнал я о внезапной смерти Александра Романовича, которого горячо любил и уважал. Потеря для вас и для нас незаменимая, лишившая меня одного из самых честнейших и благороднейших слуг Отчества. Да поможет вам Господь пережить эту страшную потерю с христианским смирением и утешением».

О характере Дрентельна говорит следующий случай. В бытность его шефом жандармов некий польский террорист в центре Петербурга верхом на лошади стрелял в окно его кареты. Не попал. Дрентельн в карете гнался за верховым несколько кварталов. Тот бросил лошадь и бежал дворами, но позже был пойман и… по настоянию Дрентельна освобождён из крепости на поруки известного присяжного поверенного Уткина.

Сын генерала, тоже Александр, не имел военного образования (закончил Петербургский институт), после смерти отца был зачислен вольноопределяющимся в Преображенский полк, а в 1915 году, самом тяжёлом для нас году Великой войны, стал его командиром. Генерал-майор свиты. Временному правительству служить не пожелал, выйдя в отставку в апреле 1917-го. Умер в Советской России в 1925 году, будучи 57-ми лет.

Василий Иосифович Гурко, генерал-фельдмаршал, тоже герой Русско-Турецкой войны, был внешне не столь самобытен, как Драгомиров, но был личностью не менее яркой. На наш взгляд (конечно, субъективный), как полководец он был даже более крупной фигурой, чем Драгомиров. Возможно, это самый крупный наш военачальник всей второй половины ХIX века.

Описанная выше история с генералом Дрентельном произошла году в 1867. А в 1879 году наследник Александр Александрович уже исполнял обязанности командира всего гвардейского корпуса. Был он теперь далеко не мальчик (34 года), за плечами опыт Русско-Турецкой войны, где наследник командовал крупным отрядом, и командовал весьма успешно; помощником Главнокомандующего войсками гвардии и Санкт-Петербургского округа в это время был генерал Гурко. По отзывам современников, Гурко на этом посту не всегда был мягок, особенно по отношению к тем, кто был по положению выше его (старая традиция русского дворянства – мы об этом уже писали - быть вежливым с тем, кто ниже тебя по социальному положению, и наоборот).

Однажды на разводе в Михайловском манеже Гурко собрал начальников частей. Когда они собрались, начальник штаба Гвардейского корпуса заявил, что Его Высочество уехал и просит помощника Главнокомандующего передать начальнику штаба то, что он желает сообщить или приказать:

- Передайте Его Высочеству, что я прошу его прибыть в манеж.

Послали за наследником. Вернули. Пока возвращали, Гурко сообщил собравшимся начальникам всё, ради чего собирал. К концу его сообщения прибыл наследник, отрапортовал о прибытии:

- Ваше Высокопревосходительство меня требовали. Что прикажете?

- Я хотел только сказать, что я, как старший начальник, ещё не ушёл из манежа. То, что я сказал, вам передаст ваш начальник штаба.

С тем и отпустил будущего императора. За этот и подобные случаи Гурко даже заслужил среди околопридворных кругов прозвище «Пожиратель Великих Князей», что по сути было, конечно, преувеличением – Гурко просто требовал от них то же, что и со всех простых смертных.

Но с таким характером карьера будущего генерал-фельдмаршала, конечно, не могла протекать гладко, вплоть до того, что не одиножды он уходил со службы. Будучи в такой отставке в поместье близ Твери, застало генерала известие о смерти Александра II.

От нового императора Гурко, понятно, не ждал ничего хорошего. Даже сказал жене, что теперь его военная служба навсегда окончена. Он ошибся. Вскоре ему предложили пост командующего войсками Одесского военного округа. Гурко отказался: этот пост был ниже последнего, который он занимал (Петербургского генерал-губернатора), и генерал написал в ответ на предложение, что назначение на низшую должность равносильно оценке данного лица, как не соответствующего ранее занимаемому месту, и он не желает обременять государственный бюджет своим содержанием, если он не нужен.

Ответом был приезд в имение генерала его друга Островского, в то время министра земледелия и государственных имуществ. Приехал с личным поручением от Александра III. Государь лично просил Гурко принять Одесский округ, добавляя, что он хорошо знает, что предлагаемое место не соответствует тому посту, который генерал Гурко должен был бы занимать, но сейчас нет такого вакантного места, но как только такое появится, оно будет ему предложено.

- На просьбу Государя у меня может быть лишь утвердительный ответ, - сказал Гурко.

Одесским округом он командовал два года, активно готовил Константинопольскую десантную операцию, которая должна была в случае Европейской или новой Турецкой войны отдать в руки России Черноморские проливы. Увлёкся этим настолько, что Островскому пришлось опять выезжать к своему другу, уже в Одессу, когда во исполнение прежних обещаний Гурко предложили принять Варшавский округ - самый важный в Империи, на границе с Германией и Австро-Венгрией, - а Гурко опять отказывался, говоря, что он вполне доволен занимаемым постом, где нашёл работу по себе (десантную операцию).

За десяток лет Александр III почти ежегодно благодарил «Пожирателя Великих Князей» рескриптами и наградами либо за состояние войск, либо за управление краем.

Страстный охотник, Государь ежегодно приезжал в Польшу в местечко Скерневицы охотиться. Гурко это увлечение не разделял, но каждый раз приглашался Государем в Скерневицы на обед. Вернувшись однажды году в 1888 году с очередного такого обеда, рассказал жене:

- Сегодня меня Государь очень удивил. После обеда он обратился ко мне и сказал:

- Иосиф Владимирович, не поедете ли Вы со мной на место охоты?

- Ваше Величество, я за всю свою жизнь не произвёл ещё выстрела на охоте.

- Да я Вас повезу не на охоту.

Сел в лёгкую коляску, взял вожжи и приказал кучеру остаться. Мы поехали одни. Я молчал, и Государь тоже. Проехали версты две. Государь обратился ко мне и сказал:

- Иосиф Владимирович, я должен перед Вами извиниться. Я Вас до последнего времени считал своим личным врагом.

Я невольно воскликнул:

- Но почему же?

- Теперь я вижу, что был не прав, но основания у меня к тому были. В 1887 году по Вашей докладной записке у меня отняли корпус для Западного отряда. Вспомните, как мне от вас доставалось, когда я командовал в Петербурге Гвардейским корпусом. Моя свита меня убеждала, что Вы стараетесь мне лично делать неприятности.

- Да, очень трудно царям разбираться в том, где кончается лесть и начинается правда, - закончил генерал. – Но удивительно то, что, считая меня своим врагом, он меня дважды лично просил принять высокие посты.

Вспоминая эти и подобные случаи, много лет спустя после крушения России генерал Рерберг писал:

«Разве этими поступками император Александр III не показал нам пример величайшей терпимости и справедливости… и какими надо быть непроходимыми идиотами, чтобы не ценить, не любить искреннейшим образом род царей, равных которым не было в целом мире, и – предать их так, как их предала русская интеллигенция (тупая и невежественная) во главе с камергерами и генералами»".

Сегодня поговорим о другой представительнице правящих кругов. Византийских. 

Вообще история Византии не для слабонервных. Может, и история Китая, а тем более — Японии, конечно, тоже не айс. Там есть, где покопаться в грязном белье. Но сегодня о Византии. 

Итак, вот она, обитель православных патриархов и священных правителей. Они только что отмахались от нашей Ольги, но ещё не подозревают о Святославе и Владимире. И живут спокойной, для Византии, размеренной жизнью. 

В прошлый раз я упоминала Романа II, сына Константина Багрянородного и Порфирогенета. (Говорят, он Ольгу и крестил. А Константин был восприемником из купели, отцом крестным то есть.)

Этот Роман тот ещё перец. Когда ему было лет десять, окрутили его с принцессой Бертой, внебрачной дочерью какого-то  там итальянского короля. Той было ещё меньше лет. Это был династический брак. Кто его знает, зачем этим гражданам королевских кровей женить совсем ещё сопливых отпрысков. Кто-то, может, территории хочет застолбить, которые в приданое идут. Кто-то войну прекращает. Мало ли. А тут дитё без дела по двору бегает. Вот, пусть пользу короне приносит. 

Женили, в общем, Романа. Вскорости номинальная малолетняя жена скончалась. И вот этот Роман влюбился в дочку шинкарщика. Таверну то есть держал папаша в одном из бедных кварталов Константинополя. Эта самая дочка до замужества называлась Анастасией, и даже еще проще — Анастасо. Не из благородных была будущая императрица. Но что красоты была необыкновенной, это да. Чем пленила и наследника, и прочих облеченных властью придворных граждан. Непонятно, конечно, где и как повстречал её наследник. То ли по городу бродил, да заглянул в кабак. То ли конкурс среди красавиц устроили, чтоб ему самую-самую выбрать. И, судя по характеру и склонностям наследника, он, скорее всего, именно бродил в поисках приключений и плотских удовольствий. (А был он весь в отца: красивый, статный, обхождение знал.)

Что характерно, папа наследника — император Константин Багрянородный — был не против этого мезальянса. А мама — категорически против. Феофано этого не забыла…

Вот они живут. Родились дети — будущие императоры Василий 2 (которого потом Болгаробойцей назовут) и Константин VIII. Потом внезапно скончался отец-Император. Говорят — отравили. Кто там знает. Но ходили слухи, что это как раз сынок и приложил руку. 

Но это слухи. Зачем бы ему, да? 

Другие слухи, по поводу Феофано, тоже были.

А Феофано принялась расчищать своим сыновьям место у трона. Сначала отправила руками мужа всех его сестёр в монастыри. Разные! Никакие мольбы не помогли. Роман попытался облегчить им горечь отречения от мира и разрешил жить, как в родительском дворце: наряды, мясо, игры. Но у трона они больше не появились. А потом от горя умерла и свекровь Феофано. Больше никто не мог отобрать трон у ее детей. Так казалось.

И жил бы Роман с красавицей женой и четырьмя детками (две девочки ещё было, одна из них — Анна, будущая жена нашего Красного Солнышка Святого Владимира) долго и счастливо, но тут Роман внезапно умирает. В самом расцвете своих молодых сил. 23 ему было, или около того. Совсем молодой, поцарствовать не успел, бедолага. 

И что, скажите мне, делать вдове? В этой вашей Византии, где императоры мрут, как мухи, и больше частью от внутренних болезней? Правильно, искать покровителя! А то свергнут её маленьких детей, да и убить могут. Ходил там один, евнух, Вринга. Премерзкий господин. 

И не надо верить злым языкам, что, дескать, эта женщина с низкой социальной ответственностью, Феофано, сначала нашла покровителя, а потом внезапно скончался муж. Не так всё было! Да и покровитель, в отличие от покойного мужа, был некрасивый, на негра похожий, низкорослый, косолапый и вообще — старик. Полтос ему уже был, это точно. 

Но зато он был гениальный полководец. Ну и что, скажете вы, император намного главней, зачем его убивать, красавца распутного? 

Тут всё сложно. Византия — уникальная монархия. Со всех сторон. То конюх станет императором, то какой-то бедолага из незнатных да бедных, но очень сильных. (Как, например, Юстин I. А вы думали, великий Юстиниан голубых кровей? Не-а, папа его, Юстин, поступил на службу в армию в одних сандалиях.) Тёрлись у трона и другие проходимцы. И евнухи, влиятельнейшие: первые, мать их, министры!! Ну, и полководцы тут же обретались.

Никифор Фока был из знатного рода всадников. Потомственных то есть аристократов и полководцев. Их, этих Фоков, в Византии было просто завались. («Мало ли в Бразилии Педров?.. И не сосчитаешь!» Ага, примерно так). И вот этот Дон Педро… тьфу, Никифор Фока, после смерти очередного императора понимает, что ему труба — тот самый мерзкий Вринга его изведёт. И единственное, что можно сделать — взойти на престол. А там — красавица Феофано, регентша при малолетних императорах. Логика понятна? Вот и Никифор быстро сообразил. 

И вот прибывает он в Константинополь, Феофано видит в нем защитника и спасителя её царственных малолеток, он тоже попадает под чары Феофано. Его быстренько короновали, армия поддержала, и вот Никифор — император вместе с теми малолетками. То есть на троне — три штуки. А? Видали вы такое где-то ещё? Вот он становится императором и… отсылает Феофано подальше от дворца. Мол, нехорошо в одном помещении с дамой, черт знает что подумать могут, разврат какой-то.

Но потом быстренько играют свадьбу — и открыто живут во дворце. Ей — 23 года. Ему — 51. Детишки тоже, конечно, живут. Пока никто их не отравил и не зарезал. И то хорошо. 

Чего не скажешь о третьем муже Феофано — Никифоре. Через шесть лет Феофано сама организовала заговор против него. Конечно, не она одна. Ещё родный племянник Никифора Фоки — Иоанн Цимисхий.

В общем, вот что эта неугомонная бабенка утворила: сказала подозрительному мужу, что вечером к нему заглянет, и чтоб дверь не закрывал. Он и не закрыл. Ждал-ждал, нет её. Уснул. Не в кровати, он в кровати опасался спать, подозревал… А молодая жена в это время пустила заговорщиков в императорские покои и самолично приняла участие в смертоубийства супруга. Одна бы, конечно, не справилась: мужик он был могучий. Но и племянник — тоже здоров. С ним даже наш герой Святослав не рискнул один на один. Даром что низкого роста был этот подлый племянник. И вот они с другими заговорщиками и резали этого Никифора, и зубы все выбили, и бороду  вырвали, и голову отрубили. А Иоанна объявили императором.

И вот думает эта ветреная Феофано, что теперь заживёт. Но нет! Снова мимо кассы: ещё более вредный, чем евнух, патриарх Полиевкт вдруг заявляет: «Не позволю, — говорит, — новому императору взойти в священные покои, пока откуда не выведут запятнавшую себя Священной кровью императора гадину!»

Не вопрос, говорит новоиспеченный Иоанн I Цимисхий и высылает Феофано в какой-то монастырь. И чтоб из окна смотрела на свои бывшие покои и страдала. И тогда патриарх пустил его во дворец. (Царственных детишек, надо сказать, снова никто не тронул, они-таки смогли вырасти и стать уже взрослым самостоятельными императорами. Может, потому что и Цимисхий долго не прожил?) 

Казалось — всё! Сиди, Феофано, в келье, молись и кайся. Но не такова эта дочь шинкарщика! Она сбежала из монастыря и попыталась укрыться в Святой Софии: обычно там все прятались. Вытаскивали ее оттуда всей толпой, а она крыла последними матерными словами и Иоанна, и патриарха, и всех мужиков вместе взятых, и вообще, эту несправедливую жизнь. Свидетели утверждают, что не каждый портовый грузчик мог бы такое завернуть.

И отправили её в этот раз на дальний остров. Там и прожила шесть лет. После смерти Цимисхия была возвращена во дворец уже повзрослевшими сыновьями (старшему, Василию, было 18 лет). Но больше в интриги не лезла, тихо жила и тихо скончалась. Тихо и быстро, в возрасте примерно 37 лет. Ну а что, такая бурная жизнь кого хочешь ушатает.