Война

Нашёл свой старый рассказ, написанный в далёком 2017 году. Основан на реальных событиях.

Июльское солнце заходило в зенит, припекая головы отступавших бойцов.  Кто мог идти – тот шел. Кто не мог – того везли в кузове машины. И тянулась колонна, отступая под немецким натиском. Люди, пушки, машины, лошади.

Николай шел вместе со всеми. Он был ранен, но рана не мешала ему идти. Больно было, но он умел терпеть боль. Не высокий, всего 162 сантиметра, худой, он уже успел стать командиром артиллерийского расчета. Говорить он не любил. Больше слушал. Ему это казалось мудрее, чем болтать попусту. Вот и сейчас он ритмично переставлял ноги и слушал наставления замполита Васильчука.

- Что такое Родина, бойцы? Родина это земля. Она кормит нас, поит. Родина – от слова «родить». Для  всего, что на земле произрастает и живет, земля – родина. И для нас с вами. Так что мы, бойцы, защищаем?

- Родину, товарищ замполит! – ответил кто-то из толпы.

-Нет! Земля везде есть. Она нам везде родиной будет. Кроме родины, есть еще Отечество. Отечество – от слова «отец»! Это то место, которое нам отцы наши передали. Они обживали землю, возделывали её, обустраивали, порядки свои навели. И нам наказали то же самое для своих детей делать! И мы это делать обязаны! А как же это нам делать, когда к нам чужаки пришли. Мы их не звали! Вот и приходится брать в руки оружие. И наша с вами, бойцы, священная обязанность землю нашу вернуть, хранить и обустраивать дальше.

- Так чем же родина от отечества отличаются, я не понял? – спросил все тот же голос.

- Родина – это то место, где ты живешь. А Отечество – это Право там жить, ибо тебе предок твой землю передал, и обязанность работать во благо её, потому что твои предки так делали. Мы пользуемся дарами отечества и отдаем свой труд и талант взамен. И тем страна крепнет.

- Так почему же мы отступаем? Почему не погоним немца? – спросил другой голос.

- А ты под Брестом против немца стоял? А, умник! – сказал третий.

Коля под Брестом стоял. И тот день он запомнил, как сплошную мешанину из взрывов, пулеметных очередей, гула самолетов и льющейся крови. Их крови.

От их полка мало что осталось. Те, кто двигался по дороге, были из остатков разных полков и дивизий.

- И как ты его гнать собрался? – спросил замполит

- Встать насмерть! Окопаться и стоять!

- А у тебя время есть? Или резервы? Или ты стратег великий и знаешь, что и как? О том, что делать, пусть у командира голова болит. Твоя задача – выполнить приказ, и подумать еще, как его лучше выполнить.

Слушая замполита и думая о своем, Коля, вместе со всеми перешёл через мост.

- Сиротинин! – окликнул его комбат.

- Старший…

- Отставить! Вольно! Коля, для нас с тобой важное задание будет.

- Какое?

- Немец нам в затылок дышит. А нам до Кричева дойти нужно. Дойти и укрепиться. Немца задержать нужно.

- Задержим, товарищ комбат! А как? Тут встанем?

- Не совсем. Видишь поле ржаное? Нам с него дорога и мост видны будут. Сейчас оттащим туда твою пушку и снаряды. Твоя задача – создать затор на мосту. Пока его немцы разбирать будут, мы успеем отойти и окопаться. Задача ясна?

- Так точно!

- Выполняй!

Через полчаса в поле дулом к мосту стояла пушка и несколько  десятков снарядов к ней.

- Слушай меня, Коля! Когда танки въедут на мост, подбей первую машину и последнюю. Как сделаешь это – уходи. Ты мне тут нужен. Возьмешь в деревне лошадь – и уходи. Понял меня?

- Так точно!

-Ну, береги себя!

И Коля остался один!

Он навел орудие на мост, загнал снаряд и стал смотреть в бинокль. Не прошло и получаса, как впереди показались танки. Это были Panzer I. Когда первый танк подъехал к концу моста, Коля сделал выстрел прямой наводкой. Снаряд угодил первому танку под башню. От страшного удара сдетонировал боезапас танка и в небо взметнулся столб огня и дыма. Не медля не секунды он перевел прицел на последний танк, перезарядил орудие и выстрелил. Этот танк разделил судьбу своего собрата.

***

Барон Вилибальд фон Лангерман с самого утра был в хорошем распоряжении духа. И было с чего. Пока его менее удачливые сослуживцы осаждали Брестскую крепость, его танки гнали русских всё дальше и дальше в глубь страны. И пока еще ни разу он не встречал достойного сопротивления. Всю свою жизнь барон посвятил службе в армии. Первая мировая война сделала его из простого адъютанта капитана! Очень хорошо он показал себя и между войнами. Но самый быстрый карьерный рост пошел после 1933 года, когда к власти пришел Адольф Гитлер. Фюрер, как его называли и как он сам себя называл. Именно при нем началась новая серия войн, которые меняли погоны на мундире барона с ошеломляющей быстротой. И эта война, война на востоке, против страны советов, обещала Вилибальду новых повышений. А как может быть иначе, если сопротивления нет. Он сам полагал только немецких офицеров самыми достойными полководцами, а немецких солдат – воинами, покорителями народов.

***

Между тем немецкие солдаты рассыпались во все стороны, пытаясь определить местоположение русских. И несколько солдат подбежали ко второму подбитому танку.

Разглядывая подбитые машины, Коля думал про себя «Вот и выполнен приказ. Затор на мосту создан». Но тут же увидел, как солдаты тянут от других танков тросы к горящей машине. «Будут оттаскивать!» - подумал он. Прикинув, он посчитал, что задержка во времени будет слишком маленькой, и товарищам не хватит времени чтобы укрепиться на новой позиции. Перезарядив орудие, он поочередно вывел из строя ещё два танка, которые хотели использовать вместо буксира. Осмотрев берег через бинокль, Коля убедился, что тут его обойти не смогут, потому что берег был болотистым, и принялся перезаряжать оружие. Потом осмотрел берег еще раз и увидел, что одна из бронемашин повернула в сторону реки и начала форсировать реку. Коля подбил и её. Солдаты же представляли собой реальную угрозу, и потому своими следующими целями после оставшихся танков на мосту Коля выбрал грузовики, за которыми пряталась вражеская пехота. Машины взрывались одна за другой. Расстрелял он и солдат, которые попытались нахрапом преодолеть мост и зачистить деревню, полагая, видимо, что стреляют оттуда.

