Пробелы «генеральной уборки» в судейских рядах
В последние дни информационное пространство заполонили заголовки о «масштабном очищении судейских рядов». Инициатором этого процесса выступает председатель Верховного суда РФ Игорь Краснов. Судейский корпус по различным основаниям покинули десятки судей.
Игорь Краснов неоднократно подчеркивал: «Коррупция, злоупотребления, умышленное искажение принципов правосудия должны встречать жесткую и однозначную реакцию». Общество, безусловно, приветствует борьбу с теми, кто превратил мантию в индульгенцию для личного обогащения. Однако, изучая механизмы этой «чистки», невольно задаешься вопросом: является ли борьба с коррупционерами полноценным оздоровлением судебной системы, если за бортом остается главная проблема —грубейшие нарушения закона, допускаемые судьями при рассмотрении дела и вынесении решений?
Согласно официальной статистике, наказание судей за фальсификацию доказательств (ст. 303 УК РФ) и вынесение заведомо неправосудных приговоров (ст. 305 УК РФ) — явление единичное. Адвокатское сообщество давно бьет тревогу: как правило, фальсификации приговоров остаются без какой-либо реакции судейского сообщества, несмотря на жалобы защитников.
Показательна в этом смысле история бывшего сотрудника органов МВД Николая Москалева? осужденного судьей Шаховского районного суда Московской области Дзюбенко Н.В. Судья сфальсифицировала протоколы судебных заседаний, использовала подложные доказательства, проводила заседания без обвиняемого; а главное — судья в приговоре признала нахождение Москалева в служебных командировках в качестве установленного факта, в период якобы совершения им преступлений у себя дома, что является просто несуразным и противоречит законам логики, физики и здравому смыслу в принципе. Получается, судейское сообщество не видит проблемы в том, что судья с такими умственными и профессиональными способностями решает судьбы граждан России.
Почему подобные факты не становятся основанием для дисциплинарного производства? Система защищена от внутренней критики с помощью размытого понятия «судебная ошибка». Когда судья использует подлог и подделку при вынесении приговора - это не ошибка, это преступление. Однако органы судейских сообществ нередко списывают такие эпизоды на «судейскую волокиту» или «ошибку», особенно если отсутствует корыстная цель.
В правовой доктрине существует негласный, но неумолимый принцип: то, что высшая судебная инстанция систематически оставляет без последствий, воспринимается нижестоящими судами как допустимая практика.
В случае с судьей Дзюбенко Н.В. адвокаты направили подробную жалобу в Верховный суд РФ, указав на фальсификацию протоколов допроса, использование заведомо подложных документов, нарушение прав подсудимого. Однако Верховный суд, вместо проведения собственной проверки (п. 19 ст. 12 ФКЗ «О Верховном Суде РФ»), переслал обращение в Совет судей Московской области.
Если Верховный суд, получив жалобу, где прямо указано на использование судьей Дзюбенко Н.В. сфальсифицированных протоколов и игнорирование очевидных доказательств невиновности, не только не отменяет приговор и не инициирует дисциплинарное производство, но и делегирует проверку структуре, где заправляют лица, сами попавшие в коррупционные и криминальные скандалы (достаточно вспомнить недавнее изъятие активов у экс-главы Совета судей Виктора Момотова, выявление имущества не соответствующего легальным доходам у председателя ККС МО Татарова), — это становится не просто волокитой, а молчаливым согласием с тем, что подлог это допустимая основа правосудия. А раз так, то этот «стандарт законности» распространяется на всех служителей закона. Если судье можно использовать подложные документы для лишения свободы человека, то почему следователю нельзя сфабриковать доказательства? Почему полицейскому нельзя подделать протокол? Ведь высшая судебная власть страны дала сигнал: за это не наказывают, за это премируют.
Адвокатское сообщество давно привыкло к бюрократическим играм, но даже у профессионального цинизма есть предел. Верховный суд РФ в нарушение Закона № 59-ФЗ уже три месяца не отвечает на жалобу по делу Николая Москалева, а ранее предпочел переслать её в Совет судей Московской области — орган, который возглавляет Владимир Татаров, чьи доходы и расходы неоднократно вызывали вопросы, и где заседает Артемьева Ю.А., продемонстрировавшая в своем ответе либо вопиющую некомпетентность, либо осознанное стремление скрыть нарушения. Она не опровергла ни одного довода защиты, включая использование подложных протоколов допроса, игнорирование фальсификации подписей, фальсификацию судьей протоколов судебных заседаний
Верховный суд, в отличие от этих структур, наделен полномочиями самостоятельно решать вопрос о дисциплинарной ответственности судей. Ему не нужен посредник в лице Совета судей, тем более такого, который только что лишился своего председателя по требованию Генпрокуратуры. Перекладывание ответственности на «коллег» Момотова и Татарова и последующее игнорирование жалоб, это не просто формализм. Это молчаливое согласие с тем, что судейский произвол и процессуальный подлог останутся без последствий. Использование подлога и подделки - это абсолютное основание для отмены приговора вышестоящей инстанцией и грубейший дисциплинарный проступок, влекущий досрочное прекращение полномочий судьи. Если Верховный суд не реагирует на доказанные факты фальсификации (не отменяет приговоры и не инициирует дисциплинарные проверки), это дает нам основание считать, что высшая судебная инстанция считает такие действия допустимыми в судебной практике. В условиях отсутствия формального прецедентного права в России, систематическое бездействие Верховного суда легитимирует преступные методы работы для всей вертикали судебной власти.
Когда мы говорим об «оздоровлении» судебной системы, начатом Игорем Красновым, мы должны четко разделять: борьба с коррупцией — это борьба с преступной жадностью. Но борьба с системными злоупотреблениями и грубыми процессуальными нарушениями, это борьба за законность, справедливость и легитимность государственной власти. Пока высшая судебная инстанция закрывает глаза на случаи, когда судья фальсифицирует протоколы, судит подсудимого в его отсутствие и игнорирует неопровержимое алиби, любые антикоррупционные чистки будут восприниматься как косметический ремонт, за которым не видно сгнившего фундамента.
Пример судьи Натальи Дзюбенко показывает, что сегодня система гораздо охотнее «чистит ряды» от тех, кто попался на взятке, чем от тех, кто превратил подлог в рутинный метод поднятия показателей. В рассмотрении дела Николая Москалева судья допускала и совершала подлог и подделку документов, фальсификацию доказательств по уголовному делу, злоупотребление служебными полномочиями и многое другое. Пока высшая судебная инстанция и органы судейского сообщества реагируют на подобные вопиющие случаи фальсификации не отменой приговоров и лишением статуса, а формальными отписками и пересылкой жалоб «по инстанциям», все косметические меры являются лишь профанацией идеалов правового государства. Президент РФ В. Путин отмечал недавно в своем выступлении, что от качества судебных решений зависит стабильность политической и экономической системы страны, особенно в предвыборный период.
Подробности по ссылке:
