Читать строго под музыку

Источник

Сегодня я вернулся с работы. В робе, которая вся в цементе. Даже не переоделся, пришёл как есть, потому что сил уже не было переодеваться.

В Коммунальное хозяйство я устроиться не смог — мест не было. Пошёл в контору разнорабочим. Думал, буду по мусоркам ездить, махать лопатой. А вместо этого — бетон. Цемент. Опалубка.

И конечно, в день, когда мы заливаем бетон, в городе отключают воду на сутки. Пришёл — ноги чёрные, мыл в тазу с чайника.

На прошлой неделе я ещё махал лопатой на мусорке — знал, что делать, был свой ритм, можно было перекурить, когда надо. А с этого понедельника Начальник решил, что мы будем строить. Я не строитель, я мусорщик. Но теперь я таскаю вёдра с цементом, заливаю опалубку, собираю щиты для забора. И это не разовая акция — похоже, на всю неделю. Раньше я даже не знал, что такое опалубка, а теперь я в ней по колено. Это не та работа, на которую я подписывался, но выбора нет. Надо — значит надо.

Болел неделю. Сейчас кашель ещё есть, но на работе нельзя болеть. Особенно когда ты на ГПХ — прогулял, денег не будет. Поэтому выхожу. Потому что выбора нет.

Сегодня мы носили вёдра с жидким цементом. Втроём, хотя по идее надо пятерых. До обеда — заливка, после обеда — щиты для опалубки. Устал, как сука. Правое колено дало о себе знать — не болит, но при нажатии неприятно. Помазал Ревмалгоном, покраснело — это согревающий эффект, нормально.

И знаешь, что меня бесит больше всего? Не работа. А то, что за ту же сумму я мог бы подметать улицы в Коммунальном хозяйстве, но там не было мест.

Дворникам там платят примерно 36 500 рублей на руки за 21 смену. У меня по ГПХ написано 43 000, но после вычета 13% НДФЛ на руки выходит примерно 37 400 рублей. Разница — меньше тысячи рублей. То есть я таскаю бетон и работаю в грязи, а мог бы просто подметать улицы за почти те же деньги. Но там не было мест.

Или то, что Начальник подъезжает, припарковывается, смотрит на нас минуту и уезжает. Просто чтобы показать, что он есть.

Когда работаешь, начинаешь замечать странные вещи. Как водители мусоровозов сидят в кабине, а штурманы тыкают в планшет — и получают больше, чем мы, таскающие вёдра. Не злюсь на них, просто вижу, как устроена система.

Но я не нытик. Я не могу выбирать, когда болеть. Я заболел на прошлой неделе, а не на этой. Если бы я болел на этой, я бы не таскал бетон. Но, когда болеть выбирать нельзя. Можно только перетерпеть.

До 7 августа мой договор. Дальше — посмотрим. Может, Начальник скажет «не будем продлевать», может, скажет «продлеваем». Мне похер, честно. Отработаю второй месяц, как надо, потому что в сентябре мне ложиться в дурку. Свои планы никто не отменял.

Работа не выбирает, кто ты. Ты выбираешь, как к ней относиться. Я отношусь честно — через силу, но я иду. Потому что это единственный способ остаться собой.

А дальше — неизвестность. И это, наверное, единственное, что я знаю точно.