Коля не знал, да и не мог знать, что вражеские разведчики нашли брод через реку и на его поиски направлен ещё один отряд солдат. Ему было некогда думать об этом. Он мстил. Мстил за убитых однополчан. Мстил за разрушенный город Брест, за убитых женщин и маленьких детей, за позор отступления. Он вел свой бой, зная, что уже никогда не увидит мать, отца, сестру. Не обнимет их и не скажет, что скучал по ним. Не увидит он и свою невесту. Но он сделает все, от него зависящее, чтобы они жили.

Холодная сосредоточенность боем прошла, когда Коля увидел, что у него не осталось снарядов. А потом он услышал приближение солдат. Вначале он обрадовался, думал, что подкрепление пришло, но потом услышал обращенную к нему фразу с жутким акцентом:

- Солдат, сдавайся! Ты окружен!

Вместо ответа Николай ответил стрельбой из винтовки.

***

Обер-лейтенант Фридрих Хёнфельд. Цитата из дневника: "Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он вёл бой в одиночку. Бил из пушки по нашим танкам и пехоте. Казалось, бою не будет конца. Храбрость его была поразительна. Это был настоящий ад. Танки загорались один за другим. Пехота, прятавшаяся за бронёй, залегла. Командиры в растерянности. Не могут понять источник шквального огня. Кажется, бьёт целая батарея. Огонь прицельный. Откуда взялась эта батарея? В колонне 59 танков, рота пехоты, бронемашины. И вся наша мощь бессильна перед огнём русских. Разведка докладывала, что путь свободен. Больше всего нас изумило то, что против нас бился один единственный боец. А Мы думали, что в нас стреляет целая артиллерийская батарея. Всех поразило, что герой был юнцом, почти мальчишкой. В строю немецких солдат, он стоял бы последним на правом фланге. Он произвёл по нам пятьдесят семь выстрелов из орудия и потом, ещё бил и бил по нам из карабина. Рассеял лобовую атаку пехоты. Уничтожил десять танков и бронемашин. Рядом с его могилой осталось целое кладбище наших солдат. Все удивлялись его храбрости. Полковник перед могилой говорил: "Если бы такими как он были бы все солдаты фюрера, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Всё-таки он русский. Надо ли такое преклонение?"

Обер-лейтенант так и не понял, за что его командир отдал такие почести простому солдату. Фридрих Хёнфельд погиб под Тулой летом 1942 года. Дневник обер-лейтенанта после его смерти попал в руки советских солдат. Барон Вилибальд фон Лангерман был убит 3 октября 1942 года в Сталинградской битве прямым попаданием 120-мм мины.

В городи Кичневе есть улица Сиротинина. Она носит имя героя. Дорогой читатель! Если дорога заведёт тебя в этот город, найди братскую могилу советских воинов на этой улице. Возложи цветы к мемориалу и помяни добрым словом тех, кто сражался во имя того, чтобы ты появился на свет!

День первый.

На днях узнал, что на СВО погиб сосед по подъезду, отличный, вежливый, немногословный, но улыбчивый парень лет тридцати... Хороший парень, добрый…

Мне сказали, что он пробыл там 2-3 месяца и погиб. Очень жалко, ему бы жить еще и жить.

Жизнь…для чего она даётся нам, сколько отмерит, какие преграды ставит на своём пути? Кто-то преодолевает их, кому-то везет меньше. Жаль, особенно если не везет хорошему человеку, а подлец идет дальше…

Одна из многих трагедий войны, навеяла на меня воспоминания. Ничего особенного для боевых действий в этих воспоминаниях нет, но я решил поделиться ими, так как копаясь в интернете натолкнулся на множество лживых статей, которые казалось бы оперируя фактами, представляют все в другом цвете, а точнее сказать просто врут.

***

Мы прибыли в Грозный в августе 1996 года. Прибыли из посёлка Ханкала, что находился в 14 километрах от города.

Мы - это командированные в Грозный полком связи, 2 офицера и 7 срочников. (Я уже описывал сам путь до Грозного в другом рассказе).

Странно, столько лет прошло, а только сейчас, начав писать рассказ, вспомнилась занимательная вещь…

В Ханкале на коммутаторе работали военнослужащие женщины и их, по понятным причинам, в Грозный не послали, хотя они не отказывались от командировки. Их заменили офицеры которые умели работать с любой аппаратурой. Дак вот был у нас один Прапорщик кавказец, не буду писать национальность, но скажу о его телосложении.

Представьте актёра Дуэйна Джонсона, того что Скала. Представили? Вот прапор был чуть пониже ростом, мышцы не такие рельефные разумеется, мини животик присутствовал, волосатый весь до ногтей, и у него была такая краколышка, т.е лапа, т.е. кулак, что при виде её у своего носа становилось просто жутко. Я без шуток говорю кулаки были почти с голову, сразу представлялся удар и отлетающий в кювет черепно-мозговой шарик. 

Он любил свои кулаки, сожмет пальцы и покручивает этой гирей и любуется ей, как ребёнок, видно кулаки это всё что ему дано было. По русски этот прапор не очень понятно говорил, но когда он такой здоровенный, такой могучий, такой воин с Кавказа - отказался от командировки и закатил шоу, мы его слова отчетливо расслышали: "Нэээ, я нэ поэду!"

Хаха, такие вот дела случаются порой. Ну да ладно, черт с ним с прапором.

***

Грозный встретил нас гарью, близкими взрывами и речью незнакомого офицера из другого рассказа, речью сильней которой я в живую не слышал и по сей день.

Расположились мы у самого оперативного штаба во дворе, с четырех сторон окруженном каким-то квадратным зданием. На углу этого квадрата был единственный въезд. Окон в здании естественно не было, местами были завалы, от взрывов, но в целом хорошее место для обороны, в случае атаки противника. Как никак штаб, хоть и оперативный.

Аппаратчики начали развертывать свою технику, а мы с напарником Рудольфом мирно покуривали в сторонке, слушая как рвутся гранаты и долбят пулеметы буквально в квартале от нас.

Не смотря на то, что звуки боёв раздавались с трех сторон, страх испытываемый нами в пути, пропал, мы добрались до своих, так что теперь трава не расти.

- Ну и хрен ли стоим воины? - улыбнувшись крикнул нам капитан - пошли пока пройдемся посмотрим куда вам связь тянуть, сначала МВД надо подключить, они тут за углом.

Очень похожее на наше место, а впереди подсобка.

Мы вышли из своего "квадрата" на какой то проспект наверное, не могу сказать точно.

Вдоль дороги стояли сильно потрепанные пятиэтажки. Вместо окон из некоторых квартир, были вывешены белые простыни с надписями "Не стрелять! Здесь живут люди" или просто "Здесь люди". Пехота кучковалась на обочинах большого перекрестка дорог. Одни лежали, другие сидели, некоторые обедали.

Свернув на лево мы шли дальше. Худощавый, высокий, под метр девяносто, капитан, такой же высокий, но поплотнее, Рудик и я метр семьдесят два ростом полушкет. Свернули в часный сектор, а там все заборы в винограде, да разных сортов, на земле грецкие орехи кругом, чудо какое-то для солдата.

Остановились, попробовали виноград. Вкусный.

- Всё, хватит, а то с толчка не слезете, пошли. - одёрнул нас капитан, увидев, что мы не собираемся останавливаться.

Он шел первым и мы естественно в тихаря набивали желудки, запылившимся виноградом, небрежно очищая его о форму.

- Я что непонятно сказал? Хватит жрать, это приказ! - прикрикнул на нас капитан когда мы подходили к мосту через реку Сунжи.

Опытный капитан...но было поздно, мы уже порядком набили животы виноградом.

Сразу за мостом стояла палатка. Капитан заглянул в неё, перебросился парой слов и зашёл внутрь. Через минуту из палатки выглянул человек в одних шортах и дружелюбно крикнул: "Эй связь, че стоим залетай сюда!"

Просто фото с белой простыней.

Я заглянул в палатку и остановился. Внутри все было обвешано белыми простынями, всё начиная с земли и заканчивая табуретками. То была палатка МВД, не знаю с какого города.

Наступать пыльными сапогами на белые простыни было как-то некомильфо, но капитан дал приказ заходить и мы вошли.

- Давайте парни чаю попейте с дороги, не жрамши наверное, - сказал мужик в шортах - сейчас сделаю.

- Они винограда нажрались, скоро обдрищутся - отказался от чая капитан и показав на меня продолжил - вот он сегодня кабель вам протянет и подключит. Сразу проверьте работает или нет, позвоните на коммутатор мне.

Капитан вручил мужику Тапик (ТА 57) и показал, как он работает, после чего мы снова отказавшись от чая двинулись назад.

ТА 57 (тапик)

Винограда почему-то больше не хотелось, да честно сказать на него даже смотреть было противно.

На перекрестке сидели уже другие солдаты.

- О связисты, а вас то нахрена в пекло?! - смеясь спросил парень лет 25-ти, уплетающий что-то из консервной банки - Конфет надо вам?

Ну кто же откажется? И они набили нам полные карманы конфет, которые мы выгрузили в своем спальном прицепе, позже разумеется поделившись с остальными.

Потом я потянул полевку к палатке МВД, где меня опять пытались угостить чаем с печенюшками и я бы пожалуй чаю-то попил, но вот беда, живот начал судорожно стонать и извиваться, а потому я быстро откланявшись, бегом побежал в "квадрат" вспомнив, что там внутри была полуразрушенная пристройка, очень даже подходящая, для уединения.

Когда я, как ошпаренный в бронежилете, с гранатами, автоматом и половиной катушки полёвки заскочил в руины подсобки, там уже королем восседал Рудик. Не буду вдаваться в подробности, но я в жизни не испытывал ничего даже рядом походящего на то, что с нами происходило… Американцы бы назвали это - операция Шок и трепет. После двух попыток надеть штаны и выйти из руин, мы поняли что не время и просидели в разных углах часа 3.

После того, как Шок и трепет наконец покинули нас, мы отхватили, порцию нелицеприятных фраз от капитана, который уже запитал связью один из близких блокпостов и тоже отхватил люлей из штаба, за отсутствие на коммутаторе.

К сожалению, я не смог вспомнить некоторые нюансы описываемых событий и у меня есть лишь предположения, но их я писать не буду, дабы случайно не ошибиться.

Например я не помню, как мы узнавали куда тянуть кабель, не помню названия частей, не помню сколько недель мы были в Грозном, не знаю почему, но не помню. И вот только сейчас, пытаясь найти карту Грозного, я узнал, что в августе 1996 года боевики под командованием Масхадова проводили операцию "Джихад".

***

Ночью в грозном достаточно прохладно, а у нас по какой-то причине отсутствовали одеяла и матрасы, спать на деревяшках не очень хотелось и мы с Рудиком, решили поискать нужные нам вещи в пустых многоэтажках. Но сначала надо было протянуть полёвку на дальний блокпост.

Полевка (военный телефонный кабель)

Выдвинулись вдвоем, так как задача усложнялась тем, что тянуть кабель надо было через дороги, по которым ездят танки. Дабы последние не разрывали полёвку, приходилось тянуть ее по верху. Для этого выбиралось место, где по обеим сторонам дороги росли деревья, к концу проволоки привязывались пассатижи и раскручивая их, как ковбой раскручивает лассо, закидывали через ветки дерева. Потом через ветки другого дерева, потом проволока натягивалась закреплялась за нижние ветки, делался сросток и мы шли дальше и еще дальше…

Пехота пропала, улицы были пустынны, справа шла перестрелка, но это было далеко в паре кварталов от нас.

Неуемные наши желудки пробовали грецкие орехи, валявшиеся повсюду на земле. Наконец мы увидели БТР с одной стороны которого на земле сидели четыре солдата. Рудик был выше, поэтому или нет, но с пассатижами у него получалось лучше, чем у меня. Я разматывал катушку а он шёл первым и собирал орехи. Вот он нагнулся в очередной раз и я увидел как в метре от него, что-то вонзилось в землю.

- Ты видел? - быстро спросил я.

- Что видел? - как всегда растянуто нараспев спросил Рудик. Он всегда так разговаривал, медленно с расстановкой говоря слова. Я долго привыкал к этому и по началу его речи сильно раздражали.

- Эй дурачье б….давай бегом сюда, снайпер долбит с девятиэтажки.

- Бежим! - крикнул я бросив катушку и увидев еще один взрытый бугорок земли рядом с собой.

В пять секунд я оказался за БТРом толкнув приземляясь одного из солдат.

Рудик разведя руки шел ко мне обычным шагом.

- Что случилось - завел он свою шарманку.

- Беги б…снайпер стреляет - заорал я.

Наконец Рудик сообразил, что к чему и как лось ломанулся к нам.

- Да не снайпер это, из калаша долбит одиночными, точно говорю.

- А я грю снайпер б…

Продолжили начатый ранее спор кричавшие нам парни.

- И сколько так сидеть будем, нам связь надо провести и матрасы найти - через 10 минут разговоров спросил я.

- Наши туда пошли, наверно уже там, можно в принципе вылезать - ответил один из солдат.

Я с опаской выглянул, потом сбегал за катушкой и так как ничего не происходило, мы потопали дальше, благо блокпост был уже в зоне видимости.

Вечерело, на обратном пути как и договаривались пошли искать матрасы в потрепанные пятиэтажки.

Вспоминая сейчас те действия, я понимаю насколько глупы и рискованны они были, тогда мы тоже были сильно напряжены, но всё же пошли, взяв автоматы на изготовку. Вокруг никого, только два дурака в брониках, с гранатами и автоматами, да мрачные, я бы даже сказал жуткие дома.

Дверей как и окон не было, или они были раскрыты настежь. Медленно поднимались по лестнице, напряжение росло, хотелось скорее покинуть здание. Поднялись на пятый этаж. В одной из комнат, весь пол был усыпан, деньгами СССР. Очень много купюр, в основном десятки двадцатипятирублевки. Целое состояние было буквально несколько лет назад.

Наконец в одной из комнат нашли двуспальный матрас. Как только Рудик начал сворачивать его, в соседнем подъезде что-то со звоном упало, после чего раздались тяжелые шаги быстро уходившего по бетонному полу человека, тяжелого человека.

Тогда я не придал этому значения, может толстяк какой-то, но сейчас понимаю, что быстрее всего шаги были тяжелыми из за надетого вооружения.

- Уходим нахрен отсюда - прошептал я.

-Ща матрас возьму, а ты смотри в оба, а то мне из-за него не видно ничего.

Подступающий страх, был бит адреналином, в ногах появилась едва уловимая дрожь. После того как в соседнем подъезде снова раздался шорох, напряжение возросло до предела. Надо выйти из подъезда и смыться со двора на дорогу там вдалеке наши.

- Кто в соседнем подъезде! - заорал Рудик - стреляем без предупреждения!

Тишина.

- Выходи или кидаю гранату! - добавил я.

Тишина.

- Да брось ты этот ё…. матрас.

- Нет, не брошу, потом мне спасибо скажешь.

- Ой дурака дали в напарники, говорю брось.

- Сам дурак, не брошу.

- Идиот. Пошли тогда быстро, беги а я задом за тобой, за углом вставай.

И мы ломанулись, Рудик передом с огромным матрасом перед собой в обнимку, а я за ним задом, с наведенным на второй подъезд калашом.

За углом встали, сердце бешено билось, в висках колотил пульс…нам было по 18, всего по 18 лет…

Успокоившись мы пошли дальше по обочине дороги. За теми двумя пятиэтажками начинался частный сектор.

- На матрасе будем спать оба, а тащу я один - затянул свою волынку Рудольф.

- Да иди ты к черту понял б….

Рудик встал напротив калитки одного из деревянных домов и поставил матрас на траву.

- Давай заглянем покрывало найдем, холодно будет, замерзнем ночью. - выдал безумный напарник ошарашив меня своими словами.

- Ты чё шутишь?

- Да там нет никого, точно говорю.

Неожиданно калитка открылась и за ней показалась старая женщина.

- Надо одэала вам? Пошли, пошли, там ест одеял. - повторяла она медленно махая рукой из темноты калитки.

- Дам вам, что надо, всэ дам, подушка дам…

- Пошли возьмем.

- Ты чё ё….. й? Я не собираюсь никуда идти. Вынесите пожалуйста одно покрывало!

Подушек не надо нам, просто покрывало.

- Пошли, пошли… - не обращая на меня внимания махала женщина.

- Подержи матраЦ - сказал Рудик.

-Сюда, сюда, идите сюда…

- Рудик падла стой!

- Сейчас я быстро схожу, ничего она мне не сделает - на распев проговорил Немец.

- Немец б…. если ты попрешься я расскажу капитану, обещаю тебе это дебил б….недоделанный! - прибегнул я к последнему, пусть и нечестному средству.

При всем том, что женщина улыбалась, я видел злобу в ее глазах, там в доме был еще кто-то и наверняка не один, я чувствовал это, я это знал. Именно они шубуршились в пятиэтажке, а затем огородами пришли в этот дом за нами… и мне бы пришлось идти за Рудиком внутрь если бы мои последние слова не остановили его.

- Мы завтра зайдем - бросил недовольный Рудик.

- Приходите сюда…

- Ну ты и до…б Немец.

- А что ты сразу Немцем меня называешь - недовольно проворчал Рудик.

Так заканчивался первый день в Грозном, обычный для того периода день. Мы легли спать на большом матрасе, но без одеял, под грохот редких уже взрывов и периодические перестрелки на блокпостах.

Завтра новый день, новая работа и ночной караул, завтра ночью я охраняю полк связи из 9 человек…

Два первых дня в Грозном

День второй

Матрас был мягкий и дал нам выспаться. Рудик часто, в последующие дни напоминал о нём, называя “мой матрац”, на что сразу же получал в ответ мою смачную похвалу, выражающуюся словами “идиот б..” или “иди на хер кретин”.

Кормили нас сухпайками нового образца. Ходил слух что сухпаёк этот занял второе место на какой-то европейской выставке.

Не знаю, правда это или нет, но он действительно был вкусный, можно сказать пальчики оближешь.

Когда я был в ростовской учебке, нас отвратительно кормили, все четыре месяца я ходил голодный, да все ходили голодные постоянно. Скажу вам, что голод это страшное чувство, ужасное. Когда ты не ешь день, два ничего страшного, но когда ты месяцами голодаешь, то мысли, все твои мысли сводятся только к одному - к еде.

Нас кормили или перловой кашей, которую приходилось выбивать из черпака, после чего она камнем падала в тарелку или супом с “мясом белого медведя”, это такая баланда в которой на кастрюлю плавает одна картошина и куски белого вареного жира. Отвратительное зрелище. И если сало это вареное я еще мог в себя запихнуть, когда кишку совсем сводило, но только с хлебом, то перловку я обменивал на хлеб. Вот и вся еда, да постоянные наряды. Поспал 5 часов если повезет, покушал хлеба с чаем, и на плац заниматься строевой. Оттуда в наряд, из наряда на плац и так по кругу.

Помню сдали кровь для раненых из Чечни, обещали усиленный паек и спать весь день(мы только с суточного наряда пришли с комендатуры), а получили по 2 маленьких печенюшки по одной карамельке и через 2 часа нас разбудили, сказав что некому идти в наряд.

Дак вот даже в тех условиях я перловку не ел. А вот в новых сухпайках она была настолько вкусная, что за ушами пищало.

Там было всё и крекеры и два вида каши с тушёнкой и кисель порошковый, конфеты что то еще, не помню и даже сухой спирт с конфоркой, для разогрева пищи.

Вот только беда в том, что капитан выдавал нам по одному сухпаю на двоих.

Сейчас я понимаю, что он просто не знал когда всё это кончится и всячески экономил запасы, которые лежали в соседней с нашим спальным прицепом машине, где спал капитан.

Но разве мы могли позволить себе недоедать? Сначала Рудик спёр сухпай пока капитан ушел в штаб, а потом мы по очереди, забирали положенный нам еще один сухпай, каждый день. Ну а как? Так вот как-то и было.

На второй день мы поперлись проводить связь в сторону палатки МВД, через мост.

Пришлось идти искать место где бы перекинуть пассатижи через реку. Тянуть кабель по мосту, мысль не хорошая да и катушки не хватит, а капитан сказал экономить, черт его знает сколько здесь будем.

Так что перед мостом мы свернули в траву и пошли вдоль реки Сунжи подыскивая взглядами подходящие деревья. Я шел первый, рудик метрах в трёх за мной. Мы болтали ни о чем, настроение было какое-то праздничное, не знаю почему.

- А что ты такой маленький? - улыбаясь шутковал Рудик.

- Это ты длинный болван.

- Я не длинный, я нормальный, - все тем же поющим голосом запротестовал Рудик - а вот ты мелкий.

- С хрена ли я мелкий? Метр семьдесят два, чуть ниже среднего.

- Ну дак я и говорю мелкий.

- Эээ слышь ты…

- А что не мелкий что ли?

- А чё ты такой тормознутый а?

- Я не тормоз.

- А хрен ли тогда разговариваешь, как будто пишешь и озвучиваешь? Тор-мо-зишь?

- Я сейчас прикладом то в спину как ё….

- Отхватишь потом мама не горюй, осел переросток.

- Стой!!! - неожиданно заорал Рудик. 

В крике его я услышал такой ужас, такое желание быть услышанным, что сам не знаю как, но я остановился в то же мгновение, в которое раздался этот громкий крик.

Я повернул голову, вопросительно глядя на Немца.

- Стой, стой, стой, прошу тебя не шевелись. Просто стой и все будет нормально.

- Да стою я, что случилось? 

- Ты только стой на месте, я все расскажу - ласково проговорил Рудик подходя ко мне. - А теперь аккуратно два шага назад.

- Ну и…

- А ты что не видишь в траве?

- Не вижу.

- Ну вот же смотри леска натянута.

Я присмотрелся и действительно увидел леску, которая была натянута над краем примятой мной травы. Получается, что она висела над моими пальцами в сапоге, а значит в десяти сантиметрах от колена.

Леска шла к торчавшей из земли ветке, к которой, замаскированная травой, была привязана граната.

- А еще говоришь, что я тормоз.

- Ну опять началось - вместо спасибо ответил я Рудику.

Знаете, я до сих пор не могу понять, как идущий в трех метрах за мной Рудик, смог увидеть прозрачную леску в траве? Каким образом? У меня тогда было отличное зрение, но я не видел ее даже после крика “стой”.

Поразительные вещи часто случаются на войне, жаль что помимо их случается ещё много ужасного.

Я так и не сказал Рудику спасибо, а он так и не смог объяснить мне как разглядел растяжку. Все время отвечал: “Сам не знаю, увидел и всё тут”

***

Второй день в Грозном заканчивался, капитан дал отбой, в очередной раз проинструктировав всех, а я заступил в караул.

Сказать по правде, плевое дело, никуда ходить не надо, проверяющих нет, сиди себе да посматривай на въезд во двор и на окна одной стороны нашего квадрата, две другие были забаррикадированы, а третья штаб, за которым вроде речка.

Скукотища.

Походил по периметру выглянул за двор, тишина.

“Странно, что то не стреляют сегодня” - подумал я возвращаясь к машинам и БТРу стоящему в ряд с нашими. Подошел к дереву, изучил еще раз, вчерашнее чудо.

Забыл рассказать.

В первую ночь нас разбудил то ли хлопок, то ли слабый взрыв, ничего особенного, но раздался он у соседней машины.

Оказалось прилетел подствольник, прилетел в дерево, которое загорелось. А у дерева, прямо в плотную, была припаркована, машина, точнее ее кабина, в которой, головой в сторону дерева, спал аппаратчик. Он был цел и невредим, но просто заходился, то ли от негодования, то ли от восторга.

Тогда я не задумывался о деталях, но сейчас понимаю, что прилететь он мог только из здания нашего квадрата.

“Да, - думал я - повезло, чуть-чуть бы пониже и ровно в кабину, буквально 20 сантиметров.

Наивный, полагал что это случайность. Сейчас понимаю, что в кабину и целили.

Отошел от дерева, автомат на плече, спаренные рожки, две гранаты и броник на земле у лесенки в машину. Тяжелый, неохота с ним. Закурил первую сигарету, думая чем бы себя занять…

Решил спеть про себя, не в голос, песню Цоя “Спокойная ночь”.

Пробубнил первый куплет и как шарахнет метрах в двухстах от квадрата. Потом сразу с другой стороны и с третьей. И начали долбить пулеметы и автоматы, взрываться гранаты, свистеть мины. Мама не горюй. Я аж присел. Бои шли с трех сторон, где-то поближе, где-то чуть дальше. Дрались яростно, на смерть. Надевая броник, пел уже третью песню Цоя.

Со стены где окна не были забаррикадирована звук боя начал приближаться. Длинные отчаянные очереди прерывались редкими взрывами гранат.

Я подошел к БТРу и сел на землю за его колесом, направив автомат на окна здания.

Бой не умолкал ни на секунду.

Сзади в наклонку подошел капитан.

- Ты не стесняйся, ложись за колесо, как кого увидишь стреляй, я сейчас за бетонный забор всех остальных положу и к тебе приду. Давай не робей солдат, прорвемся, я тебе обещаю.

- Я не робею.

- Ну и молодец - грустно улыбнувшись сказал капитан и хлопнул меня по плечу.

Но мне было страшно, я еще не был в бою, мне было просто по человечески страшно. Ожидание неизвестности сильно тяготило, адреналин не вырабатывался или делал это очень слабо.

А бой шел уже прямо напротив меня за зданием. Время от времени во двор залетали шальные и осколки от взрывов, из окон вырывались вспышки от гранат. А я все пел, уже лежа за колесом, и держа на прицеле окно посередине. Через машину от меня, залег капитан, давший знать о себе щелчком пальцев. Стало чуть спокойнее от присутствия рядом командира, но не надолго.

Я выглянул из-за колеса и посмотрел в выезд из нашего квадрата, там на дороге шел бой. Кто то отступал, кто то атаковал, вот только кто где, было совершенно непонятно.

Яростная перестрелка ворвалась в здание нашего квадрата. Долбили прямо напротив меня. 

“Не стрелять” - жестами показал мне капитан. А я пока и не собирался, что мне по теням стрелять что ли?

В здании кого то подстрелили на смерть.

Тогда я наконец услышал голоса, а то как будто-то демоны там воюют, молча без криков…

- Вон он сука, долби его.

- Отходим, отходим…

“Наши, без акцента. Точно наши”.

Начали долбить по зданию, а оно вот в двадцати метрах от меня. Били жёстко, из гранатометов и подствольников, из пулеметов и автоматов.

Шальные со свистом вылетали в окно.

Я пытался вдавиться в землю, но страх постепенно ослабевал, сменяясь нетерпением.

“Да сколько же можно нервы трепать б….!

Давайте уже и трава не расти”

Опять кого-то убили, я слышал умирающий захлебывающийся стон. Похоже нашего. Суки! Ох б… сколько мне? Восемнадцать? Ну и хрен с ним, там после тридцати стариком что ли жить, не много и потеряю… Жалко только медаль не заработал, погибну без медали, а так бы хоть семья мной гордилась.

А тут вот как получится, просто погиб…”

Грохот боя начал постепенно снижаться взрывы раздавались всё реже и под утро всё смолкло.

Думаю что именно после той ночи, на правом виске появилось несколько первых седых волос.

Все сошлось, первые дни-первые седые волосы

В ту ночь я успел спеть или проговорить про себя, два альбома группы Кино, два альбома Круга, альбом Любэ и еще что то по мелочи.

Вот в общем то и весь рассказ о первых днях в Грозном. Были за эти два дня и другие моменты, но досконально вспомнить о них, так чтобы было по честному без придумки, я не смог, а потому и писать не стал.

                              Всем отдавшим и отдающим долг Родине                                       посвящается …

   Это короткая история, обычный серый рассказ, в котором не будет крови, экшена, любви или захватывающего сюжета, просто размышление о людях, их страхах, о долге наверное, не знаю… сами решите, если дотянете до конца.

Человек ко всему привыкает, к жаре, к холоду, к недоеданию, к боли…

Привыкает он в какой то степени и к страху. Кто-то учится контролировать его, держать себя в руках, быть спокойным, с непроницаемым лицом, железной волей и крепким характером. Кто-то хочет чувствовать себя Джеймсом Бондом, солдатом Рэмбо, Черным Плащем или кем вам будет угодно, а кто-то безудержно поддается страху, паникует, пытаясь убежать от него, тем самым лишь усилив влияние оного над собой.

"Храбрец не тот кто ничего не боится, а тот кто умеет не показать свой страх"

Я не помню где прочел эти простые и в тоже время, невероятно точные слова, может быть они сами сложились в моей голове, но тогда я ещё ни чего не знал о них.

Сейчас я прекрасно понимаю, что страшно бывает всем, разница лишь в том, как держится человек испытывая страх. И тут дело больше не в визуальном восприятии его лица или тела, а в его действиях, поступках, решениях во время ощущения страха…

Отмучавшись 4 месяца в Ростовской учебке связи, где я узнал, что такое голод, где сон казался сладким миражом, где были отморожены оба больших пальца на ногах, вернувших чувствительность лишь через 5 лет, нас направили в воинский полк связи во Владикавказе.

Через две недели командир полка, застроив всех сказал, что сейчас зачитает фамилии солдат и офицеров , которые отправятся выполнять боевую задачу в Чечню, а в конце уточнил, что каждый в праве отказаться и дело это сугубо добровольное.

Уверяю вас, даже в те ельцинские времена, офицеры берегли своих солдат как могли, поэтому все нынешние разговоры о армии считаю безграмотной ерундой.

Вообще, мы вдвоем с парнем, ещё в военкомате провели трое суток с саперами из Моздока, перепили море водки, побратались, и были готовы через 6 месяцев, 100% ехать в Чечню. Но так случилось, что в Ростове-на-Дону нас сняли перекупщики(да в военкоматах это именно так называется) и вот теперь я услышав свою фамилию, отслужив всего 4 месяца, 18 летний мальчишка, даже не подумал сделать шаг назад и отказаться. Нет не не из за того , что я дурак или будущий герой, просто на мой взгляд, это было неуместно.

Когда спустя несколько месяцев, капитан застроил нас и снова зачитал фамилии тех, кто срочно отправляется из Ханкалы в Грозный, обеспечивать связью штурмующие подразделения, я не сомневался, что помимо прочих фамилий услышу и свою. Да честно сказать не сложно догадаться, ведь при всем том, что связь была засекреченная, через спутники, с набитыми аппаратурой камазами, но в те времена без провода с передовой не свяжешься, а я как раз имел несчастную должность линейщика (это тот который жопа в мыле рожа в грязи, вы откуда? Мы из связи). И бегали мы с коллегой немецких кровей, вдвоем да по одному, с блок поста в штаб, с грязи на ковры, искали коротышей по полевке(армейский телефонный провод)

Как дождь зарядит, слякоть, грязь везде, так начинает коротить провод. Не сильно сжимаешь его в кулаке, чтоб он к руке прикасался и скользил и идешь по нему от коммутатора до блок поста или штаба. Как 80 вольт жахнет в руку, так и нашел коротыша. Я правда один раз не тот провод по ошибке схватил, шел себе песенки бубнил, немец за мной по другому проводу…потом ни чего не помню…

Очухиваюсь сижу в луже, ног не чувствую, немец меня поднимать, а ноги ватные, трясутся с нереальной амплитудой.

Пехота там похоже 380 пустила ну я и поймал коротыша. Весь вечер плохо ходил, здорово жахнуло, с учётом того, что я сам весь сырой был, как не убило не знаю.

Да в общем всякое было, и к свисту пуль привыкли. Сидишь в карауле за бугорком , а они шальные насвистывают, одна другой мелодичнее.

И трое суток в яме успел проторчать, вру двое, на третьи сутки Рудик засыпался один и меня вытащили. Но двое суток от звонка до звонка, без еды, воды и под дождем.

Парни конечно жрать подкидывали, Рудик сразу же спалился и ко мне в яму отправился, правда через час его вытащили, коротышей то ни кто не отменял, это вам не меня в яму посадить, это коротыш мать его, главный враг связиста.

Вообще как список заслушали, начали взволнованно собираться, через 2 часа отправление. А в Грозном слышно, дерутся знатно, бахает мама не горюй, ну что ж раз сказал а говори и б. Прибыл на войну будь любезен воевать.

Только залезли в свой спальный фургон, слышим капитан строит всех отбывающих для выполнения боевой задачи. Вышли построились, что будет говорить? Грузовики с трупами, накрытыми брезентом, из под которого только куча ног торчит, мы сами не раз видели, все понимаем, это по телеку Ельцин впаривал ,что сегодня погибло 2 военнослужащих , вчера 3…

Но все же капитан смог нас "удивить" своими словами. Мне конечно не вспомнить их дословно, но приблизительно он сказал следующее: "Парни! Мы все понимаем, что в Грозном, точнее в той части, что находится под нашим контролем нужна связь. Никто из вас услышав свою фамилию, не был испуган и тем более не пошел в отказ. Это хорошо, потому как вы уже выполняете боевую задачу и отказаться не имели права ни по уставу, ни по закону чести”.

- К сожалению нам не выделили сопровождения и мы поедем своими силами, 2 офицера и 7 солдат. Скажу сразу что вчера из трёх колонн двигающихся к Грозному, две были обстреляны и понесли значительные потери,но все же отбились. Но то были большие колонны мотострелков(пехота)

- Наш шанс, заключается в том , что о выдвижении стало известно лишь час назад, ну или в том, что нами просто побрезгуют от усталости, ввиду малочисленности.….(тишина)

- В случае нападения, действуйте следующим образом: если идёт только автоматная, пулемётная атака, залечь за колеса машин и оценив ситуацию отстреливаться в ожидании помощи, даже если кто то из вас останется в живых один, бейтесь до последнего, плен это жестокая мучительная смерть, в нынешней ситуации лучше быть мертвым чем пленным…Но все будет хорошо парни, за нами правда. Сейчас всем получить бронежилеты , проверить наличие каждой пластины в них, зарядить все спарки(противоположно друг к другу смотанные изолентой магазины АК), приготовить автоматы и выдвигаемся парни. Выше нос"

Вот тогда мне стало по настоящему страшно, мне 18-ти летнему мальчишке, почему то очень не захотелось умирать…

Но чуть позже, уже в Грозном, я услышал речь которая потрясла меня, ввергла в шок, заставила почувствовать себя мальчишкой, коим я и являлся на самом деле, хоть и пытался выглядеть настоящим мужиком…

Как я уже говорил ранее, в рассказе моем не будет крови, смерти, подвигов или предательств, все перечисленное окружает эту историю, а мы просто находились в ней, окутанные атмосферой войны.

Получив броники и вставив в каждый кармашек по пластине, Рудик вспомнил что в ящике на полу лежат два или три старых рваных бронежилета. Ну, угадаете, что мы со страху учудили? Хм. За счёт "идеальной" работы мозга, подгоняемой старушкой с косой, мы моментально выяснили, что в каждый кармашек может влезть по две бронепластины. И вот спустя час мы вываливаемся в усиленных, но тяжелых бронежилетах и в полной боевой готовности.

Нам было страшно, но ведь главное не показать свой страх, не так ли? Ведь об этом мой рассказ…да позже тоже было страшно, но то страх другой внезапный, разбавленный адреналином.

15 километров или 40 минут-ровно столько требовалось, что бы пройти маленькой колонной, состоящей из трех камазов и одного зила, от поселка Ханкала до Грозного…

Эти 40 минут пути в фургоне камаза, без окон, с проходом посередине метра 1,5, а в остальном от пола до крыши забитым работающей аппаратурой зас(засекреченная связь) казались вечностью. С одной стороны казалось что аппаратура выполнит роль щита, с другой, что в ней нас и похоронят.

Стрельба и взрывы постепенно приближались, ни разу не прерываемые напряженной тишиной фургона. Мы молчали, нам было страшно, напряженно страшно, и страх это нельзя было побороть, как я ни пытался. Тогда ещё я не понимал, что страшно бывает всем и думал о том какой я все-таки трус, от чего мне становилось стыдно за себя и вызванная стыдом ярость волнами накатывала на меня… возможно нечто подобное испытывают все на войне, возможно нет, но не сомневаюсь, что страшно бывает всем, а уж про стыд и ярость утверждать не берусь.. Страшна ведь не сама смерть, а ожидание смерти.

Наверно друзья мои, на этом прервусь, закончу свой рассказ, свои рассуждения и эту полуисторию,а то она растянется до не читабельных размеров.

Ах да, чуть не забыл про речь…как я мог.

Когда мы услышали, ненавистные ранее, но теперь кажущиеся такими сладкими слова, точнее крик капитана: полк связи! Через 5 минут построение у головного камаза.- напряжение начало спадать, я спрыгнул в своем тяжелом бронежилете и в 20 метрах увидел человека…грязного, потрепанного, но твердо стоящего на широко расставленных ногах. Перед ним построились десять абсолютно разных по росту, телосложению и вооружению,но одинаковых в своей решимости воинов, солдат, храбрецов, быть может героев, да что там, наверняка героев.

И Человек этот очень чётко, душевно и в то же время яростно, сказал следующие слова, ярким пятном врезавшиеся в мою память:

- Ребята! Парни! Задача поставлена, ее надо выполнить! Выполнить и очень, СЛЫШИТЕ МЕНЯ, очень сильно постараться выжить. И хоть я не знаю каждого из вас, хоть мы видимся впервые, каждый из вас дорог мне, так же как дорого то, что вы уже сделали и сделаете сегодня, сделаете и останетесь живы…ты, и ты, и ты, и ты…и я вместе с вами постараюсь. Вы гордость русского народа парни, вы его честь и совесть, и поэтому я приказываю вам выполнить задачу и выжить. Посмотрите сейчас друг на друга, запомните лица, чтобы не дай бог не обознаться. Сейчас мы узнаем имена друг друга….вы знаете сами….выживут не все, пусть выжившие назовут своих детей именами павших, ребята, парни ….дай вам бог счастливого дня сегодня! Через 3 минуты выдвигаемся!.......

После войны за независимость король Карол I отказался от дорогой короны и потребовал такую, которая символизировала бы и чтила жертвы солдат на войне. Изготовлена из турецкой пушки, захваченной под Плевной.

Я бы никогда не боялся солдат, если бы не был одним из них…

“Не бойся, солдат ребенка не обидет” – смешная фраза, которая вызывает злость.

Меня искали. Знали, что я один из немногих кто смог сбежать. Меня обязательно найдут. Городок был небольшим и спрятаться шансов не было… Попасть в плен, мне не хотелось, и я цеплялся за жизнь всеми способами…


Я увидел ее стоящей у крыльца Она смотрела на дорогу по которой проезжала военная техника.
Девушка была красивой, наверняка такую было бы не стыдно привести домой и показать родителям, но она для меня была враг. Я подошёл к ней, она повернулась и посмотрела на меня со злостью.
Она знала кто я. Все знали. Я был без оружия, но видит бог, если бы она закричала, я бы воспользовался даже ножем…

-Пожалуйста не кричи, – попросил я и прижал указательный палец к своим губам.

-Не буду, -тихо ответила она.

-Ты можешь меня спрятать?- попросил я.

Девушка раздумывала. Меня сковал страх. Я знал уже тогда о женской коварности не мало и понимал, чем больше она раздумывает тем больше шансов, что она меня сдаст.

-Пожалуйста, – со всей искренностью попросил я.


-Побежали, – сказала она и схватила меня за руку.

Мы долго бежали через лес подальше от домов. Спустились в овраг и прошли вдоль ручья к поваленным деревьям.

-Тут нет солдат, -прошептала она остановившись.

-Спасибо,- ответил я.

-Как тебя зовут?- спросила девушка.

-Марк,-не раздумывая ответил я, девушка улыбнулась.

-А я Лиза…

Я кивнул. Все эта человеческая любезность не играла никакой роли.

-Ты побудешь со мной или уйдешь?!- спросил я понимая, что если она уйдет, то меня наверняка сразу же найдут.

-Останусь, -ответила она и строго посмотрела на меня…

Вечерело. Осень была теплой, но все же разжигать костер было опасно. Сложив из еловых веток, что – то похожее на кровать я взглянул на девушку.
Она наверное сбежит когда я усну, подумал я и произнес.

-Ты на улице когда нибудь спала?

-Нет, – с тревогой ответила она.

-Если мы будем спать отдельно, мы замёрзнем…- произнес я строго.

-Знаю, – ответила она…

Мы молча лежали и смотрели на звёзды. Ночь была прекрасна и светла. Яркие звёзды неспеша пролетали над нами, что же они чувствуют, ведь все в этом мире живое. Даже мысли обретают жизнь, если сильно этого захотеть…

-Лиза,- прошептал я и осторожно коснулся ее руки.

-Что?- ответила она и повернулась ко мне.

-Спасибо тебе…

-Пожалуйста…

-Меня наверное все равно найдут, – произнес я с грустью.

-Я скажу что ты…ты мой жених…- вдруг прошептала она.


-Жених? – удивился я и мое сердце почему то сжалось.

-Жених, -повторила она


-Но ты же меня не знаешь. Я может быть плохой человек…


-А что обязательно нужно быть хорошим?- спросила она и я не зная, что ответить, просто обнял её. Мне было тепло. Я был счастлив и почему -то за все это время позволил себе слёзы…

Теплая ночь закончилась, настал холодный рассвет. Нужно было разжечь костёр иначе мы оба замёрзнем, подумал я и тихо встал, накинув на Лизу свою куртку…

Ягоды шиповника в моей кружке закипели… Я осторожно сделал глоток и услышал где-то за спиной тихий хруст веток. Это наверняка были солдаты, подумал я…

Я взглянул на гору еловых ветвей на которых всё ещё спала Лиза. Бежать с ней было бессмысленно, но и оставлять ее одну, я не хотел. Вытащив из кармана нож, я спрятался за поваленными деревьями.
Их было двое. Один старик, второй помоложе и оба вооружены. Они приближались к спящей Лизе, и я только сейчас понял, что сглупил, накрыв ее своей армейской курткой.

Солдаты тихо склонились над девушкой. Я подполз к ним ближе. Старик закрыл рот девушке, а молодой стащил с нее куртку. Я подбежал к старику и схватил его шею левой рукой, а правой нанес несколько ударов молодому по голове ножем. Все это произошло так быстро, что ни я, ни солдаты не успели ничего понять. Лиза оттолкнула от себя молодого, он схватился за кровавые раны на голове. Со вторым мне пришлось повозиться. Старик был крепким, он бил меня своими огромными кулаками и мне уже казалось, что это и есть мой конец. Внезапно он закашлял, то ли отдышка дала о себе знать, то ли он был попросту болен, но я воспользовался этим моментом и схватил его обеим руками за шею. Наверное я бы и довел свое дело до конца, если бы Лиза не ударила его по голове, винтовкой молодого солдата.

Все закончилось. Молодой солдат лежал в луже крови, старый просто лежал без сознания. Я достал из рюкзака молодого припасы. Оружие брать не хотелось, с ним выжить шансы были, но и погибнуть тоже.

-Ты со мной?- спросил я глядя на испуганное лицо Лизы

Девушка закивала.

-Тогда пойдем,- произнес я и взял ее за руку…

Нужно было идти к своим. Я верил, что все получится. Обязательно получится, теперь я не один, но раздался выстрел, потом ещё и ещё. Мы бежали с Лизой изо всех сил, испуганно глядя в лица друг другу…

Девушка упала, на ее лице был страх. Я остановился, коснулся своего плеча и посмотрел на ладонь. Она как и живот Лизы был в крови.

– Нет, нет, так не должно быть, -то ли шептал я, то ли кричал, пытаясь поднять Лизу.

Желание жить победило скорбь и я задыхаясь от боли бежал вперёд, не зная дороги. Выстрелы прекратились. Я дал себе несколько минут, чтобы отдышаться и уже чуть медленнее продолжил бежать. Я чувствовал как по моей левой руке стекает кровь. Нужно было ее остановить, я упал на землю и закрыл глаза.

Лучше бы мы умерли вдвоем. Лиза. Зачем я просил к тетя помощи? Лучше бы я не продолжал этот бег. Меня найдут, обязательно найдут, тревожные вереницы мыслей душили меня со всех сторон. Я стащил шнурок со своих ботинок и намотал его на предплечье, пытаясь остановить кровь.

Потом я просто шёл. Шел вперёд без ориентиров, слепо веря, что иду к своим…

Ночь была такой же как вчера. Только я был один. Где то впереди я ощутил слабый дым сигарет. Наверняка солдаты. И не важно какие. Они обязательно начнут стрелять и только потом начнут выяснять кто ты и откуда.

Не видя выхода, я вспомнил песню Виктора Цоя и понимая, что умирать так с музыкой, сначала тихо, а потом все громче и громче запел

Белый снег, серый лед
На растрескавшейся земле
Одеялом лоскутным на ней
Город в дорожной петле
А над городом плывут облака
Закрывая небесный свет

Я шел вперёд не боясь ни мин, ни пули снайпера. Я вспоминал всех своих погибших друзей. Они были лучше меня во всём и я был рад, что был с ними знаком.

А над городом желтый дым
Городу две тысячи лет
Прожитых под светом
Звезды по имени Солнце

Я остановился, после того как в небо взлетела ракета, озаряя своим ярким светом мое присутствие…и я услышал как впереди кто – то подпевает

И две тысячи лет война
Война без особых причин
Война дело молодых
Лекарство против морщин…

https://niekrashas.ru/chto-chuvstvujut-zvjozdy-proletaja-nad-nami/